А́нна Андре́евна Ахма́това (при рождении Го́ренко, по первому мужу Го́ренко-Гумилёва[11], после развода взяла псевдоним-фамилию Ахма́това[12], по второму мужу Ахма́това-Шиле́йко[13], после развода Ахма́това[14]; 11 [23] июня 1889[15][16], Одесса, Херсонская губерния — 5 марта 1966, Домодедово, Московская область) — русская поэтесса[~ 1][18][19][20], одна из наиболее значимых фигур русской литературы XX века. Была номинирована на Нобелевскую премию по литературе (1965[21] и 1966[22]).
Ставшая классиком русской поэзии, Ахматова подвергалась замалчиванию, цензуре и преследованиям (постановление ЦК ВКП(б) 1946 года не было отменено при её жизни), многие произведения не были опубликованы на родине не только при жизни автора, но и более двух десятилетий после её смерти. В то же время имя Ахматовой ещё при жизни окружала слава среди почитателей поэзии как в СССР, так и в эмиграции.
Одно из наиболее значительных произведений Ахматовой — поэма «Реквием», в которой отражено горе жён и матерей «врагов народа». Первые две главы поэмы были написаны в 1934—1935 годах, 3—7-я главы — в 1936—1943 годах, остальные — дорабатывались на протяжении будущих двадцати лет, когда саму Ахматову исключили из Союза писателей СССР. Сама поэма долгое время не публиковалась, выходила в самиздате, в свет она вышла в середине 1980-х.
908
Стихотворений
77
Лет жизни
Стихотворения
Когда умрем, темней не станет
А.А. Смирнову
Когда умрем, темней не станет,
Широк и желт вечерний свет
Широк и желт вечерний свет,
Нежна апрельская прохлада.
И упало каменное слово
И упало каменное слово
На мою еще живую грудь.
Заклинание
Из тюремных ворот,
Из заохтенских болот,
То пятое время года
То пятое время года,
Только его славословь.
Если б все, кто помощи душевной
Если б все, кто помощи душевной
У меня просил на этом свете, —
Небо мелкий дождик сеет
Небо мелкий дождик сеет
На зацветшую сирень.
Последняя
Услаждала бредами,
Пением могил.
Смерть Софокла
Тогда царь понял, что умер Софокл.
Легенда
Хозяйка румяна, и ужин готов
Хозяйка румяна, и ужин готов,
И царствует где-то Борис Годунов…
Северные элегии
В том доме было очень страшно жить,
И ни камина жар патриархальный,
На разведенном мосту
На разведенном мосту
В день, ставший праздником ныне,
И странный спутник был мне послан адом
И странный спутник был мне послан адом,
Гость из невероятной пустоты.
Мне безмолвие стало домом
Мне безмолвие стало домом
И столицею — немота.
Одиночество
(Из Рильке)
О святое мое одиночество — ты!
Немного географии
О. М.
Не столицею европейской
Это было, когда улыбался
Отрывок из
поэмы «Реквием»
Пока не свалюсь под забором
Пока не свалюсь под забором
И ветер меня не добьет,
И возникает мой сонет
И возникает мой сонет,
Последний, может быть, на свете.
Послесловие
Как будто заблудившись в нежном лете,
Бродила я вдоль липовых аллей
И все пошли за мной, читатели мои
И все пошли за мной, читатели мои,
Я вас с собой взяла в тот пусть неповторимый.
На Казанском или на Волковом
На Казанском или на Волковом
Время землю пришло покупать.
Надпись на неоконченном портрете
О, не вздыхайте обо мне,
Печаль преступна и напрасна,
О нет, я не тебя любила
О нет, я не тебя любила,
Палима сладостным огнем,
С Новым годом! С новым горем!
С Новым годом! С новым горем!
Вот он пляшет, озорник,
Страх, во тьме перебирая вещи
Страх, во тьме перебирая вещи,
Лунный луч наводит на топор.
Конечно, мне радости мало
Конечно, мне радости мало
Такая сулила гроза,
Пo твердому гребню сугроба
Пo твердому гребню сугроба
В твой белый, таинственный дом
И на этом сквозняке
… И на этом сквозняке
Исчезают мысли, чувства…
Я гадаю: кто там? – не жених ли
Я гадаю: кто там? – не жених ли,
Не жених ли это мой?…
Лишняя
Тешил — ужас. Грела — вьюга.
Вел вдоль смерти — мрак.
Дифирамб
Зеленей той весны не бывало еще во вселенной.
1909
По той дороге, где Донской
По той дороге, где Донской
Вел рать великую когда-то,
Путник милый, ты далече
Путник милый, ты далече,
Но с тобою говорю.
Не лги мне
Не лги мне, не лги мне, не лги мне,
Я больше терпеть не могу.
Горят твои ладони
‘Горят твои ладони,
В ушах пасхальный звон,
Что там клокотало за дверью стеклянной
Что там клокотало за дверью стеклянной,
То, может быть, не было мной.
Углем наметил на левом боку
Углем наметил на левом боку
Место, куда стрелять,
Не лирою влюбленного
Не лирою влюбленного
Иду пленять народ —
Жарко веет ветер душный
Жарко веет ветер душный,
Солнце руки обожгло,
О тебе вспоминаю я редко
О тебе вспоминаю я редко
И твоей не пленяюсь судьбой,
И меня по ошибке пленило
И меня по ошибке пленило,
Как нарядная пляшет беда…
Мне голос был
Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
А в книгах я последнюю страницу
А в книгах я последнюю страницу
Всегда любила больше всех других, —
Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то
Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то,
В шкатулке без тебя еще довольно тем,
Петроград, 1919
И мы забыли навсегда,
Заключены в столице дикой,
Какая есть, желаю вам другую
Какая есть. Желаю вам другую,
Получше.
Вместо послесловия
А там, где сочиняют сны,
Обоим — разных не хватило,
Так будет
Не надо нам земли чужой,
Свою мы создаем, —
Тот город, мной любимый с детства
Тот город, мной любимый с детства,
В его декабрьской тишине
Еще об этом лете
Отрывок
И требовала, чтоб кусты
Из «Ташкентской тетради»
Блаженный мир — зеленый мир
За каждым поворотом.
То, что я делаю
То, что я делаю, способен делать каждый.
Я не тонул во льдах, не изнывал от жажды,
Пленник чужой
Пленник чужой! Мне чужого не надо,
Я и своиx-то устала считать.
Один идет прямым путем
Один идет прямым путем,
Другой идет по кругу
Еще одно лирическое отступление
Еще одно лирическое отступление
Все небо в рыжих голубях,
Как вышедший из западных ворот
Как вышедший из западных ворот
Родного города и землю обошедший
Зачем притворяешься ты
Зачем притворяешься ты
То ветром, то камнем, то птицей?
Земной отрадой сердца не томи
Земной отрадой сердца не томи,
Не пристращайся ни к жене, ни к дому,
Буду черные грядки холить
Буду черные грядки холить,
Ключевой водой поливать;