Арсе́ний Алекса́ндрович Тарко́вский (25 июня 1907, Елисаветград, Херсонская губерния, Российская империя — 27 мая 1989, Москва, СССР) — русский советский поэт и переводчик. Лауреат Государственной премии СССР (1989 — посмертно), Государственной премии Туркменской ССР (1971) и Государственной премии Каракалпакской АССР (1967). Участник Великой Отечественной войны.
Сын поэта, писателя, журналиста и общественного деятеля Александра Тарковского (1862—1924); отец режиссёра театра и кино, сценариста, народного артиста РСФСР Андрея Тарковского (1932—1986).
227
Стихотворений
82
Лет жизни
Стихотворения
В магазине меня обсчитали
Я каждый раз, когда хочу сундук
Мой отпереть…
Загадка с разгадкой
Кто, еще прозрачный школьник,
Учит Музу чепухе
Зимой
Куда меня ведет подруга —
Моя судьба, моя судьба?
Мы шли босые, злые
Мы шли босые, злые,
И, как под снег ракита,
Малютка-жизнь
Я жизнь люблю и умереть боюсь.
Взглянули бы, как я под током бьюсь
Ночной звонок
Зачем заковываешь на ночь
По-каторжному дверь свою?
Кактус
Далеко, далеко, за полсвета
От родимых долгот и широт,
Мы крепко связаны разладом
Мы крепко связаны разладом,
Столетья нас не развели.
Сверчок
Если правду сказать, я по крови — домашний сверчок,
Заповедную песню пою над печною золой,
Первая гроза
Лиловая в Крыму и белая в Париже,
В Москве моя весна скромней и сердцу ближе,
Пора бы мне собственный возраст понять
Пора бы мне собственный возраст понять,
Пора костылями поменьше стучать,
Ночная работа
Свет зажгу, на чернильные пятна
Погляжу и присяду к столу, —
Верблюд
На длинных нерусских ногах
Стоит, улыбаясь некстати,
Ласточки
Летайте, ласточки, но в клювы не берите
Ни пилки, ни сверла, не делайте открытий,
А все-таки я не истец
А все-таки я не истец,
Меня и на земле кормили:
Зима в лесу
Свободы нет в природе,
Её соблазн исчез,
Мамка птичья и стрекозья
Мамка птичья и стрекозья,
Помутнела синева,
Ода
Подложи мне под голову руку
И восставь меня, как до зари
Ученик зеленой травы
Ученик зеленой травы,
Дитя материнских рощ,
Мщение Ахилла
Фиолетовой от зноя,
Остывающей рукой
Из старой тетради
Всё наяву связалось — воздух самый
Вокруг тебя до самых звёзд твоих,
Тебе не наскучило каждому сниться
Тебе не наскучило каждому сниться,
Кто с князем твоим горевал на войне
Река Сугаклея уходит в камыш
Река Сугаклея уходит в камыш,
Бумажный кораблик плывет по реке.
Стояла батарея за этим вот холмом
Стояла батарея за этим вот холмом,
Нам ничего не слышно, а здесь остался гром.
Превращение
Я безупречно был вооружен,
И понял я, что мне клинок не нужен,
Шиповник
Т.О.Т.
Я завещаю вам шиповник,
Звездный каталог
До сих пор мне было невдомек —
Для чего мне звездный каталог?
Я боюсь, что слишком поздно
Я боюсь, что слишком поздно
Стало сниться счастье мне.
Дождь в Тбилиси
Мне твой город нерусский
Все еще незнаком,-
Рифма
Не высоко я ставлю силу эту:
И зяблики поют. Но почему
Домой, домой, домой
Домой, домой, домой,
Под сосны в Комарове,
Перед листопадом
Все разошлись. На прощанье осталась
Оторопь жёлтой листвы за окном,
К стихам
Стихи мои, птенцы, наследники,
Душеприказчики, истцы,
Петровские казни
Передо мною плаха
На площади встает,
Третьи сутки дождь идет
Третьи сутки дождь идет,
Ковыряет серый лед
Словарь
Я ветвь меньшая от ствола России,
Я плоть ее, и до листвы моей
Пушкинские эпиграфы
Что тревожишь ты меня,
Что ты значишь…
Что мне пропитанный полынью ветер
Что мне пропитанный полынью ветер.
Что мне песок, впитавший за день солнце.
Четвертая палата
Девочке в сером халате,
Аньке из детского дома,
Я долго добивался
Я долго добивался,
Чтоб из стихов своих
Красный фонарик стоит на снегу
Красный фонарик стоит на снегу.
Что-то я вспомнить его не могу.
Земля
За то, что на свете я жил неумело,
За то, что не кривдой служил я тебе,
Снежная ночь в Вене
Ты безумна, Изора, безумна и зла,
Ты кому подарила свой перстень с отравой
Ты, что бабочкой черной и белой
Ты, что бабочкой черной и белой,
Не по-нашему дико и смело,
Ехал из Брянска в теплушке слепой
Ехал из Брянска в теплушке слепой,
Ехал домой со своею судьбой.
Мартовский снег
По такому белому снегу
Белый ангел альфу-омегу
В музее
Это не мы, это они — ассирийцы,
Жезл государственный бравшие крепко в клешни,
Оливы
Марине Г.
Дорога ведет под обрыв,
Стол накрыт на шестерых
Стол накрыт на шестерых —
Розы да хрусталь…
Кухарка жирная у скаред
Кухарка жирная у скаред
На сковородке мясо жарит,
Позднее наследство
Позднее наследство,
Призрак, звук пустой,
Цветет и врастает в эфир
Цветет и врастает в эфир
Звезды семигранный кристалл,
Жили-были
Вся Россия голодала,
Чуть жила на холоду,
Поэт
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Еще в ушах стоит и звон и гром
Еще в ушах стоит и звон и гром,
У, как трезвонил вагоновожатый!
Ночь под первое июня
Пока еще последние колена
Последних соловьев не отгремели
Кора
Когда я вечную разлуку
Хлебну, как ледяную ртуть,
Невысокие, сырые
Невысокие, сырые,
Были комнаты в дому.
Феофан Грек
Когда я видел воплощенный гул
И меловые крылья оживали,
Мне другие мерещятся тени
Мне другие мерещятся тени,
Мне другая поет нищета.
Дагестан
Я лежал на вершине горы,
Я был окружен землей.
И эту тень я проводил в дорогу
И эту тень я проводил в дорогу
Последнюю — к последнему порогу,
Новоселье
Исполнены дилювиальной веры
В извечный быт у счастья под крылом,
Душу, вспыхнувшую на лету
Душу, вспыхнувшую на лету,
Не увидели в комнате белой,
С утра я тебя дожидался вчера
С утра я тебя дожидался вчера,
Они догадались, что ты не придешь,
Немецкий автоматчик подстрелит на дороге
Немецкий автоматчик подстрелит на дороге,
Осколком ли фугаски перешибут мне ноги,
Снова я на чужом языке
Снова я на чужом языке
Пересуды какие-то слышу,-
Отнятая у меня, ночами
Отнятая у меня, ночами
Плакавшая обо мне, в нестрогом
Чем пахнет снег
Был первый снег, как первый смех
И первые шаги ребенка.
Григорий Сковорода
Не искал ни жилища, ни пищи,
В ссоре с кривдой и с миром не в мире,
Посредине мира
Я человек, я посредине мира,
За мною — мириады инфузорий,
Соберемся понемногу
Соберемся понемногу,
Поцелуем мертвый лоб,
Просыпается тело
Просыпается тело,
Напрягается слух.
Вы нашей земли не считаете раем
Вы нашей земли не считаете раем,
А краем пшеничным, чужим караваем.
Когда купальщица с тяжелою косой
Когда купальщица с тяжелою косой
Выходит из воды, одна в полдневном зное,
Я учился траве, раскрывая тетрадь
Я учился траве, раскрывая тетрадь,
И трава начинала, как флейта, звучать.
Комитас
Ничего душа не хочет
И, не открывая глаз,
Как двадцать два года назад
И что ни человек, то смерть, и что ни
Былинка, то в огонь и под каблук,
Темнеет
Какое счастье у меня украли!
Когда бы пришла в тот страшный год,
Дождь
Как я хочу вдохнуть в стихотворенье
Весь этот мир, меняющий обличье:
Мотылек
Ходит мотылек
По ступеням света,
Плыл вниз от Юрьевца по Волге
Плыл вниз от Юрьевца по Волге звон пасхальный,
И в легком облаке был виден город дальний,
Рукопись
Я кончил книгу и поставил точку
И рукопись перечитать не мог.
Суббота, 21 июня
Пусть роют щели хоть под воскресенье.
В моих руках надежда на спасенье.
Близость войны
Кто может умереть — умрет,
Кто выживет — бессмертен будет,
Балет
Пиликает скрипка, гудит барабан,
И флейта свистит по-эльзасски,
Ночной дождь
То были капли дождевые,
Летящие из света в тень.
Надпись на книге
…Как волна на волну набегает,
Гонит волну пред собой,
Я так давно родился
Я так давно родился,
Что слышу иногда,
Ночью медленно время идет
Ночью медленно время идёт,
Завершается год високосный.
Тот жил и умер, та жила
Тот жил и умер, та жила
И умерла, и эти жили
Слепой
1
Зрачок слепца мутней воды стоячей,
Полевой госпиталь
Стол повернули к свету. Я лежал
Вниз головой, как мясо на весах,
Хорошо мне в теплушке
Хорошо мне в теплушке,
Тут бы век вековать,—
Белый день
Камень лежит у жасмина.
Под этим камнем клад.
Когда под соснами, как подневольный раб
Когда под соснами, как подневольный раб,
Моя душа несла истерзанное тело,
Пауль Клее
Жил да был художник Пауль Клее
Где-то за горами, над лугами.
Фонари
Мне запомнится таянье снега
Этой горькой и ранней весной,
Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке
Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке,
Все никак не мог проститься и листок держал в руке.
Телец, Орион, Большой пес
Могучая архитектура ночи!
Рабочий ангел купол повернул,
Стань самим собой
Когда тебе придется туго,
Найдешь и сто рублей и друга.
Земное
Когда б на роду мне написано было
Лежать в колыбели богов,
Стелил я снежную постель
Стелил я снежную постель,
Луга и рощи обезглавил,
Поэты
Мы звезды меняем на птичьи кларнеты
И флейты, пока еще живы поэты,
Я прощаюсь со всем
Я прощаюсь со всем, чем когда-то я был
И что я презирал, ненавидел, любил.
Дерево Жанны
Мне говорят, а я уже не слышу,
Что говорят. Моя душа к себе
Весенняя пиковая дама
Зимний Германн поставил
Жизнь на карту свою,—
Вещи
Все меньше тех вещей, среди которых
Я в детстве жил, на свете остается.
Лучше я побуду в коридоре
Лучше я побуду в коридоре,—
Что мне делать в комнате твоей?
Тогда еще не воевали с Германией
Тогда еще не воевали с Германией,
Тринадцатый год был еще в середине,
У лесника
В лесу потерял я ружье,
Кусты разрывая плечами;
Страус в 1913 году
Показывали страуса в Пассаже.
Холодная коробка магазина,
Приглашение в путешествие
Уезжаем, уезжаем, укладывай чемоданы,
На тысячу рублей билетов я выстоял у судьбы,
На черной трубе погорелого дома
На черной трубе погорелого дома
Орел отдыхает в безлюдной степи.
Степь
Земля сама себя глотает
И, тычась в небо головой,
Сократ
Я не хочу ни власти над людьми,
Ни почестей, ни войн победоносных,
Жизнь, жизнь
I
Предчувствиям не верю, и примет
В мастерской живописца
В мастерской живописца — стоит манекен
Деревянный, суставчатый — весь на шарнирах
Греческая кофейня
Где белый камень в диком блеске
Глотает синьку вод морских,
Лазурный луч
Сам не знаю, что со мною:
И последыш и пророк,
Русь моя, Россия, дом, земля и матерь
Русь моя, Россия, дом, земля и матерь!
Ты для новобрачного — свадебная скатерть,
Телефоны
Номера — имена телефонов
Постигаются сразу, когда
Жизнь меня к похоронам
Жизнь меня к похоронам
Приучила понемногу.
И я ниоткуда
И я ниоткуда
Пришел расколоть
Вот и лето прошло
Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
Ранняя весна
С протяжным шорохом под мост уходит крига —
Зимы-гадальщицы захватанная книга,
Анжело Секки
— Прости, мой дорогой
мерцовский экваториал!
Был домик в три оконца
Был домик в три оконца
В такой окрашен цвет,
Твое изумление или твое
Твое изумление или твое
Зияние гласных. Какая награда
Через двадцать два года
Не речи,—
нет, я не хочу
Беженец
Не пожалела на дорогу соли,
Так насолила, что свела с ума.
Стихи попадают в печать
Стихи попадают в печать,
И в точках, расставленных с толком,
Малиновка
Душа и не глядит
на рифму конопляную,
Пускай меня простит Винсент Ван-Гог
Пускай меня простит Винсент Ван-Гог
За то, что я помочь ему не мог,
Песня
Давно мои ранние годы прошли
По самому краю,
Румпельштильцхен
Румпельштильцхен из сказки немцкой
Говорил:
Я тень из тех теней
Я тень из тех теней, которые, однажды
Испив земной воды, не утолили жажды
Дом без жильцов
Дом без жильцов заснул и снов не видит.
Его душа, безгрешна и пуста,
Я надену кольцо из железа
Я надену кольцо из железа,
Подтяну поясок и пойду на восток.
Мне послышался чей-то
Мне послышался чей-то
Затихающий зов,
Меркнет зрение, сила моя
Меркнет зрение — сила моя,
Два незримых алмазных копья;
Только грядущее
Рассчитанный на одного, как номер
Гостиницы — с одним окном, с одной
Все ты ходишь в платье черном
Все ты ходишь в платье черном.
Ночь пройдет, рассвета ждешь,
Портрет
Никого со мною нет.
На стене висит портрет.
Струнам счет ведут на лире
Струнам счет ведут на лире
Наши древние права,
В дороге
Где черный ветер, как налетчик,
Поет на языке блатном,
Слово
Слово только оболочка,
Пленка, звук пустой, но в нем
Если б, как прежде, я был горделив
Если б, как прежде, я был горделив,
Я бы оставил тебя навсегда;
Явь и речь
Как зрение — сетчатке, голос — горлу,
Число — рассудку, ранний трепет — сердцу,
