Стихотворений
Лет жизни
Уж и есть за что, Русь могучая,
Я знаю час невыразимой муки, Когда один, в сомнении немом,
Полно, степь моя, спать беспробудно: Зимы-матушки царство прошло,
Привет мой вам, угрюмый мрак ночей И тишина безжизненных полей,
Вырыта заступом яма глубокая. Жизнь невеселая, жизнь одинокая,
Ах, у радости быстрые крылья, Золотые да яркие перья!
Измученный жизнью суровой, Не раз я себе находил
Что это за утро! Серебряный иней На зелени луга лежит;
Уж не я ли тебя, милая, упрашивал, Честью, ласкою, как друга, уговаривал:
Ноет сердце мое от забот и кручин… Уж и где ж вы, друзья? Отзовись хоть один!
Падет презренное тиранство, И цепи с пахарей спадут,
Когда один, в минуты размышленья, С природой я беседую в тиши,—
Когда потухший день сменяет вечер сонный, Я оставляю мой приют уединенный
Я вас не смею раздражать И повинуюсь молчаливо,
И дождь и ветер. Ночь темна. В уснувшем доме тишина.
Село замолчало; безлюдны дороги; Недвижно бор темный стоит;
В зеркало влаги холодной Месяц спокойно глядит
Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам
От темного леса далеко, На почве бесплодно-сухой,
Бедная молодость, дни невеселые, Дни невеселые, сердцу тяжелые!
Как безыменная могила Давно забытого жильца,
Под большим шатром Голубых небес —
Опять знакомые виденья! Опять, под детский смех и шум,
Детство веселое, детские грезы… Только вас вспомнишь — улыбка и слезы…
Как у нас по селу Путь-дорога лежит,
Ни кола, ни двора, Зипун — весь пожиток…
Помоги ты мне, Сила юная,
«Дедушка, дедушка! Вот я чудес-то когда насмотрелся! Песней наслушался всяких!., и вспомню, так сердце
Воздадим хвалу Русской земле. (Сказание о Мамаевом побоище)
Поднялась, шумит Непогодушка,
Первый гром прогремел. Яркий блеск в синеве!
Век жить — увидишь и худо порою. Жаль, что вот темно, а то из окна
В небе радуга сияет, Розы дождиком омыты,
Однообразно и печально Шли годы детства моего:
Сохнет старик от печали, Ночи не спит напролет:
Отдыхай, старик, Думу думая;
На языке чужом я начал объясняться, Устав от русской чепухи:
(Степь) Пусть снова дни мои мне горе принесут,.
Тяжкий крест несем мы, братья, Мысль убита, рот зажат,
Глубина небес синеет, Светит яркая луна.
Из библиотеки старинной Вам том разрозненный дарю;
1 Нужда, нужда! Всё старые избенки,
Эх, приятель, и ты, видно, горе видал, Коли плачешь от песни веселой!
Весело сияет Месяц над селом;
Погуляла вода По зеленым лугам, —
Ты взойди, взойди, Заря ясная,
На тебя, на твои только силы, Молодежь, вся надежда теперь.
Лысый, с белой бородою, Дедушка сидит.
Во храмы, братьи! на колени! Восстал наш бог, и грянул гром!
Живая речь, живые звуки, Зачем вам чужды плоть и кровь?
Не смейся, родимый кормилец! Кори ты меня не кори —
Ты соха, наша матушка, Ты, соха ли, наша матушка,
Приличий тягостные цепи И праздность долгих вечеров
Сибирь!.. Напишешь это слово — И вдруг свободная мечта
Мужичка-бедняка Господь бог наградил:
В глубине бездонной, Полны чудных сил,
Солнце за день нагулялося, За кудрявый лес спускается;
При заре по воде — и румянец и тень, В чаще песня да свист раздается;
Как часто я с глубокой думой Вокруг могил один брожу
Не говори, что жизнь ничтожна. Нет, после бурь и непогод{
В чистом поле тень шагает, Песня из лесу несётся,
(После выздоровления) Привет тебе, знакомец мой кудрявый!
Бывают минуты, — тоскою убитый, На ложе до утра без сна я сижу,
Ясно утро. Тихо веет Теплый ветерок;
Присутствие непостижимой силы Таинственно скрывается во всем:
Наскучив роскошью блистательных забав, Забыв высокие стремленья
Смеркает день. В бору темнеет. Пожар зари над ним краснеет.
Средь жизни пошлой, грустной и бесплодной Одну тебя я всей душой любил,
Людскую скорбь, вопросы века — Я знаю всё… Как друг и брат,
Тихо ночь ложится На вершины гор,
На яблоне грустно кукушка кукует, На камне мужик одиноко горюет;
Подле реки одиноко стою я под тенью ракиты, Свет ослепительный солнца скользит по широким
С младенчества дикарь печальный, Больной, с изношенным лицом,
Возверзи печаль твою на господа и той тя препитает.
Есть сторона, где всё благоухает; Где ночь, как день безоблачный, сияет
Прохладно. Все окна открыты. В душистый и сумрачный сад.
Медленно движется время,- Веруй, надейся и жди…
Вот и осень пришла. Убран хлеб золотой, Все гумно у соседа завалено…
Пред образом лампадка догорает, Кидая тень на потолок…
И дик и невесел наш север холодный, Но ты сохранила вполне
Далёко, далёко раскинулось поле, Покрытое снегом, что белым ковром,
Не широк мой двор Разгороженный,
Жизнь раскинулась вольною степью… Поезжай, да гляди — не плошай!
Отвяжися, тоска, Пылью поразвейся!
У кого нет думы И забот-кручины,
Затеплились звезды одна за другою Над темного далью лугов;
Удар за ударом, Полуночный гром,
О, пой еще! Безумной муки Я снова жажду до конца!
Густой травой поросшая могила, Зачем к тебе неведомая сила
Над полями вечерняя зорька горит, Алой краскою рожь покрывает,
Да, сударь мой, нередко вот бывает! Отец на стол, а детки за дележ,
Уж и как же ты, Моя жизнь, прошла,.
Доля бесталанная, Что жена сварливая,
Светит месяц в окна… Петухи пропели;
Ты умрешь на больничной подушке, Кое-как похоронят тебя,
Подула непогодушка с родной моей сторонушки, — Пришла от милой грамотка, слезами вся облитая;
Ах, прости, святой угодник! Захватила злоба дух:
Обличитель чужого разврата, Проповедник святой чистоты,
Тучи идут разноцветной грядою по синему небу. Воздух прозрачен и чист. От лучей заходящего солнца
Вечер ясен и тих; Спят в тумане поля;
Я рад молчать о горе старом, Мне к черным дням не привыкать;
Ярко звезд мерцанье В синеве небес;
Звёзды меркнут и гаснут. В огне облака. Белый пар по лугам расстилается.
Ковыль, моя травушка, ковыль бесприютная, Росла ты nog бурями, от вноя повысохла,
На лицо твое солнечный свет упадал, Ты со взором поникшим стояла;
Кое изобилие человеку во всем труде его, им же трудится под солн-
Помню я вечер весенний, Розовый блеск облаков;
В глубокой мгле холодного забвенья Теряются народов поколенья,
Ах! Признаюся, воля Ваша, Мне надоела эта «Чаша»,
Помнишь? — с алыми краями Тучки в озере играли;
Что не туча темная По небу плывет —
(Отрывок ив поэмы «Городской голова») Уж кони у крыльца стояли.
Спокойно небо голубое; Одно в бездонной глубине
Что счастье? — бред воображенья, Любовь — лишь чувственности дань;
Помню я: бывало, няня, Долго сидя за чулком,
Бегут часы, недели и года, И молодость, как легкий сон, проходит.
Да не смущается сердце ваше, веруйте в бога…
Меж ульев, к леску примыкая густому, Под тению гибких берез и ракит,
Не пой о счастии, певец, не утешай Себя забавою ничтожной;
Пали на долю мне песни унылые, Песни печальные, песни постылые,
Есть горе тайное: оно Вниманья чуждого боится
Была пора невинности счастливой, Когда свой ум тревожный и пытливый
О боже! дай мне воли силу, Ума сомненье умертви,—
Не отравляй минут успокоенья Болезненным предчувствием утрат:
Как другу милому, единственному другу, Мой скромный труд тебе я посвятил.
«Не пора ль, Пантелей, постыдиться людей И опять за работу приняться!
И, прешед мало,* паде на лице своем, моляся и глаголя: отче мой,
(Болесть) «Сходи-ка, старуха, невестку проведать,
На какую ж вину и беду Я состарился рано без старости,
Суровый холод жизни строгой Спокойно я переношу
О, сколько раз я проклинал Позор слепого заблужденья
Звезды сыплются. Ткань облаков Серебрится при лунных лучах;
«Зачем это ты, матушка, Кручинишься всегда
Степь широкая, Степь безлюдная,
Не осталося Мне от батюшки
Много листьев красовалося На черемухе весной
Да здравствует донцов воинственное племя, Да здравствует и млад и стар!
Опять призыв к войне! Еще на Русь святую Две тучи новые грозу свою несут
Мне, видно, нет другой дороги — Одна лежит… иди вперед,
Прекрасны молодые годы, Когда, не ведая утрат,
Нет, ты фигляр, а не певец, Когда за личные страданья
Не вини одинокую долю, О судьбе по ночам не гадай,
Давно уж не вижу я солнца и неба, Не знаю, как мир и живет и цветет,
Над светлым озером пурпуровой зари Вечерний пламень потухает.
Кипит вода, ревет ручьем, На мельнице и стук и гром,
Не плачь, мой друг! Есть много муки И без того в моей груди;
Ну, кажись, я готов: Вот мой кафтанишко,
Впряжен в телегу конь косматый, Откормлен на диво овсом,
В глубоком ущелье, меж каменных плит, Серебряный ключ одиноко звучит;
Живи как отшельник, Гуляй или плачь —
Где вы, слуги добра? Выходите вперед,
В синем небе плывут над полями Облака с золотыми краями;
Ночь и непогодь. Избушка Плохо топлена.
В глуши на почве раскаленной Береза старая стоит;
Недвижимый мрамор в пустыне глухой Лежал одиноко, обросший травой;
Шуми, шуми, зеленый лес! Знаком мне шум твой величавый,
Как голубь, кротка и нежна, Как лань молодая, пуглива,
Ни тучки, ни ветра, и поле молчит. Горячее солнце и жжет и палит,
Пошутила я — и другу слово молвила: «Не ходи ты темной ночью в наш зелёный сад:
В темной чаще замолк соловей, Прокатилась звезда в синеве;
Душный воздух, дым лучины, Под ногами сор,
С глубокою думой Гляжу я на небо,
Перестань, милый друг, свое сердце пугать. Что нам завтра сулит — мудрено угадать.
Рассыпались звезды, дрожат и горят; За пашнями диво творится:
Не повторяй холодной укоризны: Не суждено тебе меня любить.
Ехал из ярмарки ухарь-купец, Ухарь-купец, удалой молодец.
Ох, много, мои матушки, И слез я пролила,
Невидимой цепью Жизнь связана тесно
Послушный вашему желанью, Беру перо, сажусь писать:
Незаменимая, бесценная утрата! И вера в будущность, и радости труда,
Парчой покрытая гробница, Над нею пышный балдахин,
Втихомолку гостьей дожданной, Гостьей нежданной да неаваяай
Еще один потухший день Я равнодушно провожаю
Взгляни: небесный свод безоблачен над нами, И безмятежно угасает день,
Посвящается Н. И. Второву Над твоей могилкой
Не знаешь ты тоски желаний, Прекрасен мир твоей весны,
Жизнь к развязке печально идет, Сердце счастья и радостей просит,
Поутру вчера дождь В стёкла окон стучал,
Посвящается Н. В. Кукольнику Дай взгляну веселей:
Постыдно гибнет наше время!.. Наследство дедов и отцов,
Крестом высоким осененный, Вдали от сел и городов,
День и ночь с тобой жду встречи, Встречусь — голову теряю;
Молвы язвительной и дерзкой Внимая ложный приговор,
Худа, ветха избушка И, как тюрьма, тесна;
Зашумела, разгулялась В поле непогода;
Молись, дитя: сомненья камень Твоей груди не тяготит;
Без конца поля Развернулися,
Когда Невы, окованной гранитом, Алмазный блеск я вижу в час ночной
Полночь. Темно в горенке. Тишина кругом,
Теперь мы вышли на дорогу, Дорога — просто благодать!
Когда закат прощальными лучами Спокойных вод озолотит стекло,
Не спится мне. Окно отворено, Давно горят небесные светила,
In meiner Brust da sitzt ein Weh, Das will die Brust zersprengea,
В худой час, не спросясь, Как полуночный вор,
Дождь и холод — нет погоды! Выйти некуда — хоть брось!
Бывают светлые мгновенья: Мир ясный душу осенит;
Раскинулось поле волнистою тканью И с небом слилось темно-синею гранью,
Я помню счастливые годы, Когда беспечно и шутя
Чуть сошлись мы — друг друга узнали. Ваши речи мне в душу запали,
Mein Freund1, от тоски изнываю, Не вижу покойного дня;
За прялкою баба в поняве сидит; Ребенок больной в колыбели лежит;
«Ты хоть плачь, хоть не плачь — быть по-моему!
Замерли грома раскаты. Дождем окропленное поле После грозы озарилось улыбкой румяного солнца.
Покой мне нужен. Грудь болит, Озлоблен ум, и ноет тело.
Позвольте-ко… Сысой… Сысой… Не вспомню вот отечества…
Новой жизни заря — И тепло и светло;
Ох, водкой зашибаюся… Что делать! не таюсь…
С кем теперь мне сидеть В опустелом дому?
С суровой долею я рано подружился: Не знал веселых дней, веселых игр не знал,
На западе солнце пылает, Багряное море горит;
Когда, мой друг, в часы одушевленья Далеких лет прекрасное значенье
Как мне легко, как счастлив я в тот миг, Когда, мой друг, речам твоим внимаю
Все благо и прекрасно на земле, Когда живет в своем определенье;
Как волны грозные, встают сыны Востока, Народный фанатизм муллами подожжен,
Парень-извозчик в дороге продрог, Крепко продрог, тяжело занемог.
Прощайте, темные дремучие леса, С необозримыми степями,
Жгуч мороз трескучий, На дворе темно;
О грозная вечность, Безмолвная вечность!
Словно безлюдный, спокоен весь город. Солнце чуть видно сквозь сеть облаков,
Тает забота, как свечка, Век от тоски пропадает;
Давно ль повеселел мой уголок печальный, Давно ль я меж друзей сидел,
О, ум мой холодный! Зачем., уклоняясь
Удружил ты мне, сват, молодою женой! Стала жизнь мне и радость не в радость:
И вечерней и ранней порою Много старцев, и вдов, и сирот
Ах ты, бедность горемычная, Дома в горе терпеливая,
Посвящается кн. Е. П. Долгорукой
Брожу ли я вдоль улиц шумных, Сижу ль один в моем угле —
