Алекса́ндр Три́фонович Твардо́вский (8 [21] июня 1910, хутор Загорье, Смоленская губерния — 18 декабря 1971, Москва) — русский советский писатель, поэт и прозаик, журналист, специальный корреспондент. Подполковник (1944). Главный редактор журнала «Новый мир» (1950—1954 и 1958—1970).
170
Стихотворений
61
Лет жизни
Стихотворения
Мы на свете мало жили
Мы на свете мало жили,
Показалось нам тогда,
Чуть зацветёт иван-чай
Чуть зацветёт иван–чай, —
С этого самого цвета –
Теркин, Теркин, добрый малый
Теркин, Теркин, добрый малый,
Что тут смех, а что печаль.
Стой, говорю: всему помеха
Стой, говорю: всему помеха —
То, что, к перу садясь за стол,
Ты робко его приподымешь
Ты робко его приподымешь:
Живи, начинай, ворошись.
Всему свой ряд и лад и срок
Всему свой ряд и лад и срок:
В один присест, бывало,
О герое
— Нет, поскольку о награде
Речь опять зашла, друзья,
В ночь, как все, старик с женой
В ночь, как все, старик с женой
Поселились в яме.
Елочка
— Елочка, елка,
Колкая иголка
У Днепра
Я свежо доныне помню
Встречу первую с Днепром,
Большое лето
Большое лето фронтовое
Текло по сторонам шоссе
Теркин на том свете
Александр Твардовский — Василий Теркин
____________________
Ты откуда эту песню
Перевозчик-водогребщик,
Парень молодой,
На старом дворище
Во ржи чудно и необычно —
С полуобрушенной трубой,
Послевоенная зима
В вагоне пахнет зимним хлевом,
Гремят бидоны на полу.
Страна Муравия
Поэма
Глава 1
Ноябрь
В лесу заметней стала елка,
Он прибран засветло и пуст.
Так и далее — родных
Так и далее — родных
Отразил и близких,
В пилотке мальчик босоногий
В пилотке мальчик босоногий
С худым заплечным узелком
Мне сладок был тот шум сонливый
Мне сладок был тот шум сонливый
И неусыпный полевой,
Час мой утренний
Час мой утренний, час контрольный, —
Утро вечера мудреней, —
Та кровь, что пролита недаром
Та кровь, что пролита недаром
В сорокалетний этот срок,
Что условный — это да
— Что условный — это да,
Кто же спорит с этим,
Полночь в мое городское окно
Полночь в моё городское окно
Входит с ночными дарами:
Отдых Теркина
На войне — в пути, в теплушке,
В тесноте любой избушки,
Размолвка
На кругу, в старинном парке —
Каблуков веселый бой.
В краю, куда их вывезли гуртом
В краю, куда их вывезли гуртом,
Где ни села вблизи, не то что города,
Братья
Лет семнадцать тому назад
Были малые мы ребятишки.
Признание
Я не пишу давно ни строчки
Про малый срок весны любой;
Теркин ранен
На могилы, рвы, канавы,
На клубки колючки ржавой,
На новостройках в эти годы
На новостройках в эти годы
Кипела главная страда:
Отыграли по дымным оврагам
Отыграли по дымным оврагам
Торопливые воды весны.
Баллада об отречении
Вернулся сын в родимый дом
С полей войны великой.
Тридцати неполных лет
Тридцати неполных лет —
Любо ли не любо —
В поле, ручьями изрытом
В поле, ручьями изрытом,
И на чужой стороне
В тот день, когда окончилась война
В тот день, когда окончилась война
И все стволы палили в счет салюта,
Награда
Два года покоя не зная
И тайной по-бабьи томясь,
Поединок
Немец был силен и ловок,
Ладно скроен, крепко сшит,
Дед и баба
Третье лето. Третья осень.
Третья озимь ждет весны.
Разговор с Падуном
Ты все ревешь, порог Падун,
Но так тревожен рев:
Чья-то печка, чья-то хата
Чья-то печка, чья-то хата,
На дрова распилен хлев…
О награде
— Нет, ребята, я не гордый.
Не загадывая вдаль,
Партизанам Смоленщины
Ой, родная, отцовская,
Что на свете одна,
Я убит подо Ржевом
Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте,
Перед дорогой
Что-то я начал болеть о порядке
В пыльном, лежалом хозяйстве стола:
Не хожен путь
Не хожен путь,
И не прост подъем.
Смерть и воин
За далекие пригорки
Уходил сраженья жар.
Иван Громак
Не всяк боец, что брал Орел,
Иль Харьков, иль Полтаву,
Не заслоняй святую боль
Не заслоняй святую боль
Невозмутимым видом,
Зима под небом необжитым
Зима под небом необжитым
Застала тысячи людей.
На привале
— Дельный, что и говорить,
Был старик тот самый,
Там-сям дымок садового костра
Там-сям дымок садового костра
Встаёт над поселковыми задами.
Кружились белые березки
Кружились белые березки,
Платки, гармонь и огоньки,
День пригреет
День пригреет – возле дома
Пахнет позднею травой,
Я знаю, никакой моей вины
Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
За далью — даль
Поэма
Пора! Ударил отправленье
Докатился некий гул
Докатился некий гул,
Задрожали стены.
У славной могилы
Нам памятна каждая пядь
И каждая наша примета
Соперники
Он рядом сидит,
он беседует с нею,
Ночлег
Разулся, ноги просушил,
Согрелся на ночлеге,
О себе
Я покинул дом когда-то,
Позвала дорога вдаль.
На дне моей жизни
На дне моей жизни,
на самом донышке
Путник
В долинах уснувшие села
Осыпаны липовым цветом.
На Днепре
За рекой еще Угрою,
Что осталась позади,
Все же дальше тянет нить
Все же дальше тянет нить,
Развивая тему:
И на Теркина солдат
И на Теркина солдат
Как-то сбоку бросил взгляд.
К обидам горьким собственной персоны
К обидам горьким собственной персоны
Не призывать участье добрых душ.
Снега потемнеют синие
Снега потемнеют синие
Вдоль загородных дорог,
Урал опорный край державы
Фрагмент из произведения «За далью — даль. (Две кузницы).»
Урал!
Сто страниц минуло в книжке
Сто страниц минуло в книжке,
Впереди — не близкий путь.
Нет, жизнь меня не обделила
Нет, жизнь меня не обделила,
Добром своим не обошла.
Мы с тобой играли вместе
Мы с тобой играли вместе,
Пыль топтали у завалин,
По графам: вопрос — ответ
По графам: вопрос — ответ.
Начал с предков — кто был дед.
Ты и я
Ты поздно встал, угрюм и вял,
И свет тебе не мил.
Июль макушка лета
Июль — макушка лета, —
Напомнила газета,
Звезды, звезды, как мне быть
Звезды, звезды, как мне быть,
Звезды, что мне делать,
Со слов старушки
Не давали покоя они петуху,
Ловят по двору, бегают, слышу,
Перед боем
— Доложу хотя бы вкратце,
Как пришлось нам в счет войны
Чернил давнишних блеклый цвет
Чернил давнишних блеклый цвет,
И разный почерк разных лет
Когда пройдешь путем колонн
Когда пройдешь путем колонн
В жару, и в дождь, и в снег,
Лес осенью
Меж редеющих верхушек
Показалась синева.
Сверстники
Давай-ка, друг, пройдем кружком
По тем дорожкам славным,
Теркин — кто же он такой
Теркин — кто же он такой?
Скажем откровенно:
Про солдата-сироту
Нынче речи о Берлине.
Шутки прочь, — подай Берлин.
Приглашение гостей
На праздник великий — обычай таков —
Далеких и близких зовем земляков,
Немые
Я слышу это не впервые,
В краю, потоптанном войной,
В наступлении
Столько жили в обороне,
Что уже с передовой
Кто стрелял
Отдымился бой вчерашний,
Высох пот, металл простыл.
Дом у дороги
Поэма. Лирическая хроника
Глава 1
Повторим: в расцвете лет
Повторим: в расцвете лет,
В самой доброй силе
Спасибо за утро такое
Спасибо за утро такое,
За чудные эти часы
Две строчки
Из записной потертой книжки
Две строчки о бойце-парнишке,
Про теленка
Прибежал пастух с докладом
К Поле Козаковой:
Генерал
Заняла война полсвета,
Стон стоит второе лето.
Ленин и печник
В Горках знал его любой,
Старики на сходку звали,
Баллада о товарище
Вдоль развороченных дорог
И разоренных сел
Сын за отца не отвечает
Сын за отца не отвечает —
Пять слов по счету, ровно пять.
Перед войной, как будто в знак беды
Перед войной, как будто в знак беды,
Чтоб легче не была, явившись в новости,
О потере
Потерял боец кисет,
Заискался,— нет и нет.
А тем часом издалека
А тем часом издалека,
Глухо, как из-под земли,
Песенка (Не спеши, невеста)
Не спеши, невеста,
Замуж за бойца:
По праву памяти
Смыкая возраста уроки,
Сама собой приходит мысль —
Гармонь
По дороге прифронтовой,
Запоясан, как в строю,
Точка?
— Точка?
— Вывернулся ловко
Бой в разгаре
Бой в разгаре. Дымкой синей
Серый снег заволокло.
Но солдат — везде солдат
Но солдат — везде солдат:
То ли, се ли — виноват.
Как не спеша садовники орудуют
Как не спеша садовники орудуют
Над ямой, заготовленной для дерева:
Зачем рассказывать
Зачем рассказывать о том
Солдату на войне,
Чкалов
Изо всех больших имен геройских,
Что известны нам наперечет,
Вся суть в одном-единственном завете
Вся суть в одном-единственном завете:
То, что скажу, до времени тая,
Про Данилу
Дело в праздник было,
Подгулял Данила.
И держись: наставник строг
И держись: наставник строг
Проницает с первых строк…
Лежат они, глухие и немые
Лежат они, глухие и немые,
Под грузом плотной от годов земли —
Огонь
Костер, что где-нибудь в лесу,
Ночуя, путник палит,—
Допустим, ты своё уже оттопал
Допустим, ты своё уже оттопал
И позади — остался твой предел,
Памяти Гагарина
Ах, этот день двенадцатый апреля,
Как он пронёсся по людским сердцам.
Теркин пишет
…И могу вам сообщить
Из своей палаты,
Два солдата
В поле вьюга-завируха,
В трех верстах гудит война.
В Смоленске
I
Два только года — или двести
Ни ночи нету мне, ни дня
Ни ночи нету мне, ни дня,
Ни отдыха, ни срока:
Василий Теркин
Навигация по главам
На привале
Отец и сын
Быть может, все несчастье
От почты полевой:
В чём хочешь человечество вини
В чём хочешь человечество вини
И самого себя, слуга народа,
Я иду и радуюсь
Я иду и радуюсь. Легко мне.
Дождь прошел. Блестит зеленый луг.
Галереи — красота
Галереи — красота,
Помещений бездна,
Космонавту
Когда аэродромы отступленья
Под Ельней, Вязьмой иль самой Москвой
Собратьям по перу
В деле своём без излишней тревоги
Мы затвердили с давнишней поры
Есть имена и есть такие даты
Есть имена и есть такие даты,-
Они нетленной сущности полны.
За Вязьмой
По старой дороге на запад, за Вязьмой,
В кустах по оборкам смоленских лощин,
Вслед за ротой на опушку
Вслед за ротой на опушку
Теркин движется с катушкой,
На войне, в пыли походной
На войне, в пыли походной,
В летний зной и в холода,
Памяти матери
Прощаемся мы с матерями
Задолго до крайнего срока —
Позарастали стежки-дорожки
Позарастали
Стежки-дорожки,
Кто же все-таки за гробом
— Кто же все-таки за гробом
Управляет тем Особым?
Жестокая память
Повеет в лицо, как бывало,
Соснового леса жарой,
Утро
Кружась легко и неумело,
Снежинка села на стекло.
Не стареет твоя красота
Не стареет твоя красота,
Разгорается только сильней.
