Стихотворений
Лет жизни
Как волны грозные, встают сыны Востока, Народный фанатизм муллами подожжен,
Ах! Признаюся, воля Ваша, Мне надоела эта «Чаша»,
Над полями вечерняя зорька горит, Алой краскою рожь покрывает,
Не плачь, мой друг! Есть много муки И без того в моей груди;
Отвяжися, тоска, Пылью поразвейся!
Удружил ты мне, сват, молодою женой! Стала жизнь мне и радость не в радость:
На западе солнце пылает, Багряное море горит;
И, прешед мало,* паде на лице своем, моляся и глаголя: отче мой,
Воздадим хвалу Русской земле. (Сказание о Мамаевом побоище)
Еще один потухший день Я равнодушно провожаю
Пред образом лампадка догорает, Кидая тень на потолок…
Давно ль повеселел мой уголок печальный, Давно ль я меж друзей сидел,
Ох, водкой зашибаюся… Что делать! не таюсь…
Под большим шатром Голубых небес —
О, ум мой холодный! Зачем., уклоняясь
Душный воздух, дым лучины, Под ногами сор,
Взгляни: небесный свод безоблачен над нами, И безмятежно угасает день,
Да не смущается сердце ваше, веруйте в бога…
Когда Невы, окованной гранитом, Алмазный блеск я вижу в час ночной
Уж и как же ты, Моя жизнь, прошла,.
«Ты хоть плачь, хоть не плачь — быть по-моему!
Однообразно и печально Шли годы детства моего:
Медленно движется время,- Веруй, надейся и жди…
Когда один, в минуты размышленья, С природой я беседую в тиши,—
Живи как отшельник, Гуляй или плачь —
Шуми, шуми, зеленый лес! Знаком мне шум твой величавый,
Ноет сердце мое от забот и кручин… Уж и где ж вы, друзья? Отзовись хоть один!
Я рад молчать о горе старом, Мне к черным дням не привыкать;
В худой час, не спросясь, Как полуночный вор,
Мне, видно, нет другой дороги — Одна лежит… иди вперед,
Пали на долю мне песни унылые, Песни печальные, песни постылые,
Ну, кажись, я готов: Вот мой кафтанишко,
Сохнет старик от печали, Ночи не спит напролет:
Лысый, с белой бородою, Дедушка сидит.
Не отравляй минут успокоенья Болезненным предчувствием утрат:
Вот и осень пришла. Убран хлеб золотой, Все гумно у соседа завалено…
Опять знакомые виденья! Опять, под детский смех и шум,
Послушный вашему желанью, Беру перо, сажусь писать:
Вырыта заступом яма глубокая. Жизнь невеселая, жизнь одинокая,
Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам
Ты взойди, взойди, Заря ясная,
В зеркало влаги холодной Месяц спокойно глядит
Густой травой поросшая могила, Зачем к тебе неведомая сила
Доля бесталанная, Что жена сварливая,
О, пой еще! Безумной муки Я снова жажду до конца!
Наскучив роскошью блистательных забав, Забыв высокие стремленья
Возверзи печаль твою на господа и той тя препитает.
Весело сияет Месяц над селом;
В глуши на почве раскаленной Береза старая стоит;
На тебя, на твои только силы, Молодежь, вся надежда теперь.
Жгуч мороз трескучий, На дворе темно;
Над светлым озером пурпуровой зари Вечерний пламень потухает.
Жизнь к развязке печально идет, Сердце счастья и радостей просит,
С суровой долею я рано подружился: Не знал веселых дней, веселых игр не знал,
Помнишь? — с алыми краями Тучки в озере играли;
Я знаю час невыразимой муки, Когда один, в сомнении немом,
Худа, ветха избушка И, как тюрьма, тесна;
Ты соха, наша матушка, Ты, соха ли, наша матушка,
Ни тучки, ни ветра, и поле молчит. Горячее солнце и жжет и палит,
Втихомолку гостьей дожданной, Гостьей нежданной да неаваяай
Да, сударь мой, нередко вот бывает! Отец на стол, а детки за дележ,
Спокойно небо голубое; Одно в бездонной глубине
Поднялась, шумит Непогодушка,
Посвящается Н. В. Кукольнику Дай взгляну веселей:
Теперь мы вышли на дорогу, Дорога — просто благодать!
Удар за ударом, Полуночный гром,
На лицо твое солнечный свет упадал, Ты со взором поникшим стояла;
Когда потухший день сменяет вечер сонный, Я оставляю мой приют уединенный
Не говори, что жизнь ничтожна. Нет, после бурь и непогод{
Меж ульев, к леску примыкая густому, Под тению гибких берез и ракит,
Подула непогодушка с родной моей сторонушки, — Пришла от милой грамотка, слезами вся облитая;
Я помню счастливые годы, Когда беспечно и шутя
Молвы язвительной и дерзкой Внимая ложный приговор,
Помню я вечер весенний, Розовый блеск облаков;
Прохладно. Все окна открыты. В душистый и сумрачный сад.
В небе радуга сияет, Розы дождиком омыты,
В чистом поле тень шагает, Песня из лесу несётся,
(Отрывок ив поэмы «Городской голова») Уж кони у крыльца стояли.
И дик и невесел наш север холодный, Но ты сохранила вполне
Тихо ночь ложится На вершины гор,
Бывают светлые мгновенья: Мир ясный душу осенит;
Присутствие непостижимой силы Таинственно скрывается во всем:
На языке чужом я начал объясняться, Устав от русской чепухи:
Когда закат прощальными лучами Спокойных вод озолотит стекло,
Как безыменная могила Давно забытого жильца,
Тучи идут разноцветной грядою по синему небу. Воздух прозрачен и чист. От лучей заходящего солнца
Помню я: бывало, няня, Долго сидя за чулком,
(Болесть) «Сходи-ка, старуха, невестку проведать,
Рассыпались звезды, дрожат и горят; За пашнями диво творится:
Новой жизни заря — И тепло и светло;
Постыдно гибнет наше время!.. Наследство дедов и отцов,
Тяжкий крест несем мы, братья, Мысль убита, рот зажат,
Подле реки одиноко стою я под тенью ракиты, Свет ослепительный солнца скользит по широким
Брожу ли я вдоль улиц шумных, Сижу ль один в моем угле —
Ковыль, моя травушка, ковыль бесприютная, Росла ты nog бурями, от вноя повысохла,
Уж не я ли тебя, милая, упрашивал, Честью, ласкою, как друга, уговаривал:
Прекрасны молодые годы, Когда, не ведая утрат,
И вечерней и ранней порою Много старцев, и вдов, и сирот
Дождь и холод — нет погоды! Выйти некуда — хоть брось!
Все благо и прекрасно на земле, Когда живет в своем определенье;
В глубине бездонной, Полны чудных сил,
Светит месяц в окна… Петухи пропели;
Раскинулось поле волнистою тканью И с небом слилось темно-синею гранью,
Солнце за день нагулялося, За кудрявый лес спускается;
Недвижимый мрамор в пустыне глухой Лежал одиноко, обросший травой;
Полно, степь моя, спать беспробудно: Зимы-матушки царство прошло,
Я вас не смею раздражать И повинуюсь молчаливо,
Ты умрешь на больничной подушке, Кое-как похоронят тебя,
Крестом высоким осененный, Вдали от сел и городов,
В синем небе плывут над полями Облака с золотыми краями;
Не спится мне. Окно отворено, Давно горят небесные светила,
Посвящается кн. Е. П. Долгорукой
Незаменимая, бесценная утрата! И вера в будущность, и радости труда,
Далёко, далёко раскинулось поле, Покрытое снегом, что белым ковром,
Не повторяй холодной укоризны: Не суждено тебе меня любить.
Привет мой вам, угрюмый мрак ночей И тишина безжизненных полей,
Опять призыв к войне! Еще на Русь святую Две тучи новые грозу свою несут
На яблоне грустно кукушка кукует, На камне мужик одиноко горюет;
Прощайте, темные дремучие леса, С необозримыми степями,
Из библиотеки старинной Вам том разрозненный дарю;
Да здравствует донцов воинственное племя, Да здравствует и млад и стар!
Ни кола, ни двора, Зипун — весь пожиток…
Когда, мой друг, в часы одушевленья Далеких лет прекрасное значенье
«Дедушка, дедушка! Вот я чудес-то когда насмотрелся! Песней наслушался всяких!., и вспомню, так сердце
Мужичка-бедняка Господь бог наградил:
Звёзды меркнут и гаснут. В огне облака. Белый пар по лугам расстилается.
Падет презренное тиранство, И цепи с пахарей спадут,
Век жить — увидишь и худо порою. Жаль, что вот темно, а то из окна
Суровый холод жизни строгой Спокойно я переношу
При заре по воде — и румянец и тень, В чаще песня да свист раздается;
Зашумела, разгулялась В поле непогода;
Детство веселое, детские грезы… Только вас вспомнишь — улыбка и слезы…
Село замолчало; безлюдны дороги; Недвижно бор темный стоит;
Приличий тягостные цепи И праздность долгих вечеров
В глубокой мгле холодного забвенья Теряются народов поколенья,
Не широк мой двор Разгороженный,
(После выздоровления) Привет тебе, знакомец мой кудрявый!
Как часто я с глубокой думой Вокруг могил один брожу
За прялкою баба в поняве сидит; Ребенок больной в колыбели лежит;
Степь широкая, Степь безлюдная,
Уж и есть за что, Русь могучая,
Не пой о счастии, певец, не утешай Себя забавою ничтожной;
Позвольте-ко… Сысой… Сысой… Не вспомню вот отечества…
Перестань, милый друг, свое сердце пугать. Что нам завтра сулит — мудрено угадать.
От темного леса далеко, На почве бесплодно-сухой,
У кого нет думы И забот-кручины,
Тает забота, как свечка, Век от тоски пропадает;
О боже! дай мне воли силу, Ума сомненье умертви,—
Где вы, слуги добра? Выходите вперед,
Нет, ты фигляр, а не певец, Когда за личные страданья
Помоги ты мне, Сила юная,
О, сколько раз я проклинал Позор слепого заблужденья
Молись, дитя: сомненья камень Твоей груди не тяготит;
Первый гром прогремел. Яркий блеск в синеве!
1 Нужда, нужда! Всё старые избенки,
Затеплились звезды одна за другою Над темного далью лугов;
Кипит вода, ревет ручьем, На мельнице и стук и гром,
В глубоком ущелье, меж каменных плит, Серебряный ключ одиноко звучит;
Пошутила я — и другу слово молвила: «Не ходи ты темной ночью в наш зелёный сад:
Отдыхай, старик, Думу думая;
Ох, много, мои матушки, И слез я пролила,
Есть горе тайное: оно Вниманья чуждого боится
Что это за утро! Серебряный иней На зелени луга лежит;
Не осталося Мне от батюшки
Покой мне нужен. Грудь болит, Озлоблен ум, и ноет тело.
Поутру вчера дождь В стёкла окон стучал,
Что не туча темная По небу плывет —
Ах, прости, святой угодник! Захватила злоба дух:
В темной чаще замолк соловей, Прокатилась звезда в синеве;
Не вини одинокую долю, О судьбе по ночам не гадай,
Бывают минуты, — тоскою убитый, На ложе до утра без сна я сижу,
Mein Freund1, от тоски изнываю, Не вижу покойного дня;
Глубина небес синеет, Светит яркая луна.
«Зачем это ты, матушка, Кручинишься всегда
Ясно утро. Тихо веет Теплый ветерок;
Бегут часы, недели и года, И молодость, как легкий сон, проходит.
На какую ж вину и беду Я состарился рано без старости,
Как мне легко, как счастлив я в тот миг, Когда, мой друг, речам твоим внимаю
С глубокою думой Гляжу я на небо,
Живая речь, живые звуки, Зачем вам чужды плоть и кровь?
Смеркает день. В бору темнеет. Пожар зари над ним краснеет.
Сибирь!.. Напишешь это слово — И вдруг свободная мечта
Полночь. Темно в горенке. Тишина кругом,
Звезды сыплются. Ткань облаков Серебрится при лунных лучах;
С кем теперь мне сидеть В опустелом дому?
Посвящается Н. И. Второву Над твоей могилкой
Как другу милому, единственному другу, Мой скромный труд тебе я посвятил.
Парчой покрытая гробница, Над нею пышный балдахин,
(Степь) Пусть снова дни мои мне горе принесут,.
Что счастье? — бред воображенья, Любовь — лишь чувственности дань;
Была пора невинности счастливой, Когда свой ум тревожный и пытливый
Погуляла вода По зеленым лугам, —
Людскую скорбь, вопросы века — Я знаю всё… Как друг и брат,
Впряжен в телегу конь косматый, Откормлен на диво овсом,
Ах ты, бедность горемычная, Дома в горе терпеливая,
С младенчества дикарь печальный, Больной, с изношенным лицом,
«Не пора ль, Пантелей, постыдиться людей И опять за работу приняться!
Парень-извозчик в дороге продрог, Крепко продрог, тяжело занемог.
Средь жизни пошлой, грустной и бесплодной Одну тебя я всей душой любил,
Как у нас по селу Путь-дорога лежит,
День и ночь с тобой жду встречи, Встречусь — голову теряю;
Не смейся, родимый кормилец! Кори ты меня не кори —
Ночь и непогодь. Избушка Плохо топлена.
Замерли грома раскаты. Дождем окропленное поле После грозы озарилось улыбкой румяного солнца.
Эх, приятель, и ты, видно, горе видал, Коли плачешь от песни веселой!
Бедная молодость, дни невеселые, Дни невеселые, сердцу тяжелые!
Словно безлюдный, спокоен весь город. Солнце чуть видно сквозь сеть облаков,
Давно уж не вижу я солнца и неба, Не знаю, как мир и живет и цветет,
Кое изобилие человеку во всем труде его, им же трудится под солн-
In meiner Brust da sitzt ein Weh, Das will die Brust zersprengea,
И дождь и ветер. Ночь темна. В уснувшем доме тишина.
Жизнь раскинулась вольною степью… Поезжай, да гляди — не плошай!
Обличитель чужого разврата, Проповедник святой чистоты,
Не знаешь ты тоски желаний, Прекрасен мир твоей весны,
Чуть сошлись мы — друг друга узнали. Ваши речи мне в душу запали,
Ехал из ярмарки ухарь-купец, Ухарь-купец, удалой молодец.
О грозная вечность, Безмолвная вечность!
Невидимой цепью Жизнь связана тесно
Ах, у радости быстрые крылья, Золотые да яркие перья!
Во храмы, братьи! на колени! Восстал наш бог, и грянул гром!
Есть сторона, где всё благоухает; Где ночь, как день безоблачный, сияет
Как голубь, кротка и нежна, Как лань молодая, пуглива,
Много листьев красовалося На черемухе весной
Измученный жизнью суровой, Не раз я себе находил
Вечер ясен и тих; Спят в тумане поля;
Без конца поля Развернулися,
Ярко звезд мерцанье В синеве небес;
