Стихотворений
Лет жизни
Ах, как светло роятся огоньки! Как мы к земле спешили издалече!
Когда душе моей сойдёт успокоенье С высоких, после гроз, немеркнущих небес,
Давай, земля, Немножко отдохнём
Слухи были глупы и резки: Кто такой, мол, Есенин Серега,
В минуты музыки печальной Я представляю желтый плес,
Стукнул по карману — не звенит. Стукнул по другому — не слыхать.
Дорога, дорога, Разлука, разлука.
Что я тебе отвечу на обман? Что наши встречи давние у стога?
Я буду долго Гнать велосипед.
Я запомнил, как диво, Тот лесной хуторок,
Стихи из дома гонят нас, Как будто вьюга воет, воет
Слава тебе, поднебесный Радостный краткий покой!
За годом год уносится навек, Покоем веют старческие нравы, —
Рукой раздвинув тёмные кусты, Я не нашёл и запаха малины,
За Вологду, землю родную, Я снова стакан подниму!
Печальная Вологда дремлет На тёмной печальной земле,
Побежала коза в огород. Ей навстречу попался народ.
Привет, Россия — родина моя! Как под твоей мне радостно листвою!
Все движется к темному устью. Когда я очнусь на краю,
Да, умру я! И что ж такого?
Бывало, вырядимся с шиком В костюмы, в шляпы — и айда!
С моста идет дорога в гору. А на горе — какая грусть!-
Ночь коротка. А жизнь, как ночь, длинна. Не сплю я. Что же может мне присниться?
Глебу Горбовскому Трущобный двор. Фигура на углу.
Мать умерла. Отец ушел на фронт.
Стоит изба в лесу сто лет.
Высокий дуб. Глубокая вода. Спокойные кругом ложатся тени.
Мы входим в зал. Сияющие люстры
Идёт процессия за гробом. Долга дорога в полверсты.
В горнице моей светло. Это от ночной звезды.
Положил в котомку сыр, печенье,
В святой обители природы, В тени разросшихся берёз
Я умру в крещенские морозы Я умру, когда трещат березы
Звезда полей, во мгле заледенелой Остановившись, смотрит в полынью.
Пасха под синим небом,
На душе соловьиною трелью Не звените, далёкие дни!
Седьмые сутки дождь не умолкает. И некому его остановить.
Лёгкой поступью, кивая головой,
Вьется в топке пламень белый, Белый-белый, будто снег,
Я в фуфаечке грязной Шёл по насыпи мола,
Осень! Летит по дорогам Осени стужа и стон!
1 Погружены в томительный мороз,
Уединившись за оконцем, Я с головой ушёл в труды!
Мы встретились У мельничной запруды.
Зачем ты, ива, вырастаешь Над судоходною рекой
Моё слово верное прозвенит!
Под ветвями плакучих деревьев В чистых окнах больничных палат
Звенит, смеётся, как младенец, И смотрит солнышку вослед.
В твоих глазах Для пристального взгляда
Чудный месяц горит над рекою, Над местами отроческих лет,
Забрызгана крупно
Смерть приближалась, приближалась, Совсем приблизилась уже, —
Я забыл, что такое любовь, И под лунным над городом светом
Лошадь белая в поле тёмном. Воет ветер, бурлит овраг,
Неужели одна суета Был мятеж героических сил
Я вспомнил угрюмые волны,
Бессмертное величие Кремля Невыразимо смертными словами!
Тяжело молчал Валун-догматик
Отложу свою скудную пищу. И отправлюсь на вечный покой.
Пора любви среди полей, Среди закатов тающих
Мне трудно думать: Так много шума.
В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь!
Ветер всхлипывал, словно дитя, За углом потемневшего дома.
Мне лошадь встретилась в кустах. И вздрогнул я. А было поздно.
Есть на севере береза, Что стоит среди камней.
А между прочим, осень на дворе. Ну что ж, я вижу это не впервые.
Как далеко дороги пролегли! Как широко раскинулись угодья!
Загородил мою дорогу Грузовика широкий зад.
Скачет ли свадьба в глуши потрясенного бора, Или, как ласка, в минуты ненастной погоды
Не могу я видеть без грусти Ежедневных собачьих драк, —
Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи…
Светлеет грусть, когда цветут цветы, Когда брожу я многоцветным лугом
Ах, отчего мне Сердце грусть кольнула,
Когда в окно осенний ветер свищет И вносит в жизнь смятенье и тоску, —
Так случилось, что в сумерках лета, За дворами, где травы шумят,
— Как сильно изменился ты! — Воскликнул я. И друг опешил.
Я люблю судьбу свою, Я бегу от помрачений!
Я уеду из этой деревни… Будет льдом покрываться река,
«Чудный месяц плывет над рекою»,- Где-то голос поет молодой.
Сквозь ветра поющий полет И волн громовые овации
Моя родина милая, Свет вечерний погас.
Мы сваливать не вправе
Вьюги в скалах отзвучали. Воздух светом затопив,
Я тебя целовал сквозь слезы Только ты не видела слез,
Замерзают мои георгины. И последние ночи близки.
Поезд мчался с грохотом и воем, Поезд мчался с лязганьем и свистом,
Светлый покой Опустился с небес
Грязь кругом, а тянет на болото, Дождь кругом, а тянет на реку,
Я переписывать не стану Из книги Тютчева и Фета,
— Мы будем свободны, как птицы, — Ты шепчешь. И смотришь с тоской,
Доволен я буквально всем! На животе лежу и ем
Въезжаем в рощу золотую, В грибную бабушкину глушь.
Много серой воды, много серого неба,
Ах, кто не любит первый снег В замерзших руслах тихих рек,
Стоит жара. Летают мухи. Под знойным небом чахнет сад.
Окошко. Стол. Половики. В окошке — вид реки…
Опять заря Смеркается и брезжит
О чём писать? На то не наша воля!
Пришла, прошлась по туалету Стара, болезненно-бледна.
Размытый путь. Кривые тополя. Я слушал шум – была пора отлёта.
Внезапно небо прорвалось С холодным пламенем и громом!
Она совсем ещё ребенок – И ясен взгляд, и голос тонок.
Стоит изба, дымя трубой, Живет в избе старик рябой,
В дверь из метели старик-водовоз Утром вошел, и Аленка сказала:
Вечер. Плывёт по дорогам Осени стужа и стон.
В моё окно проникли слухи. По чистой комнате моей
До конца, До тихого креста
Я уплыву на пароходе, Потом поеду на подводе,
Я люблю, когда шумят березы, Когда листья падают с берез.
Я тоже служил на флоте! Я тоже памятью полн
Подошла к нему корова. — Уходи! — сказал ей Вова.
Идёт старик в простой одежде. Один идёт издалека.
Цветы! Увядшие цветы! Как вас водой болотной хлещет,
Огонь в печи не спит, перекликаясь С глухим дождём, струящимся по крыше.
Закатилось солнце за вагоны. Вот ещё один безвестный день,
Есть пора – Души моей отрада:
По мокрым скверам проходит осень, Лицо нахмуря!
Ветер под окошками, тихий, как мечтание, А за огородами, в сумерках полей
Окно, светящееся чуть. И редкий звук с ночного омута.
Теперь она, как в дымке, островками Глядит на нас, покорная судьбе, —
Улетели листья с тополей — Повторилась в мире неизбежность…
В потемневших лучах горизонта Я смотрел на окрестности те,
Захлебнулось поле и болото Дождевой водою — дождались!
Две маленькие Лили —
По утрам умываясь росой, Как цвели они! Как красовались!
Сколько водки выпито! Сколько стекол выбито!
В краю, где по дебрям, по рекам Метелица свищет кругом,
Хотя проклинает проезжий Дороги моих побережий,
В белой рубашке в осоке лежу, Катится древняя Шуя.
Из окна ресторана — свет зелёный,
То желтый куст, То лодка кверху днищем,
Взглянул на кустик — истину постиг, Он и цветёт, и плодоносит пышно,
Он увидал меня и замер, Смешной и добрый, как божок.
В медведя выстрелил лесник. Могучий зверь к сосне приник.
Лошадь белая В поле тёмном.
Тот город зелёный и тихий Отрадно заброшен и глух.
Однажды к пирсу
В минуты музыки печальной Я представляю жёлтый плёс,
В который раз меня приветил Уютный древний Липин Бор,
Вот он и кончился, покой!
От брызг и ветра губы были солоны,
У тралмейстера крепкая глотка — Он шумит, вдохновляя аврал!
Жалобно в лесу кричит кукушка О любви, о скорби неизбежной…
…Как я подолгу слушал этот шум, Когда во мгле горел закатный пламень!
Я вспоминаю, сердцем посветлев, Какой я был взволнованный и юный!
Всё облака над ней, всё облака… В пыли веков мгновенны и незримы,
Меж болотных стволов красовался восток огнеликий… Вот наступит октябрь — и покажутся вдруг журавли!
Не было собак — и вдруг залаяли. Поздно ночью — что за чудеса!—
Вода недвижнее стекла. И в глубине её светло.
Чуть живой. Не чирикает даже. Замерзает совсем воробей.
Заяц в лес бежал по лугу, Я из лесу шел домой, —
С утра носились, Сенокосили,
Ночь наступила. Заснули дома.
Помню, как тропкой, едва заметной
Словно зеркало русской стихии, Отслужив назначенье свое,
Выпал снег — И всё забылось,
Взбегу на холм и упаду
Сколько сору прибило к березам Разыгравшейся полой водой!
Я помню холодный ветер с Невы
У сгнившей лесной избушки, Меж белых стволов бродя,
Я вырос в хорошей деревне, Красивым — под скрип телег!
На снегу, как тюлени, Лежат валуны,
Кто-то стонет на тёмном кладбище, Кто-то глухо стучится ко мне,
Вот ворона сидит на заборе. Все амбары давно на запоре.
Горько плакал мальчик Лева Потому, что нету клева.
Ах, что я делаю? За что я мучаю
Грустные мысли наводит порывистый ветер, Грустно стоять одному у размытой дороги,
Когда заря, светясь по сосняку, Горит, горит, и лес уже не дремлет,
Брал человек Холодный мёртвый камень,
Мимо изгороди шаткой, Мимо разных мест
Ласточка носится с криком. Выпал птенец из гнезда.
Ветер не ветер — Иду из дома!
Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивительных вольных племён!
Гость молчит, и я — ни слова!
Уже деревня вся в тени. В тени сады её и крыши.
Я весь в мазуте, весь в тавоте, Зато работаю в тралфлоте!
Над вокзалом — ранних звезд мерцанье. В сердце — чувств невысказанных рой.
