Анненский Иннокентий Фёдорович
1855 - 1909

Анненский Иннокентий Фёдорович

Инноке́нтий Фёдорович А́нненский (20 августа [1 сентября] 1855[2][4] или 1 сентября 1855[5][4], Омск, Западно-Сибирское генерал-губернаторство[2] — 30 ноября [13 декабря] 1909[2][4] или 13 декабря 1909[5][4], Санкт-Петербург[2]) — русский поэт, драматург и переводчик, критик. Исследователь литературы и языка, директор мужской Царскосельской гимназии.

287

Стихотворений

54

Лет жизни

Стихотворения

Трое

Ее факел был огнен и ал, Он был талый и сумрачный снег:

Третий мучительный сонет

Нет, им не суждены краса и просветленье; Я повторяю их на память в полусне,

К портрету. Тоска глядеть, как сходит глянец с благ

Тоска глядеть, как сходит глянец с благ, И знать, что всё ж вконец не опротивят,

Двойник

Не я, и не он, и не ты, И то же, что я, и не то же:

Январская сказка

Светилась колдуньина маска, Постукивал мерно костыль…

Notturno (ночное)

(Другу моему С. К. Буличу) Темную выбери ночь и в поле, безлюдном и голом,

Надпись на «Книге отражений»

Н. С. Гумилеву Меж нами сумрак жизни длинной,

Сюлли Прюдом. Посвящение

Когда стихи тебе я отдаю, Их больше бы уж сердце не узнало,

Сумрачные слова

За ветхой сторою мы рано затаились, И полночь нас мечтой немножко подразнила,

Ноша жизни светла и легка мне

Le silence est l’ame des choses. Rollinat

Конец осенней сказки

Неустанно ночи длинной Сказка черная лилась,

То и Это

Ночь не тает. Ночь как камень. Плача, тает только лед,

Дымные тучи

Солнца в высях нету. Дымно там и бледно,

Трилистник ледяной

1. Ледяная тюрьма Пятно жерла стеною огибая,

Леконт де Лиль. Негибнущий аромат

Если на розу полей Солнце Лагора сияло,

Сила господняя с нами

— Сила господняя с нами, Снами измучен я, снами…

Леконт де Лиль. Смерть Сигурда

Сигурда больше нет, Сигурда покрывает От ног до головы из шерсти тяжкий плат,

Зимний романс

Застыла тревожная ртуть, И ветер ночами несносен…

Анри де Ренье. Грозою полдень был тяжелый напоен

Грозою полдень был тяжелый напоен, И сад в его уборе брачном

Зимнее небо

Талый снег налетал и слетал, Разгораясь, румянились щеки,

Утро

Эта ночь бесконечна была, Я не смел, я боялся уснуть:

Дымы

В белом поле был пепельный бал, Тени были там нежно-желанны,

Стансы ночи

О. П. Хмара-Барщевской Меж теней погасли солнца пятна

Миг

Столько хочется сказать, Столько б сердце услыхало,

Царь Иксион. Трагедия в 5 действиях с музыкальными антрактами

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ «Сын Флегии Иксион (царь Гиртона, в Фессалии), женившись на дочери (царя) Деионея Дне, обещал, что отдаст за нее (отцу) богатые дары; но когда Деионей прибыл к нему за этими дарами, то Иксион приказал сделать яму и, затаив там огонь, заложил ее тонкими досками и пеплом. Деионей упал в яму и погиб, а на Иксиона в наказание напала Лисса (богиня безумия), и никто не хотел очистить его ни из богов, ни из людей, потому что он первый убил человека своей филы. Иксиона пожалел Зевс и очистил его, но Иксион влюбился в Геру. Тогда Зевс сделал для ложа Иксиона облачное подобие Геры, а позже, устроив «колесо о четырех спицах», привязал к нему Иксиона, и тем покарал». Вот как рассказывается в одной из схолий к «Аргонавтам» Аполлония Родосского (ум. 186 г. до Р. X.) {Arg. 3, 62, Schol. cf. W. H. Roscher. Ausf. Lexic. d. gr. u. rom. Mythol., s. v. Ixion. Расшифровку сокращенных условных обозначений (авторских) вместе с переводом цитат и необходимыми пояснениями к ним — см. в примечаниях.} миф об Иксионе, послуживший автору помещаемой ниже пьесы сюжетом для его «драматической сказки». Миф об Иксионе, как рассказ, не восходит особенно далеко в древность: это был первоначально местный фессалийский миф, и он отлился в определенную форму позже Гомера и даже Гесиода. Сравнительно позднее происхождение мифа явствует хотя бы из того обстоятельства, что между вариантами его нет почти никаких противоречий. Для древнего мифа Иксион был одним из прототипов нечестия и вероломства, тем не менее благодаря необычности и особой дерзости его преступлений, все три великих греческих трагика V века сделали его предметом своих трагедий, и Аристотель (Poet, с 18) говорит о патетичности самого сюжета. Фантазия древнего грека помимо моральной стороны мифа, несомненно, поражалась и представлением о необычной пытке Иксиона. На одной Куманской расписной вазе, находящейся в Берлине (N 3023; cf. W. H. Roscher, Ausf. Lex. s. v. Ixion; Baumeister Denkmaler d. Id. Alt. s. v.), распяленный Иксион привязан змеями к спицам огненного колеса, которое представлено колеблющимся в воздухе (это символизируется двумя крылатыми женскими фигурами, его поддерживающими). Около колеса изображен с одной стороны Гермес в островерхом шлеме, с другой — Гефест с клещами, а снизу Эринния с горящим факелом.

В море любви

Моя душа оазис голубой. Бальмонт

Лаодамия (лирическая трагедия в 4 действиях с музыкальными антрактами)

Dum careo veris, gaudia falsa juvant. Ovidius. {*}

Еврипид. Рес (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Хор — троянская стража Одиссей |

Леконт де Лиль. Дочь Эмира

Умолк в тумане золотистом Кудрявый сад, и птичьим свистом

На полотне

Платки измятые у глаз и губ храня, Вдова с сиротами в потемках затаилась.

Франсис Жамм. Когда для всех меня не станет меж живыми

Когда для всех меня не станет меж живыми, С глазами, как жуки на солнце, голубыми,

Полюбив тебя

Сонет Творящий дух и жизни случай

Парки

Сонет Я ночи знал. Мечта и труд

Мухи как мысли

Памяти Апухтина Я устал от бессонниц и снов,

Еврипид. Ион (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Гермес (III) Старик — дядька Креусы (III)

Любовь к прошлому

Сыну Ты любишь прошлое, и я его люблю,

Трилистник соблазна

1 Маки Веселый день горит… Среди сомлевших трав

Трилистник победный

1. В волшебную призму Хрусталь мой волшебен трикраты:

Леконт де Лиль. Последнее воспоминание

Глаза открыты и не видят… Я — мертвец… Я жил… Теперь я только падаю… Паденье,

Под зеленым абажуром

Короли, и валеты, и тройки! Вы так ласково тешите ум:

Мой стих

Недоспелым поле сжато; И холодный сумрак тих…

Трилистник замирания

1. Я люблю Я люблю замирание эха

Май

Так нежно небо зацвело, А майский день уж тихо тает,

Ненужные строфы

Сонет Нет, не жемчужины, рожденные страданьем,

Три слова

_Явиться_ ль гостем на пиру, Иль чтобы ждать, когда умру

Еврипид. Ипполит (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Афродита (II) Кормилица (III)

В небе ли меркнет звезда

В небе ли меркнет звезда, Пытка ль земная все длится;

Закатный звон в поле

В блестках туманится лес, В тенях меняются лица,

Желание

Когда к ночи усталой рукой Допашу я свою полосу,

Братские могилы

Волны тяжки и свинцовы, Кажет темным белый камень,

Второй мучительный сонет

Не мастер Тира иль Багдата, Лишь девы нежные персты

Сирень на камне

Клубятся тучи сизоцветно. Мой путь далек, мой путь уныл.

Завещание

Вале Хмара-Барщевскому Где б ты ни стал на корабле,

Леконт де Лиль. Над умершим поэтом

О ты, чей светлый взор на крыльях горней рати Цветов неведомых за радугой искал

Трилистник сентиментальный

1 Одуванчики Захлопоталась девочка

Трилистник балаганный

1. Серебряный полдень Серебряным блеском туман

Еврипид. Вакханки (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Дионис (II) Слуга (III)

Старая усадьба

Сердце дома. Сердце радо. А чему? Тени дома? Тени сада? Не пойму.

Поэту

В раздельной четкости лучей И в чадной слитности видений

Трилистник лунный

1. Зимнее небо Талый снег налетал и слетал,

Девиз Таинственной похож

Девиз Таинственной похож На опрокинутое 8:

Трилистник тоски

1. Тоска отшумевшей грозы Сердце ль не томилося

Я люблю

Я люблю замирание эха После бешеной тройки в лесу,

Трактир жизни

Вкруг белеющей Психеи Те же фикусы торчат,

Трилистник одиночества

1. Лишь тому, чей покой таим Лишь тому, чей покой таим,

В. В. Уманову-Каплуновскому в альбом автографов

Как в автобусе, В альбоме этом

Майская гроза

Среди полуденной истомы Покрылась ватой бирюза…

Тоска кануна

О, тусклость мертвого заката, Неслышной жизни маета,

Моя тоска М. А. Кузмину

Пусть травы сменятся над капищем волненья И восковой в гробу забудется рука,

Далеко, далеко

Когда умирает для уха Железа мучительный гром,

Ель моя, елинка

Вот она — долинка, Глуше нет угла,—

Сентябрь

Раззолочённые, но чахлые сады С соблазном пурпура на медленных недугах,

Песни с декорацией. Без конца и без начала

(Колыбельная) Изба. Тараканы. Ночь. Керосинка чадит. Баба над зыбкой борется

Сизый закат

Близился сизый закат. Воздух был нежен и хмелен,

Колокольчики

Глухая дорога. Колокольчик в зимнюю ночь рассказывает путнику

Осенняя эмаль

Сад туманен. Сад мой донят Белым холодом низин.

Еще лилии. Когда под черными крылами

Когда под черными крылами Склонюсь усталой головой

Шарль Кро. Три стихотворения

1. Сушёная селёдка Видали ль вы белую стену — пустую, пустую, пустую?

Еврипид. Алькеста (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Аполлон Адмет

Две любви

Есть любовь, похожая на дым; Если тесно ей — она одурманит,

На воде

То луга ли, скажи, облака ли, вода ль Околдована желтой луною:

Из окна

За картой карта пали биты, И сочтены ее часы,

Бессонные ночи

Какой кошмар! Всё та же повесть… И кто, злодей, ее снизал?

К моему портрету

Игра природы в нем видна, Язык трибуна с сердцем лани,

Электрический свет в аллее

О, не зови меня, не мучь! Скользя бесцельно, утомленно,

Еврипид. Елена (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Елена, спартанская царица (I) Слуга Менелая (III)

Еврипид. Гераклиды (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Иолай, племянник Геракла (1) Слуга Гилла, старшего сына Геракла (III)

Снег

Полюбил бы я зиму, Да обуза тяжка…

Трилистник дождевой

1. Дождик Вот сизый чехол и распорот,-

Сверкание

Если любишь — гори! Забываешь — забудь!

Леконт де Лиль. Из стихотворения «Призраки»

1 С душой печальною три тени неразлучны,

Трилистник весенний

1. Черная весна (Тает)

Чёрное море

Простимся, море… В путь пора. И ты не то уж: всё короче

Октябрьский миф

Мне тоскливо. Мне невмочь. Я шаги слепого слышу:

Трилистник кошмарный

1. Кошмары «Вы ждете? Вы в волненьи? Это бред.

Гораций

(ОД. II, Когда б измена красу губила,

CANZONE (песня)

Если б вдруг ожила небылица, На окно я поставлю свечу,

Мелодия для арфы

Мечту моей тоскующей любви Твои глаза с моими делят немо…

К портрету Достоевского

В нем Совесть сделалась пророком и поэтом, И Карамазовы и бесы жили в нем, —

Вильгельм Мюллер. Шарманщик

В дальнем закоулке Дед стоит седой

Сонет

Когда весь день свои костры Июль палит над рожью спелой,

Небо звездами в тумане

Небо звездами в тумане не расцветится, Робкий вечер их сегодня не зажег…

Петербург

Желтый пар петербургской зимы, Желтый снег, облипающий плиты…

В ароматном краю в этот день голубой

В ароматном краю в этот день голубой Песня близко: и дразнит, и вьется;

Трилистник шуточный

1. Перебой ритма Сонет

Под новой крышей

Сквозь листву просвет оконный Синью жгучею залит,

Призраки

И бродят тени, и молят тени: «Пусти, пусти!»

На закате

Посв. Н. П. Бегичевой Покуда душный день томится, догорая,

Морис Роллина. Приятель

Одетый в черное, он бледен был лицом, И речи, как дрова, меж губ его трещали,

Невозможно

Есть слова — их дыхание, что цвет, Так же нежно и бело-тревожно,

Еврипид. Ифигения в Тавриде («Ифигения-жрица») (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Ифигения (I) Пастух (III)

Старые эстонки

Из стихов кошмарной совести Если ночи тюремны и глухи,

Кулачишка

Цвести средь немолчного ада То грузных, то гулких шагов,

Свечку внесли

Не мерещится ль вам иногда, Когда сумерки ходят по дому,

Сюлли Прюдом. Тени

Остановлюсь — лежит, иду — и тень идет, Так странно двигаясь, так мягко выступая;

Тоска медленных капель

О, капли в ночной тишине, Дремотного духа трещотка,

Трилистник толпы

1. Прелюдия Я жизни не боюсь. Своим бодрящим шумом

Другому

Я полюбил безумный твой порыв, Но быть тобой и мной нельзя же сразу,

Пусть для ваших открытых сердец

До сих пор это — светлая фея С упоительной лирой Орфея,

Бабочка газа

Скажите, что сталось со мной? Что сердце так жарко забилось?

Человек

Я завожусь на тридцать лет, Чтоб жить, мучительно дробя

Ты опять со мной подруга осень

Ты опять со мной, подруга осень, Но сквозь сеть нагих твоих ветвей

Моя душа (стихотворения в прозе)

Нет, я не хочу внушать вам сострадания. Пусть лучше буду я

Стефан Малларме. Дар поэмы

О, не кляни ее за то, что Идумеи На ней клеймом горит таинственная ночь!

Трилистник бумажный

1. Спутнице Как чисто гаснут небеса,

Опять в дороге

Когда высоко под дугою Звенело солнце для меня,

Прерывистые строки

Этого быть не может, Это — подлог…

Decrescendo (ослабевая)

(музыкальный термин, означающий постепенное убывание звучности.) Из тучи с тучей в безумном споре

Два паруса лодки одной

Нависнет ли пламенный зной Иль, пенясь, расходятся волны,

Идеал

Тупые звуки вспышек газа Над мертвой яркостью голов,

Сюлли Прюдом. Агония

Над гаснущим в томительном бреду Не надо слов — их гул нестроен;

Осенний романс

Гляжу на тебя равнодушно, А в сердце тоски не уйму…

Сюлли Прюдом. С подругой бледною разлуки

С подругой бледною разлуки Остановить мы не могли:

Леконт де Лиль. Пускай избитый зверь, влачася на цепочке

Пускай избитый зверь, влачася на цепочке, Покорно топчет ваш презренный макадам,

Сюлли Прюдом. Когда б я богом стал

Когда б я Богом стал, земля Эдемом стала б, И из лучистых глаз, сияя, как кристалл,

Еще один

И пылок был, и грозен День, И в знамя верил голубое,

Тринадцать строк

Я хотел бы любить облака На заре… Но мне горек их дым:

Зимние лилии

Зимней ночи путь так долог, Зимней ночью мне не спится:

В дороге

Перестал холодный дождь, Сизый пар по небу вьется,

Тоска

По бледно-розовым овалам, Туманом утра облиты,

Когда, влача с тобой банальный разговор

Когда, влача с тобой банальный разговор Иль на прощание твою сжимая руку,

Когда сны изменили

Для чего, когда сны изменили, Так полны обольщений слова?

Фамира-кифарэд. Вакхическая драма

MCMVI Dis manibusque sacrum {*}

К портрету Анненского работы Курбатова

Мундирный фрак и лавр артиста Внести хотел он в свой девиз,

Поэзия (Над высью)

Над высью пламенной Синая Любить туман Ее лучей,

Леконт де Лиль. Явление божества

Над светлым озером Норвегии своей Она идет, мечту задумчиво лелея,

Нервы

(Пластинка для граммофона) Как эта улица пыльна, раскалена!

Маки

Веселый день горит… Среди сомлевших трав Все маки пятнами — как жадное бессилье,

Бессонница ребенка

От душной копоти земли Погасла точка огневая,

Мысли-иглы стихотворения в прозе

Je suis le roi d’une tenebreuse vallee.

Тоска синевы

Что ни день, теплей и краше Осенен простор эфирный

Еврипид. Гекуба (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Тень Полидора, младшего сына Одиссей, царь Итаки (III)

Первый фортепьянный сонет

Есть книга чудная, где с каждою страницей Галлюцинации таинственно свиты:

Тоска миража

Погасла последняя краска, Как шепот в полночной мольбе…

Трилистник из старой тетради

1. Тоска маятника Неразгаданным надрывом

Смычок и струны

Какой тяжелый, темный бред! Как эти выси мутно-лунны!

Трилистник вагонный

1. Тоска вокзала О, канун вечных будней,

Andante (стихотворения в прозе)

Июльский день прошел капризно, ветреный и облачный: то и дело, из тучи ли, или с деревьев, срываясь, разлетались щекочущие брызги, и редко-редко небо пронизывало их стальными лучами. Других у него и не было, и только листва все косматилась, взметая матовую изнанку своей гущи. Слава богу, это прожито. Уже давно вечер. Там, наверху, не осталось ни облачка, ни полоски, ни точки даже… Теперь оттуда, чистое и пустынное, смотрит на нас небо, и взгляд на него белесоватый, как у слепого. Я не вижу дороги, но, наверное, она черная и мягкая: рессоры подрагивают, копыта слабо-слабо звенят и хлюпают. Туман ползет и стелется отовсюду, но тонкий и еще не похолодевший. Дорога пошла молoжами. Кусты то обступают нас так тесно, что черные рипиды их оставляют влажный след на наших холодных лицах, то, наоборот, разбегутся… и минутами мне кажется, что это уже не кусты, а те воздушные пятна, которые днем бродили по небу; только теперь, перемежаясь с туманом, они тревожат сердце каким-то смутным не то упреком, не то воспоминанием… И странно, — как сближает нас со всем тем, что _не — мы_, эта туманная ночь, и как в то же время чуждо друг другу звучат наши голоса, уходя каждый за своей душою в жуткую зыбкость ночи…

Будильник

Обручена рассвету Печаль ее рулад…

Падение лилий

Уж черной Ночи бледный День Свой факел отдал, улетая:

Леконт де Лиль. Майя

О Майя, о поток химер неуловимых, Из сердца мечешь ты фонтан живых чудес!

Аметисты

Когда, сжигая синеву, Багряный день растет неистов,

Хризантема

Облака плывут так низко, Но в тумане всё нежней

Который?

Когда на бессонное ложе Рассыплются бреда цветы,

Еврипид. Умоляющие (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Эфра, мать Тесея (III) Вестник (III)

Лунная ночь в исходе зимы

Мы на полустанке, Мы забыты ночью,

С четырех сторон чаши

Нежным баловнем мамаши То большиться, то шалить…

Там

Ровно в полночь гонг унылый Свел их тени в черной зале,

Желанье жить

Колокольчика ль гулкие пени, Дымной тучи ль далекие сны…

Он и я

Давно меж листьев налились Истомой розовой тюльпаны,

Трилистник проклятия

1. Ямбы О, как я чувствую накопленное бремя

Анри де Ренье. Прогулка

Заветный час настал. Простимся и иди! Пробудь в молчании, одна с своею думой,

Еврипид. Орест (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Электра (II) Тиндар (II)

Еврипид. Андромаха (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Андромаха, вдова Гектора, пленница Молосс, сын Андромахи от

К портрету А. А. Блока

Под беломраморным обличьем андрогина Он стал бы радостью, но чьих-то давних грез.

Еврипид. Финикиянки (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Иокаста (I) Креонт (II)

Сюлли Прюдом. Идеал

Призрачна высь. Своим доспехом медным Средь ярких звезд и ласковых планет

Морис Роллина. Богема

Сонет Последний мой приют — сей пошлый макадам,

Только мыслей и слов

Только мыслей и слов Постигая красу, —

Ветер

Люблю его, когда, сердит, Он поле ржи задернет флёром

Второй фортепьянный сонет

Над ризой белою, как уголь волоса, Рядами стройными невольницы плясали,

Еврипид. Медея (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Кормилица (II) Ясон, царь фессалийский (II)

Рабочая корзинкаа

У раздумий беззвучны слова, Как искать их люблю в тишине я!

Ванька-ключник в тюрьме

Крутясь-мутясь да сбилися ЖелтЫ пески с волной,

Если больше не плачешь, то слезы сотри

Если больше не плачешь, то слезы сотри: Зажигаясь, бегут по столбам фонари,

Еврипид. Электра (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА в порядке их появления на сцену

Я думал, что сердце из камня

Я думал, что сердце из камня, Что пусто оно и мертво:

Сестре

А. Н. Анненской Вечер. Зеленая детская

Зимний сон

Вот газеты свежий нумер, Объявленье в черной раме:

Свечка гаснет

В темном пламени свечи Зароившись как живые,

Трилистник призрачный

1. Nox vitae Отрадна тень, пока крушин

В вагоне

Довольно дел, довольно слов, Побудем молча, без улыбок,

Pace

Меж золоченых бань и обелисков славы Есть дева белая, а вкруг густые травы.

Весенний романс

Еще не царствует река, Но синий лед она уж топит;

Леконт де Лиль. О ты, которая на миг мне воротила

О ты, которая на миг мне воротила Цветы весенние, благословенна будь.

Тоска белого камня

Камни млеют в истоме, Люди залиты светом,

Леконт де Лиль. Огненная жертва

С тех пор, как истины прияли люди свет, Свершилось 1618 лет.

Месяц

Sunt mihi bis septem… Кто сильнее меня — их и сватай…

Е.М. Мухиной и от песни, что сердце лелеет

И от песни, что сердце лелеет, Зной печали слезой освежая,

Villa Nazionale (Смычка заслушавшись, тоскливо)

Смычка заслушавшись, тоскливо Волна горит, а луч померк,-

Контрафакции

Весна В жидкой заросли парка береза жила,

Надписи на книге «Тихие песни»

К. Д. Бальмонту Тому, кто зиждет архитрав

Мифотворцу — на башню

(Два мифотворения) 1

Среди миров

Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя…

Сон и нет

Нагорев и трепеща, Сон навеяла свеча…

Струя резеды в темном вагоне

Dors, dors, mon enfant! Не буди его в тусклую рань,

Просвет

Ни зноя, ни гама, ни плеска, Но роща свежа и темна,

Еврипид. Ифигения в Авлиде («Ифигения-жертва») (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Агамемнон (III) Ифигения (I)

Трилистник осенний

1. Ты опять со мной Ты опять со мной, подруга осень,

У св. Стефана

Обряд похоронный там шел, Там свечи пылали и плыли,

Тоска мимолетности

Бесследно канул день. Желтея, на балкон Глядит туманный диск луны, еще бестенной,

Трилистник траурный

1. Перед панихидой Сонет

Из Бальмонта

Крадущий у крадущего не подлежит осуждению.

За оградой

Глубоко ограда врыта, Тяжкой медью блещет дверь…

Гармония

В тумане волн и брызги серебра, И стертые эмалевые краски…

Август

Еще горят лучи под сводами дорог, Но там, между ветвей, все глуше и немее:

Еврипид. Геракл (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Амфитрион (III) Лисса (II)

С балкона

Полюбила солнце апреля Молодая и нежная ива.

Вербная неделя

В желтый сумрак мертвого апреля, Попрощавшись с звездною пустыней,

Дремотность

В гроздьях розово-лиловых Безуханная сирень

Надпись на «Сочинениях» А. Н. Островского

А. А. Мухину Не самодуров и не тлю

Милая

«Милая, милая, где ж ты была Ночью, в такую метелицу?»

Солнечный сонет

Под стоны тяжкие метели Я думал — ночи нет конца:

Тоска возврата

Уже лазурь златить устала Цветные вырезки стекла,

Когда б не смерть, а забытье

Когда б не смерть, а забытье, Чтоб ни движения, ни звука…

Ноябрь

Сонет Как тускло пурпурное пламя,

Трилистник в парке

1. Я на дне Я на дне, я печальный обломок,

На северном берегу

Бледнеет даль. Уж вот он — день разлуки, Я звал его, а сердцу всё грустней…

Стальная цикада

Я знал, что она вернется И будет со мной — Тоска.

Старая шарманка

Небо нас совсем свело с ума: То огнем, то снегом нас слепило,

Дети

Вы за мною? Я готов. Нагрешили, так ответим.

Листы

На белом небе всё тусклей Златится горняя лампада,

Из поэмы «Mater dolorosa» (мать скорбящая)

Как я любил от городского шума Укрыться в сад, и шелесту берез

На пороге

Тринадцать строк Дыханье дав моим устам,

Еврипид. Троянки (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Посейдон (II) Кассандра (III)

Тоска сада

Зябко пушились листы, Сад так тоскливо шумел.

Бронзовый поэт

На синем куполе белеют облака, И четко ввысь ушли кудрявые вершины,

Ни яркий май, ни лира Фруга

Ни яркий май, ни лира Фруга, Любви послушная игла

Скучно мне сидеть в мурье

Скучно мне сидеть в мурье, И, как конь голодный к сену,

Ямбы

О, как я чувствую накопленное бремя Отравленных ночей и грязно-бледных дней!

Л. И. Микулич. Там на портретах строги лица

Там на портретах строги лица, И тонок там туман седой,

Молот и искры

Молот жизни, на плечах мне камни дробя, Так мучительно груб и тяжел,

Трилистник обреченности

1. Будильник Обручена рассвету

Минута

Узорные ткани так зыбки, Горячая пыль так бела,-

Морис Роллина. Безмолвие

(тринадцать строк) Безмолвие — это душа вещей,

Но для меня свершился выдел

Но для меня свершился выдел, И вот каким его я видел:

Ego (я)

Я — слабый сын больного поколенья И не пойду искать альпийских роз,

Песни с декорацией. Гармонные вздохи

Фруктовник. Догорающий костер среди туманной ночи под осень. Усохшая яблоня. Оборванец на деревяшке перебирает лады старой гармоники. В шалаше на соломе разложены яблоки. Под яблонькой, под вишнею

В открытые окна

Бывает час в преддверьи сна, Когда беседа умолкает,

Сюлли Прюдом. Un bonhomme (честный малый)

Когда-то человек и хил, и кроток жил, Пока гранению им стекла подвергались,

Падает снег

Падает снег, Мутный и белый и долгий,

Еврипид. Киклоп драма сатиров (перевод)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Силен (III) Киклоп (I)

Кэк-уок на цимбалах

Молоточков лапки цепки, Да гвоздочков шапки крепки,

Что счастье

Что счастье? Чад безумной речи? Одна минута на пути,

Сюлли Прюдом. Сомнение

Белеет Истина на черном дне провала. Зажмурьтесь, робкие, а вы, слепые, прочь!

Фредерик Мистраль. Магали из поэмы «Mireio»

Юноша Магали, моя отрада,

Не могу понять, не знаю

Не могу понять, не знаю… Это сон или Верлен?..

Осень

Не било четырех… Но бледное светило Едва лишь купола над нами золотило,

Из участковых монологов

ПЕро нашло мозоль… К покою нет возврата: ТРУдись, как А-малю, ломая А-кростих,

Морис Роллина. Библиотека

Я приходил туда, как в заповедный лес: Тринадцать старых ламп, железных и овальных,

Погребение проклятого поэта

Если тело твое христиане, Сострадая, земле предадут,

Стефан Малларме. Гробница Эдгара Поэ

Лишь в смерти ставший тем, чем был он изначала, Грозя, заносит он сверкающую сталь

Последние сирени

Заглох и замер сад. На сердце всё мутней От живости обид и горечи ошибок…

Параллели

Под грозные речи небес Рыдают косматые волны,

Киевские пещеры

Тают зеленые свечи, Тускло мерцает кадило,

Вакхилид. Хоровая лирика (перевод)

ВАКХИЛИД (Около 500-450 гг. до н. з.)

Леконт де Лиль. Над синим мраком ночи длинной

Над синим мраком ночи длинной Не властны горние огни,

Сюлли Прюдом. У звезд я спрашивал в ночи

У звезд я спрашивал в ночи: «Иль счастья нет и в жизни звездной?»

Лира часов

Часы не свершили урока, А маятник точно уснул,

Чёрный силуэт, сонет

Пока в тоске растущего испуга Томиться нам, живя, еще дано,

Перед закатом

Гаснет небо голубое, На губах застыло слово;

Нет, мне не жаль цветка, когда его сорвали

Нет, мне не жаль цветка, когда его сорвали, Чтоб он завял в моем сверкающем бокале.

Печальная страна

Печален из меди Наш символ венчальный,

С кровати

(Моей garde-malade) Сиделке (фр.).

Гете

Над высью горной Тишь.

Трилистник сумеречный

1. Сиреневая мгла Наша улица снегами залегла,

Миражи

То полудня пламень синий, То рассвета пламень алый,

Тристан Корбьер. Два Парижа

1 НОЧЬЮ Ты — море плоское в тот час, когда отбой

Рождение и смерть поэта (кантата)

Б а я н Над Москвою старой златоглавою

Одуванчики

Захлопоталась девочка В зеленом кушаке,

Сиреневая мгла

Наша улица снегами залегла, По снегам бежит сиреневая мгла.

Забвение

Нерасцепленные звенья, Неосиленная тень,-

Дочь иаира

Слабы травы, белы плиты, И звонит победно медь:

Орианда

Ни белой дерзостью палат на высотах С орлами яркими в узорных воротах,

У гроба

В квартире прибрано. Белеют зеркала. Как конь попоною, одет рояль забытый:

Тоска припоминания

Мне всегда открывается та же Залитая чернилом страница.

Декорация

Это — лунная ночь невозможного сна, Так уныла, желта и больна