Стихотворений
Лет жизни
В моё окно проникли слухи. По чистой комнате моей
Отложу свою скудную пищу. И отправлюсь на вечный покой.
Как далеко дороги пролегли! Как широко раскинулись угодья!
Мы сваливать не вправе
Опять заря Смеркается и брезжит
Что я тебе отвечу на обман? Что наши встречи давние у стога?
Ласточка носится с криком. Выпал птенец из гнезда.
Мне лошадь встретилась в кустах. И вздрогнул я. А было поздно.
Светлый покой Опустился с небес
«Чудный месяц плывет над рекою»,- Где-то голос поет молодой.
Стоит изба, дымя трубой, Живет в избе старик рябой,
От брызг и ветра губы были солоны,
Две маленькие Лили —
Идёт старик в простой одежде. Один идёт издалека.
Светлеет грусть, когда цветут цветы, Когда брожу я многоцветным лугом
У сгнившей лесной избушки, Меж белых стволов бродя,
Однажды к пирсу
Звенит, смеётся, как младенец, И смотрит солнышку вослед.
Я запомнил, как диво, Тот лесной хуторок,
Седьмые сутки дождь не умолкает. И некому его остановить.
За Вологду, землю родную, Я снова стакан подниму!
Побежала коза в огород. Ей навстречу попался народ.
Уже деревня вся в тени. В тени сады её и крыши.
Идёт процессия за гробом. Долга дорога в полверсты.
С моста идет дорога в гору. А на горе — какая грусть!-
В белой рубашке в осоке лежу, Катится древняя Шуя.
Я уплыву на пароходе, Потом поеду на подводе,
Замерзают мои георгины. И последние ночи близки.
Я тоже служил на флоте! Я тоже памятью полн
Пришла, прошлась по туалету Стара, болезненно-бледна.
Мы встретились У мельничной запруды.
Заяц в лес бежал по лугу, Я из лесу шел домой, —
У тралмейстера крепкая глотка — Он шумит, вдохновляя аврал!
Взглянул на кустик — истину постиг, Он и цветёт, и плодоносит пышно,
Захлебнулось поле и болото Дождевой водою — дождались!
Моё слово верное прозвенит!
Ветер под окошками, тихий, как мечтание, А за огородами, в сумерках полей
Не могу я видеть без грусти Ежедневных собачьих драк, —
Огонь в печи не спит, перекликаясь С глухим дождём, струящимся по крыше.
Много серой воды, много серого неба,
Я вспоминаю, сердцем посветлев, Какой я был взволнованный и юный!
Когда душе моей сойдёт успокоенье С высоких, после гроз, немеркнущих небес,
Моя родина милая, Свет вечерний погас.
Доволен я буквально всем! На животе лежу и ем
Глебу Горбовскому Трущобный двор. Фигура на углу.
Кто-то стонет на тёмном кладбище, Кто-то глухо стучится ко мне,
Закатилось солнце за вагоны. Вот ещё один безвестный день,
Неужели одна суета Был мятеж героических сил
Зачем ты, ива, вырастаешь Над судоходною рекой
Я тебя целовал сквозь слезы Только ты не видела слез,
Вьюги в скалах отзвучали. Воздух светом затопив,
Взбегу на холм и упаду
Словно зеркало русской стихии, Отслужив назначенье свое,
Окошко. Стол. Половики. В окошке — вид реки…
Высокий дуб. Глубокая вода. Спокойные кругом ложатся тени.
Из окна ресторана — свет зелёный,
Слава тебе, поднебесный Радостный краткий покой!
— Как сильно изменился ты! — Воскликнул я. И друг опешил.
Под ветвями плакучих деревьев В чистых окнах больничных палат
Сколько водки выпито! Сколько стекол выбито!
По мокрым скверам проходит осень, Лицо нахмуря!
В святой обители природы, В тени разросшихся берёз
Вечер. Плывёт по дорогам Осени стужа и стон.
А между прочим, осень на дворе. Ну что ж, я вижу это не впервые.
Всё облака над ней, всё облака… В пыли веков мгновенны и незримы,
Лошадь белая В поле тёмном.
Теперь она, как в дымке, островками Глядит на нас, покорная судьбе, —
Я помню холодный ветер с Невы
О чём писать? На то не наша воля!
Я в фуфаечке грязной Шёл по насыпи мола,
До конца, До тихого креста
1 Погружены в томительный мороз,
Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи…
Когда заря, светясь по сосняку, Горит, горит, и лес уже не дремлет,
Да, умру я! И что ж такого?
Гость молчит, и я — ни слова!
Тот город зелёный и тихий Отрадно заброшен и глух.
Бессмертное величие Кремля Невыразимо смертными словами!
Ах, кто не любит первый снег В замерзших руслах тихих рек,
В горнице моей светло. Это от ночной звезды.
Дорога, дорога, Разлука, разлука.
Вот он и кончился, покой!
Я уеду из этой деревни… Будет льдом покрываться река,
Вот ворона сидит на заборе. Все амбары давно на запоре.
Ах, отчего мне Сердце грусть кольнула,
В минуты музыки печальной Я представляю желтый плес,
Я буду долго Гнать велосипед.
Ветер не ветер — Иду из дома!
Уединившись за оконцем, Я с головой ушёл в труды!
Стоит изба в лесу сто лет.
Стихи из дома гонят нас, Как будто вьюга воет, воет
Осень! Летит по дорогам Осени стужа и стон!
Есть на севере береза, Что стоит среди камней.
Сколько сору прибило к березам Разыгравшейся полой водой!
Звезда полей, во мгле заледенелой Остановившись, смотрит в полынью.
Лошадь белая в поле тёмном. Воет ветер, бурлит овраг,
Бывало, вырядимся с шиком В костюмы, в шляпы — и айда!
Я весь в мазуте, весь в тавоте, Зато работаю в тралфлоте!
Брал человек Холодный мёртвый камень,
Забрызгана крупно
В медведя выстрелил лесник. Могучий зверь к сосне приник.
Сквозь ветра поющий полет И волн громовые овации
Я переписывать не стану Из книги Тютчева и Фета,
Ах, как светло роятся огоньки! Как мы к земле спешили издалече!
Я вспомнил угрюмые волны,
…Как я подолгу слушал этот шум, Когда во мгле горел закатный пламень!
Не было собак — и вдруг залаяли. Поздно ночью — что за чудеса!—
Подошла к нему корова. — Уходи! — сказал ей Вова.
Привет, Россия — родина моя! Как под твоей мне радостно листвою!
Улетели листья с тополей — Повторилась в мире неизбежность…
В твоих глазах Для пристального взгляда
Ночь наступила. Заснули дома.
Пасха под синим небом,
Все движется к темному устью. Когда я очнусь на краю,
Печальная Вологда дремлет На тёмной печальной земле,
Пора любви среди полей, Среди закатов тающих
Мать умерла. Отец ушел на фронт.
По утрам умываясь росой, Как цвели они! Как красовались!
Вода недвижнее стекла. И в глубине её светло.
Чуть живой. Не чирикает даже. Замерзает совсем воробей.
Он увидал меня и замер, Смешной и добрый, как божок.
Я люблю, когда шумят березы, Когда листья падают с берез.
Хотя проклинает проезжий Дороги моих побережий,
Я забыл, что такое любовь, И под лунным над городом светом
В дверь из метели старик-водовоз Утром вошел, и Аленка сказала:
Слухи были глупы и резки: Кто такой, мол, Есенин Серега,
Окно, светящееся чуть. И редкий звук с ночного омута.
В минуты музыки печальной Я представляю жёлтый плёс,
Выпал снег — И всё забылось,
Скачет ли свадьба в глуши потрясенного бора, Или, как ласка, в минуты ненастной погоды
Смерть приближалась, приближалась, Совсем приблизилась уже, —
Есть пора – Души моей отрада:
За годом год уносится навек, Покоем веют старческие нравы, —
Жалобно в лесу кричит кукушка О любви, о скорби неизбежной…
Давай, земля, Немножко отдохнём
Мне трудно думать: Так много шума.
Ветер всхлипывал, словно дитя, За углом потемневшего дома.
Ах, что я делаю? За что я мучаю
Рукой раздвинув тёмные кусты, Я не нашёл и запаха малины,
Въезжаем в рощу золотую, В грибную бабушкину глушь.
Стоит жара. Летают мухи. Под знойным небом чахнет сад.
В краю, где по дебрям, по рекам Метелица свищет кругом,
Загородил мою дорогу Грузовика широкий зад.
Внезапно небо прорвалось С холодным пламенем и громом!
Вьется в топке пламень белый, Белый-белый, будто снег,
Стукнул по карману — не звенит. Стукнул по другому — не слыхать.
Грустные мысли наводит порывистый ветер, Грустно стоять одному у размытой дороги,
Помню, как тропкой, едва заметной
Горько плакал мальчик Лева Потому, что нету клева.
Я люблю судьбу свою, Я бегу от помрачений!
Грязь кругом, а тянет на болото, Дождь кругом, а тянет на реку,
— Мы будем свободны, как птицы, — Ты шепчешь. И смотришь с тоской,
С утра носились, Сенокосили,
Она совсем ещё ребенок – И ясен взгляд, и голос тонок.
Я вырос в хорошей деревне, Красивым — под скрип телег!
Лёгкой поступью, кивая головой,
Цветы! Увядшие цветы! Как вас водой болотной хлещет,
В потемневших лучах горизонта Я смотрел на окрестности те,
На душе соловьиною трелью Не звените, далёкие дни!
Мы входим в зал. Сияющие люстры
Над вокзалом — ранних звезд мерцанье. В сердце — чувств невысказанных рой.
Так случилось, что в сумерках лета, За дворами, где травы шумят,
То желтый куст, То лодка кверху днищем,
Мимо изгороди шаткой, Мимо разных мест
Ночь коротка. А жизнь, как ночь, длинна. Не сплю я. Что же может мне присниться?
В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь!
На снегу, как тюлени, Лежат валуны,
В который раз меня приветил Уютный древний Липин Бор,
Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивительных вольных племён!
Я умру в крещенские морозы Я умру, когда трещат березы
Тяжело молчал Валун-догматик
Чудный месяц горит над рекою, Над местами отроческих лет,
Размытый путь. Кривые тополя. Я слушал шум – была пора отлёта.
Положил в котомку сыр, печенье,
Когда в окно осенний ветер свищет И вносит в жизнь смятенье и тоску, —
Меж болотных стволов красовался восток огнеликий… Вот наступит октябрь — и покажутся вдруг журавли!
Поезд мчался с грохотом и воем, Поезд мчался с лязганьем и свистом,
