Алекса́ндр Три́фонович Твардо́вский (8 [21] июня 1910, хутор Загорье, Смоленская губерния — 18 декабря 1971, Москва) — русский советский писатель, поэт и прозаик, журналист, специальный корреспондент. Подполковник (1944). Главный редактор журнала «Новый мир» (1950—1954 и 1958—1970).
170
Стихотворений
61
Лет жизни
Стихотворения
Ты и я
Ты поздно встал, угрюм и вял,
И свет тебе не мил.
Размолвка
На кругу, в старинном парке —
Каблуков веселый бой.
Награда
Два года покоя не зная
И тайной по-бабьи томясь,
Но солдат — везде солдат
Но солдат — везде солдат:
То ли, се ли — виноват.
Когда обычный праздничный привет
Когда обычный праздничный привет
Знакомец твой иль добрый друг заочный
На новостройках в эти годы
На новостройках в эти годы
Кипела главная страда:
О скворце
На крыльце сидит боец.
На скворца дивится:
Когда пройдешь путем колонн
Когда пройдешь путем колонн
В жару, и в дождь, и в снег,
Генерал
Заняла война полсвета,
Стон стоит второе лето.
Не заслоняй святую боль
Не заслоняй святую боль
Невозмутимым видом,
Бой в болоте
Бой безвестный, о котором
Речь сегодня поведем,
Чкалов
Изо всех больших имен геройских,
Что известны нам наперечет,
В чём хочешь человечество вини
В чём хочешь человечество вини
И самого себя, слуга народа,
Соперники
Он рядом сидит,
он беседует с нею,
Путник
В долинах уснувшие села
Осыпаны липовым цветом.
За далью — даль
Поэма
Пора! Ударил отправленье
Звезды, звезды, как мне быть
Звезды, звезды, как мне быть,
Звезды, что мне делать,
У Днепра
Я свежо доныне помню
Встречу первую с Днепром,
Теркин на том свете
Александр Твардовский — Василий Теркин
____________________
По дороге на Берлин
По дороге на Берлин
Вьется серый пух перин.
О себе
Я покинул дом когда-то,
Позвала дорога вдаль.
День пригреет
День пригреет – возле дома
Пахнет позднею травой,
Огонь
Костер, что где-нибудь в лесу,
Ночуя, путник палит,—
Про теленка
Прибежал пастух с докладом
К Поле Козаковой:
Утро
Кружась легко и неумело,
Снежинка села на стекло.
Дед и баба
Третье лето. Третья осень.
Третья озимь ждет весны.
Ночлег
Разулся, ноги просушил,
Согрелся на ночлеге,
Лежат они, глухие и немые
Лежат они, глухие и немые,
Под грузом плотной от годов земли —
Кружились белые березки
Кружились белые березки,
Платки, гармонь и огоньки,
Немые
Я слышу это не впервые,
В краю, потоптанном войной,
Час мой утренний
Час мой утренний, час контрольный, —
Утро вечера мудреней, —
Всему свой ряд и лад и срок
Всему свой ряд и лад и срок:
В один присест, бывало,
Урал опорный край державы
Фрагмент из произведения «За далью — даль. (Две кузницы).»
Урал!
В Смоленске
I
Два только года — или двести
И жаворонок, сверлящий небо
…И жаворонок, сверлящий небо
В трепещущей голубизне.
Страна Муравия
Поэма
Глава 1
Теркин ранен
На могилы, рвы, канавы,
На клубки колючки ржавой,
Перед войной, как будто в знак беды
Перед войной, как будто в знак беды,
Чтоб легче не была, явившись в новости,
Отыграли по дымным оврагам
Отыграли по дымным оврагам
Торопливые воды весны.
Армейский сапожник
В лесу, возле кухни походной,
Как будто забыв о войне,
Рассказ танкиста
Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,
И только не могу себе простить:
Стой, говорю: всему помеха
Стой, говорю: всему помеха —
То, что, к перу садясь за стол,
В краю, куда их вывезли гуртом
В краю, куда их вывезли гуртом,
Где ни села вблизи, не то что города,
Война — жесточе нету слова
Война — жесточе нету слова.
Война — печальней нету слова.
Июль макушка лета
Июль — макушка лета, —
Напомнила газета,
Все же дальше тянет нить
Все же дальше тянет нить,
Развивая тему:
Мы с тобой играли вместе
Мы с тобой играли вместе,
Пыль топтали у завалин,
Я знаю, никакой моей вины
Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
Партизанам Смоленщины
Ой, родная, отцовская,
Что на свете одна,
Час рассветный подъема
Час рассветный подъема,
Час мой ранний люблю.
Дом бойца
Столько было за спиною
Городов, местечек, сел,
Ты откуда эту песню
Перевозчик-водогребщик,
Парень молодой,
Песенка (Не спеши, невеста)
Не спеши, невеста,
Замуж за бойца:
Приглашение гостей
На праздник великий — обычай таков —
Далеких и близких зовем земляков,
Не хожен путь
Не хожен путь,
И не прост подъем.
Отец и сын
Быть может, все несчастье
От почты полевой:
По которой речке плыть
По которой речке плыть, —
Той и славушку творить…
Перед дорогой
Что-то я начал болеть о порядке
В пыльном, лежалом хозяйстве стола:
Кто же все-таки за гробом
— Кто же все-таки за гробом
Управляет тем Особым?
Признание
Я не пишу давно ни строчки
Про малый срок весны любой;
Ты робко его приподымешь
Ты робко его приподымешь:
Живи, начинай, ворошись.
И на Теркина солдат
И на Теркина солдат
Как-то сбоку бросил взгляд.
Два солдата
В поле вьюга-завируха,
В трех верстах гудит война.
Ты дура, смерть
Ты дура, смерть: грозишься людям
Своей бездонной пустотой,
Сын за отца не отвечает
Сын за отца не отвечает —
Пять слов по счету, ровно пять.
На старом дворище
Во ржи чудно и необычно —
С полуобрушенной трубой,
Зима под небом необжитым
Зима под небом необжитым
Застала тысячи людей.
Большое лето
Большое лето фронтовое
Текло по сторонам шоссе
Ни ночи нету мне, ни дня
Ни ночи нету мне, ни дня,
Ни отдыха, ни срока:
Не стареет твоя красота
Не стареет твоя красота,
Разгорается только сильней.
Разговор с Падуном
Ты все ревешь, порог Падун,
Но так тревожен рев:
О потере
Потерял боец кисет,
Заискался,— нет и нет.
Слово о словах
Когда серьёзные причины
Для речи вызрели в груди,
Василий Теркин
Навигация по главам
На привале
Поездка в Загорье
Сразу радугу вскинув,
Сбавив солнечный жар,
Спасибо за утро такое
Спасибо за утро такое,
За чудные эти часы
Смерть и воин
За далекие пригорки
Уходил сраженья жар.
Отдых Теркина
На войне — в пути, в теплушке,
В тесноте любой избушки,
О памяти
Забыть, забыть велят безмолвно,
Хотят в забвенье утопить
Памяти матери
Прощаемся мы с матерями
Задолго до крайнего срока —
В бане
На околице войны —
В глубине Германии —
Поединок
Немец был силен и ловок,
Ладно скроен, крепко сшит,
Мне сладок был тот шум сонливый
Мне сладок был тот шум сонливый
И неусыпный полевой,
Вслед за ротой на опушку
Вслед за ротой на опушку
Теркин движется с катушкой,
Та кровь, что пролита недаром
Та кровь, что пролита недаром
В сорокалетний этот срок,