Блок Александр Александрович

Как из сумрачной гавани

Как из сумрачной гавани, От родимой земли

Не пришел на свиданье

Поздним вечером ждала У кисейного окна

Гейне «Когда-то в этом зале»

Когда-то в этом зале Мы с вами обручились;

Верю в солнце завета

И Дух и Невеста говорят: прииди. Апокалипсис

Не часто, не всегда, с мольбой и чутким страхом

Не часто, не всегда, с мольбой и чутким страхом Смотрю в твои глаза и чую прошлый день…

Отшедшим

Здесь тихо и светло. Смотри, я подойду И в этих камышах увижу всё, что мило.

Ну, что же? Устало заломлены слабые руки

Ну, что же? Устало заломлены слабые руки, И вечность сама загляделась в погасшие очи,

Перед грозой

Закат горел в последний раз. Светило дня спустилось в тучи,

И.Л. Рунеберг. Наш край

Наш край, наш край, наш край родной, — О, звук, всех громче слов!

Дельвигу

Ты, Дельвиг, говоришь: минута — вдохновенье, Оно пройдет… А я тебе скажу:

Грустно и тихо у берега сонного

Грустно и тихо у берега сонного Лодка плывет — ты дремли.

Муза в уборе весны постучалась к поэту

Муза в уборе весны постучалась к поэту, Сумраком ночи покрыта, шептала неясные речи;

На лугу

Леса вдали виднее, Синее небеса,

О легендах, о сказках, о тайнах

О легендах, о сказках, о тайнах. Был один Всепобедный Христос.

Так. Я знал. И ты задул

Андрею Белому Так. Я знал. И ты задул

Скрипка стонет

Скрипка стонет под горой. В сонном парке вечер длинный,

Ты отошла, и я в пустыне

Ты отошла, и я в пустыне К песку горячему приник.

Повесть

Г. Чулкову В окнах, занавешенных сетью мокрой пыли,

Я стар душой. Какой-то жребий черный

Я стар душой. Какой-то жребий черный — Мой долгий путь.

Смотри приветно и легко

Смотри приветно и легко В глаза суровые разврата:

Сегодня в ночь одной тропою

Сегодня в ночь одной тропою Тенями грустными прошли

Мои грехи тяжеле бед

Мои грехи тяжеле бед Перед Тобой, моя Душа.

Когда ты загнан

Когда ты загнан и забит Людьми, заботой иль тоскою;

Учитель

Кончил учитель урок, Мирно сидит на крылечке.

Ночь. Город угомонился

Ночь. Город угомонился. За большим окном

Милый друг! Ты юною душою

Милый друг! Ты юною душою Так чиста!

Жизнь

Мы рождены; вдыхаем жадно Природы мощные дары;

Что из того, что на груди портрет

Что из того, что на груди портрет Любовницы, давно уже забытой,

Поздней осенью из гавани

Поздней осенью из гавани От заметенной снегом земли

Хотел я, воротясь домой

Хотел я, воротясь домой, Писать в альбом в стихах,

Усталым душам вдруг сдается

Усталым душам вдруг сдается, Взглянув на лоно прошлых дней,

Эскиз

Глаза младенчески открыты, Душа туманна и чиста,

Душа моя тиха. В натянутых струнах

Душа моя тиха. В натянутых струнах Звучит один порыв, здоровый и прекрасный,

Мы оба влюблены в один и тот же сон

Мы оба влюблены в один и тот же сон, Нас вынесла волна — и укатилась с шумом.

А.М. Добролюбов

A.M.D. своею кровью Начертал он на щите.

Вступление (Отдых напрасен)

Отдых напрасен. Дорога крута. Вечер прекрасен. Стучу в ворота.

Какой-то вышний серафим

Какой-то вышний серафим Принес мне чудных звуков море.

Я и без веры живой

Я и без веры живой, Мне и надежды не надо!

Медленно в двери церковные

Медленно в двери церковные Шла я, душой несвободная,

Я надел разноцветные перья

Я надел разноцветные перья, Закалил мои крылья — и жду.

Ты можешь по траве зеленой

Ты можешь по траве зеленой Всю церковь обойти,

Новая Америка

Праздник радостный, праздник великий, Да звезда из-за туч не видена…

Я помню нежность ваших плеч

Я помню нежность ваших плеч Они застенчивы и чутки.

Моей матери (Чем больней душе мятежной)

Чем больней душе мятежной, Тем ясней миры.

Разгораются тайные знаки

Разгораются тайные знаки На глухой, непробудной стене

Она росла за дальними горами

С. Соловьеву Она росла за дальними горами.

Распушилась, раскачнулась

Распушилась, раскачнулась Под окном ветла.

Сны безотчетны, ярки краски

Для солнца возврата нет. «Снегурочка» Островского

Я говорил при вас с тоской

Посв. *** Я говорил при вас с тоской;

В своих мы прихотях невольны

В своих мы прихотях невольны, Невольны мы в своей крови.

Noli tangere circulos meos (Не тронь моих кругов)

Символ мой знаком отметить, Счастье мое сохранить…

Где ты паришь теперь

Где ты паришь теперь, О, девственная тень…

Ушел он, скрылся в ночи

Ушел он, скрылся в ночи?, Никто не знает, куда.

Встану я в утро туманное

Встану я в утро туманное, Солнце ударит в лицо.

Я тишиною очарован

Я тишиною очарован Здесь — на дорожном полотне.

Отрывок

Непонятною тоскою Дышит ночь. Приди, мой друг!

Кругом далекая равнина

Кругом далекая равнина, Да толпы обгорелых пней

Нет конца лесным тропинкам

Нет конца лесным тропинкам. Только встретить до звезды

И мы подымем их на вилы

И мы подымем их на вилы, Мы а петлях раскачнем тела,

Боец

Я облачился перед битвой В доспехи черного слуги.

Поэма (Старый розовый куст, колючий, пыльный, без листьев)

Старый розовый куст, колючий, пыльный, без листьев, Грустно качал головой у подножья высокой бойницы.

Полный месяц встал над лугом

Полный месяц встал над лугом Неизменным дивным кругом,

Молчу и сумрачно гляжу

Молчу и сумрачно гляжу На берег дальный. Сердцу мнится,

В минутном взрыве откровений

В минутном взрыве откровений, В часы Твоей, моей весны,

Снег да снег

Снег да снег. Всю избу занесло. Снег белеет кругом по колено.

Я в дольний мир вошла, как в ложу

Н.Н.В. Я в дольний мир вошла, как в ложу.

После битвы

Я возвращусь стопой тяжелой, Паду средь храма я в мольбе,

Я просыпался и всходил

Я просыпался и всходил К окну на темные ступени.

Не знаю тебя и не встречу

Не знаю тебя и не встречу. Больнее, но легче не встретить.

Уже бесстрашный и свободный

Уже бесстрашный и свободный Стою у вековечных врат.

Неведомому Богу

Не ты ли душу оживишь? Не ты ли ей откроешь тайны?

Поэт

Сидят у окошка с папой. Над берегом вьются галки.

Бедная, клонишься ты

Бедная, клонишься ты В злую дорожную пыль.

Фиолетовый запад гнетет

Фиолетовый запад гнетет, Как пожатье десницы свинцовой.

Опустись, занавеска линялая

Опустись, занавеска линялая, На больные герани мои.

Аветик Исаакян. «Да, я знаю всегда — есть чужая страна»

Да, я знаю всегда — есть чужая страна, Есть душа в той далекой стране,

О, не просите скорбных песен

О, не просите скорбных песен! К чему томиться и вздыхать?..

Твари весенние

Золотистые лица купальниц. Их стебель влажен.

Город спит, окутан мглою

Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари…

Мэри

1 Опять у этой двери

Сочельник в лесу

Ризу накрест обвязав, Свечку к палке привязав,

Аветик Исаакян. «Во долине, в долине Сално боевой»

Во долине, в долине Сално[1] боевой, Ранен в грудь, умирает гайдук.

Потемнели, поблекли залы

Потемнели, поблекли залы. Почернела решотка окна.

Слышу колокол. В поле весна

Слышу колокол. В поле весна. Ты открыла веселые окна.

Королевна

Не было и нет во всей подлунной Белоснежней плеч.

Л. Онерва. Не страшусь

Не страшусь, пускай могила Надо мной простерла свод:

Печальная блеклая роза

Печальная блеклая роза Качала головкой своей,

Я ухо приложил к земле

Я ухо приложил к земле. Я муки криком не нарушу.

Не поймут бесскорбные люди

Не поймут бесскорбные люди Этих масок, смехов в окне!

В чужбину по гудящей стали

В чужбину по гудящей стали Лечу, опомнившись едва,

Усни, пока для новой жизни

Усни, пока для новой жизни Не воскресит тебя любовь,

Ветер принес издалёка

Ветер принес издалёка Песни весенней намек,

Предчувствую Тебя

И тяжкий сон житейского сознанья Ты отряхнешь, тоскуя и любя.

Мы отошли и стали у кормила

Мы отошли и стали у кормила, Где мимо шли сребристые струи.

Натянулись гитарные струны

Натянулись гитарные струны, Сердце ждет.

Кто плачет здесь? На мирные ступени

Кто плачет здесь? На мирные ступени Всходите все — в открытые врата.

Мой остров чудесный

Мой остров чудесный Средь моря лежит.

Сирин и Алконост птицы радости и печали

Густых кудрей откинув волны, Закинув голову назад,

Экклезиаст

Благословляя свет и тень И веселясь игрою лирной,

Погоня за счастьем (рош-гросс)

Отвека люди служат богу, Тому, кого незримый гнет

Скифы

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами!

Будет день, словно миг веселья

Будет день, словно миг веселья. Мы забудем все имена.

Мы все уйдем за грань могил

Мы все уйдем за грань могил, Но счастье, краткое быть может,

Вечер мой в красном огне

Вечер мой в красном огне. День мой свершает круги.

Из хрустального тумана

Из хрустального тумана, Из невиданного сна

Мне страшно. Чую приближенье

Мне страшно. Чую приближенье Минут, когда нельзя мечтать,

Старинные розы

Старинные розы Несу, одинок,

Ты ли это прозвучала

Ты ли это прозвучала Над темнеющей рекой?

У моря

Стоит полукруг зари. Скоро солнце совсем уйдет.

Тени на стене

Вот прошел король с зубчатым Пляшущим венцом.

Поэт, тебе ли покарать

Поэт, тебе ли покарать Пороки мира вековые?

Поэт в изгнаньи и в сомненьи

Поэт в изгнаньи и в сомненьи На перепутьи двух дорог.

Тёмная, бледно-зеленая

Темная, бледно-зеленая Детская комнатка.

Очарованный вечер мой долог

Очарованный вечер мой долог, И внимаю журчанью струи,

Одной тебе, тебе одной

Одной тебе, тебе одной, Любви и счастия царице,

Когда же смерть? Я всё перестрадал

Когда же смерть? Я всё перестрадал, Передо мною — мир надзвездный.

Покойник спать ложится

Покойник спать ложится На белую постель.

Лазурью бледной месяц плыл

Лазурью бледной месяц плыл Изогнутым перстом.

Мы проснулись в полном забвении

Мы проснулись в полном забвении — в полном забвении.

В серебре росы трава

В серебре росы трава. Холодна ты, не жива.

Я медленно сходил с ума

Я медленно сходил с ума У двери той, которой жажду.

На страже

Я — непокорный и свободный. Я правлю вольною судьбой.

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле. Во мгле, что со мною всегда на земле.

Набросок

Надо мной гроза гремела, Ветер вкруг меня шумел,

Ты свята, но я тебе не верю

Ты свята, но я Тебе не верю, И давно всё знаю наперед:

Разверзлось утреннее око

Разверзлось утреннее око, Сиянье льется без конца.

Я миновал закат багряный

Я миновал закат багряный, Ряды строений миновал,

Роза и соловей

Блеклая роза печально дышала, Солнца багровым закатом любуясь,

Там сумерки невнятно трепетали

Там сумерки невнятно трепетали, Таинственно сменяя день пустой.

Перед судом

Что же ты потупилась в смущеньи? Погляди, как прежде, на меня,

Проходят сны и женственные тени

Проходят сны и женственные тени, В зеленый пруд смотрю я, не дыша.

Был вечер поздний и багровый

Был вечер поздний и багровый, Звезда-предвестница взошла.

Когда, вступая в мир огромный

Евг. Иванову Когда, вступая в мир огромный,

Ловлю я тонкий прах надежды

Ловлю я тонкий прах надежды, Ты замедляешь быстрый шаг,

Я долго ждал

Я долго ждал — ты вышла поздно, Но в ожиданьи ожил дух,

Петроградское небо мутилось дождем

Петроградское небо мутилось дождем, На войну уходил эшелон.

Сквозь серый дым от краю и до краю

Сквозь серый дым от краю и до краю Багряный свет

Заклятие огнем и мраком

За всё, за всё тебя благодарю я: За тайные мучения страстей,

Обман

В пустом переулке весенние воды Бегут, бормочут, а девушка хохочет.

Сомкни уста. Твой голос полн

Сомкни уста. Твой голос полн Страстей без имени и слова.

И снова подхожу к окну

И снова подхожу к окну, Влюблен в мерцающую сагу.

Ты страстно ждешь. Тебя зовут

Ты страстно ждешь. Тебя зовут, — Но голоса мне не знакомы,

Мы странствовали с ним по городам

Мы странствовали с Ним по городам. Из окон люди сонные смотрели.

Усталость

Кому назначен темный жребий, Над тем не властен хоровод.

Сны раздумий небывалых

Сны раздумий небывалых Стерегут мой день.

Любопытство напрасно глазело

Любопытство напрасно глазело Из щелей развратных притонов.

Старуха гадала у входа

Старуха гадала у входа О том, что было давно.

Давно хожу я под окнами

Давно хожу я под окнами, Но видел ее лишь раз.

Болотистым пустынным лугом

Болотистым пустынным лугом Летим. Одни.

Он шел на отдых. Новый день

Он шел на отдых. Новый день Развеял утреннее знамя,

Война

Вот поднялась. В железных лапах Визжит кровавой смерти весть.

Возмездие

Пролог Жизнь — без начала и конца.

Весенний день прошел без дела

Весенний день прошел без дела У неумытого окна:

Травы спят красивые

Травы спят красивые, Полные росы.

Случайному

Ты мне явился, темнокудрый, Ты просиял мне и потух.

Две души

…Напомнив призраки былого, Она дала мне зреть сама

По темному саду брожу я в тоске

По темному саду брожу я в тоске, Следя за вечерней зарею,

Замерла береговая песня

Замерла береговая песня; В стоне чайки — белоснежный зов.

Теряет берег очертанья

Теряет берег очертанья. Плыви, челнок!

Своими горькими слезами

Своими горькими слезами Над нами плакала весна.

Ты отходишь в сумрак алый

Ты отходишь в сумрак алый, В бесконечные круги.

Уж вечер светлой полосою

Уж вечер светлой полосою На хладных рельсах догорал.

Осенний вечер был. Под звук дождя стеклянный

Ночь без той, зовут кого Светлым именем: Ленора.

Ты пробуждалась утром рано

Ты пробуждалась утром рано И покидала милый дом.

Не пой ты мне и сладостно, и нежно

Не пой ты мне и сладостно, и нежно: Утратил я давно с юдолью связь.

Сфинкс

Шевельнулась безмолвная сказка пустынь, Голова поднялась, высока.

Мы пойдем на Зобеиду

Мы пойдем на «Зобеиду», — Верно дрянь, верно дрянь.

Для исполнения программы

Для исполнения программы Я заручусь согласьем сил.

Молитву тайную твори

Молитву тайную твори — Уже приблизились лучи

Ты хочешь царствовать поныне

Ты хочешь царствовать поныне, Поэта дух воспламенять

Всё бежит, мы пребываем

Всё бежит, мы пребываем, Вервий ночи вьем концы,

Нежный! У ласковой речки

Федору Смородскому Нежный! У ласковой речки

О жизни, догоревшей в хоре

О жизни, догоревшей в хоре На темном клиросе твоем.

Мы — чернецы, бредущие во мгле

Мы — чернецы, бредущие во мгле, Куда ведет нас факел знанья

Разбушуются бури, прольются дожди

Разбушуются бури, прольются дожди, Разметут и размоют пути.

Ночь на землю сошла. Мы с тобою одни

Ночь на землю сошла. Мы с тобою одни. Тихо плещется озеро, полное сна.

Я помню тихий мрак и холод с высоты

Я помню тихий мрак и холод с высоты. Там своды мрачные задумчиво чернели.

Сын и мать

Моей матери Сын осеняется крестом.

Ищи разгадку ожиданий

Ищи разгадку ожиданий В снегах зимы, в цветах весны,

Молчи, как встарь, скрывая свет

Молчи, как встарь, скрывая свет, — Я ранних тайн не жду.

Бегут неверные дневные тени

С. Соловьеву Бегут неверные дневные тени.

Есть минуты, когда не тревожит

Есть минуты, когда не тревожит Роковая нас жизни гроза.

Жду я холодного дня

Жду я холодного дня, Сумерек серых я жду.

Вися над городом всемирным

Вися над городом всемирным, В пыли прошедшей заточен,

От знающего почерк ясный

От знающего почерк ясный Руки прилежной и прекрасной,

Скользкая жаба-змея, с мутно-ласковым взглядом

Скользкая жаба-змея, с мутно-ласковым взглядом, В перьях зеленых ко мне приползла, увилась и впилась.

Песня за стеной

О, наконец! Былой тревоге Отдаться мыслью и душой!

В моей душе больной и молчаливой

В моей душе больной и молчаливой Сложилась песня чудная одна,

Андрею Белому

Ты открывал окно. Туман Гасил свечу.

Всю жизнь ждала

Всю жизнь ждала. Устала ждать. И улыбнулась. И склонилась.

Как всякий год, ночной порою

Как всякий год, ночной порою, Под осень, в блеске красоты,

В синем небе, в темной глуби

В синем небе, в темной глуби Над собором — тишина.

Глухая странность бытия

Глухая странность бытия Уже недолго будет сниться.

Иммануил Кант

Сижу за ширмой. У меня Такие крохотные ножки..

Жрец

Там — в синевах — была звезда. Я шел на башню — ждать светила.

Незнакомка

По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух,

Трагедия в одном действии

Действующие лица Местность

Хожу, брожу понурый

Хожу, брожу понурый, Один в своей норе.

Ты не научишь меня проклинать

Ты не научишь меня проклинать, Сколько ни трать свои силы!

Веселимся, кру’жимся

Веселимся, кру’жимся, Хороводом тешимся —

Аветик Исаакян. «Схороните, когда я умру»

Схороните, когда я умру, На уступе горы Алагяза,

При посылке роз

Смотрел отвека бог лукавый На эти душные цветы.

Вот явилась. Заслонила

Вот явилась. Заслонила Всех нарядных, всех подруг,

Смятение

Мы ли — пляшущие тени? Или мы бросаем тень?

Яблони сада вырваны

Яблони сада вырваны, Дети у женщины взяты,

Крылья

Крылья легкие раскину, Стены воздуха раздвину,

Меня пытали в старой вере

Меня пытали в старой вере. В кровавый про?свет колеса

Настигнутый метелью

Вьюга пела. И кололи снежные иглы.

Жена моя, и ты угасла

Жена моя, и ты угасла, Жить не могла, меня любя.

Клеопатра

Открыт паноптикум печальный Один, другой и третий год.

Над старым мраком мировым

Над старым мраком мировым, Исполненным враждой и страстью,

Принявший мир, как звонкий дар

Принявший мир, как звонкий дар, Как злата горсть, я стал богат.

Нет ни слезы, ни дерзновенья

Нет ни слезы, ни дерзновенья. Всё тот же путь — прямей стрелы.

Чулков и я стрелой амура

Чулков и я стрелой амура Истыканы со всех концов,

Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина

Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина. Всё уснуло, да мне-то не спится.

На серые камни ложилась дремота

На серые камни ложилась дремота, Но прялкой вилась городская забота.

З. Топелиус. Рабочая песня

Рабочие-други, наш радостен труд Финляндии, матери нашей.

Есть много песен в светлых тайниках

Есть много песен в светлых тайниках Ее души невинной и приветной.

Утро брежжит. День грозит ненастьем

Утро брежжит. День грозит ненастьем. Вечер будет холоден, но ясен.

Посвящаются Л.В. Ходскому, Н.И. Кауфману, К. Бальмонту

I. Л.В. Ходскому Ты негодуешь справедливо,

Пляски смерти

1 Как тяжко мертвецу среди людей

Я сойду и намечу

Я сойду и намечу Мой вечерний путь.

Ты дышишь жизнью! О, как я к тебе влеком

Ты дышишь жизнью! О, как я к тебе влеком… Меня манит к тебе желанье сладострастья…

Сегодня ты на тройке звонкой

Сегодня ты на тройке звонкой Летишь, богач, гусар, поэт,

Осень поздняя, Небо открытое

Осень поздняя. Небо открытое, И леса сквозят тишиной.

Испытанный, стою на грани

Испытанный, стою на грани. Земных свершений жизни жду.

Ты помнишь? В нашей бухте сонной

Ты помнишь? В нашей бухте сонной Спала зеленая вода,

Демон (Иди, иди за мной — покорной)

Иди, иди за мной — покорной И верною моей рабой.

Всё ли спокойно в народе

— Всё ли спокойно в народе? — Нет. Император убит.

Черты знакомых лиц

Черты знакомых лиц, Знакомые огни

Хранила я среди младых созвучий

Хранила я среди младых созвучий Задумчивый и нежный образ дня.

Две любви

Любви и светлой, и туманной Равно изведаны пути.

Religio (Благочестие)

1 Любил я нежные слова.

Белой ночью месяц красный

Белой ночью месяц красный Выплывает в синеве.

Как сон молитвенно-бесстрастный

Как сон молитвенно-бесстрастный, На душу грешную сошла;

Поединок

Дни и ночи я безволен, Жду чудес, дремлю без сна.

Тихая белая горница

Тихая белая горница, Тихой лампады лучи!

Усталый от дневных блужданий

Усталый от дневных блужданий Уйду порой от суеты

Душа молчит. В холодном небе

Душа молчит. В холодном небе Всё те же звезды ей горят.

Целый год не дрожало окно

Андрею Белому Целый год не дрожало окно,

Как прощались, страстно кля’лись

Как прощались, страстно клялись В верности любви…

Последние напутствие

Последнее напутствие Боль проходит понемногу,

Как тяжело ходить среди людей

Там человек сгорел. А. Фет

Стою у власти, душой одинок

Стою у власти, душой одинок, Владыка земной красоты.

У дверей

Я один шепчу заклятья, Двери глухо заперты.

Перстень-страданье

Шел я по улице, горем убитый. Юность моя, как печальная ночь,

Всё, чем дышал я

Всё, чем дышал я, Чем ты жила,

Они говорили о ранней весне

Они говорили о ранней весне, О белых, синих снегах.

Они читают стихи

Смотри: я спутал все страницы, Пока глаза твои цвели.

День был нежно-серый, серый, как тоска

День был нежно-серый, серый, как тоска. Вечер стал матовый, как женская рука.

Ловлю дрожащие, хладеющие руки

Ловлю дрожащие, хладеющие руки; Бледнеют в сумраке знакомые черты!..

Поверь, и я, далекий света

Поверь, и я, далекий света, Давно мечтавший об ином,

Вербочки

Мальчики да девочки Свечечки да вербочки

Митинг

Он говорил умно и резко, И тусклые зрачки

Восходя на первые ступени

Восходя на первые ступени, Я смотрел на линии земли.

Милый друг, и в этом тихом доме

Милый друг, и в этом тихом доме Лихорадка бьет меня.

Моя душа в смятеньи страха

Моя душа в смятеньи страха На страже смерти заждалась,

Поздно. В окошко закрытое

Поздно. В окошко закрытое Горькая мудрость стучит.

Туман скрывает берег отдаленный

Туман скрывает берег отдаленный. Ладья бежит — заметней и смелей.

И.Л. Рунеберг. Лебедь

Июньский вечер в облаках Пурпуровых горел,

Вот на тучах пожелтелых

Вот на тучах пожелтелых Отблеск матовой свечи.

Мы отошли — и тяжко поднимали

Мы отошли — и тяжко поднимали Веселый флаг в ночные небеса,

На смерть младенца

Когда под заступом холодным Скрипел песок и яркий снег,

Я недаром боялся открыть

Я недаром боялся открыть В непогодную полночь окно.

Вот снова пошатнулись дали

Вот снова пошатнулись дали, Бегут, синеющие, в высь.

Песенка (Она поет в печной трубе)

Она поет в печной трубе. Ее веселый голос тонок.

Маска открыла блестящие зубы

Маска открыла блестящие зубы И скрыла черты.

Седые сумерки легли

Седые сумерки легли Весной на город бледный.

Женщина

Памяти Августа Стриндберга Да, я изведала все муки,

Карпани. In questa tomba oscura laschia mi riposar

В этой мрачной гробнице, О, дайте мне отдохнуть!

Аветик Исаакян. «Словно молньи луч, словно гром из туч»

Словно молньи луч, словно гром из туч, Омрачен душой, я на бой пошел.

Темнеет небо. Туч гряда

Темнеет небо. Туч гряда, Дождем пролившись, отлетела.

Гейне «Своим письмом напрасно»

Своим письмом напрасно Ты хочешь напугать;

Утомленный, я терял надежды

Утомленный, я терял надежды, Подходила темная тоска.

Боже, как жизнь молодая ужасна

Боже, как жизнь молодая ужасна, Как упоительно дышит она,

Ушли в туман мечтания

Ушли в туман мечтания, Забылись все слова.

Ты была светла до странности

Ты была светла до странности И улыбкой — не проста.

Вот река полноводнее

Вот река полноводнее Тянет белые льды.

Отдавшись снежной вьюге

Отдавшись снежной вьюге, Тону в твоих глазах;

Тяжко нам было под вьюгами

Тяжко нам было под вьюгами Зиму холодную спать…

По городу бегал черный человек

По городу бегал черный человек. Гасил он фонарики, карабкаясь на лестницу.

Белый конь чуть ступает усталой ногой

Белый конь чуть ступает усталой ногой, Где бескрайная зыбь залегла.

Была и страсть, но ум холодный

Была и страсть, но ум холодный Ее себе поработил,

Не бойся умереть в пути

Не бойся умереть в пути. Не бойся ни вражды, ни дружбы.

На небесах горят ее престолы

На небесах горят Ее престолы, Их на земле не суетны лучи.

Голос (Чей-то обманчивый голос поет)

Чей-то обманчивый голос поет, Кто пробудился от сна и зовет?

Когда-то долгие печали

Когда-то долгие печали Связали нас.

Вхожу наверх тропой кремнистой

Вхожу наверх тропой кремнистой, Смотрю вперед: там всё молчит,

Стою на царственном пути

Стою на царственном пути. Глухая ночь, кругом огни, —

Вечереющий день, догорая

Вечереющий день, догорая, Отступает в ночные края.

Уходит день. В пыли дорожной

Уходит день. В пыли дорожной Горят последние лучи.

Буду всегда я по-прежнему молод нетленной душою

Буду всегда я по-прежнему молод нетленной душою. Пусть разрушается тело и страсти земные бушуют…

Устал я. Смерть близка. К порогу

Устал я. Смерть близка. К порогу Ползет и крадется, как зверь,

На смерть Коммиссаржевской

Пришла порою полуночной На крайний полюс, в мертвый край.

Мне снилась снова ты, в цветах

Мне снилась снова ты, в цветах, на шумной сцене, Безумная, как страсть, спокойная, как сон,

Мне в душу просится былое

Мне в душу просится былое… Гоню насмешливый призрак,

Статуя

Лошадь влекли под уздцы на чугунный Мост. Под копытом чернела вода.

Мой монастырь, где я томлюсь безбожно

Мой монастырь, где я томлюсь безбожно, — Под зноем разума расплавленный гранит.

Все огни загораются здесь

Все огни загораются здесь. Там — туманы и мертвенный дым, —

Зайчик

Маленькому зайчику На сырой ложбинке

Бежим, бежим, дитя свободы

Бежим, бежим, дитя свободы, К родной стране!

Часовая стрелка близится к полночи

Часовая стрелка близится к полночи. Светлою волною всколыхнулись свечи.

Инок

Никто не скажет: я безумен. Поклон мой низок, лик мой строг.

Офелия в цветах, в уборе

Офелия в цветах, в уборе Из майских роз и нимф речных

Люблю я страсти легкий пламень

Люблю я страсти легкий пламень Средь наших мелочных забот, —

Когда отдамся чувствам страстным

Когда отдамся чувствам страстным, Меня влечет на знойный юг

Как свершилось, как случилось

Как свершилось, как случилось? Был я беден, слаб и мал.

Успокоительны, и чудны

Успокоительны, и чудны, И странной тайной повиты

Мой путь страстями затемнен

Мой путь страстями затемнен, Но райских снов в полнощном бденьи

Бред

Я знаю, ты близкая мне… Больному так нужен покой…

Рожь вокруг волновалась, и шелест стеблей

Рожь вокруг волновалась… и шелест стеблей Заглушал упоительный звук их речей…

За гробом

Божья матерь Утоли моя печали Перед гробом шла, светла, тиха.

Она молода и прекрасна была

Она молода и прекрасна была И чистой мадонной осталась,

Я и молод, и свеж, и влюблен

Я и молод, и свеж, и влюблен, Я в тревоге, в тоске и в мольбе,

Увижу я, как будет погибать

Увижу я, как будет погибать Вселенная, моя отчизна.

Лениво и тяжко плывут облака

Лениво и тяжко плывут облака… Лениво и тяжко плывут облака

Была ты всех ярче

Была ты всех ярче, верней и прелестней, Не кляни же меня, не кляни!

Новый блеск излило небо

Новый блеск излило небо На небесные поля,

Ты смотришь в очи ясным зорям

Ты смотришь в очи ясным зорям, А город ставит огоньки,

Ты прошла голубыми путями

Ты прошла голубыми путями, За тобою клубится туман.

Отворяются двери

Отворяются двери — там мерцанья, И за ярким окошком — виденья.

Запевающий сон

Запевающий сон, зацветающий цвет, Исчезающий день, погасающий свет.

В те дни, когда душа трепещет

В те дни, когда душа трепещет Избытком жизненных тревог,

Ты уходишь от земной юдоли

Ты уходишь от земной юдоли, Сердца лучшего любовь тебе несут.

Так окрыленно, так напевно

Так окрыленно, так напевно Царевна пела о весне.

Инок шел и нес святые знаки

Инок шел и нес святые знаки. На пути, в желтеющих полях,

Фабрика

В соседнем доме окна жолты. По вечерам — по вечерам

Madonna da Settignano

Встретив на горном тебя перевале, Мой прояснившийся взор

Завтра с первым лучом

Завтра с первым лучом Восходящего в небе светила

Мне гадалка с морщинистым ликом

Мне гадалка с морщинистым ликом Ворожила под темным крыльцом.

Мне страшно с Тобой встречаться

Мне страшно с Тобой встречаться. Страшнее Тебя не встречать.

Аветик Исаакян. «Снилось мне — у соленой волны»

Снилось мне — у соленой волны, Ранен в сердце, я тихо прилег;

Я ношусь во мраке

Я ношусь во мраке, в ледяной пустыне, Где-то месяц светит? Где-то светит солнце?

Ты не пленишь. Не жди меня

Ты не пленишь. Не жди меня, Я не вернусь туда,

Она пришла с заката

Она пришла с заката. Был плащ ее заколот

Молитвы

Наш Арго! Андрей Белый

Когда святого забвения

Когда святого забвения Кругом недвижная тишь, —

Снежная вязь

Снежная мгла взвила?сь. Легли сугробы кругом.

Последний пурпур догорал

Последний пурпур догорал, Последний ветр вздохнул глубоко,

Там, в ночной завывающей стуже

Там, в ночной завывающей стуже, В поле звезд отыскал я кольцо.

Плевелы от пшеницы жезл

Плевелы от пшеницы жезл твердо отбивает,

Перуджия

День полувеселый, полустрадный, Голубая даль от Умбрских гор.

Аветик Исаакян. «В разливе утренних лучей»

В разливе утренних лучей Трепещет жаворонок страстный,

Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте

Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте. Прильнуло к дрожащему сердцу.

В темной комнате ты обесчещена

В темной комнате ты обесчещена, Светлой улице ты предана,

Продолжение «Стихов о предметах первой необходимости»

(Приписываются В. Брюсову) Скользили мы путем трамвайным:

Я понял смысл твоей печали

Я понял смысл твоей печали, Когда моря из глубины

Там жили все мои надежды

Там жили все мои надежды, Там мне пылал огонь земной,

Пытался сердцем отдохнуть я

Пытался сердцем отдохнуть я — Ужель не сбросить этих снов?

Они живут под серой тучей

Они живут под серой тучей. Я им чужда и не нужна.

Осенняя элегия (Медлительной чредой нисходит день осенний)

Медлительной чредой нисходит день осенний, Медлительно крутится жёлтый лист,

Ярким солнцем, синей далью

Ярким солнцем, синей далью В летний полдень любоваться —

Король на площади

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Король — на террасе дворца.

Ты был осыпан звездным цветом

Г. Гюнтеру Ты был осыпан звездным цветом

В ночи, исполненной грозою

В ночи, исполненной грозою, В средине тучи громовой,

Я пригвожден к трактирной стойке

Я пригвожден к трактирной стойке. Я пьян давно. Мне всё — равно.

Я живу в отдаленном скиту

Я живу в отдаленном скиту В дни, когда опадают листы.

Её прибытие

1. Рабочие на рейде Окаймлен летучей пеной,

Для меня возможны все желания

Для меня возможны все желания, И великие и малые мечты.

Пойдем купить нарядов и подарков

Пойдем купить нарядов и подарков, По улице гуляя городской.

Погибло всё. Палящее светило

Погибло всё. Палящее светило По-прежнему вершит годов круговорот.

Задебренные лесом кручи

Задебренные лесом кручи: Когда-то там, на высоте,

Жизнь моего приятеля

1 Весь день — как день: трудов исполнен малых

Рождество

Звонким колокол ударом Будит зимний воздух.

Гейне «Вот май опять повеял»

Вот май опять повеял, Цветы зацвели и лес,

В болезни сердца мыслю о тебе

В болезни сердца мыслю о Тебе: Ты близ меня проходишь в сновиденьях,

В день холодный, в день осенний

В день холодный, в день осенний Я вернусь туда опять

Вхожу я в темные храмы

Вхожу я в темные храмы, Совершаю бедный обряд.

Ты простерла белые руки (Подражание Вал. Брюсову)

Ты простерла белые руки И легла в задумчивый гроб.

Рассвет

Я встал и трижды поднял руки. Ко мне по воздуху неслись

Заклинание

Луна взошла. На вздох родимый Отвечу вздохом торжества,

Гроза прошла, и ветка белых роз

Гроза прошла, и ветка белых роз В окно мне дышит ароматом…

Будет день, и свершится великое

Будет день — и свершится великое, Чую в будущем подвиг души.

Из Бодлэра

Посмотри на альбатроса, Закуривши папиросу,

Всё на земле умрет — и мать, и младость

Всё на земле умрет — и мать, и младость, Жена изменит, и покинет друг.

Ты, отчаянье жизни моей

Ты, отчаянье жизни моей, Без цветов предо мной и без слез!

Спите, больные и духом мятежные

Спите, больные и духом мятежные, Спите, вам дорог покой!

Да. Так диктует вдохновенье

Да. Так диктует вдохновенье: Моя свободная мечта

Ты всегда и всюду странно

Ты всегда и всюду странно Очаровываешь взоры.

Когда я прозревал впервые

Когда я прозревал впервые, Навстречу жаждущей мечте

Тихо вечерние тени

Тихо вечерние тени В синих ложатся снегах.

З. Топелиус. Летний день в Кангасала

Качаюсь на верхней ветке И вижу с высоких гор,

Я к людям не выйду навстречу

Я к людям не выйду навстречу, Испугаюсь хулы и похвал.

Болото — глубокая впадина

Болото — глубокая впадина Огромного ока земли.

Эхо

К зеленому лугу, взывая, внимая, Иду по шуршащей листве.

Тебе, тебе, с иного света

Тебе, Тебе, с иного света, Мой Друг, мой Ангел, мой Закон!

Ты была у окна

Ты была у окна, И чиста и нежна,

Рожденные в года глухие

Рожденные в года глухие Пути не помнят своего.

На темном пороге тайком

На темном пороге тайком Святые шепчу имена.

Внемля зову жизни смутной

Внемля зову жизни смутной, Тайно плещущей во мне,

Без меня б твои сны улетали

Без Меня б твои сны улетали В безжеланно-туманную высь,

Близятся выборы в думу

Близятся выборы в Думу: Граждане, к урнам спешите.

За краткий сон, что нынче снится

За краткий сон, что нынче снится, А завтра — нет,

Не могу тебя не звать

Не могу тебя не звать, Счастие мое!

В голодной и больной неволе

В голодной и больной неволе И день не в день, и год не в год.

Вот он — ряд гробовых ступеней

Вот он — ряд гробовых ступеней. И меж нас — никого. Мы вдвоем.

Все отошли. Шумите, сосны

Все отошли. Шумите, сосны, Гуди, стальная полоса.

Я помню длительные муки

Я помню длительные муки: Ночь догорала за окном;

Облит последними лучами

Облит последними лучами, Чудесно вечереет день.

Кто-то с богом шепчется

Кто-то с богом шепчется У святой иконы.

Сердито волновались нивы

К.М.С. Сердито волновались нивы.

Голос из хора

Как часто плачем — вы и я — Над жалкой жизнию своей!

Прикорнувши под горою

Прикорнувши под горою, Мистик молит о любви

Май жестокий с белыми ночами

Май жестокий с белыми ночами! Вечный стук в ворота: выходи!

Свобода смотрит в синеву

Свобода смотрит в синеву. Окно открыто. Воздух резок.

Я живу в пустыне

Я живу в пустыне. Нынче, как вчера.

Антверпен

Пусть это время далеко?, Антверпен! — И за морем крови

Пусть я покину этот град

Пусть я покину этот град… Тоска невольная сжимает

Как сон, уходит летний день

Как сон, уходит летний день, И летний вечер только снится.

Помните день безотрадный и серый

Помните день безотрадный и серый, Лист пожелтевший во мраке зачах…

Аветик Исаакян. «Не глядись в черный взор»

Не глядись в черный взор, В нем — безбрежность ночей,

Без слова мысль, волненье без названья

Без слова мысль, волненье без названья, Какой ты шлешь мне знак,

Навстречу вешнему расцвету

Навстречу вешнему расцвету Зазеленели острова.

Она была — заря востока

Она была — Заря Востока, Я был — незыблемый гранит.

Зарево белое, желтое, красное

Зарево белое, желтое, красное, Крики и звон вдалеке.

Ты Божий день

Ты — божий день. Мои мечты — Орлы, кричащие в лазури.

О, не тебя люблю глубоко

О, не тебя люблю глубоко, Не о тебе — моя тоска!

Протянуты поздние нити минут

Протянуты поздние нити минут, Их все сосчитают и нам отдадут.

Не утоленная кровавыми струями

Не утоленная кровавыми струями, Безмолвствует земля.

Гадай и жди

Гадай и жди. Среди полночи В твоем окошке, милый друг,

Вольные мысли (1907)

(Посв. Г. Чулкову) О смерти

Сегодня образ твой чудесен

Сегодня образ твой чудесен — Наряд твой темен, взор твой дик.

Я сегодня не помню, что было вчера

Я сегодня не помню, что было вчера, По утрам забываю свои вечера,

Сон

Моей матери Я видел сон: мы в древнем склепе

При посылке белой азалии

Вот они — белые звуки Девственно-горних селений…

Сольвейг

Сольвейг! О, Сольвейг! О, Солнечный Путь! Дай мне вздохнуть, освежить мою грудь!

Я умер. Я пал от раны

Я умер. Я пал от раны. И друзья накрыли щитом.

Как любовно сплетал я тончайшую сеть

Как любовно сплетал я тончайшую сеть! Но один — на другом берегу —

Пробивалась певучим потоком

Пробивалась певучим потоком, Уходила в немую лазурь,

Прошли года, но ты все та же

Прошли года, но ты — все та же: Строга, прекрасна и ясна;

В бездействии младом, в передрассветной лени

В бездействии младом, в передрассветной лени Душа парила ввысь, и там Звезду нашла.

Когда мы встретились с тобой

Когда мы встретились с тобой, Я был больной, с душою ржавой.

По берегу плелся больной человек

По берегу плелся больной человек. С ним рядом ползла вереница телег.

Чудесно всё, что узнаю

Чудесно всё, что узнаю?, Постыдно всё, что совершаю.

Гимн

В пыльный город небесный кузнец прикатил Огневой переменчивый диск.

Мы шли на Лидо в час рассвета

Мы шли на Лидо в час рассвета Под сетью тонкого дождя.

Я ли пишу, или ты из могилы

Я ли пишу, или ты из могилы Выслала юность свою, —

Ночь всё темней и благовонней

Не называй ее небесной И у земли не отнимай!

Что было год назад? всё то же

Веселые годы, Счастливые дни,

Снова иду я над этой пустынной равниной

Снова иду я над этой пустынной равниной. Сердце в глухие сомненья укрыться не властно.

В октябре

Открыл окно. Какая хмурая Столица в октябре!

Есть чудеса за далью синей

Есть чудеса за далью синей — Они взыграют в день весны.

Царица смотрела заставки

Царица смотрела заставки — Буквы из красной позолоты.

Валерию Брюсову (При получении «Зеркала теней»)

И вновь, и вновь твой дух таинственный В глухой ночи, в ночи пустой

Если хочешь ты лимону

Если хочешь ты лимону, Можешь кушать апельсин.

Есть игра: осторожно войти

Есть игра: осторожно войти, Чтоб вниманье людей усыпить;

Незнакомка (Пьеса)

На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона; волосы, по-видимому темно-русые, были убраны просто, по-домашнему; глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное. Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна… Достоевский

На весенний праздник света

На весенний праздник света Я зову родную тень.

Сырое лето. Я лежу

Сырое лето. Я лежу В постели — болен. Что-то подступает

Накануне Иванова дня

Накануне Иванова дня Собирал я душистые травы,

Байрон. l’amitie est l’amour sans ailes [1]

К чему скорбеть больной душою, Что молодость ушла?

Еще воспоминание

Опять я еду чистым полем, Всё та же бледная луна,

Гейне. Пролог

Чуть не в каждой галерее Есть картина, где герой,

Ночной туман застал меня в дороге

Ночной туман застал меня в дороге. Сквозь чащу леса глянул лунный лик.

Усталый ветер в камышах шептал

Усталый ветер в камышах шептал О приближеньи зимних снов;

Легенда

Господь, ты слышишь? Господь, простишь ли? — Весна плыла высоко в синеве.

О, нет! Не расколдуешь сердца ты

О, нет! не расколдуешь сердца ты Ни лестию, ни красотой, ни словом.

На ржавых петлях открываю ставни

На ржавых петлях открываю ставни, Вдыхаю сладко первые струи.

На небе зарево

На небе зарево. Глухая ночь мертва. Толпится вкруг меня лесных дерев громада,

Еще бледные зори на небе

Несбыточное грезится опять. Фет

Рютбёф. Действо о Теофиле

трувера XII–XIII столетия Теофил, история которого обработана в XII столетии на народном языке в забавной драматической форме «миракля» («чуда»), — историческое лицо. Это был «эконом», vidame одной церкви в Киликии, около 538 года. События его жизни издавна занимали духовных и светских писателей. История Теофила первоначально написана по-гречески его учеником Евтихианом и переведена в прозе на латинский язык диаконом Павлом из Неаполя.

Зачем, зачем во мрак небытия

Зачем, зачем во мрак небытия Меня влекут судьбы удары?

Аветик Исаакян. «Я увидел во сне: колыхаясь, виясь»

Я увидел во сне: колыхаясь, виясь, Проходил караван, сладко пели звонки.

Я прихожу к тебе не дважды

Я прихожу к тебе не дважды, И нет, и нет возврата мне.

Какому богу служишь ты

Какому богу служишь ты? Родны ль тебе в твоем пареньи

Утихает светлый ветер

Утихает светлый ветер, Наступает серый вечер,

Я укрыт до времени в приделе

Я укрыт до времени в приделе, Но растут великие крыла.

За городом в полях весною воздух дышит

За городом в полях весною воздух дышит. Иду и трепещу в предвестии огня.

Через двенадцать лет

К.М.С. 1

Земное сердце стынет вновь

Земное сердце стынет вновь, Но стужу я встречаю грудью.

Облака небывалой услады

Облака небывалой услады — Без конца их лазурная лень.

Они расстались без печали

Они расстались без печали, Забыты были счастья дни;

Пусть рассвет глядит нам в очи

Пусть рассвет глядит нам в очи, Соловей поет ночной,

Автопародии

1 За сучок сухой березы месяц зацепился,

Есть лучше и хуже меня

Есть лучше и хуже меня, И много людей и богов,

Друзьям

Молчите, проклятые струны! А. Майков

Я Гамлет

Я — Гамлет. Холодеет кровь, Когда плетет коварство сети,

Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла

Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла Над берегом Невы и за чертой столицы?

Все кричали у круглых столов

Все кричали у круглых столов, Беспокойно меняя место.

Я не предал белое знамя

Я не предал белое знамя, Оглушенный криком врагов,

Мюссе «Открою ль, дерзновенный»

Открою ль, дерзновенный, Названье девы милой?

Моя сказка никем не разгадана

Моя сказка никем не разгадана, И тому, кто приблизится к ней,

Ночь, улица, фонарь, аптека

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет.

Их было много — дев прекрасных

Их было много — дев прекрасных. Ущелья гор, хребты холмов

Дикий ветер

Дикий ветер Стекла гнет,

В туманах, над сверканьем рос

В туманах, над сверканьем рос, Безжалостный, святой и мудрый,

На чердаке

Что на свете выше Светлых чердаков?

Мои печальные порывы

Мои печальные порывы, Мои бесплодные мечты

Я кую мой меч у порога

Я кую мой меч у порога. Я опять бесконечно люблю.

В час глухой разлуки с морем

В час глухой разлуки с морем, С тихо ропщущим прибоем,

Дела свершились

Дела свершились. Дни сочтены.

Мы всюду. Мы нигде. Идем

Мы всюду. Мы нигде. Идем, И зимний ветер нам навстречу.

Ворожба

Я могуч и велик ворожбою, Но тебя уследить — не могу.

Dolor ante Lucem

Каждый вечер, лишь только погаснет заря, Я прощаюсь, желанием смерти горя,

Прости. Я холодность заметил

Прости. Я холодность заметил Равно — в тревоге и в тиши.

Смеялись бедные невежды

Смеялись бедные невежды, Похитил я, младой певец,

Мы были вместе, помню я

Мы были вместе, помню я… Ночь волновалась, скрипка пела…

Я понял смысл твоих стремлений

Я понял смысл твоих стремлений — Тебе я заслоняю путь.

На перекрестке

На перекрестке, Где даль поставила,

Как мучительно думать о счастьи былом

Как мучительно думать о счастьи былом, Невозвратном, но ярком когда-то,

Мы устали. Довольно. Вперед и вперед

И влекла меня жажда безумная Жажда жизни вперед и вперед…

Анне Ахматовой

«Красота страшна» — Вам скажут, — Вы накинете лениво

Дух пряный марта

Дух пряный марта был в лунном круге, Под талым снегом хрустел песок.

Благоуханных дней теченье

Благоуханных дней теченье Сменяют тяжкие года,

Мы преклонились у завета

Мы преклонились у завета, Молчаньем храма смущены.

Гейне «Альянс священный прочно»

Альянс священный прочно Связал нам теперь сердца:

Сцена из исторической картины «Всемирная литература»

(XX столетие по Р.Хр.) Место действия — будуар герцогини.

Ты просишь ответа на страшный вопрос

Ты просишь ответа на страшный вопрос: Живут ли в душе моей речи,

Среди поклонников Кармен

Среди поклонников Кармен, Спешащих пестрою толпою,

Всю ночь дышала злобой вьюга

Всю ночь дышала злобой вьюга, Сметая радость сердца прочь;

Через песчаные пустыни

И к мидианке на колени Склоняю праздную главу.

Плачет ребёнок

Плачет ребенок. Под лунным серпом Тащится по полю путник горбатый.

На поле Куликовом

Часть 1 Река раскинулась. Течет, грустит лениво

Весна в реке ломает льдины

Весна в реке ломает льдины, И милых мертвых мне не жаль:

Твоя гроза меня умчала

Твоя гроза меня умчала И опрокинула меня.

Голоса (Двое проносятся в сфере метелей)

Он Нет исхода вьюгам певучим!

Дома растут, как желанья

Дома растут, как желанья, Но взгляни внезапно назад:

Артистке

Позволь и мне сгорать душою, Мгновенье жизнь торжествовать

Вот девушка, едва развившись

Вот девушка, едва развившись, Еще не потупляясь, не краснея,

Душа ждала, но молчаливо

Душа ждала, но молчаливо К твоим просилась берегам,

В глубоких сумерках собора

В глубоких сумерках собора Прочитан мною свиток твой;

Ночью сумрачной и дикой

О.М. Соловьевой Ночью сумрачной и дикой —

Никто не умирал. Никто не кончил жить

Никто не умирал. Никто не кончил жить. Но в звонкой тишине блуждали и сходились.

Насмешница

Подвела мне брови красным, Поглядела и сказала:

Ночью пыльной легла

Ночью пыльной легла Девушка в белый гроб.

Разгадал я, какие цветы

Разгадал я, какие цветы Ты растила на белом окне.

Когда-то гордый и надменный

Когда-то гордый и надменный, Теперь с цыганкой я в раю,

На железной дороге

Марии Павловне Ивановой Под насыпью, во рву некошенном,

Много хотел я с тобой говорить

Много хотел я с тобой говорить, — Только уж лучше молчанье хранить.

Возвратилась в полночь. До утра

Возвратилась в полночь. До утра Подходила к синим окнам зала.

Ты из шопота слов родилась

Ты из шопота слов родилась, В вечереющий сад забралась

Вчера я слышал песни с моря

Вчера я слышал песни с моря И плески волн о южный брег,

Этюд

Прощайте. Дайте руку Вашу… Не нужно, нет! К чему опять

Тебя скрывали туманы

Тебя скрывали туманы, И самый голос был слаб.

У берега зеленого на малой могиле

У берега зеленого на малой могиле В праздник Благовещенья пели псалом.

Когда я уйду на покой от времен

Когда я уйду на покой от времен, Уйду от хулы и похвал,

Свет в окошке шатался

Свет в окошке шатался, В полумраке — один —

Работай, работай, работай

Работай, работай, работай: Ты будешь с уродским горбом

На снежном костре

И взвился костер высокий Над распятым на кресте.

Художник

В жаркое лето и в зиму метельную, В дни ваших свадеб, торжеств, похорон,

Тропами тайными, ночными

Тропами тайными, ночными, При свете траурной зари,

Пора вернуться к прежней битве

Пора вернуться к прежней битве, Воскресни дух, а плоть усни!

Безрадостные всходят семена

Безрадостные всходят семена. Холодный ветер бьется в голых прутьях.

За темной далью городской

За темной далью городской Терялся белый лед.

Песня судьбы

В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Первое послание Иоанна, IV, 18

Когда я стал дряхлеть и стынуть

Когда я стал дряхлеть и стынуть, Поэт, привыкший к сединам,

Как день, светла, но непонятна

Как день, светла, но непонятна, Вся — явь, но — как обрывок сна,

В снегах

И я затянут Лентой млечной!

И я, неверный, тосковал

И я, неверный, тосковал, И в поэтическом стремленьи

Синий крест

Швейцар, поникнув головою, Стоял у отпертых дверей,

О, я хочу безумно жить

О, я хочу безумно жить: Всё сущее — увековечить,

Плоды неизведанной страсти

Плоды неизведанной страсти, Плоды безотрадных годов

Она ждала и билась в смертной муке

Она ждала и билась в смертной муке. Уже маня, как зов издалека,

Утро в Москве

Упоительно встать в ранний час, Легкий след на песке увидать.

Ты хочешь знать мировоззренье

Ты хочешь знать мировоззренье, Мятежных дней моих порыв?

Я шел во тьме к заботам и веселью

Тоску и грусть, страданья, самый ад, Всё в красоту она преобразила.

Прощались мы в аллее дальной

Прощались мы в аллее дальной, Лежала вкруг широко тень,

И поздно, и темно. Покину без желаний

И поздно, и темно. Покину без желаний Бунтующий весельем божий дом.

Ветер хрипит на мосту меж столбами

Ветер хрипит на мосту меж столбами, Черная нить под снегами гудёт.

Шлейф, забрызганный звездами

Шлейф, забрызганный звездами, Синий, синий, синий взор.

Просыпаюсь я, и в поле туманно

Просыпаюсь я — и в поле туманно, Но с моей вышки — на солнце укажу.

Неоконченная поэма

(Bad Nauheim. 1897–1903) 1

Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет

Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет, Свергает одного, другого создает,

Девушка из Spoleto

Девушка из Сполето Строен твой стан, как церковные свечи.

Там, в полусумраке собора

Там, в полусумраке собора, В лампадном свете образа.

У окна не ветер бродит

У окна не ветер бродит, Задувается свеча.

Не сердись и прости. Ты цветешь одиноко

…и поздно желать, Все минуло: и счастье и горе.

Я. Тегенгрен. Земля есмь

Мечтать о небесном царстве Не надо душе моей,

В голубой далекой спаленке

В голубой далекой спаленке Твой ребенок опочил.

Ворона

Вот ворона на крыше покатой Так с зимы и осталась лохматой…

О доблестях, о подвигах, о славе

О доблестях, о подвигах, о славе Я забывал на горестной земле,

Я, изнуренный и премудрый

Я, изнуренный и премудрый, Восстав от тягостного сна,

Ты у камина, склонив седины

Ты у камина, склонив седины?, Слушаешь сказки в стихах.

Невидимка

Веселье в ночном кабаке. Над городом синяя дымка.

Мы, два старца, бредем одинокие

Мы, два старца, бредем одинокие, Сырая простерлась мгла.

Испанке

Не лукавь же, себе признаваясь, Что на миг ты был полон одной,

В полночь глухую рожденная

В полночь глухую рожденная Спутником бледным земли,

Неомраченный дух прими для лучшей доли

Неомраченный дух прими для лучшей доли Тоскующею тенью поутру.

Осенняя воля

Выхожу я в путь, открытый взорам, Ветер гнет упругие кусты,

Среди гостей ходил я в черном фраке

Среди гостей ходил я в черном фраке. Я руки жал. Я, улыбаясь, знал:

Под масками

А под маской было звездно. Улыбалась чья-то повесть,

В этот серый летний вечер

В этот серый летний вечер, Возле бедного жилья,

Блаженно ты, былое время

Блаженно ты, былое время, Младые трепетные сны,

Завтра в сумерки встретимся мы

Завтра в сумерки встретимся мы. Ты протянешь приветливо руки.

Не презирай воспоминаний

Не презирай воспоминаний, — Они украсят дней чреду;

К ногам презренного кумира

К ногам презренного кумира Слагать божественные сны

Мой бедный, мой далекий друг

Мой бедный, мой далекий друг! Пойми, хоть в час тоски бессонной,

Любовник, вышедший для брани

Militat omnis amans. Ovid. Amores[1]

Так — одинокой, легкой тенью

Так — одинокой, легкой тенью Перед душою, полной зла,

Когда смыкаешь ты ресницы

Когда смыкаешь ты ресницы, Твоя душа себе берет

Загадай и скройся в ночь

Загадай и скройся в ночь, И следи, одетый мраком:

На вас было черное закрытое платье

На Вас было черное закрытое платье. Вы никогда не поднимали глаз.

Помню далекое светлое лето

Помню далекое светлое лето: Ангел ли с неба явился, —

Надежды трепетной моей

Надежды трепетной моей, Моей гармонии сердечной

Идут часы, и дни, и годы

Идут часы, и дни, и годы. Хочу стряхнуть какой-то сон,

Нас старость грустная настигнет без труда

Нас старость грустная настигнет без труда, Мы немощны теперь, и нет у нас желанья.

Мы подошли — и воды синие

Мы подошли — и воды синие, Как две расплеснутых стены.

Ты так светла, как снег невинный

Ты так светла, как снег невинный. Ты так бела, как дальний храм.

Черная кровь

1 В пол-оборота ты встала ко мне,

Вот он — Христос — в цепях и розах

Евгению Иванову Вот он — Христос — в цепях и розах

Кто-то вздохнул у могилы

Кто-то вздохнул у могилы, Пламя лампадки плывет.

Нет, я не отходил. Я только тайны ждал

Нет, я не отходил. Я только тайны ждал И был таинственно красив, как ожиданье.

Я и мир — снега, ручьи

Я и мир — снега, ручьи, Солнце, песни, звезды, птицы,

Медленно, тяжко и верно

Медленно, тяжко и верно В черную ночь уходя,

Измучен бурей вдохновенья

Измучен бурей вдохновенья, Весь опален земным огнем,

Серебристым, снежным хмелем

Серебристым, снежным хмелем Опьяню и опьянюсь:

Шли на приступ. Прямо в грудь

Шли на приступ. Прямо в грудь Штык наточенный направлен.

Взлетая к вышинам, орел покинул долы

Взлетая к вышинам, орел покинул долы… Там пажити внизу, и солнце их палит…

Светлый сон, ты не обманешь

Светлый сон, ты не обманешь, Ляжешь в утренней росе,

Мой вечер близок и безволен

Мой вечер близок и безволен. Чуть вечереют небеса, —

Немало времени прошло уже с тех пор

Немало времени прошло уже с тех пор: Ты взглянешь на меня с безвестной тихой думой,

Русь

Ты и во сне необычайна. Твоей одежды не коснусь.

Гейне. Опять на родине

Die Heimkehr 1

Из газет

Встала в сияньи. Крестила детей. И дети увидели радостный сон.

Пожар

Понеслись, блеснули в очи Огневые языки,

Курятся алтари, дымят паникадила

Курятся алтари, дымят паникадила Детей земли.

Весна несла свои дары

Весна несла свои дары, Душа просилась на свободу,

Днем вершу я дела суеты

Днем вершу я дела суеты, Зажигаю огни ввечеру.

Старый год уносит сны

Старый год уносит сны Безмятежного расцвета.

Мы шли заветною тропою

Мы шли заветною тропою Сегодня ночью в светлом сне,

Последняя часть философской поэмы

Ты, о, Афина бессмертная С неумирающим Эросом!

Пусть я и жил, не любя

Пусть я и жил, не любя, Пусть я и клятвы нарушу,—

Тяжелый занавес упал

Тяжелый занавес упал. Толпа пронзительно кричала,

Я мог бы ярче просиять

Я мог бы ярче просиять, Оставив след на синей влаге.

Не призывай и не сули

Не призывай и не сули Душе былого вдохновенья.

Седое утро

Утреет. С богом! По домам! Позвякивают колокольцы.

Пойми же, я спутал

Пойми же, я спутал, я спутал Страницы и строки стихов,

Заключение спора

И.Д. Менделееву Ты кормчий — сам, учитель — сам.

О, весна без конца и без краю

О, весна без конца и без краю — Без конца и без краю мечта!

Старость мертвая бродит вокруг

Старость мертвая бродит вокруг, В зеленях утонула дорожка.

Ты — молитва лазурная

Ты — молитва лазурная, Ты — пустынная тишь,

Под вечер лет с немым вниманьем

Под вечер лет с немым вниманьем В былое смутно погружен,

Милая девушка, что ты колдуешь

Милая девушка, что ты колдуешь Черным зрачком и плечом?

Ныне, полный блаженства

Ныне, полный блаженства, Перед божьим чертогом

О, как смеялись вы над нами

О, как смеялись вы над нами, Как ненавидели вы нас

О да, любовь вольна, как птица

О да, любовь вольна, как птица, Да, все равно — я твой!

Я прокра’дусь ночью сонной

Я прокра’дусь ночью сонной К изголовью утомленной

Последний день

Ранним утром, когда люди ленились шевелиться Серый сон предчувствуя последних дней зимы,

В небе — день, всех ночей суеверней

В небе — день, всех ночей суеверней, Сам не знает, он — ночь или день.

Там — в улице стоял какой-то дом

Там — в улице стоял какой-то дом, И лестница крутая в тьму водила.

7-8 Ноября 1902 года

Осанна! Ты входишь в терем! Ты — Голос, Ты — Слава Царицы!

Ты в поля отошла без возврата

Ты в поля отошла без возврата. Да святится Имя Твое!

Один среди вас, но родной, но чужой

Один среди вас, но родной, но чужой, Расцвету я, свободный и сильный душой.

Хожу по камням старых плит

Хожу по камням старых плит, Душа опять полна терзаний…

Превратила всё в шутку сначала

Превратила всё в шутку сначала, Поняла — принялась укорять,

Мы в храме с тобою — одни, смущены

Мы в храме с тобою — одни, смущены, Взволнованы думой о боге.

В сумерки девушку стройную

В сумерки девушку стройную В рощу уводит луна.

Говорили короткие речи

Говорили короткие речи, К ночи ждали странных вестей.

Готов ли ты на путь далекий

Готов ли ты на путь далекий, Добра певец?

Я стремлюсь к роскошной воле

Я стремлюсь к роскошной воле, Мчусь к прекрасной стороне,

Неизмеримость гасит лу’ны

Неизмеримость гасит луны, Закон крушится о закон.

Я брошусь в черный день со скал

Я брошусь в черный день со скал В морские волны бурные.

Твой образ чудится невольно

Твой образ чудится невольно Среди знакомых пошлых лиц.

И я любил. И я изведал

И я любил. И я изведал Безумный хмель любовных мук,

Леконт. Цирцея

Год миновал. Мы пьем среди твоих владений, Цирцея! — долгий плен.

Одиноко боярин подъехал к воде

Автору «Князя Серебряного» Одиноко боярин подъехал к воде…

Хрустальный твой бокал — и буря

Хрустальный твой бокал — и буря За чернотой глухих портьер.

Полюби эту вечность болот

Полюби эту вечность болот: Никогда не иссякнет их мощь.

Шиллер. Брут и цезарь (отрывок)

Цезарь Сын, ты стал великим из великих,

Туда, где небо с океаном

Туда, где небо с океаном Слилось в неясную черту,

Уже над морем вечереет

Уже над морем вечереет, Уж ты мечтой меня томишь,

Аветик Исаакян. «Издалека в тиши ночной»

Издалека в тиши ночной До сердца песнь дошла.

Так. Неизменно всё, как было

Так. Неизменно всё, как было. Я в старом ласковом бреду.

Проклятый колокол

Вёсны и зимы меняли убранство. Месяц по небу катился — зловещий фонарь.

В ночь молчаливую чудесен

В ночь молчаливую чудесен Мне предстоит твой светлый лик.

Счастливая пора, дни юности мятежной

Счастливая пора, дни юности мятежной! Умчалась ты, и тихо я грущу;

Взморье

Сонный вздох онемелой волны Дышит с моря, где серый маяк

Боги гасят небосвод

Боги гасят небосвод. Жадно молится народ.

Между страданьями земными

Между страданьями земными Одна земная благодать:

Бушует снежная весна

Бушует снежная весна. Я отвожу глаза от книги…

Ты много жил. Негодованье

Ты много жил. Негодованье В своей душе взлелеял ты.

По православному

Ты не получишь воздаянья, Ты не узнаешь ничего,

Я вышел

Я вышел. Медленно сходили На землю сумерки зимы.

На островах

На островах Вновь оснежённые колонны,

31 декабря 1900 года

И ты, мой юный, мой печальный, Уходишь прочь!

Servus-reginae (Слуга царице)

Не призывай. И без призыва Приду во храм.

Голоса (Грустнее не бывали думы)

Первый голос Грустнее не бывали думы.

Осенний день

Идем по жнивью, не спеша, С тобою, друг мой скромный,

Аветик Исаакян. «Караван мой бренчит и плетется»

Караван мой бренчит и плетется Средь чужих и безлюдных песков.

Нет имени тебе, мой дальний

Нет имени тебе, мой дальний. Вдали лежала мать, больна.

Дали слепы, дни безгневны

Дали слепы, дни безгневны, Сомкнуты уста.

Приближается звук

Приближается звук. И, покорна щемящему звуку, Молодеет душа.

Влюбленность (И опять твой сладкий сумрак, влюбленность)

И опять твой сладкий сумрак, влюбленность. И опять: «Навеки. Опусти глаза твои».

Ночь теплая одела острова

Ночь теплая одела острова. Взошла луна. Весна вернулась.

Здесь в сумерки в конце зимы

Здесь в сумерки в конце зимы Она да я — лишь две души.

В густой траве пропадешь с головой

В густой траве пропадешь с головой. В тихий дом войдешь, не стучась…

Подражание

Сновидец в розовой дреме? Ты — опрокинутый над бездной —

Приветный Лель, не жду рассвета

Приветный Лель, не жду рассвета, Но вижу дивный блеск вдали;

Оставь меня в моей дали

Оставь меня в моей дали?, Я неизменен. Я невинен.

В пути (Ветр налетит, завоет снег)

Ветр налетит, завоет снег, И в памяти на миг возникнет

Ночь — как ночь, и улица пустынна

Ночь — как ночь, и улица пустынна. Так всегда!

Ночь на Новый год

Лежат холодные туманы, Горят багровые костры.

Внемлю голосу свободы

Внемлю голосу свободы, Гулу утренней земли.

Месяц вышел, солнца нет

Месяц вышел, солнца нет, Лишь зари вечерний свет.

Шар раскаленный, золотой

Борису Садовскому Шар раскаленный, золотой

Сусальный ангел

На разукрашенную елку И на играющих детей

Над гладью озёрных огней

Над гладью озёрных огней, Рукою холодной разбитых,

Проходил я холодной равниной

Проходил я холодной равниной, Слышал громкие крики вдали,

Мой любимый, мой князь, мой жених

Мой любимый, мой князь, мой жених, Ты печален в цветистом лугу.

Тёмно в комнатах и душно

Тёмно в комнатах и душно — Выйди ночью — ночью звездной,

Аветик Исаакян. «Видит лань — в воде»

Видит лань — в воде Отражен олень.

Когда я вспоминал о прошлом, о забытом

Когда я вспоминал о прошлом, о забытом, Меня опять влекло к утраченным годам,

Вложив безумство вдохновений

In nova fert animus mutatas dicere formas corpora… Ovidius. Metamorphoses[1]

У забытых могил пробивалась трава

У забытых могил пробивалась трава. Мы забыли вчера… И забыли слова…

Черная дева (Северное преданье)

В дальних северных туманах Есть угрюмая скала.

Его встречали повсюду

Его встречали повсюду На улицах в сонные дни.

Кто-то шепчет и смеется

Кто-то шепчет и смеется Сквозь лазоревый туман.

Сегодня шла ты одиноко

Сегодня шла Ты одиноко, Я не видал Твоих чудес.

В сыром ночном тумане

В сыром ночном тумане Всё лес, да лес, да лес…

Я сходил в стремнины горные

Я сходил в стремнины горные, Видел долы и леса.

Двенадцать (Поэма 12)

1 Черный вечер.

Барка жизни встала

Барка жизни встала На большой мели.

Часто в мысли гармония спит

Часто в мысли гармония спит И не льется словесной волною.

С каждой весною пути мои круче

С каждой весною пути мои круче, Мертвенней сумрак очей.

Песнь ада

День догорел на сфере той земли, Где я искал путей и дней короче.

В часы вечернего тумана

В часы вечернего тумана Слетает в вихре и огне

Гейне «Тихо сердца глубины»

Тихо сердца глубины? Звоны пронизали.

Мы истомились в безмерности

Мы истомились в безмерности. Вот мои песни — и дни.

В передзакатные часы

В передзакатные часы Среди деревьев вековых

Отчего я задумчив хожу

Отчего я и сам всё грустней И болезненней день ото дня?..

Смотри — я отступаю в тень

Смотри — я отступаю в тень, А ты по-прежнему в сомненьи

Я вырезал посох из дуба

Я вырезал посох из дуба Под ласковый шепот вьюги.

Глушь родного леса

Глушь родного леса, Желтые листы.

Путник, ропщи

Путник, ропщи, Бога ищи,

К Музе

Есть в напевах твоих сокровенных Роковая о гибели весть.

Моей матери (Спустилась мгла, туманами чревата)

Спустилась мгла, туманами чревата. Ночь зимняя тускла и сердцу не чужда.

Как мимолетна тень осенних ранних дней

Как мимолетна тень осенних ранних дней, Как хочется сдержать их раннюю тревогу,

Всё тихо на светлом лице

Всё тихо на светлом лице. И росистая полночь тиха.

Вербы — это весенняя таль

Вербы — это весенняя таль, И чего-то нам светлого жаль,

Правдивая история, или вот что значит жить за границей

Когда я спал — ко мне явился дьявол И говорит: «Я сделал всё, что мог…»

Как всегда, были смешаны чувства

Как всегда, были смешаны чувства, Таял снег и Кронштадт палил.

Там дамы щеголяют модами

Там дамы щеголяют модами, Там всякий лицеист остер —

Неотвязный стоит на дороге

Неотвязный стоит на дороге, Белый — смотрит в морозную ночь.

Мы не торопимся заране

Мы не торопимся заране Огни ненужные зажечь,

Над синевой просторной дали

Над синевой просторной дали Сквозили строгие черты.

Чем больше хочешь отдохнуть

Чем больше хочешь отдохнуть, Тем жизнь страшней, тем жизнь

В огне и холоде тревог

В огне и холоде тревог — Так жизнь пройдет. Запомним оба,

Была пора — в твоих глазах

Была пора — в твоих глазах Огни безумные сверкали:

Ты с вершин печальных гор

Ты с вершин печальных гор К нам сошла пропеть и сгинуть

Ты далека, как прежде, так и ныне

Ты далека, как прежде, так и ныне, Мне не найти родные берега.

К чему бесцельно охранять

К чему бесцельно охранять Свои былые вдохновенья?

Соловьиный сад

1 Я ломаю слоистые скалы

Золотокудрый ангел дня

Золотокудрый ангел дня В ночную фею обратится,

Ночная фиалка. Сон

Миновали случайные дни И равнодушные ночи,

Улица, улица

Улица, улица… Тени беззвучно спешащих

Моя душа — страна волшебных дум

Моя душа — страна волшебных дум, Потух огонь — и думы отлетели,

Я вижу блеск, забытый мной

Я вижу блеск, забытый мной, Я различаю на мгновенье

Ловя мгновенья сумрачной печали

Ловя мгновенья сумрачной печали, Мы шли неровной, скользкою стезей.

Стоит ли вечно томиться

Стоит ли вечно томиться, Можно ль о прошлом вздыхать,

Аметист

К.М.С. Порою в воздухе, согретом

Я был смущенный и веселый

Я был смущенный и весёлый. Меня дразнил твой темный шёлк.

Я помню вечер. Шли мы розно

Musa, mihi causas memora! Publius Vergilius Maro[1]

Под шум и звон однообразный

Под шум и звон однообразный, Под городскую суету

На могиле друга

Удалены от мира на кладби’ще, Мы вновь с тобой, негаданный мертвец.

Хоть все по-прежнему певец

Хоть все по-прежнему певец Далеких жизни песен странных

Неправда, неправда, я в бурю влюблен

Неправда, неправда, я в бурю влюблен, Я люблю тебя, ветер, несущий листы,

Исчезла, отлетела в высь

Исчезла, отлетела в высь. Замолкла в сферах отдаленных.

Входите все

Входите все. Во внутренних покоях Завета нет, хоть тайна здесь лежит.

Я помню час глухой, бессонной ночи

Я помню час глухой, бессонной ночи, Прошли года, а память всё сильна.

Укрощение строптивой

(Составлено по трагедии Шекспира) Обстановка: «дежурный павильон», сооруженный по указанию Евтихия Карпова

О легендах, о сказках, о мигах

О легендах, о сказках, о мигах: Я искал до скончания дней

И нам недолго любоваться

И нам недолго любоваться На эти, здешние, пиры:

Двойник

Однажды в октябрьском тумане Я брёл, вспоминая напев.

Фьезоле

Стучит топор, и с кампанил К нам флорентийский звон долинный

Мой месяц в царственном зените

Мой месяц в царственном зените. Ночной свободой захлебнусь

Покраснели и гаснут ступени

Покраснели и гаснут ступени. Ты сказала сама: «Приду».

Еще прекрасно серое небо

Еще прекрасно серое небо, Еще безнадежна серая даль.

Я смотрел на слепое людское строение

Андрею Белому Я смотрел на слепое людское строение,

Крыльцо ее словно паперть

Крыльцо Ее словно паперть Вхожу — и стихает гроза.

Мчит меня мертвая сила

Мчит меня мертвая сила, Мчит по стальному пути.

Я ждал под окнами в тени

Я ждал под окнами в тени, Готовый гибнуть и смеяться.

Гиппиус (Женщина, безумная гордячка)

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Былая жизнь, былые звуки

Былая жизнь, былые звуки, Букеты блеклых знойных роз, —

Плудонис. Реквием

Лежать и мне в земле сырой!.. Другой певец по ней пройдет.

Сытые

Они давно меня томили: В разгаре девственной мечты

Отрекись от любимых творений

Отрекись от любимых творений, От людей и общений в миру,

Сгущался мрак церковного порога

Сгущался мрак церковного порога В дни свадеб, в дни рождений, похорон;

Жду я смерти близ денницы

Л. Семенову Жду я смерти близ денницы.

Жизнь — как море она — всегда исполнена бури

Жизнь — как море она — всегда исполнена бури. Зорко смотри, человек: буря бросает корабль.

Окрай небес — звезда омега

Окрай небес — звезда омега, Весь в искрах, Сириус цветной.

Я искал голубую дорогу

Я искал голубую дорогу И кричал, оглушенный людьми,

Флоренция

1 Умри, Флоренция, Иуда,

Андрею Белому (Опрокинут, канул в бездну)

«Опрокинут, канул в бездну» Зинаидин грозный щит,

Прошедших дней немеркнущим сияньем

Прошедших дней немеркнущим сияньем Душа, как прежде, вся озарена.

Стихи о Прекрасной даме (Цикл)

Цикл «Стихи о Прекрасной Даме» (129 стихотворений)

Она веселой невестой была

Она веселой невестой была. Но смерть пришла. Она умерла.

Когда я создавал героя

Когда я создавал героя, Кремень дробя, пласты деля,

Знаю, бедная, тяжкое бремя

Смерть и время царят на земле — Ты владыками их не зови.

Аветик Исаакян. «Ночью в саду у меня»

Ночью в саду у меня Плачет плакучая ива,

Молодость

Воспоминанье жизни сонной Меня влечет под сень аллей,

Странно: мы шли одинокой тропою

Странно: мы шли одинокой тропою, В зелени леса терялись следы,

Всё это было, было, было

Всё это было, было, было, Свершился дней круговорот.

Лишь заискрится бархат небесный

Лишь заискрится бархат небесный И дневные крики замрут,

На весеннем пути в теремок

На весеннем пути в теремок Перелетный вспорхнул ветерок,

В те ночи светлые, пустые

В те ночи светлые, пустые, Когда в Неву глядят мосты,

Прискакала дикой степью

Прискакала дикой степью На вспенённом скакуне.

В дюнах

Я не люблю пустого словаря Любовных слов и жалких выражений:

Недосказанной речи тревогу