Бунин Иван Алексеевич
1870 - 1953

Бунин Иван Алексеевич

Ива́н Алексе́евич Бу́нин (10 (22) октября 1870, Воронеж, Воронежская губерния, Российская империя — 8 ноября 1953, Париж, Четвёртая Французская республика) — русский писатель, поэт и переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года. Портрет Ивана Бунина кисти Леонарда Туржанского, 1905 Будучи представителем обедневшей дворянской семьи, Бунин рано начал самостоятельную жизнь; в юношеские годы работал в газетах, канцеляриях, много странствовал. Первым из опубликованных произведений Бунина стало стихотворение «Над могилой С. Я. Надсона» (1887); первый стихотворный сборник вышел в свет в 1891 году в Орле. В 1903 году получил Пушкинскую премию за книгу «Листопад» и перевод «Песни о Гайавате»; в 1909 году был повторно удостоен этой награды за 3-й и 4-й тома Собрания сочинений. В 1909 году избран почётным академиком по разряду изящной словесности Императорской Санкт-Петербургской академии наук. В 1920 году эмигрировал во Францию. Автор романа «Жизнь Арсеньева», повестей «Суходол», «Деревня», «Митина любовь», рассказов «Господин из Сан-Франциско» (1914-15), «Лёгкое дыхание», «Антоновские яблоки» (1900), дневниковых записей «Окаянные дни» (1918-20), «Солнечный удар» (1925), сборника рассказов «Тёмные аллеи» (1937—1945 и 1953) и других произведений. В 1933 году Иван Бунин — первым из русских писателей — стал лауреатом Нобелевской премии по литературе за «строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы». Скончался в 1953 году, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

245

Стихотворений

83

Лет жизни

Стихотворения

Мужичок

Ельничком, березничком — где душа захочет — В Киев пробирается божий мужичок.

Одиночество

И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды.

Троица

Гудящий благовест к молитве призывает, На солнечных лучах над нивами звенит;

Летняя ночь

«Дай мне звезду, — твердит ребёнок сонный, — Дай, мамочка…» Она, обняв его,

О, слез невыплаканных яд

О, слез невыплаканных яд! О, тщетной ненависти пламень!

Все лес и лес

Всё лес и лес. А день темнеет; Низы синеют, и трава

Норд-ост

Норд-остом жгут пылающие зори. Острей горит Вечерняя звезда.

Светло, как днём

Светло, как днём, и тень за нами бродит В нагих кустах. На серебре травы

Первый снег

Зимним холодом пахнуло На поля и на леса.

Из Апокалипсиса

И я узрел: отверста дверь на небе, И прежний глас, который слышал я,

Родина

Под небом мертвенно-свинцовым Угрюмо меркнет зимний день,

Высоко полный месяц стоит

Высоко полный месяц стоит В небесах над туманной землей,

Ещё и холоден и сыр

Ещё и холоден и сыр Февральский воздух, но над садом

И вот опять уж по зарям

И вот опять уж по зарям В выси, пустынной и привольной,

Столп огненный

В пустыне раскалённой мы блуждали, Томительно нам знойный день светил,

Жасмин

Цветет жасмин. Зеленой чащей Иду над Тереком с утра.

Сириус

Где ты, звезда моя заветная, Венец небесной красоты?

Художник

Хрустя по серой гальке, он прошел Покатый сад, взглянул по водоемам,

Мечты любви моей весенней

Мечты любви моей весенней, Мечты на утре дней моих

Судный день

В щит золотой, висящий у престола, Копьём ударит ангел Израфил —

Надпись на могильной плите

Несть, Господи, грехов и злодеяний Превыше милосердья Твоего!

Джордано Бруно

«Ковчег под предводительством осла — Вот мир людей. Живите во Вселенной.

Настанет день, исчезну я

Настанет день — исчезну я, А в этой комнате пустой

Полярная звезда

Свой дикий чум среди снегов и льда Воздвигла Смерть. Над чумом — ночь полгода.

В стороне далекой от родного края

В стороне далекой от родного края Снится мне приволье тихих деревень,

Дикарь

Над стремью скал — чернеющий орел. За стремью — синь, туманное поморье.

Всё темней и кудрявей берёзовый лес

Все темней и кудрявей березовый лес зеленеет; Колокольчики ландышей в чаще зеленой цветут;

Руслан

Гранитный крест меж сосен, на песчаном Крутом кургане. Дальше — золотой

Сын человеческий: Апокалипсис, I

Я, Иоанн, ваш брат и соучастник В скорбях и царстве Господа, был изгнан

Кошка

Кошка в крапиве за домом жила. Дом обветшалый молчал, как могила.

В столетнем мраке черной ели

В столетнем мраке черной ели Краснела темная заря,

Вирь

Где ельник сумрачный стоит В лесу зубчатым тёмным строем,

Гробница Рахили

«И умерла, и схоронил Иаков Ее в пути…» И на гробнице нет

Скачет пристяжная, снегом обдает

Скачет пристяжная, снегом обдает… Сонный зимний ветер надо мной поет,

Стрижи

Костёл-маяк, примета мореходу На рёбрах гор, скалистых и нагих,

Ночь печальна, как мечты мои

Ночь печальна, как мечты мои. Далеко в глухой степи широкой

Рыбалка

Вода за холодные серые дни в октябре На отмелях спала — прозрачная стала и чистая.

Октябрьский рассвет

Ночь побледнела, и месяц садится За реку красным серпом.

Крещенская ночь

Темный ельник снегами, как мехом, Опушили седые морозы,

Осень листья темной краской метит

Осень листья темной краской метит: не уйти им от своей судьбы!

Чашу с темным вином

Чашу с темным вином подала мне богиня печали. Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник.

Метель

Ночью в полях, под напевы метели, Дремлют, качаясь, березки и ели…

Дядька

За окнами — снега, степная гладь и ширь, На переплетах рам — следы ночной пурги…

Мы встретились случайно

Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шел — и вдруг как свет зарницы

На пруде

Ясным утром на тихом пруде Резво ласточки реют кругом,

Никогда вы не воскреснете, не встанете

Никогда вы не воскреснете, не встанете Из гнилых своих гробов!

Серп Луны под тучкой длинной

Серп луны под тучкой длинной Льет полночный слабый свет.

Я не люблю, о Русь

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец

Родине

Они глумятся над тобою, Они, о родина, корят

Ангел

В вечерний час, над степью мирной, Когда закат над ней сиял,

Какая тёплая и тёмная заря

Какая тёплая и тёмная заря! Давным-давно закат, чуть тлея, чуть горя,

Ветви кедра, вышивки зеленым

Ветви кедра — вышивки зеленым темным плюшем, свежим и густым,

Ночь

Ледяная ночь, мистраль, (Он еще не стих).

В Альпах

На высоте, на снеговой вершине, Я вырезал стальным клинком сонет.

В крымских степях

Синеет снеговой простор, Померкла степь. Белее снега

В заливе

На мёртвый якорь кинули бакан, И вот, среди кипящего залива,

Это было глухое, тяжелое время

Это было глухое, тяжелое время. Дни в разлуке текли, я как мертвый блуждал;

Последний шмель

Черный бархатный шмель, золотое оплечье, Заунывно гудящий певучей струной,

Обвал

В степи, с обрыва, на сто миль Морская ширь открыта взорам.

На рейде

Люблю сухой, горячий блеск червонца, Когда его уронят с корабля

Морозное дыхание метели

Морозное дыхание метели Еще свежо, но улеглась метель.

День гнева: Апокалипсис, IV

… И Агнец снял четвертую печать. И услыхал я голос. Говоривший:

С обезьяной

Ай, тяжела турецкая шарманка! Бредет худой, согнувшийся хорват

Магомет и Сафия

Сафия, проснувшись, заплетает ловкой Голубой рукою пряди чёрных кос:

Богиня

Навес кумирни, жертвенник в жасмине И девственниц склоненных белый ряд.

Сатурн

Рассеянные огненные зерна Произрастают в мире без конца.

И цветы, и шмели, и трава

И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной…

Донник

Брат, в запыленных сапогах, Швырнул ко мне на подоконник

В отъезжем поле

Сумрак ночи к западу уходит, Серой мглой над чёрной пашней бродит,

Вечер

О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно —

Мы рядом шли

Мы рядом шли, но на меня Уже взглянуть ты не решалась,

Молодой король

То не красный голубь метнулся Темной ночью над черной горою —

Дия

Штиль в безгранично светлом Ак-Денизе. Зацвел миндаль. В ауле тишина

Белый олень

Едет стрелок в зелёные луга, В тех ли лугах осока да куга,

Не видно птиц

Не видно птиц. Покорно чахнет Лес, опустевший и больной.

Ипподром

Эта скачка мне вот уже где… Год за годом, считая круги,

Каменная баба

От зноя травы сухи и мертвы. Степь — без границ, но даль синеет слабо.

В полночь выхожу один из дома

В полночь выхожу один из дома, Мерзло по земле шаги стучат,

Как дым, седая мгла мороза

Как дым, седая мгла мороза застыла в сумраке ночном.

Как печально

Как печально, как скоро померкла На закате заря! Погляди:

На Дальнем Севере

Как небо скучно и уныло, Так сумрачно вдали,

В архипелаге

Осенний день в лиловой крупной зыби Блистал, как медь. Эол и Посейдон

Сон

Царь! Вот твой сон: блистал перед тобою Среди долин огромный истукан,

Ту звезду, что качалася в темной воде

Ту звезду, что качалася в темной воде Под кривою ракитой в заглохшем саду,-

Собака

Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей Ты смотришь золотистыми глазами

Дедушка в молодости

Вот этот дом, сто лет тому назад, Был полон предками моими,

Сумерки

Всё — словно в полусне. Над серою водою Сползает с гор туман, холодный и густой,

Жгли на кострах за пап и за чертей

Жгли на кострах за пап и за чертей, Живьем бросали в олово и серу

В полях сухие стебли кукурузы

В полях сухие стебли кукурузы, Следы колес и блеклая ботва.

Порыжели холмы

Порыжели холмы. Зноем выжжены, И так близко обрывы хребтов,

В Москве

Здесь, в старых переулках за Арбатом, Совсем особый город… Вот и март.

Ветер осенний в лесах подымается

Ветер осенний в лесах подымается, Шумно по чащам идет,

Слово

Молчат гробницы, мумии и кости,— Лишь слову жизнь дана:

Звезды горят над безлюдной землею

Звезды горят над безлюдной землею, Царственно блещет святое созвездие Пса:

Полевые цветы

В блеске огней, за зеркальными стеклами, Пышно цветут дорогие цветы,

Полночный звон степной пустыни

Полночный звон степной пустыни, Покой небес, тепло земли,

Только камни, пески, да нагие холмы

Только камни, пески, да нагие холмы, Да сквозь тучи летящая в небе луна,-

Алёнушка

Аленушка в лесу жила, Аленушка смугла была,

Пахарь

Легко и бледно небо голубое, Поля в весенней дымке. Влажный пар

Мандрагора

Цветок Мандрагора из могил расцветает, Над гробами зарытых возле виселиц чёрных.

Иерусалим

Это было весной. За восточной стеной Был горячий и радостный зной.

Пугало

На задворках, за ригами Богатых мужиков,

Рассыпался чертог из янтаря

Рассыпался чертог из янтаря, — из края в край сквозит аллея к дому.

И снилося мне, что осенней порой

… И снилося мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой.

С корабля

Для жизни жизнь! Вон пенные буруны У сизых каменистых берегов.

Зачем пленяет старая могила

Зачем пленяет старая могила Блаженными мечтами о былом?

Апрель

Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши,

На распутье в диком древнем поле

На распутье в диком древнем поле черный ворон на кресте сидит.

Снова сон, пленительный и сладкий

Снова сон, пленительный и сладкий, Снится мне и радостью пьянит,-

Как все вокруг сурово, снежно

Как всё вокруг сурово, снежно, Как этот вечер сиз и хмур!

Осень

Осень. Чащи леса. Мох сухих болот.

Пустошь

Мир вам, в земле почившие!— За садом Погост рабов, погост дворовых наших:

Листопад

Лес, точно терем расписной, Лиловый, золотой, багряный,

Кустарник

Жесткой, черной листвой шелестит и трепещет кустарник, Точно в снежную даль убегает в испуге.

Солнце полночное, тени лиловые

Солнце полночное, тени лиловые В желтых ухабах тяжелых зыбей.

Шепнуть заклятие при блеске

Шепнуть заклятие при блеске Звезды падучей я успел,

Христос воскрес

Христос воскрес! Опять с зарею Редеет долгой ночи тень,

Из анатолийских песен

Девичья Свежий ветер дует в сумерках

Ненастный день

Ненастный день. Дорога прихотливо уходит вдаль. Кругом все степь да степь.

Под орган душа тоскует

Под орган душа тоскует, Плачет и поет.

Айя-София

Светильники горели, непонятный Звучал язык, — Великий Шейх читал

Две радуги

Две радуги — и золотистый, редкий Весенний дождь. На западе вот-вот

Ты чужая, но любишь

Ты чужая, но любишь, Любишь только меня.

Канарейка

Канарейку из-за моря Привезли, и вот она

За рекой луга зазеленели

За рекой луга зазеленели, Веет легкой свежестью воды;

Сирокко

Гул бури за горой и грохот отдаленных Полуночных зыбей, бушующих в бреду.

Бессмертный

Ангел Смерти в Судный день умрёт: Истребит живущих — и со стоном

Зеркало

Темнеет зимний день, спокойствие и мрак Нисходят на душу — и все, что отражалось,

Пилигрим

Стал на ковер, у якорных цепей, Босой, седой, в коротеньком халате,

Вдоль этих плоских знойных берегов

Вдоль этих плоских знойных берегов Лежат пески, торчат кусты дзарига.

Тропами потаёнными

Тропами потаёнными, глухими, В лесные чащи сумерки идут.

Мудрым

Герой — как вихрь, срывающий палатки, Герой врагу безумный дал отпор,

Баба-Яга

Гулкий шум в лесу нагоняет сон — К ночи на море пал сырой туман.

Плоты

С востока дует холодом, чернеет зыбь реки Напротив солнца низкого и плещет на пески.

Индийский океан

Над чернотой твоих пучин Горели дивные светила,

Что в том, что где-то, на далеком

Что в том, что где-то, на далеком Морском побережье, валуны

Поэт

Поэт печальный и суровый, Бедняк, задавленный нуждой,

Шумели листья, облетая

Шумели листья, облетая, Лес заводил осенний вой…

Шире, грудь, распахнись для принятия

Шире, грудь, распахнись для принятия Чувств весенних — минутных гостей!

На Плющихе

Пол навощен, блестит паркетом. Столовая озарена

В горах

Поэзия темна, в словах невыразима: Как взволновал меня вот этот дикий скат.

Гроза прошла над лесом стороною

Гроза прошла над лесом стороною. Был теплый дождь, в траве стоит вода…

Учан-Су

Свежее, слаще воздух горный. Невнятный шум идет в лесу:

В Орде

За степью, в приволжских песках, Широкое, алое солнце тонуло.

Венеция

Восемь лет в Венеции я не был… Всякий раз, когда вокзал минуешь

Океан под ясною луной

Океан под ясною луной, Теплой и высокой, бледнолицей,

Раскрылось небо голубое

Раскрылось небо голубое Меж облаков в апрельский день.

Месяц задумчивый, полночь глубокая

Месяц задумчивый, полночь глубокая… Хутор в степи одинок…

С темной башни колокол уныло

С темной башни колокол уныло возвещает, что закат угас.

За всё тебя, Господь, благодарю

За всё тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали,

Детство

Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом,

Я к ней вошел в полночный час

Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла

Древний образ

Она стоит в серебряном венце, С закрытыми глазами. Ни кровинки

Песня (Я простая девка на баштане)

Я — простая девка на баштане, Он — рыбак, веселый человек.

Матери

Я помню спальню и лампадку. Игрушки, теплую кроватку

Миньона

В горах, от снега побелевших, Туманно к вечеру синевших,

Кадильница

В горах Сицилии, в монастыре забытом, По храму темному, по выщербленным плитам,

Чибисы

Заплакали чибисы, тонко и ярко Весенняя светится синь,

Новоселье

Весна! Темнеет над аулом. Свет фиолетовый мелькнул —

При свече

Голубое основанье, Золотое острие…

Колибри

Трава пестрит — как разглядеть змею? Зелёный лес раскинул в жарком свете

Нет солнца, но светлы пруды

Нет солнца, но светлы пруды, стоят зеркалами литыми,

Сказка о козе

Это волчьи глаза или звезды — в стволах на краю перелеска? Полночь, поздняя осень, мороз.

После половодья

Прошли дожди, апрель теплеет, Всю ночь — туман, а поутру

Розы

Блистая, облака лепились В лазури пламенного дня.

В Сицилии

Монастыри в предгориях глухих, Наследие разбойников морских,

Облака, как призраки развалин

Облака, как призраки развалин, Встали на заре из-за долин.

Осыпаются астры в садах

Осыпаются астры в садах, Стройный клен под окошком желтеет,

Ночлег

В вечерний час тепло во мраке леса, И в тёплых водах меркнет свет зари.

Едем бором, чёрными лесами

Едем бором, чёрными лесами. Вот гора, песчаный спуск в долину.

Гора Алагалла

В лесах кричит павлин, шумят и плещут ливни, В болотистых низах, в долинах рек — потоп.

Михаил

Архангел в сияющих латах И с красным мечом из огня

Счастлив я, когда ты голубые

Счастлив я, когда ты голубые Очи поднимаешь на меня:

На поднебесном утесе, где бури

На поднебесном утесе, где бури Свищут в слепящей лазури,-

Ночью в июле

Не слыхать ещё тяжкого грома за лесом, — Только сполох зарниц пробегает в вершинах…

Новый храм

По алтарям, пустым и белым, Весенний ветер дул на нас,

Как дымкой даль полей закрыв

Как дымкой даль полей закрыв на полчаса, Прошел внезапный дождь косыми полосами —

В туче, солнце заступающей

В туче, солнце заступающей, Прокатился первый гром,

Ещё от дома на дворе

Ещё от дома на дворе Синеют утренние тени,

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец

В степи

Н. Д. Телешову Вчера в степи я слышал отдаленный

Еще утро не скоро

Ещё утро не скоро, не скоро, ночь из тихих лесов не ушла.

Стон

Как розовое море — даль пустынь. Как синий лотос — озеро Мерида.

В полночный час

В полночный час я встану и взгляну На бледную высокую луну,

Леса в жемчужном инее

Леса в жемчужном инее. Морозно. Поет из телеграфного столба

Дочь

Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской,

Когда на тёмный город сходит

Когда на тёмный город сходит В глухую ночь глубокий сон,

В поздний час мы были с нею в поле

В поздний час мы были с нею в поле. Я дрожа касался нежных губ…

Курган разрыт

Курган разрыт. В тяжелом саркофаге Он спит, как страж. Железный меч в руке.

На острове

Люблю я наш обрыв, где дикою грядою Белеют стены скал, смотря на дальний юг.

Гаснет вечер, даль синеет

Гаснет вечер, даль синеет, Солнышко садится,

В жарком золоте заката Пирамиды

В жарком золоте заката Пирамиды, Вдоль по Нилу, на утеху иностранцам,

На просёлке

Веет утро прохладой степною… Тишина, тишина на полях!

Деревенский нищий

Первое напечатанное стихотворение В стороне от дороги, под дубом,

Псковский бор

Вдали темно и чащи строги. Под красной мачтой, под сосной

Сапсан

В полях, далеко от усадьбы, Зимует просяной омет.

Ночная прогулка

Смотрит луна на поляны лесные И на руины собора сквозные.

Отрывок (В окно я вижу груды облаков)

В окно я вижу груды облаков, Холодных, белоснежных, как зимою,

Стой, солнце

Летят, блестят мелькающие спицы, Тоскую и дрожу,

Край без истории

Край без истории… Все лес да лес, болота, Трясины, заводи в ольхе и тростниках,

В пустом, сквозном чертоге сада

В пустом, сквозном чертоге сада Иду, шумя сухой листвой:

Льёт без конца

Льёт без конца. В лесу туман. Качают елки головою:

Качка слабых мучит и пьянит

Качка слабых мучит и пьянит. Круглое окошко поминутно

Изгнание

Темнеют, свищут сумерки в пустыне. Поля и океан…

У ворот Сиона, над Кедроном

У ворот Сиона, над Кедроном, На бугре, ветрами обожженном,

Балагула

Балагула убегает и трясет меня. Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн.

Молодость

В сухом лесу стреляет длинный кнут, В кустарнике трещат коровы,

В костёле

Гаснет день — и звон тяжелый В небеса плывет:

Священный прах

Пыль, по которой Гавриил Свой путь незримый совершает

Свет незакатный

Там, в полях, на погосте, В роще старых берёз,

Пустыня, грусть в степных просторах

Пустыня, грусть в степных просторах. Синеют тучи. Скоро снег.

Рыжими иголками

Рыжими иголками Устлан косогор,

Под вечер

Угрюмо шмель гудит, толкаясь по стеклу… В окно зарница глянула тревожно…

Печаль ресниц, сияющих и черных

Печаль ресниц, сияющих и черных, Алмазы слез, обильных, непокорных,

Безнадежность

На севере есть розовые мхи, Есть серебристо-шелковые дюны…

Саваоф

Я помню сумрак каменных аркад, В средине свет — и красный блеск атласа

Лимонное зерно

В сырой избушке шорника Лукьяна Старуха-бабка в донышке стакана

Шла сиротка пыльной дорогой

Шла сиротка пыльной дорогой, На степи боялась заблудиться.

Храм солнца

Шесть золотистых мраморных колонн, Безбрежная зеленая долина,

Она лежала на спине

Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла

Чёрный камень Каабы

Он драгоценной яшмой был когда-то, Он был неизреченной белизны —

Туча растаяла

Туча растаяла. Влажным теплом Веет весенняя ночь над селом;

Призраки

Нет, мертвые не умерли для нас! Есть старое шотландское преданье,

Лиман песком от моря отделен

Лиман песком от моря отделен. Когда садится солнце за Лиманом,

Неугасимая лампада

Она молчит, она теперь спокойна. Но радость не вернётся к ней: в тот день,

В цирке

С застывшими в блеске зрачками, В лазурной пустой вышине,

Ночного неба свод далекий

Ночного неба свод далекий Весь в крупных звездах. Все молчит.

Вход в Иерусалим

«Осанна! Осанна! Гряди Во имя Господне!»

Цейлон

Окраина земли, Безлюдные пустынные прибрежья,

Пугач

Он сел в глуши, в шатре столетней ели. На яркий свет, сквозь ветви и сучки,

Беру твою руку и долго смотрю

Беру твою руку и долго смотрю на неё, Ты в сладкой истоме глаза поднимаешь несмело:

Тихой ночью поздний месяц вышел

Тихой ночью поздний месяц вышел Из-за черных лип.

Зачем и о чем говорить

…Зачем и о чем говорить? Всю душу, с любовью, с мечтами,

Канун Купалы

Не туман белеет в темной роще, Ходит в темной роще богоматерь,

Мулы

Под сводом хмурых туч, спокойствием объятых, Ненастный день темнел и ночь была близка,—

Иаков

Иаков шёл в Харан и ночевал в пути, Затем что пала ночь над той пустыней древней.

Дагестан

Насторожись, стань крепче в стремена. В ущелье мрак, шумящие каскады.

Ночь идет, и темнеет

Ночь идет — и темнеет Бледно-синий восток…

В темнеющих полях, как в безграничном море

В темнеющих полях, как в безграничном море, Померк и потонул зари печальный свет —

Песня

Зацвела на воле В поле бирюза.

Бледнеет ночь

Бледнеет ночь… Туманов пелена В лощинах и лугах становится белее,

На хуторе

Свечи нагорели, долог зимний вечер… Сел ты на лежанку, поднял тихий взгляд —

Седое небо надо мной

Седое небо надо мной И лес раскрытый, обнаженный.

Родник

В глуши лесной, в глуши зеленой, Всегда тенистой и сырой,

Не пугай меня грозою

Не пугай меня грозою: Весел грохот вешних бурь!