Никола́й Степа́нович Гумилёв (3 [15] апреля 1886, Кронштадт — 26 августа 1921[7][8][9], Петроград) — русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, прозаик, драматург, переводчик и литературный критик, путешественник, африканист. Первый муж Анны Ахматовой, отец Льва Гумилёва. Совершил две экспедиции по восточной и северо-восточной Африке в 1909 и 1913 годах. Был расстрелян 26 августа 1921 года по обвинению в участии в антисоветском заговоре «Петроградской боевой организации Таганцева». Однако активное участие в заговоре подтверждено не было и 30 сентября 1991 года посмертно реабилитирован решением Верховного суда СССР[10]. Место расстрела и захоронения до сих пор неизвестно.
549
Стихотворений
35
Лет жизни
Стихотворения
Нас было пять
Нас было пять… мы были капитаны,
Водители безумных кораблей,
Гиппопотам
Гиппопотам с огромным брюхом
Живет в Яванских тростниках,
Странник
Странник, далеко от родины,
И без денег и без друзей,
Старина
Вот парк с пустынными опушками
Где сонных трав печальна зыбь,
Леопард
Колдовством и ворожбою
В тишине глухих ночей
В четыре руки
Звуки вьются, звуки тают…
То по гладкой белой кости
Опять прогулка
Собиратели кувшинок,
Мы отправились опять
Жестокой
«Пленительная, злая, неужели
Для вас смешно святое слово: друг?
Канцона (Как тихо стало в природе)
Как тихо стало в природе!
Вся — зренье она, вся — слух.
Ангел
Крылья плещут в небесах, как знамя,
Орлий клекот, бешеный полет —
Ангел боли
Праведны пути твои, царица,
По которым ты ведешь меня,
Счастие
1.
Больные верят в розы майские,
Самоубийство
Улыбнулась и вздохнула,
Догадавшись о покое,
Лиловый цветок
Вечерние тихи заклятья,
Печаль голубой темноты,
Цепи башен
Цепи башен
И могил —
Под рукой уверенной поэта
Под рукой уверенной поэта
Струны трепетали в легком звоне,
Канцона (Лучшая музыка в мире)
Лучшая музыка в мире — нема!
Дерево, жилы ли бычьи
Ужас
Я долго шел по коридорам,
Кругом, как враг, таилась тишь.
Красное море
Здравствуй, Красное Море, акулья уха,
Негритянская ванна, песчаный котел!
Священные плывут и тают ночи
Священные плывут и тают ночи,
Проносятся эпические дни,
Восьмистишье
Ни шороха полночных далей,
Ни песен, что певала мать, —
В моих садах
В моих садах — цветы, в твоих — печаль.
Приди ко мне, прекрасною печалью
На Северном море
О, да, мы из расы
Завоевателей древних,
Отравленный
«Ты совсем, ты совсем снеговая,
Как ты странно и страшно бледна!
Конквистадор
От дальних селений,
Сквозь лес и овраги,
Болонья
Нет воды вкуснее, чем в Романье,
Нет прекрасней женщин, чем в Болонье,
Ключ в лесу
Есть темный лес в стране моей;
В него входил я не однажды,
Посылка
Тебе, подруга, эту песнь отдам.
Я веровал всегда твоим стопам,
В небесах
Ярче золота вспыхнули дни,
И бежала Медведица-ночь.
Среди бесчисленных светил
Среди бесчисленных светил
Я вольно выбрал мир наш строгий
Больная земля
Меня терзает злой недуг,
Я вся во власти яда жизни,
Сонет (Я верно болен)
Я верно болен: на сердце туман,
Мне скучно все, и люди, и рассказы,
Сентиментальное путешествие
I
Серебром холодной зари
Моя душа осаждена
Моя душа осаждена
Безумно странными грехами,
Умный дьявол
Мой старый друг, мой верный Дьявол,
Пропел мне песенку одну:
Манлий
Манлий сброшен. Слава Рима,
Власть все та же, что была,
На льдах тоскующего полюса
На льдах тоскующего полюса,
Где небосклон туманом стерт,
Предупрежденье
С японского
Мне отраднее всего
Думы
Зачем они ко мне собрались, думы,
Как воры ночью в тихий мрак предместий?
Слова на музыку Давыдова
Я — танцовщица с древнего Нила,
Мне — плясать на песке раскаленном,
Только глянет сквозь утесы
Только глянет сквозь утесы
Королевский старый форт,
Пещера сна
Там, где похоронен старый маг,
Где зияет в мраморе пещера,
Райский сад
Я не светел, я болен любовью,
Я сжимаю руками виски
Константинополь
Еще близ порта орали хором
Матросы, требуя вина,
Левин, Левин, ты суров
Левин, Левин, ты суров,
Мы без дров,
Заклинание
Юный маг в пурпуровом хитоне
Говорил нездешние слова,
Основатели
Ромул и Рем взошли на гору,
Холм перед ними был дик и нем.
Неоромантическая сказка
Над высокою горою
Поднимались башни замка,
Путешествие в Китай
С. Судейкину
Воздух над нами чист и звонок,
За часом час бежит и падает во тьму
За часом час бежит и падает во тьму,
Но властно мой флюид прикован к твоему.
Баллада
Влюбленные, чья грусть как облака,
И нежные, задумчивые леди,
