Стихотворений
Лет жизни
Как безыменная могила Давно забытого жильца,
Как другу милому, единственному другу, Мой скромный труд тебе я посвятил.
Кое изобилие человеку во всем труде его, им же трудится под солн-
Смеркает день. В бору темнеет. Пожар зари над ним краснеет.
Бедная молодость, дни невеселые, Дни невеселые, сердцу тяжелые!
Пали на долю мне песни унылые, Песни печальные, песни постылые,
О, пой еще! Безумной муки Я снова жажду до конца!
Ты взойди, взойди, Заря ясная,
Жизнь к развязке печально идет, Сердце счастья и радостей просит,
Давно ль повеселел мой уголок печальный, Давно ль я меж друзей сидел,
Впряжен в телегу конь косматый, Откормлен на диво овсом,
О, ум мой холодный! Зачем., уклоняясь
Есть горе тайное: оно Вниманья чуждого боится
Дождь и холод — нет погоды! Выйти некуда — хоть брось!
Постыдно гибнет наше время!.. Наследство дедов и отцов,
Степь широкая, Степь безлюдная,
Как часто я с глубокой думой Вокруг могил один брожу
Мне, видно, нет другой дороги — Одна лежит… иди вперед,
Полночь. Темно в горенке. Тишина кругом,
С кем теперь мне сидеть В опустелом дому?
Что не туча темная По небу плывет —
Как голубь, кротка и нежна, Как лань молодая, пуглива,
Под большим шатром Голубых небес —
«Не пора ль, Пантелей, постыдиться людей И опять за работу приняться!
Бывают светлые мгновенья: Мир ясный душу осенит;
Привет мой вам, угрюмый мрак ночей И тишина безжизненных полей,
В чистом поле тень шагает, Песня из лесу несётся,
Молвы язвительной и дерзкой Внимая ложный приговор,
Живая речь, живые звуки, Зачем вам чужды плоть и кровь?
Поутру вчера дождь В стёкла окон стучал,
Ты соха, наша матушка, Ты, соха ли, наша матушка,
Подле реки одиноко стою я под тенью ракиты, Свет ослепительный солнца скользит по широким
Далёко, далёко раскинулось поле, Покрытое снегом, что белым ковром,
Над светлым озером пурпуровой зари Вечерний пламень потухает.
Я вас не смею раздражать И повинуюсь молчаливо,
Присутствие непостижимой силы Таинственно скрывается во всем:
О боже! дай мне воли силу, Ума сомненье умертви,—
Перестань, милый друг, свое сердце пугать. Что нам завтра сулит — мудрено угадать.
Затеплились звезды одна за другою Над темного далью лугов;
Вырыта заступом яма глубокая. Жизнь невеселая, жизнь одинокая,
Послушный вашему желанью, Беру перо, сажусь писать:
Опять призыв к войне! Еще на Русь святую Две тучи новые грозу свою несут
Ну, кажись, я готов: Вот мой кафтанишко,
Не спится мне. Окно отворено, Давно горят небесные светила,
Давно уж не вижу я солнца и неба, Не знаю, как мир и живет и цветет,
Прекрасны молодые годы, Когда, не ведая утрат,
Спокойно небо голубое; Одно в бездонной глубине
Бывают минуты, — тоскою убитый, На ложе до утра без сна я сижу,
Сохнет старик от печали, Ночи не спит напролет:
Чуть сошлись мы — друг друга узнали. Ваши речи мне в душу запали,
И дождь и ветер. Ночь темна. В уснувшем доме тишина.
«Дедушка, дедушка! Вот я чудес-то когда насмотрелся! Песней наслушался всяких!., и вспомню, так сердце
Посвящается Н. И. Второву Над твоей могилкой
На какую ж вину и беду Я состарился рано без старости,
Да здравствует донцов воинственное племя, Да здравствует и млад и стар!
Сибирь!.. Напишешь это слово — И вдруг свободная мечта
Эх, приятель, и ты, видно, горе видал, Коли плачешь от песни веселой!
Парчой покрытая гробница, Над нею пышный балдахин,
Тает забота, как свечка, Век от тоски пропадает;
Не смейся, родимый кормилец! Кори ты меня не кори —
Наскучив роскошью блистательных забав, Забыв высокие стремленья
Ах ты, бедность горемычная, Дома в горе терпеливая,
Позвольте-ко… Сысой… Сысой… Не вспомню вот отечества…
Помнишь? — с алыми краями Тучки в озере играли;
Как мне легко, как счастлив я в тот миг, Когда, мой друг, речам твоим внимаю
Есть сторона, где всё благоухает; Где ночь, как день безоблачный, сияет
Во храмы, братьи! на колени! Восстал наш бог, и грянул гром!
Возверзи печаль твою на господа и той тя препитает.
Недвижимый мрамор в пустыне глухой Лежал одиноко, обросший травой;
Да не смущается сердце ваше, веруйте в бога…
Меж ульев, к леску примыкая густому, Под тению гибких берез и ракит,
С глубокою думой Гляжу я на небо,
Что счастье? — бред воображенья, Любовь — лишь чувственности дань;
Отдыхай, старик, Думу думая;
Еще один потухший день Я равнодушно провожаю
Отвяжися, тоска, Пылью поразвейся!
Удар за ударом, Полуночный гром,
Невидимой цепью Жизнь связана тесно
В глубине бездонной, Полны чудных сил,
Светит месяц в окна… Петухи пропели;
Ах, прости, святой угодник! Захватила злоба дух:
Как у нас по селу Путь-дорога лежит,
От темного леса далеко, На почве бесплодно-сухой,
Не отравляй минут успокоенья Болезненным предчувствием утрат:
Молись, дитя: сомненья камень Твоей груди не тяготит;
Когда потухший день сменяет вечер сонный, Я оставляю мой приют уединенный
Село замолчало; безлюдны дороги; Недвижно бор темный стоит;
Раскинулось поле волнистою тканью И с небом слилось темно-синею гранью,
Душный воздух, дым лучины, Под ногами сор,
Поднялась, шумит Непогодушка,
Первый гром прогремел. Яркий блеск в синеве!
Людскую скорбь, вопросы века — Я знаю всё… Как друг и брат,
Покой мне нужен. Грудь болит, Озлоблен ум, и ноет тело.
Ночь и непогодь. Избушка Плохо топлена.
Опять знакомые виденья! Опять, под детский смех и шум,
Удружил ты мне, сват, молодою женой! Стала жизнь мне и радость не в радость:
Тучи идут разноцветной грядою по синему небу. Воздух прозрачен и чист. От лучей заходящего солнца
С младенчества дикарь печальный, Больной, с изношенным лицом,
Пошутила я — и другу слово молвила: «Не ходи ты темной ночью в наш зелёный сад:
Живи как отшельник, Гуляй или плачь —
Когда, мой друг, в часы одушевленья Далеких лет прекрасное значенье
В темной чаще замолк соловей, Прокатилась звезда в синеве;
Ах, у радости быстрые крылья, Золотые да яркие перья!
Ясно утро. Тихо веет Теплый ветерок;
Однообразно и печально Шли годы детства моего:
Нет, ты фигляр, а не певец, Когда за личные страданья
Пред образом лампадка догорает, Кидая тень на потолок…
Замерли грома раскаты. Дождем окропленное поле После грозы озарилось улыбкой румяного солнца.
«Ты хоть плачь, хоть не плачь — быть по-моему!
Я помню счастливые годы, Когда беспечно и шутя
Помню я вечер весенний, Розовый блеск облаков;
Подула непогодушка с родной моей сторонушки, — Пришла от милой грамотка, слезами вся облитая;
О грозная вечность, Безмолвная вечность!
In meiner Brust da sitzt ein Weh, Das will die Brust zersprengea,
Прощайте, темные дремучие леса, С необозримыми степями,
На тебя, на твои только силы, Молодежь, вся надежда теперь.
Крестом высоким осененный, Вдали от сел и городов,
Шуми, шуми, зеленый лес! Знаком мне шум твой величавый,
Бегут часы, недели и года, И молодость, как легкий сон, проходит.
Солнце за день нагулялося, За кудрявый лес спускается;
Ни кола, ни двора, Зипун — весь пожиток…
«Зачем это ты, матушка, Кручинишься всегда
Глубина небес синеет, Светит яркая луна.
В зеркало влаги холодной Месяц спокойно глядит
Суровый холод жизни строгой Спокойно я переношу
Падет презренное тиранство, И цепи с пахарей спадут,
Я знаю час невыразимой муки, Когда один, в сомнении немом,
И, прешед мало,* паде на лице своем, моляся и глаголя: отче мой,
Вечер ясен и тих; Спят в тумане поля;
Посвящается кн. Е. П. Долгорукой
Не плачь, мой друг! Есть много муки И без того в моей груди;
Кипит вода, ревет ручьем, На мельнице и стук и гром,
(Степь) Пусть снова дни мои мне горе принесут,.
Зашумела, разгулялась В поле непогода;
Ехал из ярмарки ухарь-купец, Ухарь-купец, удалой молодец.
Звёзды меркнут и гаснут. В огне облака. Белый пар по лугам расстилается.
Много листьев красовалося На черемухе весной
На языке чужом я начал объясняться, Устав от русской чепухи:
Рассыпались звезды, дрожат и горят; За пашнями диво творится:
Ни тучки, ни ветра, и поле молчит. Горячее солнце и жжет и палит,
Когда закат прощальными лучами Спокойных вод озолотит стекло,
(Отрывок ив поэмы «Городской голова») Уж кони у крыльца стояли.
Медленно движется время,- Веруй, надейся и жди…
Брожу ли я вдоль улиц шумных, Сижу ль один в моем угле —
С суровой долею я рано подружился: Не знал веселых дней, веселых игр не знал,
Ярко звезд мерцанье В синеве небес;
Я рад молчать о горе старом, Мне к черным дням не привыкать;
На западе солнце пылает, Багряное море горит;
И вечерней и ранней порою Много старцев, и вдов, и сирот
Жгуч мороз трескучий, На дворе темно;
Прохладно. Все окна открыты. В душистый и сумрачный сад.
Новой жизни заря — И тепло и светло;
О, сколько раз я проклинал Позор слепого заблужденья
Ах! Признаюся, воля Ваша, Мне надоела эта «Чаша»,
У кого нет думы И забот-кручины,
Без конца поля Развернулися,
Уж не я ли тебя, милая, упрашивал, Честью, ласкою, как друга, уговаривал:
Уж и есть за что, Русь могучая,
Помню я: бывало, няня, Долго сидя за чулком,
Что это за утро! Серебряный иней На зелени луга лежит;
Не повторяй холодной укоризны: Не суждено тебе меня любить.
Ох, водкой зашибаюся… Что делать! не таюсь…
Густой травой поросшая могила, Зачем к тебе неведомая сила
Средь жизни пошлой, грустной и бесплодной Одну тебя я всей душой любил,
1 Нужда, нужда! Всё старые избенки,
Над полями вечерняя зорька горит, Алой краскою рожь покрывает,
Измученный жизнью суровой, Не раз я себе находил
В синем небе плывут над полями Облака с золотыми краями;
Тяжкий крест несем мы, братья, Мысль убита, рот зажат,
Не знаешь ты тоски желаний, Прекрасен мир твоей весны,
(После выздоровления) Привет тебе, знакомец мой кудрявый!
В небе радуга сияет, Розы дождиком омыты,
Не осталося Мне от батюшки
Теперь мы вышли на дорогу, Дорога — просто благодать!
Жизнь раскинулась вольною степью… Поезжай, да гляди — не плошай!
Втихомолку гостьей дожданной, Гостьей нежданной да неаваяай
В глуши на почве раскаленной Береза старая стоит;
Была пора невинности счастливой, Когда свой ум тревожный и пытливый
Доля бесталанная, Что жена сварливая,
Из библиотеки старинной Вам том разрозненный дарю;
Все благо и прекрасно на земле, Когда живет в своем определенье;
Словно безлюдный, спокоен весь город. Солнце чуть видно сквозь сеть облаков,
(Болесть) «Сходи-ка, старуха, невестку проведать,
Весело сияет Месяц над селом;
Где вы, слуги добра? Выходите вперед,
Парень-извозчик в дороге продрог, Крепко продрог, тяжело занемог.
Погуляла вода По зеленым лугам, —
Ноет сердце мое от забот и кручин… Уж и где ж вы, друзья? Отзовись хоть один!
В глубокой мгле холодного забвенья Теряются народов поколенья,
Уж и как же ты, Моя жизнь, прошла,.
Обличитель чужого разврата, Проповедник святой чистоты,
Мужичка-бедняка Господь бог наградил:
Когда Невы, окованной гранитом, Алмазный блеск я вижу в час ночной
Худа, ветха избушка И, как тюрьма, тесна;
За прялкою баба в поняве сидит; Ребенок больной в колыбели лежит;
Как волны грозные, встают сыны Востока, Народный фанатизм муллами подожжен,
Не говори, что жизнь ничтожна. Нет, после бурь и непогод{
Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам
При заре по воде — и румянец и тень, В чаще песня да свист раздается;
Ты умрешь на больничной подушке, Кое-как похоронят тебя,
Не пой о счастии, певец, не утешай Себя забавою ничтожной;
Взгляни: небесный свод безоблачен над нами, И безмятежно угасает день,
Помоги ты мне, Сила юная,
В худой час, не спросясь, Как полуночный вор,
Не вини одинокую долю, О судьбе по ночам не гадай,
День и ночь с тобой жду встречи, Встречусь — голову теряю;
Приличий тягостные цепи И праздность долгих вечеров
Воздадим хвалу Русской земле. (Сказание о Мамаевом побоище)
В глубоком ущелье, меж каменных плит, Серебряный ключ одиноко звучит;
Да, сударь мой, нередко вот бывает! Отец на стол, а детки за дележ,
Не широк мой двор Разгороженный,
На яблоне грустно кукушка кукует, На камне мужик одиноко горюет;
Лысый, с белой бородою, Дедушка сидит.
И дик и невесел наш север холодный, Но ты сохранила вполне
Звезды сыплются. Ткань облаков Серебрится при лунных лучах;
Вот и осень пришла. Убран хлеб золотой, Все гумно у соседа завалено…
Тихо ночь ложится На вершины гор,
На лицо твое солнечный свет упадал, Ты со взором поникшим стояла;
Когда один, в минуты размышленья, С природой я беседую в тиши,—
Ох, много, мои матушки, И слез я пролила,
Полно, степь моя, спать беспробудно: Зимы-матушки царство прошло,
Mein Freund1, от тоски изнываю, Не вижу покойного дня;
Незаменимая, бесценная утрата! И вера в будущность, и радости труда,
Детство веселое, детские грезы… Только вас вспомнишь — улыбка и слезы…
Посвящается Н. В. Кукольнику Дай взгляну веселей:
Ковыль, моя травушка, ковыль бесприютная, Росла ты nog бурями, от вноя повысохла,
Век жить — увидишь и худо порою. Жаль, что вот темно, а то из окна
