Тарковский Арсений Александрович
1907 - 1989

Тарковский Арсений Александрович

Арсе́ний Алекса́ндрович Тарко́вский (25 июня 1907, Елисаветград, Херсонская губерния, Российская империя — 27 мая 1989, Москва, СССР) — русский советский поэт и переводчик. Лауреат Государственной премии СССР (1989 — посмертно), Государственной премии Туркменской ССР (1971) и Государственной премии Каракалпакской АССР (1967). Участник Великой Отечественной войны. Сын поэта, писателя, журналиста и общественного деятеля Александра Тарковского (1862—1924); отец режиссёра театра и кино, сценариста, народного артиста РСФСР Андрея Тарковского (1932—1986).

227

Стихотворений

82

Лет жизни

Стихотворения

Лазурный луч

Сам не знаю, что со мною: И последыш и пророк,

Суббота, 21 июня

Пусть роют щели хоть под воскресенье. В моих руках надежда на спасенье.

Луна и коты

Прорвав насквозь лимонно-серый Опасный конус высоты,

Соберемся понемногу

Соберемся понемногу, Поцелуем мертвый лоб,

25 июня 1935

Хорош ли праздник мой, малиновый иль серый, Но все мне кажется, что розы на окне,

Приглашение в путешествие

Уезжаем, уезжаем, укладывай чемоданы, На тысячу рублей билетов я выстоял у судьбы,

Русалка

Западный ветер погнал облака. Забеспокоилась Клязьма-река.

Жизнь, жизнь

I Предчувствиям не верю, и примет

Ехал из Брянска в теплушке слепой

Ехал из Брянска в теплушке слепой, Ехал домой со своею судьбой.

Я учился траве, раскрывая тетрадь

Я учился траве, раскрывая тетрадь, И трава начинала, как флейта, звучать.

Где целовали степь курганы

Мир ловил меня, но не поймал. Автоэпитафия Гр.Сковороды

Тогда еще не воевали с Германией

Тогда еще не воевали с Германией, Тринадцатый год был еще в середине,

Под сердцем травы тяжелеют росинки

Под сердцем травы тяжелеют росинки, Ребенок идет босиком по тропинке,

Ночная работа

Свет зажгу, на чернильные пятна Погляжу и присяду к столу, —

Близость войны

Кто может умереть — умрет, Кто выживет — бессмертен будет,

Колыбель

Она: Что всю ночь не спишь, прохожий,

Портрет

Никого со мною нет. На стене висит портрет.

Пляшет перед звездами звезда

Пляшет перед звёздами звезда, Пляшет колокольчиком вода,

Малиновка

Душа и не глядит на рифму конопляную,

Стояла батарея за этим вот холмом

Стояла батарея за этим вот холмом, Нам ничего не слышно, а здесь остался гром.

Ночной дождь

То были капли дождевые, Летящие из света в тень.

Сократ

Я не хочу ни власти над людьми, Ни почестей, ни войн победоносных,

Серебряные руки

Девочка Серебряные Руки Заблудилась под вечер в лесу.

Мне в черный день приснится

Мне в черный день приснится Высокая звезда,

Ты, что бабочкой черной и белой

Ты, что бабочкой черной и белой, Не по-нашему дико и смело,

Плыл вниз от Юрьевца по Волге

Плыл вниз от Юрьевца по Волге звон пасхальный, И в легком облаке был виден город дальний,

Я долго добивался

Я долго добивался, Чтоб из стихов своих

На пространство и время ладони

На пространство и время ладони Мы наложим еще с высоты,

Если б, как прежде, я был горделив

Если б, как прежде, я был горделив, Я бы оставил тебя навсегда;

Летийский ветер веет надо мной

Летийский ветер веет надо мной Забвением и медленным блаженством.

Из окна

Еще мои руки не связаны, Глаза не взглянули в последний,

Мельница в Даргавском ущелье

Все жужжит беспокойное веретено — То ли осы снуют, то ли гнется камыш,-

Малютка-жизнь

Я жизнь люблю и умереть боюсь. Взглянули бы, как я под током бьюсь

Переводчик

Шах с бараньей мордой — на троне. Самарканд — на шахской ладони.

Рифма

Не высоко я ставлю силу эту: И зяблики поют. Но почему

Звездный каталог

До сих пор мне было невдомек — Для чего мне звездный каталог?

Титания

Прямых стволов благословение И млечный пар над головой,

Зима в лесу

Свободы нет в природе, Её соблазн исчез,

Свеча

Мерцая желтым язычком, Свеча все больше оплывает.

Вещи

Все меньше тех вещей, среди которых Я в детстве жил, на свете остается.

Чего ты не делала только

Чего ты не делала только, чтоб видеться тайно со мною,

Вечерний, сизокрылый

Вечерний, сизокрылый, Благословенный свет!

25 Июня 1939 года

И страшно умереть, и жаль оставить Всю шушеру пленительную эту,

Затмение солнца, 1914

В то лето народное горе Надело железную цепь,

Охота

Охота кончается. Меня затравили.

Имена

А ну-ка, Македонца или Пушкина Попробуйте назвать не Александром,

Сны

Садится ночь на подоконник, Очки волшебные надев,

Мы крепко связаны разладом

Мы крепко связаны разладом, Столетья нас не развели.

Надпись на книге

…Как волна на волну набегает, Гонит волну пред собой,

Явь и речь

Как зрение — сетчатке, голос — горлу, Число — рассудку, ранний трепет — сердцу,

Мне другие мерещятся тени

Мне другие мерещятся тени, Мне другая поет нищета.

Анжело Секки

— Прости, мой дорогой мерцовский экваториал!

Невысокие, сырые

Невысокие, сырые, Были комнаты в дому.

Зимой

Куда меня ведет подруга — Моя судьба, моя судьба?

Жили-были

Вся Россия голодала, Чуть жила на холоду,

После войны

I Как дерево поверх лесной травы

Из старой тетради

Всё наяву связалось — воздух самый Вокруг тебя до самых звёзд твоих,

Ученик зеленой травы

Ученик зеленой травы, Дитя материнских рощ,

Цейский ледник

Друг, за чашу благодарствуй, Небо я держу в руке,

Стихи попадают в печать

Стихи попадают в печать, И в точках, расставленных с толком,

Слово

Слово только оболочка, Пленка, звук пустой, но в нем

Жизнь меня к похоронам

Жизнь меня к похоронам Приучила понемногу.

К стихам

Стихи мои, птенцы, наследники, Душеприказчики, истцы,

Дерево Жанны

Мне говорят, а я уже не слышу, Что говорят. Моя душа к себе

О, только бы привстать, опомниться, очнуться

О, только бы привстать, опомниться, очнуться И в самый трудный час благословить труды

Сверчок

Если правду сказать, я по крови — домашний сверчок, Заповедную песню пою над печною золой,

Эвридика

У человека тело Одно, как одиночка.

Перед листопадом

Все разошлись. На прощанье осталась Оторопь жёлтой листвы за окном,

Ночной звонок

Зачем заковываешь на ночь По-каторжному дверь свою?

Чем пахнет снег

Был первый снег, как первый смех И первые шаги ребенка.

Ранняя весна

С протяжным шорохом под мост уходит крига — Зимы-гадальщицы захватанная книга,

Кора

Когда я вечную разлуку Хлебну, как ледяную ртуть,

Белый день

Камень лежит у жасмина. Под этим камнем клад.

Словарь

Я ветвь меньшая от ствола России, Я плоть ее, и до листвы моей

Страус в 1913 году

Показывали страуса в Пассаже. Холодная коробка магазина,

Пауль Клее

Жил да был художник Пауль Клее Где-то за горами, над лугами.

Мартовский снег

По такому белому снегу Белый ангел альфу-омегу

Мне бы только теперь до конца не раскрыться

Мне бы только теперь до конца не раскрытья, Не раздать бы всего, что напело мне птица,

Стол накрыт на шестерых

Стол накрыт на шестерых — Розы да хрусталь…

Мотылек

Ходит мотылек По ступеням света,

Хорошо мне в теплушке

Хорошо мне в теплушке, Тут бы век вековать,—

Все ты ходишь в платье черном

Все ты ходишь в платье черном. Ночь пройдет, рассвета ждешь,

Просыпается тело

Просыпается тело, Напрягается слух.

Я так давно родился

Я так давно родился, Что слышу иногда,

Музе

Мало мне воздуха, мало мне хлеба, Льды, как сорочку, сорвать бы мне с плеч,

Мне опостылели слова, слова, слова

Мне опостылели слова, слова, слова, Я больше не могу превозносить права

Зуммер

Я бессмертен, пока я не умер, И для тех, кто еще не рожден,

Комитас

Ничего душа не хочет И, не открывая глаз,

Стань самим собой

Когда тебе придется туго, Найдешь и сто рублей и друга.

Телец, Орион, Большой пес

Могучая архитектура ночи! Рабочий ангел купол повернул,

Пушкинские эпиграфы

Что тревожишь ты меня, Что ты значишь…

Град на Первой Мещанской

Бьют часы на башне, Подымается ветер,

Оливы

Марине Г. Дорога ведет под обрыв,

Ласточки

Летайте, ласточки, но в клювы не берите Ни пилки, ни сверла, не делайте открытий,

Поэты

Мы звезды меняем на птичьи кларнеты И флейты, пока еще живы поэты,

Я прощаюсь со всем

Я прощаюсь со всем, чем когда-то я был И что я презирал, ненавидел, любил.

Что мне пропитанный полынью ветер

Что мне пропитанный полынью ветер. Что мне песок, впитавший за день солнце.

Мы словно под прямым углом

Мы словно под прямым углом, Наперекор один другому,

Шиповник

Т.О.Т. Я завещаю вам шиповник,

Река Сугаклея уходит в камыш

Река Сугаклея уходит в камыш, Бумажный кораблик плывет по реке.

Мы шли босые, злые

Мы шли босые, злые, И, как под снег ракита,

Новогодняя ночь

Я не буду спать Ночью новогодней,

Балет

Пиликает скрипка, гудит барабан, И флейта свистит по-эльзасски,

Третьи сутки дождь идет

Третьи сутки дождь идет, Ковыряет серый лед

И эту тень я проводил в дорогу

И эту тень я проводил в дорогу Последнюю — к последнему порогу,

Земля

За то, что на свете я жил неумело, За то, что не кривдой служил я тебе,

Тот жил и умер, та жила

Тот жил и умер, та жила И умерла, и эти жили

Земное

Когда б на роду мне написано было Лежать в колыбели богов,

На черной трубе погорелого дома

На черной трубе погорелого дома Орел отдыхает в безлюдной степи.

Карловы Вары

Даже песня дается недаром, И уж если намучились мы,

Здравствуй

— Здравствуй,— сказал я, а сердце упало,— Верно, и впрямь совершается чудо!—

Рукопись

Я кончил книгу и поставил точку И рукопись перечитать не мог.

Чудо со щеглом

Поселковая повесть Врач

Ода

Подложи мне под голову руку И восставь меня, как до зари

Ветер

Душа моя затосковала ночью. А я любил изорванную в клочья,

Посредине мира

Я человек, я посредине мира, За мною — мириады инфузорий,

Как сорок лет тому назад

1 Как сорок лет тому назад,

Превращение

Я безупречно был вооружен, И понял я, что мне клинок не нужен,

1914

Я в детстве боялся растений: Листва их кричала мне в уши,

Бессонница

Мебель трескается по ночам. Где-то каплет из водопровода.

Пускай меня простит Винсент Ван-Гог

Пускай меня простит Винсент Ван-Гог За то, что я помочь ему не мог,

Зеленые рощи

Зелёные рощи, зелёные рощи, Вы горькие правнуки древних лесов,

Я тень из тех теней

Я тень из тех теней, которые, однажды Испив земной воды, не утолили жажды

И я ниоткуда

И я ниоткуда Пришел расколоть

Утро в Вене

Где ветер бросает ножи В стекло министерств и музеев,

Игнатьевский лес

Последних листьев жар сплошным самосожженьем

Ты горечью была, слепым

Ты горечью была, слепым, Упрямым ядрышком миндальным,

Душу, вспыхнувшую на лету

Душу, вспыхнувшую на лету, Не увидели в комнате белой,

Телефоны

Номера — имена телефонов Постигаются сразу, когда

Тебе не наскучило каждому сниться

Тебе не наскучило каждому сниться, Кто с князем твоим горевал на войне

Еще в ушах стоит и звон и гром

Еще в ушах стоит и звон и гром, У, как трезвонил вагоновожатый!

Мщение Ахилла

Фиолетовой от зноя, Остывающей рукой

Запамятовали, похоронили

Запамятовали, похоронили Широкий плес и шорох тростника.

Новоселье

Исполнены дилювиальной веры В извечный быт у счастья под крылом,

Ночь под первое июня

Пока еще последние колена Последних соловьев не отгремели

Когда возвратимся домой

Когда возвратимся домой после этой неслыханной бойни, Мы будем раздавлены странным внезапным покоем.

Дорога

Я врезался в возраст учета Не сдавшихся возрасту прав,

Я боюсь, что слишком поздно

Я боюсь, что слишком поздно Стало сниться счастье мне.

Снова я на чужом языке

Снова я на чужом языке Пересуды какие-то слышу,-

Слепой

1 Зрачок слепца мутней воды стоячей,

Лучше я побуду в коридоре

Лучше я побуду в коридоре,— Что мне делать в комнате твоей?

Актер

Все кончается, как по звонку, На убогой театральной сцене

Дом без жильцов

Дом без жильцов заснул и снов не видит. Его душа, безгрешна и пуста,

Поэт

Эту книгу мне когда-то В коридоре Госиздата

Дагестан

Я лежал на вершине горы, Я был окружен землей.

Цветет и врастает в эфир

Цветет и врастает в эфир Звезды семигранный кристалл,

Немецкий автоматчик подстрелит на дороге

Немецкий автоматчик подстрелит на дороге, Осколком ли фугаски перешибут мне ноги,

В музее

Это не мы, это они — ассирийцы, Жезл государственный бравшие крепко в клешни,

Четвертая палата

Девочке в сером халате, Аньке из детского дома,

Феофан Грек

Когда я видел воплощенный гул И меловые крылья оживали,

Голуби

Семь голубей — семь дней недели Склевали корм и улетели,

Проводы

Вытрет губы, наденет шинель, И, не глядя, жену поцелует.

Как Иисус распятый на кресте

Как Иисус распятый на кресте Зубец горы чернел на высоте

Стелил я снежную постель

Стелил я снежную постель, Луга и рощи обезглавил,

Шотландская песня

Прощай, прощай, не скучай по мне. Я скоро соскучусь по дому.

Дождь в Тбилиси

Мне твой город нерусский Все еще незнаком,-

Иванова ива

Иван до войны проходил у ручья, Где выросла ива неведомо чья.

Приазовье

На полустанке я вышел. Чугун отдыхал В крупных шарах маслянистого пара. Он был

Беженец

Не пожалела на дорогу соли, Так насолила, что свела с ума.

Предупреждение

Еще в скорлупе мы висим на хвощах Мы — ранняя проба природы,

Ялик

Что ты бредишь, глазной хрусталик? Хоть бы сам себя поберег.

До стихов

Когда, еще спросонок, тело Мне душу жгло и предо мной

Весенняя пиковая дама

Зимний Германн поставил Жизнь на карту свою,—

Отнятая у меня, ночами

Отнятая у меня, ночами Плакавшая обо мне, в нестрогом

Григорий Сковорода

Не искал ни жилища, ни пищи, В ссоре с кривдой и с миром не в мире,

На берегу

Он у реки сидел на камыше, Накошенном крестьянами на крыши,

Мне послышался чей-то

Мне послышался чей-то Затихающий зов,

Мало ли на свете

Мало ли на свете Мне давно чужого,-

Темнеет

Какое счастье у меня украли! Когда бы пришла в тот страшный год,

Сколько листвы намело

Сколько листвы намело. Это легкие наших деревьев, Опустошенные, сплющенные пузыри кислорода,

Через двадцать два года

Не речи,— нет, я не хочу

Загадка с разгадкой

Кто, еще прозрачный школьник, Учит Музу чепухе

Домой, домой, домой

Домой, домой, домой, Под сосны в Комарове,

В последний месяц осени

В последний месяц осени, на склоне Суровой жизни,

Меркнет зрение, сила моя

Меркнет зрение — сила моя, Два незримых алмазных копья;

Твое изумление или твое

Твое изумление или твое Зияние гласных. Какая награда

Порой по улице бредешь

Порой по улице бредешь — Нахлынет вдруг невесть откуда

Дождь

Как я хочу вдохнуть в стихотворенье Весь этот мир, меняющий обличье:

Мамка птичья и стрекозья

Мамка птичья и стрекозья, Помутнела синева,

Только грядущее

Рассчитанный на одного, как номер Гостиницы — с одним окном, с одной

Стихи из детской тетради

…О, матерь Ахайя, Пробудись, я твой лучник

Когда под соснами, как подневольный раб

Когда под соснами, как подневольный раб, Моя душа несла истерзанное тело,

Как двадцать два года назад

И что ни человек, то смерть, и что ни Былинка, то в огонь и под каблук,

Поздняя зрелость

Не для того ли мне поздняя зрелость, Чтобы, за сердце схватившись, оплакать

Румпельштильцхен

Румпельштильцхен из сказки немцкой Говорил:

Пора бы мне собственный возраст понять

Пора бы мне собственный возраст понять, Пора костылями поменьше стучать,

А все-таки я не истец

А все-таки я не истец, Меня и на земле кормили:

Был домик в три оконца

Был домик в три оконца В такой окрашен цвет,

Струнам счет ведут на лире

Струнам счет ведут на лире Наши древние права,

Красный фонарик стоит на снегу

Красный фонарик стоит на снегу. Что-то я вспомнить его не могу.

Петровские казни

Передо мною плаха На площади встает,

У лесника

В лесу потерял я ружье, Кусты разрывая плечами;

В мастерской живописца

В мастерской живописца — стоит манекен Деревянный, суставчатый — весь на шарнирах

Руки

Взглянул я на руки свои Внимательно, как на чужие:

Русь моя, Россия, дом, земля и матерь

Русь моя, Россия, дом, земля и матерь! Ты для новобрачного — свадебная скатерть,

Конец навигации

В затонах остывают пароходы, Чернильные загустевают воды,

Деревья

I Чем глуше крови страстный ропот

Влажной землей из окна потянуло

Влажной землей из окна потянуло, Уксусной прелью хмельнее вина;

Первая гроза

Лиловая в Крыму и белая в Париже, В Москве моя весна скромней и сердцу ближе,

Полевой госпиталь

Стол повернули к свету. Я лежал Вниз головой, как мясо на весах,

Синицы

В снегу, под небом синим, а меж ветвей — зеленым, Стояли мы и ждали подарка на дорожке.

Вы нашей земли не считаете раем

Вы нашей земли не считаете раем, А краем пшеничным, чужим караваем.

Я надену кольцо из железа

Я надену кольцо из железа, Подтяну поясок и пойду на восток.

Дом напротив

Ломали старый деревянный дом. Уехали жильцы со всем добром —

Во вселенной наш разум счастливый

Во вселенной наш разум счастливый Ненадежное строит жилье,

В дороге

Где черный ветер, как налетчик, Поет на языке блатном,

Песня

Давно мои ранние годы прошли По самому краю,

Греческая кофейня

Где белый камень в диком блеске Глотает синьку вод морских,

Степь

Земля сама себя глотает И, тычась в небо головой,

Кактус

Далеко, далеко, за полсвета От родимых долгот и широт,

С утра я тебя дожидался вчера

С утра я тебя дожидался вчера, Они догадались, что ты не придешь,

Над черно-сизой ямою

Над черно-сизой ямою И жухлым снегом в яме

Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке

Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке, Все никак не мог проститься и листок держал в руке.

Вот и лето прошло

Вот и лето прошло, Словно и не бывало.

Первые свидания

Свиданий наших каждое мгновенье Мы праздновали, как богоявленье,

Снежная ночь в Вене

Ты безумна, Изора, безумна и зла, Ты кому подарила свой перстень с отравой

Позднее наследство

Позднее наследство, Призрак, звук пустой,

Верблюд

На длинных нерусских ногах Стоит, улыбаясь некстати,

Когда купальщица с тяжелою косой

Когда купальщица с тяжелою косой Выходит из воды, одна в полдневном зное,

Кухарка жирная у скаред

Кухарка жирная у скаред На сковородке мясо жарит,

Степная дудка

I Жили, воевали, голодали,

В магазине меня обсчитали

Я каждый раз, когда хочу сундук Мой отпереть…

Книга травы

О нет, я не город с кремлем над рекой, Я разве что герб городской.

И это снилось мне, и это снится мне

И это снилось мне, и это снится мне, И это мне еще когда-нибудь приснится,

Ночью медленно время идет

Ночью медленно время идёт, Завершается год високосный.

Сирени вы, сирени

Сирени вы, сирени, И как вам не тяжёл

Фонари

Мне запомнится таянье снега Этой горькой и ранней весной,