Бунин Иван Алексеевич
1870 - 1953

Бунин Иван Алексеевич

Ива́н Алексе́евич Бу́нин (10 (22) октября 1870, Воронеж, Воронежская губерния, Российская империя — 8 ноября 1953, Париж, Четвёртая Французская республика) — русский писатель, поэт и переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года. Портрет Ивана Бунина кисти Леонарда Туржанского, 1905 Будучи представителем обедневшей дворянской семьи, Бунин рано начал самостоятельную жизнь; в юношеские годы работал в газетах, канцеляриях, много странствовал. Первым из опубликованных произведений Бунина стало стихотворение «Над могилой С. Я. Надсона» (1887); первый стихотворный сборник вышел в свет в 1891 году в Орле. В 1903 году получил Пушкинскую премию за книгу «Листопад» и перевод «Песни о Гайавате»; в 1909 году был повторно удостоен этой награды за 3-й и 4-й тома Собрания сочинений. В 1909 году избран почётным академиком по разряду изящной словесности Императорской Санкт-Петербургской академии наук. В 1920 году эмигрировал во Францию. Автор романа «Жизнь Арсеньева», повестей «Суходол», «Деревня», «Митина любовь», рассказов «Господин из Сан-Франциско» (1914-15), «Лёгкое дыхание», «Антоновские яблоки» (1900), дневниковых записей «Окаянные дни» (1918-20), «Солнечный удар» (1925), сборника рассказов «Тёмные аллеи» (1937—1945 и 1953) и других произведений. В 1933 году Иван Бунин — первым из русских писателей — стал лауреатом Нобелевской премии по литературе за «строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы». Скончался в 1953 году, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

245

Стихотворений

83

Лет жизни

Стихотворения

Как печально

Как печально, как скоро померкла На закате заря! Погляди:

Метель

Ночью в полях, под напевы метели, Дремлют, качаясь, березки и ели…

Колибри

Трава пестрит — как разглядеть змею? Зелёный лес раскинул в жарком свете

Листопад

Лес, точно терем расписной, Лиловый, золотой, багряный,

Серп Луны под тучкой длинной

Серп луны под тучкой длинной Льет полночный слабый свет.

Пугач

Он сел в глуши, в шатре столетней ели. На яркий свет, сквозь ветви и сучки,

Раскрылось небо голубое

Раскрылось небо голубое Меж облаков в апрельский день.

Тихой ночью поздний месяц вышел

Тихой ночью поздний месяц вышел Из-за черных лип.

Призраки

Нет, мертвые не умерли для нас! Есть старое шотландское преданье,

В туче, солнце заступающей

В туче, солнце заступающей, Прокатился первый гром,

Ночная прогулка

Смотрит луна на поляны лесные И на руины собора сквозные.

В отъезжем поле

Сумрак ночи к западу уходит, Серой мглой над чёрной пашней бродит,

Месяц задумчивый, полночь глубокая

Месяц задумчивый, полночь глубокая… Хутор в степи одинок…

Вечер

О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно —

В цирке

С застывшими в блеске зрачками, В лазурной пустой вышине,

Дия

Штиль в безгранично светлом Ак-Денизе. Зацвел миндаль. В ауле тишина

Поэт

Поэт печальный и суровый, Бедняк, задавленный нуждой,

Зеркало

Темнеет зимний день, спокойствие и мрак Нисходят на душу — и все, что отражалось,

Из Апокалипсиса

И я узрел: отверста дверь на небе, И прежний глас, который слышал я,

Последний шмель

Черный бархатный шмель, золотое оплечье, Заунывно гудящий певучей струной,

Родник

В глуши лесной, в глуши зеленой, Всегда тенистой и сырой,

В степи

Н. Д. Телешову Вчера в степи я слышал отдаленный

В Сицилии

Монастыри в предгориях глухих, Наследие разбойников морских,

Кустарник

Жесткой, черной листвой шелестит и трепещет кустарник, Точно в снежную даль убегает в испуге.

Мудрым

Герой — как вихрь, срывающий палатки, Герой врагу безумный дал отпор,

На рейде

Люблю сухой, горячий блеск червонца, Когда его уронят с корабля

Полярная звезда

Свой дикий чум среди снегов и льда Воздвигла Смерть. Над чумом — ночь полгода.

Осень листья темной краской метит

Осень листья темной краской метит: не уйти им от своей судьбы!

Не пугай меня грозою

Не пугай меня грозою: Весел грохот вешних бурь!

Еще утро не скоро

Ещё утро не скоро, не скоро, ночь из тихих лесов не ушла.

После половодья

Прошли дожди, апрель теплеет, Всю ночь — туман, а поутру

Ночного неба свод далекий

Ночного неба свод далекий Весь в крупных звездах. Все молчит.

Облака, как призраки развалин

Облака, как призраки развалин, Встали на заре из-за долин.

Обвал

В степи, с обрыва, на сто миль Морская ширь открыта взорам.

Ночь идет, и темнеет

Ночь идет — и темнеет Бледно-синий восток…

Лимонное зерно

В сырой избушке шорника Лукьяна Старуха-бабка в донышке стакана

Под вечер

Угрюмо шмель гудит, толкаясь по стеклу… В окно зарница глянула тревожно…

Венеция

Восемь лет в Венеции я не был… Всякий раз, когда вокзал минуешь

Родине

Они глумятся над тобою, Они, о родина, корят

Джордано Бруно

«Ковчег под предводительством осла — Вот мир людей. Живите во Вселенной.

В жарком золоте заката Пирамиды

В жарком золоте заката Пирамиды, Вдоль по Нилу, на утеху иностранцам,

Дядька

За окнами — снега, степная гладь и ширь, На переплетах рам — следы ночной пурги…

С обезьяной

Ай, тяжела турецкая шарманка! Бредет худой, согнувшийся хорват

Свет незакатный

Там, в полях, на погосте, В роще старых берёз,

Светло, как днём

Светло, как днём, и тень за нами бродит В нагих кустах. На серебре травы

Под орган душа тоскует

Под орган душа тоскует, Плачет и поет.

Кадильница

В горах Сицилии, в монастыре забытом, По храму темному, по выщербленным плитам,

Седое небо надо мной

Седое небо надо мной И лес раскрытый, обнаженный.

Сын человеческий: Апокалипсис, I

Я, Иоанн, ваш брат и соучастник В скорбях и царстве Господа, был изгнан

Какая тёплая и тёмная заря

Какая тёплая и тёмная заря! Давным-давно закат, чуть тлея, чуть горя,

Цейлон

Окраина земли, Безлюдные пустынные прибрежья,

Чёрный камень Каабы

Он драгоценной яшмой был когда-то, Он был неизреченной белизны —

На Плющихе

Пол навощен, блестит паркетом. Столовая озарена

Песня

Зацвела на воле В поле бирюза.

В крымских степях

Синеет снеговой простор, Померкла степь. Белее снега

Солнце полночное, тени лиловые

Солнце полночное, тени лиловые В желтых ухабах тяжелых зыбей.

Ещё и холоден и сыр

Ещё и холоден и сыр Февральский воздух, но над садом

Я не люблю, о Русь

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец

Троица

Гудящий благовест к молитве призывает, На солнечных лучах над нивами звенит;

На острове

Люблю я наш обрыв, где дикою грядою Белеют стены скал, смотря на дальний юг.

За всё тебя, Господь, благодарю

За всё тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали,

Настанет день, исчезну я

Настанет день — исчезну я, А в этой комнате пустой

Детство

Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом,

Псковский бор

Вдали темно и чащи строги. Под красной мачтой, под сосной

Отрывок (В окно я вижу груды облаков)

В окно я вижу груды облаков, Холодных, белоснежных, как зимою,

Деревенский нищий

Первое напечатанное стихотворение В стороне от дороги, под дубом,

Древний образ

Она стоит в серебряном венце, С закрытыми глазами. Ни кровинки

Иерусалим

Это было весной. За восточной стеной Был горячий и радостный зной.

На Дальнем Севере

Как небо скучно и уныло, Так сумрачно вдали,

Морозное дыхание метели

Морозное дыхание метели Еще свежо, но улеглась метель.

Новый храм

По алтарям, пустым и белым, Весенний ветер дул на нас,

Стой, солнце

Летят, блестят мелькающие спицы, Тоскую и дрожу,

Вход в Иерусалим

«Осанна! Осанна! Гряди Во имя Господне!»

Осыпаются астры в садах

Осыпаются астры в садах, Стройный клен под окошком желтеет,

В столетнем мраке черной ели

В столетнем мраке черной ели Краснела темная заря,

Порыжели холмы

Порыжели холмы. Зноем выжжены, И так близко обрывы хребтов,

Зачем и о чем говорить

…Зачем и о чем говорить? Всю душу, с любовью, с мечтами,

Нет солнца, но светлы пруды

Нет солнца, но светлы пруды, стоят зеркалами литыми,

Каменная баба

От зноя травы сухи и мертвы. Степь — без границ, но даль синеет слабо.

Судный день

В щит золотой, висящий у престола, Копьём ударит ангел Израфил —

Чибисы

Заплакали чибисы, тонко и ярко Весенняя светится синь,

Кошка

Кошка в крапиве за домом жила. Дом обветшалый молчал, как могила.

Храм солнца

Шесть золотистых мраморных колонн, Безбрежная зеленая долина,

Молодость

В сухом лесу стреляет длинный кнут, В кустарнике трещат коровы,

Пахарь

Легко и бледно небо голубое, Поля в весенней дымке. Влажный пар

Беру твою руку и долго смотрю

Беру твою руку и долго смотрю на неё, Ты в сладкой истоме глаза поднимаешь несмело:

Никогда вы не воскреснете, не встанете

Никогда вы не воскреснете, не встанете Из гнилых своих гробов!

Едем бором, чёрными лесами

Едем бором, чёрными лесами. Вот гора, песчаный спуск в долину.

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец

Мужичок

Ельничком, березничком — где душа захочет — В Киев пробирается божий мужичок.

За рекой луга зазеленели

За рекой луга зазеленели, Веет легкой свежестью воды;

В полночь выхожу один из дома

В полночь выхожу один из дома, Мерзло по земле шаги стучат,

Дедушка в молодости

Вот этот дом, сто лет тому назад, Был полон предками моими,

Донник

Брат, в запыленных сапогах, Швырнул ко мне на подоконник

Туча растаяла

Туча растаяла. Влажным теплом Веет весенняя ночь над селом;

Как все вокруг сурово, снежно

Как всё вокруг сурово, снежно, Как этот вечер сиз и хмур!

Сатурн

Рассеянные огненные зерна Произрастают в мире без конца.

Печаль ресниц, сияющих и черных

Печаль ресниц, сияющих и черных, Алмазы слез, обильных, непокорных,

Это было глухое, тяжелое время

Это было глухое, тяжелое время. Дни в разлуке текли, я как мертвый блуждал;

Осень

Осень. Чащи леса. Мох сухих болот.

Художник

Хрустя по серой гальке, он прошел Покатый сад, взглянул по водоемам,

Баба-Яга

Гулкий шум в лесу нагоняет сон — К ночи на море пал сырой туман.

Священный прах

Пыль, по которой Гавриил Свой путь незримый совершает

Я к ней вошел в полночный час

Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла

Бледнеет ночь

Бледнеет ночь… Туманов пелена В лощинах и лугах становится белее,

Пустошь

Мир вам, в земле почившие!— За садом Погост рабов, погост дворовых наших:

Богиня

Навес кумирни, жертвенник в жасмине И девственниц склоненных белый ряд.

На распутье в диком древнем поле

На распутье в диком древнем поле черный ворон на кресте сидит.

Океан под ясною луной

Океан под ясною луной, Теплой и высокой, бледнолицей,

Молодой король

То не красный голубь метнулся Темной ночью над черной горою —

Ангел

В вечерний час, над степью мирной, Когда закат над ней сиял,

Звезды горят над безлюдной землею

Звезды горят над безлюдной землею, Царственно блещет святое созвездие Пса:

Иаков

Иаков шёл в Харан и ночевал в пути, Затем что пала ночь над той пустыней древней.

Ночлег

В вечерний час тепло во мраке леса, И в тёплых водах меркнет свет зари.

Сказка о козе

Это волчьи глаза или звезды — в стволах на краю перелеска? Полночь, поздняя осень, мороз.

Шире, грудь, распахнись для принятия

Шире, грудь, распахнись для принятия Чувств весенних — минутных гостей!

Саваоф

Я помню сумрак каменных аркад, В средине свет — и красный блеск атласа

Миньона

В горах, от снега побелевших, Туманно к вечеру синевших,

Ночь

Ледяная ночь, мистраль, (Он еще не стих).

Из анатолийских песен

Девичья Свежий ветер дует в сумерках

Зачем пленяет старая могила

Зачем пленяет старая могила Блаженными мечтами о былом?

Надпись на могильной плите

Несть, Господи, грехов и злодеяний Превыше милосердья Твоего!

Собака

Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей Ты смотришь золотистыми глазами

О, слез невыплаканных яд

О, слез невыплаканных яд! О, тщетной ненависти пламень!

Гаснет вечер, даль синеет

Гаснет вечер, даль синеет, Солнышко садится,

Рыжими иголками

Рыжими иголками Устлан косогор,

Она лежала на спине

Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла

Две радуги

Две радуги — и золотистый, редкий Весенний дождь. На западе вот-вот

В заливе

На мёртвый якорь кинули бакан, И вот, среди кипящего залива,

В горах

Поэзия темна, в словах невыразима: Как взволновал меня вот этот дикий скат.

Ненастный день

Ненастный день. Дорога прихотливо уходит вдаль. Кругом все степь да степь.

Счастлив я, когда ты голубые

Счастлив я, когда ты голубые Очи поднимаешь на меня:

Октябрьский рассвет

Ночь побледнела, и месяц садится За реку красным серпом.

В полях сухие стебли кукурузы

В полях сухие стебли кукурузы, Следы колес и блеклая ботва.

Мы рядом шли

Мы рядом шли, но на меня Уже взглянуть ты не решалась,

Балагула

Балагула убегает и трясет меня. Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн.

Безнадежность

На севере есть розовые мхи, Есть серебристо-шелковые дюны…

Снова сон, пленительный и сладкий

Снова сон, пленительный и сладкий, Снится мне и радостью пьянит,-

С корабля

Для жизни жизнь! Вон пенные буруны У сизых каменистых берегов.

При свече

Голубое основанье, Золотое острие…

Жасмин

Цветет жасмин. Зеленой чащей Иду над Тереком с утра.

Крещенская ночь

Темный ельник снегами, как мехом, Опушили седые морозы,

Дикарь

Над стремью скал — чернеющий орел. За стремью — синь, туманное поморье.

Сириус

Где ты, звезда моя заветная, Венец небесной красоты?

С темной башни колокол уныло

С темной башни колокол уныло возвещает, что закат угас.

Жгли на кострах за пап и за чертей

Жгли на кострах за пап и за чертей, Живьем бросали в олово и серу

Как дым, седая мгла мороза

Как дым, седая мгла мороза застыла в сумраке ночном.

Плоты

С востока дует холодом, чернеет зыбь реки Напротив солнца низкого и плещет на пески.

И снилося мне, что осенней порой

… И снилося мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой.

Курган разрыт

Курган разрыт. В тяжелом саркофаге Он спит, как страж. Железный меч в руке.

Скачет пристяжная, снегом обдает

Скачет пристяжная, снегом обдает… Сонный зимний ветер надо мной поет,

Индийский океан

Над чернотой твоих пучин Горели дивные светила,

Одиночество

И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды.

Дочь

Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской,

Летняя ночь

«Дай мне звезду, — твердит ребёнок сонный, — Дай, мамочка…» Она, обняв его,

Шумели листья, облетая

Шумели листья, облетая, Лес заводил осенний вой…

В Орде

За степью, в приволжских песках, Широкое, алое солнце тонуло.

Апрель

Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши,

В Альпах

На высоте, на снеговой вершине, Я вырезал стальным клинком сонет.

Новоселье

Весна! Темнеет над аулом. Свет фиолетовый мелькнул —

Что в том, что где-то, на далеком

Что в том, что где-то, на далеком Морском побережье, валуны

В костёле

Гаснет день — и звон тяжелый В небеса плывет:

И вот опять уж по зарям

И вот опять уж по зарям В выси, пустынной и привольной,

Мулы

Под сводом хмурых туч, спокойствием объятых, Ненастный день темнел и ночь была близка,—

Вдоль этих плоских знойных берегов

Вдоль этих плоских знойных берегов Лежат пески, торчат кусты дзарига.

Лиман песком от моря отделен

Лиман песком от моря отделен. Когда садится солнце за Лиманом,

Леса в жемчужном инее

Леса в жемчужном инее. Морозно. Поет из телеграфного столба

Неугасимая лампада

Она молчит, она теперь спокойна. Но радость не вернётся к ней: в тот день,

Полночный звон степной пустыни

Полночный звон степной пустыни, Покой небес, тепло земли,

Матери

Я помню спальню и лампадку. Игрушки, теплую кроватку

Пилигрим

Стал на ковер, у якорных цепей, Босой, седой, в коротеньком халате,

Канарейка

Канарейку из-за моря Привезли, и вот она

Дагестан

Насторожись, стань крепче в стремена. В ущелье мрак, шумящие каскады.

День гнева: Апокалипсис, IV

… И Агнец снял четвертую печать. И услыхал я голос. Говоривший:

Пугало

На задворках, за ригами Богатых мужиков,

Мечты любви моей весенней

Мечты любви моей весенней, Мечты на утре дней моих

В полночный час

В полночный час я встану и взгляну На бледную высокую луну,

В Москве

Здесь, в старых переулках за Арбатом, Совсем особый город… Вот и март.

Руслан

Гранитный крест меж сосен, на песчаном Крутом кургане. Дальше — золотой

Сапсан

В полях, далеко от усадьбы, Зимует просяной омет.

Ночь печальна, как мечты мои

Ночь печальна, как мечты мои. Далеко в глухой степи широкой

В темнеющих полях, как в безграничном море

В темнеющих полях, как в безграничном море, Померк и потонул зари печальный свет —

На поднебесном утесе, где бури

На поднебесном утесе, где бури Свищут в слепящей лазури,-

Михаил

Архангел в сияющих латах И с красным мечом из огня

Ветви кедра, вышивки зеленым

Ветви кедра — вышивки зеленым темным плюшем, свежим и густым,

Шепнуть заклятие при блеске

Шепнуть заклятие при блеске Звезды падучей я успел,

Ещё от дома на дворе

Ещё от дома на дворе Синеют утренние тени,

Льёт без конца

Льёт без конца. В лесу туман. Качают елки головою:

Изгнание

Темнеют, свищут сумерки в пустыне. Поля и океан…

На просёлке

Веет утро прохладой степною… Тишина, тишина на полях!

Айя-София

Светильники горели, непонятный Звучал язык, — Великий Шейх читал

Сон

Царь! Вот твой сон: блистал перед тобою Среди долин огромный истукан,

Христос воскрес

Христос воскрес! Опять с зарею Редеет долгой ночи тень,

Пустыня, грусть в степных просторах

Пустыня, грусть в степных просторах. Синеют тучи. Скоро снег.

Ту звезду, что качалася в темной воде

Ту звезду, что качалася в темной воде Под кривою ракитой в заглохшем саду,-

Песня (Я простая девка на баштане)

Я — простая девка на баштане, Он — рыбак, веселый человек.

Родина

Под небом мертвенно-свинцовым Угрюмо меркнет зимний день,

Мандрагора

Цветок Мандрагора из могил расцветает, Над гробами зарытых возле виселиц чёрных.

Сирокко

Гул бури за горой и грохот отдаленных Полуночных зыбей, бушующих в бреду.

Гроза прошла над лесом стороною

Гроза прошла над лесом стороною. Был теплый дождь, в траве стоит вода…

Высоко полный месяц стоит

Высоко полный месяц стоит В небесах над туманной землей,

Канун Купалы

Не туман белеет в темной роще, Ходит в темной роще богоматерь,

На хуторе

Свечи нагорели, долог зимний вечер… Сел ты на лежанку, поднял тихий взгляд —

Всё темней и кудрявей берёзовый лес

Все темней и кудрявей березовый лес зеленеет; Колокольчики ландышей в чаще зеленой цветут;

Рассыпался чертог из янтаря

Рассыпался чертог из янтаря, — из края в край сквозит аллея к дому.

Не видно птиц

Не видно птиц. Покорно чахнет Лес, опустевший и больной.

Розы

Блистая, облака лепились В лазури пламенного дня.

В архипелаге

Осенний день в лиловой крупной зыби Блистал, как медь. Эол и Посейдон

Полевые цветы

В блеске огней, за зеркальными стеклами, Пышно цветут дорогие цветы,

Гора Алагалла

В лесах кричит павлин, шумят и плещут ливни, В болотистых низах, в долинах рек — потоп.

Край без истории

Край без истории… Все лес да лес, болота, Трясины, заводи в ольхе и тростниках,

Качка слабых мучит и пьянит

Качка слабых мучит и пьянит. Круглое окошко поминутно

Вирь

Где ельник сумрачный стоит В лесу зубчатым тёмным строем,

И цветы, и шмели, и трава

И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной…

Магомет и Сафия

Сафия, проснувшись, заплетает ловкой Голубой рукою пряди чёрных кос:

Как дымкой даль полей закрыв

Как дымкой даль полей закрыв на полчаса, Прошел внезапный дождь косыми полосами —

Столп огненный

В пустыне раскалённой мы блуждали, Томительно нам знойный день светил,

Ночью в июле

Не слыхать ещё тяжкого грома за лесом, — Только сполох зарниц пробегает в вершинах…

Первый снег

Зимним холодом пахнуло На поля и на леса.

Учан-Су

Свежее, слаще воздух горный. Невнятный шум идет в лесу:

Ипподром

Эта скачка мне вот уже где… Год за годом, считая круги,

В стороне далекой от родного края

В стороне далекой от родного края Снится мне приволье тихих деревень,

Стрижи

Костёл-маяк, примета мореходу На рёбрах гор, скалистых и нагих,

Шла сиротка пыльной дорогой

Шла сиротка пыльной дорогой, На степи боялась заблудиться.

Алёнушка

Аленушка в лесу жила, Аленушка смугла была,

В поздний час мы были с нею в поле

В поздний час мы были с нею в поле. Я дрожа касался нежных губ…

Бессмертный

Ангел Смерти в Судный день умрёт: Истребит живущих — и со стоном

Рыбалка

Вода за холодные серые дни в октябре На отмелях спала — прозрачная стала и чистая.

Норд-ост

Норд-остом жгут пылающие зори. Острей горит Вечерняя звезда.

Слово

Молчат гробницы, мумии и кости,— Лишь слову жизнь дана:

На пруде

Ясным утром на тихом пруде Резво ласточки реют кругом,

У ворот Сиона, над Кедроном

У ворот Сиона, над Кедроном, На бугре, ветрами обожженном,

Стон

Как розовое море — даль пустынь. Как синий лотос — озеро Мерида.

Все лес и лес

Всё лес и лес. А день темнеет; Низы синеют, и трава

Тропами потаёнными

Тропами потаёнными, глухими, В лесные чащи сумерки идут.

Когда на тёмный город сходит

Когда на тёмный город сходит В глухую ночь глубокий сон,

В пустом, сквозном чертоге сада

В пустом, сквозном чертоге сада Иду, шумя сухой листвой:

Сумерки

Всё — словно в полусне. Над серою водою Сползает с гор туман, холодный и густой,

Ветер осенний в лесах подымается

Ветер осенний в лесах подымается, Шумно по чащам идет,

Только камни, пески, да нагие холмы

Только камни, пески, да нагие холмы, Да сквозь тучи летящая в небе луна,-

Гробница Рахили

«И умерла, и схоронил Иаков Ее в пути…» И на гробнице нет

Чашу с темным вином

Чашу с темным вином подала мне богиня печали. Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник.

Ты чужая, но любишь

Ты чужая, но любишь, Любишь только меня.

Мы встретились случайно

Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шел — и вдруг как свет зарницы

Белый олень

Едет стрелок в зелёные луга, В тех ли лугах осока да куга,