Стихотворений
Лет жизни
В краю, где по дебрям, по рекам Метелица свищет кругом,
Так случилось, что в сумерках лета, За дворами, где травы шумят,
Светлеет грусть, когда цветут цветы, Когда брожу я многоцветным лугом
Привет, Россия — родина моя! Как под твоей мне радостно листвою!
Идёт старик в простой одежде. Один идёт издалека.
Я вырос в хорошей деревне, Красивым — под скрип телег!
В горнице моей светло. Это от ночной звезды.
Смерть приближалась, приближалась, Совсем приблизилась уже, —
Над вокзалом — ранних звезд мерцанье. В сердце — чувств невысказанных рой.
Лёгкой поступью, кивая головой,
Высокий дуб. Глубокая вода. Спокойные кругом ложатся тени.
Мы входим в зал. Сияющие люстры
Лошадь белая В поле тёмном.
Гость молчит, и я — ни слова!
В медведя выстрелил лесник. Могучий зверь к сосне приник.
— Как сильно изменился ты! — Воскликнул я. И друг опешил.
Я тебя целовал сквозь слезы Только ты не видела слез,
Я уеду из этой деревни… Будет льдом покрываться река,
Светлый покой Опустился с небес
До конца, До тихого креста
Слухи были глупы и резки: Кто такой, мол, Есенин Серега,
Моё слово верное прозвенит!
Однажды к пирсу
Я умру в крещенские морозы Я умру, когда трещат березы
Жалобно в лесу кричит кукушка О любви, о скорби неизбежной…
Чуть живой. Не чирикает даже. Замерзает совсем воробей.
Грязь кругом, а тянет на болото, Дождь кругом, а тянет на реку,
В потемневших лучах горизонта Я смотрел на окрестности те,
Что я тебе отвечу на обман? Что наши встречи давние у стога?
Из окна ресторана — свет зелёный,
Ах, что я делаю? За что я мучаю
Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивительных вольных племён!
Идёт процессия за гробом. Долга дорога в полверсты.
Давай, земля, Немножко отдохнём
Положил в котомку сыр, печенье,
Я люблю, когда шумят березы, Когда листья падают с берез.
Ах, как светло роятся огоньки! Как мы к земле спешили издалече!
В твоих глазах Для пристального взгляда
Чудный месяц горит над рекою, Над местами отроческих лет,
Окно, светящееся чуть. И редкий звук с ночного омута.
Мне трудно думать: Так много шума.
А между прочим, осень на дворе. Ну что ж, я вижу это не впервые.
От брызг и ветра губы были солоны,
Цветы! Увядшие цветы! Как вас водой болотной хлещет,
Да, умру я! И что ж такого?
«Чудный месяц плывет над рекою»,- Где-то голос поет молодой.
…Как я подолгу слушал этот шум, Когда во мгле горел закатный пламень!
Всё облака над ней, всё облака… В пыли веков мгновенны и незримы,
Я запомнил, как диво, Тот лесной хуторок,
Как далеко дороги пролегли! Как широко раскинулись угодья!
Захлебнулось поле и болото Дождевой водою — дождались!
Я забыл, что такое любовь, И под лунным над городом светом
Я уплыву на пароходе, Потом поеду на подводе,
Не было собак — и вдруг залаяли. Поздно ночью — что за чудеса!—
Бессмертное величие Кремля Невыразимо смертными словами!
Мне лошадь встретилась в кустах. И вздрогнул я. А было поздно.
Пасха под синим небом,
В моё окно проникли слухи. По чистой комнате моей
Звезда полей, во мгле заледенелой Остановившись, смотрит в полынью.
Я вспоминаю, сердцем посветлев, Какой я был взволнованный и юный!
Тот город зелёный и тихий Отрадно заброшен и глух.
У сгнившей лесной избушки, Меж белых стволов бродя,
Я весь в мазуте, весь в тавоте, Зато работаю в тралфлоте!
Горько плакал мальчик Лева Потому, что нету клева.
Она совсем ещё ребенок – И ясен взгляд, и голос тонок.
Глебу Горбовскому Трущобный двор. Фигура на углу.
Осень! Летит по дорогам Осени стужа и стон!
Закатилось солнце за вагоны. Вот ещё один безвестный день,
С моста идет дорога в гору. А на горе — какая грусть!-
Вьюги в скалах отзвучали. Воздух светом затопив,
Моя родина милая, Свет вечерний погас.
Все движется к темному устью. Когда я очнусь на краю,
Когда заря, светясь по сосняку, Горит, горит, и лес уже не дремлет,
За Вологду, землю родную, Я снова стакан подниму!
Ночь наступила. Заснули дома.
Словно зеркало русской стихии, Отслужив назначенье свое,
Бывало, вырядимся с шиком В костюмы, в шляпы — и айда!
Я в фуфаечке грязной Шёл по насыпи мола,
За годом год уносится навек, Покоем веют старческие нравы, —
Ах, кто не любит первый снег В замерзших руслах тихих рек,
Отложу свою скудную пищу. И отправлюсь на вечный покой.
Когда в окно осенний ветер свищет И вносит в жизнь смятенье и тоску, —
Вода недвижнее стекла. И в глубине её светло.
С утра носились, Сенокосили,
В минуты музыки печальной Я представляю желтый плес,
В который раз меня приветил Уютный древний Липин Бор,
Окошко. Стол. Половики. В окошке — вид реки…
Когда душе моей сойдёт успокоенье С высоких, после гроз, немеркнущих небес,
Ветер под окошками, тихий, как мечтание, А за огородами, в сумерках полей
Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи…
Я помню холодный ветер с Невы
Брал человек Холодный мёртвый камень,
Есть на севере береза, Что стоит среди камней.
Он увидал меня и замер, Смешной и добрый, как божок.
Грустные мысли наводит порывистый ветер, Грустно стоять одному у размытой дороги,
У тралмейстера крепкая глотка — Он шумит, вдохновляя аврал!
Лошадь белая в поле тёмном. Воет ветер, бурлит овраг,
Ветер всхлипывал, словно дитя, За углом потемневшего дома.
Забрызгана крупно
— Мы будем свободны, как птицы, — Ты шепчешь. И смотришь с тоской,
О чём писать? На то не наша воля!
Я вспомнил угрюмые волны,
Пришла, прошлась по туалету Стара, болезненно-бледна.
В минуты музыки печальной Я представляю жёлтый плёс,
Седьмые сутки дождь не умолкает. И некому его остановить.
Две маленькие Лили —
Огонь в печи не спит, перекликаясь С глухим дождём, струящимся по крыше.
Ветер не ветер — Иду из дома!
В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь!
Не могу я видеть без грусти Ежедневных собачьих драк, —
Стоит жара. Летают мухи. Под знойным небом чахнет сад.
Вот ворона сидит на заборе. Все амбары давно на запоре.
Внезапно небо прорвалось С холодным пламенем и громом!
Тяжело молчал Валун-догматик
Загородил мою дорогу Грузовика широкий зад.
Ах, отчего мне Сердце грусть кольнула,
Я тоже служил на флоте! Я тоже памятью полн
Уединившись за оконцем, Я с головой ушёл в труды!
Поезд мчался с грохотом и воем, Поезд мчался с лязганьем и свистом,
В святой обители природы, В тени разросшихся берёз
Побежала коза в огород. Ей навстречу попался народ.
Звенит, смеётся, как младенец, И смотрит солнышку вослед.
Замерзают мои георгины. И последние ночи близки.
Уже деревня вся в тени. В тени сады её и крыши.
Кто-то стонет на тёмном кладбище, Кто-то глухо стучится ко мне,
Рукой раздвинув тёмные кусты, Я не нашёл и запаха малины,
Мы встретились У мельничной запруды.
Сколько водки выпито! Сколько стекол выбито!
Размытый путь. Кривые тополя. Я слушал шум – была пора отлёта.
Мимо изгороди шаткой, Мимо разных мест
В дверь из метели старик-водовоз Утром вошел, и Аленка сказала:
Стоит изба в лесу сто лет.
Меж болотных стволов красовался восток огнеликий… Вот наступит октябрь — и покажутся вдруг журавли!
Сколько сору прибило к березам Разыгравшейся полой водой!
То желтый куст, То лодка кверху днищем,
Я буду долго Гнать велосипед.
Сквозь ветра поющий полет И волн громовые овации
Вечер. Плывёт по дорогам Осени стужа и стон.
Вьется в топке пламень белый, Белый-белый, будто снег,
Ласточка носится с криком. Выпал птенец из гнезда.
Мать умерла. Отец ушел на фронт.
Зачем ты, ива, вырастаешь Над судоходною рекой
Опять заря Смеркается и брезжит
Есть пора – Души моей отрада:
Теперь она, как в дымке, островками Глядит на нас, покорная судьбе, —
По мокрым скверам проходит осень, Лицо нахмуря!
Неужели одна суета Был мятеж героических сил
Стихи из дома гонят нас, Как будто вьюга воет, воет
Дорога, дорога, Разлука, разлука.
Помню, как тропкой, едва заметной
Я люблю судьбу свою, Я бегу от помрачений!
Много серой воды, много серого неба,
На душе соловьиною трелью Не звените, далёкие дни!
Выпал снег — И всё забылось,
Под ветвями плакучих деревьев В чистых окнах больничных палат
Ночь коротка. А жизнь, как ночь, длинна. Не сплю я. Что же может мне присниться?
Я переписывать не стану Из книги Тютчева и Фета,
В белой рубашке в осоке лежу, Катится древняя Шуя.
1 Погружены в томительный мороз,
Вот он и кончился, покой!
Пора любви среди полей, Среди закатов тающих
Взглянул на кустик — истину постиг, Он и цветёт, и плодоносит пышно,
По утрам умываясь росой, Как цвели они! Как красовались!
Хотя проклинает проезжий Дороги моих побережий,
Подошла к нему корова. — Уходи! — сказал ей Вова.
Стоит изба, дымя трубой, Живет в избе старик рябой,
Доволен я буквально всем! На животе лежу и ем
Слава тебе, поднебесный Радостный краткий покой!
Заяц в лес бежал по лугу, Я из лесу шел домой, —
Въезжаем в рощу золотую, В грибную бабушкину глушь.
Печальная Вологда дремлет На тёмной печальной земле,
На снегу, как тюлени, Лежат валуны,
Взбегу на холм и упаду
Стукнул по карману — не звенит. Стукнул по другому — не слыхать.
Скачет ли свадьба в глуши потрясенного бора, Или, как ласка, в минуты ненастной погоды
Улетели листья с тополей — Повторилась в мире неизбежность…
Мы сваливать не вправе
