Мари́на Ива́новна Цвета́ева (26 сентября [8 октября] 1892[5], Москва, Российская империя — 31 августа 1941, Елабуга, Татарская АССР, СССР) — русская поэтесса[6][7] Серебряного века, прозаик, переводчица.
1350
Стихотворений
49
Лет жизни
Стихотворения
Откуда такая нежность
О. Э. Мандельштаму
Откуда такая нежность?
А как бабушке
А как бабушке
Помирать, помирать, —
Поэма Горы
Посвящение
Вздрогнешь — и горы с плеч,
Бессонница! Друг мой
Бессонница! Друг мой!
Опять твою руку
Возвращение вождя
Конь — хром,
Меч — ржав.
Все сызнова: опять рукою робкой
Все сызнова: опять рукою робкой
Надавливать звонок.
Принц и лебеди
В тихий час, когда лучи неярки
И душа устала от людей,
Так, высоко запрокинув лоб
Так, высоко запрокинув лоб,
— Русь молодая! — Слушай!—
На солнце, на ветер
На солнце, на ветер, на вольный простор
Любовь уносите свою!
Моя песня и я
Еще я молод! Молод! Но меня:
Моей щеки румяной, крови алой —
Крик станций
Крик станций: останься!
Вокзалов: о жалость!
Меж нами — десять заповедей
Меж нами — десять заповедей:
Жар десяти костров.
С другими — в розовые груды
С другими — в розовые груды
Грудей… В гадательные дроби
Цветок к груди приколот
Цветок к груди приколот,
Кто приколол — не помню.
Четверостишия Пятистишья
Четверостишия
1
В чёрном небе слова начертаны
В черном небе слова начертаны —
И ослепли глаза прекрасные…
Балкон
Ах, с откровенного отвеса —
Вниз — чтобы в прах и в смоль!
Солнцем жилки налиты
Солнцем жилки налиты — не кровью —
На руке, коричневой уже.
Огнепоклонник! Красная масть
Огнепоклонник! Красная масть!
Завороженный и ворожащий!
Памятью сердца
Памятью сердца — венком незабудок
Я окружила твой милый портрет.
Большими тихими дорогами
Большими тихими дорогами,
Большими тихими шагами…
Душа и имя
Пока огнями смеётся бал,
Душа не уснёт в покое.
Моим стихам, написанным так рано
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я — поэт,
Так и буду лежать, лежать
Так и буду лежать, лежать
Восковая, да ледяная, да скорченная.
Попытка ревности
Как живется вам с другою,-
Проще ведь?- Удар весла!-
Всю меня — с зеленью
Всю меня — с зеленью —
Тех — дрём —
А уж так: ни о чем
А уж так: ни о чем!
Не плечом-не бочком,
О, Муза плача, прекраснейшая из муз
О, Муза плача, прекраснейшая из муз!
О ты, шальное исчадие ночи белой!
Из облаков кивающие перья
Из облаков кивающие перья.
Как передать твое высокомерье,
Молчи, богемец, Всему конец
Молчи, богемец! Всему конец!
Живите, другие страны!
А была я когда-то цветами увенчана
А была я когда-то цветами увенчана
И слагали мне стансы — поэты.
Сахара
Красавцы, не ездите!
Песками глуша,
Бог! — Я живу! — Бог! — Значит ты не умер!
Бог! — Я живу! — Бог! — Значит ты не умер!
Бог, мы союзники с тобой!
Да с этой львиною
Да с этой львиною
Златою россыпью,
Die stille Strasse (Тихая улица (нем.))
Die stille Strasse: юная листва
Светло шумит, склоняясь над забором,
Под дождем
Медленный дождик идет и идет,
Золото мочит кудрей.
Не возьмешь мою душу живу
Не возьмешь мою душу живу,
Не дающуюся как пух.
Пусть не помнят юные
Пусть не помнят юные
О согбенной старости.
Мне нравится, что вы больны не мной
Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
А что если кудри в плат
А что если кудри в плат
Упрячу — что вьются валом,
Скоро уж из ласточек — в колдуньи
Скоро уж из ласточек — в колдуньи!
Молодость! Простимся накануне…
Ищи себе доверчивых подруг
Ищи себе доверчивых подруг,
Не выправивших чуда на число.
Русской ржи от меня поклон
Русской ржи от меня поклон,
Полю, где баба застится…
У камина
У камина, у камина
Ночи коротаю.
За то, что некогда, юн и смел
За то, что некогда, юн и смел,
Не дал мне заживо сгнить меж тел
Смуглой оливой
Смуглой оливой
Скрой изголовье.
Ты запрокидываешь голову
О. Э. Мандельштаму
Ты запрокидываешь голову —
Стихи растут, как звезды
Стихи растут, как звезды и как розы,
Как красота — ненужная в семье.
Расцветает сад, отцветает сад
Расцветает сад, отцветает сад.
Ветер встреч подул, ветер мчит разлук.
Дом, с зеленою гущей
Дом, с зеленою гущей:
Кущ зеленою кровью…
Стройте и пойте стройку
Стройте и пойте стройку!
. . . . . . . . . . . .
Ex-ci-devant (Здесь: бывшему из бывших)
Хоть сто мозолей — трех веков не скроешь!
Рук не исправишь — топором рубя!
В смертных изверясь
В смертных изверясь,
Зачароваться не тщусь.
Еще и еще песни
Еще и еще песни
Слагайте о моем кресте.
Нищих и горлиц
Нищих и горлиц
Сирый распев.
В первой любила ты
В первой любила ты
Первенство красоты,
И бродим с тобой по церквам
И бродим с тобой по церквам
Великим — и малым, приходским.
Ночь (Час обнажающихся верховий)
Час обнажающихся верховий,
Час, когда в души глядишь — как в очи.
На этой земле я невольный жилец,
Зато самовольно ее не оставлю!
Автобус
Препонам наперерез
Автобус скакал как бес.
Та, что без видения спала
Та, что без видения спала —
Вздрогнула и встала.
Есть имена, как душные цветы
Есть имена, как душные цветы,
И взгляды есть, как пляшущее пламя…
Та ж молодость, и те же дыры
Та ж молодость, и те же дыры,
И те же ночи у костра…
Наши души, не правда ль, ещё не привыкли к разлуке
Наши души, не правда ль, ещё не привыкли к разлуке?
Все друг друга зовут трепетанием блещущих крыл!
Мама на лугу
Вы бродили с мамой на лугу
И тебе она шепнула: «Милый!
Молитва в столовой
Самовар отшумевший заглох;
Погружается дом в полутьму.
Димитрий! Марина! В мире
Димитрий! Марина! В мире
Согласнее нету ваших
Не в споре, а в мире
Не в споре, а в мире —
Согласные сестры.
Стук в дверь
Сердце дремлет, но сердце так чутко,
Помнит все: и блаженство, и боль.
Что же мне делать, слепцу и пасынку
Что же мне делать, слепцу и пасынку,
В мире, где каждый и отч и зряч,
Молоко на губах не обсохло
Молоко на губах не обсохло,
День и ночь в барабан колочу.
Наворковала
Наворковала,
Наворожила.
На льдине
На льдине —
Любимый,
Памяти Нины Джаваха
Всему внимая чутким ухом,
— Так недоступна! Так нежна! —
Вереницею певчих свай
Вереницею певчих свай,
Подпирающих Эмпиреи,
Сара в Версальском монастыре
Голубей над крышей вьется пара,
Засыпает монастырский сад.
Ударило в виноградник
Ударило в виноградник —
Такое сквозь мглу седу —
А всё же спорить и петь устанет
А всё же спорить и петь устанет —
И этот рот!
Генералам двенадцатого года (Вы, чьи широкие шинели)
Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Март
Атлас — что колода карт:
В лоск перетасован!
Без повороту и без возврату
Без повороту и без возврату,
Часом и веком.
Где слезиночки роняла
Где слезиночки роняла,
Завтра розы будут цвесть.
Облака — вокруг
Облака — вокруг,
Купола — вокруг,
Подрастающей
Опять за окнами снежок
Светло украсил ель…
Герш Вебер Данте
Ты говоришь о Данта роке злобном
И о Мицкевича любившей мгле.
Волк и коза
Отощав в густых лесах,
Вышел волк на снежный шлях,
Любви старинные туманы
1
Над черным очертаньем мыса —
Руан
И я вошла, и я сказала: — Здравствуй!
Пора, король, во Францию, домой!
Тише, хвала
Тише, хвала!
Дверью не хлопать,
Иван Франко «Отступились сердца от меня»
Отступились сердца от меня!
Отвернулись друзья и родня!
Волшебство немецкой феерии
Волшебство немецкой феерии,
Темный вальс, немецкий и простой…
Ночью над кофейной гущей
Ночью над кофейной гущей
Плачет, глядя на Восток.
Тверская
Вот и мир, где сияют витрины,
Вот Тверская, — мы вечно тоскуем о ней.
Старинное благоговенье
Двух нежных рук оттолкновенье —
В ответ на ангельские плутни.
На базаре кричал народ
На базаре кричал народ,
Пар вылетал из булочной.
Елисейские Поля: ты да я
Елисейские Поля: ты да я.
И под нами — огневая земля.
Память о Вас — лёгким дымком
Память о Вас — лёгким дымком,
Синим дымком за моим окном.
Баловство
В темной гостиной одиннадцать бьет.
Что-то сегодня приснится?
Станок
Вся его наука —
Мощь. Светло́ — гляжу:
Живу — не трогаю
Живу — не трогаю.
Горы не срыть.
Макс Волошин первый был
Макс Волошин первый был,
Нежно Майенку любил,
Так, заживо раздав
Так, заживо раздав,
Поровну, без обиды,
В мозгу ухаб пролёжан
В мозгу ухаб пролёжан, —
Три века до весны!
Наяда
Проходи стороной,
Тело вольное, рыбье!
В ответ на стихотворение
Горько таить благодарность
И на чуткий призыв отозваться не сметь,
Kамерата (Его любя сильней, чем брата)
«Аu moment оu je me disposais ? monter l’escalier, voil? qu’une femme, envelop?e dans un manteau, me saisit vivement la main et l’embrassa».
Prokesh-Osten. «Mes relations avec le duc de Reichstadt».[1]
Счастье
— «Ты прежде лишь розы ценила,
В кудрях твоих венчик другой.
Волосы я — или воздух целую
Волосы я — или воздух целую?
Веки — иль веянье ветра над ними?
Мельница
И снова над струей тяжелой
В зеленой ивовой тени
Старей любви (Пора! для этого огня)
— Пора! для этого огня —
Стара!
Пожалей
— Он тебе не муж? — Нет.
Веришь в воскрешенье душ? — Нет.
Как пьют глубокими глотками
Как пьют глубокими глотками
— Непереносен перерыв! —
Кошки
Максу Волошину
Они приходят к нам, когда
Да здравствует черный туз
Да здравствует черный туз!
Да здравствует сей союз
Были огромные очи
Были огромные очи:
Очи созвездья Весы,
Оставленного зала тронного
Оставленного зала тронного
Столбы. (Оставленного — в срок!)
В стране, которая — одна
В стране, которая — одна
Из всех звалась Господней,
Сини подмосковные холмы
Сини подмосковные холмы,
В воздухе чуть теплом — пыль и деготь.
Юлиан Пшибось Бегство
Позади горизонты валились пластами, как пашня под плугом,
Ввысь взлетали мосты наподобие огненных птиц,
Душа
Выше! Выше! Лови – лётчицу!
Не спросившись лозы — отческой
Чтоб дойти до уст и ложа
Чтоб дойти до уст и ложа —
Мимо страшной церкви Божьей
В мешок и в воду подвиг доблестный
В мешок и в воду — подвиг доблестный!
Любить немножко — грех большой.
Из строгого, стройного храма
Из строгого, стройного храма
Ты вышла на визг площадей…
Недоумение
Как не стыдно! Ты, такой не робкий,
Ты, в стихах поющий новолунье,
Сколько спутников и друзей
Сколько спутников и друзей!
Ты никому не вторишь.
Поступь легкая моя
Поступь легкая моя,
— Чистой совести примета —
Расставание
Твой конь, как прежде, вихрем скачет
По парку позднею порой…
Гордость и робость — родные сестры
Гордость и робость — родные сестры,
Над колыбелью, дружные, встали.
И тучи оводов вокруг равнодушных кляч
И тучи оводов вокруг равнодушных кляч,
И ветром вздутый калужский родной кумач,
Села я на подоконник, ноги свесив
Села я на подоконник, ноги свесив.
Он тогда спросил тихонечко: Кто здесь?
Тебе — через сто лет
К тебе, имеющему быть рожденным
Столетие спустя, как отдышу, —
Заклинаю тебя от злата
Заклинаю тебя от злата,
От полночной вдовы крылатой,
Имя твое, птица в руке
Имя твое — птица в руке,
Имя твое — льдинка на языке.
Ломающимся голосом
Ломающимся голосом
Бредет — как палкой по мосту.
Времени у нас часок
Времени у нас часок.
Дальше — вечность друг без друга!
Нежно-нежно, тонко-тонко
Нежно-нежно, тонко-тонко
Что-то свистнуло в сосне.
Ты, срывающая покров
Ты, срывающая покров
С катафалков и с колыбелей,
После праздника
У мамы сегодня печальные глазки,
Которых и дети и няня боятся.
Ты солнце в выси мне застишь
Ты солнце в выси мне застишь,
Все звезды в твоей горсти!
Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая
Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая
Свет — люблю тебя, зоркая ночь.
Ночи без любимого
Ночи без любимого — и ночи
С нелюбимым, и большие звезды
Два цветка ко мне на грудь
Два цветка ко мне на грудь
Положите мне для воздуху.
