О́сип Эми́льевич Мандельшта́м (2 (14) января 1891, Варшава — 27 декабря 1938, Владивостокский пересыльный пункт Дальстроя во Владивостоке) — русский поэт, прозаик и переводчик, эссеист, критик, литературовед[4][5][6]. Один из крупнейших русских поэтов XX века[7].
Жертва сталинских репрессий. Реабилитирован посмертно «за отсутствием состава преступления»: по делу 1938 года — в 1956 году, по делу 1934 года — в 1987 году[8]. Местонахождение могилы поэта до сих пор неизвестно.
514
Стихотворений
47
Лет жизни
Стихотворения
Карлик-юноша, карлик-мимоза
Карлик-юноша, карлик-мимоза
С тонкой бровью — надменный и злой…
Посох
Посох мой, моя свобода —
Сердцевина бытия,
Ты розу Гафиза колышешь
Ты розу Гафиза колышешь
И нянчишь зверушек-детей,
Не искушай чужих наречий
Не искушай чужих наречий, но постарайся их забыть:
Ведь все равно ты не сумеешь стекло зубами укусить.
Примус
I
Чтобы вылечить и вымыть
Мир начинался страшен и велик
Мир начинался страшен и велик:
Зеленой ночью папоротник черный,
Блок
Блок
Король
Скажу ль
Скажу ль,
Во Франции два брата, два Гонкура,
Я буду метаться
Я буду метаться по табору улицы темной
За веткой черемухи в черной рессорной карете,
Нынче день какой-то желторотый
Нынче день какой-то желторотый —
Не могу его понять —
Коробки
……………….. коробки
…………. лучшие игрушки.
Я скажу это начерно, шепотом
Я скажу это начерно, шепотом,
Потому, что еще не пора:
В половине второго
В половине второго,
Честное слово,
Полночь в Москве
Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных.
Лазурь да глина
Лазурь да глина, глина да лазурь,
Чего ж тебе еще? Скорей глаза сощурь,
Газелла
Почему ты все дуешь в трубу, молодой человек?
Полежал бы ты лучше в гробу, молодой человек.
Душный сумрак кроет ложе
Душный сумрак кроет ложе,
Напряженно дышит грудь…
Когда в тёплой ночи замирает
Когда в тёплой ночи замирает
Лихорадочный Форум Москвы
Неумолимые слова
Неумолимые слова…
Окаменела Иудея,
Твоим узким плечам
Твоим узким плечам под бичами краснеть,
Под бичами краснеть, на морозе гореть.
Лжец и ксендзы
(Басня)
Известно: у католиков развод
Золотистого меда струя
Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
Я должен жить, хотя я дважды умер
Я должен жить, хотя я дважды умер,
А город от воды ополоумел:
Подражание новогреческому
Девочку в деве щадя, с объясненьями юноша медлил
И через семьдесят лет молвил старухе*: люблю.
Вы помните, как бегуны
Вы помните, как бегуны
В окрестностях Вероны
Мне холодно, Прозрачная весна
Мне холодно. Прозрачная весна
В зеленый пух Петрополь одевает,
В Петрополе прозрачном мы умрём
В Петрополе прозрачном мы умрем,
Где властвует над нами Прозерпина.
Обиженно уходят на холмы
Обиженно уходят на холмы,
Как Римом недовольные плебеи,
Опять войны разноголосица
Опять войны разноголосица
На древних плоскогорьях мира,
На страшной высоте блуждающий огонь
На страшной высоте блуждающий огонь!
Но разве так звезда мерцает?
Теннис
Средь аляповатых дач,
Где шатается шарманка,
Тянули жилы, жили-были
Тянули жилы, жили-были,
Не жили, не были нигде.
Царское село
Георгию Иванову
Поедем в Царское Село!
Равноденствие
Есть иволги в лесах, и гласных долгота
В тонических стихах единственная мера,
В изголовьи Черное Распятье
В изголовьи Черное Распятье,
В сердце жар, и в мыслях пустота,—
Еще мы жизнью полны в высшей мере
Еще мы жизнью полны в высшей мере,
Еще гуляют в городах Союза
Мы с тобой на кухне посидим
Мы с тобой на кухне посидим,
Сладко пахнет белый керосин;
Я в хоровод теней
Я в хоровод теней, топтавших нежный луг,
С певучим именем вмешался,
Американка
Американка в двадцать лет
Должна добраться до Египта,
Яйцо
Курицу яйцо учило:
Ты меня не так снесла,
С розовой пеной усталости у мягких губ
С розовой пеной усталости у мягких губ
Яростно волны зеленые роет бык,
Зане в садах Халатова-халифа
Зане в садах Халатова-халифа
Дух бытия.
Искусств приличных хоровода
Искусств приличных хоровода
Вадим Покровский не спугнет:
Когда, уничтожив набросок
Когда, уничтожив набросок,
Ты держишь прилежно в уме
Когда мозаик никнут травы
Когда мозаик никнут травы
И церковь гулкая пуста,
Автопортрет
В поднятьи головы крылатый
Намек — но мешковат сюртук;
Убиты медью вечерней
Убиты медью вечерней
И сломаны венчики слов.
Стихи о дохе
<1>
Ох, до сибирских мехов охоча была Каранович:
Я молю, как жалости и милости
Я молю, как жалости и милости,
Франция, твоей земли и жимолости,
Как черный ангел на снегу
Как черный ангел на снегу
Ты показалась мне сегодня,
Тёмных уз земного заточенья
Тёмных уз земного заточенья
Я ничем преодолеть не мог,
Отчего душа так певуча
Отчего душа так певуча,
И так мало милых имен,
Что музыка нежных
Что музыка нежных
Моих славословий
Еще он помнит башмаков износ
Еще он помнит башмаков износ —
Моих подметок стертое величье,