Стихотворений
Лет жизни
Много серой воды, много серого неба,
В минуты музыки печальной Я представляю жёлтый плёс,
Он увидал меня и замер, Смешной и добрый, как божок.
Сколько сору прибило к березам Разыгравшейся полой водой!
Меж болотных стволов красовался восток огнеликий… Вот наступит октябрь — и покажутся вдруг журавли!
Отложу свою скудную пищу. И отправлюсь на вечный покой.
Звезда полей, во мгле заледенелой Остановившись, смотрит в полынью.
Бывало, вырядимся с шиком В костюмы, в шляпы — и айда!
Я уплыву на пароходе, Потом поеду на подводе,
Улетели листья с тополей — Повторилась в мире неизбежность…
Ах, отчего мне Сердце грусть кольнула,
Высокий дуб. Глубокая вода. Спокойные кругом ложатся тени.
Стоит изба в лесу сто лет.
Ночь коротка. А жизнь, как ночь, длинна. Не сплю я. Что же может мне присниться?
Поезд мчался с грохотом и воем, Поезд мчался с лязганьем и свистом,
Гость молчит, и я — ни слова!
Пасха под синим небом,
«Чудный месяц плывет над рекою»,- Где-то голос поет молодой.
По утрам умываясь росой, Как цвели они! Как красовались!
Идёт процессия за гробом. Долга дорога в полверсты.
На снегу, как тюлени, Лежат валуны,
Дорога, дорога, Разлука, разлука.
Теперь она, как в дымке, островками Глядит на нас, покорная судьбе, —
Захлебнулось поле и болото Дождевой водою — дождались!
Побежала коза в огород. Ей навстречу попался народ.
Цветы! Увядшие цветы! Как вас водой болотной хлещет,
Взглянул на кустик — истину постиг, Он и цветёт, и плодоносит пышно,
— Как сильно изменился ты! — Воскликнул я. И друг опешил.
Я тоже служил на флоте! Я тоже памятью полн
Все движется к темному устью. Когда я очнусь на краю,
В святой обители природы, В тени разросшихся берёз
Мать умерла. Отец ушел на фронт.
Лошадь белая в поле тёмном. Воет ветер, бурлит овраг,
Загородил мою дорогу Грузовика широкий зад.
Стоит жара. Летают мухи. Под знойным небом чахнет сад.
Чуть живой. Не чирикает даже. Замерзает совсем воробей.
Слухи были глупы и резки: Кто такой, мол, Есенин Серега,
Идёт старик в простой одежде. Один идёт издалека.
Неужели одна суета Был мятеж героических сил
Зачем ты, ива, вырастаешь Над судоходною рекой
Так случилось, что в сумерках лета, За дворами, где травы шумят,
Звенит, смеётся, как младенец, И смотрит солнышку вослед.
Осень! Летит по дорогам Осени стужа и стон!
Из окна ресторана — свет зелёный,
Хотя проклинает проезжий Дороги моих побережий,
Лёгкой поступью, кивая головой,
Окно, светящееся чуть. И редкий звук с ночного омута.
Я вспомнил угрюмые волны,
Въезжаем в рощу золотую, В грибную бабушкину глушь.
Стукнул по карману — не звенит. Стукнул по другому — не слыхать.
Чудный месяц горит над рекою, Над местами отроческих лет,
Ах, что я делаю? За что я мучаю
Уже деревня вся в тени. В тени сады её и крыши.
Ах, как светло роятся огоньки! Как мы к земле спешили издалече!
Лошадь белая В поле тёмном.
Тот город зелёный и тихий Отрадно заброшен и глух.
Я вспоминаю, сердцем посветлев, Какой я был взволнованный и юный!
Размытый путь. Кривые тополя. Я слушал шум – была пора отлёта.
Моё слово верное прозвенит!
В белой рубашке в осоке лежу, Катится древняя Шуя.
В моё окно проникли слухи. По чистой комнате моей
Забрызгана крупно
В горнице моей светло. Это от ночной звезды.
Слава тебе, поднебесный Радостный краткий покой!
У сгнившей лесной избушки, Меж белых стволов бродя,
В который раз меня приветил Уютный древний Липин Бор,
Вьюги в скалах отзвучали. Воздух светом затопив,
Однажды к пирсу
Я запомнил, как диво, Тот лесной хуторок,
Ветер не ветер — Иду из дома!
Мы сваливать не вправе
Когда в окно осенний ветер свищет И вносит в жизнь смятенье и тоску, —
…Как я подолгу слушал этот шум, Когда во мгле горел закатный пламень!
Под ветвями плакучих деревьев В чистых окнах больничных палат
Мне лошадь встретилась в кустах. И вздрогнул я. А было поздно.
Вечер. Плывёт по дорогам Осени стужа и стон.
На душе соловьиною трелью Не звените, далёкие дни!
Моя родина милая, Свет вечерний погас.
Вода недвижнее стекла. И в глубине её светло.
Закатилось солнце за вагоны. Вот ещё один безвестный день,
Горько плакал мальчик Лева Потому, что нету клева.
О чём писать? На то не наша воля!
Я вырос в хорошей деревне, Красивым — под скрип телег!
Грустные мысли наводит порывистый ветер, Грустно стоять одному у размытой дороги,
Окошко. Стол. Половики. В окошке — вид реки…
Есть на севере береза, Что стоит среди камней.
Мы встретились У мельничной запруды.
Над вокзалом — ранних звезд мерцанье. В сердце — чувств невысказанных рой.
Опять заря Смеркается и брезжит
Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивительных вольных племён!
Огонь в печи не спит, перекликаясь С глухим дождём, струящимся по крыше.
Тяжело молчал Валун-догматик
Пришла, прошлась по туалету Стара, болезненно-бледна.
Доволен я буквально всем! На животе лежу и ем
Жалобно в лесу кричит кукушка О любви, о скорби неизбежной…
А между прочим, осень на дворе. Ну что ж, я вижу это не впервые.
Бессмертное величие Кремля Невыразимо смертными словами!
По мокрым скверам проходит осень, Лицо нахмуря!
Я забыл, что такое любовь, И под лунным над городом светом
— Мы будем свободны, как птицы, — Ты шепчешь. И смотришь с тоской,
За Вологду, землю родную, Я снова стакан подниму!
За годом год уносится навек, Покоем веют старческие нравы, —
Помню, как тропкой, едва заметной
С утра носились, Сенокосили,
Стихи из дома гонят нас, Как будто вьюга воет, воет
С моста идет дорога в гору. А на горе — какая грусть!-
Заяц в лес бежал по лугу, Я из лесу шел домой, —
Мы входим в зал. Сияющие люстры
Я уеду из этой деревни… Будет льдом покрываться река,
Ночь наступила. Заснули дома.
1 Погружены в томительный мороз,
Замерзают мои георгины. И последние ночи близки.
Я тебя целовал сквозь слезы Только ты не видела слез,
В краю, где по дебрям, по рекам Метелица свищет кругом,
Взбегу на холм и упаду
Ах, кто не любит первый снег В замерзших руслах тихих рек,
Кто-то стонет на тёмном кладбище, Кто-то глухо стучится ко мне,
Что я тебе отвечу на обман? Что наши встречи давние у стога?
Печальная Вологда дремлет На тёмной печальной земле,
Есть пора – Души моей отрада:
Не было собак — и вдруг залаяли. Поздно ночью — что за чудеса!—
Привет, Россия — родина моя! Как под твоей мне радостно листвою!
Скачет ли свадьба в глуши потрясенного бора, Или, как ласка, в минуты ненастной погоды
Ласточка носится с криком. Выпал птенец из гнезда.
Вьется в топке пламень белый, Белый-белый, будто снег,
Пора любви среди полей, Среди закатов тающих
Стоит изба, дымя трубой, Живет в избе старик рябой,
Она совсем ещё ребенок – И ясен взгляд, и голос тонок.
Ветер всхлипывал, словно дитя, За углом потемневшего дома.
Брал человек Холодный мёртвый камень,
Я весь в мазуте, весь в тавоте, Зато работаю в тралфлоте!
Подошла к нему корова. — Уходи! — сказал ей Вова.
Когда душе моей сойдёт успокоенье С высоких, после гроз, немеркнущих небес,
Я переписывать не стану Из книги Тютчева и Фета,
Светлый покой Опустился с небес
Рукой раздвинув тёмные кусты, Я не нашёл и запаха малины,
Седьмые сутки дождь не умолкает. И некому его остановить.
У тралмейстера крепкая глотка — Он шумит, вдохновляя аврал!
Выпал снег — И всё забылось,
В твоих глазах Для пристального взгляда
Не могу я видеть без грусти Ежедневных собачьих драк, —
Грязь кругом, а тянет на болото, Дождь кругом, а тянет на реку,
Вот ворона сидит на заборе. Все амбары давно на запоре.
Сквозь ветра поющий полет И волн громовые овации
В медведя выстрелил лесник. Могучий зверь к сосне приник.
В минуты музыки печальной Я представляю желтый плес,
Всё облака над ней, всё облака… В пыли веков мгновенны и незримы,
Глебу Горбовскому Трущобный двор. Фигура на углу.
Внезапно небо прорвалось С холодным пламенем и громом!
Уединившись за оконцем, Я с головой ушёл в труды!
Сколько водки выпито! Сколько стекол выбито!
В дверь из метели старик-водовоз Утром вошел, и Аленка сказала:
Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи…
Да, умру я! И что ж такого?
Ветер под окошками, тихий, как мечтание, А за огородами, в сумерках полей
Мимо изгороди шаткой, Мимо разных мест
Словно зеркало русской стихии, Отслужив назначенье свое,
Вот он и кончился, покой!
Я умру в крещенские морозы Я умру, когда трещат березы
Светлеет грусть, когда цветут цветы, Когда брожу я многоцветным лугом
Я люблю, когда шумят березы, Когда листья падают с берез.
Мне трудно думать: Так много шума.
Давай, земля, Немножко отдохнём
Я буду долго Гнать велосипед.
Положил в котомку сыр, печенье,
Две маленькие Лили —
До конца, До тихого креста
То желтый куст, То лодка кверху днищем,
От брызг и ветра губы были солоны,
Я люблю судьбу свою, Я бегу от помрачений!
Я помню холодный ветер с Невы
Когда заря, светясь по сосняку, Горит, горит, и лес уже не дремлет,
Смерть приближалась, приближалась, Совсем приблизилась уже, —
В потемневших лучах горизонта Я смотрел на окрестности те,
Как далеко дороги пролегли! Как широко раскинулись угодья!
В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь!
Я в фуфаечке грязной Шёл по насыпи мола,
