Гумилёв Николай Степанович
1886 - 1921

Гумилёв Николай Степанович

Никола́й Степа́нович Гумилёв (3 [15] апреля 1886, Кронштадт — 26 августа 1921[7][8][9], Петроград) — русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, прозаик, драматург, переводчик и литературный критик, путешественник, африканист. Первый муж Анны Ахматовой, отец Льва Гумилёва. Совершил две экспедиции по восточной и северо-восточной Африке в 1909 и 1913 годах. Был расстрелян 26 августа 1921 года по обвинению в участии в антисоветском заговоре «Петроградской боевой организации Таганцева». Однако активное участие в заговоре подтверждено не было и 30 сентября 1991 года посмертно реабилитирован решением Верховного суда СССР[10]. Место расстрела и захоронения до сих пор неизвестно.

549

Стихотворений

35

Лет жизни

Стихотворения

Анне Радловой

Вы дали мне альбом открытый, Где пели струны длинных строк,

Дева Солнца

Марианне Дмитриевне Поляковой I

Больная земля

Меня терзает злой недуг, Я вся во власти яда жизни,

Фарфоровый павильон

Среди искусственного озера Поднялся павильон фарфоровый.

Персей (Скульптура Кановы)

Его издавна любят музы, Он юный, светлый, он герой,

Внимали равнодушно мы

Внимали равнодушно мы Волненью древнего размера,

В Вашей спальне

Вы сегодня не вышли из спальни, И до вечера был я один,

Сахара

Все пустыни друг другу от века родны, Но Аравия, Сирия, Гоби, —

Оборванец

Я пойду гулять по гулким шпалам, Думать и следить

Фра Беато Анджелико

В стране, где гиппогриф веселый льва Крылатого зовет играть в лазури,

Молитва мастеров

Я помню древнюю молитву мастеров: Храни нас, Господи, от тех учеников,

Швеция

Страна живительной прохлады Лесов и гор гудящих, где

Гиена

Над тростником медлительного Нила, Где носятся лишь бабочки да птицы,

Надпись на «Романтических цветах»

Валентину Кривичу Вот книга странная,

Огромный мир открыт и манит

Огромный мир открыт и манит, Бьет конь копытом, я готов,

Девушке

Мне не нравится томность Ваших скрещенных рук,

Кате Кардовской

Когда вы будете большою, А я — негодным стариком,

Маэстро

Н. Л. Сверчкову В красном фраке с галунами,

Ветла чернела на вершине

Ветла чернела на вершине, Грачи топорщились слегка,

Рощи пальм и заросли алоэ

Рощи пальм и заросли алоэ, Серебристо-матовый ручей,

Тебе бродить по солнечным лугам

Тебе бродить по солнечным лугам, Зеленых трав, смеясь, раздвинуть стены!

Я вежлив с жизнью современною

Я вежлив с жизнью современною, Но между нами есть преграда,

Четыре лошади

Не четыре! О, нет, не четыре! Две и две, и «мгновенье лови»,—

На полярных морях и на южных

На полярных морях и на южных, По изгибам зеленых зыбей,

Каракалла

Император с профилем орлиным, С черною, курчавой бородой,

Природе женщины подобны

Природе женщины подобны, Зверям и птицам — злись не злись,

На кровати, превращенной в тахту

Вот троица странная наша: — Я, жертва своих же затей,

Как труп, бессилен небосклон

Как труп, бессилен небосклон, Земля — как уличенный тать,

Поэма об издательстве

На Надеждинской улице Жил один

Генуя

В Генуе, в палаццо дожей Есть старинные картины,

Родос

Памяти М. А. Кузьминой-Караваевой На полях опаленных Родоса

Огонь

Я не знаю, что живо, что нет, Я не ведаю грани ни в чем…

Корабль

— Что ты видишь во взоре моем, В этом бледно-мерцающем взоре? —

На добрую память

После долгих сонных дней Солнце и письмо любовное,

На льдах тоскующего полюса

На льдах тоскующего полюса, Где небосклон туманом стерт,

Пиза

Солнце жжет высокие стены, Крыши, площади и базары.

Счастье

Из красного дерева лодка моя, И флейта моя из яшмы.

Когда из темной бездны жизни

Когда из темной бездны жизни Мой гордый дух летел, прозрев,

Отраженье гор

Сердце радостно, сердце крылато. В легкой, маленькой лодке моей

Мне снилось

Мне снилось: мы умерли оба, Лежим с успокоенным взглядом,

Иногда я бываю печален

Иногда я бываю печален, Я забытый, покинутый бог,

Грустно мне, что август мокрый

Грустно мне, что август мокрый Наших коней расседлал,

Дочь змия

Простерла Змея на горячих ступенях Зеленой туникой обтянутый стан,

В саду

Целый вечер в саду рокотал соловей, И скамейка в далекой аллее ждала,

Товарищ

Что-то подходит близко, верно, Холод томящий в грудь проник.

После смерти

Я уйду, убегу от тоски, Я назад ни за что не взгляну,

Слушай веления мудрых

Слушай веления мудрых, Мыслей пленительный танец.

На горах розовеют снега

На горах розовеют снега, Я грущу с каждым мигом сильней,

Ангел

Крылья плещут в небесах, как знамя, Орлий клекот, бешеный полет —

Душа и тело

I Над городом плывет ночная тишь,

Я не буду тебя проклинать

Я не буду тебя проклинать, Я печален печалью разлуки,

Восьмистишье

Ни шороха полночных далей, Ни песен, что певала мать, —

Театр

Все мы, святые и воры, Из алтаря и острога

Она

Я знаю женщину: молчанье, Усталость горькая от слов,

Из логова змиева, из города Киева

Из логова змиева, Из города Киева,

Экваториальный лес

Я поставил палатку на каменном склоне Абиссинских, сбегающих к западу, гор

Одиноко-незрячее солнце

Одиноко-незрячее солнце смотрело на страны, Где безумье и ужас от века застыли на всем,

Рассвет

Змей взглянул, и огненные звенья Потянулись, медленно бледнея,

Пощади, не довольно ли жалящей боли

Пощади, не довольно ли жалящей боли, Темной пытки отчаянья, пытки стыда!

Воспоминание

Над пучиной в полуденный час Пляшут искры, и солнце лучится,

За что

О, что за скучная забота Пусканье мыльных пузырей!

Дремала душа, как слепая

Дремала душа, как слепая, Так пыльные спят зеркала,

Твоих единственных в подлунном мире губ

Твоих единственных в подлунном мире губ, Твоих пурпурных, я коснуться смею.

Девушки

Нравятся девушкам рупии С изображением птицы.

Синяя звезда

Я вырван был из жизни тесной, Из жизни скудной и простой,

Ледоход

Уж одевались острова Весенней зеленью прозрачной,

Ольга

Эльга, Эльга! — звучало над полями, Где ломали друг другу крестцы

Еще не раз вы вспомните меня

Еще не раз вы вспомните меня И весь мой мир волнующий и странный,

Колокольные звоны

Колокольные звоны, И зелёные клёны,

Нет, к Лете не иди, не выжимай

Нет, к Лете не иди, не выжимай Из чёрных трав убийственные вина,

Луна на море

Луна уже покинула утесы, Прозрачным море золотом полно,

Сон Адама

От плясок и песен усталый Адам. Заснул, неразумный, у Древа Познанья.

За службу верную мою

За службу верную мою Пред родиной и комиссаром

Христос

Он идет путем жемчужным По садам береговым,

Михаилу Леонидовичу Лозинскому

Над сим Гильгамешем трудились Три мастера, равных друг другу,

Акростих восьмерка

Фёдор Фёдорович, я Вам Фейных сказок не создам:

Одиссей у Лаэрта

Еще один старинный долг, Мой рок, еще один священный!

Ни наслаждаясь, ни скучая

Ни наслаждаясь, ни скучая Когда бы ни было потом,

Канцона вторая

И совсем не в мире мы, а где-то На задворках мира средь теней.

Я и Вы (Да, я знаю, я вам не пара)

Да, я знаю, я вам не пара, Я пришел из другой страны,

Канцона (Как тихо стало в природе)

Как тихо стало в природе! Вся — зренье она, вся — слух.

Освобожденье

Кончено! Дверь распахнулась перед ним, заключенным. Руки не чувствуют холода цепи тяжелой;

Гордый Бальмонт о солнце слагал свои песни

Уважаемой Марианне Дмитриевне от искренне преданного друга, соперника Бальмонта — Николая Гумилева. Гордый Бальмонт о солнце слагал свои песни,

Странник

Странник, далеко от родины, И без денег и без друзей,

Жираф

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв.

Ключ в лесу

Есть темный лес в стране моей; В него входил я не однажды,

Посылка

Тебе, подруга, эту песнь отдам. Я веровал всегда твоим стопам,

Ахилл и Одиссей

Одиссей Брат мой, я вижу глаза твои тусклые,

Акростих (Мощь и нега)

Мощь и нега — Изначально!

Нет, ничего не изменилось

Нет, ничего не изменилось В природе бедной и простой,

Песенка

Ты одна благоухаешь, Ты одна;

Мои читатели

Старый бродяга в Аддис-Абебе, Покоривший многие племена,

Египет

Как картинка из книжки старинной, Услаждавшей мои вечера,

Леонард

Три года чума и голод Разоряли большую страну,

Скучали мы

Скучали мы От чар размера,

Носорог

Видишь, мчатся обезьяны С диким криком на лианы,

Рассыпающая звёзды

Не всегда чужда ты и горда И меня не хочешь не всегда,

Пока бросает ураганами

Пока бросает ураганами Державный Вождь свои полки,

Вступление

Оглушенная ревом и топотом, Облеченная в пламя и дымы,

Что я прочел

Что я прочел? Вам скучно, Лери, И под столом лежит Сократ,

Рыцарь с цепью

Слышу гул и завыванье призывающих рогов, И я снова конквистадор, покоритель городов.

Я в лес бежал из городов

Я в лес бежал из городов, В пустыню от людей бежал…

Как путник, препоясав чресла

Надпись на переводе «Эмалей и камей» М. Л. Лозинскому Как путник, препоясав чресла,

Я конквистадор в панцире железном

Я конквистадор в панцире железном, Я весело преследую звезду,

Кха

Где вы, красивые девушки, Вы, что ответить не можете,

Песня о певце и короле

Мой замок стоит на утесе крутом В далеких, туманных горах,

Я не прожил, я протомился

Я не прожил, я протомился Половины жизни земной,

В небесах

Ярче золота вспыхнули дни, И бежала Медведица-ночь.

Ужас

Я долго шел по коридорам, Кругом, как враг, таилась тишь.

Отравленный

«Ты совсем, ты совсем снеговая, Как ты странно и страшно бледна!

Злобный гений, царь сомнений

Злобный гений, царь сомнений, Ты опять ко мне пришел,

Жестокой

«Пленительная, злая, неужели Для вас смешно святое слово: друг?

Императору

Призрак какой-то неведомой силы, Ты ль, указавший законы судьбе,

Однообразные мелькают

Однообразные мелькают Все с той же болью дни мои,

Прогулка

Мы в аллеях светлых пролетали, Мы летели около воды,

Похвала ямбу

Тебе, четырехстопный ямб Ритмически многообразный,

Либерия

Берег Верхней Гвинеи богат Мёдом, золотом, костью слоновой,

Старая дева

Жизнь печальна, жизнь пустынна, И не сжалится никто;

Солнце бросило для нас

Солнце бросило для нас И для нашего мученья

Адам

Адам, униженный Адам, Твой бледен лик и взор твой бешен,

Мореплаватель Павзаний

Мореплаватель Павзаний С берегов далеких Нила

Левин, Левин, ты суров

Левин, Левин, ты суров, Мы без дров,

Какая странная нега

Какая странная нега В ранних сумерках утра,

Колокол

Медный колокол на башне Тяжким гулом загудел,

Сонет (Я верно болен)

Я верно болен: на сердце туман, Мне скучно все, и люди, и рассказы,

Об озерах, о павлинах белых

Об озерах, о павлинах белых, О закатно-лунных вечерах,

Творчество

Моим рожденные словом, Гиганты пили вино

Он поклялся в строгом храме

Он поклялся в строгом храме Перед статуей Мадонны,

Я помню, я помню, носились тучи

Я помню, я помню, носились тучи По небу желтому, как новая медь,

Природа

Так вот и вся она, природа, Которой дух не признает,

Новорожденному

С. Л. Вот голос томительно звонок —

А я уж стою в саду иной земли

А я уж стою в саду иной земли, Среди кровавых роз и влажных лилий,

Лиловый цветок

Вечерние тихи заклятья, Печаль голубой темноты,

Среди бесчисленных светил

Среди бесчисленных светил Я вольно выбрал мир наш строгий

Этот город воды, колонад и мостов

Этот город воды, колонад и мостов, Верно, снился тому, кто сжимая виски,

Старина

Вот парк с пустынными опушками Где сонных трав печальна зыбь,

Маргарита

Валентин говорит о сестре в кабаке, Выхваляет ее ум и лицо,

Падуанский собор

Да, этот храм и дивен, и печален, Он — искушенье, радость и гроза,

Хиромант, большой бездельник

Хиромант, большой бездельник, Поздно вечером, в Сочельник

Рассказ девушки

В вечерний час горят огни… Мы этот час из всех приметим,

Выбор

Созидающий башню сорвется, Будет страшен стремительный лет,

Осень

Оранжево-красное небо… Порывистый ветер качает

Абиссинские песни

I. Военная Носороги топчут наше дурро,

Мужик

В чащах, в болотах огромных, У оловянной реки,

Три жены мандарина

Законная жена Есть еще вино в глубокой чашке,

Униженье

Вероятно, в жизни предыдущей Я зарезал и отца и мать,

Вам, кавказские ущелья

Вам, кавказские ущелья, Вам, причудливые мхи,

Осень (По узкой тропинке)

По узкой тропинке Я шел, упоенный мечтою своей,

Ты пожалела, ты простила

Ты пожалела, ты простила И даже руку подала мне,

За часом час бежит и падает во тьму

За часом час бежит и падает во тьму, Но властно мой флюид прикован к твоему.

На безумном аэроплане

На безумном аэроплане В звёздных дебрях, на трудных кручах

Леопарди (Набросок)

О праздниках, о звоне струн, о нарде, О неумолчной радости земли

Любовь весной

Перед ночью северной, короткой, И за нею зори — словно кровь,

Канцона (Лучшая музыка в мире)

Лучшая музыка в мире — нема! Дерево, жилы ли бычьи

Ослепительное

Я тело в кресло уроню, Я свет руками заслоню

Оссиан

По небу бродили свинцовые, тяжкие тучи, Меж них багровела луна, как смертельная рана.

Она говорила

Она говорила: «Любимый, любимый, Ты болен мечтою, ты хочешь и ждешь,

Два Адама

Мне странно сочетанье слов — «я сам», Есть внешний, есть и внутренний Адам.

Мне надо мучиться и мучить

Мне надо мучиться и мучить, Твердя безумное: «люблю»,

Она не однажды всплывала

Она не однажды всплывала В грязи городского канала,

Манлий

Манлий сброшен. Слава Рима, Власть все та же, что была,

Пантум (Какая смертная тоска)

Какая смертная тоска Нам приходить и ждать напрасно.

Избиение женихов

Только над городом месяц двурогий Остро прорезал вечернюю мглу,

Сонет

Как конквиста́дор в панцире железном, Я вышел в путь и весело иду,

Неизвестность

Замирает дыханье, и ярче становятся взоры Перед странно-волнующим ликом твоим, Неизвестность

Игры

Консул добр: на арене кровавой Третий день не кончаются игры,

Он воздвигнул свой храм на горе

Он воздвигнул свой храм на горе, Снеговой, многобашенный храм,

Деревья

Я знаю, что деревьям, а не нам Дано величье совершенной жизни,

Сказка

Тэффи На скале, у самого края,

На далекой звезде Венере

На далекой звезде Венере Солнце пламенней и золотистей,

Моя мечта летит к далекому Парижу

Моя мечта летит к далекому Парижу, К тебе, к тебе одной.

Её Императорскому Высочеству

Её Императорскому Высочеству великой княжне Анастасии Николаевне ко дню рождения Сегодня день Анастасии,

Старые усадьбы

Дома косые, двухэтажные, И тут же рига, скотный двор,

Я до сих пор не позабыл

Я до сих пор не позабыл Цветов в задумчивом раю,

Невеста льва

Жрец решил. Народ, согласный С ним, зарезал мать мою:

Посвящение к сборнику «Горы и ущелья»

I Люблю я чудный горный вид,

Акростих

Аддис — Абеба, город роз. На берегу ручьев прозрачных,

Современность

Я закрыл Илиаду и сел у окна, На губах трепетало последнее слово,

Вы задумчивы, маркиза

«Вы задумчивы, маркиза? Вы больны?

Тамаре Платоновне Карсавиной

Долго молили о танце мы вас, но молили напрасно, Вы улыбнулись и отказали бесстрастно.

Замбези

Точно медь в самородном железе, Иглы пламени врезаны в ночь,

Самофракийская победа

В час моего ночного бреда Ты возникаешь пред глазами —

У скалистого ущелья

У скалистого ущелья, Одинокий я стоял,

На мотивы Грига

Кричит победно морская птица Над вольной зыбью волны фиорда.

Абиссиния

Между берегом буйного Красного Моря И Суданским таинственным лесом видна,

Ева или Лилит

Ты не знаешь сказанья о деве Лилит, С кем был счастлив в раю первозданном Адам,

Ислам

О. Н. Высотской В ночном кафе мы молча пили кьянти,

Всё ясно для чистого взора

Всё ясно для чистого взора: И царский венец, и суму,

Райский сад

Я не светел, я болен любовью, Я сжимаю руками виски

Акростих (Ангел лег у края небосклона)

Ангел лёг у края небосклона. Наклонившись, удивлялся безднам.

Сомнение

Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.

Слонёнок

Моя любовь к тебе сейчас — слоненок, Родившийся в Берлине иль Париже

Когда я был влюблен

Когда я был влюблен (а я влюблен Всегда — в поэму, женщину иль запах),

Алжир и Тунис

От Европы старинной Отровавшись, Алжир,

В пустыне

Давно вода в мехах иссякла, Но, как собака, не умру:

Конквистадор

От дальних селений, Сквозь лес и овраги,

Но в мире есть иные области

Но в мире есть иные области, Луной мучительной томимы.

После стольких лет

После стольких лет Я пришел назад,

Не Царское Село

Не Царское Село — к несчастью, А Детское Село — ей-ей!

Галла

Восемь дней от Харрара я вел караван Сквозь Черчерские дикие горы

Заклинание

Юный маг в пурпуровом хитоне Говорил нездешние слова,

Канцона первая

Закричал громогласно В сине-черную сонь

У ворот Иерусалима

У ворот Иерусалима Ангел душу ждет мою,

Франция

О, Франция, ты призрак сна, Ты только образ, вечно милый,

Юдифь

Какой мудрейшею из мудрых пифий Поведан будет нам нелицемерный

Птица

Я не смею больше молиться, Я забыл слова литаний,

Ода д’Аннуцио

К его выступлению в Генуе. Опять волчица на столбе

Осенняя песня

Осенней неги поцелуй Горел в лесах звездою алой,

Мадагаскар

Сердце билось, смертно тоскуя, Целый день я бродил в тоске,

Моё прекрасное убежище

Моё прекрасное убежище — Мир звуков, линий и цветов,

Нет тебя тревожней и капризней

Нет тебя тревожней и капризней, Но тебе я предался давно,

У камина

Наплывала тень… Догорал камин, Руки на груди, он стоял один,

Куранты любви

Вы сегодня впервые пропели Золотые «Куранты любви»;

Ты помнишь дворец великанов

Ты помнишь дворец великанов, В бассейне серебряных рыб,

Лес

В том лесу белесоватые стволы Выступали неожиданно из мглы.

На камине свеча догорала, мигая

На камине свеча догорала, мигая, Отвечая дрожаньем случайному звуку.

Рим

Волчица с пастью кровавой На белом, белом столбе,

Неоромантическая сказка

Над высокою горою Поднимались башни замка,

Искусство

Созданье тем прекрасней, Чем взятый материал

Сон (Снилось мне, ты любишь другого)

Застонал от сна дурного И проснулся тяжко скорбя:

На берегу моря

Уронила луна из ручек — Так рассеянна до сих пор —

Колдунья

Она колдует тихой ночью У потемневшего окна

Судан

Ах, наверно, сегодняшним утром Слишком громко звучат барабаны,

На ступенях балкона

На ступенях балкона Я вечером сяду,

Возвращение (Анне Ахматовой)

Я из дому вышел, когда все спали, Мой спутник скрывался у рва в кустах,

Командиру 5-го Александровского полка

Никитину В вечерний час на небосклоне

Лесной пожар

Ветер гонит тучу дыма, Словно грузного коня.

Страница из Олиного дневника

Он в четверг мне сделал предложенье, В пятницу ответила я «да».

Нежно-небывалая отрада

Нежно-небывалая отрада Прикоснулась к моему плечу,

Надпись на книге «Колчан»

У нас пока единый храм, Мы братья в православной вере,

Видение

Лежал истомленный на ложе болезни (Что горше, что тягостней ложа болезни?),

На пиру

Влюбленный принц Диего задремал, И выронил чеканенный бокал,

Песнь Заратустры

Юные, светлые братья Силы, восторга, мечты,

Крыса

Вздрагивает огонек лампадки, В полутемной детской тихо, жутко,

Молитва

Солнце свирепое, солнце грозящее, Бога, в пространствах идущего,

Мой час

Еще не наступил рассвет, Ни ночи нет, ни утра нет,

Читатель книг

Читатель книг, и я хотел найти Мой тихий рай в покорности сознанья,

Обещанье

С протянутыми руками, С душой, где звезды зажглись,

Песня Девкалиона

Гибель близка человечьей породы, Зевс поднимается ныне на них.

Варвары

Когда зарыдала страна под немилостью Божьей И варвары в город вошли молчаливой толпою,

Ягуар

Странный сон увидел я сегодня: Снилось мне, что я сверкал на небе,

Туркестанские генералы

Под смутный говор, стройный гам, Сквозь мерное сверканье балов,

Мечты

За покинутым, бедным жилищем, Где чернеют остатки забора,

Словно ветер страны счастливой

Словно ветер страны счастливой, Носятся жалобы влюбленных.

Укротитель зверей

… Как мой китайский зонтик красен, Натерты мелом башмачки.

Credo

Откуда я пришел, не знаю… Не знаю я, куда уйду,

Рождество в Абиссинии

Месяц встал; ну что ж, охота? Я сказал слуге: «Пора!

Завещанье

Очарован соблазнами жизни, Не хочу я растаять во мгле,

Да! Мир хорош, как старец у порога

Да! Мир хорош, как старец у порога, Что путника ведет во имя Бога

Понять весь мир какой-то странный сложным

Понять весь мир какой-то странный сложным, Огромноя игрушкой сатаны,

Уже подумал о побеге я

Уже подумал о побеге я, Когда читалась нам Норвегия,

Дом

Тот дом, где я играл ребенком, Пожрал беспощадный огонь.

От всех заклятий Трисмегиста

От всех заклятий Трисмегиста — Орфеевых алмазных слов

Звездный ужас

Это было золотою ночью, Золотою ночью, но безлунной,

Самоубийство

Улыбнулась и вздохнула, Догадавшись о покое,

За стенами старого аббатства

За стенами старого аббатства — Мне рассказывал его привратник —

Капитаны

I На полярных морях и на южных,

Кенгуру

Утро девушки Сон меня сегодня не разнежил,

Больной

В моём бреду одна меня томит Каких-то острых линий бесконечность,

На Дуксе ли, на Бенце ль я

На Дуксе ли, на Бенце ль я, — Верхом на какаду,

Почтовый чиновник

Ушла… Завяли ветки Сирени голубой,

Так долго сердце боролось

Так долго сердце боролось, Слипались усталые веки,

Эзбекие

Как странно — ровно десять лет прошло С тех пор, как я увидел Эзбекие,

Сомалийский полуостров

Помню ночь и песчаную помню страну И на небе так низко луну.

Соединение

Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

11 июля 1911

Ты, лукавый ангел Оли, Стань серьезней, стань умней!

Озеро Чад

На таинственном озере Чад Посреди вековых баобабов

Сегодня у берега нашего бросил

Сегодня у берега нашего бросил Свой якорь досель незнакомый корабль,

Вечное

Я в коридоре дней сомкнутых, Где даже небо тяжкий гнет,

Ровно в полночь пришло приказанье

Ровно в полночь пришло приказанье Выступать четвертому эскадрону —

Суэцкий канал

Стаи дней и ночей Надо мной колдовали,

Франции

Франция, на лик твой просветленный Я еще, еще раз обернусь,

В Бретани

Здравствуй, море! Ты из тех морей, По которым плавали галеры,

Красное море

Здравствуй, Красное Море, акулья уха, Негритянская ванна, песчаный котел!

Портрет мужчины

Его глаза — подземные озера, Покинутые царские чертоги.

Блудный сын

1. Нет дома подобного этому дому!

Путешествие в Китай

С. Судейкину Воздух над нами чист и звонок,

Молодой францисканец

I Младой францисканец безмолвно сидит,

У меня не живут цветы

У меня не живут цветы, Красотой их на миг я обманут,

Перстень

Уронила девушка перстень В колодец, в колодец ночной,

Гроза ночная и темная

На небе сходились тяжелые, грозные тучи, Меж них багровела луна, как смертельная рана,

Снова море

Я сегодня опять услышал, Как тяжелый якорь ползет,

Ольге Людвиговне Кардовской

Мне на Ваших картинах ярких Так таинственно слышна

Семирамида

Светлой памяти И. Ф. Анненского Для первых властителей завиден мой жребий,

Норвежские горы

Я ничего не понимаю, горы: Ваш гимн поет кощунство иль псалом,

Рабочий

Он стоит пред раскаленным горном, Невысокий старый человек.

В пути

Кончено время игры, Дважды цветам не цвести.

Неслышный, мелкий падал дождь

Неслышный, мелкий падал дождь, Вдали чернели купы рощ,

Нигер

Я на карте моей под ненужною сеткой Сочиненных для скуки долгот и широт,

Открытие летнего сезона

Зимнее стало, как сон, Вот, отступает всё дале,

Руки помнят о тебе и губы

Руки помнят о тебе и губы Тоже помнят.

Леопард

Колдовством и ворожбою В тишине глухих ночей

Память

Только змеи сбрасывают кожи, Чтоб душа старела и росла.

Болонья

Нет воды вкуснее, чем в Романье, Нет прекрасней женщин, чем в Болонье,

Я больше её не люблю

Когда, изнемогши от муки, Я больше ее не люблю,

Сентиментальное путешествие

I Серебром холодной зари

В этот мой благословенный вечер

В этот мой благословенный вечер Собрались ко мне мои друзья,

Маскарад

В глухих коридорах и в залах пустынных Сегодня собрались веселые маски,

Внимали сонно мы

Внимали сонно мы Певучести размера.

Ночь

Пролетала золотая ночь И на миг замедлила в пути,

Попугай

Я — попугай с Антильских островов, Но я живу в квадратной келье мага.

Думы

Зачем они ко мне собрались, думы, Как воры ночью в тихий мрак предместий?

Я вечернею порою над заснувшею рекою

Я вечернею порою над заснувшею рекою, Полон дум необъяснимых, всеми кинутый, брожу.

В каких жестоких поднебесных звездах

В каких жестоких <поднебесных?> звездах Отстаивался пар полей

В ущелье мрачном и утробном

В ущелье мрачном и утробном Аму-Дарьяльских котловин

Нас было пять

Нас было пять… мы были капитаны, Водители безумных кораблей,

Умный дьявол

Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну:

Правый путь

В муках и пытках рождается слово, Робкое, тихо проходит по жизни,

Слово

В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда

Какое отравное зелье

Какое отравное зелье Влилось в моё бытие!

Моя душа осаждена

Моя душа осаждена Безумно странными грехами,

Баллада (Пять коней подарил мне)

Пять коней подарил мне мой друг Люцифер И одно золотое с рубином кольцо,

Если плохо мужикам

Если плохо мужикам, Хорошо зато медведям,

На острове

Над этим островом какие выси, Какой туман!

Дня и ночи перемены

Дня и ночи перемены Мы не в силах превозмочь!

Ангел боли

Праведны пути твои, царица, По которым ты ведешь меня,

Захотелось жабе черной

Захотелось жабе черной Заползти на царский трон,

Воин Агамемнона

Смутную душу мою тяготит Странный и страшный вопрос:

Юг

За то, что я теперь спокойный И умерла моя свобода,

Дон-Жуан

Моя мечта надменна и проста: Схватить весло, поставить ногу в стремя

Если встретишь меня, не узнаешь

Если встретишь меня, не узнаешь! Назовут — едва ли припомнишь!

Поединок

В твоем гербе — невинность лилий, В моем — багряные цветы.

Мой прадед был ранен под Аустерлицем

Мой прадед был ранен под Аустерлицем И замертво в лес унесен денщиком,

Сада-Якко

В полутемном строгом зале Пели скрипки, вы плясали.

Неизгладимы, нет, в моей судьбе

Неизгладимы, нет, в моей судьбе Твой детский рот и смелый взор девический,

Людям будущего

Издавна люди уважали Одно старинное звено,

О дева Роза, я в оковах

«О дева Роза, я в оковах», Я двадцать тысяч задолжал,

Поэма начала

Книга первая: Дракон ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

С тобой мы связаны одною цепью

С тобой мы связаны одною цепью, Но я доволен и пою,

Рай

Апостол Петр, бери свои ключи, Достойный рая в дверь его стучит.

Вечер (Как этот ветер грузен, не крылат)

Как этот ветер грузен, не крылат! С надтреснутою дыней схож закат.

На путях зеленых и земных

На путях зеленых и земных Горько счастлив темной я судьбою.

Дагомея

Царь сказал своему полководцу: «Могучий, Ты высок, точно слон дагомейских лесов,

Вечер (За тридцать лет я плугом ветерана)

За тридцать лет я плугом ветерана Провел ряды неисчислимых гряд,

Мой альбом, где страсть сквозит без меры

Мой альбом, где страсть сквозит без меры В каждой мной отточенной строфе,

Сестре милосердия

Нет, не думайте, дорогая, О сплетеньи мышц и костей,

С тобой я буду до зари

С тобой я буду до зари, Наутро я уйду

На сердце песни, на сердце слезы

На сердце песни, на сердце слезы, Душа страданьями полна.

Я, что мог быть лучшей из поэм

Я, что мог быть лучшей из поэм, Звонкой скрипкой или розой белою,

Лишь черный бархат, на котором

Лишь черный бархат, на котором Забыт сияющий алмаз,

Принцесса

В темных покрывалах летней ночи Заблудилась юная принцесса.

Роза

Цветов и песен благодатный хмель Нам запрещен, как ветхие мечтанья.

Заблудившийся трамвай

Шёл я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай,

Детская песенка

Что это так красен рот у жабы, Не жевала ль эта жаба бетель?

Поэт ленив, хоть лебединый

Поэт ленив, хоть лебединый В его душе не меркнет день,

Я верил, я думал

Сергею Маковскому Я верил, я думал, и свет мне блеснул наконец;

Дорога

Я видел пред собой дорогу В тени раскидистых дубов,

Жизнь

С тусклым взором, с мертвым сердцем в море броситься со скалы, В час, когда, как знамя, в небе дымно-розовая заря,

Я откинул докучную маску

Я откинул докучную маску, Мне чего-то забытого жаль…

Ты не могла иль не хотела

Ты не могла иль не хотела Мою почувствовать истому,

Наступление

Та страна, что могла быть раем, Стала логовищем огня.

Зачарованный викинг, я шел по земле

Зачарованный викинг, я шел по земле, Я в душе согласил жизнь потока и скал,

Девочка

Временами, не справясь с тоскою И не в силах смотреть и дышать,

Пропавший день

Всю ночь говорил я с ночью, Когда ж наконец я лег,

После победы

Солнце катится, кудри мои золотя, Я срываю цветы, с ветерком говорю.

Когда спокойно так и равнодушно мы

Когда спокойно так и равнодушно мы Внимали музыке священного размера,

Брюсов и Сологуб

Беда пришла для символиста: Брюсов Решил: «Теперь мне Северянин люб».

Это было не раз

Это было не раз, это будет не раз В нашей битве глухой и упорной:

Шестое чувство

Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится,

Перчатка

На руке моей перчатка, И ее я не сниму,

Дева-птица

Пастух веселый Поутру рано

Прапамять

И вот вся жизнь! Круженье, пенье, Моря, пустыни, города,

Священные плывут и тают ночи

Священные плывут и тают ночи, Проносятся эпические дни,

Телефон

Неожиданный и смелый Женский голос в телефоне,-

Кармен худа, коричневатый

Кармен худа, коричневатый Глаза ей сумрак окружил.

Когда внимали равнодушно мы

Когда внимали равнодушно мы Волненью величавого размера,

Лето

Лето было слишком знойно, Солнце жгло с небесной кручи, —

Взгляните

Взгляните: вот гусары смерти! Игрою ратных перемен

Уходящей

Не медной музыкой фанфар, Не грохотом рогов

Средневековье

Прошел патруль, стуча мечами, Дурной монах прокрался к милой.

Надпись на книге

Георгию Иванову Милый мальчик, томный, томный

Рондолла

Ребенок, с видом герцогини, Голубка, сокола страшней,-

Я говорил Ты хочешь, хочешь

Я говорил: «Ты хочешь, хочешь? Могу я быть тобой любим?

О, если я весь мир постиг

О, если я весь мир постиг, О, если движу я горами,

Вечерний, медленный паук

Вечерний, медленный паук В траве сплетает паутину, —

Крест

Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином.

Какою музыкой мой слух взволнован

Какою музыкой мой слух взволнован? Чьим странным обликом я зачарован?

Отвечай мне, картонажный мастер

Отвечай мне, картонажный мастер, Что ты думал, делая альбом

Много в жизни моей я трудов испытал

Много в жизни моей я трудов испытал, Много вынес и тяжких мучений,

Хокку

Вот девушка с газельими глазами Выходит замуж за американца,

Основатели

Ромул и Рем взошли на гору, Холм перед ними был дик и нем.

Царица

Твой лоб в кудрях отлива бронзы, Как сталь, глаза твои остры,

Природа (Спокойно маленькое озеро)

Спокойно маленькое озеро, Как чаша, полная водой.

Орел Синдбада

Следом за Синдбадом-Мореходом В чуждых странах я сбирал червонцы

Опять прогулка

Собиратели кувшинок, Мы отправились опять

Утешение

Кто лежит в могиле, Слышит дивный звон,

Ты говорил слова пустые

Ты говорил слова пустые, А девушка и расцвела,

В шумном вихре юности цветущей

В шумном вихре юности цветущей Жизнь свою безумно я сжигал,

В этом альбоме писать надо длинные

Наталье Владимировне Анненской В этом альбоме писать надо длинные, длинные строки, как нити.

Отрывок из пьесы

Так вот платаны, пальмы, темный грот, Которые я так любил когда-то.

Естество

Я не печалюсь, что с природы Покров, ее скрывавший, снят,

Ответ

Чуковский, ты не прав, обрушась на поленья, Обломки божества — дрова,

Никогда не сделаю я так

Никогда не сделаю я так: Исповедать всем мои привычки.

Два сна

I Весь двор усыпан песком,

Канцона (Бывает в жизни человека)

Бывает в жизни человека Один неповторимый миг:

В дни нашей юности, исполненной страстей

В дни нашей юности, исполненной страстей, Нас может чаровать изменчивый хорей:

Сады души

Сады моей души всегда узорны, В них ветры так свежи и тиховейны,

Любовники

Любовь их душ родилась возле моря, В священных рощах девственных наяд,

Анна Комнена

Тревожный обломок старинных потемок, Дитя позабытых народом царей,

Детство

Я ребенком любил большие, Медом пахнущие луга,

Охота

Князь вынул бич и кинул клич — Грозу охотничьих добыч,

Цепи башен

Цепи башен И могил —

Ответ сестры милосердия

«…Омочу бебрян рукав в Каяле реце, утру князю кровавые его раны на жестоцем теле».

Змей

Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами,

За гробом

Под землей есть тайная пещера, Там стоят высокие гробницы,

Покорность

Только усталый достоин молиться богам, Только влюблённый — ступать по весенним лугам!

На Северном море

О, да, мы из расы Завоевателей древних,

У берега

Сердце — улей, полный сотами, Золотыми, несравненными!

Одиночество

Я спал, и смыла пена белая Меня с родного корабля,

Был праздник веселый и шумный

Был праздник веселый и шумный, Они повстречалися раз…

Северный раджа

Валентину Кривичу 1.

Загробное мщение

Баллада Как-то трое изловили

Ангел-хранитель

Он мне шепчет: «Своевольный, Что ты так уныл?

Индюк

На утре памяти неверной Я вспоминаю пестрый луг,

По стенам опустевшего дома

По стенам опустевшего дома Пробегают холодные тени,

Альбом или слон

О, самой нежной из кузин Легко и надоесть стихами.

Надпись на «Колчане» М. Л. Лозинскому

От «Романтических цветов» И до «Колчана» я все тот же,

Об Адонисе с лунной красотой

Об Адонисе с лунной красотой, О Гиацинте тонком, о Нарциссе,

Гляжу на Ваше платье синее

Гляжу на Ваше платье синее, Как небо в дальней Абиссинии,

Царь, упившийся кипрским вином

Царь, упившийся кипрским вином И украшенный красным кораллом,

Помпей у пиратов

От кормы, изукрашенной красным, Дорогие плывут ароматы

Андрей Рублев

Я твердо, я так сладко знаю, С искусством иноков знаком,

Открытие Америки

Песнь первая Свежим ветром снова сердце пьяно,

Я песни слагаю во славу твою

М. М. М. Я песни слагаю во славу твою

Поэт

Я слышал из сада, как женщина пела, Но я, я смотрел на луну.

Сказка о королях

«Мы прекрасны и могучи, Молодые короли,

Вы пленены игрой цветов и линий

Вы пленены игрой цветов и линий, У Вас в душе и радость, и тоска,

Ночью

Скоро полночь, свеча догорела. О, заснуть бы, заснуть поскорей,

Городок

Над широкой рекой, Пояском-мостом перетянутой,

Орёл

Орёл летел все выше и вперед К Престолу Сил сквозь звездные преддверья,

Нежданно пал на наши рощи иней

Нежданно пал на наши рощи иней, Он не сходил так много-много дней,

Борьба

Борьба одна: и там, где по холмам Под рёв звериный плещут водопады,

Подражанье персидскому

Из-за слов твоих, как соловьи, Из-за слов твоих, как жемчуга,

Надпись на «Пути конквистадоров»

Вере Евгеньевне Аренс Микель Анджело, великий скульптор,

Девятнадцатый век

Трагикомедией — названьем «человек» — Был девятнадцатый смешной и страшный век,

Война

Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет,

Наш хозяин щурится, как крыса

Наш хозяин щурится, как крыса. Поздно. Скучно. Каждый зол и пьян.

Пещера сна

Там, где похоронен старый маг, Где зияет в мраморе пещера,

Приглашение в путешествие

Уедем, бросим край докучный И каменные города,

Потомки Каина

Он не солгал нам, дух печально-строгий, Принявший имя утренней звезды,

Смерть

Есть так много жизней достойных, Но одна лишь достойна смерть,

Вот гиацинты под блеском

Вот гиацинты под блеском Электрического фонаря,

Барабаны, гремите, а трубы, ревите

Барабаны, гремите, а трубы, ревите, — а знамена везде взнесены. Со времен Македонца такой не бывало грозовой и чудесной войны.

Паломник

Ахмет-Оглы берет свою клюку И покидает город многолюдный.

На вечере Верхарена

На вечере Верхарена Со мной произошла перемена,

Искатели жемчуга

От зари Мы, как сны;

Мадригал полковой даме

И как в раю магометанском Сонм гурий в розах и шелку,

Предупрежденье

С японского Мне отраднее всего

Андрогин

Тебе никогда не устанем молиться, Немыслимо-дивное Бог-Существо.

Какое счастье в Ваш альбом

Какое счастье в Ваш альбом Вписать случайные стихи.

В моих садах

В моих садах — цветы, в твоих — печаль. Приди ко мне, прекрасною печалью

Две розы

Перед воротами Эдема Две розы пышно расцвели,

Фидлер, мой первый учитель

Фидлер, мой первый учитель И гроза моих юных дней,

Озера

Я счастье разбил с торжеством святотатца, И нет ни тоски, ни укора,

Во мраке безрадостном ночи

Во мраке безрадостном ночи, Душевной больной пустоты

Купанье

Зеленая вода дрожит легко, Трава зеленая по склонам,

Остров любви

Вы, что поплывете К Острову Любви,

Предзнаменование

Мы покидали Соутгемптон*, И море было голубым,

Живала Ниагара

Живала Ниагара Близ озера Дели,

Крест (Корней Иванович Чуковский)

Корней Иванович Чуковский, вот, Попал я к босоногим дикарям,

Маркиз де Карабас

С. Ауслендеру Весенний лес певуч и светел,

Пролетела стрела

Пролетела стрела Голубого Эрота,

Зараза

Приближается к Каиру судно С длинными знаменами Пророка.

Мик

Африканская поэма I

Солнце духа

Как могли мы прежде жить в покое И не ждать ни радостей, ни бед,

Венеция

Поздно. Гиганты на башне Гулко ударили три.

Рядами тянутся колонны

Рядами тянутся колонны По белым коридорам сна.

О тебе

О тебе, о тебе, о тебе, Ничего, ничего обо мне!

Отрывок

Христос сказал: «Убогие блаженны, Завиден рок слепцов, калек и нищих,

Вдали от бранного огня

Вдали от бранного огня Вы видите, как я тоскую.

Тот, другой

Я жду, исполненный укоров: Но не веселую жену

Людям настоящего

Для чего мы не означим Наших дум горячей дрожью,

Неаполь

Как эмаль, сверкает море, И багряные закаты

Стокгольм

Зачем он мне снился, смятенный, нестройный, Рожденный из глубин не наших времен,

И взор наклоняя к равнинам

…И взор наклоняя к равнинам, Он лгать не хотел предо мной.

Дамара

Готентотская космогония Человеку грешно гордиться,

Из букета целого сиреней

Из букета целого сиреней Мне досталась лишь одна сирень,

Я рад, что он уходит, чад угарный

Я рад, что он уходит, чад угарный, Мне двадцать лет тому назад сознанье

Вечер

Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный!

Пьяный дервиш

Соловьи на кипарисах и над озером луна, Камень черный, камень белый, много выпил я вина.

Двенадцатый год

Как будто год наш роковой двунадесятый возвращается.

Сон (Вы сегодня так красивы)

Вы сегодня так красивы, Что вы видели во сне?

Музы, рыдать перестаньте

Музы, рыдать перестаньте, Грусть вашу в песнях излейте,

Заводи

Солнце скрылось на западе За полями обетованными,

Аннам

Месяц стоит посредине Дивно-огромного неба,

Ворота рая

Не семью печатями алмазными В Божий рай замкнулся вечный вход,

Много есть людей, что, полюбив

Много есть людей, что, полюбив, Мудрые, дома себе возводят,

Я всю жизнь отдаю для великой борьбы

Я всю жизнь отдаю для великой борьбы, Для борьбы против мрака, насилья и тьмы.

Над морем встал ночной туман

Над морем встал ночной туман, Но сквозь туман еще светлее

Константинополь

Еще близ порта орали хором Матросы, требуя вина,

Одержимый

Луна плывет, как круглый щит Давно убитого героя,

Всадник

Всадник ехал по дороге, Было поздно, выли псы,

Под рукой уверенной поэта

Под рукой уверенной поэта Струны трепетали в легком звоне,

В библиотеке

М. Кузмину О, пожелтевшие листы

Лаос

Девушка, твои так нежны щеки, Грудь твоя — как холмик невысокий.

Слова на музыку Давыдова

Я — танцовщица с древнего Нила, Мне — плясать на песке раскаленном,

О, сила женского кокетства

И. Одоевцевой О, сила женского кокетства!

Отказ

Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем,

Старый конквистадор

Углубясь в неведомые горы, Заблудился старый конквистадор,

Второй год

И год второй к концу склоняется, Но так же реют знамена,

Встреча

Молюсь звезде моих побед, Алмазу древнего востока,

Рыцарь счастья

Как в этом мире дышится легко! Скажите мне, кто жизнью недоволен,

Суда стоят, во льдах зажаты

Суда стоят, во льдах зажаты, И льды подобны серебру.

Камень

А. И. Гумилевой Взгляни, как злобно смотрит камень,

Далеко мы с тобой на лыжах

Далеко мы с тобой на лыжах Отошли от родимых сел.

Волшебная скрипка

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка, Не проси об этом счастье, отравляющем миры,

Гиппопотам

Гиппопотам с огромным брюхом Живет в Яванских тростниках,

Они спустились до реки

Они спустились до реки Смотреть на зарево заката.

Свидание

Сегодня ты придешь ко мне, Сегодня я пойму,

Пятистопные ямбы

Я помню ночь, как черную наяду, В морях под знаком Южного Креста.

Пантум

Гончарова и Ларионов Восток и нежный и блестящий

Персидская миниатюра

Когда я кончу наконец Игру в cache-cache со смертью хмурой,

Вилла Боргезе

Из камня серого иссеченные, вазы И купы царственные ясени, и бук,

Судный день

В. И. Иванову Раскроется серебряная книга,

Флоренция

О сердце, ты неблагодарно! Тебе — и розовый миндаль,

Только глянет сквозь утесы

Только глянет сквозь утесы Королевский старый форт,

В день рождения Мика

Первая книга Гиперборея Вышла на свет, за себя не краснея,

Канцона (Храм Твой, Господи, в небесах)

Храм Твой, Господи, в небесах, Но земля тоже Твой приют.

У цыган

Толстый, качался он, как в дурмане, Зубы блестели из-под хищных усов,

Я молчу

О. Н. Арбениной Я молчу — во взорах видно горе,

Евангелическая церковь

Тот дом был красная, слепая, Остроконечная стена.

Поэту

Пусть будет стих твой гибок, но упруг, Как тополь зеленеющей долины,

Ты, жаворонок в горней высоте

Марии Лёвберг Ты, жаворонок в горней высоте,

Медиумические явления

Приехал Коля. Тотчас слухи, Во всех вселившие испуг:

Канцона (В скольких земных океанах я плыл)

В скольких земных океанах я плыл, Древних, веселых и пенных,

Китайская девушка

Голубая беседка Посредине реки,

Дездемона

Когда вступила в спальню Дездемона, Там было тихо, душно и темно,

Разговор

Я властительный и чудный Пел печальной бледной деве:

На палатине

Измучен огненной жарой, Я лег за камнем на горе,

Рисунок акварелью

Пальмы, три слона и два жирафа, Страус, носорог и леопард:

Анакреонтическая песенка

Ты хочешь чтоб была я смелой? Так не пугай, поэт, тогда

Вы все, паладины Зеленого Храма

Вы все, паладины Зеленого Храма, Над пасмурным морем следившие румб,

Я сам над собой насмеялся

Я сам над собой насмеялся, И сам я себя обманул,

Баллада

Влюбленные, чья грусть как облака, И нежные, задумчивые леди,

Renvoi

Еще ослепительны зори, И перья багряны у птиц,

Тразименское озеро

Зеленое, всё в пенистых буграх, Как горсть воды, из океана взятой,

О признаниях

Никому мечты не поверяйте, Ах, ее не скажешь, не сгубя!

Дождь

Сквозь дождем забрызганные стекла Мир мне кажется рябым;

Пророки

И ныне есть еще пророки, Хотя упали алтари,

На море

Закат. Как змеи, волны гнутся, Уже без гневных гребешков,

Влюбленная в дьявола

Что за бледный и красивый рыцарь Проскакал на вороном коне,

Отъезжающему

Нет, я не в том тебе завидую С такой мучительной обидою,

Акростих (Можно увидеть на этой картинке)

Можно увидеть на этой картинке Ангела, солнце и озеро Чад,

В четыре руки

Звуки вьются, звуки тают… То по гладкой белой кости

Африканская ночь

Полночь сошла, непроглядная темень, Только река от луны блестит,

Счастие

1. Больные верят в розы майские,

Памяти Анненского

К таким нежданным и певучим бредням Зовя с собой умы людей,

Любовь

Надменный, как юноша, лирик Вошел, не стучася, в мой дом

Русалка

На русалке горит ожерелье И рубины греховно-красны,