Бунин Иван Алексеевич
1870 - 1953

Бунин Иван Алексеевич

Ива́н Алексе́евич Бу́нин (10 (22) октября 1870, Воронеж, Воронежская губерния, Российская империя — 8 ноября 1953, Париж, Четвёртая Французская республика) — русский писатель, поэт и переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года. Портрет Ивана Бунина кисти Леонарда Туржанского, 1905 Будучи представителем обедневшей дворянской семьи, Бунин рано начал самостоятельную жизнь; в юношеские годы работал в газетах, канцеляриях, много странствовал. Первым из опубликованных произведений Бунина стало стихотворение «Над могилой С. Я. Надсона» (1887); первый стихотворный сборник вышел в свет в 1891 году в Орле. В 1903 году получил Пушкинскую премию за книгу «Листопад» и перевод «Песни о Гайавате»; в 1909 году был повторно удостоен этой награды за 3-й и 4-й тома Собрания сочинений. В 1909 году избран почётным академиком по разряду изящной словесности Императорской Санкт-Петербургской академии наук. В 1920 году эмигрировал во Францию. Автор романа «Жизнь Арсеньева», повестей «Суходол», «Деревня», «Митина любовь», рассказов «Господин из Сан-Франциско» (1914-15), «Лёгкое дыхание», «Антоновские яблоки» (1900), дневниковых записей «Окаянные дни» (1918-20), «Солнечный удар» (1925), сборника рассказов «Тёмные аллеи» (1937—1945 и 1953) и других произведений. В 1933 году Иван Бунин — первым из русских писателей — стал лауреатом Нобелевской премии по литературе за «строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы». Скончался в 1953 году, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

245

Стихотворений

83

Лет жизни

Стихотворения

Призраки

Нет, мертвые не умерли для нас! Есть старое шотландское преданье,

Бессмертный

Ангел Смерти в Судный день умрёт: Истребит живущих — и со стоном

В туче, солнце заступающей

В туче, солнце заступающей, Прокатился первый гром,

Звезды горят над безлюдной землею

Звезды горят над безлюдной землею, Царственно блещет святое созвездие Пса:

Родник

В глуши лесной, в глуши зеленой, Всегда тенистой и сырой,

Вдоль этих плоских знойных берегов

Вдоль этих плоских знойных берегов Лежат пески, торчат кусты дзарига.

Кустарник

Жесткой, черной листвой шелестит и трепещет кустарник, Точно в снежную даль убегает в испуге.

Ночная прогулка

Смотрит луна на поляны лесные И на руины собора сквозные.

Седое небо надо мной

Седое небо надо мной И лес раскрытый, обнаженный.

После половодья

Прошли дожди, апрель теплеет, Всю ночь — туман, а поутру

Ночь печальна, как мечты мои

Ночь печальна, как мечты мои. Далеко в глухой степи широкой

Скачет пристяжная, снегом обдает

Скачет пристяжная, снегом обдает… Сонный зимний ветер надо мной поет,

С темной башни колокол уныло

С темной башни колокол уныло возвещает, что закат угас.

Рыбалка

Вода за холодные серые дни в октябре На отмелях спала — прозрачная стала и чистая.

Сирокко

Гул бури за горой и грохот отдаленных Полуночных зыбей, бушующих в бреду.

Сын человеческий: Апокалипсис, I

Я, Иоанн, ваш брат и соучастник В скорбях и царстве Господа, был изгнан

Поэт

Поэт печальный и суровый, Бедняк, задавленный нуждой,

Венеция

Восемь лет в Венеции я не был… Всякий раз, когда вокзал минуешь

На острове

Люблю я наш обрыв, где дикою грядою Белеют стены скал, смотря на дальний юг.

Когда на тёмный город сходит

Когда на тёмный город сходит В глухую ночь глубокий сон,

Храм солнца

Шесть золотистых мраморных колонн, Безбрежная зеленая долина,

Канун Купалы

Не туман белеет в темной роще, Ходит в темной роще богоматерь,

Месяц задумчивый, полночь глубокая

Месяц задумчивый, полночь глубокая… Хутор в степи одинок…

Серп Луны под тучкой длинной

Серп луны под тучкой длинной Льет полночный слабый свет.

Последний шмель

Черный бархатный шмель, золотое оплечье, Заунывно гудящий певучей струной,

Сапсан

В полях, далеко от усадьбы, Зимует просяной омет.

Иаков

Иаков шёл в Харан и ночевал в пути, Затем что пала ночь над той пустыней древней.

Джордано Бруно

«Ковчег под предводительством осла — Вот мир людей. Живите во Вселенной.

Шепнуть заклятие при блеске

Шепнуть заклятие при блеске Звезды падучей я успел,

В полночный час

В полночный час я встану и взгляну На бледную высокую луну,

Отрывок (В окно я вижу груды облаков)

В окно я вижу груды облаков, Холодных, белоснежных, как зимою,

Под орган душа тоскует

Под орган душа тоскует, Плачет и поет.

Сон

Царь! Вот твой сон: блистал перед тобою Среди долин огромный истукан,

На пруде

Ясным утром на тихом пруде Резво ласточки реют кругом,

Ветви кедра, вышивки зеленым

Ветви кедра — вышивки зеленым темным плюшем, свежим и густым,

Под вечер

Угрюмо шмель гудит, толкаясь по стеклу… В окно зарница глянула тревожно…

В полночь выхожу один из дома

В полночь выхожу один из дома, Мерзло по земле шаги стучат,

Баба-Яга

Гулкий шум в лесу нагоняет сон — К ночи на море пал сырой туман.

Молодость

В сухом лесу стреляет длинный кнут, В кустарнике трещат коровы,

Не видно птиц

Не видно птиц. Покорно чахнет Лес, опустевший и больной.

Мы встретились случайно

Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шел — и вдруг как свет зарницы

Солнце полночное, тени лиловые

Солнце полночное, тени лиловые В желтых ухабах тяжелых зыбей.

Раскрылось небо голубое

Раскрылось небо голубое Меж облаков в апрельский день.

Едем бором, чёрными лесами

Едем бором, чёрными лесами. Вот гора, песчаный спуск в долину.

Новоселье

Весна! Темнеет над аулом. Свет фиолетовый мелькнул —

Порыжели холмы

Порыжели холмы. Зноем выжжены, И так близко обрывы хребтов,

Балагула

Балагула убегает и трясет меня. Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн.

Ночь идет, и темнеет

Ночь идет — и темнеет Бледно-синий восток…

Слово

Молчат гробницы, мумии и кости,— Лишь слову жизнь дана:

Мужичок

Ельничком, березничком — где душа захочет — В Киев пробирается божий мужичок.

На рейде

Люблю сухой, горячий блеск червонца, Когда его уронят с корабля

На поднебесном утесе, где бури

На поднебесном утесе, где бури Свищут в слепящей лазури,-

Пугач

Он сел в глуши, в шатре столетней ели. На яркий свет, сквозь ветви и сучки,

Листопад

Лес, точно терем расписной, Лиловый, золотой, багряный,

Чёрный камень Каабы

Он драгоценной яшмой был когда-то, Он был неизреченной белизны —

Свет незакатный

Там, в полях, на погосте, В роще старых берёз,

Из анатолийских песен

Девичья Свежий ветер дует в сумерках

Учан-Су

Свежее, слаще воздух горный. Невнятный шум идет в лесу:

Никогда вы не воскреснете, не встанете

Никогда вы не воскреснете, не встанете Из гнилых своих гробов!

Айя-София

Светильники горели, непонятный Звучал язык, — Великий Шейх читал

Одиночество

И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды.

Алёнушка

Аленушка в лесу жила, Аленушка смугла была,

Ту звезду, что качалася в темной воде

Ту звезду, что качалася в темной воде Под кривою ракитой в заглохшем саду,-

Кадильница

В горах Сицилии, в монастыре забытом, По храму темному, по выщербленным плитам,

И цветы, и шмели, и трава

И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной…

В стороне далекой от родного края

В стороне далекой от родного края Снится мне приволье тихих деревень,

Дия

Штиль в безгранично светлом Ак-Денизе. Зацвел миндаль. В ауле тишина

Ненастный день

Ненастный день. Дорога прихотливо уходит вдаль. Кругом все степь да степь.

Изгнание

Темнеют, свищут сумерки в пустыне. Поля и океан…

В Москве

Здесь, в старых переулках за Арбатом, Совсем особый город… Вот и март.

Край без истории

Край без истории… Все лес да лес, болота, Трясины, заводи в ольхе и тростниках,

Ночью в июле

Не слыхать ещё тяжкого грома за лесом, — Только сполох зарниц пробегает в вершинах…

Гора Алагалла

В лесах кричит павлин, шумят и плещут ливни, В болотистых низах, в долинах рек — потоп.

С обезьяной

Ай, тяжела турецкая шарманка! Бредет худой, согнувшийся хорват

И снилося мне, что осенней порой

… И снилося мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой.

Иерусалим

Это было весной. За восточной стеной Был горячий и радостный зной.

В пустом, сквозном чертоге сада

В пустом, сквозном чертоге сада Иду, шумя сухой листвой:

Осыпаются астры в садах

Осыпаются астры в садах, Стройный клен под окошком желтеет,

Высоко полный месяц стоит

Высоко полный месяц стоит В небесах над туманной землей,

Молодой король

То не красный голубь метнулся Темной ночью над черной горою —

Дагестан

Насторожись, стань крепче в стремена. В ущелье мрак, шумящие каскады.

Всё темней и кудрявей берёзовый лес

Все темней и кудрявей березовый лес зеленеет; Колокольчики ландышей в чаще зеленой цветут;

И вот опять уж по зарям

И вот опять уж по зарям В выси, пустынной и привольной,

Зачем и о чем говорить

…Зачем и о чем говорить? Всю душу, с любовью, с мечтами,

Пустошь

Мир вам, в земле почившие!— За садом Погост рабов, погост дворовых наших:

Льёт без конца

Льёт без конца. В лесу туман. Качают елки головою:

Родине

Они глумятся над тобою, Они, о родина, корят

Мы рядом шли

Мы рядом шли, но на меня Уже взглянуть ты не решалась,

Ты чужая, но любишь

Ты чужая, но любишь, Любишь только меня.

Дикарь

Над стремью скал — чернеющий орел. За стремью — синь, туманное поморье.

Качка слабых мучит и пьянит

Качка слабых мучит и пьянит. Круглое окошко поминутно

Туча растаяла

Туча растаяла. Влажным теплом Веет весенняя ночь над селом;

Зачем пленяет старая могила

Зачем пленяет старая могила Блаженными мечтами о былом?

Полночный звон степной пустыни

Полночный звон степной пустыни, Покой небес, тепло земли,

Осень листья темной краской метит

Осень листья темной краской метит: не уйти им от своей судьбы!

Бледнеет ночь

Бледнеет ночь… Туманов пелена В лощинах и лугах становится белее,

Какая тёплая и тёмная заря

Какая тёплая и тёмная заря! Давным-давно закат, чуть тлея, чуть горя,

Священный прах

Пыль, по которой Гавриил Свой путь незримый совершает

Жгли на кострах за пап и за чертей

Жгли на кострах за пап и за чертей, Живьем бросали в олово и серу

Я к ней вошел в полночный час

Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла

Из Апокалипсиса

И я узрел: отверста дверь на небе, И прежний глас, который слышал я,

Ночлег

В вечерний час тепло во мраке леса, И в тёплых водах меркнет свет зари.

У ворот Сиона, над Кедроном

У ворот Сиона, над Кедроном, На бугре, ветрами обожженном,

Шумели листья, облетая

Шумели листья, облетая, Лес заводил осенний вой…

Мулы

Под сводом хмурых туч, спокойствием объятых, Ненастный день темнел и ночь была близка,—

Октябрьский рассвет

Ночь побледнела, и месяц садится За реку красным серпом.

При свече

Голубое основанье, Золотое острие…

В жарком золоте заката Пирамиды

В жарком золоте заката Пирамиды, Вдоль по Нилу, на утеху иностранцам,

Руслан

Гранитный крест меж сосен, на песчаном Крутом кургане. Дальше — золотой

Как дымкой даль полей закрыв

Как дымкой даль полей закрыв на полчаса, Прошел внезапный дождь косыми полосами —

В горах

Поэзия темна, в словах невыразима: Как взволновал меня вот этот дикий скат.

Лимонное зерно

В сырой избушке шорника Лукьяна Старуха-бабка в донышке стакана

Михаил

Архангел в сияющих латах И с красным мечом из огня

Облака, как призраки развалин

Облака, как призраки развалин, Встали на заре из-за долин.

В Орде

За степью, в приволжских песках, Широкое, алое солнце тонуло.

Вечер

О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно —

Пустыня, грусть в степных просторах

Пустыня, грусть в степных просторах. Синеют тучи. Скоро снег.

В костёле

Гаснет день — и звон тяжелый В небеса плывет:

Сатурн

Рассеянные огненные зерна Произрастают в мире без конца.

Индийский океан

Над чернотой твоих пучин Горели дивные светила,

Жасмин

Цветет жасмин. Зеленой чащей Иду над Тереком с утра.

Полевые цветы

В блеске огней, за зеркальными стеклами, Пышно цветут дорогие цветы,

С корабля

Для жизни жизнь! Вон пенные буруны У сизых каменистых берегов.

Пахарь

Легко и бледно небо голубое, Поля в весенней дымке. Влажный пар

Печаль ресниц, сияющих и черных

Печаль ресниц, сияющих и черных, Алмазы слез, обильных, непокорных,

Безнадежность

На севере есть розовые мхи, Есть серебристо-шелковые дюны…

Каменная баба

От зноя травы сухи и мертвы. Степь — без границ, но даль синеет слабо.

В отъезжем поле

Сумрак ночи к западу уходит, Серой мглой над чёрной пашней бродит,

Это было глухое, тяжелое время

Это было глухое, тяжелое время. Дни в разлуке текли, я как мертвый блуждал;

Художник

Хрустя по серой гальке, он прошел Покатый сад, взглянул по водоемам,

Ещё и холоден и сыр

Ещё и холоден и сыр Февральский воздух, но над садом

Норд-ост

Норд-остом жгут пылающие зори. Острей горит Вечерняя звезда.

Курган разрыт

Курган разрыт. В тяжелом саркофаге Он спит, как страж. Железный меч в руке.

Как печально

Как печально, как скоро померкла На закате заря! Погляди:

Лиман песком от моря отделен

Лиман песком от моря отделен. Когда садится солнце за Лиманом,

Сказка о козе

Это волчьи глаза или звезды — в стволах на краю перелеска? Полночь, поздняя осень, мороз.

Зеркало

Темнеет зимний день, спокойствие и мрак Нисходят на душу — и все, что отражалось,

Что в том, что где-то, на далеком

Что в том, что где-то, на далеком Морском побережье, валуны

Плоты

С востока дует холодом, чернеет зыбь реки Напротив солнца низкого и плещет на пески.

На Плющихе

Пол навощен, блестит паркетом. Столовая озарена

В крымских степях

Синеет снеговой простор, Померкла степь. Белее снега

Как дым, седая мгла мороза

Как дым, седая мгла мороза застыла в сумраке ночном.

Судный день

В щит золотой, висящий у престола, Копьём ударит ангел Израфил —

Белый олень

Едет стрелок в зелёные луга, В тех ли лугах осока да куга,

Первый снег

Зимним холодом пахнуло На поля и на леса.

Она лежала на спине

Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла

Новый храм

По алтарям, пустым и белым, Весенний ветер дул на нас,

Стрижи

Костёл-маяк, примета мореходу На рёбрах гор, скалистых и нагих,

В цирке

С застывшими в блеске зрачками, В лазурной пустой вышине,

Не пугай меня грозою

Не пугай меня грозою: Весел грохот вешних бурь!

Неугасимая лампада

Она молчит, она теперь спокойна. Но радость не вернётся к ней: в тот день,

Детство

Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом,

Счастлив я, когда ты голубые

Счастлив я, когда ты голубые Очи поднимаешь на меня:

Я не люблю, о Русь

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец

Троица

Гудящий благовест к молитве призывает, На солнечных лучах над нивами звенит;

В полях сухие стебли кукурузы

В полях сухие стебли кукурузы, Следы колес и блеклая ботва.

Псковский бор

Вдали темно и чащи строги. Под красной мачтой, под сосной

Ночного неба свод далекий

Ночного неба свод далекий Весь в крупных звездах. Все молчит.

Собака

Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей Ты смотришь золотистыми глазами

Сириус

Где ты, звезда моя заветная, Венец небесной красоты?

Вход в Иерусалим

«Осанна! Осанна! Гряди Во имя Господне!»

Шла сиротка пыльной дорогой

Шла сиротка пыльной дорогой, На степи боялась заблудиться.

Пугало

На задворках, за ригами Богатых мужиков,

Апрель

Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши,

Ветер осенний в лесах подымается

Ветер осенний в лесах подымается, Шумно по чащам идет,

Беру твою руку и долго смотрю

Беру твою руку и долго смотрю на неё, Ты в сладкой истоме глаза поднимаешь несмело:

Древний образ

Она стоит в серебряном венце, С закрытыми глазами. Ни кровинки

Как все вокруг сурово, снежно

Как всё вокруг сурово, снежно, Как этот вечер сиз и хмур!

Все лес и лес

Всё лес и лес. А день темнеет; Низы синеют, и трава

Крещенская ночь

Темный ельник снегами, как мехом, Опушили седые морозы,

Сумерки

Всё — словно в полусне. Над серою водою Сползает с гор туман, холодный и густой,

Тихой ночью поздний месяц вышел

Тихой ночью поздний месяц вышел Из-за черных лип.

Столп огненный

В пустыне раскалённой мы блуждали, Томительно нам знойный день светил,

Кошка

Кошка в крапиве за домом жила. Дом обветшалый молчал, как могила.

О, слез невыплаканных яд

О, слез невыплаканных яд! О, тщетной ненависти пламень!

Шире, грудь, распахнись для принятия

Шире, грудь, распахнись для принятия Чувств весенних — минутных гостей!

За всё тебя, Господь, благодарю

За всё тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали,

В степи

Н. Д. Телешову Вчера в степи я слышал отдаленный

Канарейка

Канарейку из-за моря Привезли, и вот она

Рассыпался чертог из янтаря

Рассыпался чертог из янтаря, — из края в край сквозит аллея к дому.

Морозное дыхание метели

Морозное дыхание метели Еще свежо, но улеглась метель.

За рекой луга зазеленели

За рекой луга зазеленели, Веет легкой свежестью воды;

Надпись на могильной плите

Несть, Господи, грехов и злодеяний Превыше милосердья Твоего!

Мудрым

Герой — как вихрь, срывающий палатки, Герой врагу безумный дал отпор,

Розы

Блистая, облака лепились В лазури пламенного дня.

Две радуги

Две радуги — и золотистый, редкий Весенний дождь. На западе вот-вот

На Дальнем Севере

Как небо скучно и уныло, Так сумрачно вдали,

Донник

Брат, в запыленных сапогах, Швырнул ко мне на подоконник

Матери

Я помню спальню и лампадку. Игрушки, теплую кроватку

Дочь

Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской,

Чашу с темным вином

Чашу с темным вином подала мне богиня печали. Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник.

Христос воскрес

Христос воскрес! Опять с зарею Редеет долгой ночи тень,

Стой, солнце

Летят, блестят мелькающие спицы, Тоскую и дрожу,

В темнеющих полях, как в безграничном море

В темнеющих полях, как в безграничном море, Померк и потонул зари печальный свет —

Гробница Рахили

«И умерла, и схоронил Иаков Ее в пути…» И на гробнице нет

На просёлке

Веет утро прохладой степною… Тишина, тишина на полях!

Рыжими иголками

Рыжими иголками Устлан косогор,

Мечты любви моей весенней

Мечты любви моей весенней, Мечты на утре дней моих

Магомет и Сафия

Сафия, проснувшись, заплетает ловкой Голубой рукою пряди чёрных кос:

Стон

Как розовое море — даль пустынь. Как синий лотос — озеро Мерида.

Богиня

Навес кумирни, жертвенник в жасмине И девственниц склоненных белый ряд.

Мандрагора

Цветок Мандрагора из могил расцветает, Над гробами зарытых возле виселиц чёрных.

Деревенский нищий

Первое напечатанное стихотворение В стороне от дороги, под дубом,

Миньона

В горах, от снега побелевших, Туманно к вечеру синевших,

Леса в жемчужном инее

Леса в жемчужном инее. Морозно. Поет из телеграфного столба

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец

В поздний час мы были с нею в поле

В поздний час мы были с нею в поле. Я дрожа касался нежных губ…

Светло, как днём

Светло, как днём, и тень за нами бродит В нагих кустах. На серебре травы

Цейлон

Окраина земли, Безлюдные пустынные прибрежья,

Саваоф

Я помню сумрак каменных аркад, В средине свет — и красный блеск атласа

Тропами потаёнными

Тропами потаёнными, глухими, В лесные чащи сумерки идут.

В заливе

На мёртвый якорь кинули бакан, И вот, среди кипящего залива,

В архипелаге

Осенний день в лиловой крупной зыби Блистал, как медь. Эол и Посейдон

Метель

Ночью в полях, под напевы метели, Дремлют, качаясь, березки и ели…

Дядька

За окнами — снега, степная гладь и ширь, На переплетах рам — следы ночной пурги…

Гроза прошла над лесом стороною

Гроза прошла над лесом стороною. Был теплый дождь, в траве стоит вода…

Еще утро не скоро

Ещё утро не скоро, не скоро, ночь из тихих лесов не ушла.

Ангел

В вечерний час, над степью мирной, Когда закат над ней сиял,

Песня (Я простая девка на баштане)

Я — простая девка на баштане, Он — рыбак, веселый человек.

Вирь

Где ельник сумрачный стоит В лесу зубчатым тёмным строем,

День гнева: Апокалипсис, IV

… И Агнец снял четвертую печать. И услыхал я голос. Говоривший:

Нет солнца, но светлы пруды

Нет солнца, но светлы пруды, стоят зеркалами литыми,

В Альпах

На высоте, на снеговой вершине, Я вырезал стальным клинком сонет.

Осень

Осень. Чащи леса. Мох сухих болот.

Песня

Зацвела на воле В поле бирюза.

Обвал

В степи, с обрыва, на сто миль Морская ширь открыта взорам.

Чибисы

Заплакали чибисы, тонко и ярко Весенняя светится синь,

Полярная звезда

Свой дикий чум среди снегов и льда Воздвигла Смерть. Над чумом — ночь полгода.

Снова сон, пленительный и сладкий

Снова сон, пленительный и сладкий, Снится мне и радостью пьянит,-

Родина

Под небом мертвенно-свинцовым Угрюмо меркнет зимний день,

Ещё от дома на дворе

Ещё от дома на дворе Синеют утренние тени,

Ипподром

Эта скачка мне вот уже где… Год за годом, считая круги,

Дедушка в молодости

Вот этот дом, сто лет тому назад, Был полон предками моими,

В столетнем мраке черной ели

В столетнем мраке черной ели Краснела темная заря,

Только камни, пески, да нагие холмы

Только камни, пески, да нагие холмы, Да сквозь тучи летящая в небе луна,-

Океан под ясною луной

Океан под ясною луной, Теплой и высокой, бледнолицей,

Пилигрим

Стал на ковер, у якорных цепей, Босой, седой, в коротеньком халате,

Ночь

Ледяная ночь, мистраль, (Он еще не стих).

На распутье в диком древнем поле

На распутье в диком древнем поле черный ворон на кресте сидит.

На хуторе

Свечи нагорели, долог зимний вечер… Сел ты на лежанку, поднял тихий взгляд —

Летняя ночь

«Дай мне звезду, — твердит ребёнок сонный, — Дай, мамочка…» Она, обняв его,

В Сицилии

Монастыри в предгориях глухих, Наследие разбойников морских,

Настанет день, исчезну я

Настанет день — исчезну я, А в этой комнате пустой

Колибри

Трава пестрит — как разглядеть змею? Зелёный лес раскинул в жарком свете

Гаснет вечер, даль синеет

Гаснет вечер, даль синеет, Солнышко садится,