А́нна Андре́евна Ахма́това (при рождении Го́ренко, по первому мужу Го́ренко-Гумилёва[11], после развода взяла псевдоним-фамилию Ахма́това[12], по второму мужу Ахма́това-Шиле́йко[13], после развода Ахма́това[14]; 11 [23] июня 1889[15][16], Одесса, Херсонская губерния — 5 марта 1966, Домодедово, Московская область) — русская поэтесса[~ 1][18][19][20], одна из наиболее значимых фигур русской литературы XX века. Была номинирована на Нобелевскую премию по литературе (1965[21] и 1966[22]).
Ставшая классиком русской поэзии, Ахматова подвергалась замалчиванию, цензуре и преследованиям (постановление ЦК ВКП(б) 1946 года не было отменено при её жизни), многие произведения не были опубликованы на родине не только при жизни автора, но и более двух десятилетий после её смерти. В то же время имя Ахматовой ещё при жизни окружала слава среди почитателей поэзии как в СССР, так и в эмиграции.
Одно из наиболее значительных произведений Ахматовой — поэма «Реквием», в которой отражено горе жён и матерей «врагов народа». Первые две главы поэмы были написаны в 1934—1935 годах, 3—7-я главы — в 1936—1943 годах, остальные — дорабатывались на протяжении будущих двадцати лет, когда саму Ахматову исключили из Союза писателей СССР. Сама поэма долгое время не публиковалась, выходила в самиздате, в свет она вышла в середине 1980-х.
908
Стихотворений
77
Лет жизни
Стихотворения
Чтоб я не предавалась суесловью
Чтоб я не предавалась суесловью.
А между ними маленькая дверь.
Если бы тогда шальная пуля
Если бы тогда шальная пуля
Легкою тропинкою июля
Все это было — твердая рука
Все это было — твердая рука
И полувиноватая улыбка,
Как площади эти обширны
Как площади эти обширны,
Как гулки и круты мосты!
О, есть неповторимые слова
О, есть неповторимые слова,
Кто их сказал — истратил слишком много.
И слава лебедью плыла
И слава лебедью плыла
Сквозь золотистый дым.
Воронеж (И город весь стоит оледенелый)
О. М.
И город весь стоит оледенелый.
Умеръ
Четыре буквы, вечный мрак!
И . . . . . . . . . лице…
Пять строек великих, как пять маяков
Пять строек великих, как пять маяков,
Светящих сквозь толщу грядущих веков,
Не тайны и не печали
Не тайны и не печали,
Не мудрой воли судьбы —
Москве
Москва… как много в этом звуке…
Пушкин А. С.
Все опять возвратится ко мне
Все опять возвратится ко мне:
Раскаленная ночь и томленье
Высокомерьем дух твой помрачен
Высокомерьем дух твой помрачен,
И оттого ты не познаешь света.
Над водой
Стройный мальчик пастушок,
Видишь, я в бреду.
Петербург в 1913 году
За заставой воет шарманка,
Водят мишку, пляшет цыганка
Горчайшей смерти чашу
…горчайшей смерти чашу
(нам не простили ничего)
И жесткие звуки влажнели, дробясь
И жесткие звуки влажнели, дробясь,
И с прошлым и с будущем множилась связь.
Где, высокая, твой цыганенок
«Где, высокая, твой цыганенок,
Тот, что плакал под черным платком,
Не дышали мы сонными маками
Не дышали мы сонными маками,
И своей мы не знаем вины.
На разведенном мосту
На разведенном мосту
В день, ставший праздником ныне,
И той, что танцует лихо
… и той, что танцует лихо,
И той, что всегда права,
Потускнел на небе синий лак
Потускнел на небе синий лак,
И слышнее песня окарины.
А! Это снова ты. Не отроком влюбленным
А! Это снова ты. Не отроком влюбленным,
Но мужем дерзостным, суровым, непреклонным
Борис Пастернак (Поэт)
Он, сам себя сравнивший с конским глазом,
Косится, смотрит, видит, узнает,
Чем хуже этот век предшествующих
Чем хуже этот век предшествующих? Разве
Тем, что в чаду печали и тревог
Показать бы тебе, насмешнице
Отрывок из поэмы Реквием.
Показать бы тебе, насмешнице
Дорогою ценой и нежданной
Дорогою ценой и нежданной
Я узнала, что помнишь и ждешь.
Хорони, хорони меня, ветер
Хорони, хорони меня, ветер!
Родные мои не пришли,
Памяти Анты
Пусть это даже из другого цикла…
Мне видится улыбка ясных глаз,
То ли я с тобой осталась
То ли я с тобой осталась,
То ли ты ушел со мной,
Отрывок
…И кто-то, во мраке дерев незримый.
Зашуршал опавшей листвой
Северные элегии
В том доме было очень страшно жить,
И ни камина жар патриархальный,
Под крышей промерзшей пустого жилья
Под крышей промерзшей пустого жилья
Я мертвенных дней не считаю,
Загорелись иглы венчика
Загорелись иглы венчика
Вкруг безоблачного лба.
Один идет прямым путем
Один идет прямым путем,
Другой идет по кругу
Это просто, это ясно
Это просто, это ясно,
Это всякому понятно,
Превращая концы в начала
Превращая концы в начала,
Верно, людям я спать мешала.
Белая ночь
Небо бело страшной белизною,
А земля как уголь и гранит.
Заплаканная осень, как вдова
Заплаканная осень, как вдова
В одеждах черных, все сердца туманит…
Летний сад
Я к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,
А умирать поедем в Самарканд
А умирать поедем в Самарканд,
На родину предвечных роз…
Когда в мрачнейшей из столиц
Когда в мрачнейшей из столиц
Рукою твердой, но усталой,
И скупо оно и богато
И скупо оно и богато,
То сердце… Богатство таи!
Немного географии
О. М.
Не столицею европейской
От меня, как от той графини
От меня, как от той графини,
Шел по лесенке винтовой,
Не мудрено, что похоронным звоном
Не мудрено, что похоронным звоном
Звучит порой непокоренный стих.
Удивляйтесь, что была печальней
Удивляйтесь, что была печальней
Между молотом и наковальней,
Постучись кулачком — я открою
Постучись кулачком – я открою.
Я тебе открывала всегда.
О десятых годах
И никакого розового детства…
Веснушечек, и мишек, и игрушек,
