Никола́й Алексе́евич Заболо́цкий (при рождении — За́болотский[5][6]; 24 апреля [7 мая] 1903, с/х ферма Казанского губернского земства, Каймарской волости Казанского уезда Казанской губернии — 14 октября 1958, Москва) — русский советский поэт, переводчик[7]. Член Союза писателей СССР. Репрессирован в 1938 году, находился в заключении в 1939-1943 годах, реабилитирован посмертно в 1963 году[8].
191
Стихотворений
55
Лет жизни
Стихотворения
Прохожий
Исполнен душевной тревоги,
В треухе, с солдатским мешком,
Ночь в лесу
Опять стоят туманные деревья,
И дом Бомбеева вдали, как самоварчик.
Гроза
Содрогаясь от мук, пробежала над миром зарница,
Тень от тучи легла, и слилась, и смешалась с травой.
Зеленый луч
Золотой светясь оправой
С синим морем наравне,
Прощание с друзьями
В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений,
Разве ты объяснишь мне
Разве ты объяснишь мне — откуда
Эти странные образы дум?
Подводный город
Птицы плавают над морем.
Славен город Посейдон!
Disciplina clericalis
Хлоя
Если сок твой неизменен,
Искушение
Смерть приходит к человеку,
Говорит ему: «Хозяин,
В тайге
За высокий сугроб закатилась звезда,
Блещет месяц — глазам невтерпеж.
Подмосковные рощи
Жучок ли точит древесину
Или скоблит листочек тля,
Осень
Когда минует день и освещение
Природа выбирает не сама,
Я воспитан природой суровой
Я воспитан природой суровой,
Мне довольно заметить у ног
Начало зимы
Зимы холодное и ясное начало
Сегодня в дверь мою три раза простучало.
Гурзуф ночью
Для северных песен ненадобен юг:
Родились они средь туманов и вьюг,
Встреча
Как открывается заржавевшая дверь,
С трудом, с усилием,- забыв о том, что было,
Белая ночь
Гляди: не бал, не маскарад,
Здесь ночи ходят невпопад,
На рынке
В уборе из цветов и крынок
Открыл ворота старый рынок.
Журавли
Вылетев из Африки в апреле
К берегам отеческой земли,
Завещание
Когда на склоне лет иссякнет жизнь моя
И, погасив свечу, опять отправлюсь я
Прощание
Прощание! Скорбное слово!
Безгласное темное тело.
Чертополох
Принесли букет чертополоха
И на стол поставили, и вот
Жена
Откинув со лба шевелюру,
Он хмуро сидит у окна.
Ходоки
В зипунах домашнего покроя,
Из далеких сел, из-за Оки,
Все, что было в душе
Все, что было в душе, все как будто опять потерялось,
И лежал я в траве, и печалью и скукой томим.
Сентябрь
Сыплет дождик большие горошины,
Рвется ветер, и даль нечиста.
Лицо коня
Животные не спят. Они во тьме ночной
Стоят над миром каменной стеной.
Вчера, о смерти размышляя
Вчера, о смерти размышляя,
Ожесточилась вдруг душа моя.
Когда вдали угаснет свет дневной
Когда вдали угаснет свет дневной
И в черной мгле, склоняющейся к хатам,
Лодейников
1
В краю чудес, в краю живых растений,
Ночное гулянье
Расступились на площади зданья,
Листья клена целуют звезду.
Смерть врача
В захолустном районе,
Где кончается мир,
Звезды, розы и квадраты
Звезды, розы и квадраты,
Стрелы северного сиянья,
В этой роще березовой
В этой роще березовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Метаморфозы
Как мир меняется! И как я сам меняюсь!
Лишь именем одним я называюсь,
Хорошие сапоги
В немецкой деревне сапожник живет,
Стучит молоточком и взад и вперед,
Ночь в Пасанаури
Сияла ночь, играя на пандури,
Луна плыла в убежище любви,
Я трогал листы эвкалипта
Я трогал листы эвкалипта
И твердые перья агавы,
Последняя любовь
Задрожала машина и стала,
Двое вышли в вечерний простор,
Железная старуха
«У меня железная старуха,-
Говорил за ужином кузнец. —
Горийская симфония
Есть в Грузии необычайный город.
Там буйволы, засунув шею в ворот,
Фокстрот
В ботинках кожи голубой,
В носках блистательного франта,
Сон
Жилец земли, пятидесяти лет,
Подобно всем счастливый и несчастный,
Рыбная лавка
И вот забыв людей коварство,
Вступаем мы в иное царство.
Новый быт
Восходит солнце над Москвой.
Старухи бегают с тоской:
Пир в доме Бомбеева
Лесной чертог блистает, как лампада,
Кумиры стройные стоят, как колоннада,
Кулак, владыка батраков
Птицы пели над дубравой,
Ночных свидетели бесед,
Гурзуф
В большом полукружии горных пород,
Где, темные ноги разув,
Воздушное путешествие
В крылатом домике, высоко над землей,
Двумя ревущими моторами влекомый,
Народный дом
Народный Дом, курятник радости,
Амбар волшебного житья,
Дуэль
Петух возвышается стуком,
И падают воздухи вниз.
Дождь
В тумане облачных развалин
Встречая утренний рассвет,
Птицы
Колыхаясь еле-еле
Всем ветрам наперерез,
Сохранение здоровья
Видишь — воздух шевелится?
В нем, как думают студенты,
Разговор с медведем
Медведь
Еще не ломаются своды
О красоте человеческих лиц
Есть лица, подобные пышным порталам,
Где всюду великое чудится в малом.
Битва с предками
Ночь гремела в бочки, в банки,
В дупла сосен, в дудки бури,
Меркнут знаки зодиака
Меркнут знаки Зодиака
Над просторами полей.
Весна в лесу
Каждый день на косогоре я
Пропадаю, милый друг.
Где-то в поле возле Магадана
Где-то в поле возле Магадана,
Посреди опасностей и бед,
Во многом знании немалая печаль
Во многом знании — немалая печаль,
Так говорил творец Экклезиаста.
Обед
Мы разогнем усталые тела.
Прекрасный вечер тает за окошком.
Вечер на Оке
В очарованье русского пейзажа
Есть подлинная радость, но она
Детство
Огромные глаза, как у нарядной куклы,
Раскрыты широко. Под стрелами ресниц,
Одинокий дуб
Дурная почва: слишком узловат
И этот дуб, и нет великолепья
На закате
Когда, измученный работой,
Огонь души моей иссяк,
Царица мух
Бьет крылом седой петух,
Ночь повсюду наступает.
В кино
Утомленная после работы,
Лишь за окнами стало темно,
Руки
Пером спокойным вам не передать,
Что чувствует сегодня сердце, роясь
Признание
Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Слепой
С опрокинутым в небо лицом,
С головой непокрытой,
Летний вечер
Вечерний день томителен и ласков.
Стада коров, качающих бока,
Утренняя песня
Могучий день пришел. Деревья встали прямо,
Вздохнули листья. В деревянных жилах
Башня Греми
Ух, башня проклятая! Сто ступеней!
Соратник огню и железу,
Над морем
Лишь запах чабреца, сухой и горьковатый,
Повеял на меня — и этот сонный Крым,
Предостережение
Где древней музыки фигуры,
Где с мертвым бой клавиатуры,
Можжевеловый куст
Я увидел во сне можжевеловый куст,
Я услышал вдали металлический хруст,
Седов
Он умирал, сжимая компас верный.
Природа мертвая, закованная льдом,
Свадьба
Сквозь окна хлещет длинный луч,
Могучий дом стоит во мраке.
Человек в воде
Формы тела и ума
Кто рубил и кто ковал?
Портрет
Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
На лестницах
Коты на лестницах упругих,
Большие рыла приподняв,
