Бунин Иван Алексеевич
1870 - 1953

Бунин Иван Алексеевич

Ива́н Алексе́евич Бу́нин (10 (22) октября 1870, Воронеж, Воронежская губерния, Российская империя — 8 ноября 1953, Париж, Четвёртая Французская республика) — русский писатель, поэт и переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года. Портрет Ивана Бунина кисти Леонарда Туржанского, 1905 Будучи представителем обедневшей дворянской семьи, Бунин рано начал самостоятельную жизнь; в юношеские годы работал в газетах, канцеляриях, много странствовал. Первым из опубликованных произведений Бунина стало стихотворение «Над могилой С. Я. Надсона» (1887); первый стихотворный сборник вышел в свет в 1891 году в Орле. В 1903 году получил Пушкинскую премию за книгу «Листопад» и перевод «Песни о Гайавате»; в 1909 году был повторно удостоен этой награды за 3-й и 4-й тома Собрания сочинений. В 1909 году избран почётным академиком по разряду изящной словесности Императорской Санкт-Петербургской академии наук. В 1920 году эмигрировал во Францию. Автор романа «Жизнь Арсеньева», повестей «Суходол», «Деревня», «Митина любовь», рассказов «Господин из Сан-Франциско» (1914-15), «Лёгкое дыхание», «Антоновские яблоки» (1900), дневниковых записей «Окаянные дни» (1918-20), «Солнечный удар» (1925), сборника рассказов «Тёмные аллеи» (1937—1945 и 1953) и других произведений. В 1933 году Иван Бунин — первым из русских писателей — стал лауреатом Нобелевской премии по литературе за «строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы». Скончался в 1953 году, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

245

Стихотворений

83

Лет жизни

Стихотворения

Крещенская ночь

Темный ельник снегами, как мехом, Опушили седые морозы,

Стой, солнце

Летят, блестят мелькающие спицы, Тоскую и дрожу,

В стороне далекой от родного края

В стороне далекой от родного края Снится мне приволье тихих деревень,

Качка слабых мучит и пьянит

Качка слабых мучит и пьянит. Круглое окошко поминутно

Чёрный камень Каабы

Он драгоценной яшмой был когда-то, Он был неизреченной белизны —

Троица

Гудящий благовест к молитве призывает, На солнечных лучах над нивами звенит;

Она лежала на спине

Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла

На острове

Люблю я наш обрыв, где дикою грядою Белеют стены скал, смотря на дальний юг.

Сирокко

Гул бури за горой и грохот отдаленных Полуночных зыбей, бушующих в бреду.

Первый снег

Зимним холодом пахнуло На поля и на леса.

Свет незакатный

Там, в полях, на погосте, В роще старых берёз,

Светло, как днём

Светло, как днём, и тень за нами бродит В нагих кустах. На серебре травы

Вирь

Где ельник сумрачный стоит В лесу зубчатым тёмным строем,

Льёт без конца

Льёт без конца. В лесу туман. Качают елки головою:

Леса в жемчужном инее

Леса в жемчужном инее. Морозно. Поет из телеграфного столба

Псковский бор

Вдали темно и чащи строги. Под красной мачтой, под сосной

Сатурн

Рассеянные огненные зерна Произрастают в мире без конца.

Пугало

На задворках, за ригами Богатых мужиков,

На просёлке

Веет утро прохладой степною… Тишина, тишина на полях!

За всё тебя, Господь, благодарю

За всё тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали,

Деревенский нищий

Первое напечатанное стихотворение В стороне от дороги, под дубом,

Баба-Яга

Гулкий шум в лесу нагоняет сон — К ночи на море пал сырой туман.

Слово

Молчат гробницы, мумии и кости,— Лишь слову жизнь дана:

В архипелаге

Осенний день в лиловой крупной зыби Блистал, как медь. Эол и Посейдон

После половодья

Прошли дожди, апрель теплеет, Всю ночь — туман, а поутру

Дагестан

Насторожись, стань крепче в стремена. В ущелье мрак, шумящие каскады.

Художник

Хрустя по серой гальке, он прошел Покатый сад, взглянул по водоемам,

Учан-Су

Свежее, слаще воздух горный. Невнятный шум идет в лесу:

Гора Алагалла

В лесах кричит павлин, шумят и плещут ливни, В болотистых низах, в долинах рек — потоп.

Звезды горят над безлюдной землею

Звезды горят над безлюдной землею, Царственно блещет святое созвездие Пса:

С обезьяной

Ай, тяжела турецкая шарманка! Бредет худой, согнувшийся хорват

Ещё от дома на дворе

Ещё от дома на дворе Синеют утренние тени,

На Плющихе

Пол навощен, блестит паркетом. Столовая озарена

Осыпаются астры в садах

Осыпаются астры в садах, Стройный клен под окошком желтеет,

В столетнем мраке черной ели

В столетнем мраке черной ели Краснела темная заря,

В темнеющих полях, как в безграничном море

В темнеющих полях, как в безграничном море, Померк и потонул зари печальный свет —

Донник

Брат, в запыленных сапогах, Швырнул ко мне на подоконник

Солнце полночное, тени лиловые

Солнце полночное, тени лиловые В желтых ухабах тяжелых зыбей.

Канун Купалы

Не туман белеет в темной роще, Ходит в темной роще богоматерь,

Бледнеет ночь

Бледнеет ночь… Туманов пелена В лощинах и лугах становится белее,

Детство

Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом,

Осень

Осень. Чащи леса. Мох сухих болот.

И вот опять уж по зарям

И вот опять уж по зарям В выси, пустынной и привольной,

Лиман песком от моря отделен

Лиман песком от моря отделен. Когда садится солнце за Лиманом,

Мечты любви моей весенней

Мечты любви моей весенней, Мечты на утре дней моих

Сказка о козе

Это волчьи глаза или звезды — в стволах на краю перелеска? Полночь, поздняя осень, мороз.

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец

О, слез невыплаканных яд

О, слез невыплаканных яд! О, тщетной ненависти пламень!

Пустошь

Мир вам, в земле почившие!— За садом Погост рабов, погост дворовых наших:

Норд-ост

Норд-остом жгут пылающие зори. Острей горит Вечерняя звезда.

Пахарь

Легко и бледно небо голубое, Поля в весенней дымке. Влажный пар

Джордано Бруно

«Ковчег под предводительством осла — Вот мир людей. Живите во Вселенной.

Край без истории

Край без истории… Все лес да лес, болота, Трясины, заводи в ольхе и тростниках,

Родина

Под небом мертвенно-свинцовым Угрюмо меркнет зимний день,

Иерусалим

Это было весной. За восточной стеной Был горячий и радостный зной.

Метель

Ночью в полях, под напевы метели, Дремлют, качаясь, березки и ели…

Кустарник

Жесткой, черной листвой шелестит и трепещет кустарник, Точно в снежную даль убегает в испуге.

Безнадежность

На севере есть розовые мхи, Есть серебристо-шелковые дюны…

В полночь выхожу один из дома

В полночь выхожу один из дома, Мерзло по земле шаги стучат,

Плоты

С востока дует холодом, чернеет зыбь реки Напротив солнца низкого и плещет на пески.

Родине

Они глумятся над тобою, Они, о родина, корят

Магомет и Сафия

Сафия, проснувшись, заплетает ловкой Голубой рукою пряди чёрных кос:

Белый олень

Едет стрелок в зелёные луга, В тех ли лугах осока да куга,

В костёле

Гаснет день — и звон тяжелый В небеса плывет:

Пилигрим

Стал на ковер, у якорных цепей, Босой, седой, в коротеньком халате,

Как дымкой даль полей закрыв

Как дымкой даль полей закрыв на полчаса, Прошел внезапный дождь косыми полосами —

С темной башни колокол уныло

С темной башни колокол уныло возвещает, что закат угас.

Тропами потаёнными

Тропами потаёнными, глухими, В лесные чащи сумерки идут.

Зачем и о чем говорить

…Зачем и о чем говорить? Всю душу, с любовью, с мечтами,

На поднебесном утесе, где бури

На поднебесном утесе, где бури Свищут в слепящей лазури,-

Снова сон, пленительный и сладкий

Снова сон, пленительный и сладкий, Снится мне и радостью пьянит,-

В полночный час

В полночный час я встану и взгляну На бледную высокую луну,

Летняя ночь

«Дай мне звезду, — твердит ребёнок сонный, — Дай, мамочка…» Она, обняв его,

На Дальнем Севере

Как небо скучно и уныло, Так сумрачно вдали,

Рыжими иголками

Рыжими иголками Устлан косогор,

В отъезжем поле

Сумрак ночи к западу уходит, Серой мглой над чёрной пашней бродит,

И цветы, и шмели, и трава

И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной…

В Москве

Здесь, в старых переулках за Арбатом, Совсем особый город… Вот и март.

Дикарь

Над стремью скал — чернеющий орел. За стремью — синь, туманное поморье.

Вход в Иерусалим

«Осанна! Осанна! Гряди Во имя Господне!»

День гнева: Апокалипсис, IV

… И Агнец снял четвертую печать. И услыхал я голос. Говоривший:

Шла сиротка пыльной дорогой

Шла сиротка пыльной дорогой, На степи боялась заблудиться.

Ночлег

В вечерний час тепло во мраке леса, И в тёплых водах меркнет свет зари.

Высоко полный месяц стоит

Высоко полный месяц стоит В небесах над туманной землей,

Ветер осенний в лесах подымается

Ветер осенний в лесах подымается, Шумно по чащам идет,

Из анатолийских песен

Девичья Свежий ветер дует в сумерках

Розы

Блистая, облака лепились В лазури пламенного дня.

Полярная звезда

Свой дикий чум среди снегов и льда Воздвигла Смерть. Над чумом — ночь полгода.

Иаков

Иаков шёл в Харан и ночевал в пути, Затем что пала ночь над той пустыней древней.

Чашу с темным вином

Чашу с темным вином подала мне богиня печали. Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник.

Как печально

Как печально, как скоро померкла На закате заря! Погляди:

В поздний час мы были с нею в поле

В поздний час мы были с нею в поле. Я дрожа касался нежных губ…

В степи

Н. Д. Телешову Вчера в степи я слышал отдаленный

Лимонное зерно

В сырой избушке шорника Лукьяна Старуха-бабка в донышке стакана

Мы встретились случайно

Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шел — и вдруг как свет зарницы

Индийский океан

Над чернотой твоих пучин Горели дивные светила,

Миньона

В горах, от снега побелевших, Туманно к вечеру синевших,

В крымских степях

Синеет снеговой простор, Померкла степь. Белее снега

В пустом, сквозном чертоге сада

В пустом, сквозном чертоге сада Иду, шумя сухой листвой:

Ночь идет, и темнеет

Ночь идет — и темнеет Бледно-синий восток…

Мандрагора

Цветок Мандрагора из могил расцветает, Над гробами зарытых возле виселиц чёрных.

Не пугай меня грозою

Не пугай меня грозою: Весел грохот вешних бурь!

С корабля

Для жизни жизнь! Вон пенные буруны У сизых каменистых берегов.

Мулы

Под сводом хмурых туч, спокойствием объятых, Ненастный день темнел и ночь была близка,—

Когда на тёмный город сходит

Когда на тёмный город сходит В глухую ночь глубокий сон,

Бессмертный

Ангел Смерти в Судный день умрёт: Истребит живущих — и со стоном

Отрывок (В окно я вижу груды облаков)

В окно я вижу груды облаков, Холодных, белоснежных, как зимою,

Призраки

Нет, мертвые не умерли для нас! Есть старое шотландское преданье,

Всё темней и кудрявей берёзовый лес

Все темней и кудрявей березовый лес зеленеет; Колокольчики ландышей в чаще зеленой цветут;

Под орган душа тоскует

Под орган душа тоскует, Плачет и поет.

Беру твою руку и долго смотрю

Беру твою руку и долго смотрю на неё, Ты в сладкой истоме глаза поднимаешь несмело:

При свече

Голубое основанье, Золотое острие…

На распутье в диком древнем поле

На распутье в диком древнем поле черный ворон на кресте сидит.

Древний образ

Она стоит в серебряном венце, С закрытыми глазами. Ни кровинки

Полночный звон степной пустыни

Полночный звон степной пустыни, Покой небес, тепло земли,

Ночная прогулка

Смотрит луна на поляны лесные И на руины собора сквозные.

И снилося мне, что осенней порой

… И снилося мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой.

Мы рядом шли

Мы рядом шли, но на меня Уже взглянуть ты не решалась,

Октябрьский рассвет

Ночь побледнела, и месяц садится За реку красным серпом.

Колибри

Трава пестрит — как разглядеть змею? Зелёный лес раскинул в жарком свете

Ненастный день

Ненастный день. Дорога прихотливо уходит вдаль. Кругом все степь да степь.

В Орде

За степью, в приволжских песках, Широкое, алое солнце тонуло.

Рыбалка

Вода за холодные серые дни в октябре На отмелях спала — прозрачная стала и чистая.

Саваоф

Я помню сумрак каменных аркад, В средине свет — и красный блеск атласа

Ночь

Ледяная ночь, мистраль, (Он еще не стих).

Порыжели холмы

Порыжели холмы. Зноем выжжены, И так близко обрывы хребтов,

Из Апокалипсиса

И я узрел: отверста дверь на небе, И прежний глас, который слышал я,

Ты чужая, но любишь

Ты чужая, но любишь, Любишь только меня.

Чибисы

Заплакали чибисы, тонко и ярко Весенняя светится синь,

За рекой луга зазеленели

За рекой луга зазеленели, Веет легкой свежестью воды;

Жгли на кострах за пап и за чертей

Жгли на кострах за пап и за чертей, Живьем бросали в олово и серу

Молодость

В сухом лесу стреляет длинный кнут, В кустарнике трещат коровы,

Песня

Зацвела на воле В поле бирюза.

Новый храм

По алтарям, пустым и белым, Весенний ветер дул на нас,

Храм солнца

Шесть золотистых мраморных колонн, Безбрежная зеленая долина,

Это было глухое, тяжелое время

Это было глухое, тяжелое время. Дни в разлуке текли, я как мертвый блуждал;

Богиня

Навес кумирни, жертвенник в жасмине И девственниц склоненных белый ряд.

Ангел

В вечерний час, над степью мирной, Когда закат над ней сиял,

Вдоль этих плоских знойных берегов

Вдоль этих плоских знойных берегов Лежат пески, торчат кусты дзарига.

Одиночество

И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды.

Гаснет вечер, даль синеет

Гаснет вечер, даль синеет, Солнышко садится,

Зачем пленяет старая могила

Зачем пленяет старая могила Блаженными мечтами о былом?

Христос воскрес

Христос воскрес! Опять с зарею Редеет долгой ночи тень,

Гроза прошла над лесом стороною

Гроза прошла над лесом стороною. Был теплый дождь, в траве стоит вода…

Как все вокруг сурово, снежно

Как всё вокруг сурово, снежно, Как этот вечер сиз и хмур!

Настанет день, исчезну я

Настанет день — исчезну я, А в этой комнате пустой

Дия

Штиль в безгранично светлом Ак-Денизе. Зацвел миндаль. В ауле тишина

Венеция

Восемь лет в Венеции я не был… Всякий раз, когда вокзал минуешь

Шумели листья, облетая

Шумели листья, облетая, Лес заводил осенний вой…

Туча растаяла

Туча растаяла. Влажным теплом Веет весенняя ночь над селом;

Дочь

Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской,

В туче, солнце заступающей

В туче, солнце заступающей, Прокатился первый гром,

Как дым, седая мгла мороза

Как дым, седая мгла мороза застыла в сумраке ночном.

Стрижи

Костёл-маяк, примета мореходу На рёбрах гор, скалистых и нагих,

Все лес и лес

Всё лес и лес. А день темнеет; Низы синеют, и трава

Сапсан

В полях, далеко от усадьбы, Зимует просяной омет.

Последний шмель

Черный бархатный шмель, золотое оплечье, Заунывно гудящий певучей струной,

Пугач

Он сел в глуши, в шатре столетней ели. На яркий свет, сквозь ветви и сучки,

Алёнушка

Аленушка в лесу жила, Аленушка смугла была,

Кадильница

В горах Сицилии, в монастыре забытом, По храму темному, по выщербленным плитам,

Нет солнца, но светлы пруды

Нет солнца, но светлы пруды, стоят зеркалами литыми,

На пруде

Ясным утром на тихом пруде Резво ласточки реют кругом,

В цирке

С застывшими в блеске зрачками, В лазурной пустой вышине,

Мужичок

Ельничком, березничком — где душа захочет — В Киев пробирается божий мужичок.

Осень листья темной краской метит

Осень листья темной краской метит: не уйти им от своей судьбы!

Что в том, что где-то, на далеком

Что в том, что где-то, на далеком Морском побережье, валуны

Серп Луны под тучкой длинной

Серп луны под тучкой длинной Льет полночный слабый свет.

Цейлон

Окраина земли, Безлюдные пустынные прибрежья,

В полях сухие стебли кукурузы

В полях сухие стебли кукурузы, Следы колес и блеклая ботва.

Дедушка в молодости

Вот этот дом, сто лет тому назад, Был полон предками моими,

Рассыпался чертог из янтаря

Рассыпался чертог из янтаря, — из края в край сквозит аллея к дому.

Ночного неба свод далекий

Ночного неба свод далекий Весь в крупных звездах. Все молчит.

Каменная баба

От зноя травы сухи и мертвы. Степь — без границ, но даль синеет слабо.

Канарейка

Канарейку из-за моря Привезли, и вот она

Собака

Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей Ты смотришь золотистыми глазами

Вечер

О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно —

Дядька

За окнами — снега, степная гладь и ширь, На переплетах рам — следы ночной пурги…

Священный прах

Пыль, по которой Гавриил Свой путь незримый совершает

Месяц задумчивый, полночь глубокая

Месяц задумчивый, полночь глубокая… Хутор в степи одинок…

На рейде

Люблю сухой, горячий блеск червонца, Когда его уронят с корабля

Кошка

Кошка в крапиве за домом жила. Дом обветшалый молчал, как могила.

Сириус

Где ты, звезда моя заветная, Венец небесной красоты?

Гробница Рахили

«И умерла, и схоронил Иаков Ее в пути…» И на гробнице нет

В заливе

На мёртвый якорь кинули бакан, И вот, среди кипящего залива,

В горах

Поэзия темна, в словах невыразима: Как взволновал меня вот этот дикий скат.

Под вечер

Угрюмо шмель гудит, толкаясь по стеклу… В окно зарница глянула тревожно…

Руслан

Гранитный крест меж сосен, на песчаном Крутом кургане. Дальше — золотой

Две радуги

Две радуги — и золотистый, редкий Весенний дождь. На западе вот-вот

Песня (Я простая девка на баштане)

Я — простая девка на баштане, Он — рыбак, веселый человек.

Не видно птиц

Не видно птиц. Покорно чахнет Лес, опустевший и больной.

Зеркало

Темнеет зимний день, спокойствие и мрак Нисходят на душу — и все, что отражалось,

Неугасимая лампада

Она молчит, она теперь спокойна. Но радость не вернётся к ней: в тот день,

Я к ней вошел в полночный час

Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла

Скачет пристяжная, снегом обдает

Скачет пристяжная, снегом обдает… Сонный зимний ветер надо мной поет,

Какая тёплая и тёмная заря

Какая тёплая и тёмная заря! Давным-давно закат, чуть тлея, чуть горя,

Я не люблю, о Русь

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец

Еще утро не скоро

Ещё утро не скоро, не скоро, ночь из тихих лесов не ушла.

Только камни, пески, да нагие холмы

Только камни, пески, да нагие холмы, Да сквозь тучи летящая в небе луна,-

Матери

Я помню спальню и лампадку. Игрушки, теплую кроватку

Раскрылось небо голубое

Раскрылось небо голубое Меж облаков в апрельский день.

Шепнуть заклятие при блеске

Шепнуть заклятие при блеске Звезды падучей я успел,

Стон

Как розовое море — даль пустынь. Как синий лотос — озеро Мерида.

Шире, грудь, распахнись для принятия

Шире, грудь, распахнись для принятия Чувств весенних — минутных гостей!

Сын человеческий: Апокалипсис, I

Я, Иоанн, ваш брат и соучастник В скорбях и царстве Господа, был изгнан

Михаил

Архангел в сияющих латах И с красным мечом из огня

Едем бором, чёрными лесами

Едем бором, чёрными лесами. Вот гора, песчаный спуск в долину.

Счастлив я, когда ты голубые

Счастлив я, когда ты голубые Очи поднимаешь на меня:

Обвал

В степи, с обрыва, на сто миль Морская ширь открыта взорам.

Печаль ресниц, сияющих и черных

Печаль ресниц, сияющих и черных, Алмазы слез, обильных, непокорных,

Балагула

Балагула убегает и трясет меня. Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн.

Молодой король

То не красный голубь метнулся Темной ночью над черной горою —

Листопад

Лес, точно терем расписной, Лиловый, золотой, багряный,

Седое небо надо мной

Седое небо надо мной И лес раскрытый, обнаженный.

Облака, как призраки развалин

Облака, как призраки развалин, Встали на заре из-за долин.

Родник

В глуши лесной, в глуши зеленой, Всегда тенистой и сырой,

Полевые цветы

В блеске огней, за зеркальными стеклами, Пышно цветут дорогие цветы,

В Альпах

На высоте, на снеговой вершине, Я вырезал стальным клинком сонет.

Мудрым

Герой — как вихрь, срывающий палатки, Герой врагу безумный дал отпор,

В жарком золоте заката Пирамиды

В жарком золоте заката Пирамиды, Вдоль по Нилу, на утеху иностранцам,

Айя-София

Светильники горели, непонятный Звучал язык, — Великий Шейх читал

Новоселье

Весна! Темнеет над аулом. Свет фиолетовый мелькнул —

Тихой ночью поздний месяц вышел

Тихой ночью поздний месяц вышел Из-за черных лип.

У ворот Сиона, над Кедроном

У ворот Сиона, над Кедроном, На бугре, ветрами обожженном,

Курган разрыт

Курган разрыт. В тяжелом саркофаге Он спит, как страж. Железный меч в руке.

Апрель

Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши,

Изгнание

Темнеют, свищут сумерки в пустыне. Поля и океан…

Пустыня, грусть в степных просторах

Пустыня, грусть в степных просторах. Синеют тучи. Скоро снег.

Ту звезду, что качалася в темной воде

Ту звезду, что качалася в темной воде Под кривою ракитой в заглохшем саду,-

Ипподром

Эта скачка мне вот уже где… Год за годом, считая круги,

В Сицилии

Монастыри в предгориях глухих, Наследие разбойников морских,

Океан под ясною луной

Океан под ясною луной, Теплой и высокой, бледнолицей,

Ночь печальна, как мечты мои

Ночь печальна, как мечты мои. Далеко в глухой степи широкой

Столп огненный

В пустыне раскалённой мы блуждали, Томительно нам знойный день светил,

Ветви кедра, вышивки зеленым

Ветви кедра — вышивки зеленым темным плюшем, свежим и густым,

Судный день

В щит золотой, висящий у престола, Копьём ударит ангел Израфил —

На хуторе

Свечи нагорели, долог зимний вечер… Сел ты на лежанку, поднял тихий взгляд —

Надпись на могильной плите

Несть, Господи, грехов и злодеяний Превыше милосердья Твоего!

Морозное дыхание метели

Морозное дыхание метели Еще свежо, но улеглась метель.

Никогда вы не воскреснете, не встанете

Никогда вы не воскреснете, не встанете Из гнилых своих гробов!

Поэт

Поэт печальный и суровый, Бедняк, задавленный нуждой,

Сумерки

Всё — словно в полусне. Над серою водою Сползает с гор туман, холодный и густой,

Ещё и холоден и сыр

Ещё и холоден и сыр Февральский воздух, но над садом

Сон

Царь! Вот твой сон: блистал перед тобою Среди долин огромный истукан,

Ночью в июле

Не слыхать ещё тяжкого грома за лесом, — Только сполох зарниц пробегает в вершинах…

Жасмин

Цветет жасмин. Зеленой чащей Иду над Тереком с утра.