Мари́на Ива́новна Цвета́ева (26 сентября [8 октября] 1892[5], Москва, Российская империя — 31 августа 1941, Елабуга, Татарская АССР, СССР) — русская поэтесса[6][7] Серебряного века, прозаик, переводчица.
1350
Стихотворений
49
Лет жизни
Стихотворения
Аймек-гуарузим — долина роз
Аймек-гуарузим — долина роз.
Еврейка — испанский гранд.
Веками, веками
Веками, веками
Свергала, взводила.
Кроме любви
Не любила, но плакала. Нет, не любила, но все же
Лишь тебе указала в тени обожаемый лик.
В зеркале книги М. Д.-В
Это сердце — мое! Эти строки — мои!
Ты живешь, ты во мне, Марселина!
Горечь
Горечь! Горечь! Вечный привкус
На губах твоих, о страсть!
Детский юг
В каждом случайном объятьи
Я вспоминаю ее,
По тебе тоскует наша зала
По тебе тоскует наша зала,
— Ты в тени ее видал едва —
В огромном городе моём ночь
В огромном городе моём — ночь.
Из дома сонного иду — прочь
Мама в саду
Мама стала на колени
Перед ним в траве.
Певица
1
Лопушиный, ромашный
Война, война
Война, война!- Кажденья у киотов
И стрёкот шпор.
Коль делать нечего
. . .коль делать нечего!
Неужели — сталь к виску?
Другие — с очами и с личиком светлым
Другие — с очами и с личиком светлым,
А я-то ночами беседую с ветром.
Пять или шесть утра. Сизый туман. Рассвет
Пять или шесть утра. Сизый туман. Рассвет.
Пили всю ночь, всю ночь. Вплоть до седьмого часа.
Лес
Видел, как рубят? Руб —
Рубом! — за дубом — дуб.
От меня — к невемому
От меня — к невемому
Оскользь, молвь негласная.
Та, что без видения спала
Та, что без видения спала —
Вздрогнула и встала.
Горы — турам поприще
Горы — турам поприще!
Черные леса,
Анне Ахматовой
Узкий, нерусский стан —
Над фолиантами.
И тучи оводов вокруг равнодушных кляч
И тучи оводов вокруг равнодушных кляч,
И ветром вздутый калужский родной кумач,
Курлык
Детство: молчание дома большого,
Страшной колдуньи оскаленный клык;
Кто спит по ночам? Никто не спит
Кто спит по ночам? Никто не спит!
Ребенок в люльке своей кричит,
Волк
Было дружбой, стало службой,
Бог с тобою, брат мой волк!
На бренность бедную мою
На бренность бедную мою
Взираешь, слов не расточая.
Помнишь плащ голубой
ВОНEМЕ
Помнишь плащ голубой,
Важа Пшавела «Раненый барс»
Таял снег в горах суровых,
В долы оползни ползли.
Иван Франко Письмо любви
Настанет день, давно-давно желанный:
Я вырвусь, чтобы встретиться с тобой,
Из облаков кивающие перья
Из облаков кивающие перья.
Как передать твое высокомерье,
Так — только Елена глядит над кровлями
Так — только Елена глядит над кровлями
Троянскими! В столбняке зрачков
Час, когда вверху цари
Час, когда вверху цари
И дары друг к другу едут.
Как жгучая, отточенная лесть
Как жгучая, отточенная лесть
Под римским небом, на ночной веранде,
Мореплаватель
Закачай меня, звездный челн!
Голова устала от волн!
Молодец (поэма-сказка)
Борису Пастернаку —
«за игру за твою великую,
Развела тебе в стакане
Развела тебе в стакане
Горстку жженых волос.
Так, высоко запрокинув лоб
Так, высоко запрокинув лоб,
— Русь молодая! — Слушай!—
В сонном царстве
Скрипнуло… В темной кладовке
Крысы поджали хвосты.
День — плащ широкошумный
День — плащ широкошумный,
Ночь — бархатная шуба.
Пепелище
Налетевший на град Вацлава —
Так пожар пожирает траву…
Гимназистка
Я сегодня всю ночь не усну
От волшебного майского гула!
Страстный стон, смертный стон
Страстный стон, смертный стон,
А над стонами — сон.
Весна в вагоне
Встают, встают за дымкой синей
Зеленые холмы.
Между воскресеньем и субботой
Между воскресеньем и субботой
Я повисла, птица вербная.
В полнолунье кони фыркали
В полнолунье кони фыркали,
К девушкам ходил цыган.
Девочка-смерть
Луна омывала холодный паркет
Молочной и ровной волной.
Мы — весенняя одежда
Мы — весенняя одежда
Тополей,
Две руки, легко опущенные
Две руки, легко опущенные
На младенческую голову!
Наши царства
Владенья наши царственно-богаты,
Их красоты не рассказать стиху:
Канун Благовещенья
Канун Благовещенья.
Собор Благовещенский
Плач Ярославны
Вопль стародавний,
Плач Ярославны —
Всё круче, всё круче
Всё круче, всё круче
Заламывать руки!
Пела рана в груди у князя
Пела рана в груди у князя.
Или в ране его — стрела
Из сказки в жизнь
Хоть в вагоне темном и неловко,
Хорошо под шум колес уснуть!
Сердце, измена
— Сердце, измена!
— Но не разлука!
На завитки ресниц
На завитки ресниц
Невинных и наглых,
Барабан
По богемским городам
Что бормочет барабан?
Следующему
Quasi unа fantasia.[1]
Нежные ласки тебе уготованы
И все вы идете в сестры
И все вы идете в сестры,
И больше не влюблены.
При жизни Вы его любили
При жизни Вы его любили,
И в верности клялись навек,
Плотогон
В моей отчизне каждый
Багром и топором
Та ж молодость, и те же дыры
Та ж молодость, и те же дыры,
И те же ночи у костра…
Ночь — преступница и монашка
Ночь — преступница и монашка.
Ночь проходит, потупив взгляд.
На царевича похож он
На царевича похож он.
— Чем? — Да чересчур хорош он:
Из недр и на ветвь — рысями
Из недр и на ветвь — рысями!
Из недр и на ветр — свистами!
Окно раскрыло створки
Окно раскрыло створки —
Как руки. Но скрестив
Меж нами — десять заповедей
Меж нами — десять заповедей:
Жар десяти костров.
Не возьмешь моего румянца
Не возьмешь моего румянца,
Сильного, как разливы рек.
Как слабый луч сквозь черный морок адов
Как слабый луч сквозь черный морок адов —
Так голос твой под рокот рвущихся снарядов.
Поэма воздуха
Ну, вот и двустишье
Начальное. Первый гвоздь.
Смерть это нет
Смерть — это нет,
Смерть — это нет,
Сказавший всем страстям: прости
Сказавший всем страстям: прости —
Прости и ты.
Ледяная тиара гор
Ледяная тиара гор —
Только бренному лику — рамка.
Четверостишия Пятистишья
Четверостишия
1
С этой горы, как с крыши
С этой горы, как с крыши
Мира, где в небо спуск.
На тебе, ласковый мой, лохмотья
На тебе, ласковый мой, лохмотья,
Бывшие некогда нежной плотью.
Вы счастливы? — Не скажете! Едва ли!
К Софии Парнок
Вы счастливы? — Не скажете! Едва ли!
Ricordo Di Tivoli (Воспоминание о Тиволи)
Мальчик к губам приложил осторожно свирель,
Девочка, плача, головку на грудь уронила…
Из Польши своей спесивой
Из Польши своей спесивой
Принес ты мне речи льстивые,
Кошки
Максу Волошину
Они приходят к нам, когда
Людовик XVII
Отцам из роз венец, тебе из терний,
Отцам — вино, тебе — пустой графин.
Старинное благоговенье
Двух нежных рук оттолкновенье —
В ответ на ангельские плутни.
И была у Дон-Жуана — шпага
И была у Дон-Жуана — шпага,
И была у Дон-Жуана — Донна Анна.
Родина
О, неподатливый язык!
Чего бы попросту — мужик,
Ровно — полночь
Ровно — полночь.
Луна — как ястреб.
На возу
Что за жалобная нота
Летней ночью стук телег!
Были огромные очи
Были огромные очи:
Очи созвездья Весы,
Я знаю, я знаю
Я знаю, я знаю,
Что прелесть земная,
Колыбельная песня Асе
Спи, царевна! Уж в долине
Колокол затих,
Мой путь не лежит мимо дому твоего
— «А впрочем, Вы ведь никогда не ходите мимо моего дому…»
Мой путь не лежит мимо дому — твоего.
Жидкий звон, постный звон
Жидкий звон, постный звон.
На все стороны — поклон.
Квиты: вами я объедена
Квиты: вами я объедена,
Мною — живописаны.
Вы столь забывчивы, сколь незабвенны
Вы столь забывчивы, сколь незабвенны.
— Ах, Вы похожи на улыбку Вашу! —
Устилают — мои — сени
Устилают — мои — сени
Пролетающих голубей — тени.
Ее слова
— «Слова твои льются, участьем согреты,
Но темные взгляды в былом».
Читатели газет
Ползёт подземный змей,
Ползёт, везёт людей.
Москва! Какой огромный странноприимный дом!
Москва! Какой огромный
Странноприимный дом!
Генералам двенадцатого года (Вы, чьи широкие шинели)
После бессонной ночи слабеет тело,
Милым становится и не своим,— ничьим,
А девы — не надо
А девы — не надо.
По вольному хладу,
Всё повторяю первый стих
Всё повторяю первый стих
И всё переправляю слово:
В Люксембургском саду
Склоняются низко цветущие ветки,
Фонтана в бассейне лепечут струи,
Пробужденье
Холодно в мире! Постель
Осенью кажется раем.
Иван Франко «Отступились сердца от меня»
Отступились сердца от меня!
Отвернулись друзья и родня!
Прощай! — Как плещет через край
— Прощай! — Как плещет через край
Сей звук: прощай!
Зверю — берлога
Зверю — берлога,
Страннику — дорога,
Обидел и обошел
Обидел и обошел?
Спасибо за то, что — стол
В мое окошко дождь стучится
В мое окошко дождь стучится.
Скрипит рабочий над станком.
Это и много и мало
Это и много и мало.
Это и просто и тёмно.
Пахнуло Англией — и морем
«то — вопреки всему — Англия…»
Пахнуло Англией — и морем —
Все Георгии на стройном мундире
Все Георгии на стройном мундире
И на перевязи черной — рука.
И сказал Господь
И сказал Господь:
— Молодая плоть,
Небо катило сугробы
Небо катило сугробы
Валом в полночную муть.
Ещё молитва
И опять пред Тобой я склоняю колени,
В отдаленье завидев Твой звездный венец.
Тройственный союз
У нас за робостью лица
Скрывается иное.
Новолунье
Новый месяц встал над лугом,
Над росистою межой.
Москве (Когда рыжеволосый Самозванец)
1
Когда рыжеволосый Самозванец
Короткие крылья волос я помню
Короткие крылья волос я помню,
Метущиеся между звезд. — Я помню
О поэте не подумал
О поэте не подумал
Век — и мне не до него.
Юлиан Пшибось Бегство
Позади горизонты валились пластами, как пашня под плугом,
Ввысь взлетали мосты наподобие огненных птиц,
Каток растаял
…«но ведь есть каток»…
Письмо 17 января 1910
Ветер, ветер, выметающий
Ветер, ветер, выметающий,
Заметающий следы!
Вереницею певчих свай
Вереницею певчих свай,
Подпирающих Эмпиреи,
Иван Франко Христос и крест
Среди поля у дороги
Стародавний крест стоит,
Не краской, не кистью
Не краской, не кистью!
Свет — царство его, ибо сед.
Над Феодосией угас
Над Феодосией угас
Навеки этот день весенний,
Закинув голову и опустив глаза
Закинув голову и опустив глаза,
Пред ликом Господа и всех святых — стою.
Kамерата (Его любя сильней, чем брата)
«Аu moment оu je me disposais ? monter l’escalier, voil? qu’une femme, envelop?e dans un manteau, me saisit vivement la main et l’embrassa».
Prokesh-Osten. «Mes relations avec le duc de Reichstadt».[1]
Уравнены: как да и нет
Уравнены: как да и нет,
Как черный цвет — и белый цвет.
Сколько их, сколько их ест из рук
Сколько их, сколько их ест из рук,
Белых и сизых!
Ночью над кофейной гущей
Ночью над кофейной гущей
Плачет, глядя на Восток.
Много храмов разрушил
Много храмов разрушил,
А этот — ценней всего.
Огромного воскрылья взмах
Огромного воскрылья взмах,
Хлещущий дых:
Умирая, не скажу
Умирая, не скажу: была.
И не жаль, и не ищу виновных.
Я видела Вас три раза
Я видела Вас три раза,
Но нам не остаться врозь.
Ты запрокидываешь голову
О. Э. Мандельштаму
Ты запрокидываешь голову —
Вчера ещё в глаза глядел
Вчера ещё в глаза глядел,
А нынче — всё косится в сторону!
Короткий смешок
Короткий смешок,
Открывающий зубы,
Два дерева хотят друг к другу
Два дерева хотят друг к другу.
Два дерева. Напротив дом мой.
Стихи к Пушкину (Цикл)
1. Бич жандармов, бог студентов
Бич жандармов, бог студентов,
Белизна — угроза Черноте
Белизна — угроза Черноте.
Белый храм грозит гробам и грому.
