Блок Александр Александрович

Ты, вечно юная

Ты, вечно юная! О, нет! Ты не жалеешь о потере…

Для исполнения программы

Для исполнения программы Я заручусь согласьем сил.

На небе — празелень, и месяца осколок

На небе — празелень, и месяца осколок Омыт, в лазури спит, и ветер, чуть дыша,

Бледные сказанья

— Посмотри, подруга, эльф твой Улетел!

Еще воспоминание

Опять я еду чистым полем, Всё та же бледная луна,

Гейне «Альянс священный прочно»

Альянс священный прочно Связал нам теперь сердца:

Ты далека, как прежде, так и ныне

Ты далека, как прежде, так и ныне, Мне не найти родные берега.

Вербная суббота

Вечерние люди уходят в дома. Над городом синяя ночь зажжена.

Артистке

Позволь и мне сгорать душою, Мгновенье жизнь торжествовать

Усталость

Кому назначен темный жребий, Над тем не властен хоровод.

Здесь в сумерки в конце зимы

Здесь в сумерки в конце зимы Она да я — лишь две души.

Обреченный

Тайно сердце просит гибели. Сердце легкое, скользи…

И я провел безумный год

И я провел безумный год У шлейфа черного. За муки,

Голос (Жарки зимние туманы)

Жарки зимние туманы — Свод небесный весь в крови.

Одиночество

Река несла по ветру льдины, Была весна, и ветер выл.

И поздно, и темно. Покину без желаний

И поздно, и темно. Покину без желаний Бунтующий весельем божий дом.

Проходят сны и женственные тени

Проходят сны и женственные тени, В зеленый пруд смотрю я, не дыша.

Пусть рассвет глядит нам в очи

Пусть рассвет глядит нам в очи, Соловей поет ночной,

Она пришла с мороза раскрасневшаяся

Она пришла с мороза, Раскрасневшаяся,

Уж вечер светлой полосою

Уж вечер светлой полосою На хладных рельсах догорал.

Ищу огней — огней попутных

Ищу огней — огней попутных В твой черный, ведовско?й предел.

Я долго ждал

Я долго ждал — ты вышла поздно, Но в ожиданьи ожил дух,

Старушка и чертенята

Григорию Е. Побывала старушка у Троицы

Балаган

Ну, старая кляча, пойдем ломать своего Шекспира!

Я знаю день моих проклятий

Я знаю день моих проклятий, Бегу в мой довременный скит,

Я и мир — снега, ручьи

Я и мир — снега, ручьи, Солнце, песни, звезды, птицы,

Я помню тихий мрак и холод с высоты

Я помню тихий мрак и холод с высоты. Там своды мрачные задумчиво чернели.

Незнакомка (Пьеса)

На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона; волосы, по-видимому темно-русые, были убраны просто, по-домашнему; глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное. Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна… Достоевский

Ночью вьюга снежная

Ночью вьюга снежная Заметала след.

Обман

В пустом переулке весенние воды Бегут, бормочут, а девушка хохочет.

Когда-то долгие печали

Когда-то долгие печали Связали нас.

Мы встречались с тобой на закате

Мы встречались с тобой на закате. Ты веслом рассекала залив.

Ты не научишь меня проклинать

Ты не научишь меня проклинать, Сколько ни трать свои силы!

Месяц вышел, солнца нет

Месяц вышел, солнца нет, Лишь зари вечерний свет.

В лапах косматых и страшных

В лапах косматых и страшных Колдун укачал весну.

В болезни сердца мыслю о тебе

В болезни сердца мыслю о Тебе: Ты близ меня проходишь в сновиденьях,

Тебе, тебе, с иного света

Тебе, Тебе, с иного света, Мой Друг, мой Ангел, мой Закон!

Посвящаются Л.В. Ходскому, Н.И. Кауфману, К. Бальмонту

I. Л.В. Ходскому Ты негодуешь справедливо,

Я думал, что умру сегодня к ночи

Я думал, что умру сегодня к ночи, Но, слава богу, нет! Я жив и невредим, —

Нет имени тебе, мой дальний

Нет имени тебе, мой дальний. Вдали лежала мать, больна.

Как океан меняет цвет

Как океан меняет цвет, Когда в нагроможденной туче

Милый друг, и в этом тихом доме

Милый друг, и в этом тихом доме Лихорадка бьет меня.

Благовещение (С детских лет видения и грезы)

С детских лет — видения и грезы, Умбрии ласкающая мгла.

Есть чудеса за далью синей

Есть чудеса за далью синей — Они взыграют в день весны.

Незнакомка

По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух,

Мне снилась смерть любимого созданья

Мне снилась смерть любимого созданья: Высоко, весь в цветах, угрюмый гроб стоял,

Мои грехи тяжеле бед

Мои грехи тяжеле бед Перед Тобой, моя Душа.

Май жестокий с белыми ночами

Май жестокий с белыми ночами! Вечный стук в ворота: выходи!

Их было много — дев прекрасных

Их было много — дев прекрасных. Ущелья гор, хребты холмов

Преображение

Разверзаются туманы, Буревестник на волне,

Поэт в изгнаньи и в сомненьи

Поэт в изгнаньи и в сомненьи На перепутьи двух дорог.

Неизбежное

Тихо вывела из комнат, Затворила дверь.

О, не смотри в глаза мои с укором

О, не смотри в глаза мои с укором, Не призывай к безмолвию и сну!

Белой ночью месяц красный

Белой ночью месяц красный Выплывает в синеве.

Моя душа в смятеньи страха

Моя душа в смятеньи страха На страже смерти заждалась,

Комета

Ты нам грозишь последним часом, Из синей вечности звезда!

Аветик Исаакян. «Под алмазным венцом»

Под алмазным венцом Среди звезд — Алагяз,

И нам недолго любоваться

И нам недолго любоваться На эти, здешние, пиры:

Весенний день прошел без дела

Весенний день прошел без дела У неумытого окна:

Так окрыленно, так напевно

Так окрыленно, так напевно Царевна пела о весне.

Тёмно в комнатах и душно

Тёмно в комнатах и душно — Выйди ночью — ночью звездной,

Меня бессонница томила

Меня бессонница томила, — Недуг безумный и глухой, —

Рожь вокруг волновалась, и шелест стеблей

Рожь вокруг волновалась… и шелест стеблей Заглушал упоительный звук их речей…

Смейся, паяц, но плакать не смей

Смейся, паяц, но плакать не смей! Я опять на подмостках. Мерцают опять

Есть в дикой роще, у оврага

Есть в дикой роще, у оврага, Зеленый холм. Там вечно тень.

В снегах

И я затянут Лентой млечной!

Поздней осенью из гавани

Поздней осенью из гавани От заметенной снегом земли

Ты с вершин печальных гор

Ты с вершин печальных гор К нам сошла пропеть и сгинуть

Верю в солнце завета

И Дух и Невеста говорят: прииди. Апокалипсис

Всю зиму мы плакали, бедные

Всю зиму мы плакали, бедные. Весна отворила двери.

За краткий сон, что нынче снится

За краткий сон, что нынче снится, А завтра — нет,

Жду я холодного дня

Жду я холодного дня, Сумерек серых я жду.

Жрец

Там — в синевах — была звезда. Я шел на башню — ждать светила.

Сладко найти нам звезду

Сладко найти нам звезду. Вот она — в небе видна.

Немало времени прошло уже с тех пор

Немало времени прошло уже с тех пор: Ты взглянешь на меня с безвестной тихой думой,

Вхожу наверх тропой кремнистой

Вхожу наверх тропой кремнистой, Смотрю вперед: там всё молчит,

Шли на приступ. Прямо в грудь

Шли на приступ. Прямо в грудь Штык наточенный направлен.

Всё, что в море покоит волну

Всё, что в море покоит волну, Всколыхнет ее в бурные дни.

Пушкинскому дому

Имя Пушкинского Дома В Академии Наук!

А.М. Добролюбов

A.M.D. своею кровью Начертал он на щите.

На серые камни ложилась дремота

На серые камни ложилась дремота, Но прялкой вилась городская забота.

Покраснели и гаснут ступени

Покраснели и гаснут ступени. Ты сказала сама: «Приду».

Всё ли спокойно в народе

— Всё ли спокойно в народе? — Нет. Император убит.

Бесцельный путь синеет предо мной

Бесцельный путь синеет предо мной, Далекий путь, потоками изрытый,

Ночь всё темней и благовонней

Не называй ее небесной И у земли не отнимай!

Демон (Иди, иди за мной — покорной)

Иди, иди за мной — покорной И верною моей рабой.

Я — меч, заостренный с обеих сторон

Я — меч, заостренный с обеих сторон. Я правлю, архангел, Ее Судьбой.

Жизнь моего приятеля

1 Весь день — как день: трудов исполнен малых

Народилась волна

Народилась волна — Ударяет о берег скалистый.

Зову тебя в дыму пожара

Зову тебя в дыму пожара, В тревоге, в страсти и в пути.

Я знаю, смерть близка

Я знаю, смерть близка. И ты Уже меня не пре’зришь ныне.

Душа! Когда устанешь верить

Душа! Когда устанешь верить? Весна, весна! Она томна,

Вот он — Христос — в цепях и розах

Евгению Иванову Вот он — Христос — в цепях и розах

Дали слепы, дни безгневны

Дали слепы, дни безгневны, Сомкнуты уста.

Устал я. Смерть близка. К порогу

Устал я. Смерть близка. К порогу Ползет и крадется, как зверь,

Сбежал с горы и замер в чаще

Сбежал с горы и замер в чаще. Кругом мелькают фонари…

Плевелы от пшеницы жезл

Плевелы от пшеницы жезл твердо отбивает,

Я ношусь во мраке

Я ношусь во мраке, в ледяной пустыне, Где-то месяц светит? Где-то светит солнце?

Лениво и тяжко плывут облака

Лениво и тяжко плывут облака… Лениво и тяжко плывут облака

Недосказанной речи тревогу

Недосказанной речи тревогу Хороню до свиданья в ночи.

Город в красные пределы

Город в красные пределы Мертвый лик свой обратил,

Поэма философская. Первые три посылки

Ты еси Петр, и на сем камени созижду церковь мою. Еванг. Матфея, XVI.18

Ходит, бродит, колобродит

Ходит, бродит, колобродит Старый дед — сердечный хмель.

По берегу плелся больной человек

По берегу плелся больной человек. С ним рядом ползла вереница телег.

Мы шли заветною тропою

Мы шли заветною тропою Сегодня ночью в светлом сне,

Скажи мне, лигия, в каком краю далеком

Скажи мне, Лигия, в каком краю далеком Цветешь теперь под небом голубым?

Ночь на Новый год

Лежат холодные туманы, Горят багровые костры.

Ты пробуждалась утром рано

Ты пробуждалась утром рано И покидала милый дом.

Они идут — туманные

Они идут — туманные С мерцаньями в глазах.

Я, отрок, зажигаю свечи

Имеющий невесту есть жених; а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха. От Иоанна, III, 29

После грозы

Под величавые раскаты Далеких, медленных громов

Аветик Исаакян. «Был на Аразе у меня Баштан»

Был на Аразе у меня баштан — Араз — Аракс, река. Баштан — сад.

Осенний вечер так печален

Осенний вечер так печален; Смежает очи тающий закат…

К вечеру вышло тихое солнце

К вечеру вышло тихое солнце, И ветер понес дымки? из труб.

Так. Буря этих лет прошла

Так. Буря этих лет прошла. Мужик поплелся бороздою

Прошедших дней немеркнущим сияньем

Прошедших дней немеркнущим сияньем Душа, как прежде, вся озарена.

Душа моя тиха. В натянутых струнах

Душа моя тиха. В натянутых струнах Звучит один порыв, здоровый и прекрасный,

Когда я одинок и погружен в молчанье

Когда я одинок и погружен в молчанье, Когда чужая речь давно мне не слышна,

Прошли года, но ты все та же

Прошли года, но ты — все та же: Строга, прекрасна и ясна;

Хранила я среди младых созвучий

Хранила я среди младых созвучий Задумчивый и нежный образ дня.

Леконт. Цирцея

Год миновал. Мы пьем среди твоих владений, Цирцея! — долгий плен.

В те целомудренные годы

В те целомудренные годы Я понял тайный жизни смысл,

Полюби эту вечность болот

Полюби эту вечность болот: Никогда не иссякнет их мощь.

Порою вновь к твоим ногам

Порою вновь к твоим ногам Меня влечет души смиренье.

Мы были вместе, помню я

Мы были вместе, помню я… Ночь волновалась, скрипка пела…

На пасхе

В сапогах бутылками, Квасом припомажен,

Песня Фаины

Когда гляжу в глаза твои Глазами узкими змеи

Подражание

Сновидец в розовой дреме? Ты — опрокинутый над бездной —

Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет

Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет, Свергает одного, другого создает,

Смолкали и говор, и шутки

Смолкали и говор, и шутки, Входили, главы обнажив.

Один порыв — безвластный и плакучий

Один порыв — безвластный и плакучий, Одна мечта — чрезмерностью слаба, —

Нет ни слезы, ни дерзновенья

Нет ни слезы, ни дерзновенья. Всё тот же путь — прямей стрелы.

Прикорнувши под горою

Прикорнувши под горою, Мистик молит о любви

Гроза прошла, и ветка белых роз

Гроза прошла, и ветка белых роз В окно мне дышит ароматом…

Протекли за годами года

Протекли за годами года, И слепому и глупому мне

Пока спокойною стопою

Пока спокойною стопою Иду, и мыслю, и пою,

Ты в комнате один сидишь

Ты в комнате один сидишь. Ты слышишь?

Я искал голубую дорогу

Я искал голубую дорогу И кричал, оглушенный людьми,

Молчи, как встарь, скрывая свет

Молчи, как встарь, скрывая свет, — Я ранних тайн не жду.

Голос в тучах

Нас море примчало к земле одичалой В убогие кровы, к недолгому сну,

Передвечернею порою

Передвечернею порою Сходил я в сумерки с горы,

Ты простерла белые руки (Подражание Вал. Брюсову)

Ты простерла белые руки И легла в задумчивый гроб.

Свет в окошке шатался

Свет в окошке шатался, В полумраке — один —

Из Бодлэра

Посмотри на альбатроса, Закуривши папиросу,

Боец

Я облачился перед битвой В доспехи черного слуги.

Роза и соловей

Блеклая роза печально дышала, Солнца багровым закатом любуясь,

В октябре

Открыл окно. Какая хмурая Столица в октябре!

Задебренные лесом кручи

Задебренные лесом кручи: Когда-то там, на высоте,

Рождество

Звонким колокол ударом Будит зимний воздух.

Новая Америка

Праздник радостный, праздник великий, Да звезда из-за туч не видена…

Фиолетовый запад гнетет

Фиолетовый запад гнетет, Как пожатье десницы свинцовой.

Песенка (Она поет в печной трубе)

Она поет в печной трубе. Ее веселый голос тонок.

Кругом далекая равнина

Кругом далекая равнина, Да толпы обгорелых пней

Сольвейг

Сольвейг! О, Сольвейг! О, Солнечный Путь! Дай мне вздохнуть, освежить мою грудь!

Под масками

А под маской было звездно. Улыбалась чья-то повесть,

Всё бытие и сущее согласно

Всё бытие и сущее согласно В великой, непрестанной тишине.

После дождя

Сирени бледные дождем к земле прибиты… Замолкла песня соловья;

Она ждала и билась в смертной муке

Она ждала и билась в смертной муке. Уже маня, как зов издалека,

Ты можешь по траве зеленой

Ты можешь по траве зеленой Всю церковь обойти,

Бушует снежная весна

Бушует снежная весна. Я отвожу глаза от книги…

Она веселой невестой была

Она веселой невестой была. Но смерть пришла. Она умерла.

Сны безотчетны, ярки краски

Для солнца возврата нет. «Снегурочка» Островского

Как из сумрачной гавани

Как из сумрачной гавани, От родимой земли

Когда святого забвения

Когда святого забвения Кругом недвижная тишь, —

Помню далекое светлое лето

Помню далекое светлое лето: Ангел ли с неба явился, —

Не пой ты мне и сладостно, и нежно

Не пой ты мне и сладостно, и нежно: Утратил я давно с юдолью связь.

Ну, что же? Устало заломлены слабые руки

Ну, что же? Устало заломлены слабые руки, И вечность сама загляделась в погасшие очи,

Ты много жил. Негодованье

Ты много жил. Негодованье В своей душе взлелеял ты.

Дела свершились

Дела свершились. Дни сочтены.

Петроградское небо мутилось дождем

Петроградское небо мутилось дождем, На войну уходил эшелон.

Иванова ночь

Мы выйдем в сад с тобою, скромной, И будем странствовать одни.

Глухая полночь. Цепененье

Глухая полночь. Цепененье На душу сонную легло.

Песня за стеной

О, наконец! Былой тревоге Отдаться мыслью и душой!

Стоит ли вечно томиться

Стоит ли вечно томиться, Можно ль о прошлом вздыхать,

Среди гостей ходил я в черном фраке

Среди гостей ходил я в черном фраке. Я руки жал. Я, улыбаясь, знал:

Эхо

К зеленому лугу, взывая, внимая, Иду по шуршащей листве.

Я был смущенный и веселый

Я был смущенный и весёлый. Меня дразнил твой темный шёлк.

Ты не ушла. Но, может быть

Ты не ушла. Но, может быть, В своем непостижимом строе

Война

Вот поднялась. В железных лапах Визжит кровавой смерти весть.

Глушь родного леса

Глушь родного леса, Желтые листы.

Сквозь винный хрусталь

В длинной сказке Тайно кроясь,

Старинные розы

Старинные розы Несу, одинок,

Какой-то вышний серафим

Какой-то вышний серафим Принес мне чудных звуков море.

Не часто, не всегда, с мольбой и чутким страхом

Не часто, не всегда, с мольбой и чутким страхом Смотрю в твои глаза и чую прошлый день…

В глубоких сумерках собора

В глубоких сумерках собора Прочитан мною свиток твой;

Плоды неизведанной страсти

Плоды неизведанной страсти, Плоды безотрадных годов

Мою гармонию больную

Мою гармонию больную Прими, у сердца схорони,

Над этой осенью — во всем

Над этой осенью — во всем Ты прошумела и устала.

Девушка пела в церковном хоре

Девушка пела в церковном хоре О всех усталых в чужом краю,

Где отдается в длинных залах

Где отдается в длинных залах Безумных троек тихий лёт,

О легендах, о сказках, о мигах

О легендах, о сказках, о мигах: Я искал до скончания дней

Ночь

Маг, простерт над миром брений, В млечной ленте — голова.

Туман скрывает берег отдаленный

Туман скрывает берег отдаленный. Ладья бежит — заметней и смелей.

Она, как прежде, захотела

Она, как прежде, захотела Вдохнуть дыхание свое

Мы оба влюблены в один и тот же сон

Мы оба влюблены в один и тот же сон, Нас вынесла волна — и укатилась с шумом.

Будет день, и свершится великое

Будет день — и свершится великое, Чую в будущем подвиг души.

Случайному

Ты мне явился, темнокудрый, Ты просиял мне и потух.

Просыпаюсь я, и в поле туманно

Просыпаюсь я — и в поле туманно, Но с моей вышки — на солнце укажу.

Окна во двор

Одна мне осталась надежда: Смотреться в колодезь двора.

Если хочешь ты лимону

Если хочешь ты лимону, Можешь кушать апельсин.

Ночью пыльной легла

Ночью пыльной легла Девушка в белый гроб.

Ночи стали тоскливее

Ночи стали тоскливее, Безысходнее — дни.

Пляски осенние

Волновать меня снова и снова — В этом тайная воля твоя,

Ты говоришь, что я дремлю

Ты говоришь, что я дремлю, Ты унизительно хохочешь.

Впечатления Рейна

Рейн — чудесная река, Хоть не очень широка.

Разбушуются бури, прольются дожди

Разбушуются бури, прольются дожди, Разметут и размоют пути.

Давно мы встретились с тобою

Давно мы встретились с тобою, — То было летом. Ночи зной

Благословляю все, что было

Благословляю все, что было, Я лучшей доли не искал.

Вот она — в налетевшей волне

Вот она — в налетевшей волне Распылалась последнею местью,

Смеялись бедные невежды

Смеялись бедные невежды, Похитил я, младой певец,

Как всякий год, ночной порою

Как всякий год, ночной порою, Под осень, в блеске красоты,

Как тяжело ходить среди людей

Там человек сгорел. А. Фет

Сытые

Они давно меня томили: В разгаре девственной мечты

Анне Ахматовой

«Красота страшна» — Вам скажут, — Вы накинете лениво

В серебре росы трава

В серебре росы трава. Холодна ты, не жива.

Мы в храме с тобою — одни, смущены

Мы в храме с тобою — одни, смущены, Взволнованы думой о боге.

Былая жизнь, былые звуки

Былая жизнь, былые звуки, Букеты блеклых знойных роз, —

Снежная дева

Она пришла из дикой дали — Ночная дочь иных времен.

Аллегория

Бежали сны — сиял рассвет, И пламенеющие ро?сы

Когда я вспоминал о прошлом, о забытом

Когда я вспоминал о прошлом, о забытом, Меня опять влекло к утраченным годам,

Никто не умирал. Никто не кончил жить

Никто не умирал. Никто не кончил жить. Но в звонкой тишине блуждали и сходились.

Отдавшись снежной вьюге

Отдавшись снежной вьюге, Тону в твоих глазах;

Аметист

К.М.С. Порою в воздухе, согретом

Полный месяц встал над лугом

Полный месяц встал над лугом Неизменным дивным кругом,

Я — человек и мало богу равен

Моей матери Я — человек и мало богу равен.

В пути (Ветр налетит, завоет снег)

Ветр налетит, завоет снег, И в памяти на миг возникнет

Если только она подойдет

Если только она подойдет — Буду ждать, буду ждать…

Испанке

Не лукавь же, себе признаваясь, Что на миг ты был полон одной,

И я, неверный, тосковал

И я, неверный, тосковал, И в поэтическом стремленьи

Пётр

Евг. Иванову Он спит, пока закат румян.

В кабаках, в переулках, в извивах

В кабаках, в переулках, в извивах, В электрическом сне наяву

Грешить бесстыдно, непробудно

Грешить бесстыдно, непробудно, Счет потерять ночам и дням,

Накануне XX века

Влачим мы дни свои уныло, Волнений далеки чужих;

Я их хранил в приделе Иоанна

Я их хранил в приделе Иоанна, Недвижный страж, — хранил огонь лампад.

И опять снега

И опять, опять снега Замели следы…

Гармоника, гармоника

Гармоника, гармоника! Эй, пой, визжи и жги!

Не утоленная кровавыми струями

Не утоленная кровавыми струями, Безмолвствует земля.

Вот река полноводнее

Вот река полноводнее Тянет белые льды.

Кто заметил огненные знаки

Кто заметил огненные знаки, Не уйдет безмолвный прочь.

По улицам метель метёт

По улицам метель метёт, Свивается, шатается.

В туманах, над сверканьем рос

В туманах, над сверканьем рос, Безжалостный, святой и мудрый,

Я медленно сходил с ума

Я медленно сходил с ума У двери той, которой жажду.

Поет, краснея, медь. Над горном

Поет, краснея, медь. Над горном Стою — и карлик служит мне;

На юге Франции далекой

На юге Франции далекой, Встречая пышную весну,

Вступление (Отдых напрасен)

Отдых напрасен. Дорога крута. Вечер прекрасен. Стучу в ворота.

Предчувствую Тебя

И тяжкий сон житейского сознанья Ты отряхнешь, тоскуя и любя.

Благоуханных дней теченье

Благоуханных дней теченье Сменяют тяжкие года,

На поле куликовом. Текст для Кантаты

1. Хор татар Идут века…

Вот снова пошатнулись дали

Вот снова пошатнулись дали, Бегут, синеющие, в высь.

Ты твердишь, что я холоден

Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух. Да, таким я и буду с тобой:

На небесах горят ее престолы

На небесах горят Ее престолы, Их на земле не суетны лучи.

Всё тихо на светлом лице

Всё тихо на светлом лице. И росистая полночь тиха.

Милая девушка, что ты колдуешь

Милая девушка, что ты колдуешь Черным зрачком и плечом?

Роза и крест

С анализом произведения можно ознакомиться в конце. Посвящается ***

В ночь молчаливую чудесен

В ночь молчаливую чудесен Мне предстоит твой светлый лик.

Сплетались времена, сплетались страны

Сплетались времена, сплетались страны. Мы из Венеции на север шли,

На чердаке

Что на свете выше Светлых чердаков?

Над гладью озёрных огней

Над гладью озёрных огней, Рукою холодной разбитых,

Там жили все мои надежды

Там жили все мои надежды, Там мне пылал огонь земной,

Очарованный вечер мой долог

Очарованный вечер мой долог, И внимаю журчанью струи,

После битвы

Я возвращусь стопой тяжелой, Паду средь храма я в мольбе,

Ночь теплая одела острова

Ночь теплая одела острова. Взошла луна. Весна вернулась.

Будет день, словно миг веселья

Будет день, словно миг веселья. Мы забудем все имена.

В пути — глубокий мрак, и страшны высоты

В пути — глубокий мрак, и страшны высоты?. Миндаль уже цветет, кузнечик тяжелеет,

Сегодня ты на тройке звонкой

Сегодня ты на тройке звонкой Летишь, богач, гусар, поэт,

З. Топелиус. Рабочая песня

Рабочие-други, наш радостен труд Финляндии, матери нашей.

Венеция

1 С ней уходил я в море,

Всё так же бродим по земле

Всё так же бродим по земле — Ты — ангел спящий непробудно,

Я помню длительные муки

Я помню длительные муки: Ночь догорала за окном;

Когда я уйду на покой от времен

Когда я уйду на покой от времен, Уйду от хулы и похвал,

Набросок

Надо мной гроза гремела, Ветер вкруг меня шумел,

Аветик Исаакян. «Во долине, в долине Сално боевой»

Во долине, в долине Сално[1] боевой, Ранен в грудь, умирает гайдук.

Вися над городом всемирным

Вися над городом всемирным, В пыли прошедшей заточен,

Болото — глубокая впадина

Болото — глубокая впадина Огромного ока земли.

Рютбёф. Действо о Теофиле

трувера XII–XIII столетия Теофил, история которого обработана в XII столетии на народном языке в забавной драматической форме «миракля» («чуда»), — историческое лицо. Это был «эконом», vidame одной церкви в Киликии, около 538 года. События его жизни издавна занимали духовных и светских писателей. История Теофила первоначально написана по-гречески его учеником Евтихианом и переведена в прозе на латинский язык диаконом Павлом из Неаполя.

Не жди последнего ответа

Не жди последнего ответа, Его в сей жизни не найти.

Ты ли это прозвучала

Ты ли это прозвучала Над темнеющей рекой?

Корреспонденция Бальмонта из Мексики

Я бандит, я бандит! Поднося мне яду склянку,

Я бремя похитил, как тать

Я бремя похитил, как тать, Несчастье разбил я на части,

Через двенадцать лет

К.М.С. 1

Ворона

Вот ворона на крыше покатой Так с зимы и осталась лохматой…

Успение

Ее спеленутое тело Сложили в молодом лесу.

В бездействии младом, в передрассветной лени

В бездействии младом, в передрассветной лени Душа парила ввысь, и там Звезду нашла.

Шар раскаленный, золотой

Борису Садовскому Шар раскаленный, золотой

На вас было черное закрытое платье

На Вас было черное закрытое платье. Вы никогда не поднимали глаз.

Статуя

Лошадь влекли под уздцы на чугунный Мост. Под копытом чернела вода.

Как растет тревога к ночи

Как растет тревога к ночи! Тихо, холодно, темно.

Царица смотрела заставки

Царица смотрела заставки — Буквы из красной позолоты.

Мы проснулись в полном забвении

Мы проснулись в полном забвении — в полном забвении.

Зачатый в ночь, я в ночь рожден

Зачатый в ночь, я в ночь рожден, И вскрикнул я, прозрев:

Часто в мысли гармония спит

Часто в мысли гармония спит И не льется словесной волною.

Дикий ветер

Дикий ветер Стекла гнет,

Повесть

Г. Чулкову В окнах, занавешенных сетью мокрой пыли,

Ты так светла, как снег невинный

Ты так светла, как снег невинный. Ты так бела, как дальний храм.

Когда с безжалостным страданьем

Когда с безжалостным страданьем В окно глядит угрюмый день,

Второе крещенье

Открыли дверь мою метели, Застыла горница моя,

Она прекрасна — нет сомненья

La virginella e simile alla rosa.[1] Она прекрасна — нет сомненья,

Так. Неизменно всё, как было

Так. Неизменно всё, как было. Я в старом ласковом бреду.

Андрею Белому

Ты открывал окно. Туман Гасил свечу.

Знаю, бедная, тяжкое бремя

Смерть и время царят на земле — Ты владыками их не зови.

Ты у камина, склонив седины

Ты у камина, склонив седины?, Слушаешь сказки в стихах.

Кто-то вздохнул у могилы

Кто-то вздохнул у могилы, Пламя лампадки плывет.

Покойник спать ложится

Покойник спать ложится На белую постель.

Religio (Благочестие)

1 Любил я нежные слова.

Голоса (Я — свободный глашатай веков)

Предоставьте мертвым погребать мертвецов. (Евангелье)

Поэту

Я встретил вновь тебя, поэт. Твои стихи — живые грезы.

Как старинной легенды слова

Как старинной легенды слова, Твоя тяжкая прелесть чиста.

Как любовно сплетал я тончайшую сеть

Как любовно сплетал я тончайшую сеть! Но один — на другом берегу —

Сольвейг (Ты прибежала)

Сольвейг Сольвейг! Ты прибежала на лыжах ко мне,

Ушли в туман мечтания

Ушли в туман мечтания, Забылись все слова.

В высь изверженные дымы

В высь изверженные дымы Застилали свет зари.

Servus-reginae (Слуга царице)

Не призывай. И без призыва Приду во храм.

Снова ближе вечерние тени

Снова ближе вечерние тени, Ясный день догорает вдали.

Между страданьями земными

Между страданьями земными Одна земная благодать:

Есть минуты, когда не тревожит

Есть минуты, когда не тревожит Роковая нас жизни гроза.

Исчезла, отлетела в высь

Исчезла, отлетела в высь. Замолкла в сферах отдаленных.

Вечерний свет заутра снова

Вечерний свет заутра снова В сияньи дня прольется мне.

Разлетясь по всему небосклону

Разлетясь по всему небосклону, Огнекрасная туча идет.

Разверзлось утреннее око

Разверзлось утреннее око, Сиянье льется без конца.

Муза в уборе весны постучалась к поэту

Муза в уборе весны постучалась к поэту, Сумраком ночи покрыта, шептала неясные речи;

Протянуты поздние нити минут

Протянуты поздние нити минут, Их все сосчитают и нам отдадут.

Черная дева (Северное преданье)

В дальних северных туманах Есть угрюмая скала.

Все огни загораются здесь

Все огни загораются здесь. Там — туманы и мертвенный дым, —

Я живу в пустыне

Я живу в пустыне. Нынче, как вчера.

Я брошусь в черный день со скал

Я брошусь в черный день со скал В морские волны бурные.

Долго искал я во тьме лучезарного бога

Долго искал я во тьме лучезарного бога… Не было сердцу ответа, душе молодой упованья…

Тихо вечерние тени

Тихо вечерние тени В синих ложатся снегах.

По зеленым обрывам

По зеленым обрывам Я искал мое чудо.

Моей матери (Тихо. И будет всё тише)

Тихо. И будет всё тише. Флаг бесполезный опущен.

Когда докучливые стоны

Когда докучливые стоны Моей души услышишь ты,

Я смотрел на слепое людское строение

Андрею Белому Я смотрел на слепое людское строение,

Гиппиус (Женщина, безумная гордячка)

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Ответ

С.М. Соловьеву Сквозь тонкий пар сомнения

Под шум и звон однообразный

Под шум и звон однообразный, Под городскую суету

И мы подымем их на вилы

И мы подымем их на вилы, Мы а петлях раскачнем тела,

31 декабря 1900 года

И ты, мой юный, мой печальный, Уходишь прочь!

Песнь ада

День догорел на сфере той земли, Где я искал путей и дней короче.

Ночь грозой бушевала, и молний огни

Ночь грозой бушевала, и молний огни Озаряли гряду отдаленных холмов;

Не могу тебя не звать

Не могу тебя не звать, Счастие мое!

Над синевой просторной дали

Над синевой просторной дали Сквозили строгие черты.

Гроб невесты легкой тканью

Гроб невесты легкой тканью Скрыт от глаз в соборной мгле.

Пять изгибов сокровенных

Пять изгибов сокровенных Добрых линий на земле.

Митинг

Он говорил умно и резко, И тусклые зрачки

Бегут неверные дневные тени

С. Соловьеву Бегут неверные дневные тени.

Глухая полночь медленный кладет покров

Глухая полночь медленный кладет покров. Зима ревущим снегом гасит фонари.

Я бежал и спотыкался

Андрею Белому Я бежал и спотыкался,

В дрожащем эфире

В дрожащем эфире Светила купались чудесно.

Нежный! У ласковой речки

Федору Смородскому Нежный! У ласковой речки

Восходишь ты, что строгий день

Восходишь ты, что строгий день Перед задумчивой природой.

Так — одинокой, легкой тенью

Так — одинокой, легкой тенью Перед душою, полной зла,

Скрипка стонет

Скрипка стонет под горой. В сонном парке вечер длинный,

Там неба осветленный край

Там неба осветленный край Средь дымных пятен.

Ты — молитва лазурная

Ты — молитва лазурная, Ты — пустынная тишь,

Шаги

(Из Верхарна

Кто-то шепчет и смеется

Кто-то шепчет и смеется Сквозь лазоревый туман.

Жизнь — как море она — всегда исполнена бури

Жизнь — как море она — всегда исполнена бури. Зорко смотри, человек: буря бросает корабль.

Художник

В жаркое лето и в зиму метельную, В дни ваших свадеб, торжеств, похорон,

Последний день

Ранним утром, когда люди ленились шевелиться Серый сон предчувствуя последних дней зимы,

Мы преклонились у завета

Мы преклонились у завета, Молчаньем храма смущены.

Как наши окна были

Как наши окна были близко! Я наблюдал, когда она,

Летний вечер

Последние лучи заката Лежат на поле сжатой ржи.

Сфинкс

Шевельнулась безмолвная сказка пустынь, Голова поднялась, высока.

Не жаль мне дней ни радостных, ни знойных

Не жаль мне дней ни радостных, ни знойных, Ни лета зрелого, ни молодой весны.

Ты хочешь знать мировоззренье

Ты хочешь знать мировоззренье, Мятежных дней моих порыв?

Байрон. Дамет

Бесправный, как дитя, и мальчик по летам, Душою преданный убийственным страстям,

Люблю высокие соборы

Люблю высокие соборы, Душой смиряясь, посещать,

Мой вечер близок и безволен

Мой вечер близок и безволен. Чуть вечереют небеса, —

Шаги командора

В. А. Зоргенфрею Тяжкий, плотный занавес у входа,

Из газет

Встала в сияньи. Крестила детей. И дети увидели радостный сон.

Вспомнил я старую сказку

Вспомнил я старую сказку, Слушай, подруга, меня.

У забытых могил пробивалась трава

У забытых могил пробивалась трава. Мы забыли вчера… И забыли слова…

Я ли пишу, или ты из могилы

Я ли пишу, или ты из могилы Выслала юность свою, —

Мы всюду. Мы нигде. Идем

Мы всюду. Мы нигде. Идем, И зимний ветер нам навстречу.

Навстречу вешнему расцвету

Навстречу вешнему расцвету Зазеленели острова.

На зов метелей

Белоснежней не было зим И перистей тучек.

Отрекись от любимых творений

Отрекись от любимых творений, От людей и общений в миру,

По узким площадям ловил я тень девицы

По узким площадям ловил я тень девицы, Но камни и тоска, казалось, — заодно.

Город спит, окутан мглою

Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари…

Смотри приветно и легко

Смотри приветно и легко В глаза суровые разврата:

В этот серый летний вечер

В этот серый летний вечер, Возле бедного жилья,

Кольцо существованья тесно

Кольцо существованья тесно: Как все пути приводят в Рим,

Нет конца лесным тропинкам

Нет конца лесным тропинкам. Только встретить до звезды

Мы шли на Лидо в час рассвета

Мы шли на Лидо в час рассвета Под сетью тонкого дождя.

Гейне «Вот май опять повеял»

Вот май опять повеял, Цветы зацвели и лес,

Отворяются двери

Отворяются двери — там мерцанья, И за ярким окошком — виденья.

Скрипнула дверь. Задрожала рука

Скрипнула дверь. Задрожала рука. Вышла я в улицы сонные.

Они читают стихи

Смотри: я спутал все страницы, Пока глаза твои цвели.

Ты — злая колдунья

Ты — злая колдунья. Мой вечер в огне — Багрянец и злато горят.

Две души

…Напомнив призраки былого, Она дала мне зреть сама

Сын и мать

Моей матери Сын осеняется крестом.

Кто плачет здесь? На мирные ступени

Кто плачет здесь? На мирные ступени Всходите все — в открытые врата.

Я недаром боялся открыть

Я недаром боялся открыть В непогодную полночь окно.

Ты не обманешь, призрак бледный

К.М.С. Ты не обманешь, призрак бледный

Прощались мы в аллее дальной

Прощались мы в аллее дальной, Лежала вкруг широко тень,

Я не звал тебя — сама ты

Я не звал тебя — сама ты Подошла.

О, не просите скорбных песен

О, не просите скорбных песен! К чему томиться и вздыхать?..

Я вам поведал неземное

Я вам поведал неземное. Я всё сковал в воздушной мгле.

Мой монастырь, где я томлюсь безбожно

Мой монастырь, где я томлюсь безбожно, — Под зноем разума расплавленный гранит.

Зарево белое, желтое, красное

Зарево белое, желтое, красное, Крики и звон вдалеке.

Я сойду и намечу

Я сойду и намечу Мой вечерний путь.

Ловлю я тонкий прах надежды

Ловлю я тонкий прах надежды, Ты замедляешь быстрый шаг,

Молитвы

Наш Арго! Андрей Белый

Моей матери (Друг, посмотри, как в равнине небесной)

Друг, посмотри, как в равнине небесной Дымные тучки плывут под луной,

За гробом

Божья матерь Утоли моя печали Перед гробом шла, светла, тиха.

Я Гамлет

Я — Гамлет. Холодеет кровь, Когда плетет коварство сети,

Смятение

Мы ли — пляшущие тени? Или мы бросаем тень?

Над старым мраком мировым

Над старым мраком мировым, Исполненным враждой и страстью,

Я вышел в ночь

Я вышел в ночь — узнать, понять Далекий шорох, близкий ропот,

Дома растут, как желанья

Дома растут, как желанья, Но взгляни внезапно назад:

Была ты всех ярче

Была ты всех ярче, верней и прелестней, Не кляни же меня, не кляни!

Ты Божий день

Ты — божий день. Мои мечты — Орлы, кричащие в лазури.

Принявший мир, как звонкий дар

Принявший мир, как звонкий дар, Как злата горсть, я стал богат.

Я был невенчан. Премудрость храня

Я был невенчан. Премудрость храня, У Тайны ключами зловеще звенел.

Жизнь

Мы рождены; вдыхаем жадно Природы мощные дары;

Я, изнуренный и премудрый

Я, изнуренный и премудрый, Восстав от тягостного сна,

Мы в круге млечного пути

Мы в круге млечного пути, Земные замерли мечты.

Весна в реке ломает льдины

Весна в реке ломает льдины, И милых мертвых мне не жаль:

Была пора — в твоих глазах

Была пора — в твоих глазах Огни безумные сверкали:

Русь

Ты и во сне необычайна. Твоей одежды не коснусь.

Твари весенние

Золотистые лица купальниц. Их стебель влажен.

Есть демон утра. Дымно-светел он

Есть демон утра. Дымно-светел он, Золотокудрый и счастливый.

Гейне «Опять воскрешает мне память»

Опять воскрешает мне память Развеянный ветром образ —

Молодость

Воспоминанье жизни сонной Меня влечет под сень аллей,

Я. Тегенгрен. Земля есмь

Мечтать о небесном царстве Не надо душе моей,

Не пришел на свиданье

Поздним вечером ждала У кисейного окна

Или устал ты до времени

Или устал ты до времени, Просишь забвенья могил,

Я — тварь дрожащая

Я — тварь дрожащая. Лучами Озарены, коснеют сны.

Придут незаметные белые ночи

Придут незаметные белые ночи. И душу вытравят белым светом.

На весеннем пути в теремок

На весеннем пути в теремок Перелетный вспорхнул ветерок,

Ярким солнцем, синей далью

Ярким солнцем, синей далью В летний полдень любоваться —

Дышит утро в окошко твое

Дышит утро в окошко твое, Вдохновенное сердце мое,

Что будет в сердце, в мыслях и в уме

Что будет в сердце, в мыслях и в уме, Когда, любя таинственно и нежно,

В посланьях к земным владыкам

В посланьях к земным владыкам Говорил я о Вечной Надежде.

В чужбину по гудящей стали

В чужбину по гудящей стали Лечу, опомнившись едва,

Мы странствовали с ним по городам

Мы странствовали с Ним по городам. Из окон люди сонные смотрели.

Потеха! Рокочет труба

Потеха! Рокочет труба, Кривляются белые рожи,

Тёмная, бледно-зеленая

Темная, бледно-зеленая Детская комнатка.

Пусть светит месяц, ночь темна

Пусть светит месяц — ночь темна. Пусть жизнь приносит людям счастье,-

При посылке роз

Смотрел отвека бог лукавый На эти душные цветы.

Я надел разноцветные перья

Я надел разноцветные перья, Закалил мои крылья — и жду.

Я был весь в пестрых лоскутьях

Я был весь в пестрых лоскутьях, Белый, красный, в безобразной маске

Полон визга веретен

Полон визга веретен Двор, открытый лунным блескам,

Моей матери (Спустилась мгла, туманами чревата)

Спустилась мгла, туманами чревата. Ночь зимняя тускла и сердцу не чужда.

Осенняя любовь

1 Когда в листве сырой и ржавой

Травы спят красивые

Травы спят красивые, Полные росы.

Болотные чертенятки

А.М. Ремизову Я прогнал тебя кнутом

Настигнутый метелью

Вьюга пела. И кололи снежные иглы.

Заклинание

Луна взошла. На вздох родимый Отвечу вздохом торжества,

Я жду призыва, ищу ответа

Я жду призыва, ищу ответа, Немеет небо, земля в молчанье,

Как всегда, были смешаны чувства

Как всегда, были смешаны чувства, Таял снег и Кронштадт палил.

Сегодня в ночь одной тропою

Сегодня в ночь одной тропою Тенями грустными прошли

Мне снились веселые думы

Мне снились веселые думы, Мне снилось, что я не один…

Всё это было, было, было

Всё это было, было, было, Свершился дней круговорот.

И снова подхожу к окну

И снова подхожу к окну, Влюблен в мерцающую сагу.

Старость мертвая бродит вокруг

Старость мертвая бродит вокруг, В зеленях утонула дорожка.

Сердце предано метели

Сверкни, последняя игла, В снегах!

Сквозь серый дым от краю и до краю

Сквозь серый дым от краю и до краю Багряный свет

На небе зарево

На небе зарево. Глухая ночь мертва. Толпится вкруг меня лесных дерев громада,

Ты отошла, и я в пустыне

Ты отошла, и я в пустыне К песку горячему приник.

Смычок запел

Смычок запел. И облак душный Над нами встал. И соловьи

Шли мы стезею лазурною

Шли мы стезею лазурною, Только расстались давно…

Нет исхода

Нет исхода из вьюг, И погибнуть мне весело.

Мерцали звезды. Ночь курилась

Мерцали звезды. Ночь курилась Весной, цветами и травой.

Буду всегда я по-прежнему молод нетленной душою

Буду всегда я по-прежнему молод нетленной душою. Пусть разрушается тело и страсти земные бушуют…

Ищи разгадку ожиданий

Ищи разгадку ожиданий В снегах зимы, в цветах весны,

Седые сумерки легли

Седые сумерки легли Весной на город бледный.

Я шел во тьме дождливой ночи

Я шел во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна,

Фабрика

В соседнем доме окна жолты. По вечерам — по вечерам

Мы пойдем на Зобеиду

Мы пойдем на «Зобеиду», — Верно дрянь, верно дрянь.

Ужасен холод вечеров

Ужасен холод вечеров, Их ветер, бьющийся в тревоге,

Горит мой день, будя ответы

Горит мой день, будя ответы В сердцах, приявших торжество.

Мой путь страстями затемнен

Мой путь страстями затемнен, Но райских снов в полнощном бденьи

И я любил. И я изведал

И я любил. И я изведал Безумный хмель любовных мук,

Дым от костра струею сизой

Не уходи. Побудь со мною, Я так давно тебя люблю.

Гимн

В пыльный город небесный кузнец прикатил Огневой переменчивый диск.

Я прихожу к тебе не дважды

Я прихожу к тебе не дважды, И нет, и нет возврата мне.

Авиатор

Летун отпущен на свободу. Качнув две лопасти свои,

Скифы

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами!

Enjambements

Давид Самуилыч! Едва Альбом завели, — голова

Дохнула жизнь в лицо могилой

Дохнула жизнь в лицо могилой — Мне страстной бурей не вздохнуть.

Подумай о подземном шуме

Подумай о подземном шуме. Мое ты сердце утиши.

Ты придешь и обнимешь

Ты придешь и обнимешь. И в спокойной мгле

Старые письма

Вот они, грустные, полные страсти Или любви без границ

Петербургские сумерки снежные

Петербургские сумерки снежные. Взгляд на улице, розы в дому…

Когда я прозревал впервые

Когда я прозревал впервые, Навстречу жаждущей мечте

Писать ли вам, что тайный пламень

Писать ли Вам, что тайный пламень Горит в душе моей опять,

Когда же смерть? Я всё перестрадал

Когда же смерть? Я всё перестрадал, Передо мною — мир надзвездный.

7-8 Ноября 1902 года

Осанна! Ты входишь в терем! Ты — Голос, Ты — Слава Царицы!

Невидимка

Веселье в ночном кабаке. Над городом синяя дымка.

Милая дева! Когда мы про тайны мирские

Милая дева! Когда мы про тайны мирские Будем слагать песнопенья, то полные звуков и вздохов

Мюссе «Открою ль, дерзновенный»

Открою ль, дерзновенный, Названье девы милой?

Взлетая к вышинам, орел покинул долы

Взлетая к вышинам, орел покинул долы… Там пажити внизу, и солнце их палит…

Я жалок в глубоком бессильи

Я жалок в глубоком бессильи, Но Ты всё ясней и прелестней.

С каждой весною пути мои круче

С каждой весною пути мои круче, Мертвенней сумрак очей.

Мой бедный, мой далекий друг

Мой бедный, мой далекий друг! Пойми, хоть в час тоски бессонной,

Какому богу служишь ты

Какому богу служишь ты? Родны ль тебе в твоем пареньи

Погоня за счастьем (рош-гросс)

Отвека люди служат богу, Тому, кого незримый гнет

Она стройна и высока

Она стройна и высока, Всегда надменна и сурова.

В темной комнате ты обесчещена

В темной комнате ты обесчещена, Светлой улице ты предана,

Моей матери (Чем больней душе мятежной)

Чем больней душе мятежной, Тем ясней миры.

Маска открыла блестящие зубы

Маска открыла блестящие зубы И скрыла черты.

Вербочки

Мальчики да девочки Свечечки да вербочки

За горами, за лесами

За горами, за лесами, За дорогами пыльными,

Хожу, брожу понурый

Хожу, брожу понурый, Один в своей норе.

На лугу

Леса вдали виднее, Синее небеса,

Все кричали у круглых столов

Все кричали у круглых столов, Беспокойно меняя место.

В часы безмолвия ночного

В часы безмолвия ночного Тревоги отлетают прочь.

Мне снилась снова ты, в цветах

Мне снилась снова ты, в цветах, на шумной сцене, Безумная, как страсть, спокойная, как сон,

Ветхая избушка

Ветхая избушка Вся в снегу стоит.

Стою у власти, душой одинок

Стою у власти, душой одинок, Владыка земной красоты.

Соловьиный сад

1 Я ломаю слоистые скалы

Ты в поля отошла без возврата

Ты в поля отошла без возврата. Да святится Имя Твое!

Не проливай горючих слёз

Не проливай горючих слёз Над кратковременной могилой.

Гадай и жди

Гадай и жди. Среди полночи В твоем окошке, милый друг,

Твое лицо бледней, чем было

Твое лицо бледней, чем было В тот день, когда я подал знак,

В городе колокол бился

В городе колокол бился, Поздние славя мечты

Чулков «Одною ночью» занят

Чулков «Одною ночью» занят, Я «Белой ночью» занялся, —

Скиталец задремал в пути

Скиталец задремал в пути, И богослов забыл о боге.

Ты прошла голубыми путями

Ты прошла голубыми путями, За тобою клубится туман.

На улице дождик и слякоть

На улице — дождик и слякоть, Не знаешь, о чем горевать.

Синие горы вдали

Синие горы вдали — Память горячего дня.

Поверь, и я, далекий света

Поверь, и я, далекий света, Давно мечтавший об ином,

Всю ночь дышала злобой вьюга

Всю ночь дышала злобой вьюга, Сметая радость сердца прочь;

Я умирал. Ты расцветала

Я умирал. Ты расцветала. И вдруг, взглянув на смертный лик,

Мы — чернецы, бредущие во мгле

Мы — чернецы, бредущие во мгле, Куда ведет нас факел знанья

Высоко с темнотой сливается стена

Высоко с темнотой сливается стена, Там — светлое окно и светлое молчанье.

И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны

И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны. Идет гроза, блестят вдали зарницы,

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле. Во мгле, что со мною всегда на земле.

В небе — день, всех ночей суеверней

В небе — день, всех ночей суеверней, Сам не знает, он — ночь или день.

Я помню час глухой, бессонной ночи

Я помню час глухой, бессонной ночи, Прошли года, а память всё сильна.

Гейне «Когда-то в этом зале»

Когда-то в этом зале Мы с вами обручились;

Двойник

Однажды в октябрьском тумане Я брёл, вспоминая напев.

Напрасно, дева, ты бежала

Напрасно, дева, ты бежала, Моей пытливости страшась.

Полна усталого томленья

Полна усталого томленья, Душа замолкла, не поет.

Не отравляй души своей

Не отравляй души своей Всегда угрюмым отрицаньем.

Та жизнь прошла

Та жизнь прошла, И сердце спит,

Синий крест

Швейцар, поникнув головою, Стоял у отпертых дверей,

Хоть все по-прежнему певец

Хоть все по-прежнему певец Далеких жизни песен странных

В неуверенном, зыбком полете

В неуверенном, зыбком полете Ты над бездной взвился и повис.

Встану я в утро туманное

Встану я в утро туманное, Солнце ударит в лицо.

В сумерки девушку стройную

В сумерки девушку стройную В рощу уводит луна.

Что было год назад? всё то же

Веселые годы, Счастливые дни,

Сиенский собор

Когда страшишься смерти скорой, Когда твои неярки дни, —

Завтра рассвета не жди

Завтра рассвета не жди. Завтра никто не проснется.

Среди поклонников Кармен

Среди поклонников Кармен, Спешащих пестрою толпою,

Твой образ чудится невольно

Твой образ чудится невольно Среди знакомых пошлых лиц.

Сумрак дня несет печаль

Сумрак дня несет печаль. Тусклых улиц очерк сонный,

Мы всё простим — и не нарушим

Мы всё простим — и не нарушим Покоя девственниц весны,

Трагедия в одном действии

Действующие лица Местность

Посещение

Голос То не ели, не тонкие ели

Аветик Исаакян. «В разливе утренних лучей»

В разливе утренних лучей Трепещет жаворонок страстный,

Везде — над лесом и над пашней

Везде — над лесом и над пашней, И на земле, и на воде —

Как душно мне! Открой окно

Как душно мне! Открой окно… Дитя, ты также нездорова?

Эпитафия Фра Филиппо Липпи

Эпитафия сочинена Полицианом и вырезана на могильной плите художника в Сполетском соборе по повелению Лаврентия Великолепного. Здесь я покоюсь, Филипп, живописец навеки бессмертный,

Не надо

Не надо кораблей из дали, Над мысом почивает мрак.

Аветик Исаакян. «Я увидел во сне: колыхаясь, виясь»

Я увидел во сне: колыхаясь, виясь, Проходил караван, сладко пели звонки.

Гейне «Гуляю меж цветами»

Гуляю меж цветами И сам цвести могу;

Ночь. Город угомонился

Ночь. Город угомонился. За большим окном

Вербы — это весенняя таль

Вербы — это весенняя таль, И чего-то нам светлого жаль,

Проклятый колокол

Вёсны и зимы меняли убранство. Месяц по небу катился — зловещий фонарь.

Офелия в цветах, в уборе

Офелия в цветах, в уборе Из майских роз и нимф речных

Я миновал закат багряный

Я миновал закат багряный, Ряды строений миновал,

У дверей

Я один шепчу заклятья, Двери глухо заперты.

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

Тени на стене

Вот прошел король с зубчатым Пляшущим венцом.

Окрай небес — звезда омега

Окрай небес — звезда омега, Весь в искрах, Сириус цветной.

Давно хожу я под окнами

Давно хожу я под окнами, Но видел ее лишь раз.

Жизнь, как загадка, темна

Жизнь, как загадка, темна, Жизнь, как могила, безмолвна,

Ночь, улица, фонарь, аптека

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет.

Когда вы стоите на моём пути

Когда вы стоите на моём пути, Такая живая, такая красивая,

Священный голос ликовал

Священный голос ликовал, Душа сияла и курилась.

Барка жизни встала

Барка жизни встала На большой мели.

Небесное умом не измеримо

Небесное умом не измеримо, Лазурное сокрыто от умов.

Золотит моя страстная осень

Золотит моя страстная осень Твои думы и кудри твои.

На железной дороге

Марии Павловне Ивановой Под насыпью, во рву некошенном,

Я вышел

Я вышел. Медленно сходили На землю сумерки зимы.

В эти желтые дни меж домами

В эти желтые дни меж домами Мы встречаемся только на миг.

Ловлю дрожащие, хладеющие руки

Ловлю дрожащие, хладеющие руки; Бледнеют в сумраке знакомые черты!..

Милый друг! Ты юною душою

Милый друг! Ты юною душою Так чиста!

Я шел во тьме к заботам и веселью

Тоску и грусть, страданья, самый ад, Всё в красоту она преобразила.

Когда ты загнан

Когда ты загнан и забит Людьми, заботой иль тоскою;

Иду — и всё мимолетно

Иду — и всё мимолетно. Вечереет — и газ зажгли.

В море одна лишь волна — быстротечная

В море одна лишь волна — быстротечная. В небе одна лишь звезда — бесконечная.

Я понял смысл твоих стремлений

Я понял смысл твоих стремлений — Тебе я заслоняю путь.

Я укрыт до времени в приделе

Я укрыт до времени в приделе, Но растут великие крыла.

Клеопатра

Открыт паноптикум печальный Один, другой и третий год.

Уже над морем вечереет

Уже над морем вечереет, Уж ты мечтой меня томишь,

Много хотел я с тобой говорить

Много хотел я с тобой говорить, — Только уж лучше молчанье хранить.

Аветик Исаакян. «Словно молньи луч, словно гром из туч»

Словно молньи луч, словно гром из туч, Омрачен душой, я на бой пошел.

Пробивалась певучим потоком

Пробивалась певучим потоком, Уходила в немую лазурь,

Золотокудрый ангел дня

Золотокудрый ангел дня В ночную фею обратится,

На островах

На островах Вновь оснежённые колонны,

Этюд

Прощайте. Дайте руку Вашу… Не нужно, нет! К чему опять

Заклятие огнем и мраком

За всё, за всё тебя благодарю я: За тайные мучения страстей,

Лишь заискрится бархат небесный

Лишь заискрится бархат небесный И дневные крики замрут,

Флоренция

1 Умри, Флоренция, Иуда,

Ушел я в белую страну

Ушел я в белую страну, Минуя берег возмущенный.

A la tres-chere, a la tres-belle (Самой дорогой, самой прекрасной)

Baudelaire[1] Одной тебе, тебе одной,

Гашу огни моих надежд

Гашу огни моих надежд. Со вздохом закрываю окна.

Моей матери (Помнишь думы? Они улетели)

Помнишь думы? Они улетели. Отцвели завитки гиацинта.

Я кую мой меч у порога

Я кую мой меч у порога. Я опять бесконечно люблю.

Я стремлюсь к роскошной воле

Я стремлюсь к роскошной воле, Мчусь к прекрасной стороне,

Мне сердце режет каждый звук

Мне сердце режет каждый звук. О, если б кончились страданья,

Когда мы любим безотчетно

Когда мы любим безотчетно Черты нам милого лица,

Плачет ребёнок

Плачет ребенок. Под лунным серпом Тащится по полю путник горбатый.

Вечер мой в красном огне

Вечер мой в красном огне. День мой свершает круги.

Русь моя, жизнь моя

Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!

Аветик Исаакян. «Ночью в саду у меня»

Ночью в саду у меня Плачет плакучая ива,

Пора забыться полным счастья сном

Пора забыться полным счастья сном, Довольно нас терзало сладострастье…

Три послания

1 Всё помнит о весле вздыхающем

Рожденные в года глухие

Рожденные в года глухие Пути не помнят своего.

Разгораются тайные знаки

Разгораются тайные знаки На глухой, непробудной стене

Она пришла с заката

Она пришла с заката. Был плащ ее заколот

Русский бред

Зачинайся, русский бред… …Древний образ в темной раке,

Неправда, неправда, я в бурю влюблен

Неправда, неправда, я в бурю влюблен, Я люблю тебя, ветер, несущий листы,

Пора вернуться к прежней битве

Пора вернуться к прежней битве, Воскресни дух, а плоть усни!

Зайчик

Маленькому зайчику На сырой ложбинке

Не доверяй своих дорог

Не доверяй своих дорог Толпе ласкателей несметной:

Как сон, уходит летний день

Как сон, уходит летний день, И летний вечер только снится.

Когда, вступая в мир огромный

Евг. Иванову Когда, вступая в мир огромный,

Распаленная зноем июльская ночь

Распаленная зноем июльская ночь… Не смыкайтесь, усталые вежды мои!

Посвящение

Встали надежды пророка — Близки лазурные дни.

Загол

В Дельфийском храме новый бог Над камнем Пифии священной

Всё настоящее ничтожно

Всё настоящее ничтожно, Серо, как этот серый день,

Девушка из Spoleto

Девушка из Сполето Строен твой стан, как церковные свечи.

Брожу в стенах монастыря

Брожу в стенах монастыря, Безрадостный и темный инок.

Учитель

Кончил учитель урок, Мирно сидит на крылечке.

В жаркой пляске вакханалий

В жаркой пляске вакханалий Позабудь свою любовь,

Дельвигу

Ты, Дельвиг, говоришь: минута — вдохновенье, Оно пройдет… А я тебе скажу:

Уже бледнеет день прощальный

Уже бледнеет день прощальный. Ты эту ночь мне подари.

Madonna da Settignano

Встретив на горном тебя перевале, Мой прояснившийся взор

За туманом, за лесами

За туманом, за лесами Загорится — пропадет,

Луна проснулась, Город шумный

Луна проснулась. Город шумный Гремит вдали и льет огни,

Её прибытие

1. Рабочие на рейде Окаймлен летучей пеной,

На обряд я спешил погребальный

На обряд я спешил погребальный, Ускоряя таинственный бег.

Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь

Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь. Так вот что так влекло сквозь бездну грустных лет,

Там, в полусумраке собора

Там, в полусумраке собора, В лампадном свете образа.

Бред

Я знаю, ты близкая мне… Больному так нужен покой…

Сомкни уста. Твой голос полн

Сомкни уста. Твой голос полн Страстей без имени и слова.

Вячеславу Иванову

Был скрипок вой в разгаре бала. Вином и кровию дыша,

Гораций (Милая дева, зачем тебе знать, что)

Милая дева, зачем тебе знать, что? жизнь нам готовит, Мы, Левконоя, богов оскорбляем страстью познанья.

Аветик Исаакян. «Схороните, когда я умру»

Схороните, когда я умру, На уступе горы Алагяза,

Dolor ante Lucem

Каждый вечер, лишь только погаснет заря, Я прощаюсь, желанием смерти горя,

Вечереющий сумрак, поверь

Вечереющий сумрак, поверь, Мне напомнил неясный ответ.

Памяти А.А. Фета

Выйдем тихонько бродить В лунном сиянии…

Я всё гадаю над тобою

Я всё гадаю над тобою, Но, истомленный ворожбой,

Вы жизнь по-прежнему нисколько

Вы жизнь по-прежнему нисколько Не знаете. Сменилась полька

Хоронил я тебя, и, тоскуя

Хоронил я тебя, и, тоскуя, Я растил на могиле цветы,

Не сердись и прости. Ты цветешь одиноко

…и поздно желать, Все минуло: и счастье и горе.

Мэри «Пир во время чумы»

Ты отличишь ее на пире. Сидит задумчиво она,

Видение

Предтечи вечного сиянья, Неугасимого огня.

Когда отдамся чувствам страстным

Когда отдамся чувствам страстным, Меня влечет на знойный юг

Скользкая жаба-змея, с мутно-ласковым взглядом

Скользкая жаба-змея, с мутно-ласковым взглядом, В перьях зеленых ко мне приползла, увилась и впилась.

Вот девушка, едва развившись

Вот девушка, едва развившись, Еще не потупляясь, не краснея,

Когда я создавал героя

Когда я создавал героя, Кремень дробя, пласты деля,

Унижение

В черных сучьях дерев обнаженных Желтый зимний закат за окном.

В часы вечернего тумана

В часы вечернего тумана Слетает в вихре и огне

На поле Куликовом

Часть 1 Река раскинулась. Течет, грустит лениво

Всё бежит, мы пребываем

Всё бежит, мы пребываем, Вервий ночи вьем концы,

Есть много песен в светлых тайниках

Есть много песен в светлых тайниках Ее души невинной и приветной.

Еще бледные зори на небе

Несбыточное грезится опять. Фет

О, нет! Не расколдуешь сердца ты

О, нет! не расколдуешь сердца ты Ни лестию, ни красотой, ни словом.

Смерть

Прислушайся к земле в родных полях: Тебя овеет чуждыми странами,

Я мог бы ярче просиять

Я мог бы ярче просиять, Оставив след на синей влаге.

Неведомому Богу

Не ты ли душу оживишь? Не ты ли ей откроешь тайны?

Помните день безотрадный и серый

Помните день безотрадный и серый, Лист пожелтевший во мраке зачах…

О да, любовь вольна, как птица

О да, любовь вольна, как птица, Да, все равно — я твой!

Мой месяц в царственном зените

Мой месяц в царственном зените. Ночной свободой захлебнусь

Мы забыты, одни на земле

Мы забыты, одни на земле. Посидим же тихонько в тепле.

Вот он, ветер

Вот он — ветер, Звенящий тоскою острожной,

Взморье

Сонный вздох онемелой волны Дышит с моря, где серый маяк

Вольные мысли (1907)

(Посв. Г. Чулкову) О смерти

Отчего я задумчив хожу

Отчего я и сам всё грустней И болезненней день ото дня?..

Ты, отчаянье жизни моей

Ты, отчаянье жизни моей, Без цветов предо мной и без слез!

Моей красавице-царице

Моей красавице-царице Несу я юные стихи,

Ты был осыпан звездным цветом

Г. Гюнтеру Ты был осыпан звездным цветом

Влюбленность (Королевна жила на высокой горе)

Королевна жила на высокой горе, И над башней дымились прозрачные сны облаков.

Я помню нежность ваших плеч

Я помню нежность ваших плеч Они застенчивы и чутки.

Яблони сада вырваны

Яблони сада вырваны, Дети у женщины взяты,

Она росла за дальними горами

С. Соловьеву Она росла за дальними горами.

Утро в Москве

Упоительно встать в ранний час, Легкий след на песке увидать.

Не бойся умереть в пути

Не бойся умереть в пути. Не бойся ни вражды, ни дружбы.

Двойник (Вот моя песня — тебе, Коломбина)

Вот моя песня — тебе, Коломбина Это — угрюмых созвездий печать —

Осенняя воля

Выхожу я в путь, открытый взорам, Ветер гнет упругие кусты,

В часы недавнего паденья

В часы недавнего паденья Душа внезапно поняла

Мы не торопимся заране

Мы не торопимся заране Огни ненужные зажечь,

За холмом отзвенели упругие латы

За холмом отзвенели упругие латы, И копье потерялось во мгле.

Я шел к блаженству

Я шел к блаженству. Путь блестел Росы вечерней красным светом,

Снежная вязь

Снежная мгла взвила?сь. Легли сугробы кругом.

Демон (Прижмись ко мне крепче и ближе)

Прижмись ко мне крепче и ближе, Не жил я — блуждал средь чужих…

Осенняя элегия (Медлительной чредой нисходит день осенний)

Медлительной чредой нисходит день осенний, Медлительно крутится жёлтый лист,

Снег да снег

Снег да снег. Всю избу занесло. Снег белеет кругом по колено.

Не призывай и не сули

Не призывай и не сули Душе былого вдохновенья.

Жду я смерти близ денницы

Л. Семенову Жду я смерти близ денницы.

Ты была у окна

Ты была у окна, И чиста и нежна,

Я вижу блеск, забытый мной

Я вижу блеск, забытый мной, Я различаю на мгновенье

Есть игра: осторожно войти

Есть игра: осторожно войти, Чтоб вниманье людей усыпить;

Почиет в мире Теодорих

Почиет в мире Теодорих, И Дант не встанет с ложа сна.

Я сходил в стремнины горные

Я сходил в стремнины горные, Видел долы и леса.

Мы, два старца, бредем одинокие

Мы, два старца, бредем одинокие, Сырая простерлась мгла.

Ты смотришь в очи ясным зорям

Ты смотришь в очи ясным зорям, А город ставит огоньки,

Облака небывалой услады

Облака небывалой услады — Без конца их лазурная лень.

Да. Так диктует вдохновенье

Да. Так диктует вдохновенье: Моя свободная мечта

Пытался сердцем отдохнуть я

Пытался сердцем отдохнуть я — Ужель не сбросить этих снов?

Глухая странность бытия

Глухая странность бытия Уже недолго будет сниться.

Я зол и слаб. Земное море

Я зол и слаб. Земное море Я перешел своим умом…

Ночью сумрачной и дикой

О.М. Соловьевой Ночью сумрачной и дикой —

Белый конь чуть ступает усталой ногой

Белый конь чуть ступает усталой ногой, Где бескрайная зыбь залегла.

Снежное вино

И вновь, сверкнув из чаши винной, Ты поселила в сердце страх

Разгадал я, какие цветы

Разгадал я, какие цветы Ты растила на белом окне.

Юрию Берховскому (при получении «Идиллий и элегий»)

Дождь мелкий, разговор неспешный, Из-под цилиндра прядь волос,

Её песни

Не в земной темнице душной Я гублю.

Она молода и прекрасна была

Она молода и прекрасна была И чистой мадонной осталась,

Было то в темных Карпатах

Было то в темных Карпатах, Было в Богемии дальней…

Сердитый взор бесцветных глаз

Сердитый взор бесцветных глаз. Их гордый вызов, их презренье.

Проходишь ты в другие дали

Проходишь ты в другие дали, Другие слышишь голоса.

Одиноко боярин подъехал к воде

Автору «Князя Серебряного» Одиноко боярин подъехал к воде…

Напрасно я боролся с богом

Напрасно я боролся с богом. Он — громоносный чудодей —

Ты отходишь в сумрак алый

Ты отходишь в сумрак алый, В бесконечные круги.

Тяжко нам было под вьюгами

Тяжко нам было под вьюгами Зиму холодную спать…

Мчит меня мертвая сила

Мчит меня мертвая сила, Мчит по стальному пути.

Голубые ходят ночи

Голубые ходят ночи, Голубой струится дым,

У моря

Стоит полукруг зари. Скоро солнце совсем уйдет.

Ты была светла до странности

Ты была светла до странности И улыбкой — не проста.

Свирель запела на мосту

Свирель запела на мосту, И яблони в цвету.

Пляски смерти

1 Как тяжко мертвецу среди людей

Молодая луна родилась

Молодая луна родилась И плывет по ночному эфиру…

Болотистым пустынным лугом

Болотистым пустынным лугом Летим. Одни.

Я никогда не понимал

Я никогда не понимал, Искусства музыки священной,

И вновь порывы юных лет

И вновь — порывы юных лет, И взрывы сил, и крайность мнений…

Повеселясь на буйном пире

Моей матери Повеселясь на буйном пире,

Все отошли. Шумите, сосны

Все отошли. Шумите, сосны, Гуди, стальная полоса.

Поэты

За городом вырос пустынный квартал На почве болотной и зыбкой.

Из хрустального тумана

Из хрустального тумана, Из невиданного сна

У берега зеленого на малой могиле

У берега зеленого на малой могиле В праздник Благовещенья пели псалом.

Экклезиаст

Благословляя свет и тень И веселясь игрою лирной,

Признак истинного чуда

Признак истинного чуда В час полночной темноты —

Правдивая история, или вот что значит жить за границей

Когда я спал — ко мне явился дьявол И говорит: «Я сделал всё, что мог…»

Мы отошли и стали у кормила

Мы отошли и стали у кормила, Где мимо шли сребристые струи.

Спустись в подземные ущелья

Спустись в подземные ущелья, Земные токи разбуди,

Пожар

Понеслись, блеснули в очи Огневые языки,

Вот — в изнурительной работе

Вот — в изнурительной работе Вы духу выковали меч.

Я к людям не выйду навстречу

Я к людям не выйду навстречу, Испугаюсь хулы и похвал.

Я видел мрак дневной и свет ночной

Я видел мрак дневной и свет ночной. Я видел ужас вечного сомненья.

Хотел я, воротясь домой

Хотел я, воротясь домой, Писать в альбом в стихах,

День поблек, изящный и невинный

День поблек, изящный и невинный, Вечер заглянул сквозь кружева.

Ты — как отзвук забытого гимна

Ты — как отзвук забытого гимна В моей черной и дикой судьбе.

Ушла. Но гиацинты ждали

Ушла. Но гиацинты ждали, И день не разбудил окна,

Поклонник эллинов — я лиру забывал

Поклонник эллинов — я лиру забывал, Когда мой путь ты словом преграждала.

Они звучат, они ликуют

Они звучат, они ликуют, Не уставая никогда,

Какая дивная картина

Какая дивная картина Твоя, о, север мой, твоя!

Она была — заря востока

Она была — Заря Востока, Я был — незыблемый гранит.

Целый день передо мною

Целый день передо мною, Молодая, золотая,

Синеет день хрустальный

Синеет день хрустальный; В холодных зовах высоты

Сны раздумий небывалых

Сны раздумий небывалых Стерегут мой день.

Мне страшно с Тобой встречаться

Мне страшно с Тобой встречаться. Страшнее Тебя не встречать.

Снова иду я над этой пустынной равниной

Снова иду я над этой пустынной равниной. Сердце в глухие сомненья укрыться не властно.

Гейне «Как луна дрожит на лоне»

Как луна дрожит на лоне Моря, полного тревогой,

Блаженный, забытый в пустыне

Блаженный, забытый в пустыне, Ищу небывалых распятий.

Днем вершу я дела суеты

Днем вершу я дела суеты, Зажигаю огни ввечеру.

Антверпен

Пусть это время далеко?, Антверпен! — И за морем крови

Я буду факел мой блюсти

Я буду факел мой блюсти У входа в душный сад.

Порою мне любовь сулят

Порою мне любовь сулят И нежно в очи мне глядят,

Печальная блеклая роза

Печальная блеклая роза Качала головкой своей,

Грустя и плача и смеясь

Грустя и плача и смеясь, Звенят ручьи моих стихов

Ты просишь ответа на страшный вопрос

Ты просишь ответа на страшный вопрос: Живут ли в душе моей речи,

Лазурью бледной месяц плыл

Лазурью бледной месяц плыл Изогнутым перстом.

Свобода смотрит в синеву

Свобода смотрит в синеву. Окно открыто. Воздух резок.

Прискакала дикой степью

Прискакала дикой степью На вспенённом скакуне.

Сырое лето. Я лежу

Сырое лето. Я лежу В постели — болен. Что-то подступает

Всё на земле умрет — и мать, и младость

Всё на земле умрет — и мать, и младость, Жена изменит, и покинет друг.

Пусть я и жил, не любя

Пусть я и жил, не любя, Пусть я и клятвы нарушу,—

Инок шел и нес святые знаки

Инок шел и нес святые знаки. На пути, в желтеющих полях,

Сны

И пора уснуть, да жалко, Не хочу уснуть!

Влюбленность (И опять твой сладкий сумрак, влюбленность)

И опять твой сладкий сумрак, влюбленность. И опять: «Навеки. Опусти глаза твои».

Молчу и сумрачно гляжу

Молчу и сумрачно гляжу На берег дальный. Сердцу мнится,

Тишина цветет

Здесь тишина цветет и движет Тяжелым кораблем души,

Теряет берег очертанья

Теряет берег очертанья. Плыви, челнок!

Ты оденешь меня в серебро

Ты оденешь меня в серебро, И когда я умру,

Вот на тучах пожелтелых

Вот на тучах пожелтелых Отблеск матовой свечи.

Как свершилось, как случилось

Как свершилось, как случилось? Был я беден, слаб и мал.

Не знаю тебя и не встречу

Не знаю тебя и не встречу. Больнее, но легче не встретить.

Ночной туман застал меня в дороге

Ночной туман застал меня в дороге. Сквозь чащу леса глянул лунный лик.

Мы устали. Довольно. Вперед и вперед

И влекла меня жажда безумная Жажда жизни вперед и вперед…

Многое замолкло. Многие ушли

Многое замолкло. Многие ушли. Много дум уснуло на краю земли.

Гораций. Liber ii. Carmen XX

Не на простых крылах, на мощных я взлечу, Поэт-пророк, в чистейшие глубины,

В час глухой разлуки с морем

В час глухой разлуки с морем, С тихо ропщущим прибоем,

Крылья

Крылья легкие раскину, Стены воздуха раздвину,

Утихает светлый ветер

Утихает светлый ветер, Наступает серый вечер,

Через песчаные пустыни

И к мидианке на колени Склоняю праздную главу.

И.Л. Рунеберг. Лебедь

Июньский вечер в облаках Пурпуровых горел,

Тебя скрывали туманы

Тебя скрывали туманы, И самый голос был слаб.

О, я хочу безумно жить

О, я хочу безумно жить: Всё сущее — увековечить,

В ночи, исполненной грозою

В ночи, исполненной грозою, В средине тучи громовой,

Сирин и Алконост птицы радости и печали

Густых кудрей откинув волны, Закинув голову назад,

Целый год не дрожало окно

Андрею Белому Целый год не дрожало окно,

Догорай, не узнавая

Догорай, не узнавая, В синий вечер, в синий день.

Опустись, занавеска линялая