Мари́на Ива́новна Цвета́ева (26 сентября [8 октября] 1892[5], Москва, Российская империя — 31 августа 1941, Елабуга, Татарская АССР, СССР) — русская поэтесса[6][7] Серебряного века, прозаик, переводчица.
1350
Стихотворений
49
Лет жизни
Стихотворения
Руки даны мне — протягивать каждому обе
Руки даны мне — протягивать каждому обе,
Не удержать ни одной, губы — давать имена,
Первородство — на сиротство
Первородство — на сиротство!
Не спокаюсь.
Когда обидой — опилась
Когда обидой — опилась
Душа разгневанная,
Прорицаниями рокоча
Прорицаниями рокоча,
Нераскаянного скрипача
Когда я буду бабушкой
Когда я буду бабушкой —
Годов через десяточек —
Не приземист — высокоросл
Не приземист — высокоросл
Стан над выравненностью грядок.
Исповедь
Улыбаясь, милым крошкой звали,
Для игры сажали на колени…
Есть в мире лишние, добавочные
Есть в мире лишние, добавочные,
Не вписанные в окоём.
Весна в вагоне
Встают, встают за дымкой синей
Зеленые холмы.
Моя песня и я
Еще я молод! Молод! Но меня:
Моей щеки румяной, крови алой —
Крестины
Воды не перетеплил
В чану, зазнобил — как надобно —
Мало ли запястий
Мало ли запястий
Плелось, вилось?
Картинка с конфеты
На губках смех, в сердечке благодать,
Которую ни светских правил стужа,
В чёрном небе слова начертаны
В черном небе слова начертаны —
И ослепли глаза прекрасные…
Потерянно, совсем без цели
Потерянно, совсем без цели,
Я темным переулком шла.
Зверю — берлога
Зверю — берлога,
Страннику — дорога,
В лоб целовать — заботу стереть
В лоб целовать — заботу стереть.
В лоб целую.
Как распознаю я твой дом
— Как распознаю я твой дом,
Скажи, разумница моя!
С вербочкою светлошерстой
С вербочкою светлошерстой —
Светлошерстая сама —
Есть на карте место
Есть на карте — место:
Взглянешь — кровь в лицо!
Распятие
Ты помнишь? Розовый закат
Ласкал дрожащие листы,
Слава падает так, как слива
Слава падает так, как слива:
На голову, в подол.
И не спасут ни стансы, ни созвездья
И не спасут ни стансы, ни созвездья.
А это называется — возмездье
Был мне подан с высоких небес
Был мне подан с высоких небес
Меч серебряный — воинский крест.
Скомкали фартук холодные ручки,
Вся побледнела, дрожит баловница.
Были огромные очи
Были огромные очи:
Очи созвездья Весы,
Встреча (Вечерний дым над городом возник)
Вечерний дым над городом возник,
Куда-то вдаль покорно шли вагоны,
Так, заживо раздав
Так, заживо раздав,
Поровну, без обиды,
Памятью сердца
Памятью сердца — венком незабудок
Я окружила твой милый портрет.
Июль апрелю
Как с задумчивых сосен струится смола,
Так текут ваши слезы в апреле.
Уравнены: как да и нет
Уравнены: как да и нет,
Как черный цвет — и белый цвет.
В синее небо ширя глаза
В синее небо ширя глаза —
Как восклицаешь:- Будет гроза!
Доныне о бедных детях
Доныне о бедных детях
Есть толк у подводных трав.
В мешок и в воду подвиг доблестный
В мешок и в воду — подвиг доблестный!
Любить немножко — грех большой.
Это и много и мало
Это и много и мало.
Это и просто и тёмно.
Нынче я гость небесный
Нынче я гость небесный
В стране твоей.
Возьмите всё, мне ничего не надо
Возьмите всё, мне ничего не надо.
И вывезите в. . . . . .
Он приблизился, крылатый
Он приблизился, крылатый,
И сомкнулись веки над сияньем глаз.
Маленький паж
Этот крошка с душой безутешной
Был рожден, чтобы рыцарем пасть
Офелия — Гамлету
Гамлетом — перетянутым — натуго,
В нимбе разуверенья и знания,
Молодую рощу шумную
Молодую рощу шумную —
Дровосек перерубил.
Новогоднее
С Новым годом — светом — краем — кровом!
Первое письмо тебе на новом
Коли в землю солдаты всадили штык
Коли в землю солдаты всадили — штык,
Коли красною тряпкой затмили — Лик,
Молитва в столовой
Самовар отшумевший заглох;
Погружается дом в полутьму.
Ты проходишь на Запад Солнца
Ты проходишь на Запад Солнца,
Ты увидишь вечерний свет,
Красный бант в волосах
Красный бант в волосах!
Красный бант в волосах!
Раковина
Из лепрозария лжи и зла
Я тебя вызвала и взяла
Каждый день все кажется мне: суббота
Каждый день все кажется мне: суббота!
Зазвонят колокола, ты войдешь.
Волей луны
Мы выходим из столовой
Тем же шагом, как вчера:
Седой — не увидишь
Седой — не увидишь,
Большим — не увижу.
Из сказки в жизнь
Хоть в вагоне темном и неловко,
Хорошо под шум колес уснуть!
Глотаю соленые слезы
Глотаю соленые слезы.
Роман неразрезанный — глуп.
В сумерках
(На картину «Au Crepouscule»1 Paul Chabas в Люксембургском музее)
Клане Макаренко
Час, когда вверху цари
Час, когда вверху цари
И дары друг к другу едут.
Развела тебе в стакане
Развела тебе в стакане
Горстку жженых волос.
Оставленного зала тронного
Оставленного зала тронного
Столбы. (Оставленного — в срок!)
Чужому
Твои знамена — не мои!
Врозь наши головы.
Книгу вечности на людских устах
Книгу вечности на людских устах
Не вотще листав —
Над синевою подмосковных рощ
Над синевою подмосковных рощ
Накрапывает колокольный дождь.
Угольки
В эту ночь он спать не лег,
Все писал при свечке.
Три царя
Три царя,
Три ларя
На царевича похож он
На царевича похож он.
— Чем? — Да чересчур хорош он:
От гнева в печени, мечты во лбу
От гнева в печени, мечты во лбу,
Богиня верности, храни рабу.
Над Феодосией угас
Над Феодосией угас
Навеки этот день весенний,
Переселенцами
Переселенцами —
В какой Нью-Йорк?
Есть в стане моем офицерская прямость
Есть в стане моем – офицерская прямость,
Есть в ребрах моих – офицерская честь.
Шарль Бодлер Плаванье
Максиму дю Кан
1
Мы — весенняя одежда
Мы — весенняя одежда
Тополей,
Так говорю, ибо дарован взгляд
Так говорю, ибо дарован взгляд
Мне в игры хоровые:
Два в квадрате
Не знали долго ваши взоры,
Кто из сестер для них «она»?
Восклицательный знак
Сам не ведая как,
Ты слетел без раздумья,
В Кремле
Там, где мильоны звёзд-лампадок
Горят пред ликом старины,
Роландов рог
Как бедный шут о злом своем уродстве,
Я повествую о своем сиротстве:
Бретонские народные песни Торопливая невеста
— Мама, долго ль?
Мама, скоро ль?
Поскорее бы с тобою разделаться
Поскорее бы с тобою разделаться,
Юность — молодость, — эка невидаль!
Иван Франко Христос и крест
Среди поля у дороги
Стародавний крест стоит,
Я страшно нищ, Вы так бедны
«Я страшно нищ, Вы так бедны,
Так одинок и так один.
Призрак царевны
С темной веткою шепчется ветка,
Под ногами ложится трава,
Нежно-нежно, тонко-тонко
Нежно-нежно, тонко-тонко
Что-то свистнуло в сосне.
Поэма Конца
1
В небе, ржавее жести,
Памяти А.А. Стаховича
А Dieu — mon âme,
Mon corps — аu Roy,
Слезы
Слёзы? Мы плачем о тёмной передней,
Где канделябра никто не зажёг;
Повторю в канун разлуки
Повторю в канун разлуки,
Под конец любви,
Пахнуло Англией — и морем
«то — вопреки всему — Англия…»
Пахнуло Англией — и морем —
У кроватки
«Там, где шиповник рос аленький,
Гномы нашли колпачки…»
Мимо ночных башен
Мимо ночных башен
Площади нас мчат.
О, его не привяжете
О, его не привяжете
К вашим знакам и тяжестям!
Kамерата (Его любя сильней, чем брата)
«Аu moment оu je me disposais ? monter l’escalier, voil? qu’une femme, envelop?e dans un manteau, me saisit vivement la main et l’embrassa».
Prokesh-Osten. «Mes relations avec le duc de Reichstadt».[1]
Робин Гуд и Маленький Джон
Рассказать вам, друзья, как смельчак Робин Гуд, —
Бич епископов и богачей, —
Rouge et Bleue (Красное и голубое)
Девочка в красном и девочка в синем
Вместе гуляли в саду.
Я — страница твоему перу
Я — страница твоему перу.
Все приму. Я белая страница.
И падает шелковый пояс
И падает шелковый пояс
К ногам его — райской змеей…
Герш Вебер Тропы бытия
На трудных тропах бытия
Мой спутник — молодость моя.
Посылка к маленькой сигарере
Не ждет, не ждет мой кучер нанятый,
Торопит ветер-господин.
Наши царства
Владенья наши царственно-богаты,
Их красоты не рассказать стиху:
Сад
За этот ад,
За этот бред,
Ночь (Час обнажающихся верховий)
Час обнажающихся верховий,
Час, когда в души глядишь — как в очи.
Второе путешествие
Нет возврата. Уж поздно теперь.
Хоть и страшно, хоть грозный и темный ты,
Не здесь, где связано
Не здесь, где связано,
А там, где велено.
В раю
Воспоминанье слишком давит плечи,
Я о земном заплачу и в раю,
Дом, в который не стучатся
Дом, в который не стучатся:
Нищим нечего беречь.
Придет весна и вновь заглянет
Придет весна и вновь заглянет
Мне в душу милыми очами,
Aeternum vale (Прощай навеки)
Aeternum vale! Сброшен крест!
Иду искать под новым бредом
Не ревновать и не клясть
Алексею Александровичу Чаброву
Не ревновать и не клясть,
Я знаю эту бархатную бренность
Я знаю эту бархатную бренность
— Верней брони! — от зябких плеч сутулых
И вот, навьючив на верблюжий горб
И вот, навьючив на верблюжий горб,
На добрый — стопудовую заботу,
Важа Пшавела «Раненый барс»
Таял снег в горах суровых,
В долы оползни ползли.
Не похорошела за годы разлуки
С.Э.
Не похорошела за годы разлуки!
Небо катило сугробы
Небо катило сугробы
Валом в полночную муть.
Не бесы — за иноком
Не бесы — за иноком,
Не горе — за гением,
Два ангела, два белых брата
Два ангела, два белых брата,
На белых вспененных конях!
И взглянул, как в первые раза
И взглянул — как в первые раза
Не глядят.
Поэма заставы
А покамест пустыня славы
Не засыпет мои уста,
Мне тебя уже не надо
Мне тебя уже не надо,
Милый — и не оттого что
Мне ль, которой ничего не надо
Мне ль, которой ничего не надо,
Кроме жаркого чужого взгляда,
Не в нашей власти
Возвращение в жизнь — не обман, не измена.
Пусть твердим мы: «Твоя, вся твоя!» чуть дыша,
Я с вызовом ношу его кольцо
Я с вызовом ношу его кольцо!
-Да, в вечности — жена, не на бумаге! —
Пуще чем женщина
Пуще чем женщина
В час свиданья!
Каменногрудый
Каменногрудый,
Каменнолобый,
Ты разбойнику и вору
Ты разбойнику и вору
Бросил славную корону,
У меня в Москве — купола горят!
У меня в Москве — купола горят!
У меня в Москве — колокола звонят!
Мне нравится, что вы больны не мной
Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Земное имя
Стакан воды во время жажды жгучей:
— Дай — или я умру! —
Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе
Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе
Насторожусь — прельщусь — смущусь — рванусь.
В сонном царстве
Скрипнуло… В темной кладовке
Крысы поджали хвосты.
Мой письменный верный стол спасибо за то, что ствол
Мой письменный верный стол!
Спасибо за то, что ствол
Чердачный дворец мой, дворцовый чердак
Чердачный дворец мой, дворцовый чердак!
Взойдите. Гора рукописных бумаг…
Годы твои
— Годы твои — гора,
Время твое — царей.
Кто покинут — пусть поет
Кто покинут — пусть поет!
Сердце — пой!
Есть колосья тучные, есть колосья тощие
Есть колосья тучные, есть колосья тощие.
Всех — равно — без промаху — бьет Господен цеп.
Аймек-гуарузим — долина роз
Аймек-гуарузим — долина роз.
Еврейка — испанский гранд.
Кто уцелел — умрет, кто мертв — воспрянет
Кто уцелел — умрет, кто мертв — воспрянет.
И вот потомки, вспомнив старину:
Пусть не помнят юные
Пусть не помнят юные
О согбенной старости.
Совет
«Если хочешь ты папе советом помочь»,
Шепчет папа любимице-дочке,
Дней сползающие слизни
Дней сползающие слизни,
…Строк поденная швея…
В мое окошко дождь стучится
В мое окошко дождь стучится.
Скрипит рабочий над станком.
Юлиан Пшибось Материк
Только глянул — пространство со взгляда,
как с якоря, сорвалося!
