Арсе́ний Алекса́ндрович Тарко́вский (25 июня 1907, Елисаветград, Херсонская губерния, Российская империя — 27 мая 1989, Москва, СССР) — русский советский поэт и переводчик. Лауреат Государственной премии СССР (1989 — посмертно), Государственной премии Туркменской ССР (1971) и Государственной премии Каракалпакской АССР (1967). Участник Великой Отечественной войны.
Сын поэта, писателя, журналиста и общественного деятеля Александра Тарковского (1862—1924); отец режиссёра театра и кино, сценариста, народного артиста РСФСР Андрея Тарковского (1932—1986).
227
Стихотворений
82
Лет жизни
Стихотворения
Зеленые рощи
Зелёные рощи, зелёные рощи,
Вы горькие правнуки древних лесов,
Запамятовали, похоронили
Запамятовали, похоронили
Широкий плес и шорох тростника.
Руки
Взглянул я на руки свои
Внимательно, как на чужие:
Белый день
Камень лежит у жасмина.
Под этим камнем клад.
Дом напротив
Ломали старый деревянный дом.
Уехали жильцы со всем добром —
Дерево Жанны
Мне говорят, а я уже не слышу,
Что говорят. Моя душа к себе
Мне опостылели слова, слова, слова
Мне опостылели слова, слова, слова,
Я больше не могу превозносить права
Чудо со щеглом
Поселковая повесть
Врач
Как сорок лет тому назад
1
Как сорок лет тому назад,
Третьи сутки дождь идет
Третьи сутки дождь идет,
Ковыряет серый лед
Феофан Грек
Когда я видел воплощенный гул
И меловые крылья оживали,
Вы нашей земли не считаете раем
Вы нашей земли не считаете раем,
А краем пшеничным, чужим караваем.
Музе
Мало мне воздуха, мало мне хлеба,
Льды, как сорочку, сорвать бы мне с плеч,
В магазине меня обсчитали
Я каждый раз, когда хочу сундук
Мой отпереть…
Жизнь меня к похоронам
Жизнь меня к похоронам
Приучила понемногу.
Книга травы
О нет, я не город с кремлем над рекой,
Я разве что герб городской.
Из старой тетради
Всё наяву связалось — воздух самый
Вокруг тебя до самых звёзд твоих,
Приазовье
На полустанке я вышел. Чугун отдыхал
В крупных шарах маслянистого пара. Он был
Свеча
Мерцая желтым язычком,
Свеча все больше оплывает.
Сократ
Я не хочу ни власти над людьми,
Ни почестей, ни войн победоносных,
К стихам
Стихи мои, птенцы, наследники,
Душеприказчики, истцы,
Телефоны
Номера — имена телефонов
Постигаются сразу, когда
Кора
Когда я вечную разлуку
Хлебну, как ледяную ртуть,
Снова я на чужом языке
Снова я на чужом языке
Пересуды какие-то слышу,-
Колыбель
Она:
Что всю ночь не спишь, прохожий,
И эту тень я проводил в дорогу
И эту тень я проводил в дорогу
Последнюю — к последнему порогу,
Хорошо мне в теплушке
Хорошо мне в теплушке,
Тут бы век вековать,—
Фонари
Мне запомнится таянье снега
Этой горькой и ранней весной,
Стояла батарея за этим вот холмом
Стояла батарея за этим вот холмом,
Нам ничего не слышно, а здесь остался гром.
Страус в 1913 году
Показывали страуса в Пассаже.
Холодная коробка магазина,
Дождь
Как я хочу вдохнуть в стихотворенье
Весь этот мир, меняющий обличье:
Земля
За то, что на свете я жил неумело,
За то, что не кривдой служил я тебе,
Дождь в Тбилиси
Мне твой город нерусский
Все еще незнаком,-
Затмение солнца, 1914
В то лето народное горе
Надело железную цепь,
Поздняя зрелость
Не для того ли мне поздняя зрелость,
Чтобы, за сердце схватившись, оплакать
Первые свидания
Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Немецкий автоматчик подстрелит на дороге
Немецкий автоматчик подстрелит на дороге,
Осколком ли фугаски перешибут мне ноги,
Имена
А ну-ка, Македонца или Пушкина
Попробуйте назвать не Александром,
Пускай меня простит Винсент Ван-Гог
Пускай меня простит Винсент Ван-Гог
За то, что я помочь ему не мог,
Ночь под первое июня
Пока еще последние колена
Последних соловьев не отгремели
Сколько листвы намело
Сколько листвы намело. Это легкие наших деревьев,
Опустошенные, сплющенные пузыри кислорода,
Оливы
Марине Г.
Дорога ведет под обрыв,
Греческая кофейня
Где белый камень в диком блеске
Глотает синьку вод морских,
До стихов
Когда, еще спросонок, тело
Мне душу жгло и предо мной
Малютка-жизнь
Я жизнь люблю и умереть боюсь.
Взглянули бы, как я под током бьюсь
Поэты
Мы звезды меняем на птичьи кларнеты
И флейты, пока еще живы поэты,
Актер
Все кончается, как по звонку,
На убогой театральной сцене
У лесника
В лесу потерял я ружье,
Кусты разрывая плечами;
Ехал из Брянска в теплушке слепой
Ехал из Брянска в теплушке слепой,
Ехал домой со своею судьбой.
Титания
Прямых стволов благословение
И млечный пар над головой,
Твое изумление или твое
Твое изумление или твое
Зияние гласных. Какая награда
Река Сугаклея уходит в камыш
Река Сугаклея уходит в камыш,
Бумажный кораблик плывет по реке.
Беженец
Не пожалела на дорогу соли,
Так насолила, что свела с ума.
Бессонница
Мебель трескается по ночам.
Где-то каплет из водопровода.
Когда под соснами, как подневольный раб
Когда под соснами, как подневольный раб,
Моя душа несла истерзанное тело,
Жизнь, жизнь
I
Предчувствиям не верю, и примет
Тот жил и умер, та жила
Тот жил и умер, та жила
И умерла, и эти жили
Из окна
Еще мои руки не связаны,
Глаза не взглянули в последний,
Когда возвратимся домой
Когда возвратимся домой после этой неслыханной бойни,
Мы будем раздавлены странным внезапным покоем.
Домой, домой, домой
Домой, домой, домой,
Под сосны в Комарове,
Сирени вы, сирени
Сирени вы, сирени,
И как вам не тяжёл
Григорий Сковорода
Не искал ни жилища, ни пищи,
В ссоре с кривдой и с миром не в мире,
Посредине мира
Я человек, я посредине мира,
За мною — мириады инфузорий,
Близость войны
Кто может умереть — умрет,
Кто выживет — бессмертен будет,
Проводы
Вытрет губы, наденет шинель,
И, не глядя, жену поцелует.
Слово
Слово только оболочка,
Пленка, звук пустой, но в нем
Анжело Секки
— Прости, мой дорогой
мерцовский экваториал!
Ночная работа
Свет зажгу, на чернильные пятна
Погляжу и присяду к столу, —
Мартовский снег
По такому белому снегу
Белый ангел альфу-омегу
Я прощаюсь со всем
Я прощаюсь со всем, чем когда-то я был
И что я презирал, ненавидел, любил.
Жили-были
Вся Россия голодала,
Чуть жила на холоду,
В последний месяц осени
В последний месяц осени, на склоне
Суровой жизни,
Над черно-сизой ямою
Над черно-сизой ямою
И жухлым снегом в яме
Мы шли босые, злые
Мы шли босые, злые,
И, как под снег ракита,
Телец, Орион, Большой пес
Могучая архитектура ночи!
Рабочий ангел купол повернул,
Мамка птичья и стрекозья
Мамка птичья и стрекозья,
Помутнела синева,
Вот и лето прошло
Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
Во вселенной наш разум счастливый
Во вселенной наш разум счастливый
Ненадежное строит жилье,
Еще в ушах стоит и звон и гром
Еще в ушах стоит и звон и гром,
У, как трезвонил вагоновожатый!
Карловы Вары
Даже песня дается недаром,
И уж если намучились мы,
Позднее наследство
Позднее наследство,
Призрак, звук пустой,
Ялик
Что ты бредишь, глазной хрусталик?
Хоть бы сам себя поберег.
Я тень из тех теней
Я тень из тех теней, которые, однажды
Испив земной воды, не утолили жажды
О, только бы привстать, опомниться, очнуться
О, только бы привстать, опомниться, очнуться
И в самый трудный час благословить труды
1914
Я в детстве боялся растений:
Листва их кричала мне в уши,
Сны
Садится ночь на подоконник,
Очки волшебные надев,
Приглашение в путешествие
Уезжаем, уезжаем, укладывай чемоданы,
На тысячу рублей билетов я выстоял у судьбы,
Мало ли на свете
Мало ли на свете
Мне давно чужого,-
На берегу
Он у реки сидел на камыше,
Накошенном крестьянами на крыши,
Цветет и врастает в эфир
Цветет и врастает в эфир
Звезды семигранный кристалл,
Голуби
Семь голубей — семь дней недели
Склевали корм и улетели,
Что мне пропитанный полынью ветер
Что мне пропитанный полынью ветер.
Что мне песок, впитавший за день солнце.
Ночной дождь
То были капли дождевые,
Летящие из света в тень.
Песня
Давно мои ранние годы прошли
По самому краю,
25 Июня 1939 года
И страшно умереть, и жаль оставить
Всю шушеру пленительную эту,
Чего ты не делала только
Чего ты не делала только,
чтоб видеться тайно со мною,
Ученик зеленой травы
Ученик зеленой травы,
Дитя материнских рощ,
Комитас
Ничего душа не хочет
И, не открывая глаз,
Струнам счет ведут на лире
Струнам счет ведут на лире
Наши древние права,
Ты, что бабочкой черной и белой
Ты, что бабочкой черной и белой,
Не по-нашему дико и смело,
Слепой
1
Зрачок слепца мутней воды стоячей,
Новогодняя ночь
Я не буду спать
Ночью новогодней,
Кактус
Далеко, далеко, за полсвета
От родимых долгот и широт,
Под сердцем травы тяжелеют росинки
Под сердцем травы тяжелеют росинки,
Ребенок идет босиком по тропинке,
Мотылек
Ходит мотылек
По ступеням света,
Деревья
I
Чем глуше крови страстный ропот
Звездный каталог
До сих пор мне было невдомек —
Для чего мне звездный каталог?
Пауль Клее
Жил да был художник Пауль Клее
Где-то за горами, над лугами.
Я учился траве, раскрывая тетрадь
Я учился траве, раскрывая тетрадь,
И трава начинала, как флейта, звучать.
Степь
Земля сама себя глотает
И, тычась в небо головой,
Только грядущее
Рассчитанный на одного, как номер
Гостиницы — с одним окном, с одной
Мне послышался чей-то
Мне послышался чей-то
Затихающий зов,
Лазурный луч
Сам не знаю, что со мною:
И последыш и пророк,
Утро в Вене
Где ветер бросает ножи
В стекло министерств и музеев,
Шиповник
Т.О.Т.
Я завещаю вам шиповник,
Стол накрыт на шестерых
Стол накрыт на шестерых —
Розы да хрусталь…
Я так давно родился
Я так давно родился,
Что слышу иногда,
Пляшет перед звездами звезда
Пляшет перед звёздами звезда,
Пляшет колокольчиком вода,
Град на Первой Мещанской
Бьют часы на башне,
Подымается ветер,
Весенняя пиковая дама
Зимний Германн поставил
Жизнь на карту свою,—
Тогда еще не воевали с Германией
Тогда еще не воевали с Германией,
Тринадцатый год был еще в середине,
Степная дудка
I
Жили, воевали, голодали,
С утра я тебя дожидался вчера
С утра я тебя дожидался вчера,
Они догадались, что ты не придешь,
Отнятая у меня, ночами
Отнятая у меня, ночами
Плакавшая обо мне, в нестрогом
Суббота, 21 июня
Пусть роют щели хоть под воскресенье.
В моих руках надежда на спасенье.
Новоселье
Исполнены дилювиальной веры
В извечный быт у счастья под крылом,
Я боюсь, что слишком поздно
Я боюсь, что слишком поздно
Стало сниться счастье мне.
Предупреждение
Еще в скорлупе мы висим на хвощах
Мы — ранняя проба природы,
Мы крепко связаны разладом
Мы крепко связаны разладом,
Столетья нас не развели.
Темнеет
Какое счастье у меня украли!
Когда бы пришла в тот страшный год,
Душу, вспыхнувшую на лету
Душу, вспыхнувшую на лету,
Не увидели в комнате белой,
Перед листопадом
Все разошлись. На прощанье осталась
Оторопь жёлтой листвы за окном,
Синицы
В снегу, под небом синим, а меж ветвей — зеленым,
Стояли мы и ждали подарка на дорожке.
Дом без жильцов
Дом без жильцов заснул и снов не видит.
Его душа, безгрешна и пуста,
Серебряные руки
Девочка Серебряные Руки
Заблудилась под вечер в лесу.
Румпельштильцхен
Румпельштильцхен из сказки немцкой
Говорил:
Невысокие, сырые
Невысокие, сырые,
Были комнаты в дому.
Зуммер
Я бессмертен, пока я не умер,
И для тех, кто еще не рожден,
Русь моя, Россия, дом, земля и матерь
Русь моя, Россия, дом, земля и матерь!
Ты для новобрачного — свадебная скатерть,
И я ниоткуда
И я ниоткуда
Пришел расколоть
Просыпается тело
Просыпается тело,
Напрягается слух.
Здравствуй
— Здравствуй,— сказал я, а сердце упало,—
Верно, и впрямь совершается чудо!—
Мы словно под прямым углом
Мы словно под прямым углом,
Наперекор один другому,
