Ахматова Анна Андреевна

Так в великой нашей Отчизне

Так в великой нашей Отчизне На глазах наших стал человек

Умирая, томлюсь о бессмертье

Умирая, томлюсь о бессмертье. Низко облако пыльной мглы…

О, как меня любили ваши деды

О, как меня любили ваши деды, Улыбчиво, и томно, и светло.

Первая песенка

Таинственной невстречи Пустынны торжества,

Корея в огне

I Где ароматом веяли муссоны

Горчайшей смерти чашу

…горчайшей смерти чашу (нам не простили ничего)

Последнее возвращение

У меня одна дорога: От окна и до порога.

И все пошли за мной, читатели мои

И все пошли за мной, читатели мои, Я вас с собой взяла в тот пусть неповторимый.

В ремешках пенал и книги были

Н. Гумилеву В ремешках пенал и книги были,

Ташкент

Затворилась навек дверь его А закат этот символ разлук…

Для того ль тебя носила

Для того ль тебя носила Я когда-то на руках,

Быть может, презреннее всех на земле

Быть может, презреннее всех на земле Нарушитель клятвы не данной.

Здесь все тебе принадлежит по праву

Б. П. Здесь все тебе принадлежит по праву,

Покинув рощи родины священной

Покинув рощи родины священной И дом, где Муза Плача изнывала,

Когда в мрачнейшей из столиц

Когда в мрачнейшей из столиц Рукою твердой, но усталой,

Не странно ли, что знали мы его

Не странно ли, что знали мы его? Был скуп на похвалы, но чужд хулы и гнева,

1950

Пятидесятый год — как бы водораздел, Вершина славного невиданного века,

Через много лет

Отрывок из цикла «Шиповник цветет». Ты стихи мои требуешь прямо…

Пушкин

Кто знает, что такое слава! Какой ценой купил он право,

Мне больше ног моих не надо

Мне больше ног моих не надо, Пусть превратятся в рыбий хвост!

И анютиных глазок стая

И анютиных глазок стая Бархатистый хранит силуэт —

В саду

Калитку в милый сад, Где клен, и дуб, и ясень,

Еще об этом лете

Отрывок И требовала, чтоб кусты

Сладок запах синих виноградин

Сладок запах синих виноградин… Дразнит опьяняющая даль.

Смуглый отрок бродил по аллеям

Смуглый отрок бродил по аллеям, У озерных грустил берегов,

За меня не будете в ответе

За меня не будете в ответе, Можете пока спокойно спать.

Сказал, что у меня соперниц нет

Сказал, что у меня соперниц нет. Я для него не женщина земная,

Из цикла «Юность»

I Мои молодые руки

Данте

Il mio bel San Giovanni Dante [1]

Над водой

Стройный мальчик пастушок, Видишь, я в бреду.

Вечерний звон у стен монастыря

Вечерний звон у стен монастыря, Как некий благовест самой природы…

Пусть грубой музыки обрушится волна

Пусть грубой музыки обрушится волна, Пусть хриплый марш пересечет молчанье.

Утешение

Там Михаил Архистратиг Его зачислил в рать свою.

Полночные стихи

По волнам блуждаюсь и прячусь в лесу, Мерещусь на чистой эмали,

И не дослушаю впотьмах

И не дослушаю впотьмах Неконченную фразу.

Весенним солнцем это утро пьяно

Весенним солнцем это утро пьяно, И на террасе запах роз слышней,

Звон монет

. . . . звон монет . . . . . . . . . . . .

Был блаженной моей колыбелью

Был блаженной моей колыбелью Темный город у грозной реки

Романс

Что тоскуешь, будто бы вчера Мы расстались: между нами вечность —

Как площади эти обширны

Как площади эти обширны, Как гулки и круты мосты!

Проплывают льдины, звеня

Проплывают льдины, звеня, Небеса безнадежно бледны.

Моей сестре

Подошла я к сосновому лесу. Жар велик, да и путь не короткий.

Отрывок

…И кто-то, во мраке дерев незримый. Зашуршал опавшей листвой

Когда уже к неведомой отчизне

Когда уже к неведомой отчизне Ее рука незримая вела,

Шепчет

Шепчет: ‘Я не пожалею Даже то, что так люблю —

Столько раз я проклинала

Столько раз я проклинала Это небо, эту землю,

И это грозило обоим

… и это грозило обоим, И это предчувствовал ты…

О нет, я не тебя любила

О нет, я не тебя любила, Палима сладостным огнем,

Я не любви твоей прошу

Я не любви твоей прошу. Она теперь в надежном месте.

Здравствуй, Питер! Плохо, старый

Для Л. Н. Замятиной Здравствуй, Питер! Плохо, старый,

Плотно сомкнуты губы сухие

Плотно сомкнуты губы сухие. Жарко пламя трех тысяч свечей.

Пришли и сказали: «Умер твой брат»

Н.Г. Jen’aurai pas l’honneur sublime

Не тайны и не печали

Не тайны и не печали, Не мудрой воли судьбы —

Любовь (То змейкой, свернувшись клубком)

То змейкой, свернувшись клубком, У самого сердца колдует,

И кружку пенили отцы

И кружку пенили отцы, И уходили сорванцы,

А я говорю, вероятно, за многих

А я говорю, вероятно, за многих: Юродивых, скорбных, немых и убогих,

И мальчик, что играет на волынке

И мальчик, что играет на волынке, И девочка, что свой плетёт венок,

Мы до того отравлены друг другом

Мы до того отравлены друг другом, Что можно и погибнуть невзначай,

О, есть неповторимые слова

О, есть неповторимые слова, Кто их сказал — истратил слишком много.

И в памяти, словно в узорной укладке

И в памяти, словно в узорной укладке: Седая улыбка всезнающих уст,

Тихо льется тихий Дон

Отрывок из поэмы «Реквием» Ахматовой

Песня мира

Качаясь на волнах эфира, Минуя горы и моря,

Художнику

Мне все твоя мерещится работа, Твои благословенные труды:

Небо мелкий дождик сеет

Небо мелкий дождик сеет На зацветшую сирень.

Городу

Весь ты сыгранный на шарманке, Отразившийся весь в Фонтанке,

На столике чай, печения сдобные

На столике чай, печения сдобные, В серебряной вазочке драже.

Я у музыки прошу

Я у музыки прошу Пощады в день осенний,

Отлетела от меня удача

Отлетела от меня удача, Поглядела взглядом ястребиным

И северная весть на севере застала

И северная весть на севере застала Средь вереска, зацветшего вчера,

Причитание (Ленинградскую беду)

В. А. Щеголевой Господеви поклонитеся

Из памяти твоей я выну этот день

Из памяти твоей я выну этот день, Чтоб спрашивал твой взор беспомощно-туманный:

Улыбнулся, вставши на пороге

Улыбнулся, вставши на пороге, Умерло мерцание свечи.

Когда лежит луна ломтем чарджуйской дыни

Когда лежит луна ломтем чарджуйской дыни На краешке окна, и духота кругом,

Бывало, я с утра молчу

Бывало, я с утра молчу, О том, что сон мне пел.

И Вождь орлиными очами

И Вождь орлиными очами Увидел с высоты Кремля,

Дифирамб

Зеленей той весны не бывало еще во вселенной. 1909

Уходи опять в ночные чащи

Уходи опять в ночные чащи, Там поет бродяга-соловей,

Всем обещаньям вопреки

Всем обещаньям вопреки И перстень сняв с моей руки,

Памяти Анты

Пусть это даже из другого цикла… Мне видится улыбка ясных глаз,

Так отлетают темные души

Так отлетают темные души… — Я буду бредить, а ты не слушай.

Приморский парк Победы

Еще недавно плоская коса, Черневшая уныло в невской дельте,

Ива

А я росла в узорной тишине, В прохладной детской молодого века.

И слава лебедью плыла

И слава лебедью плыла Сквозь золотистый дым.

Теперь никто не станет слушать песен

Теперь никто не станет слушать песен. Предсказанные наступили дни.

То, что я делаю

То, что я делаю, способен делать каждый. Я не тонул во льдах, не изнывал от жажды,

Взоры огненней огня

Взоры огненней огня И усмешка Леля…

Пока не свалюсь под забором

Пока не свалюсь под забором И ветер меня не добьет,

Исповедь

Умолк простивший мне грехи. Лиловый сумрак гасит свечи,

Чугунная ограда

Чугунная ограда, Сосновая кровать.

Вместо послесловия

А там, где сочиняют сны, Обоим — разных не хватило,

И это станет для людей

И это станет для людей Как времена Веспасиана,

Черная вилась дорога

Черная вилась дорога, Дождик моросил,

Это было, когда улыбался

Отрывок из поэмы «Реквием»

Слышишь, ветер поет блаженный

Слышишь, ветер поет блаженный То, что Лермонтов не допел.

Летний сад

Я к розам хочу, в тот единственный сад, Где лучшая в мире стоит из оград,

Как невеста, получаю

Как невеста, получаю Каждый вечер по письму,

А мы?

А мы? Не так же ль мы

Посвящение

Отрывок из цикла «Реквием». Перед этим горем гнутся горы,

Я над ними склонюсь, как над чашей

Осипу Мандельштаму Я над ними склонюсь, как над чашей,

Подражание корейскому

Приснился мне почти что ты Какая редкая удача!

На Казанском или на Волковом

На Казанском или на Волковом Время землю пришло покупать.

Не хулил меня, не славил

Не хулил меня, не славил, Как друзья и как враги.

За плечом, где горит семисвечник

За плечом, где горит семисвечник, И где тень Иудейской стены,

Муж хлестал меня узорчатым

Муж хлестал меня узорчатым, Вдвое сложенным ремнём.

По аллее проводят лошадок

По аллее проводят лошадок. Длинны волны расчесанных грив.

От странной лирики, где каждый шаг

От странной лирики, где каждый шаг — секрет, Где пропасти налево и направо,

Там по белым дурманным макам

Там по белым дурманным макам Серой тучей ползут войска,

Не оттого ль, уйдя от легкости проклятой

Не оттого ль, уйдя от легкости проклятой, Смотрю взволнованно на темные палаты?

Дорогою ценой и нежданной

Дорогою ценой и нежданной Я узнала, что помнишь и ждешь.

Подражание Анненскому

И с тобой, моей первой причудой, Я простился. Восток голубел.

Конец демона

Словно Врубель наш вдохновенный, Лунный луч тот профиль чертил.

Стихи из ненаписанного романа

У кого-то . . . . . есть . . . . . дом и честь,

Вновь Исакий в облаченье

Вновь Исакий в облаченье Из литого серебра.

Мне, лишенной огня и воды

Мне, лишенной огня и воды, Разлученной с единственным сыном…

Солнце комнату наполнило

Солнце комнату наполнило Пылью желтой и сквозной.

Я играю в ту самую игру

Я играю в ту самую игру, От которой я и умру.

Что таится в зеркале

Что таится в зеркале? — Горе… Что шумит за стеной? — Беда.

Белый дом

Морозное солнце. С парада Идут и идут войска.

Осень смуглая (Вновь подарен мне дремотой)

Вновь подарен мне дремотой Наш последний звездный рай —

Непогребенных всех — я хоронила их

Непогребенных всех – я хоронила их, Я всех оплакала, а кто меня оплачет?

И сердце то уже не отзовется

Н.П. И сердце то уже не отзовется

Предсказание

Видел я тот венец златокованый… Не завидуй такому венцу!

Не в таинственную беседку

Не в таинственную беседку Поведет этот пламенный мост:

И очертанья Фауста вдали

И очертанья Фауста вдали — Как города, где много черных башен

Я подымаю трубку — я называю имя

Я подымаю трубку — я называю имя, Мне отвечает голос — какого на свете нет…

Самой поэме

…и слово в музыку вернись. О.М.

Высокие своды костела

Высокие своды костела Синей, чем небесная твердь…

Ты всегда таинственный и новый

Ты всегда таинственный и новый, Я тебе послушней с каждым днем,

Бесшумно ходили по дому

Бесшумно ходили по дому, Не ждали уже ничего.

Сегодня мне письма

Сегодня мне письма не принесли: Забыл он написать или уехал;

Не убил, не проклял, не предал

Не убил, не проклял, не предал, Только больше не смотрит в глаза.

Рыбак

Руки голы выше локтя, А глаза синей, чем лед.

В мае

Сталинградской страды Золотые плода:

И на этом сквозняке

… И на этом сквозняке Исчезают мысли, чувства…

Хулимые, хвалимые

Хулимые, хвалимые, Ваш голос прост и дик.

К музыке

Стала я, как в те года, бессонной, Ночь не отличаю ото дня,

Зазвонили в Угличе рано

Зазвонили в Угличе рано, У царевича в сердце рана.

Память о солнце

Память о солнце в сердце слабеет, Желтей трава,

Какая есть, желаю вам другую

Какая есть. Желаю вам другую, Получше.

Кавказское (Здесь Пушкина изгнанье началось)

Здесь Пушкина изгнанье началось И Лермонтова кончилось изгнанье.

Тебе покорной? Ты сошел с ума

Тебе покорной? Ты сошел с ума! Покорна я одной Господней воле.

Теперь прощай, столица

Теперь прощай, столица, Прощай, весна моя,

Слух чудовищный бродит по городу

Слух чудовищный бродит по городу, Забирается в домы, как тать.

Клевета

И всюду клевета сопутствовала мне. Ее ползучий шаг я слышала во сне

Тайны ремесла

1. Творчество Бывает так: какая-то истома;

Твоя свирель над тихим миром пела

Твоя свирель над тихим миром пела, И голос смерти тайно вторил ей,

Другая песенка

Несказанные речи Я больше не твержу,

Реквием (Поэма)

Посвящение Перед этим горем гнутся горы,

Ташкент зацветает

Словно по чьему-то повеленью, Сразу стало в городе светло —

Третий Зачатьевский

Переулочек, переул… Горло петелькой затянул.

Одни глядятся в ласковые взоры

Памяти Н. В. Н. Одни глядятся в ласковые взоры,

Как ты можешь смотреть на Неву

Как ты можешь смотреть на Неву, Как ты смеешь всходить на мосты?…

А ты теперь тяжелый и унылый

А ты теперь тяжелый и унылый, Отрекшийся от славы и мечты,

Дверь полуоткрыта

Дверь полуоткрыта, Веют липы сладко…

Не лги мне

Не лги мне, не лги мне, не лги мне, Я больше терпеть не могу.

Но в мире нет власти

…Но в мире нет власти Грозней и страшней,

Мальчик сказал мне

Мальчик сказал мне: «Как это больно!» И мальчика очень жаль.

Что-то неладно со мною опять

Что-то неладно со мною опять… Сердце колотится сиро.

Читатель

Не должен быть очень несчастным И главное скрытным. О нет! —

Под рукоплесканья клеветы

Под рукоплесканья клеветы И зависти змеиный свист.

В скорбях, в страстях, под нестерпимым гнетом

В скорбях, в страстях, под нестерпимым гнетом . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

«Иеремия» Стравинского

И вот из мрака встает одна Еще чернее, чем темнота,

Не стращай меня грозной судьбой

Не стращай меня грозной судьбой И великою северной скукой.

Памяти Сергея Есенина

Так просто можно жизнь покинуть эту, Бездумно и безбольно догореть.

Без названия

Среди морозной праздничной Москвы, Где протекает наше расставанье

И возникает мой сонет

И возникает мой сонет, Последний, может быть, на свете.

Цветы, холодные от рос

Цветы, холодные от рос И близкой осени дыханья,

Стеклянный звонок

Стеклянный звонок Бежит со всех ног.

Музе

Муза-сестра заглянула в лицо, Взгляд ее ясен и ярок.

Я бросила тысячи звонниц

Я бросила тысячи звонниц В мою ледяную Неву,

И ты мне все простишь

И ты мне все простишь: И даже то, что я не молодая,

Р.С.Ф.С.Р.

Первая среди равных, Славная среди славных,

Сад

Он весь сверкает и хрустит, Обледенелый сад.

Победителям

Сзади Нарвские были ворота, Впереди была только смерть…

Разлука призрачна

Разлука призрачна — мы будем вместе скоро, И все запретное как призрак Эльсинора.

И неоплаканною тенью

И неоплаканною тенью Я буду здесь блуждать в ночи,

После ветра и мороза

После ветра и мороза было Любо мне погреться у огня.

Как будто я все ведала заранее

Как будто я все ведала заранее, Как будто я алмазную дарани

Ты кто-то из прежней жизни

Ты кто-то из прежней жизни, А кто — не вспомнить теперь…

Жарко веет ветер душный

Жарко веет ветер душный, Солнце руки обожгло,

И вот одна осталась я

И вот одна осталась я Считать пустые дни.

Город сгинул, последнего дома

Город сгинул, последнего дома Как живое взглянуло окно…

Эпиграмма

Могла ли Биче словно Дант творить, Или Лаура жар любви восславить?

Соседка — из жалости — два квартала

Соседка – из жалости – два квартала, Старухи, – как водится, – до ворот,

Мне веселее ждать его

Мне веселее ждать его, Чем пировать с другим…

Распятие

«Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи»

Это рысьи глаза твои, Азия

Это рысьи глаза твои, Азия, Что-то высмотрели во мне,

Смеркается, и в небе темно-синем

Смеркается, и в небе темно-синем, Где так недавно храм Ерусалимский

Высокомерьем дух твой помрачен

Высокомерьем дух твой помрачен, И оттого ты не познаешь света.

Гости

‘…ты пьян, И все равно пора нах хауз…’

Завещать какой-то дикой скрипке

Завещать какой-то дикой скрипке Ужас и отчаянье свое.

Как взглянуть теперь мне в эти очи

Как взглянуть теперь мне в эти очи, Стыден и несносен свет дневной.

Стряслось небывалое, злое

Стряслось небывалое, злое, Никак не избудешь его,

Первое предупреждение

Какое нам, в сущности, дело, Что все превращается в прах,

Лотова жена

Жена же Лотова оглянулась позади его и стала соляным столпом.

Ах! — где те острова

Ах! — где те острова, Где растет трын-трава

Сожженная тетрадь

Уже красуется на книжной полке Твоя благополучная сестра,

Этой ивы листы в девятнадцатом веке увяли

Отрывок из стихотворения Городу Пушкина

Ты знаешь, я томлюсь в неволе

Ты знаешь, я томлюсь в неволе, О смерти господа моля,

Теперь я всех благодарю

Теперь я всех благодарю, Рахмат и хайер говорю

И как всегда бывает в дни разрыва

И как всегда бывает в дни разрыва, К нам постучался призрак первых дней,

Удивляйтесь, что была печальней

Удивляйтесь, что была печальней Между молотом и наковальней,

Там тень моя осталась и тоскует

Там тень моя осталась и тоскует, В той светло-синей комнате живет,

Многое еще, наверно, хочет

Многое еще, наверно, хочет Быть воспетым голосом моим:

Волга — Дон

В грозном вое степных ураганов, Рассекая земную грудь,

Стокгольмская хартия

Бессмертен день, когда одною грудью Страна труда восстала против зла

Ты смертною не можешь сделать душу

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Ты смертною не можешь сделать душу,

Если плещется лунная жуть

Если плещется лунная жуть, Город весь в ядовитом растворе.

Как жизнь забывчива

Как жизнь забывчива, как памятлива смерть. июля 1961

Бессонница

Где-то кошки жалобно мяукают, Звук шагов я издали ловлю…

Дьявол не выдал. Мне всё удалось

Дьявол не выдал. Мне всё удалось. Вот и могущества явные знаки.

Кто тебя мучил такого

Кто тебя мучил такого . . . . . . . . . . . . . . . .

Измена

Не оттого, что зеркало разбилось, Не оттого, что ветер выл в трубе,

Просыпаться на рассвете

Просыпаться на рассвете Оттого, что радость душит,

Послесловие

Как будто заблудившись в нежном лете, Бродила я вдоль липовых аллей

Это тот, кто сам мне подал цитру

…это тот, кто сам мне подал цитру В тихий час земных чудес,

Семнадцать месяцев кричу

Отрывок из поэмы Реквием. Семнадцать месяцев кричу,

Ночь моя — бред о тебе

Ночь моя — бред о тебе, День — равнодушное: пусть!

Ждала его напрасно много лет

Ждала его напрасно много лет. Похоже это время на дремоту.

Эта встреча никем не воспета

Эта встреча никем не воспета, И без песен печаль улеглась.

А Смоленская нынче именинница

Памяти Ал. Блока А Смоленская нынче именинница,

И черной музыки безумное лицо

…И черной музыки безумное лицо На миг появится и скроется во мраке,

Памяти Вали

1 Щели в саду вырыты,

Если б все, кто помощи душевной

Если б все, кто помощи душевной У меня просил на этом свете, —

Мы не встречаться больше научились

Мы не встречаться больше научились, Не подымаем друг на друга глаз,

Предвесенняя элегия

Меж сосен метель присмирела, Но, пьяная и без вина,

В тифу

Где-то ночка молодая, Звездная, морозная,..

Музыка

Д.Д.Шостаковичу В ней что-то чудотворное горит,

Сонет-Эпилог

Против воли я твой, царица, берег покинул.

Маяковский в 1913 году

Я тебя в твоей не знала славе, Помню только бурный твой расцвет,

Меня покинул в новолунье

Меня покинул в новолунье Мой друг любимый. Ну так что ж!

В разбитом зеркале

Непоправимые слова Я слушала в тот вечер звездный,

Ночью

Стоит на небе месяц, чуть живой, Средь облаков струящихся и мелких,

Ты первый сдался

Ты первый сдался — я молчала Пред тем, что нас постигло. Ты!

Так скучай обо мне поскучнее

Так скучай обо мне поскучнее И побудничнее томись.

По неделе ни слова ни с кем не скажу

По неделе ни слова ни с кем не скажу, Все на камне у моря сижу,

Тринадцать строчек

И наконец ты словно произнес Не так, как те… что на одно колено, —

Снова со мной ты

Снова со мной ты. О мальчик-игрушка! Буду ли нежной опять, как сестра?

Все в Москве пропитано стихами

Все в Москве пропитано стихами, Рифмами проколото насквозь.

Там такие бродят души

Там такие бродят души, — Спят такие сны…

Вечером

Звенела музыка в саду Таким невыразимым горем.

Помолись о нищей

Помолись о нищей, о потерянной, О моей живой душе,

Последний тост

Я пью за разорённый дом, За злую жизнь мою,

По валам старинных укреплений

По валам старинных укреплений Два монаха медленно прошли

1925

И неоплаканною тенью Я буду здесь блуждать в ночи,

Читая Гамлета

У кладбища направо пылил пустырь, А за ним голубела река.

И скупо оно и богато

И скупо оно и богато, То сердце… Богатство таи!

Словно дочка слепого Эдипа

Словно дочка слепого Эдипа, Муза к смерти провидца вела,

Сама Нужда смирилась наконец

Сама Нужда смирилась наконец, И отошла задумчиво в сторонку.

Ты письмо мое, милый, не комкай

Ты письмо мое, милый, не комкай. До конца его, друг, прочти.

Лондонцам

Двадцать четвертую драму Шекспира Пишет время бесстрастной рукой.

То пятое время года

То пятое время года, Только его славословь.

Моему городу

Так под кровлей Фонтанного Дома, Где вечерняя бродит истома

Поэма без героя

Часть I Тринадцатый год

Нам встречи нет. Мы в разных станах

Нам встречи нет. Мы в разных станах, Туда ль зовешь меня, наглец,

Ни в лодке, ни в телеге

Ни в лодке, ни в телеге Нельзя попасть сюда.

Я давно не верю в телефоны

Я давно не верю в телефоны, В радио не верю, в телеграф.

Ответ

В. А. Комаровскому Какие странные слова

Петроград, 1919

И мы забыли навсегда, Заключены в столице дикой,

Шелестит, опадая орешник

Шелестит, опадая орешник, . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Защитникам Сталина

Это те, что кричали: «Варраву Отпусти нам для праздника», те,

В городе райского ключаря

В городе райского ключаря, В городе мертвого царя

Эхо

В прошлое давно пути закрыты, И на что мне прошлое теперь?

Мне с тобою пьяным весело

Мне с тобою пьяным весело — Смысла нет в твоих рассказах.

Шутки — шутками, а сорок

Шутки — шутками, а сорок Гладких лет в тюрьме,

Это и не старо и не ново

Это и не старо и не ново, Ничего нет сказочного тут.

Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то

Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то, В шкатулке без тебя еще довольно тем,

Горят твои ладони

‘Горят твои ладони, В ушах пасхальный звон,

Тот август, как желтое пламя

Тот август, как желтое пламя, Пробившееся сквозь дым,

Надпись на неоконченном портрете

О, не вздыхайте обо мне, Печаль преступна и напрасна,

Любовь всех раньше станет смертным прахом

Любовь всех раньше станет смертным прахом. Смирится гордость, и умолкнет лесть.

Хорошо здесь: и шелест, и хруст

Хорошо здесь: и шелест, и хруст; С каждым утром сильнее мороз,

Долго шел через поля и села

Долго шел через поля и села, Шел и спрашивал людей:

Ты выдумал меня

Ты выдумал меня. Такой на свете нет, Такой на свете быть не может.

А как музыка зазвучала

А как музыка зазвучала И очнулась вокруг зима,

Выход книги (Из цикла «Тайны ремесла»)

Тот день всегда необычаен. Скрывая скуку, горечь, злость,

Подражание Кафке (Другие уводят любимых)

Другие уводят любимых, — Я с завистью вслед не гляжу.

А я иду, где ничего не надо

А я иду, где ничего не надо, Где самый милый спутник — только тень,

Явление луны

А. К. Из перламутра и агата,

Что у нас общего

Что у нас общего? Стрелка часов И направление ветра?

Как люблю, как любила глядеть я

Как люблю, как любила глядеть я На закованные берега,

Пускай австралийка меж нами незримая сядет

Пускай австралийка меж нами незримая сядет И скажет слова, от которых нам станет светло.

И музыка тогда ко мне

И музыка тогда ко мне Тернового пути еще не знала.

Соблазна не было. Соблазн в тиши живет

Соблазна не было. Соблазн в тиши живет, Он постника томит, святителя гнетет

Тебя прямо в музыку спрячу

Тебя прямо в музыку спрячу, Не в песне . . . . . . . живи

Меня влекут дороги Подмосковья

Меня влекут дороги Подмосковья, Как будто клад я закопала там,

Все отнято

Все отнято: и сила, и любовь. В немилый город брошенное тело

Любовная

А ведь мы с тобой Не любилися,

Уж я ль не знала бессонницы

Уж я ль не знала бессонницы Все пропасти и тропы,

Тост

За эти пламенные зори, За первый день твой, месяц май!

27 января 1944 (И в ночи январской, беззвездной)

И в ночи январской, беззвездной, Сам дивясь небывалой судьбе,

Во сне

Чёрную и прочную разлуку Я несу с тобой наравне.

Тот город, мной любимый с детства

Тот город, мной любимый с детства, В его декабрьской тишине

А в книгах я последнюю страницу

А в книгах я последнюю страницу Всегда любила больше всех других, —

Двустишие

От других мне хвала — что зола. От тебя и хула — похвала.

Хорони, хорони меня, ветер

Хорони, хорони меня, ветер! Родные мои не пришли,

Заболеть бы как следует, в жгучем бреду

Заболеть бы как следует, в жгучем бреду Повстречаться со всеми опять,

Последнее стихотворение

Отрывок из цикла «Тайны ремесла». Одно, словно кем-то встревоженный гром,

Вот и доспорился яростный спорщик

Вот и доспорился яростный спорщик, До енисейских равнин…

Два стихотворения

1 Подушка уже горяча

Я пришла к поэту в гости

Александру Блоку Я пришла к поэту в гости.

Есть в близости людей заветная черта

Есть в близости людей заветная черта, Ее не перейти влюбленности и страсти,-

Пусть так теряют смысл слова

Пусть так теряют смысл слова И забываю бредни я,

Будешь жить, не зная лиха

Будешь жить, не зная лиха, Править и судить,

Божий Ангел, зимним утром

Божий Ангел, зимним утром Тайно обручивший нас,

Севморпуть

Чей разум угадал сквозь льды Давно желанный путь,

Прогулка (Перо задело о верх экипажа)

Перо задело о верх экипажа. Я поглядела в глаза его.

Заснуть огорченной

Заснуть огорченной, Проснуться влюбленной,

Да, я любила их, те сборища ночные

Да, я любила их, те сборища ночные,- На маленьком столе стаканы ледяные,

Смерть одна на двоих

Смерть одна на двоих. Довольно! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Со дня Купальницы-Аграфены

Со дня Купальницы-Аграфены Малиновый платок хранит.

О тебе вспоминаю я редко

О тебе вспоминаю я редко И твоей не пленяюсь судьбой,

Знай, тот, кто оставил меня на какой-то странице

Знай, тот, кто оставил меня на какой-то странице И в мире блуждает и верен — как я — до конца,

При непосылке поэмы

Приморские порывы ветра, И дом, в котором не живем,

Приморский сонет

Здесь все меня переживет, Все, даже ветхие скворешни

Зачем вы отравили воду

Зачем вы отравили воду И с грязью мой смешали хлеб?

Мне безмолвие стало домом

Мне безмолвие стало домом И столицею — немота.

Кое-как удалось разлучиться

Кое-как удалось разлучиться И постылый огонь потушить.

Пустых небес прозрачное стекло

Пустых небес прозрачное стекло, Большой тюрьмы белесое строенье

Смятение

Было душно от жгучего света, А взгляды его — как лучи.

В каждом древе распятый Господь

В каждом древе распятый Господь, В каждом колосе тело Христово,

Вот это я тебе, взамен могильных роз

Памяти М. Булгакова Вот это я тебе, взамен могильных роз,

Герб небес изогнутый и древний

Герб небес изогнутый и древний. Что на нем, почти не разобрать.

Что нам разлука

Что нам разлука? — Лихая забава, Беды скучают без нас, —

Все ушли, и никто не вернулся

Все ушли, и никто не вернулся, Только, верный обету любви,

Брат! Дождалась я светлого дня

‘Брат! Дождалась я светлого дня. В каких скитался ты странах?!

Александр у Фив

Наверно, страшен был и грозен юный царь, Когда он произнес: ‘Ты уничтожишь Фивы’.

В последний раз мы встретились тогда

В последний раз мы встретились тогда На набережной, где всегда встречались.

Пусть голоса органа снова грянут

Пусть голоса органа снова грянут, Как первая весенняя гроза:

Хозяйка

Е. С. Булгаковой В этой горнице колдунья

Памяти Пильняка

Всё это разгадаешь ты один… Когда бессонный мрак вокруг клокочет,

Клятва

И та, что сегодня прощается с милым,- Пусть боль свою в силу она переплавит.

Что там клокотало за дверью стеклянной

Что там клокотало за дверью стеклянной, То, может быть, не было мной.

24 мая

Это были черные тюльпаны, Это были страшные цветы.

А там мой мраморный двойник

…А там мой мраморный двойник, Поверженный под старым кленом,

Поглядишь, как будто спросишь

Поглядишь, как будто спросишь, Отчего все это так…

За озером луна остановилась

За озером луна остановилась И кажется отворенным окном

Меня, как реку

Блажен, кто посетил сей мир В его минуты роковые.

Пророчишь, горькая, и руки уронила

О.А. Глебовой-Судейкиной Пророчишь, горькая, и руки уронила,

Не с теми я, кто бросил землю

Не с теми я, кто бросил землю На растерзание врагам.

Еще говорящую трубку

Еще говорящую трубку Она положила обратно,

Может быть, потом ненавидел

Может быть, потом ненавидел И жалел, что тогда не убил.

По полу лучи луны разлились

По полу лучи луны разлились. Сердце сразу замерло, зажглось,

Пo твердому гребню сугроба

Пo твердому гребню сугроба В твой белый, таинственный дом

Зов

В которую-то из сонат Тебя я прячу осторожно.

Молитва

Дай мне горькие годы недуга, Задыханья, бессонницу, жар,

И жесткие звуки влажнели, дробясь

И жесткие звуки влажнели, дробясь, И с прошлым и с будущем множилась связь.

Шелестит о прошлом старый дуб

Шелестит о прошлом старый дуб. Лунный луч лениво протянулся.

Истлевают звуки в эфире

Истлевают звуки в эфире, И заря притворилась тьмой.

И будешь ты из тех старух

И будешь ты из тех старух, Что всех переживут,

Это с тобой я встречала тогда

Это с тобой я встречала тогда Первую старость.

Сон

Я знала, я снюсь тебе, Оттого не могла заснуть.

Недуг томит три месяца в постели

Недуг томит три месяца в постели, И смерти я как будто не боюсь.

Как соломинкой, пьешь мою душу

Как соломинкой, пьешь мою душу. Знаю, вкус ее горек и хмелен.

Сонет

Совсем не тот таинственный художник, Избороздивший Гофмановы сны,—

К смерти

Отрывок из поэмы «Реквием». Ты все равно придешь. — Зачем же не теперь?

Я и плакала и каялась

Я и плакала и каялась, Хоть бы с неба грянул гром!

Из цикла «В пути»

Совсем вдали висел какой-то мост. И в темноте декабрьской, влажной, грязной

Здесь девушки прелестнейшие спорят

Здесь девушки прелестнейшие спорят За честь достаться в жены палачам,

Прощальная

Не смеялась и не пела, Целый день молчала,

О, жизнь без завтрашнего дня

О, жизнь без завтрашнего дня! Ловлю измену в каждом слове,

Как слепоглухонемая

Как слепоглухонемая, Которой остались на свете

Здравствуй, Легкий шелест слышишь

Здравствуй! Легкий шелест слышишь Справа от стола?

Привольем пахнет дикий мед

Привольем пахнет дикий мёд, Пыль — солнечным лучом,

На разведенном мосту

На разведенном мосту В день, ставший праздником ныне,

И в тайную дружбу с высоким

И в тайную дружбу с высоким, Как юный орел темноглазым,

Нет, это не я, это кто-то другой страдает

Нет, это не я, это кто-то другой страдает. Я бы так не могла, а то, что случилось,

Белая ночь

Небо бело страшной белизною, А земля как уголь и гранит.

Для суда и для стражи незрима

Для суда и для стражи незрима, В эту залу сегодня войду

Вижу, вижу лунный лук

Вижу, вижу лунный лук Сквозь листву густых ракит,

Третью весну встречаю вдали

Третью весну встречаю вдали От Ленинграда.

Я всем прощение дарую

Я всем прощение дарую И в Воскресение Христа

Беспамятна лишь жизнь

Беспамятна лишь жизнь, — такой не назовем Ее сестру, — последняя дремота

С грозных ли площадей Ленинграда

С грозных ли площадей Ленинграда Иль с блаженных летейских полей

Статуя «Ночь» в Летнем саду

Ноченька! В звездном покрывале,

Еще тост

За веру твою! И за верность мою! За то, что с тобою мы в этом краю!

Там завтра мое улыбаясь сидело

Там завтра мое улыбаясь сидело . . . . . . . . . . . не пило, не ело.

Царскосельская ода

А в переулке забор дощатый… Н.Г.

Страх, во тьме перебирая вещи

Страх, во тьме перебирая вещи, Лунный луч наводит на топор.

Слава миру

Что начал Стокгольм — продолжала Варшава, И миру звучит неумолчная слава,

Где, высокая, твой цыганенок

«Где, высокая, твой цыганенок, Тот, что плакал под черным платком,

Не сраженная бледным страхом

Не сраженная бледным страхом И отмщения зная срок,

Копай, моя лопата

Копай, моя лопата, Звени, моя кирка.

Пива светлого наварено

Пива светлого наварено, На столе дымится гусь…

Пусть даже вылета мне нет

Пусть даже вылета мне нет Из стаи лебединой…

Пленник чужой

Пленник чужой! Мне чужого не надо, Я и своиx-то устала считать.

Разлука

Вечерний и наклонный Передо мною путь.

Пою эту встречу, пою это чудо

Пою эту встречу, пою это чудо — Пришел ты когда-то ко мне ниоткуда,

А умирать поедем в Самарканд

А умирать поедем в Самарканд, На родину предвечных роз…

Я не любила с давних дней

Я не любила с давних дней, Чтобы меня жалели,

Ленинград в марте

Cardan solaire* на Меньшиковом доме. Подняв волну, проходит пароход.

Я слышу иволги всегда печальный голос

Я слышу иволги всегда печальный голос И лета пышного приветствую ущерб,

Так будет

Не надо нам земли чужой, Свою мы создаем, —

Опять подошли незабвенные даты

Опять подошли «незабвенные даты», И нет среди них ни одной не проклятой.

Подвал памяти

О, погреб памяти. Хлебников

Вражье знамя

Вражье знамя Растает, как дым,

Ничего не скажу, ничего не открою

Ничего не скажу, ничего не открою. Буду молча смотреть, наклонившись, в окно.

Из Седьмой Северной элегии

…А я молчу — я тридцать лет молчу. Молчание арктическими льдами

Первое возвращение

На землю саван тягостный возложен, Торжественно гудят колокола,

Еще весна таинственная млела

Еще весна таинственная млела, Блуждал прозрачный ветер по горам

Мне ни к чему одические рати

Мне ни к чему одические рати И прелесть элегических затей.

Сочтенных дней осталось мало

Сочтенных дней осталось мало, Уже не страшно ничего,

Я так молилась

Я так молилась: «Утоли Глухую жажду песнопенья!»

Где дремала пустыня

Где дремала пустыня — там ныне сады, Поля и озерная гладь.

Хвалы эти мне не по чину

Хвалы эти мне не по чину, И Сафо совсем ни при чем.

Я научилась просто мудро жить

Я научилась просто, мудро жить, Смотреть на небо и молиться Богу,

Заплаканная осень, как вдова

Заплаканная осень, как вдова В одеждах черных, все сердца туманит…

Неправда, не медный, неправда, не звон

Неправда, не медный, неправда, не звон, А тихий (?) и хвойный таинственный стон

Широк и желт вечерний свет

Широк и желт вечерний свет, Нежна апрельская прохлада.

Из цикла «Сожженная тетрадь»

Пусть мой корабль пошел на дно, Дом превратился в дым…

Городу Пушкина

И царскосельские хранительные сени… Пушкин

Освобожденная

Чистый ветер ели колышет, Чистый снег заметает поля.

Все мы бражники здесь, блудницы

Все мы бражники здесь, блудницы, Как невесело вместе нам!

Знаешь сам, что не стану славить

Знаешь сам, что не стану славить Нашей встречи горчайший день.

Проводила друга до передней

Проводила друга до передней, Постояла в золотой пыли,

Косноязычно славивший меня

Косноязычно славивший меня Еще топтался на краю эстрады.

Я не знаю, ты жив или умер

Я не знаю, ты жив или умер,— На земле тебя можно искать

Дорожная, или Голос из темноты

Кто чего боится, То с тем и случится, —

Майский снег

Пс.6, ст.7 Прозрачная ложится пелена

Лишняя

Тешил — ужас. Грела — вьюга. Вел вдоль смерти — мрак.

Бреды

Самолет приблизился к Парижу . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Приду туда, и отлетит томленье

Приду туда, и отлетит томленье. Мне ранние приятны холода.

Не повторяй — душа твоя богата

Не повторяй — душа твоя богата — Того, что было сказано когда-то,

С первым звуком, слетевшим с рояля

С первым звуком, слетевшим с рояля, Я шепчу тебе: ‘Здравствуй, князь’.

Хозяйка румяна, и ужин готов

Хозяйка румяна, и ужин готов, И царствует где-то Борис Годунов…

Новогодняя баллада

И месяц, скучая в облачной мгле, Бросил в горницу тусклый взор.

Немного географии

О. М. Не столицею европейской

Ты первый, ставший у источника

Ты первый, ставший у источника С улыбкой мертвой и сухой,

Опять поминальный приблизился час

Отрывок из цикла Реквием. Опять поминальный приблизился час.

Показать бы тебе, насмешнице

Отрывок из поэмы Реквием. Показать бы тебе, насмешнице

К стихам

Вы так вели по бездорожью, Как в мрак падучая звезда.

При музыке

Опять приходит полонез Шопена. О, Боже мой! — как много вееров,

И снова осень валит Тамерланом

И снова осень валит Тамерланом, В арбатских переулках тишина.

Милому

Голубя ко мне не присылай, Писем беспокойных не пиши,

Муза ушла по дороге

Муза ушла по дороге, Осенней, узкой, крутой,

Мы не умеем прощаться

Мы не умеем прощаться,- Все бродим плечо к плечу.

Первый луч — благословенье Бога

Первый луч — благословенье Бога По лицу любимому скользнул,

Нам свежесть слов и чувства простоту

Нам свежесть слов и чувства простоту Терять не то ль, что живописцу — зренье

Но мы от этой нежности умрем

Но мы от этой нежности умрем . . . . . . . . . повсюду третья

Последняя

Услаждала бредами, Пением могил.

И мне доказательство верности этой

И мне доказательство верности этой Страшнее проклятий твоих.

И той, что танцует лихо

… и той, что танцует лихо, И той, что всегда права,

Не мешай мне жить

Не мешай мне жить — и так не сладко, Что ты вздумал, что тебя томит?

От этих антивстреч

От этих антивстреч Меня бы уберечь

Как ни стремилась к Пальмире я

Как ни стремилась к Пальмире я Золотоглавой,

Когда погребают эпоху

То град твой, Юлиан! Вяч. Иванов

Не в лесу мы, довольно аукать

Не в лесу мы, довольно аукать, Я насмешек таких не люблю…

Под навесом темной риги

Под навесом темной риги жарко, Я смеюсь, а в сердце злобно плачу.

Завещание

Моей наследницей полноправной будь, Живи в моем дому, пой песнь, что я сложила

Течет река неспешно

Течет река неспешно по долине, Многооконный на пригорке дом.

И вот, наперекор тому

В лесу голосуют деревья. Н.З.

Если ты смерть

Если ты смерть — отчего же ты плачешь сама, Если ты радость — то радость такой не бывает.

Забудут? – вот чем удивили

Забудут? – вот чем удивили! Меня забывали сто раз,

Подражание армянскому

Я приснюсь тебе черной овцою На нетвердых, сухих ногах,

Слаб голос мой, но воля не слабеет

Слаб голос мой, но воля не слабеет, Мне даже легче стало без любви.

Один идет прямым путем

Один идет прямым путем, Другой идет по кругу

Под Коломной

Шервинским …Где на четырех высоких лапах

Я окошка не завесила

Я окошка не завесила, Прямо в горницу гляди.

В последний год, когда столица наша

В последний год, когда столица наша Первоначальное носила имя

Все, кого и не звали, в Италии

Все, кого и не звали, в Италии,- Шлют с дороги прощальный привет.

Путь мой предсказан одною из карт

Путь мой предсказан одною из карт, Тою, которой не буду…

Поджигателям

И чем грозите вы? Пожаром?

И это б могла, и то бы могла

И это б могла, и то бы могла, А сама, как береза в поле, легла,

Сердце к сердцу

Сердце к сердцу не приковано, Если хочешь — уходи.

Земная слава как дым

Земная слава как дым, Не этого я просила.

Важно с девочками простились

Важно с девочками простились, На ходу целовали мать,

Нет, с гуртом гонимым по Ленинке

О. Мандельштаму Нет, с гуртом гонимым по Ленинке

Врачуй мне душу, а не то

Врачуй мне душу, а не то Я хуже чем умру.

Сказка о черном кольце

1 Мне от бабушки-татарки

И через все, и каждый миг

И через все, и каждый миг, Через дела, через безделье

Застольная

Под узорной скатертью Не видать стола.

А в зеркале двойник бурбонский профиль прячет

А в зеркале двойник бурбонский профиль прячет И думает, что он незаменим,

Но кто подумать мог, что шестьдесят четвертый

Но кто подумать мог, что шестьдесят четвертый На самом донышке припас такое.

Десять лет и год твоя подруга

Десять лет и год твоя подруга Не слыхала, как поет гроза.

Всех друзей моих благодарю

Всех друзей моих благодарю: И того, с кем . . . я встречала

Все души милых на высоких звездах

Все души милых на высоких звездах. Как хорошо, что некого терять

От любви твоей загадочной

От любви твоей загадочной, Как от боли, в крик кричу,

Я с тобой не стану пить вино

Я с тобой не стану пить вино, Оттого что ты мальчишка озорной,

Он любил три вещи на свете

Он любил три вещи на свете: За вечерней пенье, белых павлинов

Настоящую нежность не спутаешь

Настоящую нежность не спутаешь Ни с чем, и она тиха.

Жить, так на воле

Жить — так на воле, Умирать — так дома.

Всё мне видится Павловск холмистый

Всё мне видится Павловск холмистый, Круглый луг, неживая вода,

Не находка она, а утрата

Не находка она, а утрата, И не истина это а — ложь…

Но я предупреждаю вас

Но я предупреждаю вас, Что я живу в последний раз.

И было этим летом так отрадно

И было этим летом так отрадно Мне отвыкать от собственных имен

Потускнел на небе синий лак

Потускнел на небе синий лак, И слышнее песня окарины.

Синий вечер

Синий вечер. Ветры кротко стихли, Яркий свет зовет меня домой.

Превращая концы в начала

Превращая концы в начала, Верно, людям я спать мешала.

Как будто страшной песенки

Как будто страшной песенки Веселенький припев —

Я написала слова

Я написала слова, Что долго сказать не смела.

Ты отступник

Ты — отступник: за остров зеленый Отдал, отдал родную страну,

Я видел поле после града

Я видел поле после града И зачумленные стада,

Петербург в 1913 году

За заставой воет шарманка, Водят мишку, пляшет цыганка

Хочешь знать, как все это было

Хочешь знать, как все это было? — Три в столовой пробило,

Отодвинув мечты и устав от идей

Отодвинув мечты и устав от идей, Жду зимы, как другие не ждут.

Я была тебе весной и песней

Я была тебе весной и песней, А потом была еще чудесней,

Из Ленинградских элегий

О! Из какой великолепной тьмы, Из самой окончательной разлуки

За ландышевый май

…За ландышевый май В моей Москве кровавой

Не мудрено, что похоронным звоном

Не мудрено, что похоронным звоном Звучит порой непокоренный стих.

Смерть

1 Я была на краю чего-то,

Мартовские элегии

Еслы бы ты музыкой была, Я тебя бы слушал неотрывно,

О, горе мне

Отрывок из стихотворения «Городу Пушкина». О, горе мне! Они тебя сожгли…

Клеветникам

Напрасно кровавою пеленой Вы страну нашу мните покрыть, —

Оставь, и я была как все

Оставь, и я была как все, И хуже всех была,

Не недели, не месяцы — годы

Не недели, не месяцы – годы Расставались. И вот наконец

Цветов и неживых вещей

Цветов и неживых вещей Приятен запах в этом доме.

Кому и когда говорила

«…И кто-то приказал мне: Говори! Припомни все…»

Русский трианон (Поэма)

I В тени елизаветинских боскетов

О десятых годах

И никакого розового детства… Веснушечек, и мишек, и игрушек,

Не то чтобы тебя ищу

Не то чтобы тебя ищу, Мне долю не принять такую,

Так не зря мы вместе бедовали

Так не зря мы вместе бедовали, Даже без надежды раз вздохнуть.

И меня по ошибке пленило

И меня по ошибке пленило, Как нарядная пляшет беда…

Памяти В.С. Срезневской

Почти не может быть, ведь ты была всегда: В тени блаженных лип, в блокаде и больнице,

Deprofundis

Deprofundis …[1] Мое поколенье Мало меду вкусило. И вот

Зачем притворяешься ты

Зачем притворяешься ты То ветром, то камнем, то птицей?

Призрак

Зажжённых рано фонарей Шары висячие скрежещут,

Особенных претензий не имею

Особенных претензий не имею Я к этому сиятельному дому,

Не давай мне ничего на память

Не давай мне ничего на память, Знаю я, как память коротка.

1 июня 1950

Пусть дети запомнят сегодняшний день Студеный, прохладный, погожий

Словно тяжким огромным молотом

Словно тяжким огромным молотом Раздробили слабую грудь.

Древний город словно вымер

Древний город словно вымер, Странен мой приезд.

Выбрала сама я долю

Выбрала сама я долю Другу сердца моего:

Спасали всегда почему-то кого-то

Спасали всегда почему-то кого-то, Кто рядом со мною стоит.

Не дышали мы сонными маками

Не дышали мы сонными маками, И своей мы не знаем вины.

Не прислал ли лебедя за мною

Не прислал ли лебедя за мною, Или лодку, или черный плот?

В сочельник

Заключенье небывшего цикла Часто сердцу труднее всего.

Покорение пустыни

Чей дух извечно-молодой Над этим краем веял,

Думали: нищие мы

Думали: нищие мы, нету у нас ничего, А как стали одно за другим терять,

Сердце бьется ровно, мерно

Сердце бьется ровно, мерно. Что мне долгие года!

Когда я называю по привычке

Когда я называю по привычке Моих друзей заветных имена,

Широко распахнуты ворота

Широко распахнуты ворота, Липы нищенски обнажены,

Последняя роза

Вы напишете о нас наискосок И.Б.

И мнится голос человека

И мнится — голос человека Здесь никогда не прозвучит,

Париж

Весенний воздух властно смел . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Надпись на книге (М. Лозинскому)

М. Лозинскому Почти от залетейской тени

Прикована к смутному времени

Прикована к смутному времени В нищете ледяных дворцов.

И было сердцу ничего не надо

И было сердцу ничего не надо, Когда пила я этот жгучий зной…

За то, что я грех прославляла

За то, что я грех прославляла, Отступника жадно хваля,

Лилии

Я лилий нарвала прекрасных и душистых, Стыдливо-замкнутых, как дев невинных рой,

Письмо

Не кралось полуденным бродом, Не числилось в списке планет,

На смоленском кладбище

А все, кого я на земле застала, Вы, века прошлого дряхлеющий посев!

И там колеблется камыш

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . … И там колеблется камыш

Высоко в небе облачко серело

Высоко в небе облачко серело, Как беличья расстеленная шкурка.

Словно дальнему голосу внемлю

М. М. 3ощенко Словно дальнему голосу внемлю,

Ни вероломный муж, ни трепетный жених

Ни вероломный муж, ни трепетный жених, . . . . . . . . . . . . . . . . . . . кто-то третий,

Разве я стала совсем не та

Разве я стала совсем не та, Что там, у моря,

Я пришла сюда, бездельница

Я пришла сюда, бездельница, Все равно мне, где скучать!

Конечно, мне радости мало

Конечно, мне радости мало Такая сулила гроза,

Приходи на меня посмотреть

Приходи на меня посмотреть. Приходи. Я живая. Мне больно.

Песня о песне

Она сначала обожжет, Как ветерок студеный,

Не напрасно я носила

Не напрасно я носила Двадцать лет ярмо —

И увидел месяц лукавый

И увидел месяц лукавый, Притаившийся у ворот,

Твой белый дом и тихий сад оставлю

Твой белый дом и тихий сад оставлю. Да будет жизнь пустынна и светла.

Я пришла тебя сменить, сестра

‘Я пришла тебя сменить, сестра, У лесного, у высокого костра.

Я любимого нигде не встретила

Я любимого нигде не встретила: Столько стран прошла напрасно.

Вечерние часы перед столом

Вечерние часы перед столом. Непоправимо белая страница.

Я выбрала тех, с кем хотела молчать

Я выбрала тех, с кем хотела молчать В душистом спокойном тепле,

И со всех колоколен снова

… И со всех колоколен снова Победившее смерть слово

Не бывать тебе в живых

Не бывать тебе в живых, Со снегу не встать.

Я гадаю: кто там? – не жених ли

Я гадаю: кто там? – не жених ли, Не жених ли это мой?…

Победа

Славно начато славное дело В грозном грохоте, в снежной пыли,

Быть страшно тобою хвалимой

Быть страшно тобою хвалимой… Все мои подсчитала грехи.

Я спросила у кукушки

Я спросила у кукушки, Сколько лет я проживу…

Моею Музой оказалась мука

Моею Музой оказалась мука. Она со мною кое-как прошла

Алиса

I Все тоскует о забытом

Только десять лет, ты шутишь, Боже мой

…Как! Только десять лет, ты шутишь, Боже мой, О как ты рано возвратился,

Напрягаю голос и слух

Напрягаю голос и слух, Говорю я как с духом дух,

Мне не надо счастья малого

Мне не надо счастья малого, Мужа к милой провожу

Двадцать первое, Ночь, Понедельник

Двадцать первое. Ночь. Понедельник. Очертанья столицы во мгле.

Если бы тогда шальная пуля

Если бы тогда шальная пуля Легкою тропинкою июля

Щели в саду вырыты

1 Щели в саду вырыты,

Рисунок на книге стихов

Он не траурный, он не мрачный, Он почти как сквозной дымок,

От меня, как от той графини

От меня, как от той графини, Шел по лесенке винтовой,

И прекрасней мраков Рембрандта

И прекрасней мраков Рембрандта Просто плесень в черном углу.

Что с кровью рифмуется

…что с кровью рифмуется Кровь отравляет

Кого когда-то называли люди

Кого когда-то называли люди Царем в насмешку, Богом в самом деле,

Жрицами божественной бессмыслицы

В.С. Сой Жрицами божественной бессмыслицы

Наследница

От Царскосельских лип… Пушкин

И теми стихами весь мир озарен

… И теми стихами весь мир озарен . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Будем вместе, милый, вместе

Будем вместе, милый, вместе, Знают все, что мы родные,

Наше священное ремесло

Наше священное ремесло Существует тысячи лет…

Лирические отступления Седьмой элегии

Пауки в окне. А у присяжных то же изумленье

Долгим взглядом твоим истомленная

Долгим взглядом твоим истомленная, И сама научилась томить.

Безвольно пощады просят

Безвольно пощады просят Глаза. Что мне делать с ними,

Умеръ

Четыре буквы, вечный мрак! И . . . . . . . . . лице…

Памяти Александра Блока

Пора забыть верблюжий этот гам И белый дом на улице Жуковской.

Старый портрет

А.А. Экстер Сжала тебя золотистым овалом

В Выборге

О.А.Л-ской Огромная подводная ступень,

Воронеж (И город весь стоит оледенелый)

О. М. И город весь стоит оледенелый.

Ты не хотел меня такой

Ты не хотел меня такой Какой я очень скоро стала,

Многим

Я – голос ваш, жар вашего дыханья, Я – отраженье вашего лица.

Все обещало мне его

Все обещало мне его: Край неба, тусклый и червонный,

Подошла

Подошла. А волненья не выдал, Равнодушно глядя в окно.

Все это было — твердая рука

Все это было — твердая рука И полувиноватая улыбка,

Учитель

Памяти Иннокентия Анненского А тот, кого учителем считаю,

И опять по самому краю

И опять по самому краю Лунатически я ступаю.

Вечерняя комната

Я говорю сейчас словами теми, Что только раз рождаются в душе.

Как мог ты, сильный и свободный

В.К. Шилейко Как мог ты, сильный и свободный,

Как зеркало в тот день Нева лежала

Как зеркало в тот день Нева лежала, Закатом раскалившись докрасна,

Там зори из легчайшего огня

Там зори из легчайшего огня. Там. . . . . . . . . . . . . . .тени,

Ты к морю пришел, где увидел меня

Ты к морю пришел, где увидел меня, Где, нежность тая, полюбила и я.

Справа раскинулись пустыри

Справа раскинулись пустыри, С древней, как мир, полоской зари.

Как белый камень в глубине колодца

Как белый камень в глубине колодца, Лежит во мне одно воспоминанье.

Я именем твоим не оскверняю уст

Я именем твоим не оскверняю уст. Ничто греховное мой сон не посещает,

Античная страничка

I. СМЕРТЬ СОФОКЛА Тогда царь понял, что умер Софокл.

Из завещания Васильки

А княгиня моя, где захочет жить, Пусть будет ей вольной воля,

Я смертельна для тех, кто нежен и юн

‘Я смертельна для тех, кто нежен и юн. Я птица печали. Я — Гамаюн.

Ты прости мне, что я плохо правлю

Ты прости мне, что я плохо правлю, Плохо правлю, да светло живу,

И целый день, своих пугаясь стонов

И целый день, своих пугаясь стонов, В тоске смертельной мечется толпа,

То лестью новогоднего сонета

То лестью новогоднего сонета, Из каторжных полученного рук,

Ты мог бы мне сниться реже

Ты мог бы мне сниться и реже, Ведь часто встречаемся мы,

Стеклянный воздух над костром

. . . . . . . . . . . . . . . . . . Стеклянный воздух над костром

Молитесь на ночь

Молитесь на ночь, чтобы вам Вдруг не проснуться знаменитым.

Москве

Москва… как много в этом звуке… Пушкин А. С.

Как вплелась в мои темные косы

Как вплелась в мои темные косы Серебристая нежная прядь —

Я не была здесь лет семьсот

Я не была здесь лет семьсот, Но ничего не изменилось…

И любишь ты всю жизнь меня, меня одну

И любишь ты всю жизнь меня, меня одну. Да, если хочешь знать, и даже вот такую.

И упало каменное слово

И упало каменное слово На мою еще живую грудь.

Целый год ты со мной неразлучен

Целый год ты со мной неразлучен, А как прежде и весел и юн!

По самому жгучему лугу

По самому жгучему лугу, Туда, где вскипала вода,

Запретная роза

Ваша горькая божественная речь… А. Н

Но тебе я не дала кольца

Но тебе я не дала кольца, Снег платочка к глазам прижимая.

Вторая годовщина

(Простые рифмы) Нет, я не выплакала их.

И когда друг друга проклинали

И когда друг друга проклинали В страсти, раскаленной добела,

Не будем пить из одного стакана

Не будем пить из одного стакана Ни воду мы, ни сладкое вино,

Похороны

Я места ищу для могилы. Не знаешь ли, где светлей?

Как долог праздник новогодний

Графу В.П. Зубову Как долог праздник новогодний,

Каждый день по-новому тревожен

Каждый день по-новому тревожен, Все сильнее запах спелой ржи.

Вы меня, как убитого зверя

Вы меня, как убитого зверя Нa кровавый подымете крюк,

В комнате моей живет красивая

В комнате моей живет красивая Медленная черная змея;

Последнее письмо

О спутник мой неосторожный, Мой друг ревнивый и тревожный,

Четыре времени года

Сегодня я туда вернусь, Где я была весной.

Вижу выцветший флаг над таможней

Вижу выцветший флаг над таможней И над городом желтую муть.

Нам есть чем гордиться и есть что беречь

Нам есть чем гордиться и есть что беречь, И хартия прав, и родимая речь,

Углем наметил на левом боку

Углем наметил на левом боку Место, куда стрелять,

Ангел, три года хранивший меня

Ангел, три года хранивший меня, Вознесся в лучах и огне,

И осталось из всего земного

И осталось из всего земного Только хлеб насущный твой,

Памяти друга

И в День Победы, нежный и туманный, Когда заря, как зарево, красна,

Протертый коврик под иконой

Протертый коврик под иконой, В прохладной комнате темно,

Родилась я ни поздно, ни рано

Родилась я ни поздно, ни рано Это время блаженно дно,

Это ты осторожно коснулся

Это ты осторожно коснулся Очарованной

Ты напрасно мне под ноги мечешь

Вижу я, Лебедь тешится моя.

Предыстория

Я теперь живу не там… Пушкин А. С.

Так уж глаза опускали

Так уж глаза опускали, Бросив цветы на кровать,

Колыбельная

Далеко в лесу огромном, Возле синих рек,

Чтоб я не предавалась суесловью

Чтоб я не предавалась суесловью. А между ними маленькая дверь.

Как страшно изменилось тело

Как страшно изменилось тело, Как рот измученный поблек!

А тебе еще мало по-русски

А тебе еще мало по-русски, И ты хочешь на всех языках

Ночное посещение

Все ушли и никто не вернулся. Не на листопадном асфальте

Он прав — опять фонарь, аптека

Он прав – опять фонарь, аптека, Нева, безмолвие, гранит…

Глаза безумные твои

Глаза безумные твои И ледяные речи,

С Новым годом! С новым горем!

С Новым годом! С новым горем! Вот он пляшет, озорник,

Скучно мне оберегать

Скучно мне оберегать От себя людей,

Песенка

Я на солнечном восходе Про любовь пою,

Словно ангел, возмутивший воду

Словно ангел, возмутивший воду, Ты взглянул тогда в мое лицо,

Если в небе луна не бродит

Если в небе луна не бродит, А стынет — ночи печать…

И странный спутник был мне послан адом

И странный спутник был мне послан адом, Гость из невероятной пустоты.

Здесь всё то же, то же, что и прежде

Здесь всё то же, то же, что и прежде, Здесь напрасным кажется мечтать.

Из «дневника путешествия»

Стихи на случай Светает — это Страшный суд.

Кто его сюда прислал

Кто его сюда прислал Сразу изо всех зеркал

В царском селе

По аллее проводят лошадок. Длинны волны расчесанных грив.

Я знаю, ты моя награда

Я знаю, ты моя награда За годы боли и труда,

Уводили тебя на рассвете

Отрывок из поэмы Реквием

Из набросков

Даль рухнула, и пошатнулось время, Бес скорости стал пяткою на темя

Одиночество

(Из Рильке) О святое мое одиночество — ты!

Приди как хочешь

Il me remet en mon premier Malheur. Luise Labe.

Тот голос, с тишиной великой споря

Тот голос, с тишиной великой споря, Победу одержал над тишиной.

Накануне

. . . . . . . . . . . . накануне Я приду к тебе в том июне,

Пусть кто-то еще отдыхает на юге

Пусть кто-то еще отдыхает на юге И нежится в райском саду.

Покорно мне воображенье

Покорно мне воображенье В изображеньи серых глаз.

Нет, ни в шахматы, ни в теннис

Нет, ни в шахматы, ни в теннис… То, во что с тобой играю,

Он не друг и не враг и не демон

Он не друг и не враг и не демон . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Легкие летят недели

Легкие летят недели, Что случилось, не пойму.

В ту ночь мы сошли друг от друга с ума

В ту ночь мы сошли друг от друга с ума, Светила нам только зловещая тьма,

Он длится без конца

Он длится без конца — янтарный, тяжкий день! О, как невыразима грусть, как тщетно ожиданье!

Первый дальнобойный в Ленинграде

И в пестрой суете людской Все изменилось вдруг.

Побег

О. А. Кузьминой-Караваевой «Нам бы только до взморья добраться,

Молюсь оконному лучу

Цветок виноградной лозы растет, и мне двадцать лет сегодня вечером.

И клялись они Серпом и Молотом

И клялись они Серпом и Молотом Пред твоим страдальческим концом:

Борис Пастернак (Поэт)

Он, сам себя сравнивший с конским глазом, Косится, смотрит, видит, узнает,

Почти в альбом

Услышишь гром и вспомнишь обо мне, Подумаешь: она грозы желала…

В тот давний год, когда зажглась любовь

В тот давний год, когда зажглась любовь Как крест престольный в сердце обреченном,

Клеопатра

Александрийские чертоги Покрыла сладостная тень.

Ты поверь, не змеиное острое жало

Ты поверь, не змеиное острое жало, А тоска мою выпила кровь.

Музыке

Ты одна разрыть умеешь То, что так погребено,

Пусть кто-нибудь сюда придет

Пусть кто-нибудь сюда придет, Мне эта тишь невыносима

Узнала я, как опадают лица

Отрывок из поэмы Реквием

Три раза пытать приходила

Три раза пытать приходила. Я с криком тоски просыпалась

Голос памяти

О.А. Глебовой-Судейкиной Что ты видишь, тускло на стену смотря,

Бисерным почерком пишете, Lise

Георгию Иванову Бисерным почерком пишете, Lise,

Любо вам под половицей

Любо вам под половицей Перекликнуться с синицей

Запад клеветал и сам же верил

Запад клеветал и сам же верил, И роскошно предавал Восток,

Все опять возвратится ко мне

Все опять возвратится ко мне: Раскаленная ночь и томленье

Как у облака на краю

Как у облака на краю, Вспоминаю я речь твою,

И я не имею претензий

И я не имею претензий Ни к веку, ни к тем, кто вокруг.

Ведь где-то есть простая жизнь

Ведь где-то есть простая жизнь и свет, Прозрачный, теплый и весёлый…

Путем всея земли

Прямо под ноги пулям, Расталкивая года,

Дал Ты мне молодость трудную

Дал Ты мне молодость трудную. Столько печали в пути.

С самолета

На сотни верст, на сотни миль, На сотни километров

Я в этой церкви слушала Канон

Я в этой церкви слушала Канон Андрея Критского в день строгий и печальный,

Я гибель накликала милым

Я гибель накликала милым, И гибли один за другим.

Чернеет дорога приморского сада

Чернеет дорога приморского сада, Желты и свежи фонари.

Надпись на книге

Что отдал – то твое. Шота Руставели

Лучше б я по самые плечи

Лучше б я по самые плечи Вбила в землю проклятое тело,

У меня есть улыбка одна

У меня есть улыбка одна: Так, движенье чуть видное губ,

И жар по вечерам, и утром вялость

И жар по вечерам, и утром вялость, И губ растрескавшихся вкус кровавый.

Скука, скую

Скука, скую . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Стансы

Стрелецкая луна, Замоскворечье, ночь. Как крестный ход идут часы Страстной недели.

Со шпаной в канавке

Со шпаной в канавке Возле кабака,

Над черною бездной с тобою я шла

А. М. Ф(едорову) Над черною бездной с тобою я шла,

И последнее

Была над нами, как звезда над морем, Ища лучом девятый смертный вал,

В промежутках между грозами

В промежутках между грозами, Мрачной яркостью богатые,

Я живу, как кукушка в часах

Я живу, как кукушка в часах, Не завидую птицам в лесах.

Александру Блоку

От тебя приходила ко мне тревога И уменье писать стихи.

Бег времени (Что войны, что чума)

Что войны, что чума? — конец им виден скорый, Их приговор почти произнесён.

Август

Он и праведный и лукавый, И всех месяцев он страшней:

Когда в тоске самоубийства

Когда в тоске самоубийства Народ гостей немецких ждал,

Царскосельская статуя

Уже кленовые листы На пруд слетают лебединый,

Эпические мотивы

В то время я гостила на земле. Мне дали имя при крещенье — Анна,

Поэт (Подумаешь, тоже работа)

Подумаешь, тоже работа, — Беспечное это житье:

Ты любила меня и жалела

М. Цветаевой Ты любила меня и жалела,

Как в трапезной – скамейки, стол, окно

Как в трапезной – скамейки, стол, окно С огромною серебряной луною.

Тень

Что знает женщина одна о смертном часе? О. Мандельштам

Отрывок о Ташкенте

И.М. Басалаеву на память о нашем Ташкенте Не знала б, как цветет айва,

Памяти 19 июля 1914

Мы на сто лет состарились, и это Тогда случилось в час один:

А человек, который для меня

А человек, который для меня Теперь никто, а был моей заботой

Это просто, это ясно

Это просто, это ясно, Это всякому понятно,

О, знала ль я, когда в одежде белой

О, знала ль я, когда в одежде белой Входила Муза в тесный мой приют,

Пустые белые святки

Пустые белые святки. Мети, метель, мети.

Последний день в Риме

Заключенье не бывшего цикла Часто сердцу труднее всего,

На шее мелких четок ряд

На шее мелких чёток ряд, В широкой муфте руки прячу,

Вечер тот казни достоин

Вечер тот казни достоин, С ним я не справлюсь никак.

Меня и этот голос не обманет

Меня и этот голос не обманет, Пора, пора вам, гость случайный, в путь,

За узором дымных стекол

За узором дымных стекол Хвойный лес под снегом бел.

Был он ревнивым, тревожным и нежным

Был он ревнивым, тревожным и нежным, Как божье солнце, меня любил,

Земля хотя и не родная

Земля хотя и не родная, Но памятная навсегда,

Столько просьб у любимой всегда

Столько просьб у любимой всегда! У разлюбленной просьб не бывает.

Отстояли нас наши мальчишки

Отстояли нас наши мальчишки. Кто в болоте лежит, кто в лесу.

Самый черный и душный самый

Самый черный и душный самый — Это город Пиковой Дамы.

Смерть Софокла

Тогда царь понял, что умер Софокл. Легенда

И яростным вином блудодеянья

И яростным вином блудодеянья Они уже упились до конца.

Я с тобой, мой ангел, не лукавил

Я с тобой, мой ангел, не лукавил, Как же вышло, что тебя оставил

Годовщину последнюю празднуй

Годовщину последнюю празднуй Ты пойми, что сегодня точь-в-точь

Наяву

И время прочь, и пространство прочь, Я все разглядела сквозь белую ночь:

Нас четверо

Комаровские наброски …И отступилась я здесь от всего,

Под крышей промерзшей пустого жилья

Под крышей промерзшей пустого жилья Я мертвенных дней не считаю,

Безымянная здесь могила

Безымянная здесь могила . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

И на ступеньки встретить

…И на ступеньки встретить Не вышли с фонарем.

Когда умрем, темней не станет

А.А. Смирнову Когда умрем, темней не станет,

Туманом легким парк наполнился

Вере Ивановой-Шварсалон Туманом легким парк наполнился,

Мурка, не ходи, там сыч

Мурка, не ходи, там сыч На подушке вышит,

Без крова, без хлеба, без дела

Без крова, без хлеба, без дела Жила я на радость врагам,

Муза

Когда я ночью жду ее прихода, Жизнь, кажется, висит на волоске.

Северные элегии

В том доме было очень страшно жить, И ни камина жар патриархальный,

Скорость

Бедствие это не знает предела… Ты, не имея ни духа, ни тела,

Спокоен ход простых суровых дней

Сергею Судейкину Спокоен ход простых суровых дней,

Сразу стало тихо в доме

Сразу стало тихо в доме, Облетел последний мак,

Я горькая и старая. Морщины

Я горькая и старая. Морщины Покрыли сетью желтое лицо.

О, это был прохладный день

О, это был прохладный день В чудесном городе Петровом!

Сероглазый король

Слава тебе, безысходная боль! Умер вчера сероглазый король.

Я улыбаться перестала

Я улыбаться перестала, Морозный ветер губы студит,

Бежецк

Там белые церкви и звонкий, светящийся лед, Там милого сына цветут васильковые очи.

Там оперный еще томится Зибель

Там оперный еще томится Зибель И заклинает милые цветы,

Больничные молитвенные дни

Больничные молитвенные дни И где-то близко за стеною — море

А! Это снова ты. Не отроком влюбленным

А! Это снова ты. Не отроком влюбленным, Но мужем дерзостным, суровым, непреклонным

О своем я уже не заплачу

О своем я уже не заплачу, Но не видеть бы мне на земле

Лежала тень на месяце двурогом

Лежала тень на месяце двурогом… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . страх.

Пускай огонь сигнальный не горит

Пускай огонь сигнальный не горит И город в мраке небывалом тонет,

Рахиль

Библейские стихи И служил Иаков за Рахиль семь

Венеция

Золотая голубятня у воды, Ласковой и млеюще-зеленой;

Родная земля

В заветных ладанках не носим на груди, О ней стихи навзрыд не сочиняем,

Белой ночью

Ах, дверь не запирала я, Не зажигала свеч,

Хорошо поют синицы

Хорошо поют синицы, У павлина яркий хвост,

Через 23 года

Я гашу те заветные свечи, Мой окончен волшебный вечер, —

Судьба ли так моя переменилась

Юнии Анреп Судьба ли так моя переменилась,

Еще одно лирическое отступление

Еще одно лирическое отступление Все небо в рыжих голубях,

Когда о горькой гибели моей

Когда о горькой гибели моей Весть поздняя его коснется слуха,

В углу старик, похожий на барана

В углу старик, похожий на барана, Внимательно читает ‘Фигаро’.

Нет, царевич, я не та

Нет, царевич, я не та, Кем меня ты видеть хочешь,

Они летят, они еще в дороге

М. Лозинскому Они летят, они еще в дороге,

Пять строек великих, как пять маяков

Пять строек великих, как пять маяков, Светящих сквозь толщу грядущих веков,

Сосны

Не здороваются, не рады! А всю зиму стояли тут,

Говорят дети

В садах впервые загорелись маки, И лету рад и вольно дышит город

Творчество

1 Бывает так: какая-то истома;

Вам жить, а мне не очень

Вам жить, а мне не очень, Тот близок поворот.

Птицы смерти в зените стоят

Птицы смерти в зените стоят. Кто идет выручать Ленинград?

Оставь нас с музыкой вдвоем

Оставь нас с музыкой вдвоем, Мы сговоримся скоро —

Глаз не свожу с горизонта

Глаз не свожу с горизонта, Где мятели пляшут чардаш…

Угощу под заветнейшим кленом

Угощу под заветнейшим кленом Я беседой тебя не простой —

Тяжела ты, любовная память

Тяжела ты, любовная память! Мне в дыму твоем петь и гореть,

Прав, что не взял меня с собой

Прав, что не взял меня с собой И не назвал своей подругой,

Есть три эпохи у воспоминаний

Последний ключ – холодный ключ забвенья. Он слаще всех жар сердца утолит.

Зазеркалье

O quae beatam, Diva, tenes Syprum et Memphin…

Уложила сыночка кудрявого

Уложила сыночка кудрявого И пошла на озеро по воду,

Не знаю, что меня вело

Не знаю, что меня вело Тогда над безднами такими.

Все расхищено, предано, продано

Наталии Рыковой Всё расхищено, предано, продано,

О, молчи! от волнующих страстных речей

О, молчи! от волнующих страстных речей Я в огне и дрожу,

Лучше б мне частушки задорно выкликать