О́сип Эми́льевич Мандельшта́м (2 (14) января 1891, Варшава — 27 декабря 1938, Владивостокский пересыльный пункт Дальстроя во Владивостоке) — русский поэт, прозаик и переводчик, эссеист, критик, литературовед[4][5][6]. Один из крупнейших русских поэтов XX века[7].
Жертва сталинских репрессий. Реабилитирован посмертно «за отсутствием состава преступления»: по делу 1938 года — в 1956 году, по делу 1934 года — в 1987 году[8]. Местонахождение могилы поэта до сих пор неизвестно.
514
Стихотворений
47
Лет жизни
Стихотворения
Твоя весёлая нежность
Твоя весёлая нежность
Смутила меня:
Когда укор колоколов
Когда укор колоколов
Нахлынет с древних колоколен,
Как этих покрывал и этого убора
— Как этих покрывал и этого убора
Мне пышность тяжела средь моего позора!
В огромном омуте прозрачно и темно
В огромном омуте прозрачно и темно,
И томное окно белеет;
Музыка твоих шагов
Музыка твоих шагов
В тишине лесных снегов,
Тянули жилы, жили-были
Тянули жилы, жили-были,
Не жили, не были нигде.
Эмаль, алмазы, позолота
Эмаль, алмазы, позолота
Могли б украсить египтян,
Ходит Вермель, тяжело дыша
Ходит Вермель, тяжело дыша,
Ищет нежного зародыша.
Случайная небрежность иль ослышка
Случайная небрежность иль ослышка
Вредны уму, как толстяку аджика.
Казино
Я не поклонник радости предвзятой,
Подчас природа — серое пятно.
Нынче день какой-то желторотый
Нынче день какой-то желторотый —
Не могу его понять —
Еще мы жизнью полны в высшей мере
Еще мы жизнью полны в высшей мере,
Еще гуляют в городах Союза
Полюбил я лес прекрасный
Полюбил я лес прекрасный,
Смешанный, где козырь — дуб,
Кому зима
Кому зима — арак и пунш голубоглазый,
Кому душистое с корицею вино,
Немецкая каска
Немецкая каска, священный трофей,
Лежит на камине в гостиной твоей.
Воздух пасмурный влажен и гулок
Воздух пасмурный влажен и гулок;
Хорошо и не страшно в лесу.
Муха
— Ты куда попала, муха?
— В молоко, в молоко.
Уста запеклись и разверзлись чресла
Уста запеклись и разверзлись чресла.
Весь воздух в стонах родовых:
Колют ресницы
Колют ресницы. В груди прикипела слеза.
Чую без страху, что будет и будет гроза.
Отчего душа так певуча
Отчего душа так певуча,
И так мало милых имен,
Я видел озеро, стоявшее отвесно
Я видел озеро, стоявшее отвесно,—
С разрезанною розой в колесе
Змей
Осенний сумрак — ржавое железо
Скрипит, поёт и разьедает плоть…
Как поехал Вермель в Дмитров
Как поехал Вермель в Дмитров,
Шляпу новую купил.
Карлик-юноша, карлик-мимоза
Карлик-юноша, карлик-мимоза
С тонкой бровью — надменный и злой…
О, как же я хочу
О, как же я хочу,
Не чуемый никем,
Голубые глаза и горячая лобная кость
Голубые глаза и горячая лобная кость —
Мировая манила тебя молодящая злость.
Актеру, игравшему испанца
Испанец собирается порой
На похороны тетки в Сарагосу,
Ветер нам утешенье принес
Ветер нам утешенье принес,
И в лазури почуяли мы
Зашумела, задрожала
Зашумела, задрожала,
Как смоковницы листва,
С розовой пеной усталости у мягких губ
С розовой пеной усталости у мягких губ
Яростно волны зеленые роет бык,
Сегодня дурной день
Сегодня дурной день,
Кузнечиков хор спит,
10 января 1934
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна…
Бессонница, Гомер, Тугие паруса
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Возможна ли женщине мертвой хвала
Возможна ли женщине мертвой хвала?
Она в отчужденьи и в силе,
Холодно розе в снегу
Холодно розе в снегу:
На Севане снег в три аршина…
Чтоб, приятель и ветра и капель
Чтоб, приятель и ветра и капель,
Сохранил их песчаник внутри,
Как облаком сердце одето
Как облаком сердце одето
И камнем прикинулась плоть,
Я около Кольцова
Я около Кольцова,
Как сокол закольцован,
Из омута злого и вязкого
Из омута злого и вязкого
Я вырос, тростинкой шурша,
Весёлая скороговорка
Весёлая скороговорка;
О, будни — пляска дикарей!
Руку платком обмотай
Руку платком обмотай и в венценосный шиповник,
В самую гущу его целлулоидных терний
Не сравнивай
Не сравнивай: живущий несравним.
С каким-то ласковым испугом
Тысячеструйный поток
Тысячеструйный поток —
Журчала весенняя ласка.
Клейкой клятвой липнут почки
Клейкой клятвой липнут почки,
Вот звезда скатилась:
Довольно лукавить
Довольно лукавить: я знаю,
Что мне суждено умереть;
Отрывки из уничтоженных стихов
<1>
В год тридцать первый от рожденья века
Аббат
О, спутник вечного романа,
Аббат Флобера и Золя —
Н. Недоброво
Что здесь скрипением несносным
Коснулось слуха моего?
И по-звериному воет людье
И по-звериному воет людье,
И по-людски куролесит зверье.
Я давно полюбил нищету
Я давно полюбил нищету,
Одиночество, бедный художник.
На доске малиновой, червонной
На доске малиновой, червонной,
На кону горы крутопоклонной,-
Пустует место
Пустует место. Вечер длится,
Твоим отсутствием томим.
Где ночь бросает якоря
Где ночь бросает якоря
В глухих созвездьях Зодиака,
