Бунин Иван Алексеевич
1870 - 1953

Бунин Иван Алексеевич

Ива́н Алексе́евич Бу́нин (10 (22) октября 1870, Воронеж, Воронежская губерния, Российская империя — 8 ноября 1953, Париж, Четвёртая Французская республика) — русский писатель, поэт и переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года. Портрет Ивана Бунина кисти Леонарда Туржанского, 1905 Будучи представителем обедневшей дворянской семьи, Бунин рано начал самостоятельную жизнь; в юношеские годы работал в газетах, канцеляриях, много странствовал. Первым из опубликованных произведений Бунина стало стихотворение «Над могилой С. Я. Надсона» (1887); первый стихотворный сборник вышел в свет в 1891 году в Орле. В 1903 году получил Пушкинскую премию за книгу «Листопад» и перевод «Песни о Гайавате»; в 1909 году был повторно удостоен этой награды за 3-й и 4-й тома Собрания сочинений. В 1909 году избран почётным академиком по разряду изящной словесности Императорской Санкт-Петербургской академии наук. В 1920 году эмигрировал во Францию. Автор романа «Жизнь Арсеньева», повестей «Суходол», «Деревня», «Митина любовь», рассказов «Господин из Сан-Франциско» (1914-15), «Лёгкое дыхание», «Антоновские яблоки» (1900), дневниковых записей «Окаянные дни» (1918-20), «Солнечный удар» (1925), сборника рассказов «Тёмные аллеи» (1937—1945 и 1953) и других произведений. В 1933 году Иван Бунин — первым из русских писателей — стал лауреатом Нобелевской премии по литературе за «строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы». Скончался в 1953 году, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

245

Стихотворений

83

Лет жизни

Стихотворения

Свет незакатный

Там, в полях, на погосте, В роще старых берёз,

Еще утро не скоро

Ещё утро не скоро, не скоро, ночь из тихих лесов не ушла.

На просёлке

Веет утро прохладой степною… Тишина, тишина на полях!

С обезьяной

Ай, тяжела турецкая шарманка! Бредет худой, согнувшийся хорват

Каменная баба

От зноя травы сухи и мертвы. Степь — без границ, но даль синеет слабо.

Мечты любви моей весенней

Мечты любви моей весенней, Мечты на утре дней моих

Счастлив я, когда ты голубые

Счастлив я, когда ты голубые Очи поднимаешь на меня:

Молодость

В сухом лесу стреляет длинный кнут, В кустарнике трещат коровы,

Полярная звезда

Свой дикий чум среди снегов и льда Воздвигла Смерть. Над чумом — ночь полгода.

В Альпах

На высоте, на снеговой вершине, Я вырезал стальным клинком сонет.

Апрель

Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши,

Пустошь

Мир вам, в земле почившие!— За садом Погост рабов, погост дворовых наших:

Шумели листья, облетая

Шумели листья, облетая, Лес заводил осенний вой…

Мулы

Под сводом хмурых туч, спокойствием объятых, Ненастный день темнел и ночь была близка,—

Изгнание

Темнеют, свищут сумерки в пустыне. Поля и океан…

Светло, как днём

Светло, как днём, и тень за нами бродит В нагих кустах. На серебре травы

Ангел

В вечерний час, над степью мирной, Когда закат над ней сиял,

Льёт без конца

Льёт без конца. В лесу туман. Качают елки головою:

Под орган душа тоскует

Под орган душа тоскует, Плачет и поет.

Первый снег

Зимним холодом пахнуло На поля и на леса.

Гроза прошла над лесом стороною

Гроза прошла над лесом стороною. Был теплый дождь, в траве стоит вода…

Священный прах

Пыль, по которой Гавриил Свой путь незримый совершает

В архипелаге

Осенний день в лиловой крупной зыби Блистал, как медь. Эол и Посейдон

Ненастный день

Ненастный день. Дорога прихотливо уходит вдаль. Кругом все степь да степь.

Вход в Иерусалим

«Осанна! Осанна! Гряди Во имя Господне!»

Родина

Под небом мертвенно-свинцовым Угрюмо меркнет зимний день,

Безнадежность

На севере есть розовые мхи, Есть серебристо-шелковые дюны…

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец

Деревенский нищий

Первое напечатанное стихотворение В стороне от дороги, под дубом,

Зачем и о чем говорить

…Зачем и о чем говорить? Всю душу, с любовью, с мечтами,

Норд-ост

Норд-остом жгут пылающие зори. Острей горит Вечерняя звезда.

Рыбалка

Вода за холодные серые дни в октябре На отмелях спала — прозрачная стала и чистая.

Сон

Царь! Вот твой сон: блистал перед тобою Среди долин огромный истукан,

Отрывок (В окно я вижу груды облаков)

В окно я вижу груды облаков, Холодных, белоснежных, как зимою,

Чашу с темным вином

Чашу с темным вином подала мне богиня печали. Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник.

Как печально

Как печально, как скоро померкла На закате заря! Погляди:

Рыжими иголками

Рыжими иголками Устлан косогор,

Богиня

Навес кумирни, жертвенник в жасмине И девственниц склоненных белый ряд.

Родник

В глуши лесной, в глуши зеленой, Всегда тенистой и сырой,

Древний образ

Она стоит в серебряном венце, С закрытыми глазами. Ни кровинки

Зеркало

Темнеет зимний день, спокойствие и мрак Нисходят на душу — и все, что отражалось,

В заливе

На мёртвый якорь кинули бакан, И вот, среди кипящего залива,

Не видно птиц

Не видно птиц. Покорно чахнет Лес, опустевший и больной.

Беру твою руку и долго смотрю

Беру твою руку и долго смотрю на неё, Ты в сладкой истоме глаза поднимаешь несмело:

Стон

Как розовое море — даль пустынь. Как синий лотос — озеро Мерида.

Солнце полночное, тени лиловые

Солнце полночное, тени лиловые В желтых ухабах тяжелых зыбей.

Не пугай меня грозою

Не пугай меня грозою: Весел грохот вешних бурь!

Вдоль этих плоских знойных берегов

Вдоль этих плоских знойных берегов Лежат пески, торчат кусты дзарига.

Ночь

Ледяная ночь, мистраль, (Он еще не стих).

После половодья

Прошли дожди, апрель теплеет, Всю ночь — туман, а поутру

Шепнуть заклятие при блеске

Шепнуть заклятие при блеске Звезды падучей я успел,

В крымских степях

Синеет снеговой простор, Померкла степь. Белее снега

Кустарник

Жесткой, черной листвой шелестит и трепещет кустарник, Точно в снежную даль убегает в испуге.

В столетнем мраке черной ели

В столетнем мраке черной ели Краснела темная заря,

Серп Луны под тучкой длинной

Серп луны под тучкой длинной Льет полночный слабый свет.

Из Апокалипсиса

И я узрел: отверста дверь на небе, И прежний глас, который слышал я,

Туча растаяла

Туча растаяла. Влажным теплом Веет весенняя ночь над селом;

Дагестан

Насторожись, стань крепче в стремена. В ущелье мрак, шумящие каскады.

Балагула

Балагула убегает и трясет меня. Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн.

Псковский бор

Вдали темно и чащи строги. Под красной мачтой, под сосной

Дядька

За окнами — снега, степная гладь и ширь, На переплетах рам — следы ночной пурги…

Осень

Осень. Чащи леса. Мох сухих болот.

Какая тёплая и тёмная заря

Какая тёплая и тёмная заря! Давным-давно закат, чуть тлея, чуть горя,

Слово

Молчат гробницы, мумии и кости,— Лишь слову жизнь дана:

Новоселье

Весна! Темнеет над аулом. Свет фиолетовый мелькнул —

Пустыня, грусть в степных просторах

Пустыня, грусть в степных просторах. Синеют тучи. Скоро снег.

В Орде

За степью, в приволжских песках, Широкое, алое солнце тонуло.

Кошка

Кошка в крапиве за домом жила. Дом обветшалый молчал, как могила.

Ту звезду, что качалася в темной воде

Ту звезду, что качалася в темной воде Под кривою ракитой в заглохшем саду,-

Дедушка в молодости

Вот этот дом, сто лет тому назад, Был полон предками моими,

Вечер

О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно —

Чибисы

Заплакали чибисы, тонко и ярко Весенняя светится синь,

Сапсан

В полях, далеко от усадьбы, Зимует просяной омет.

Зачем пленяет старая могила

Зачем пленяет старая могила Блаженными мечтами о былом?

За рекой луга зазеленели

За рекой луга зазеленели, Веет легкой свежестью воды;

Последний шмель

Черный бархатный шмель, золотое оплечье, Заунывно гудящий певучей струной,

Плоты

С востока дует холодом, чернеет зыбь реки Напротив солнца низкого и плещет на пески.

Цейлон

Окраина земли, Безлюдные пустынные прибрежья,

Судный день

В щит золотой, висящий у престола, Копьём ударит ангел Израфил —

Розы

Блистая, облака лепились В лазури пламенного дня.

Сказка о козе

Это волчьи глаза или звезды — в стволах на краю перелеска? Полночь, поздняя осень, мороз.

Ночная прогулка

Смотрит луна на поляны лесные И на руины собора сквозные.

Я к ней вошел в полночный час

Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла

Детство

Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом,

Настанет день, исчезну я

Настанет день — исчезну я, А в этой комнате пустой

Гаснет вечер, даль синеет

Гаснет вечер, даль синеет, Солнышко садится,

Бледнеет ночь

Бледнеет ночь… Туманов пелена В лощинах и лугах становится белее,

Что в том, что где-то, на далеком

Что в том, что где-то, на далеком Морском побережье, валуны

Миньона

В горах, от снега побелевших, Туманно к вечеру синевших,

В отъезжем поле

Сумрак ночи к западу уходит, Серой мглой над чёрной пашней бродит,

Руслан

Гранитный крест меж сосен, на песчаном Крутом кургане. Дальше — золотой

Магомет и Сафия

Сафия, проснувшись, заплетает ловкой Голубой рукою пряди чёрных кос:

Стой, солнце

Летят, блестят мелькающие спицы, Тоскую и дрожу,

Сириус

Где ты, звезда моя заветная, Венец небесной красоты?

Алёнушка

Аленушка в лесу жила, Аленушка смугла была,

Ночного неба свод далекий

Ночного неба свод далекий Весь в крупных звездах. Все молчит.

Курган разрыт

Курган разрыт. В тяжелом саркофаге Он спит, как страж. Железный меч в руке.

Под вечер

Угрюмо шмель гудит, толкаясь по стеклу… В окно зарница глянула тревожно…

Осыпаются астры в садах

Осыпаются астры в садах, Стройный клен под окошком желтеет,

Художник

Хрустя по серой гальке, он прошел Покатый сад, взглянул по водоемам,

Звезды горят над безлюдной землею

Звезды горят над безлюдной землею, Царственно блещет святое созвездие Пса:

В полях сухие стебли кукурузы

В полях сухие стебли кукурузы, Следы колес и блеклая ботва.

При свече

Голубое основанье, Золотое острие…

Донник

Брат, в запыленных сапогах, Швырнул ко мне на подоконник

Все лес и лес

Всё лес и лес. А день темнеет; Низы синеют, и трава

Ещё от дома на дворе

Ещё от дома на дворе Синеют утренние тени,

Чёрный камень Каабы

Он драгоценной яшмой был когда-то, Он был неизреченной белизны —

Осень листья темной краской метит

Осень листья темной краской метит: не уйти им от своей судьбы!

Сатурн

Рассеянные огненные зерна Произрастают в мире без конца.

Когда на тёмный город сходит

Когда на тёмный город сходит В глухую ночь глубокий сон,

Пилигрим

Стал на ковер, у якорных цепей, Босой, седой, в коротеньком халате,

Учан-Су

Свежее, слаще воздух горный. Невнятный шум идет в лесу:

Сумерки

Всё — словно в полусне. Над серою водою Сползает с гор туман, холодный и густой,

Бессмертный

Ангел Смерти в Судный день умрёт: Истребит живущих — и со стоном

У ворот Сиона, над Кедроном

У ворот Сиона, над Кедроном, На бугре, ветрами обожженном,

Шире, грудь, распахнись для принятия

Шире, грудь, распахнись для принятия Чувств весенних — минутных гостей!

Нет солнца, но светлы пруды

Нет солнца, но светлы пруды, стоят зеркалами литыми,

Дия

Штиль в безгранично светлом Ак-Денизе. Зацвел миндаль. В ауле тишина

На хуторе

Свечи нагорели, долог зимний вечер… Сел ты на лежанку, поднял тихий взгляд —

Собака

Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей Ты смотришь золотистыми глазами

Леса в жемчужном инее

Леса в жемчужном инее. Морозно. Поет из телеграфного столба

Столп огненный

В пустыне раскалённой мы блуждали, Томительно нам знойный день светил,

На Дальнем Севере

Как небо скучно и уныло, Так сумрачно вдали,

На Плющихе

Пол навощен, блестит паркетом. Столовая озарена

С корабля

Для жизни жизнь! Вон пенные буруны У сизых каменистых берегов.

Родине

Они глумятся над тобою, Они, о родина, корят

В полночный час

В полночный час я встану и взгляну На бледную высокую луну,

Жгли на кострах за пап и за чертей

Жгли на кострах за пап и за чертей, Живьем бросали в олово и серу

Сирокко

Гул бури за горой и грохот отдаленных Полуночных зыбей, бушующих в бреду.

В туче, солнце заступающей

В туче, солнце заступающей, Прокатился первый гром,

Саваоф

Я помню сумрак каменных аркад, В средине свет — и красный блеск атласа

Надпись на могильной плите

Несть, Господи, грехов и злодеяний Превыше милосердья Твоего!

Тропами потаёнными

Тропами потаёнными, глухими, В лесные чащи сумерки идут.

Вирь

Где ельник сумрачный стоит В лесу зубчатым тёмным строем,

Мы встретились случайно

Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шел — и вдруг как свет зарницы

Ночь идет, и темнеет

Ночь идет — и темнеет Бледно-синий восток…

Обвал

В степи, с обрыва, на сто миль Морская ширь открыта взорам.

Песня (Я простая девка на баштане)

Я — простая девка на баштане, Он — рыбак, веселый человек.

Ветви кедра, вышивки зеленым

Ветви кедра — вышивки зеленым темным плюшем, свежим и густым,

Я не люблю, о Русь

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец

День гнева: Апокалипсис, IV

… И Агнец снял четвертую печать. И услыхал я голос. Говоривший:

Листопад

Лес, точно терем расписной, Лиловый, золотой, багряный,

Облака, как призраки развалин

Облака, как призраки развалин, Встали на заре из-за долин.

И цветы, и шмели, и трава

И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной…

Мы рядом шли

Мы рядом шли, но на меня Уже взглянуть ты не решалась,

Всё темней и кудрявей берёзовый лес

Все темней и кудрявей березовый лес зеленеет; Колокольчики ландышей в чаще зеленой цветут;

Кадильница

В горах Сицилии, в монастыре забытом, По храму темному, по выщербленным плитам,

Пугач

Он сел в глуши, в шатре столетней ели. На яркий свет, сквозь ветви и сучки,

Дочь

Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской,

Иерусалим

Это было весной. За восточной стеной Был горячий и радостный зной.

На острове

Люблю я наш обрыв, где дикою грядою Белеют стены скал, смотря на дальний юг.

Гора Алагалла

В лесах кричит павлин, шумят и плещут ливни, В болотистых низах, в долинах рек — потоп.

В горах

Поэзия темна, в словах невыразима: Как взволновал меня вот этот дикий скат.

Канарейка

Канарейку из-за моря Привезли, и вот она

Полночный звон степной пустыни

Полночный звон степной пустыни, Покой небес, тепло земли,

В Москве

Здесь, в старых переулках за Арбатом, Совсем особый город… Вот и март.

Лимонное зерно

В сырой избушке шорника Лукьяна Старуха-бабка в донышке стакана

Песня

Зацвела на воле В поле бирюза.

Как все вокруг сурово, снежно

Как всё вокруг сурово, снежно, Как этот вечер сиз и хмур!

Морозное дыхание метели

Морозное дыхание метели Еще свежо, но улеглась метель.

С темной башни колокол уныло

С темной башни колокол уныло возвещает, что закат угас.

Шла сиротка пыльной дорогой

Шла сиротка пыльной дорогой, На степи боялась заблудиться.

Две радуги

Две радуги — и золотистый, редкий Весенний дождь. На западе вот-вот

Матери

Я помню спальню и лампадку. Игрушки, теплую кроватку

На распутье в диком древнем поле

На распутье в диком древнем поле черный ворон на кресте сидит.

Ещё и холоден и сыр

Ещё и холоден и сыр Февральский воздух, но над садом

Баба-Яга

Гулкий шум в лесу нагоняет сон — К ночи на море пал сырой туман.

Лиман песком от моря отделен

Лиман песком от моря отделен. Когда садится солнце за Лиманом,

Стрижи

Костёл-маяк, примета мореходу На рёбрах гор, скалистых и нагих,

Месяц задумчивый, полночь глубокая

Месяц задумчивый, полночь глубокая… Хутор в степи одинок…

Едем бором, чёрными лесами

Едем бором, чёрными лесами. Вот гора, песчаный спуск в долину.

Тихой ночью поздний месяц вышел

Тихой ночью поздний месяц вышел Из-за черных лип.

И снилося мне, что осенней порой

… И снилося мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой.

Край без истории

Край без истории… Все лес да лес, болота, Трясины, заводи в ольхе и тростниках,

Она лежала на спине

Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла

В темнеющих полях, как в безграничном море

В темнеющих полях, как в безграничном море, Померк и потонул зари печальный свет —

Октябрьский рассвет

Ночь побледнела, и месяц садится За реку красным серпом.

Печаль ресниц, сияющих и черных

Печаль ресниц, сияющих и черных, Алмазы слез, обильных, непокорных,

Снова сон, пленительный и сладкий

Снова сон, пленительный и сладкий, Снится мне и радостью пьянит,-

Скачет пристяжная, снегом обдает

Скачет пристяжная, снегом обдает… Сонный зимний ветер надо мной поет,

Пугало

На задворках, за ригами Богатых мужиков,

Летняя ночь

«Дай мне звезду, — твердит ребёнок сонный, — Дай, мамочка…» Она, обняв его,

Высоко полный месяц стоит

Высоко полный месяц стоит В небесах над туманной землей,

Из анатолийских песен

Девичья Свежий ветер дует в сумерках

Троица

Гудящий благовест к молитве призывает, На солнечных лучах над нивами звенит;

В жарком золоте заката Пирамиды

В жарком золоте заката Пирамиды, Вдоль по Нилу, на утеху иностранцам,

Метель

Ночью в полях, под напевы метели, Дремлют, качаясь, березки и ели…

Мужичок

Ельничком, березничком — где душа захочет — В Киев пробирается божий мужичок.

В Сицилии

Монастыри в предгориях глухих, Наследие разбойников морских,

Никогда вы не воскреснете, не встанете

Никогда вы не воскреснете, не встанете Из гнилых своих гробов!

Канун Купалы

Не туман белеет в темной роще, Ходит в темной роще богоматерь,

В стороне далекой от родного края

В стороне далекой от родного края Снится мне приволье тихих деревень,

Индийский океан

Над чернотой твоих пучин Горели дивные светила,

Белый олень

Едет стрелок в зелёные луга, В тех ли лугах осока да куга,

Венеция

Восемь лет в Венеции я не был… Всякий раз, когда вокзал минуешь

В полночь выхожу один из дома

В полночь выхожу один из дома, Мерзло по земле шаги стучат,

Седое небо надо мной

Седое небо надо мной И лес раскрытый, обнаженный.

Гробница Рахили

«И умерла, и схоронил Иаков Ее в пути…» И на гробнице нет

Как дым, седая мгла мороза

Как дым, седая мгла мороза застыла в сумраке ночном.

Раскрылось небо голубое

Раскрылось небо голубое Меж облаков в апрельский день.

В поздний час мы были с нею в поле

В поздний час мы были с нею в поле. Я дрожа касался нежных губ…

О, слез невыплаканных яд

О, слез невыплаканных яд! О, тщетной ненависти пламень!

Михаил

Архангел в сияющих латах И с красным мечом из огня

Пахарь

Легко и бледно небо голубое, Поля в весенней дымке. Влажный пар

Только камни, пески, да нагие холмы

Только камни, пески, да нагие холмы, Да сквозь тучи летящая в небе луна,-

Это было глухое, тяжелое время

Это было глухое, тяжелое время. Дни в разлуке текли, я как мертвый блуждал;

Молодой король

То не красный голубь метнулся Темной ночью над черной горою —

Ночлег

В вечерний час тепло во мраке леса, И в тёплых водах меркнет свет зари.

Ночью в июле

Не слыхать ещё тяжкого грома за лесом, — Только сполох зарниц пробегает в вершинах…

В костёле

Гаснет день — и звон тяжелый В небеса плывет:

Мудрым

Герой — как вихрь, срывающий палатки, Герой врагу безумный дал отпор,

Ветер осенний в лесах подымается

Ветер осенний в лесах подымается, Шумно по чащам идет,

За всё тебя, Господь, благодарю

За всё тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали,

На рейде

Люблю сухой, горячий блеск червонца, Когда его уронят с корабля

Иаков

Иаков шёл в Харан и ночевал в пути, Затем что пала ночь над той пустыней древней.

Новый храм

По алтарям, пустым и белым, Весенний ветер дул на нас,

Призраки

Нет, мертвые не умерли для нас! Есть старое шотландское преданье,

Мандрагора

Цветок Мандрагора из могил расцветает, Над гробами зарытых возле виселиц чёрных.

Жасмин

Цветет жасмин. Зеленой чащей Иду над Тереком с утра.

Сын человеческий: Апокалипсис, I

Я, Иоанн, ваш брат и соучастник В скорбях и царстве Господа, был изгнан

Джордано Бруно

«Ковчег под предводительством осла — Вот мир людей. Живите во Вселенной.

Как дымкой даль полей закрыв

Как дымкой даль полей закрыв на полчаса, Прошел внезапный дождь косыми полосами —

В степи

Н. Д. Телешову Вчера в степи я слышал отдаленный

Неугасимая лампада

Она молчит, она теперь спокойна. Но радость не вернётся к ней: в тот день,

На поднебесном утесе, где бури

На поднебесном утесе, где бури Свищут в слепящей лазури,-

Ты чужая, но любишь

Ты чужая, но любишь, Любишь только меня.

Храм солнца

Шесть золотистых мраморных колонн, Безбрежная зеленая долина,

В пустом, сквозном чертоге сада

В пустом, сквозном чертоге сада Иду, шумя сухой листвой:

На пруде

Ясным утром на тихом пруде Резво ласточки реют кругом,

Поэт

Поэт печальный и суровый, Бедняк, задавленный нуждой,

В цирке

С застывшими в блеске зрачками, В лазурной пустой вышине,

Океан под ясною луной

Океан под ясною луной, Теплой и высокой, бледнолицей,

Порыжели холмы

Порыжели холмы. Зноем выжжены, И так близко обрывы хребтов,

Ночь печальна, как мечты мои

Ночь печальна, как мечты мои. Далеко в глухой степи широкой

Рассыпался чертог из янтаря

Рассыпался чертог из янтаря, — из края в край сквозит аллея к дому.

Ипподром

Эта скачка мне вот уже где… Год за годом, считая круги,

Крещенская ночь

Темный ельник снегами, как мехом, Опушили седые морозы,

Качка слабых мучит и пьянит

Качка слабых мучит и пьянит. Круглое окошко поминутно

Колибри

Трава пестрит — как разглядеть змею? Зелёный лес раскинул в жарком свете

Полевые цветы

В блеске огней, за зеркальными стеклами, Пышно цветут дорогие цветы,

Айя-София

Светильники горели, непонятный Звучал язык, — Великий Шейх читал

Одиночество

И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды.

Христос воскрес

Христос воскрес! Опять с зарею Редеет долгой ночи тень,

Дикарь

Над стремью скал — чернеющий орел. За стремью — синь, туманное поморье.

И вот опять уж по зарям

И вот опять уж по зарям В выси, пустынной и привольной,