Никола́й Степа́нович Гумилёв (3 [15] апреля 1886, Кронштадт — 26 августа 1921[7][8][9], Петроград) — русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, прозаик, драматург, переводчик и литературный критик, путешественник, африканист. Первый муж Анны Ахматовой, отец Льва Гумилёва. Совершил две экспедиции по восточной и северо-восточной Африке в 1909 и 1913 годах. Был расстрелян 26 августа 1921 года по обвинению в участии в антисоветском заговоре «Петроградской боевой организации Таганцева». Однако активное участие в заговоре подтверждено не было и 30 сентября 1991 года посмертно реабилитирован решением Верховного суда СССР[10]. Место расстрела и захоронения до сих пор неизвестно.
549
Стихотворений
35
Лет жизни
Стихотворения
В пустыне
Давно вода в мехах иссякла,
Но, как собака, не умру:
Пропавший день
Всю ночь говорил я с ночью,
Когда ж наконец я лег,
Варвары
Когда зарыдала страна под немилостью Божьей
И варвары в город вошли молчаливой толпою,
Осенняя песня
Осенней неги поцелуй
Горел в лесах звездою алой,
Пощади, не довольно ли жалящей боли
Пощади, не довольно ли жалящей боли,
Темной пытки отчаянья, пытки стыда!
Неоромантическая сказка
Над высокою горою
Поднимались башни замка,
Орёл
Орёл летел все выше и вперед
К Престолу Сил сквозь звездные преддверья,
Музы, рыдать перестаньте
Музы, рыдать перестаньте,
Грусть вашу в песнях излейте,
Вечер (За тридцать лет я плугом ветерана)
За тридцать лет я плугом ветерана
Провел ряды неисчислимых гряд,
Акростих (Можно увидеть на этой картинке)
Можно увидеть на этой картинке
Ангела, солнце и озеро Чад,
Я всю жизнь отдаю для великой борьбы
Я всю жизнь отдаю для великой борьбы,
Для борьбы против мрака, насилья и тьмы.
Командиру 5-го Александровского полка
Никитину
В вечерний час на небосклоне
Внимали сонно мы
Внимали сонно мы
Певучести размера.
Любовники
Любовь их душ родилась возле моря,
В священных рощах девственных наяд,
От всех заклятий Трисмегиста
От всех заклятий Трисмегиста —
Орфеевых алмазных слов
На ступенях балкона
На ступенях балкона
Я вечером сяду,
Ягуар
Странный сон увидел я сегодня:
Снилось мне, что я сверкал на небе,
Молодой францисканец
I
Младой францисканец безмолвно сидит,
Барабаны, гремите, а трубы, ревите
Барабаны, гремите, а трубы, ревите, — а знамена везде взнесены.
Со времен Македонца такой не бывало грозовой и чудесной войны.
Лесной пожар
Ветер гонит тучу дыма,
Словно грузного коня.
Сентиментальное путешествие
I
Серебром холодной зари
Шестое чувство
Прекрасно в нас влюбленное вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
Ева или Лилит
Ты не знаешь сказанья о деве Лилит,
С кем был счастлив в раю первозданном Адам,
На горах розовеют снега
На горах розовеют снега,
Я грущу с каждым мигом сильней,
Вам, кавказские ущелья
Вам, кавказские ущелья,
Вам, причудливые мхи,
Ахилл и Одиссей
Одиссей
Брат мой, я вижу глаза твои тусклые,
Гиппопотам
Гиппопотам с огромным брюхом
Живет в Яванских тростниках,
Ворота рая
Не семью печатями алмазными
В Божий рай замкнулся вечный вход,
Девушки
Нравятся девушкам рупии
С изображением птицы.
Огромный мир открыт и манит
Огромный мир открыт и манит,
Бьет конь копытом, я готов,
Старая дева
Жизнь печальна, жизнь пустынна,
И не сжалится никто;
Генуя
В Генуе, в палаццо дожей
Есть старинные картины,
Синяя звезда
Я вырван был из жизни тесной,
Из жизни скудной и простой,
Гордый Бальмонт о солнце слагал свои песни
Уважаемой Марианне Дмитриевне от искренне преданного друга, соперника Бальмонта — Николая Гумилева.
Гордый Бальмонт о солнце слагал свои песни,
Поэма начала
Книга первая: Дракон
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
Искусство
Созданье тем прекрасней,
Чем взятый материал
На палатине
Измучен огненной жарой,
Я лег за камнем на горе,
Две розы
Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Потомки Каина
Он не солгал нам, дух печально-строгий,
Принявший имя утренней звезды,
Дева-птица
Пастух веселый
Поутру рано
Ужас
Я долго шел по коридорам,
Кругом, как враг, таилась тишь.
Пантум
Гончарова и Ларионов
Восток и нежный и блестящий
Стокгольм
Зачем он мне снился, смятенный, нестройный,
Рожденный из глубин не наших времен,
Анакреонтическая песенка
Ты хочешь чтоб была я смелой?
Так не пугай, поэт, тогда
Современность
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Заблудившийся трамвай
Шёл я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
Акростих (Ангел лег у края небосклона)
Ангел лёг у края небосклона.
Наклонившись, удивлялся безднам.
Отказ
Царица — иль, может быть, только печальный ребенок,
Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем,
Правый путь
В муках и пытках рождается слово,
Робкое, тихо проходит по жизни,
Никогда не сделаю я так
Никогда не сделаю я так:
Исповедать всем мои привычки.
Андрогин
Тебе никогда не устанем молиться,
Немыслимо-дивное Бог-Существо.
На безумном аэроплане
На безумном аэроплане
В звёздных дебрях, на трудных кручах
Оссиан
По небу бродили свинцовые, тяжкие тучи,
Меж них багровела луна, как смертельная рана.
Снова море
Я сегодня опять услышал,
Как тяжелый якорь ползет,
Лето
Лето было слишком знойно,
Солнце жгло с небесной кручи, —
Борьба
Борьба одна: и там, где по холмам
Под рёв звериный плещут водопады,
Мик
Африканская поэма
I
Канцона вторая
И совсем не в мире мы, а где-то
На задворках мира средь теней.
Был праздник веселый и шумный
Был праздник веселый и шумный,
Они повстречалися раз…
Дон-Жуан
Моя мечта надменна и проста:
Схватить весло, поставить ногу в стремя
Взгляните
Взгляните: вот гусары смерти!
Игрою ратных перемен
Он воздвигнул свой храм на горе
Он воздвигнул свой храм на горе,
Снеговой, многобашенный храм,
Ключ в лесу
Есть темный лес в стране моей;
В него входил я не однажды,
Нежно-небывалая отрада
Нежно-небывалая отрада
Прикоснулась к моему плечу,
Франции
Франция, на лик твой просветленный
Я еще, еще раз обернусь,
Падуанский собор
Да, этот храм и дивен, и печален,
Он — искушенье, радость и гроза,
Экваториальный лес
Я поставил палатку на каменном склоне
Абиссинских, сбегающих к западу, гор
Колдунья
Она колдует тихой ночью
У потемневшего окна
Ослепительное
Я тело в кресло уроню,
Я свет руками заслоню
Рассвет
Змей взглянул, и огненные звенья
Потянулись, медленно бледнея,
На полярных морях и на южных
На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
У меня не живут цветы
У меня не живут цветы,
Красотой их на миг я обманут,
Молитва
Солнце свирепое, солнце грозящее,
Бога, в пространствах идущего,
У ворот Иерусалима
У ворот Иерусалима
Ангел душу ждет мою,
Лиловый цветок
Вечерние тихи заклятья,
Печаль голубой темноты,
Руки помнят о тебе и губы
Руки помнят о тебе и губы
Тоже помнят.
Среди бесчисленных светил
Среди бесчисленных светил
Я вольно выбрал мир наш строгий
У камина
Наплывала тень… Догорал камин,
Руки на груди, он стоял один,
Принцесса
В темных покрывалах летней ночи
Заблудилась юная принцесса.
Конквистадор
От дальних селений,
Сквозь лес и овраги,
Неизвестность
Замирает дыханье, и ярче становятся взоры
Перед странно-волнующим ликом твоим, Неизвестность
