Блок Александр Александрович

Осенний день

Идем по жнивью, не спеша, С тобою, друг мой скромный,

Днем вершу я дела суеты

Днем вершу я дела суеты, Зажигаю огни ввечеру.

Он уходил, а там глубоко

Он уходил, а там глубоко Уже вещал ему закат

Перуджия

День полувеселый, полустрадный, Голубая даль от Умбрских гор.

По православному

Ты не получишь воздаянья, Ты не узнаешь ничего,

В лапах косматых и страшных

В лапах косматых и страшных Колдун укачал весну.

Стучится тихо. потом погромче

Стучится тихо. Потом погромче. Потом смеется.

Бедная, клонишься ты

Бедная, клонишься ты В злую дорожную пыль.

Ты свята, но я тебе не верю

Ты свята, но я Тебе не верю, И давно всё знаю наперед:

Уже бесстрашный и свободный

Уже бесстрашный и свободный Стою у вековечных врат.

Тяжко нам было под вьюгами

Тяжко нам было под вьюгами Зиму холодную спать…

Гейне «Вот май опять повеял»

Вот май опять повеял, Цветы зацвели и лес,

Я ли пишу, или ты из могилы

Я ли пишу, или ты из могилы Выслала юность свою, —

Прошедших дней немеркнущим сияньем

Прошедших дней немеркнущим сияньем Душа, как прежде, вся озарена.

Проходил я холодной равниной

Проходил я холодной равниной, Слышал громкие крики вдали,

Ветхая избушка

Ветхая избушка Вся в снегу стоит.

Шекспир. Песенка Дездемоны

В тени сикоморы душа, изнывая… Поют про зеленую иву…

Шаги командора

В. А. Зоргенфрею Тяжкий, плотный занавес у входа,

Когда ты загнан

Когда ты загнан и забит Людьми, заботой иль тоскою;

Просыпаюсь я, и в поле туманно

Просыпаюсь я — и в поле туманно, Но с моей вышки — на солнце укажу.

Всё тихо на светлом лице

Всё тихо на светлом лице. И росистая полночь тиха.

Моей красавице-царице

Моей красавице-царице Несу я юные стихи,

Песенка (Она поет в печной трубе)

Она поет в печной трубе. Ее веселый голос тонок.

Я сойду и намечу

Я сойду и намечу Мой вечерний путь.

Ты не даешься и не исчезаешь

Ты не даешься и не исчезаешь… Так ты неуловим? Так ты доступен

Неизмеримость гасит лу’ны

Неизмеримость гасит луны, Закон крушится о закон.

Готов ли ты на путь далекий

Готов ли ты на путь далекий, Добра певец?

Мерцали звезды. Ночь курилась

Мерцали звезды. Ночь курилась Весной, цветами и травой.

Знаю, бедная, тяжкое бремя

Смерть и время царят на земле — Ты владыками их не зови.

При посылке белой азалии

Вот они — белые звуки Девственно-горних селений…

Когда я уйду на покой от времен

Когда я уйду на покой от времен, Уйду от хулы и похвал,

Замерла береговая песня

Замерла береговая песня; В стоне чайки — белоснежный зов.

Скрипнула дверь. Задрожала рука

Скрипнула дверь. Задрожала рука. Вышла я в улицы сонные.

Мысли мои утопают в бессилии

Мысли мои утопают в бессилии. Душно, светло, безотрадно и весело.

Заклятие огнем и мраком

За всё, за всё тебя благодарю я: За тайные мучения страстей,

Над старым мраком мировым

Над старым мраком мировым, Исполненным враждой и страстью,

Помнишь ли город тревожный

Помнишь ли город тревожный, Синюю дымку вдали?

Окрай небес — звезда омега

Окрай небес — звезда омега, Весь в искрах, Сириус цветной.

На пасхе

В сапогах бутылками, Квасом припомажен,

Всю зиму мы плакали, бедные

Всю зиму мы плакали, бедные. Весна отворила двери.

В передзакатные часы

В передзакатные часы Среди деревьев вековых

Я помню час глухой, бессонной ночи

Я помню час глухой, бессонной ночи, Прошли года, а память всё сильна.

Я шел к блаженству

Я шел к блаженству. Путь блестел Росы вечерней красным светом,

Один порыв — безвластный и плакучий

Один порыв — безвластный и плакучий, Одна мечта — чрезмерностью слаба, —

Сольвейг

Сольвейг! О, Сольвейг! О, Солнечный Путь! Дай мне вздохнуть, освежить мою грудь!

Глушь родного леса

Глушь родного леса, Желтые листы.

Мне странно. Столько долгих лет

Мне странно. Столько долгих лет Прошло тоскливо и печально;

Тихо вечерние тени

Тихо вечерние тени В синих ложатся снегах.

Я Гамлет

Я — Гамлет. Холодеет кровь, Когда плетет коварство сети,

Горит мой день, будя ответы

Горит мой день, будя ответы В сердцах, приявших торжество.

Снежная вязь

Снежная мгла взвила?сь. Легли сугробы кругом.

Артистке

Позволь и мне сгорать душою, Мгновенье жизнь торжествовать

Всё б тебе желать веселья

Всё б тебе желать веселья, Сердце, золото мое!

Инок шел и нес святые знаки

Инок шел и нес святые знаки. На пути, в желтеющих полях,

В часы безмолвия ночного

В часы безмолвия ночного Тревоги отлетают прочь.

Ты отошла, и я в пустыне

Ты отошла, и я в пустыне К песку горячему приник.

Сцена из исторической картины «Всемирная литература»

(XX столетие по Р.Хр.) Место действия — будуар герцогини.

Статуя

Лошадь влекли под уздцы на чугунный Мост. Под копытом чернела вода.

Брожу в стенах монастыря

Брожу в стенах монастыря, Безрадостный и темный инок.

Одиночество

Река несла по ветру льдины, Была весна, и ветер выл.

Она ждала и билась в смертной муке

Она ждала и билась в смертной муке. Уже маня, как зов издалека,

Неправда, неправда, я в бурю влюблен

Неправда, неправда, я в бурю влюблен, Я люблю тебя, ветер, несущий листы,

Экклезиаст

Благословляя свет и тень И веселясь игрою лирной,

Ты проходишь без улыбки

Ты проходишь без улыбки, Опустившая ресницы,

За краткий сон, что нынче снится

За краткий сон, что нынче снится, А завтра — нет,

Буду всегда я по-прежнему молод нетленной душою

Буду всегда я по-прежнему молод нетленной душою. Пусть разрушается тело и страсти земные бушуют…

Рождество

Звонким колокол ударом Будит зимний воздух.

Аветик Исаакян. «Издалека в тиши ночной»

Издалека в тиши ночной До сердца песнь дошла.

Месяц вышел, солнца нет

Месяц вышел, солнца нет, Лишь зари вечерний свет.

Она веселой невестой была

Она веселой невестой была. Но смерть пришла. Она умерла.

Я искал голубую дорогу

Я искал голубую дорогу И кричал, оглушенный людьми,

О, как безумно за окном

Вы, бедные, нагие несчастливцы. Лир

Еще прекрасно серое небо

Еще прекрасно серое небо, Еще безнадежна серая даль.

Перед судом

Что же ты потупилась в смущеньи? Погляди, как прежде, на меня,

Кольцо существованья тесно

Кольцо существованья тесно: Как все пути приводят в Рим,

Среди гостей ходил я в черном фраке

Среди гостей ходил я в черном фраке. Я руки жал. Я, улыбаясь, знал:

Ночью вьюга снежная

Ночью вьюга снежная Заметала след.

Хоть все по-прежнему певец

Хоть все по-прежнему певец Далеких жизни песен странных

К чему бесцельно охранять

К чему бесцельно охранять Свои былые вдохновенья?

Мэри

1 Опять у этой двери

Завтра в сумерки встретимся мы

Завтра в сумерки встретимся мы. Ты протянешь приветливо руки.

Скифы

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами!

Отчего я задумчив хожу

Отчего я и сам всё грустней И болезненней день ото дня?..

Песельник

Там за лесом двадцать девок Расцветало краше дня.

Пусть светит месяц, ночь темна

Пусть светит месяц — ночь темна. Пусть жизнь приносит людям счастье,-

Ты хочешь царствовать поныне

Ты хочешь царствовать поныне, Поэта дух воспламенять

Есть чудеса за далью синей

Есть чудеса за далью синей — Они взыграют в день весны.

Как всякий год, ночной порою

Как всякий год, ночной порою, Под осень, в блеске красоты,

От знающего почерк ясный

От знающего почерк ясный Руки прилежной и прекрасной,

Крылья

Крылья легкие раскину, Стены воздуха раздвину,

Вот река полноводнее

Вот река полноводнее Тянет белые льды.

Владимиру Бестужеву (ответ)

Да, знаю я: пронзили ночь ответа Незримые лучи.

Белый конь чуть ступает усталой ногой

Белый конь чуть ступает усталой ногой, Где бескрайная зыбь залегла.

Пора вернуться к прежней битве

Пора вернуться к прежней битве, Воскресни дух, а плоть усни!

Ищи разгадку ожиданий

Ищи разгадку ожиданий В снегах зимы, в цветах весны,

Блаженно ты, былое время

Блаженно ты, былое время, Младые трепетные сны,

Милая девушка, что ты колдуешь

Милая девушка, что ты колдуешь Черным зрачком и плечом?

Я помню нежность ваших плеч

Я помню нежность ваших плеч Они застенчивы и чутки.

В болезни сердца мыслю о тебе

В болезни сердца мыслю о Тебе: Ты близ меня проходишь в сновиденьях,

Когда мы любим безотчетно

Когда мы любим безотчетно Черты нам милого лица,

Дельвигу

Ты, Дельвиг, говоришь: минута — вдохновенье, Оно пройдет… А я тебе скажу:

Нет ни слезы, ни дерзновенья

Нет ни слезы, ни дерзновенья. Всё тот же путь — прямей стрелы.

Мою гармонию больную

Мою гармонию больную Прими, у сердца схорони,

И я, неверный, тосковал

И я, неверный, тосковал, И в поэтическом стремленьи

Миры летят. Года летят. Пустая

Миры летят. Года летят. Пустая Вселенная глядит в нас мраком глаз.

Скиталец задремал в пути

Скиталец задремал в пути, И богослов забыл о боге.

Сусальный ангел

На разукрашенную елку И на играющих детей

Благовещение (С детских лет видения и грезы)

С детских лет — видения и грезы, Умбрии ласкающая мгла.

Незнакомка (Пьеса)

На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона; волосы, по-видимому темно-русые, были убраны просто, по-домашнему; глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное. Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна… Достоевский

Нежный! У ласковой речки

Федору Смородскому Нежный! У ласковой речки

Блаженный, забытый в пустыне

Блаженный, забытый в пустыне, Ищу небывалых распятий.

И вновь порывы юных лет

И вновь — порывы юных лет, И взрывы сил, и крайность мнений…

Еще воспоминание

Опять я еду чистым полем, Всё та же бледная луна,

Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет

Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет, Свергает одного, другого создает,

В пути (Ветр налетит, завоет снег)

Ветр налетит, завоет снег, И в памяти на миг возникнет

Мне сердце режет каждый звук

Мне сердце режет каждый звук. О, если б кончились страданья,

Мой путь страстями затемнен

Мой путь страстями затемнен, Но райских снов в полнощном бденьи

Равенна

Всё, что минутно, всё, что бренно, Похоронила ты в веках.

За туманом, за лесами

За туманом, за лесами Загорится — пропадет,

Ты, вечно юная

Ты, вечно юная! О, нет! Ты не жалеешь о потере…

Унижение

В черных сучьях дерев обнаженных Желтый зимний закат за окном.

Жрец

Там — в синевах — была звезда. Я шел на башню — ждать светила.

Когда святого забвения

Когда святого забвения Кругом недвижная тишь, —

Глухая полночь. Цепененье

Глухая полночь. Цепененье На душу сонную легло.

И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны

И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны. Идет гроза, блестят вдали зарницы,

И я любил. И я изведал

И я любил. И я изведал Безумный хмель любовных мук,

Я долго ждал

Я долго ждал — ты вышла поздно, Но в ожиданьи ожил дух,

Я ждал под окнами в тени

Я ждал под окнами в тени, Готовый гибнуть и смеяться.

Глухая странность бытия

Глухая странность бытия Уже недолго будет сниться.

Я, отрок, зажигаю свечи

Имеющий невесту есть жених; а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха. От Иоанна, III, 29

Неомраченный дух прими для лучшей доли

Неомраченный дух прими для лучшей доли Тоскующею тенью поутру.

Гроб невесты легкой тканью

Гроб невесты легкой тканью Скрыт от глаз в соборной мгле.

Среди поклонников Кармен

Среди поклонников Кармен, Спешащих пестрою толпою,

Не отравляй души своей

Не отравляй души своей Всегда угрюмым отрицаньем.

Я брошусь в черный день со скал

Я брошусь в черный день со скал В морские волны бурные.

Моя душа — страна волшебных дум

Моя душа — страна волшебных дум, Потух огонь — и думы отлетели,

Молитвы

Наш Арго! Андрей Белый

Вот — в изнурительной работе

Вот — в изнурительной работе Вы духу выковали меч.

Ты помнишь — в лодке в час заката

Ты помнишь — в лодке в час заката Я задержал на миг весло?

Она прекрасна — нет сомненья

La virginella e simile alla rosa.[1] Она прекрасна — нет сомненья,

Вхожу наверх тропой кремнистой

Вхожу наверх тропой кремнистой, Смотрю вперед: там всё молчит,

Милая дева! Когда мы про тайны мирские

Милая дева! Когда мы про тайны мирские Будем слагать песнопенья, то полные звуков и вздохов

Луна проснулась, Город шумный

Луна проснулась. Город шумный Гремит вдали и льет огни,

Когда смыкаешь ты ресницы

Когда смыкаешь ты ресницы, Твоя душа себе берет

Обман

В пустом переулке весенние воды Бегут, бормочут, а девушка хохочет.

Женщина

Памяти Августа Стриндберга Да, я изведала все муки,

В туманах, над сверканьем рос

В туманах, над сверканьем рос, Безжалостный, святой и мудрый,

Передо мной — моя дорога

Передо мной — моя дорога, Хранитель вьется в высоте:

Голоса (Двое проносятся в сфере метелей)

Он Нет исхода вьюгам певучим!

В огне и холоде тревог

В огне и холоде тревог — Так жизнь пройдет. Запомним оба,

Правдивая история, или вот что значит жить за границей

Когда я спал — ко мне явился дьявол И говорит: «Я сделал всё, что мог…»

Здесь в сумерки в конце зимы

Здесь в сумерки в конце зимы Она да я — лишь две души.

Ты так светла, как снег невинный

Ты так светла, как снег невинный. Ты так бела, как дальний храм.

Она пришла с заката

Она пришла с заката. Был плащ ее заколот

Пожар

Понеслись, блеснули в очи Огневые языки,

Моей матери (Помнишь думы? Они улетели)

Помнишь думы? Они улетели. Отцвели завитки гиацинта.

Идеал и Сириус

Я долго странствовал по свету, Я всё увидел, всё узнал,

Русь

Ты и во сне необычайна. Твоей одежды не коснусь.

Покраснели и гаснут ступени

Покраснели и гаснут ступени. Ты сказала сама: «Приду».

Там сумерки невнятно трепетали

Там сумерки невнятно трепетали, Таинственно сменяя день пустой.

Былая жизнь, былые звуки

Былая жизнь, былые звуки, Букеты блеклых знойных роз, —

Протекли за годами года

Протекли за годами года, И слепому и глупому мне

Они читают стихи

Смотри: я спутал все страницы, Пока глаза твои цвели.

Венеция

1 С ней уходил я в море,

Вот он, ветер

Вот он — ветер, Звенящий тоскою острожной,

Не могу тебя не звать

Не могу тебя не звать, Счастие мое!

Жизнь моего приятеля

1 Весь день — как день: трудов исполнен малых

Песня за стеной

О, наконец! Былой тревоге Отдаться мыслью и душой!

Эхо

К зеленому лугу, взывая, внимая, Иду по шуршащей листве.

Я. Тегенгрен. Земля есмь

Мечтать о небесном царстве Не надо душе моей,

Не нарушай гармонии моей

Не нарушай гармонии моей — В ней всё светло и всё духовно.

По улицам метель метёт

По улицам метель метёт, Свивается, шатается.

Ты в поля отошла без возврата

Ты в поля отошла без возврата. Да святится Имя Твое!

Пробивалась певучим потоком

Пробивалась певучим потоком, Уходила в немую лазурь,

Мы всюду. Мы нигде. Идем

Мы всюду. Мы нигде. Идем, И зимний ветер нам навстречу.

Там дамы щеголяют модами

Там дамы щеголяют модами, Там всякий лицеист остер —

Моя сказка никем не разгадана

Моя сказка никем не разгадана, И тому, кто приблизится к ней,

Я ношусь во мраке

Я ношусь во мраке, в ледяной пустыне, Где-то месяц светит? Где-то светит солнце?

Л. Онерва. Не страшусь

Не страшусь, пускай могила Надо мной простерла свод:

Рожь вокруг волновалась, и шелест стеблей

Рожь вокруг волновалась… и шелест стеблей Заглушал упоительный звук их речей…

Плачет ребёнок

Плачет ребенок. Под лунным серпом Тащится по полю путник горбатый.

Я тишиною очарован

Я тишиною очарован Здесь — на дорожном полотне.

Ночь, улица, фонарь, аптека

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет.

Здесь и там

Ветер звал и гнал погоню, Черных масок не догнал…

Возвратилась в полночь. До утра

Возвратилась в полночь. До утра Подходила к синим окнам зала.

Мы странствовали с ним по городам

Мы странствовали с Ним по городам. Из окон люди сонные смотрели.

Мы в круге млечного пути

Мы в круге млечного пути, Земные замерли мечты.

Неизбежное

Тихо вывела из комнат, Затворила дверь.

Не пой ты мне и сладостно, и нежно

Не пой ты мне и сладостно, и нежно: Утратил я давно с юдолью связь.

Трагедия в одном действии

Действующие лица Местность

Сладко найти нам звезду

Сладко найти нам звезду. Вот она — в небе видна.

Ты был осыпан звездным цветом

Г. Гюнтеру Ты был осыпан звездным цветом

Не утоленная кровавыми струями

Не утоленная кровавыми струями, Безмолвствует земля.

Колыбельная песня (Спят луга, спят леса)

Спят луга, спят леса, Пала божия роса,

Я был смущенный и веселый

Я был смущенный и весёлый. Меня дразнил твой темный шёлк.

Боже, как жизнь молодая ужасна

Боже, как жизнь молодая ужасна, Как упоительно дышит она,

Испанке

Не лукавь же, себе признаваясь, Что на миг ты был полон одной,

Она была — заря востока

Она была — Заря Востока, Я был — незыблемый гранит.

Всё, что в море покоит волну

Всё, что в море покоит волну, Всколыхнет ее в бурные дни.

Бежим, бежим, дитя свободы

Бежим, бежим, дитя свободы, К родной стране!

Ты хочешь знать мировоззренье

Ты хочешь знать мировоззренье, Мятежных дней моих порыв?

В минутном взрыве откровений

В минутном взрыве откровений, В часы Твоей, моей весны,

Вы жизнь по-прежнему нисколько

Вы жизнь по-прежнему нисколько Не знаете. Сменилась полька

Я просыпался и всходил

Я просыпался и всходил К окну на темные ступени.

Влюбленность (И опять твой сладкий сумрак, влюбленность)

И опять твой сладкий сумрак, влюбленность. И опять: «Навеки. Опусти глаза твои».

Королевна

Не было и нет во всей подлунной Белоснежней плеч.

Его встречали повсюду

Его встречали повсюду На улицах в сонные дни.

Enjambements

Давид Самуилыч! Едва Альбом завели, — голова

Зайчик

Маленькому зайчику На сырой ложбинке

Её прибытие

1. Рабочие на рейде Окаймлен летучей пеной,

Россия

Опять, как в годы золотые, Три стертых треплются шлеи,

Антверпен

Пусть это время далеко?, Антверпен! — И за морем крови

Была пора — в твоих глазах

Была пора — в твоих глазах Огни безумные сверкали:

Полон визга веретен

Полон визга веретен Двор, открытый лунным блескам,

Ушел он, скрылся в ночи

Ушел он, скрылся в ночи?, Никто не знает, куда.

Из хрустального тумана

Из хрустального тумана, Из невиданного сна

Мы истомились в безмерности

Мы истомились в безмерности. Вот мои песни — и дни.

Накануне XX века

Влачим мы дни свои уныло, Волнений далеки чужих;

Мы шли заветною тропою

Мы шли заветною тропою Сегодня ночью в светлом сне,

Какой-то вышний серафим

Какой-то вышний серафим Принес мне чудных звуков море.

Но прощай, о, прощай, человеческий род

Но прощай, о, прощай, человеческий род! Ты в тумане свои переходишь моря —

Помню далекое светлое лето

Помню далекое светлое лето: Ангел ли с неба явился, —

О, как смеялись вы над нами

О, как смеялись вы над нами, Как ненавидели вы нас

Сердитый взор бесцветных глаз

Сердитый взор бесцветных глаз. Их гордый вызов, их презренье.

Ушли в туман мечтания

Ушли в туман мечтания, Забылись все слова.

Ходит месяц по волне

Ходит месяц по волне, Ходит солнце в синей зыби,

Полна усталого томленья

Полна усталого томленья, Душа замолкла, не поет.

Вися над городом всемирным

Вися над городом всемирным, В пыли прошедшей заточен,

Для меня возможны все желания

Для меня возможны все желания, И великие и малые мечты.

Дали слепы, дни безгневны

Дали слепы, дни безгневны, Сомкнуты уста.

Карпани. In questa tomba oscura laschia mi riposar

В этой мрачной гробнице, О, дайте мне отдохнуть!

Загадай и скройся в ночь

Загадай и скройся в ночь, И следи, одетый мраком:

Гамаюн, птица вещая

На гладях бесконечных вод, Закатом в пурпур облеченных,

Мне снились веселые думы

Мне снились веселые думы, Мне снилось, что я не один…

Пять изгибов сокровенных

Пять изгибов сокровенных Добрых линий на земле.

Входите все

Входите все. Во внутренних покоях Завета нет, хоть тайна здесь лежит.

Грустя и плача и смеясь

Грустя и плача и смеясь, Звенят ручьи моих стихов

И были при последнем издыханьи

…И были при последнем издыханьи. Болезнь пришла и заразила всех.

Был вечер поздний и багровый

Был вечер поздний и багровый, Звезда-предвестница взошла.

Была ты всех ярче

Была ты всех ярче, верней и прелестней, Не кляни же меня, не кляни!

Я живу в пустыне

Я живу в пустыне. Нынче, как вчера.

Ты была светла до странности

Ты была светла до странности И улыбкой — не проста.

И.Л. Рунеберг. Наш край

Наш край, наш край, наш край родной, — О, звук, всех громче слов!

Мэри «Пир во время чумы»

Ты отличишь ее на пире. Сидит задумчиво она,

Голубые ходят ночи

Голубые ходят ночи, Голубой струится дым,

Одной тебе, тебе одной

Одной тебе, тебе одной, Любви и счастия царице,

Уходит день. В пыли дорожной

Уходит день. В пыли дорожной Горят последние лучи.

В моей душе больной и молчаливой

В моей душе больной и молчаливой Сложилась песня чудная одна,

У моря

Стоит полукруг зари. Скоро солнце совсем уйдет.

В дюнах

Я не люблю пустого словаря Любовных слов и жалких выражений:

Разлетясь по всему небосклону

Разлетясь по всему небосклону, Огнекрасная туча идет.

Я помню вечер. Шли мы розно

Musa, mihi causas memora! Publius Vergilius Maro[1]

Когда кончается тетрадь моих стихов

Когда кончается тетрадь моих стихов, И я их перечту, мне грустно. Сердце давит

Поэту

Я встретил вновь тебя, поэт. Твои стихи — живые грезы.

Тишина в лесу. После ночной метели

Бушевали ночные метели, Заметали лесные пути,

Поединок

Дни и ночи я безволен, Жду чудес, дремлю без сна.

Синеет день хрустальный

Синеет день хрустальный; В холодных зовах высоты

Вчера я слышал песни с моря

Вчера я слышал песни с моря И плески волн о южный брег,

Люблю я страсти легкий пламень

Люблю я страсти легкий пламень Средь наших мелочных забот, —

Болотистым пустынным лугом

Болотистым пустынным лугом Летим. Одни.

Когда я вспоминал о прошлом, о забытом

Когда я вспоминал о прошлом, о забытом, Меня опять влекло к утраченным годам,

Как свершилось, как случилось

Как свершилось, как случилось? Был я беден, слаб и мал.

Аветик Исаакян. «Видит лань — в воде»

Видит лань — в воде Отражен олень.

В день холодный, в день осенний

В день холодный, в день осенний Я вернусь туда опять

Русь моя, жизнь моя

Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!

Табор шел. Вверху сверкали звезды

Цыгане шумною толпой По Бессарабии кочуют…

Ловя мгновенья сумрачной печали

Ловя мгновенья сумрачной печали, Мы шли неровной, скользкою стезей.

Ловлю я тонкий прах надежды

Ловлю я тонкий прах надежды, Ты замедляешь быстрый шаг,

Надежды трепетной моей

Надежды трепетной моей, Моей гармонии сердечной

Моей матери (Чем больней душе мятежной)

Чем больней душе мятежной, Тем ясней миры.

Песня Офелии (Разлучаясь с девой милой)

Разлучаясь с девой милой, Друг, ты клялся мне любить!..

Возмездие

Пролог Жизнь — без начала и конца.

Пушкинскому дому

Имя Пушкинского Дома В Академии Наук!

Тебе, тебе, с иного света

Тебе, Тебе, с иного света, Мой Друг, мой Ангел, мой Закон!

Загол

В Дельфийском храме новый бог Над камнем Пифии священной

Впечатления Рейна

Рейн — чудесная река, Хоть не очень широка.

Священный голос ликовал

Священный голос ликовал, Душа сияла и курилась.

Смеялись бедные невежды

Смеялись бедные невежды, Похитил я, младой певец,

Старуха гадала у входа

Старуха гадала у входа О том, что было давно.

В ночь молчаливую чудесен

В ночь молчаливую чудесен Мне предстоит твой светлый лик.

И я провел безумный год

И я провел безумный год У шлейфа черного. За муки,

Она молода и прекрасна была

Она молода и прекрасна была И чистой мадонной осталась,

Прозрачные, неведомые тени

Прозрачные, неведомые тени К Тебе плывут, и с ними Ты плывешь,

Я бежал и спотыкался

Андрею Белому Я бежал и спотыкался,

Посвящаются Л.В. Ходскому, Н.И. Кауфману, К. Бальмонту

I. Л.В. Ходскому Ты негодуешь справедливо,

При посылке роз

Смотрел отвека бог лукавый На эти душные цветы.

Под вечер лет с немым вниманьем

Под вечер лет с немым вниманьем В былое смутно погружен,

Я знаю день моих проклятий

Я знаю день моих проклятий, Бегу в мой довременный скит,

Гораций (Милая дева, зачем тебе знать, что)

Милая дева, зачем тебе знать, что? жизнь нам готовит, Мы, Левконоя, богов оскорбляем страстью познанья.

Новый блеск излило небо

Новый блеск излило небо На небесные поля,

Смерть

Прислушайся к земле в родных полях: Тебя овеет чуждыми странами,

Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина

Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина. Всё уснуло, да мне-то не спится.

Твоя гроза меня умчала

Твоя гроза меня умчала И опрокинула меня.

Целый день передо мною

Целый день передо мною, Молодая, золотая,

Барка жизни встала

Барка жизни встала На большой мели.

Успение

Ее спеленутое тело Сложили в молодом лесу.

Я — человек и мало богу равен

Моей матери Я — человек и мало богу равен.

Душа! Когда устанешь верить

Душа! Когда устанешь верить? Весна, весна! Она томна,

Снова ближе вечерние тени

Снова ближе вечерние тени, Ясный день догорает вдали.

Servus-reginae (Слуга царице)

Не призывай. И без призыва Приду во храм.

Голоса (Грустнее не бывали думы)

Первый голос Грустнее не бывали думы.

Ночь — как ночь, и улица пустынна

Ночь — как ночь, и улица пустынна. Так всегда!

Сбежал с горы и замер в чаще

Сбежал с горы и замер в чаще. Кругом мелькают фонари…

Легенда

Господь, ты слышишь? Господь, простишь ли? — Весна плыла высоко в синеве.

Я пригвожден к трактирной стойке

Я пригвожден к трактирной стойке. Я пьян давно. Мне всё — равно.

Я шел во тьме к заботам и веселью

Тоску и грусть, страданья, самый ад, Всё в красоту она преобразила.

Опустись, занавеска линялая

Опустись, занавеска линялая, На больные герани мои.

Твоё лицо мне так знакомо

Твоё лицо мне так знакомо, Как будто ты жила со мной.

Сердце предано метели

Сверкни, последняя игла, В снегах!

Сумерки, сумерки вешние

Сумерки, сумерки вешние, Хладные волны у ног,

Я понял смысл твоих стремлений

Я понял смысл твоих стремлений — Тебе я заслоняю путь.

Снег да снег

Снег да снег. Всю избу занесло. Снег белеет кругом по колено.

Петербургские сумерки снежные

Петербургские сумерки снежные. Взгляд на улице, розы в дому…

Фьезоле

Стучит топор, и с кампанил К нам флорентийский звон долинный

В снегах

И я затянут Лентой млечной!

Коршун

Чертя за кругом плавный круг, Над сонным лугом коршун кружит

Пойдем купить нарядов и подарков

Пойдем купить нарядов и подарков, По улице гуляя городской.

Ночь теплая одела острова

Ночь теплая одела острова. Взошла луна. Весна вернулась.

Балаган

Ну, старая кляча, пойдем ломать своего Шекспира!

Гейне «Только платьем мимоходом»

Только платьем мимоходом До меня коснешься ты —

З. Топелиус. Млечный путь

Погашен в лампе свет, и ночь спокойна и ясна, На памяти моей встают былые времена,

Поздно. В окошко закрытое

Поздно. В окошко закрытое Горькая мудрость стучит.

Ты пробуждалась утром рано

Ты пробуждалась утром рано И покидала милый дом.

Мой милый, будь смелым

Мой милый, будь смелым И будешь со мной.

Тебя я встречу где-то в мире

Тебя я встречу где-то в мире, За далью каменных дорог.

На лугу

Леса вдали виднее, Синее небеса,

Отдавшись снежной вьюге

Отдавшись снежной вьюге, Тону в твоих глазах;

Мы все уйдем за грань могил

Мы все уйдем за грань могил, Но счастье, краткое быть может,

После битвы

Я возвращусь стопой тяжелой, Паду средь храма я в мольбе,

Всё настоящее ничтожно

Всё настоящее ничтожно, Серо, как этот серый день,

Есть времена, есть дни, когда

Есть времена, есть дни, когда Ворвется в сердце ветер снежный,

Возмездие. Первая редакция поэмы (Варшавская поэма)

Посвящается сестре моей Ангелине Блок 1

Погоня за счастьем (рош-гросс)

Отвека люди служат богу, Тому, кого незримый гнет

В сумерки девушку стройную

В сумерки девушку стройную В рощу уводит луна.

Старушка и чертенята

Григорию Е. Побывала старушка у Троицы

Как мимолетна тень осенних ранних дней

Как мимолетна тень осенних ранних дней, Как хочется сдержать их раннюю тревогу,

О, не просите скорбных песен

О, не просите скорбных песен! К чему томиться и вздыхать?..

Всё бежит, мы пребываем

Всё бежит, мы пребываем, Вервий ночи вьем концы,

Стихи о предметах первой необходимости

Нет, клянусь, довольно Роза Истощала кошелек!

Заклинание

Луна взошла. На вздох родимый Отвечу вздохом торжества,

Бушует снежная весна

Бушует снежная весна. Я отвожу глаза от книги…

Аветик Исаакян. «Быстролетный и черный орел»

Быстролетный и черный орел С неба пал, мою грудь расклевал,

Смотри приветно и легко

Смотри приветно и легко В глаза суровые разврата:

Стою на царственном пути

Стою на царственном пути. Глухая ночь, кругом огни, —

Роза и крест

С анализом произведения можно ознакомиться в конце. Посвящается ***

Завтра рассвета не жди

Завтра рассвета не жди. Завтра никто не проснется.

Вот она — в налетевшей волне

Вот она — в налетевшей волне Распылалась последнею местью,

В октябре

Открыл окно. Какая хмурая Столица в октябре!

Ты твердишь, что я холоден

Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух. Да, таким я и буду с тобой:

В час, когда пьянеют нарциссы

В час, когда пьянеют нарциссы, И театр в закатном огне,

Мы пойдем на Зобеиду

Мы пойдем на «Зобеиду», — Верно дрянь, верно дрянь.

Ты Божий день

Ты — божий день. Мои мечты — Орлы, кричащие в лазури.

Всю ночь я слышу вздохи странные

Всю ночь я слышу вздохи странные, У изголовья слышу речь.

Мы оба влюблены в один и тот же сон

Мы оба влюблены в один и тот же сон, Нас вынесла волна — и укатилась с шумом.

Я был весь в пестрых лоскутьях

Я был весь в пестрых лоскутьях, Белый, красный, в безобразной маске

Когда-то гордый и надменный

Когда-то гордый и надменный, Теперь с цыганкой я в раю,

Гейне «Опять воскрешает мне память»

Опять воскрешает мне память Развеянный ветром образ —

Целый день — суета у могил

Целый день — суета у могил. В синеватом кадильном дыму

Мы отошли — и тяжко поднимали

Мы отошли — и тяжко поднимали Веселый флаг в ночные небеса,

Аветик Исаакян. «Во долине, в долине Сално боевой»

Во долине, в долине Сално[1] боевой, Ранен в грудь, умирает гайдук.

У забытых могил пробивалась трава

У забытых могил пробивалась трава. Мы забыли вчера… И забыли слова…

Везде — над лесом и над пашней

Везде — над лесом и над пашней, И на земле, и на воде —

Сиена

В лоне площади пологой Пробивается трава.

Случайному

Ты мне явился, темнокудрый, Ты просиял мне и потух.

Ходит, бродит, колобродит

Ходит, бродит, колобродит Старый дед — сердечный хмель.

Прощай. В последний раз жестоко

Прощай. В последний раз жестоко Я обманул твои мечты…

Пусть рассвет глядит нам в очи

Пусть рассвет глядит нам в очи, Соловей поет ночной,

Ты у камина, склонив седины

Ты у камина, склонив седины?, Слушаешь сказки в стихах.

Дома растут, как желанья

Дома растут, как желанья, Но взгляни внезапно назад:

Поверь, и я, далекий света

Поверь, и я, далекий света, Давно мечтавший об ином,

Там неба осветленный край

Там неба осветленный край Средь дымных пятен.

Байрон (отрывок)

Бесплодные места, где был я сердцем молод, Аннслейские холмы!

О, презирать я вас не в силах

О, презирать я вас не в силах, Я проклинать и мстить готов!

Из ничего — фонтаном синим

Из ничего — фонтаном синим Вдруг брызнул свет.

Она стройна и высока

Она стройна и высока, Всегда надменна и сурова.

Ветер принес издалёка

Ветер принес издалёка Песни весенней намек,

Голос из хора

Как часто плачем — вы и я — Над жалкой жизнию своей!

Жду я холодного дня

Жду я холодного дня, Сумерек серых я жду.

На вечере в честь Л. Толстого

В толпе, родной по вдохновенью, В тумане, наполнявшем зал,

Что из того, что на груди портрет

Что из того, что на груди портрет Любовницы, давно уже забытой,

Офелия в цветах, в уборе

Офелия в цветах, в уборе Из майских роз и нимф речных

Глухая полночь медленный кладет покров

Глухая полночь медленный кладет покров. Зима ревущим снегом гасит фонари.

Явился он на стройном бале

Явился он на стройном бале В блестяще сомкнутом кругу.

Там, в ночной завывающей стуже

Там, в ночной завывающей стуже, В поле звезд отыскал я кольцо.

Невидимка

Веселье в ночном кабаке. Над городом синяя дымка.

Madonna da Settignano

Встретив на горном тебя перевале, Мой прояснившийся взор

Вот явилась. Заслонила

Вот явилась. Заслонила Всех нарядных, всех подруг,

Нет конца лесным тропинкам

Нет конца лесным тропинкам. Только встретить до звезды

Рассвет

Я встал и трижды поднял руки. Ко мне по воздуху неслись

На небе зарево

На небе зарево. Глухая ночь мертва. Толпится вкруг меня лесных дерев громада,

Сын и мать

Моей матери Сын осеняется крестом.

Стихи о Прекрасной даме (Цикл)

Цикл «Стихи о Прекрасной Даме» (129 стихотворений)

На поле Куликовом

Часть 1 Река раскинулась. Течет, грустит лениво

Помните день безотрадный и серый

Помните день безотрадный и серый, Лист пожелтевший во мраке зачах…

Сердито волновались нивы

К.М.С. Сердито волновались нивы.

В дрожащем эфире

В дрожащем эфире Светила купались чудесно.

Не спят, не помнят, не торгуют

Не спят, не помнят, не торгуют. Над черным городом, как стон,

По узким площадям ловил я тень девицы

По узким площадям ловил я тень девицы, Но камни и тоска, казалось, — заодно.

Пристань безмолвна. Земля близка

Пристань безмолвна. Земля близка. Земли не видно. Ночь глубока.

Аветик Исаакян. «Снилось мне — у соленой волны»

Снилось мне — у соленой волны, Ранен в сердце, я тихо прилег;

Двенадцать (Поэма 12)

1 Черный вечер.

Увижу я, как будет погибать

Увижу я, как будет погибать Вселенная, моя отчизна.

О да, любовь вольна, как птица

О да, любовь вольна, как птица, Да, все равно — я твой!

Настигнутый метелью

Вьюга пела. И кололи снежные иглы.

Гашу огни моих надежд

Гашу огни моих надежд. Со вздохом закрываю окна.

Ты много жил. Негодованье

Ты много жил. Негодованье В своей душе взлелеял ты.

Рютбёф. Действо о Теофиле

трувера XII–XIII столетия Теофил, история которого обработана в XII столетии на народном языке в забавной драматической форме «миракля» («чуда»), — историческое лицо. Это был «эконом», vidame одной церкви в Киликии, около 538 года. События его жизни издавна занимали духовных и светских писателей. История Теофила первоначально написана по-гречески его учеником Евтихианом и переведена в прозе на латинский язык диаконом Павлом из Неаполя.

Душа моя тиха. В натянутых струнах

Душа моя тиха. В натянутых струнах Звучит один порыв, здоровый и прекрасный,

Скажи мне, лигия, в каком краю далеком

Скажи мне, Лигия, в каком краю далеком Цветешь теперь под небом голубым?

Напрасно я боролся с богом

Напрасно я боролся с богом. Он — громоносный чудодей —

Ваш взгляд — его мне подстеречь

Ваш взгляд — его мне подстеречь… Но уклоняете вы взгляды…

Серебристым, снежным хмелем

Серебристым, снежным хмелем Опьяню и опьянюсь:

Черты знакомых лиц

Черты знакомых лиц, Знакомые огни

Жена моя, и ты угасла

Жена моя, и ты угасла, Жить не могла, меня любя.

В пути — глубокий мрак, и страшны высоты

В пути — глубокий мрак, и страшны высоты?. Миндаль уже цветет, кузнечик тяжелеет,

Ночь на землю сошла. Мы с тобою одни

Ночь на землю сошла. Мы с тобою одни. Тихо плещется озеро, полное сна.

Природы вечера могучей

Природы вечера могучей В окно струится аромат;

Ты — думы вечной, вдохновенной

Ты — думы вечной, вдохновенной Суровый блеск в вечерней мгле

Приветный Лель, не жду рассвета

Приветный Лель, не жду рассвета, Но вижу дивный блеск вдали;

Они расстались без печали

Они расстались без печали, Забыты были счастья дни;

Пройдет зима — увидишь ты

Пройдет зима — увидишь ты Мои равнины и болота

В глубоких сумерках собора

В глубоких сумерках собора Прочитан мною свиток твой;

Усталым душам вдруг сдается

Усталым душам вдруг сдается, Взглянув на лоно прошлых дней,

Учитель

Кончил учитель урок, Мирно сидит на крылечке.

Отворяются двери

Отворяются двери — там мерцанья, И за ярким окошком — виденья.

Порою мне любовь сулят

Порою мне любовь сулят И нежно в очи мне глядят,

Сегодня в ночь одной тропою

Сегодня в ночь одной тропою Тенями грустными прошли

Я смотрел на слепое людское строение

Андрею Белому Я смотрел на слепое людское строение,

Уже бледнеет день прощальный

Уже бледнеет день прощальный. Ты эту ночь мне подари.

Люблю высокие соборы

Люблю высокие соборы, Душой смиряясь, посещать,

Я шел во тьме дождливой ночи

Я шел во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна,

Золотит моя страстная осень

Золотит моя страстная осень Твои думы и кудри твои.

Не пришел на свиданье

Поздним вечером ждала У кисейного окна

Прошли года, но ты все та же

Прошли года, но ты — все та же: Строга, прекрасна и ясна;

Я прихожу к тебе не дважды

Я прихожу к тебе не дважды, И нет, и нет возврата мне.

Деве-революции

О, Дева, иду за тобой — И страшно ль идти за тобой

Шли на приступ. Прямо в грудь

Шли на приступ. Прямо в грудь Штык наточенный направлен.

Лазурью бледной месяц плыл

Лазурью бледной месяц плыл Изогнутым перстом.

Аллегория

Бежали сны — сиял рассвет, И пламенеющие ро?сы

Ты прошла голубыми путями

Ты прошла голубыми путями, За тобою клубится туман.

Светлый сон, ты не обманешь

Светлый сон, ты не обманешь, Ляжешь в утренней росе,

На смерть деда (1 июля 1902 г)

Мы вместе ждали смерти или сна. Томительные проходили миги.

Автопародии

1 За сучок сухой березы месяц зацепился,

Он занесен — сей жезл железный

Он занесен — сей жезл железный — Над нашей головой. И мы

Гейне «Своим письмом напрасно»

Своим письмом напрасно Ты хочешь напугать;

Я прокра’дусь ночью сонной

Я прокра’дусь ночью сонной К изголовью утомленной

Усталость

Кому назначен темный жребий, Над тем не властен хоровод.

Я вижу блеск, забытый мной

Я вижу блеск, забытый мной, Я различаю на мгновенье

На вас было черное закрытое платье

На Вас было черное закрытое платье. Вы никогда не поднимали глаз.

Осень поздняя, Небо открытое

Осень поздняя. Небо открытое, И леса сквозят тишиной.

Верю в солнце завета

И Дух и Невеста говорят: прииди. Апокалипсис

Ушла. Но гиацинты ждали

Ушла. Но гиацинты ждали, И день не разбудил окна,

Ночь всё темней и благовонней

Не называй ее небесной И у земли не отнимай!

В те дни, когда душа трепещет

В те дни, когда душа трепещет Избытком жизненных тревог,

Поет, поет

Поет, поет… Поет и ходит возле дома…

Курятся алтари, дымят паникадила

Курятся алтари, дымят паникадила Детей земли.

В темной комнате ты обесчещена

В темной комнате ты обесчещена, Светлой улице ты предана,

Измучен бурей вдохновенья

Измучен бурей вдохновенья, Весь опален земным огнем,

Тёмная, бледно-зеленая

Темная, бледно-зеленая Детская комнатка.

Гейне «Альянс священный прочно»

Альянс священный прочно Связал нам теперь сердца:

Он шел на отдых. Новый день

Он шел на отдых. Новый день Развеял утреннее знамя,

На небе — празелень, и месяца осколок

На небе — празелень, и месяца осколок Омыт, в лазури спит, и ветер, чуть дыша,

Без веры в бога, без участья

Без веры в бога, без участья, В скитаньи пошлом гибну я,

Повесть

Г. Чулкову В окнах, занавешенных сетью мокрой пыли,

Последний день

Ранним утром, когда люди ленились шевелиться Серый сон предчувствуя последних дней зимы,

Уже над морем вечереет

Уже над морем вечереет, Уж ты мечтой меня томишь,

Я восходил на все вершины

Я восходил на все вершины, Смотрел в иные небеса,

Девушке

Ты перед ним — что стебель гибкий, Он пред тобой — что лютый зверь.

Чудесно всё, что узнаю

Чудесно всё, что узнаю?, Постыдно всё, что совершаю.

Там, за далью бесконечной

Там, за далью бесконечной, Дышит счастье прошлых дней…

Чулков «Одною ночью» занят

Чулков «Одною ночью» занят, Я «Белой ночью» занялся, —

Недосказанной речи тревогу

Недосказанной речи тревогу Хороню до свиданья в ночи.

В серебре росы трава

В серебре росы трава. Холодна ты, не жива.

Золотистою долиной

Золотистою долиной Ты уходишь, нем и дик.

Плудонис. Реквием

Лежать и мне в земле сырой!.. Другой певец по ней пройдет.

Не затем величал я себя паладином

Не затем величал я себя паладином, Не затем ведь и ты приходила ко мне,

Молчи, как встарь, скрывая свет

Молчи, как встарь, скрывая свет, — Я ранних тайн не жду.

Religio (Благочестие)

1 Любил я нежные слова.

Кто-то шепчет и смеется

Кто-то шепчет и смеется Сквозь лазоревый туман.

Темна и сумрачна была

Темна и сумрачна была Июля ночь. Я ждал свиданья.

Лениво и тяжко плывут облака

Лениво и тяжко плывут облака… Лениво и тяжко плывут облака

На весенний праздник света

На весенний праздник света Я зову родную тень.

Благоуханных дней теченье

Благоуханных дней теченье Сменяют тяжкие года,

Как всегда, были смешаны чувства

Как всегда, были смешаны чувства, Таял снег и Кронштадт палил.

В бездействии младом, в передрассветной лени

В бездействии младом, в передрассветной лени Душа парила ввысь, и там Звезду нашла.

Леконт. Цирцея

Год миновал. Мы пьем среди твоих владений, Цирцея! — долгий плен.

Свободны дали. Небо открыто

Свободны дали. Небо открыто. Смотрите на нас, планеты,

Не поймут бесскорбные люди

Не поймут бесскорбные люди Этих масок, смехов в окне!

Вхожу я в темные храмы

Вхожу я в темные храмы, Совершаю бедный обряд.

Облака небывалой услады

Облака небывалой услады — Без конца их лазурная лень.

Как день, светла, но непонятна

Как день, светла, но непонятна, Вся — явь, но — как обрывок сна,

Две души

…Напомнив призраки былого, Она дала мне зреть сама

О, весна без конца и без краю

О, весна без конца и без краю — Без конца и без краю мечта!

Гиппиус (Женщина, безумная гордячка)

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Когда же смерть? Я всё перестрадал

Когда же смерть? Я всё перестрадал, Передо мною — мир надзвездный.

Там, в полусумраке собора

Там, в полусумраке собора, В лампадном свете образа.

Кто-то вздохнул у могилы

Кто-то вздохнул у могилы, Пламя лампадки плывет.

Крыльцо ее словно паперть

Крыльцо Ее словно паперть Вхожу — и стихает гроза.

Теряет берег очертанья

Теряет берег очертанья. Плыви, челнок!

Сумрак дня несет печаль

Сумрак дня несет печаль. Тусклых улиц очерк сонный,

Писать ли вам, что тайный пламень

Писать ли Вам, что тайный пламень Горит в душе моей опять,

Когда я вышел — были зори

Когда я вышел — были зори, Белело утро впереди.

Пляски осенние

Волновать меня снова и снова — В этом тайная воля твоя,

Ты не пленишь. Не жди меня

Ты не пленишь. Не жди меня, Я не вернусь туда,

Зачем, зачем во мрак небытия

Зачем, зачем во мрак небытия Меня влекут судьбы удары?

Кругом далекая равнина

Кругом далекая равнина, Да толпы обгорелых пней

Как прощались, страстно кля’лись

Как прощались, страстно клялись В верности любви…

Своими горькими слезами

Своими горькими слезами Над нами плакала весна.

Где ты паришь теперь

Где ты паришь теперь, О, девственная тень…

Тропами тайными, ночными

Тропами тайными, ночными, При свете траурной зари,

Балаганчик

Возможно, вы искали : одноименную

Всё бытие и сущее согласно

Всё бытие и сущее согласно В великой, непрестанной тишине.

Неоконченная поэма

(Bad Nauheim. 1897–1903) 1

Нам довелось еще подняться

Нам довелось еще подняться, Не раз упав, не раз устав,

Грустно и тихо у берега сонного

Грустно и тихо у берега сонного Лодка плывет — ты дремли.

Покойник спать ложится

Покойник спать ложится На белую постель.

Бесцельный путь синеет предо мной

Бесцельный путь синеет предо мной, Далекий путь, потоками изрытый,

Ты дышишь жизнью! О, как я к тебе влеком

Ты дышишь жизнью! О, как я к тебе влеком… Меня манит к тебе желанье сладострастья…

Шар раскаленный, золотой

Борису Садовскому Шар раскаленный, золотой

Проклятый колокол

Вёсны и зимы меняли убранство. Месяц по небу катился — зловещий фонарь.

Долго искал я во тьме лучезарного бога

Долго искал я во тьме лучезарного бога… Не было сердцу ответа, душе молодой упованья…

Свирель запела на мосту

Свирель запела на мосту, И яблони в цвету.

Сквозь серый дым от краю и до краю

Сквозь серый дым от краю и до краю Багряный свет

Я — меч, заостренный с обеих сторон

Я — меч, заостренный с обеих сторон. Я правлю, архангел, Ее Судьбой.

Поэма (Старый розовый куст, колючий, пыльный, без листьев)

Старый розовый куст, колючий, пыльный, без листьев, Грустно качал головой у подножья высокой бойницы.

Как душно мне! Открой окно

Как душно мне! Открой окно… Дитя, ты также нездорова?

Хожу по камням старых плит

Хожу по камням старых плит, Душа опять полна терзаний…

Я бремя похитил, как тать

Я бремя похитил, как тать, Несчастье разбил я на части,

З. Топелиус. Рабочая песня

Рабочие-други, наш радостен труд Финляндии, матери нашей.

В ночи, когда уснет тревога

В ночи, когда уснет тревога, И город скроется во мгле —

Ты — буйный зов рогов призывных

Ты — буйный зов рогов призывных, Влекущий на неверный след,

Люблю. начертаны святые письмена

Люблю. Начертаны святые письмена, И смело льется стих покорный…

Демон (Прижмись ко мне крепче и ближе)

Прижмись ко мне крепче и ближе, Не жил я — блуждал средь чужих…

Две любви

Любви и светлой, и туманной Равно изведаны пути.

Вот девушка, едва развившись

Вот девушка, едва развившись, Еще не потупляясь, не краснея,

В неуверенном, зыбком полете

В неуверенном, зыбком полете Ты над бездной взвился и повис.

Тебя в страны? Чужие звали

Тебя в страны чужие звали, Ты собиралась в дальний путь.

Белой ночью месяц красный

Белой ночью месяц красный Выплывает в синеве.

Милый друг! Ты юною душою

Милый друг! Ты юною душою Так чиста!

Прискакала дикой степью

Прискакала дикой степью На вспенённом скакуне.

Моей матери (Тихо. И будет всё тише)

Тихо. И будет всё тише. Флаг бесполезный опущен.

Мои печальные порывы

Мои печальные порывы, Мои бесплодные мечты

Анне Ахматовой

«Красота страшна» — Вам скажут, — Вы накинете лениво

Перед грозой

Закат горел в последний раз. Светило дня спустилось в тучи,

Взморье

Сонный вздох онемелой волны Дышит с моря, где серый маяк

Что с тобой — не знаю и не скрою

Что с тобой — не знаю и не скрою — Ты больна прозрачной белизной.

Так. Буря этих лет прошла

Так. Буря этих лет прошла. Мужик поплелся бороздою

В густой траве пропадешь с головой

В густой траве пропадешь с головой. В тихий дом войдешь, не стучась…

Я был невенчан. Премудрость храня

Я был невенчан. Премудрость храня, У Тайны ключами зловеще звенел.

Вечерний свет заутра снова

Вечерний свет заутра снова В сияньи дня прольется мне.

Все огни загораются здесь

Все огни загораются здесь. Там — туманы и мертвенный дым, —

Твари весенние

Золотистые лица купальниц. Их стебель влажен.

Петроградское небо мутилось дождем

Петроградское небо мутилось дождем, На войну уходил эшелон.

Ты помнишь? В нашей бухте сонной

Ты помнишь? В нашей бухте сонной Спала зеленая вода,

Сны

И пора уснуть, да жалко, Не хочу уснуть!

Мы всё простим — и не нарушим

Мы всё простим — и не нарушим Покоя девственниц весны,

Сем бенелли. Рваный плащ

1. Песенка для Герардо? Карнавал, вертлявый бес,

Ныне, полный блаженства

Ныне, полный блаженства, Перед божьим чертогом

Прощались мы в аллее дальной

Прощались мы в аллее дальной, Лежала вкруг широко тень,

Ужасен холод вечеров

Ужасен холод вечеров, Их ветер, бьющийся в тревоге,

Через двенадцать лет

К.М.С. 1

Ты смотришь в очи ясным зорям

Ты смотришь в очи ясным зорям, А город ставит огоньки,

Ветер хрипит на мосту меж столбами

Ветер хрипит на мосту меж столбами, Черная нить под снегами гудёт.

Задебренные лесом кручи

Задебренные лесом кручи: Когда-то там, на высоте,

Сырое лето. Я лежу

Сырое лето. Я лежу В постели — болен. Что-то подступает

Я жалок в глубоком бессильи

Я жалок в глубоком бессильи, Но Ты всё ясней и прелестней.

В полночь глухую рожденная

В полночь глухую рожденная Спутником бледным земли,

Ты всегда и всюду странно

Ты всегда и всюду странно Очаровываешь взоры.

Я вам поведал неземное

Я вам поведал неземное. Я всё сковал в воздушной мгле.

К ногам презренного кумира

К ногам презренного кумира Слагать божественные сны

На островах

На островах Вновь оснежённые колонны,

Песня Офелии (Он вчера нашептал мне много)

Он вчера нашептал мне много, Нашептал мне страшное, страшное…

В посланьях к земным владыкам

В посланьях к земным владыкам Говорил я о Вечной Надежде.

Не знаю тебя и не встречу

Не знаю тебя и не встречу. Больнее, но легче не встретить.

Истомленный дыханьем весны

Истомленный дыханьем весны, Вдохновенья не в силах сдержать,

Ты говоришь, что я дремлю

Ты говоришь, что я дремлю, Ты унизительно хохочешь.

Есть минуты, когда не тревожит

Есть минуты, когда не тревожит Роковая нас жизни гроза.

Не проливай горючих слёз

Не проливай горючих слёз Над кратковременной могилой.

A la tres-chere, a la tres-belle (Самой дорогой, самой прекрасной)

Baudelaire[1] Одной тебе, тебе одной,

О, не смотри в глаза мои с укором

О, не смотри в глаза мои с укором, Не призывай к безмолвию и сну!

Моя душа в смятеньи страха

Моя душа в смятеньи страха На страже смерти заждалась,

Передвечернею порою

Передвечернею порою Сходил я в сумерки с горы,

Стою у власти, душой одинок

Стою у власти, душой одинок, Владыка земной красоты.

Когда я одинок и погружен в молчанье

Когда я одинок и погружен в молчанье, Когда чужая речь давно мне не слышна,

Земное сердце стынет вновь

Земное сердце стынет вновь, Но стужу я встречаю грудью.

Оставь меня в моей дали

Оставь меня в моей дали?, Я неизменен. Я невинен.

Аветик Исаакян. «Был на Аразе у меня Баштан»

Был на Аразе у меня баштан — Араз — Аракс, река. Баштан — сад.

За горами, за лесами

За горами, за лесами, За дорогами пыльными,

На перекрестке

На перекрестке, Где даль поставила,

Благословляю все, что было

Благословляю все, что было, Я лучшей доли не искал.

В голубой далекой спаленке

В голубой далекой спаленке Твой ребенок опочил.

Так окрыленно, так напевно

Так окрыленно, так напевно Царевна пела о весне.

Проходят сны и женственные тени

Проходят сны и женственные тени, В зеленый пруд смотрю я, не дыша.

Пётр

Евг. Иванову Он спит, пока закат румян.

Всё отлетают сны земные

Так — разошлись в часы рассвета. А.Б.

Я вырезал посох из дуба

Я вырезал посох из дуба Под ласковый шепот вьюги.

Когда вы стоите на моём пути

Когда вы стоите на моём пути, Такая живая, такая красивая,

Облит последними лучами

Облит последними лучами, Чудесно вечереет день.

Тебя скрывали туманы

Тебя скрывали туманы, И самый голос был слаб.

Неотвязный стоит на дороге

Неотвязный стоит на дороге, Белый — смотрит в морозную ночь.

Что было год назад? всё то же

Веселые годы, Счастливые дни,

Гораций. Liber ii. Carmen XX

Не на простых крылах, на мощных я взлечу, Поэт-пророк, в чистейшие глубины,

И мы подымем их на вилы

И мы подымем их на вилы, Мы а петлях раскачнем тела,

Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла

Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла Над берегом Невы и за чертой столицы?

Полный месяц встал над лугом

Полный месяц встал над лугом Неизменным дивным кругом,

Сегодня ты на тройке звонкой

Сегодня ты на тройке звонкой Летишь, богач, гусар, поэт,

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле. Во мгле, что со мною всегда на земле.

Я жалобной рукой сжимаю свой костыль

Я жалобной рукой сжимаю свой костыль. Мой друг — влюблен в луну — живет ее обманом.

Я всё гадаю над тобою

Я всё гадаю над тобою, Но, истомленный ворожбой,

Мы не торопимся заране

Мы не торопимся заране Огни ненужные зажечь,

Дикий ветер

Дикий ветер Стекла гнет,

О жизни, догоревшей в хоре

О жизни, догоревшей в хоре На темном клиросе твоем.

Ворожба

Я могуч и велик ворожбою, Но тебя уследить — не могу.

По зеленым обрывам

По зеленым обрывам Я искал мое чудо.

Была и страсть, но ум холодный

Была и страсть, но ум холодный Ее себе поработил,

Укрощение строптивой

(Составлено по трагедии Шекспира) Обстановка: «дежурный павильон», сооруженный по указанию Евтихия Карпова

За городом в полях весною воздух дышит

За городом в полях весною воздух дышит. Иду и трепещу в предвестии огня.

Я к людям не выйду навстречу

Я к людям не выйду навстречу, Испугаюсь хулы и похвал.

Эпитафия Фра Филиппо Липпи

Эпитафия сочинена Полицианом и вырезана на могильной плите художника в Сполетском соборе по повелению Лаврентия Великолепного. Здесь я покоюсь, Филипп, живописец навеки бессмертный,

Перстень-страданье

Шел я по улице, горем убитый. Юность моя, как печальная ночь,

Ты просишь ответа на страшный вопрос

Ты просишь ответа на страшный вопрос: Живут ли в душе моей речи,

Здесь память волны святой

Здесь память волны святой Осталась пенистым следом.

На обряд я спешил погребальный

На обряд я спешил погребальный, Ускоряя таинственный бег.

Валкирия

(На мотив из Вагнера) Хижина Гундинга

Яблони сада вырваны

Яблони сада вырваны, Дети у женщины взяты,

Мне гадалка с морщинистым ликом

Мне гадалка с морщинистым ликом Ворожила под темным крыльцом.

Я никогда не понимал

Я никогда не понимал, Искусства музыки священной,

Днем за нашей стеной молчали

Днем за нашей стеной молчали, — Кто-то злой измерял свою совесть.

Окна во двор

Одна мне осталась надежда: Смотреться в колодезь двора.

Ночная фиалка. Сон

Миновали случайные дни И равнодушные ночи,

Ты отходишь в сумрак алый

Ты отходишь в сумрак алый, В бесконечные круги.

Из Бодлэра

Посмотри на альбатроса, Закуривши папиросу,

Когда докучливые стоны

Когда докучливые стоны Моей души услышишь ты,

Потемнели, поблекли залы

Потемнели, поблекли залы. Почернела решотка окна.

Темнеет небо. Туч гряда

Темнеет небо. Туч гряда, Дождем пролившись, отлетела.

Так. Неизменно всё, как было

Так. Неизменно всё, как было. Я в старом ласковом бреду.

Там — в улице стоял какой-то дом

Там — в улице стоял какой-то дом, И лестница крутая в тьму водила.

Рожденные в года глухие

Рожденные в года глухие Пути не помнят своего.

Я в четырех стенах — убитый

Я в четырех стенах — убитый Земной заботой и нуждой.

Байрон. l’amitie est l’amour sans ailes [1]

К чему скорбеть больной душою, Что молодость ушла?

Встану я в утро туманное

Встану я в утро туманное, Солнце ударит в лицо.

Роза и соловей

Блеклая роза печально дышала, Солнца багровым закатом любуясь,

Молитву тайную твори

Молитву тайную твори — Уже приблизились лучи

Я жду призыва, ищу ответа

Я жду призыва, ищу ответа, Немеет небо, земля в молчанье,

Болотные чертенятки

А.М. Ремизову Я прогнал тебя кнутом

Черная кровь

1 В пол-оборота ты встала ко мне,

Есть лучше и хуже меня

Есть лучше и хуже меня, И много людей и богов,

Жизнь, как загадка, темна

Жизнь, как загадка, темна, Жизнь, как могила, безмолвна,

Шиллер. Брут и цезарь (отрывок)

Цезарь Сын, ты стал великим из великих,

Сгущался мрак церковного порога

Сгущался мрак церковного порога В дни свадеб, в дни рождений, похорон;

Погибло всё. Палящее светило

Погибло всё. Палящее светило По-прежнему вершит годов круговорот.

«Обыкновенная» сегодня в духе

«Обыкновенная» сегодня в духе: Она сидит и думает о мухе.

Мне страшно с Тобой встречаться

Мне страшно с Тобой встречаться. Страшнее Тебя не встречать.

Всю жизнь ждала

Всю жизнь ждала. Устала ждать. И улыбнулась. И склонилась.

Когда с безжалостным страданьем

Когда с безжалостным страданьем В окно глядит угрюмый день,

Уж вечер светлой полосою

Уж вечер светлой полосою На хладных рельсах догорал.

Этюд

Прощайте. Дайте руку Вашу… Не нужно, нет! К чему опять

Будет день, словно миг веселья

Будет день, словно миг веселья. Мы забудем все имена.

Посещение

Голос То не ели, не тонкие ели

Пора забыться полным счастья сном

Пора забыться полным счастья сном, Довольно нас терзало сладострастье…

Ночной туман застал меня в дороге

Ночной туман застал меня в дороге. Сквозь чащу леса глянул лунный лик.

Для исполнения программы

Для исполнения программы Я заручусь согласьем сил.

Смотри — я отступаю в тень

Смотри — я отступаю в тень, А ты по-прежнему в сомненьи

О легендах, о сказках, о тайнах

О легендах, о сказках, о тайнах. Был один Всепобедный Христос.

Мой любимый, мой князь, мой жених

Мой любимый, мой князь, мой жених, Ты печален в цветистом лугу.

Мой вечер близок и безволен

Мой вечер близок и безволен. Чуть вечереют небеса, —

Утро брежжит. День грозит ненастьем

Утро брежжит. День грозит ненастьем. Вечер будет холоден, но ясен.

Ночь. Город угомонился

Ночь. Город угомонился. За большим окном

На чердаке

Что на свете выше Светлых чердаков?

Король на площади

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Король — на террасе дворца.

Аветик Исаакян. «Под алмазным венцом»

Под алмазным венцом Среди звезд — Алагяз,

Ты — злая колдунья

Ты — злая колдунья. Мой вечер в огне — Багрянец и злато горят.

Тянет ветром от залива

Тянет ветром от залива, В теплом ветре — снова ты.

И поздно, и темно. Покину без желаний

И поздно, и темно. Покину без желаний Бунтующий весельем божий дом.

Я в дольний мир вошла, как в ложу

Н.Н.В. Я в дольний мир вошла, как в ложу.

Гейне «Когда-то в этом зале»

Когда-то в этом зале Мы с вами обручились;

Гейне «Я в старом сказочном лесу»

Я в старом сказочном лесу! Как пахнет липовым цветом!

Какая дивная картина

Какая дивная картина Твоя, о, север мой, твоя!

Я живу в отдаленном скиту

Я живу в отдаленном скиту В дни, когда опадают листы.

Как сон, уходит летний день

Как сон, уходит летний день, И летний вечер только снится.

Я помню длительные муки

Я помню длительные муки: Ночь догорала за окном;

Видно, дни золотые пришли

Видно, дни золотые пришли. Все деревья стоят, как в сияньи.

Ветер стих, и слава заревая

Моей матери Ветер стих, и слава заревая

Разбушуются бури, прольются дожди

Разбушуются бури, прольются дожди, Разметут и размоют пути.

Спустись в подземные ущелья

Спустись в подземные ущелья, Земные токи разбуди,

Утихает светлый ветер

Утихает светлый ветер, Наступает серый вечер,

И снова подхожу к окну

И снова подхожу к окну, Влюблен в мерцающую сагу.

Аветик Исаакян. «Схороните, когда я умру»

Схороните, когда я умру, На уступе горы Алагяза,

Все кричали у круглых столов

Все кричали у круглых столов, Беспокойно меняя место.

Жду я смерти близ денницы

Л. Семенову Жду я смерти близ денницы.

Сытые

Они давно меня томили: В разгаре девственной мечты

Не жди последнего ответа

Не жди последнего ответа, Его в сей жизни не найти.

Многое замолкло. Многие ушли

Многое замолкло. Многие ушли. Много дум уснуло на краю земли.

Прикорнувши под горою

Прикорнувши под горою, Мистик молит о любви

Мне страшно. Чую приближенье

Мне страшно. Чую приближенье Минут, когда нельзя мечтать,

В кабаках, в переулках, в извивах

В кабаках, в переулках, в извивах, В электрическом сне наяву

Звезда полночная скатилась

Звезда полночная скатилась И не оставила следа…

Как наши окна были

Как наши окна были близко! Я наблюдал, когда она,

Душа молчит. В холодном небе

Душа молчит. В холодном небе Всё те же звезды ей горят.

Хожу, брожу понурый

Хожу, брожу понурый, Один в своей норе.

Когда я стал дряхлеть и стынуть

Когда я стал дряхлеть и стынуть, Поэт, привыкший к сединам,

Сбылось пророчество мое

Сбылось пророчество мое: Перед грядущею могилой

Голоса скрипок

Евг. Иванову Из длинных трав встает луна

Так. Я знал. И ты задул

Андрею Белому Так. Я знал. И ты задул

Ночь грозой бушевала, и молний огни

Ночь грозой бушевала, и молний огни Озаряли гряду отдаленных холмов;

На поле куликовом. Текст для Кантаты

1. Хор татар Идут века…

Песенка (Что?, красавица, довольно ты царила)

Смеялась ты… Смеюся я! (Романс)

Вечереющий день, догорая

Вечереющий день, догорая, Отступает в ночные края.

Когда, вступая в мир огромный

Евг. Иванову Когда, вступая в мир огромный,

Протянуты поздние нити минут

Протянуты поздние нити минут, Их все сосчитают и нам отдадут.

Повеселясь на буйном пире

Моей матери Повеселясь на буйном пире,

На небесах горят ее престолы

На небесах горят Ее престолы, Их на земле не суетны лучи.

Как любовно сплетал я тончайшую сеть

Как любовно сплетал я тончайшую сеть! Но один — на другом берегу —

Я говорил при вас с тоской

Посв. *** Я говорил при вас с тоской;

Через песчаные пустыни

И к мидианке на колени Склоняю праздную главу.

Хранила я среди младых созвучий

Хранила я среди младых созвучий Задумчивый и нежный образ дня.

Сирин и Алконост птицы радости и печали

Густых кудрей откинув волны, Закинув голову назад,

Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте

Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте. Прильнуло к дрожащему сердцу.

Поэма философская. Первые три посылки

Ты еси Петр, и на сем камени созижду церковь мою. Еванг. Матфея, XVI.18

После дождя

Сирени бледные дождем к земле прибиты… Замолкла песня соловья;

Милый брат! Завечерело

Милый брат! Завечерело. Чуть слышны колокола.

Она пришла с мороза раскрасневшаяся

Она пришла с мороза, Раскрасневшаяся,

Ты не ушла. Но, может быть

Ты не ушла. Но, может быть, В своем непостижимом строе

Завтра с первым лучом

Завтра с первым лучом Восходящего в небе светила

Любовник, вышедший для брани

Militat omnis amans. Ovid. Amores[1]

В этот серый летний вечер

В этот серый летний вечер, Возле бедного жилья,

Мы устали. Довольно. Вперед и вперед

И влекла меня жажда безумная Жажда жизни вперед и вперед…

Не презирайте, бога ради

Не презирайте, бога ради, Меня за мысли и мечты,

Байрон. Люсьетта (отрывок)

Люсьетта, голубка, Твою прелесть живую

О, нет! Не расколдуешь сердца ты

О, нет! не расколдуешь сердца ты Ни лестию, ни красотой, ни словом.

У берега зеленого на малой могиле

У берега зеленого на малой могиле В праздник Благовещенья пели псалом.

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

Ты не обманешь, призрак бледный

К.М.С. Ты не обманешь, призрак бледный

Клеопатра

Открыт паноптикум печальный Один, другой и третий год.

Муза в уборе весны постучалась к поэту

Муза в уборе весны постучалась к поэту, Сумраком ночи покрыта, шептала неясные речи;

Дым от костра струею сизой

Не уходи. Побудь со мною, Я так давно тебя люблю.

Ловлю дрожащие, хладеющие руки

Ловлю дрожащие, хладеющие руки; Бледнеют в сумраке знакомые черты!..

Всю ночь дышала злобой вьюга

Всю ночь дышала злобой вьюга, Сметая радость сердца прочь;

Если только она подойдет

Если только она подойдет — Буду ждать, буду ждать…

Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь

Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь. Так вот что так влекло сквозь бездну грустных лет,

Навстречу вешнему расцвету

Навстречу вешнему расцвету Зазеленели острова.

В синем небе, в темной глуби

В синем небе, в темной глуби Над собором — тишина.

Свет в окошке шатался

Свет в окошке шатался, В полумраке — один —

Ты страстно ждешь. Тебя зовут

Ты страстно ждешь. Тебя зовут, — Но голоса мне не знакомы,

Сквозь винный хрусталь

В длинной сказке Тайно кроясь,

То отголосок юных дней

То отголосок юных дней В душе проснулся, замирая,

Как старинной легенды слова

Как старинной легенды слова, Твоя тяжкая прелесть чиста.

Аветик Исаакян. «От алой розы, розы любви»

От алой розы, розы любви, Увы — остались одни шипы!

Осенняя элегия (Медлительной чредой нисходит день осенний)

Медлительной чредой нисходит день осенний, Медлительно крутится жёлтый лист,

Аветик Исаакян. «Ночью в саду у меня»

Ночью в саду у меня Плачет плакучая ива,

В ресторане

Никогда не забуду (он был, или не был, Этот вечер): пожаром зари

Мы живем в старинной келье

Мы живем в старинной келье У разлива вод.

Когда-нибудь, не скоро, вас я встречу

С.И. Левицкой Когда-нибудь, не скоро, Вас я встречу…

Холодный день

Мы встретились с тобою в храме И жили в радостном саду,

Милый друг, и в этом тихом доме

Милый друг, и в этом тихом доме Лихорадка бьет меня.

Я медленно сходил с ума

Я медленно сходил с ума У двери той, которой жажду.

В море одна лишь волна — быстротечная

В море одна лишь волна — быстротечная. В небе одна лишь звезда — бесконечная.

Много хотел я с тобой говорить

Много хотел я с тобой говорить, — Только уж лучше молчанье хранить.

Дума

Одиноко плыла по лазури луна, Освещая тенистую даль,

Балаганчик (Пьеса)

Возможно, вы искали : одноименное

Приближается звук

Приближается звук. И, покорна щемящему звуку, Молодеет душа.

На железной дороге

Марии Павловне Ивановой Под насыпью, во рву некошенном,

Тревога

Сердце, слышишь Легкий шаг

Не презирай воспоминаний

Не презирай воспоминаний, — Они украсят дней чреду;

День был нежно-серый, серый, как тоска

День был нежно-серый, серый, как тоска. Вечер стал матовый, как женская рука.

Не часто, не всегда, с мольбой и чутким страхом

Не часто, не всегда, с мольбой и чутким страхом Смотрю в твои глаза и чую прошлый день…

Бледные сказанья

— Посмотри, подруга, эльф твой Улетел!

Двойнику

Ты совершил над нею подвиг трудный, Но, бедный друг! о, различил ли ты

Аветик Исаакян. «Да, я знаю всегда — есть чужая страна»

Да, я знаю всегда — есть чужая страна, Есть душа в той далекой стране,

Ты знаешь ли тайну свободы

Ты знаешь ли тайну свободы И распри недужной земли?

Сфинкс

Шевельнулась безмолвная сказка пустынь, Голова поднялась, высока.

Или устал ты до времени

Или устал ты до времени, Просишь забвенья могил,

Они говорили о ранней весне

Они говорили о ранней весне, О белых, синих снегах.

Сама судьба мне завещала

Сама судьба мне завещала С благоговением святым

Гармоника, гармоника

Гармоника, гармоника! Эй, пой, визжи и жги!

Мой месяц в царственном зените

Мой месяц в царственном зените. Ночной свободой захлебнусь

Я — тварь дрожащая

Я — тварь дрожащая. Лучами Озарены, коснеют сны.

Когда-то долгие печали

Когда-то долгие печали Связали нас.

Твое лицо бледней, чем было

Твое лицо бледней, чем было В тот день, когда я подал знак,

Всюду ясность божия

Всюду ясность божия, Ясные поля,

Она росла за дальними горами

С. Соловьеву Она росла за дальними горами.

Ушел я в белую страну

Ушел я в белую страну, Минуя берег возмущенный.

Странных и новых ищу на страницах

Странных и новых ищу на страницах Старых испытанных книг,

Боец

Я облачился перед битвой В доспехи черного слуги.

Глаза, опущенные скромно

Глаза, опущенные скромно, Плечо, закрытое фатой…

Тени на стене

Вот прошел король с зубчатым Пляшущим венцом.

Жизнь

Мы рождены; вдыхаем жадно Природы мощные дары;

Есть в дикой роще, у оврага

Есть в дикой роще, у оврага, Зеленый холм. Там вечно тень.

При жолтом свете веселились

При жолтом свете веселились, Всю ночь у стен сжимался круг,

Бред

Я знаю, ты близкая мне… Больному так нужен покой…

Разгораются тайные знаки

Разгораются тайные знаки На глухой, непробудной стене

Я и мир — снега, ручьи

Я и мир — снега, ручьи, Солнце, песни, звезды, птицы,

Натянулись гитарные струны

Натянулись гитарные струны, Сердце ждет.

Гейне «Как луна дрожит на лоне»

Как луна дрожит на лоне Моря, полного тревогой,

Девушка из Spoleto

Девушка из Сполето Строен твой стан, как церковные свечи.

Эскиз

Глаза младенчески открыты, Душа туманна и чиста,

Что будет в сердце, в мыслях и в уме

Что будет в сердце, в мыслях и в уме, Когда, любя таинственно и нежно,

Художник