Андре́й Андре́евич Вознесе́нский (12 мая 1933[1][2][…], Москва[1] — 1 июня 2010[2][3][…], Переделкино, Московская область[4]) — советский и российский поэт, публицист, художник и архитектор, лауреат Государственной премии СССР (1978) и премии Правительства РФ (2010, посмертно). Один из известнейших поэтов середины XX века, т. н. шестидесятников. Также известен как поэт-песенник.
207
Стихотворений
77
Лет жизни
Стихотворения
Гламурная революция
I
На журнальных обложках — люрексы.
Сибирские бани
Бани! Бани! Двери — хлоп!
Бабы прыгают в сугроб.
Старая фотография
Нигилисточка, моя прапракузиночка!
Ждут жандармы у крыльца на вороных.
Похож на ёжика Войнович
Похож на ёжика Войнович.
Румяный ёжик — это новость!
Олимп белеет
Олимп белеет.
Время сбрендило.
Флорентийские факелы
Ко мне является Флоренция,
фосфоресцируя домами,
Автопортрет
Он тощ, словно сучья. Небрит и мордаст.
Под ним третьи сутки
Похороны окурка
Обычай, не признанный Минобороной:
окурок хороним.
Лейтенант Загорин
Я во Львове. Служу на сборах,
в красных кронах, лепных соборах.
Авось (Вступление)
«Авось» называется наша шхуна.
Луна на волне, как сухой овес.
Маяковский в Париже
Лили Брик на мосту лежит,
разутюженная машинами.
Черёмуха благоуханна
Черёмуха благоуханна.
Повсюду пенятся фужеры.
Былина о Мо
Словно гоголевский шнобель,
над страной летает Мобель.
Ночь
Выйдешь —
дивно!..
Вы застали меня живым
Вы застали меня живым —
не на свалке, не на пьедестале.
Монолог Мерлин Монро
Я Мерлин, Мерлин. Я героиня
самоубийства и героина.
Друг мой, мы зажились
Друг мой, мы зажились. Бывает.
Благодать.
Лобная баллада
Их величеством поразвлечься
прет народ от Коломн и Клязьм.
Итальянский гараж
Пол — мозаика
как карась.
Скука
Скука — это пост души,
когда жизненные соки
Реквием
Возложите на море венки.
Есть такой человечий обычай —
Грузинские базары
Долой Рафаэля!
Да здравствует Рубенс!
Замерли
Заведи мне ладони за плечи,
обойми,
К образу
Ты понимаешь, с кем связалась?
С самим, быть может, Князем зла.
На суде, в раю или в аду
На суде, в раю или в аду
скажет он, когда придут истцы:
Двое
Если вдруг ненастьем замело
под Бореем —
На озере
Прибегала в мой быт холостой,
задувала свечу, как служанка.
Разные книги
Бог наполнил Библию
страшными вещами,
За что нам на сердце такие рубцы
За что нам на сердце такие рубцы?
Куда же всё денется?
Стриптиз
В ревю танцовщица раздевается, дуря…
Реву?..
Я тебя очень
Я тебя очень… Мы фразу не кончим.
Губы наощупь. Ты меня очень…
Фиалки
Боги имеют хобби,
бык подкатил к Европе.
Теряю свою независимость
Теряю свою независимость,
поступки мои, верней, видимость
Сообщающийся эскиз
Мы, как сосуды, налиты синим, зеленым, карим,
друг в друга сутью, что в нас носили, перетекаем.
Последняя электричка
Мальчики с финками, девочки с «фиксами»…
Две проводницы дремотными сфинксами…
Не возвращайтесь к былым возлюбленным
Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
былых возлюбленных на свете нет.
Война
С иными мирами связывая,
глядят глазами отцов
Песчаный человечек
Человек бежит песчаный
по дороженьке печальной.
Песенка Елизаветы
Не ешьте изделья мучные!
Вам шах? Рокируйтесь турой…
Заповедь
Вечером, ночью, днем и с утра
благодарю, что не умер вчера.
Записка Яницкой, бывшей машинистке Маяковского
Вам
Маяковский
Не отрекусь
Не отрекусь
от каждой строчки прошлой —
В человеческом организме
В человеческом организме
девяносто процентов воды,
Матерь Владимирская, единственная
Матерь Владимирская, единственная,
Первой молитвой — молитвой последнею,-
Песня шута
Оставьте меня одного,
оставьте,
У озера
Живу невдалеке от озера.
Цвет осени ест глаза.
Сонет-экспромт
Измучила нас музыка канистр.
Лишь в ванной обнажаем свою искренность.
Явление 25-го кадра
МаЯКОВский.
РаДИОРынок.
Оправдываться, не обязательно
Оправдываться — не обязательно.
Не дуйся, мы не пара обезьян.
Кассирша
Немых обсчитали.
Немые вопили.
Плач по двум нерожденным поэмам
Аминь.
Убил я поэму. Убил, не родивши. К Харонам!
В дни неслыханно болевые
В дни неслыханно болевые
быть без сердца — мечта.
Осень
Утиных крыльев переплеск.
И на тропинках заповедных
Сидишь беременная, бледная
Сидишь беременная, бледная.
Как ты переменилась, бедная.
Исповедь
Ну что тебе надо еще от меня?
Чугунна ограда. Улыбка темна.
Мы кочевые
Мы — кочевые, мы — кочевые, мы, очевидно,
сегодня чудом переночуем,
Молитва
Когда я придаю бумаге
черты твоей поспешной красоты,
Хобби света
Я сплю на чужих кроватях,
сижу на чужих стульях,
Мать
Охрани, Провидение, своим махом шагреневым, пощади ее хижину —
мою мать — Вознесенскую Антонину Сергеевну, урожденную Пастушихину.
Убрать болтливого вождя
Убрать болтливого вождя
нельзя, не ждя.
Тоска
Загляжусь ли на поезд с осенних откосов,
забреду ли в вечернюю деревушку —
Васильки Шагала
Лик ваш серебряный, как алебарда.
Жесты легки.
Знай свое место, красивая рвань
Знай свое место, красивая рвань,
хиппи протеста!
Я семья
Я — семья
Во мне как в спектре живут семь «я»,
Первый лед
Мерзнет девочка в автомате,
Прячет в зябкое пальтецо
Велосипеды
Лежат велосипеды
В лесу, в росе.
Глобальное потепление
Глобальное потепление
хрюкает над головой.
Ты с теткой живешь
Ты с теткой живешь. Она учит канцоны.
Чихает и носит мужские кальсоны.
Антимиры
Живет у нас сосед Букашкин,
в кальсонах цвета промокашки.
Авось
Описание в сентиментальных документах, стихах и молитвах славных
злоключений Действительного Камер-Герра Николая Резанова, доблестных
Устраивали Ватерлоо
Устраивали Ватерлоо.
Считали: Наполеон
Осень в Сигулде
Свисаю с вагонной площадки,
прощайте,
Юрий Владимирович Давыдов
Юрий Владимирович Давыдов.
Смущал он, получив “Триумф”,
Юбилей «Юноны и Авось»
Верим мы, что огорчительно,
в евро-доллары-рубли.
Песня
Мой моряк, мой супруг незаконный!
Я умоляю тебя и кляну —
Памятник
Я — памятник отцу, Андрею Николаевичу.
Юдоль его отмщу.
Живите не в пространстве, а во времени
Живите не в пространстве, а во времени,
минутные деревья вам доверены,
Молитва мастера
Благослови, Господь, мои труды.
Я создал Вещь, шатаемый любовью,
Я писал Треугольную грушу
Стасу Намину
Я писал Треугольную грушу,
Озеро Свитязь
Опали берега осенние.
Не заплывайте. Это омут.
Поют негры
Мы —
тамтамы гомеричные с глазами горемычными,
Классика
Бровь нахмурится над спецовкой.
Пальцы вечностью затекут.
Увы
“Разговор с фининспектором о поэзии”.
Фабзайцы и
Одной
Бежишь не от меня —
от себя ты бежишь.
Триптих
Я сослан в себя я — Михайловское
горят мои сосны смыкаются
Сирень
Сирень похожа на Париж,
горящий осами окошек.
Весенние велогонки
Чемпионы новой веры
мчатся, галок распугав —
Гойя
Я — Гойя!
Глазницы воронок мне выклевал ворог,
Ты поставила лучшие годы
Ты поставила лучшие годы,
я — талант.
Бьют женщину
Бьют женщину. Блестит белок.
В машине темень и жара.
Взгляд Твой полон любовью
Взгляд Твой полон любовью,
чувства прочие победя.
Осень Пастернака
Люби меня!…
Одна была — как
Надпись на шестом томе
Добавок-том назвал я впопыхах
«Пять с плюсом».
Ода сплетникам
Я сплавлю скважины замочные.
Клевещущему — исполать.
Я двоюродная жена
Я — двоюродная жена.
У тебя — жена родная!
Для души, северянки покорной
Для души, северянки покорной,
и не надобно лучшей из пищ.
Да здравствуют прогулки в полвторого
Да здравствуют прогулки в полвторого,
проселочная лунная дорога,
Туманная улица
Туманный пригород, как турман.
Как поплавки, милиционеры.
Кроны и корни
Несли не хоронить,
Несли короновать.
Архитектуру не приемлю
Архитектуру не приемлю,
когда вокруг лесной тропы
Сначала
Достигли ли почестей постных,
рука ли гашетку нажала —
Пускай из Риги плывут миноги
Пускай из Риги плывут миноги к берегам Канады, в край прародителей.
Не надо улиц переименовывать, постройте новые и назовите.
Пролог
Пес твой, Эпоха, я вою у сонного ЦУМа —
чую Кучума!
Ты меня не оставляй
‘Ты меня не оставляй,’ —
Всюду слышу голос твой.
Вдову великого поэта
Вдову великого поэта
берут враги —
Мотогонки по вертикальной стене
Заворачивая, манежа,
Свищет женщина по манежу!
Нам продавшим
Нам,
продавшим
Кто мы, фишки или великие
Кто мы — фишки или великие?
Гениальность в крови планеты.
Из Ташкентского репортажа
Помогите Ташкенту!
Озверевшим штакетником
Можно и не быть поэтом
Можно и не быть поэтом
Но нельзя терпеть, пойми,
Монолог битника
Бегите — в себя, на Гаити, в костелы, в клозеты, в Египты —
Бегите!
На улице Луна
Ева, как кувшин этрусский,
к ней пририсовал я змея,
На плотах
Нас несет Енисей.
Как плоты над огромной и черной водой.
Лень
Благословенна лень, томительнейший плен,
когда проснуться лень и сну отдаться лень.
Париж без рифм
Париж скребут. Париж парадят.
Бьют пескоструйным аппаратом,
25-е кадры решают все
Аксёнов Васо — российский Руссо.
Сексуальд получает «Оскара», б*я…
Ни славы, и ни короны
Ни славы и ни коровы,
Ни шаткой короны земной —
Торгуют арбузами
Москва завалена арбузами.
Пахнуло волей без границ.
Дымок над пл. Маяковского
Туристический автобус —
хвост морковкой
Ши-ша
I
Не на саксе в элегантном ресторане,
Женщина в августе
Присела к зеркалу опять,
в себе, как в роще заоконной,
Сложи атлас, школярка шалая
Сложи атлас, школярка шалая,-
мне шутить с тобою легко,-
Вамп-2
Вы — вампы,
с утра несчастные банты,
Вечеринка
Подгулявшей гурьбою
Все расселись. И вдруг —
Почему два великих поэта
Почему два великих поэта,
проповедники вечной любви,
Боль
Вижу скудный лес
возле Болшева…
Ипатьевская баллада
МОРГАнатическую фрамугу
Выломал я из оконного круга,
Баллада точки
«Баллада? О точке?! О смертной пилюле?!.»
Балда!
Ф-ки
Ухаживали. Фаловали.
Тебе, едва глаза протру,
Мастера
Первое посвящение
Колокола, гудошники…
На берегу
В лучах заката меж морского скарба,
раздавленного кем-то, на спине
Озеро
Кто ты — непознанный Бог
или природа по Дарвину —
Кровь
На кухне пол закапан красным.
Я тряпку грязную беру,
Баллада 41-го года
Партизанам Керченской каменоломни
Рояль вползал в каменоломню.
Сон
Мы снова встретились,
и нас везла машина грузовая.
Оза (Фрагмент)
В час отлива, возле чайной
я лежал в ночи печальной,
Возвращение в Сигулду
Отшельничаю, берложу,
отлеживаюсь в березах,
Охота на зайца
Травят зайца. Несутся суки.
Травля! Травля! Сквозь лай и гам.
Прикрыла душу нагота
Прикрыла душу нагота
Недолговечной стеклотарой.
Ты чувствуешь, как расправляется
Ты чувствуешь, как расправляется
лицо, уставшее от fucking?
В миг отлива микроскопично
В миг отлива микроскопично
перед чистым моим Четвергом
