Стихотворений
Лет жизни
(Отрывок ив поэмы «Городской голова») Уж кони у крыльца стояли.
Звёзды меркнут и гаснут. В огне облака. Белый пар по лугам расстилается.
Не вини одинокую долю, О судьбе по ночам не гадай,
Вечер ясен и тих; Спят в тумане поля;
Когда один, в минуты размышленья, С природой я беседую в тиши,—
В чистом поле тень шагает, Песня из лесу несётся,
Уж и как же ты, Моя жизнь, прошла,.
О грозная вечность, Безмолвная вечность!
In meiner Brust da sitzt ein Weh, Das will die Brust zersprengea,
Посвящается кн. Е. П. Долгорукой
Ах, прости, святой угодник! Захватила злоба дух:
В глуши на почве раскаленной Береза старая стоит;
Жгуч мороз трескучий, На дворе темно;
Послушный вашему желанью, Беру перо, сажусь писать:
И дождь и ветер. Ночь темна. В уснувшем доме тишина.
На какую ж вину и беду Я состарился рано без старости,
Детство веселое, детские грезы… Только вас вспомнишь — улыбка и слезы…
Я помню счастливые годы, Когда беспечно и шутя
Недвижимый мрамор в пустыне глухой Лежал одиноко, обросший травой;
На тебя, на твои только силы, Молодежь, вся надежда теперь.
Впряжен в телегу конь косматый, Откормлен на диво овсом,
Прохладно. Все окна открыты. В душистый и сумрачный сад.
День и ночь с тобой жду встречи, Встречусь — голову теряю;
У кого нет думы И забот-кручины,
Невидимой цепью Жизнь связана тесно
Мужичка-бедняка Господь бог наградил:
Как у нас по селу Путь-дорога лежит,
Затеплились звезды одна за другою Над темного далью лугов;
Пошутила я — и другу слово молвила: «Не ходи ты темной ночью в наш зелёный сад:
Удар за ударом, Полуночный гром,
Втихомолку гостьей дожданной, Гостьей нежданной да неаваяай
(После выздоровления) Привет тебе, знакомец мой кудрявый!
Помнишь? — с алыми краями Тучки в озере играли;
Ярко звезд мерцанье В синеве небес;
Не плачь, мой друг! Есть много муки И без того в моей груди;
Тяжкий крест несем мы, братья, Мысль убита, рот зажат,
Не отравляй минут успокоенья Болезненным предчувствием утрат:
Людскую скорбь, вопросы века — Я знаю всё… Как друг и брат,
Ты взойди, взойди, Заря ясная,
О, сколько раз я проклинал Позор слепого заблужденья
Привет мой вам, угрюмый мрак ночей И тишина безжизненных полей,
Давно ль повеселел мой уголок печальный, Давно ль я меж друзей сидел,
Полно, степь моя, спать беспробудно: Зимы-матушки царство прошло,
Позвольте-ко… Сысой… Сысой… Не вспомню вот отечества…
Да, сударь мой, нередко вот бывает! Отец на стол, а детки за дележ,
Как безыменная могила Давно забытого жильца,
Подле реки одиноко стою я под тенью ракиты, Свет ослепительный солнца скользит по широким
Перестань, милый друг, свое сердце пугать. Что нам завтра сулит — мудрено угадать.
Солнце за день нагулялося, За кудрявый лес спускается;
(Болесть) «Сходи-ка, старуха, невестку проведать,
Бегут часы, недели и года, И молодость, как легкий сон, проходит.
Вырыта заступом яма глубокая. Жизнь невеселая, жизнь одинокая,
Приличий тягостные цепи И праздность долгих вечеров
Помоги ты мне, Сила юная,
Тихо ночь ложится На вершины гор,
Ох, много, мои матушки, И слез я пролила,
Не повторяй холодной укоризны: Не суждено тебе меня любить.
Присутствие непостижимой силы Таинственно скрывается во всем:
О, ум мой холодный! Зачем., уклоняясь
Светит месяц в окна… Петухи пропели;
Я рад молчать о горе старом, Мне к черным дням не привыкать;
Посвящается Н. И. Второву Над твоей могилкой
Уж не я ли тебя, милая, упрашивал, Честью, ласкою, как друга, уговаривал:
В глубоком ущелье, меж каменных плит, Серебряный ключ одиноко звучит;
Когда Невы, окованной гранитом, Алмазный блеск я вижу в час ночной
Сохнет старик от печали, Ночи не спит напролет:
Где вы, слуги добра? Выходите вперед,
Ни тучки, ни ветра, и поле молчит. Горячее солнце и жжет и палит,
Молвы язвительной и дерзкой Внимая ложный приговор,
Жизнь к развязке печально идет, Сердце счастья и радостей просит,
С глубокою думой Гляжу я на небо,
Прощайте, темные дремучие леса, С необозримыми степями,
В небе радуга сияет, Розы дождиком омыты,
Словно безлюдный, спокоен весь город. Солнце чуть видно сквозь сеть облаков,
Степь широкая, Степь безлюдная,
Шуми, шуми, зеленый лес! Знаком мне шум твой величавый,
Я знаю час невыразимой муки, Когда один, в сомнении немом,
Когда потухший день сменяет вечер сонный, Я оставляю мой приют уединенный
Эх, приятель, и ты, видно, горе видал, Коли плачешь от песни веселой!
Однообразно и печально Шли годы детства моего:
Покой мне нужен. Грудь болит, Озлоблен ум, и ноет тело.
Не спится мне. Окно отворено, Давно горят небесные светила,
Ах ты, бедность горемычная, Дома в горе терпеливая,
Под большим шатром Голубых небес —
И дик и невесел наш север холодный, Но ты сохранила вполне
Бывают минуты, — тоскою убитый, На ложе до утра без сна я сижу,
Да здравствует донцов воинственное племя, Да здравствует и млад и стар!
Ночь и непогодь. Избушка Плохо топлена.
«Не пора ль, Пантелей, постыдиться людей И опять за работу приняться!
Теперь мы вышли на дорогу, Дорога — просто благодать!
Как часто я с глубокой думой Вокруг могил один брожу
Бывают светлые мгновенья: Мир ясный душу осенит;
«Ты хоть плачь, хоть не плачь — быть по-моему!
Сибирь!.. Напишешь это слово — И вдруг свободная мечта
На языке чужом я начал объясняться, Устав от русской чепухи:
Есть горе тайное: оно Вниманья чуждого боится
Густой травой поросшая могила, Зачем к тебе неведомая сила
Ясно утро. Тихо веет Теплый ветерок;
«Зачем это ты, матушка, Кручинишься всегда
Постыдно гибнет наше время!.. Наследство дедов и отцов,
Ковыль, моя травушка, ковыль бесприютная, Росла ты nog бурями, от вноя повысохла,
В зеркало влаги холодной Месяц спокойно глядит
Ты соха, наша матушка, Ты, соха ли, наша матушка,
Давно уж не вижу я солнца и неба, Не знаю, как мир и живет и цветет,
Село замолчало; безлюдны дороги; Недвижно бор темный стоит;
Рассыпались звезды, дрожат и горят; За пашнями диво творится:
Чуть сошлись мы — друг друга узнали. Ваши речи мне в душу запали,
На лицо твое солнечный свет упадал, Ты со взором поникшим стояла;
«Дедушка, дедушка! Вот я чудес-то когда насмотрелся! Песней наслушался всяких!., и вспомню, так сердце
Ехал из ярмарки ухарь-купец, Ухарь-купец, удалой молодец.
Ох, водкой зашибаюся… Что делать! не таюсь…
Раскинулось поле волнистою тканью И с небом слилось темно-синею гранью,
В глубокой мгле холодного забвенья Теряются народов поколенья,
На западе солнце пылает, Багряное море горит;
Полночь. Темно в горенке. Тишина кругом,
Опять знакомые виденья! Опять, под детский смех и шум,
Дождь и холод — нет погоды! Выйти некуда — хоть брось!
С кем теперь мне сидеть В опустелом дому?
Как волны грозные, встают сыны Востока, Народный фанатизм муллами подожжен,
Все благо и прекрасно на земле, Когда живет в своем определенье;
Бедная молодость, дни невеселые, Дни невеселые, сердцу тяжелые!
Что это за утро! Серебряный иней На зелени луга лежит;
Погуляла вода По зеленым лугам, —
Как мне легко, как счастлив я в тот миг, Когда, мой друг, речам твоим внимаю
В синем небе плывут над полями Облака с золотыми краями;
Молись, дитя: сомненья камень Твоей груди не тяготит;
Глубина небес синеет, Светит яркая луна.
Крестом высоким осененный, Вдали от сел и городов,
Еще один потухший день Я равнодушно провожаю
Да не смущается сердце ваше, веруйте в бога…
Незаменимая, бесценная утрата! И вера в будущность, и радости труда,
Посвящается Н. В. Кукольнику Дай взгляну веселей:
Ноет сердце мое от забот и кручин… Уж и где ж вы, друзья? Отзовись хоть один!
Много листьев красовалося На черемухе весной
Что не туча темная По небу плывет —
Обличитель чужого разврата, Проповедник святой чистоты,
Помню я вечер весенний, Розовый блеск облаков;
Что счастье? — бред воображенья, Любовь — лишь чувственности дань;
1 Нужда, нужда! Всё старые избенки,
Жизнь раскинулась вольною степью… Поезжай, да гляди — не плошай!
Наскучив роскошью блистательных забав, Забыв высокие стремленья
Парень-извозчик в дороге продрог, Крепко продрог, тяжело занемог.
Уж и есть за что, Русь могучая,
Как голубь, кротка и нежна, Как лань молодая, пуглива,
Век жить — увидишь и худо порою. Жаль, что вот темно, а то из окна
Не говори, что жизнь ничтожна. Нет, после бурь и непогод{
Худа, ветха избушка И, как тюрьма, тесна;
Пали на долю мне песни унылые, Песни печальные, песни постылые,
Вот и осень пришла. Убран хлеб золотой, Все гумно у соседа завалено…
В глубине бездонной, Полны чудных сил,
Без конца поля Развернулися,
Не знаешь ты тоски желаний, Прекрасен мир твоей весны,
Была пора невинности счастливой, Когда свой ум тревожный и пытливый
Ах, у радости быстрые крылья, Золотые да яркие перья!
Душный воздух, дым лучины, Под ногами сор,
Пред образом лампадка догорает, Кидая тень на потолок…
Кое изобилие человеку во всем труде его, им же трудится под солн-
Спокойно небо голубое; Одно в бездонной глубине
Замерли грома раскаты. Дождем окропленное поле После грозы озарилось улыбкой румяного солнца.
Поднялась, шумит Непогодушка,
Взгляни: небесный свод безоблачен над нами, И безмятежно угасает день,
(Степь) Пусть снова дни мои мне горе принесут,.
Ах! Признаюся, воля Ваша, Мне надоела эта «Чаша»,
Ни кола, ни двора, Зипун — весь пожиток…
Брожу ли я вдоль улиц шумных, Сижу ль один в моем угле —
Ну, кажись, я готов: Вот мой кафтанишко,
Когда закат прощальными лучами Спокойных вод озолотит стекло,
Живи как отшельник, Гуляй или плачь —
Прекрасны молодые годы, Когда, не ведая утрат,
Когда, мой друг, в часы одушевленья Далеких лет прекрасное значенье
Ты умрешь на больничной подушке, Кое-как похоронят тебя,
Звезды сыплются. Ткань облаков Серебрится при лунных лучах;
О боже! дай мне воли силу, Ума сомненье умертви,—
За прялкою баба в поняве сидит; Ребенок больной в колыбели лежит;
Лысый, с белой бородою, Дедушка сидит.
Отвяжися, тоска, Пылью поразвейся!
Не широк мой двор Разгороженный,
Удружил ты мне, сват, молодою женой! Стала жизнь мне и радость не в радость:
Mein Freund1, от тоски изнываю, Не вижу покойного дня;
Медленно движется время,- Веруй, надейся и жди…
Новой жизни заря — И тепло и светло;
При заре по воде — и румянец и тень, В чаще песня да свист раздается;
Первый гром прогремел. Яркий блеск в синеве!
Над светлым озером пурпуровой зари Вечерний пламень потухает.
Нет, ты фигляр, а не певец, Когда за личные страданья
Тучи идут разноцветной грядою по синему небу. Воздух прозрачен и чист. От лучей заходящего солнца
Подула непогодушка с родной моей сторонушки, — Пришла от милой грамотка, слезами вся облитая;
Как другу милому, единственному другу, Мой скромный труд тебе я посвятил.
Средь жизни пошлой, грустной и бесплодной Одну тебя я всей душой любил,
Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам
Не пой о счастии, певец, не утешай Себя забавою ничтожной;
Мне, видно, нет другой дороги — Одна лежит… иди вперед,
Возверзи печаль твою на господа и той тя препитает.
В худой час, не спросясь, Как полуночный вор,
Зашумела, разгулялась В поле непогода;
Падет презренное тиранство, И цепи с пахарей спадут,
Доля бесталанная, Что жена сварливая,
Над полями вечерняя зорька горит, Алой краскою рожь покрывает,
От темного леса далеко, На почве бесплодно-сухой,
Отдыхай, старик, Думу думая;
Воздадим хвалу Русской земле. (Сказание о Мамаевом побоище)
В темной чаще замолк соловей, Прокатилась звезда в синеве;
Поутру вчера дождь В стёкла окон стучал,
И вечерней и ранней порою Много старцев, и вдов, и сирот
Я вас не смею раздражать И повинуюсь молчаливо,
С младенчества дикарь печальный, Больной, с изношенным лицом,
Суровый холод жизни строгой Спокойно я переношу
О, пой еще! Безумной муки Я снова жажду до конца!
Тает забота, как свечка, Век от тоски пропадает;
Есть сторона, где всё благоухает; Где ночь, как день безоблачный, сияет
На яблоне грустно кукушка кукует, На камне мужик одиноко горюет;
Из библиотеки старинной Вам том разрозненный дарю;
Меж ульев, к леску примыкая густому, Под тению гибких берез и ракит,
Во храмы, братьи! на колени! Восстал наш бог, и грянул гром!
Кипит вода, ревет ручьем, На мельнице и стук и гром,
Опять призыв к войне! Еще на Русь святую Две тучи новые грозу свою несут
И, прешед мало,* паде на лице своем, моляся и глаголя: отче мой,
Смеркает день. В бору темнеет. Пожар зари над ним краснеет.
Не смейся, родимый кормилец! Кори ты меня не кори —
Далёко, далёко раскинулось поле, Покрытое снегом, что белым ковром,
Весело сияет Месяц над селом;
Живая речь, живые звуки, Зачем вам чужды плоть и кровь?
Парчой покрытая гробница, Над нею пышный балдахин,
Помню я: бывало, няня, Долго сидя за чулком,
Не осталося Мне от батюшки
Измученный жизнью суровой, Не раз я себе находил
С суровой долею я рано подружился: Не знал веселых дней, веселых игр не знал,
