Блок Александр Александрович

Поднимались из тьмы погребов

Поднимались из тьмы погребов. Уходили их головы в плечи.

Спустись в подземные ущелья

Спустись в подземные ущелья, Земные токи разбуди,

Настал желанный час. Природа

Настал желанный час. Природа, Из рук Властителя Творца,

На обряд я спешил погребальный

На обряд я спешил погребальный, Ускоряя таинственный бег.

Мне страшно с Тобой встречаться

Мне страшно с Тобой встречаться. Страшнее Тебя не встречать.

Мне страшно. Чую приближенье

Мне страшно. Чую приближенье Минут, когда нельзя мечтать,

Я помню вечер. Шли мы розно

Musa, mihi causas memora! Publius Vergilius Maro[1]

Смеялись бедные невежды

Смеялись бедные невежды, Похитил я, младой певец,

Скиталец задремал в пути

Скиталец задремал в пути, И богослов забыл о боге.

Девушке

Ты перед ним — что стебель гибкий, Он пред тобой — что лютый зверь.

Лазурью бледной месяц плыл

Лазурью бледной месяц плыл Изогнутым перстом.

Я шел во тьме к заботам и веселью

Тоску и грусть, страданья, самый ад, Всё в красоту она преобразила.

О, я хочу безумно жить

О, я хочу безумно жить: Всё сущее — увековечить,

Чулков и я стрелой амура

Чулков и я стрелой амура Истыканы со всех концов,

Одиноко боярин подъехал к воде

Автору «Князя Серебряного» Одиноко боярин подъехал к воде…

Enjambements

Давид Самуилыч! Едва Альбом завели, — голова

Передо мной — моя дорога

Передо мной — моя дорога, Хранитель вьется в высоте:

Вот девушка, едва развившись

Вот девушка, едва развившись, Еще не потупляясь, не краснея,

Ночь на Новый год

Лежат холодные туманы, Горят багровые костры.

Ветхая избушка

Ветхая избушка Вся в снегу стоит.

Днем вершу я дела суеты

Днем вершу я дела суеты, Зажигаю огни ввечеру.

Неотвязный стоит на дороге

Неотвязный стоит на дороге, Белый — смотрит в морозную ночь.

Кто заметил огненные знаки

Кто заметил огненные знаки, Не уйдет безмолвный прочь.

Когда кончается тетрадь моих стихов

Когда кончается тетрадь моих стихов, И я их перечту, мне грустно. Сердце давит

Пушкинскому дому

Имя Пушкинского Дома В Академии Наук!

Бегут неверные дневные тени

С. Соловьеву Бегут неверные дневные тени.

Мы пойдем на Зобеиду

Мы пойдем на «Зобеиду», — Верно дрянь, верно дрянь.

Укрощение строптивой

(Составлено по трагедии Шекспира) Обстановка: «дежурный павильон», сооруженный по указанию Евтихия Карпова

Нас старость грустная настигнет без труда

Нас старость грустная настигнет без труда, Мы немощны теперь, и нет у нас желанья.

Погибло всё. Палящее светило

Погибло всё. Палящее светило По-прежнему вершит годов круговорот.

Сумрак дня несет печаль

Сумрак дня несет печаль. Тусклых улиц очерк сонный,

Друзьям

Молчите, проклятые струны! А. Майков

Я не предал белое знамя

Я не предал белое знамя, Оглушенный криком врагов,

Когда докучливые стоны

Когда докучливые стоны Моей души услышишь ты,

Пётр

Евг. Иванову Он спит, пока закат румян.

Война

Вот поднялась. В железных лапах Визжит кровавой смерти весть.

Своими горькими слезами

Своими горькими слезами Над нами плакала весна.

Кошмар

Я проснулся внезапно в ночной тишине, И душа испугалась молчания ночи.

Передвечернею порою

Передвечернею порою Сходил я в сумерки с горы,

На смерть младенца

Когда под заступом холодным Скрипел песок и яркий снег,

Усталость

Кому назначен темный жребий, Над тем не властен хоровод.

Вольные мысли (1907)

(Посв. Г. Чулкову) О смерти

О легендах, о сказках, о мигах

О легендах, о сказках, о мигах: Я искал до скончания дней

Окна во двор

Одна мне осталась надежда: Смотреться в колодезь двора.

Она молода и прекрасна была

Она молода и прекрасна была И чистой мадонной осталась,

Ты с вершин печальных гор

Ты с вершин печальных гор К нам сошла пропеть и сгинуть

Ныне, полный блаженства

Ныне, полный блаженства, Перед божьим чертогом

Кольцо существованья тесно

Кольцо существованья тесно: Как все пути приводят в Рим,

Нет исхода

Нет исхода из вьюг, И погибнуть мне весело.

Ночью пыльной легла

Ночью пыльной легла Девушка в белый гроб.

Ты много жил, я больше пел

Ты много жил, я больше пел… Ты испытал и жизнь и горе,

Она веселой невестой была

Она веселой невестой была. Но смерть пришла. Она умерла.

Клеопатра

Открыт паноптикум печальный Один, другой и третий год.

Мой милый, будь смелым

Мой милый, будь смелым И будешь со мной.

Чулков «Одною ночью» занят

Чулков «Одною ночью» занят, Я «Белой ночью» занялся, —

Ветер стих, и слава заревая

Моей матери Ветер стих, и слава заревая

Когда я стал дряхлеть и стынуть

Когда я стал дряхлеть и стынуть, Поэт, привыкший к сединам,

Всё бытие и сущее согласно

Всё бытие и сущее согласно В великой, непрестанной тишине.

Ты пробуждалась утром рано

Ты пробуждалась утром рано И покидала милый дом.

Шиллер. Брут и цезарь (отрывок)

Цезарь Сын, ты стал великим из великих,

Месяц вышел, солнца нет

Месяц вышел, солнца нет, Лишь зари вечерний свет.

Мне битва сердце веселит

Все двери заперты, и отданы ключи Тюремщиком твоей безжалостной царице.

Темнеет небо. Туч гряда

Темнеет небо. Туч гряда, Дождем пролившись, отлетела.

Будет день, и свершится великое

Будет день — и свершится великое, Чую в будущем подвиг души.

Не часто, не всегда, с мольбой и чутким страхом

Не часто, не всегда, с мольбой и чутким страхом Смотрю в твои глаза и чую прошлый день…

Шлейф, забрызганный звездами

Шлейф, забрызганный звездами, Синий, синий, синий взор.

Ей было пятнадцать лет

Ей было пятнадцать лет. Но по стуку Сердца — невестой быть мне могла.

Нежный! У ласковой речки

Федору Смородскому Нежный! У ласковой речки

Твоё лицо мне так знакомо

Твоё лицо мне так знакомо, Как будто ты жила со мной.

Где ты паришь теперь

Где ты паришь теперь, О, девственная тень…

Глаза, опущенные скромно

Глаза, опущенные скромно, Плечо, закрытое фатой…

Анне Ахматовой

«Красота страшна» — Вам скажут, — Вы накинете лениво

Есть минуты, когда не тревожит

Есть минуты, когда не тревожит Роковая нас жизни гроза.

Придут незаметные белые ночи

Придут незаметные белые ночи. И душу вытравят белым светом.

Веселимся, кру’жимся

Веселимся, кру’жимся, Хороводом тешимся —

Гейне «Гуляю меж цветами»

Гуляю меж цветами И сам цвести могу;

Не бойся умереть в пути

Не бойся умереть в пути. Не бойся ни вражды, ни дружбы.

Перед судом

Что же ты потупилась в смущеньи? Погляди, как прежде, на меня,

Буду всегда я по-прежнему молод нетленной душою

Буду всегда я по-прежнему молод нетленной душою. Пусть разрушается тело и страсти земные бушуют…

На небе — празелень, и месяца осколок

На небе — празелень, и месяца осколок Омыт, в лазури спит, и ветер, чуть дыша,

Странных и новых ищу на страницах

Странных и новых ищу на страницах Старых испытанных книг,

На улице дождик и слякоть

На улице — дождик и слякоть, Не знаешь, о чем горевать.

Царица смотрела заставки

Царица смотрела заставки — Буквы из красной позолоты.

Ходит месяц по волне

Ходит месяц по волне, Ходит солнце в синей зыби,

Она прекрасна — нет сомненья

La virginella e simile alla rosa.[1] Она прекрасна — нет сомненья,

Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина

Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина. Всё уснуло, да мне-то не спится.

Молчу и сумрачно гляжу

Молчу и сумрачно гляжу На берег дальный. Сердцу мнится,

Ты много жил. Негодованье

Ты много жил. Негодованье В своей душе взлелеял ты.

Золотокудрый ангел дня

Золотокудрый ангел дня В ночную фею обратится,

И были при последнем издыханьи

…И были при последнем издыханьи. Болезнь пришла и заразила всех.

Усни, пока для новой жизни

Усни, пока для новой жизни Не воскресит тебя любовь,

Я брошусь в черный день со скал

Я брошусь в черный день со скал В морские волны бурные.

Любопытство напрасно глазело

Любопытство напрасно глазело Из щелей развратных притонов.

Утро в Москве

Упоительно встать в ранний час, Легкий след на песке увидать.

Полон визга веретен

Полон визга веретен Двор, открытый лунным блескам,

Разбушуются бури, прольются дожди

Разбушуются бури, прольются дожди, Разметут и размоют пути.

Синий крест

Швейцар, поникнув головою, Стоял у отпертых дверей,

Ушли в туман мечтания

Ушли в туман мечтания, Забылись все слова.

Потемнели, поблекли залы

Потемнели, поблекли залы. Почернела решотка окна.

Завтра в сумерки встретимся мы

Завтра в сумерки встретимся мы. Ты протянешь приветливо руки.

Равенна

Всё, что минутно, всё, что бренно, Похоронила ты в веках.

Мы оба влюблены в один и тот же сон

Мы оба влюблены в один и тот же сон, Нас вынесла волна — и укатилась с шумом.

Не жаль мне дней ни радостных, ни знойных

Не жаль мне дней ни радостных, ни знойных, Ни лета зрелого, ни молодой весны.

Мне снилась смерть любимого созданья

Мне снилась смерть любимого созданья: Высоко, весь в цветах, угрюмый гроб стоял,

Глухая полночь. Цепененье

Глухая полночь. Цепененье На душу сонную легло.

Голос из хора

Как часто плачем — вы и я — Над жалкой жизнию своей!

Взморье

Сонный вздох онемелой волны Дышит с моря, где серый маяк

Неоконченная поэма

(Bad Nauheim. 1897–1903) 1

Мой монастырь, где я томлюсь безбожно

Мой монастырь, где я томлюсь безбожно, — Под зноем разума расплавленный гранит.

В кабаках, в переулках, в извивах

В кабаках, в переулках, в извивах, В электрическом сне наяву

Не презирай воспоминаний

Не презирай воспоминаний, — Они украсят дней чреду;

Всё, что в море покоит волну

Всё, что в море покоит волну, Всколыхнет ее в бурные дни.

Мой любимый, мой князь, мой жених

Мой любимый, мой князь, мой жених, Ты печален в цветистом лугу.

Снежная дева

Она пришла из дикой дали — Ночная дочь иных времен.

Я их хранил в приделе Иоанна

Я их хранил в приделе Иоанна, Недвижный страж, — хранил огонь лампад.

Распушилась, раскачнулась

Распушилась, раскачнулась Под окном ветла.

Всю зиму мы плакали, бедные

Всю зиму мы плакали, бедные. Весна отворила двери.

Поет, краснея, медь. Над горном

Поет, краснея, медь. Над горном Стою — и карлик служит мне;

Нет, я не отходил. Я только тайны ждал

Нет, я не отходил. Я только тайны ждал И был таинственно красив, как ожиданье.

Не нарушай гармонии моей

Не нарушай гармонии моей — В ней всё светло и всё духовно.

На поле куликовом. Текст для Кантаты

1. Хор татар Идут века…

Там, в полусумраке собора

Там, в полусумраке собора, В лампадном свете образа.

Балаганчик

Возможно, вы искали : одноименную

Везде — над лесом и над пашней

Везде — над лесом и над пашней, И на земле, и на воде —

Осенняя элегия (Медлительной чредой нисходит день осенний)

Медлительной чредой нисходит день осенний, Медлительно крутится жёлтый лист,

Они живут под серой тучей

Они живут под серой тучей. Я им чужда и не нужна.

Уж вечер светлой полосою

Уж вечер светлой полосою На хладных рельсах догорал.

В те ночи светлые, пустые

В те ночи светлые, пустые, Когда в Неву глядят мосты,

Когда я создавал героя

Когда я создавал героя, Кремень дробя, пласты деля,

Полна усталого томленья

Полна усталого томленья, Душа замолкла, не поет.

Ты оденешь меня в серебро

Ты оденешь меня в серебро, И когда я умру,

Нет ни слезы, ни дерзновенья

Нет ни слезы, ни дерзновенья. Всё тот же путь — прямей стрелы.

Утихает светлый ветер

Утихает светлый ветер, Наступает серый вечер,

Я думал, что умру сегодня к ночи

Я думал, что умру сегодня к ночи, Но, слава богу, нет! Я жив и невредим, —

Я вышел в ночь

Я вышел в ночь — узнать, понять Далекий шорох, близкий ропот,

Всё настоящее ничтожно

Всё настоящее ничтожно, Серо, как этот серый день,

Природы вечера могучей

Природы вечера могучей В окно струится аромат;

Весенний день прошел без дела

Весенний день прошел без дела У неумытого окна:

До новых бурь, до новых молний

До новых бурь, до новых молний Раскройся в пышной красоте

Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте

Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте. Прильнуло к дрожащему сердцу.

Через двенадцать лет

К.М.С. 1

Венеция

1 С ней уходил я в море,

Влюбленность (Королевна жила на высокой горе)

Королевна жила на высокой горе, И над башней дымились прозрачные сны облаков.

Песня за стеной

О, наконец! Былой тревоге Отдаться мыслью и душой!

Гораций (Милая дева, зачем тебе знать, что)

Милая дева, зачем тебе знать, что? жизнь нам готовит, Мы, Левконоя, богов оскорбляем страстью познанья.

В голодной и больной неволе

В голодной и больной неволе И день не в день, и год не в год.

Повеселясь на буйном пире

Моей матери Повеселясь на буйном пире,

В снегах

И я затянут Лентой млечной!

Нам довелось еще подняться

Нам довелось еще подняться, Не раз упав, не раз устав,

На небе зарево

На небе зарево. Глухая ночь мертва. Толпится вкруг меня лесных дерев громада,

Аветик Исаакян. «Не глядись в черный взор»

Не глядись в черный взор, В нем — безбрежность ночей,

Шекспир. Песенка Дездемоны

В тени сикоморы душа, изнывая… Поют про зеленую иву…

Madonna da Settignano

Встретив на горном тебя перевале, Мой прояснившийся взор

В туманах, над сверканьем рос

В туманах, над сверканьем рос, Безжалостный, святой и мудрый,

Душа молчит. В холодном небе

Душа молчит. В холодном небе Всё те же звезды ей горят.

Сердце предано метели

Сверкни, последняя игла, В снегах!

Облака небывалой услады

Облака небывалой услады — Без конца их лазурная лень.

Король на площади

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Король — на террасе дворца.

Странно: мы шли одинокой тропою

Странно: мы шли одинокой тропою, В зелени леса терялись следы,

Стихи о Прекрасной даме (Цикл)

Цикл «Стихи о Прекрасной Даме» (129 стихотворений)

Ночь — как ночь, и улица пустынна

Ночь — как ночь, и улица пустынна. Так всегда!

Всё ли спокойно в народе

— Всё ли спокойно в народе? — Нет. Император убит.

Еще бледные зори на небе

Несбыточное грезится опять. Фет

Они говорили о ранней весне

Они говорили о ранней весне, О белых, синих снегах.

Покойник спать ложится

Покойник спать ложится На белую постель.

Погружался я в море клевера

Погружался я в море клевера, Окруженный сказками пчел.

На весеннем пути в теремок

На весеннем пути в теремок Перелетный вспорхнул ветерок,

Пожар

Понеслись, блеснули в очи Огневые языки,

В октябре

Открыл окно. Какая хмурая Столица в октябре!

На островах

На островах Вновь оснежённые колонны,

Она стройна и высока

Она стройна и высока, Всегда надменна и сурова.

Насмешница

Подвела мне брови красным, Поглядела и сказала:

Случайному

Ты мне явился, темнокудрый, Ты просиял мне и потух.

Усталым душам вдруг сдается

Усталым душам вдруг сдается, Взглянув на лоно прошлых дней,

Накануне XX века

Влачим мы дни свои уныло, Волнений далеки чужих;

Аветик Исаакян. «От алой розы, розы любви»

От алой розы, розы любви, Увы — остались одни шипы!

Моей матери (Чем больней душе мятежной)

Чем больней душе мятежной, Тем ясней миры.

Когда замрут отчаянье и злоба

Когда замрут отчаянье и злоба, Нисходит сон. И крепко спим мы оба

Вечность бросила в город

Вечность бросила в город Оловянный закат.

Памяти А.А. Фета

Выйдем тихонько бродить В лунном сиянии…

По темному саду брожу я в тоске

По темному саду брожу я в тоске, Следя за вечерней зарею,

На ржавых петлях открываю ставни

На ржавых петлях открываю ставни, Вдыхаю сладко первые струи.

Аветик Исаакян. Моей матери

1 От родимой страны удалился

Среди поклонников Кармен

Среди поклонников Кармен, Спешащих пестрою толпою,

Догорай, не узнавая

Догорай, не узнавая, В синий вечер, в синий день.

Ночь, улица, фонарь, аптека

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет.

Милый друг, и в этом тихом доме

Милый друг, и в этом тихом доме Лихорадка бьет меня.

Просыпаюсь я, и в поле туманно

Просыпаюсь я — и в поле туманно, Но с моей вышки — на солнце укажу.

Гейне «Альянс священный прочно»

Альянс священный прочно Связал нам теперь сердца:

Пляски осенние

Волновать меня снова и снова — В этом тайная воля твоя,

Я сегодня не помню, что было вчера

Я сегодня не помню, что было вчера, По утрам забываю свои вечера,

Аветик Исаакян. «Я увидел во сне: колыхаясь, виясь»

Я увидел во сне: колыхаясь, виясь, Проходил караван, сладко пели звонки.

На серые камни ложилась дремота

На серые камни ложилась дремота, Но прялкой вилась городская забота.

Прошли года, но ты все та же

Прошли года, но ты — все та же: Строга, прекрасна и ясна;

Ты — думы вечной, вдохновенной

Ты — думы вечной, вдохновенной Суровый блеск в вечерней мгле

Я смотрел на слепое людское строение

Андрею Белому Я смотрел на слепое людское строение,

Вербы — это весенняя таль

Вербы — это весенняя таль, И чего-то нам светлого жаль,

В сыром ночном тумане

В сыром ночном тумане Всё лес, да лес, да лес…

Кто-то с богом шепчется

Кто-то с богом шепчется У святой иконы.

Накануне Иванова дня

Накануне Иванова дня Собирал я душистые травы,

Всё бежит, мы пребываем

Всё бежит, мы пребываем, Вервий ночи вьем концы,

Помнишь ли город тревожный

Помнишь ли город тревожный, Синюю дымку вдали?

Не призывай и не сули

Не призывай и не сули Душе былого вдохновенья.

И опять снега

И опять, опять снега Замели следы…

Крылья

Крылья легкие раскину, Стены воздуха раздвину,

Часовая стрелка близится к полночи

Часовая стрелка близится к полночи. Светлою волною всколыхнулись свечи.

Эскиз

Глаза младенчески открыты, Душа туманна и чиста,

Я не звал тебя — сама ты

Я не звал тебя — сама ты Подошла.

Когда я одинок и погружен в молчанье

Когда я одинок и погружен в молчанье, Когда чужая речь давно мне не слышна,

Жизнь медленная шла, как старая гадалка

Жизнь медленная шла, как старая гадалка, Таинственно шепча забытые слова.

Облит последними лучами

Облит последними лучами, Чудесно вечереет день.

Молитвы

Наш Арго! Андрей Белый

Гиппиус (Женщина, безумная гордячка)

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Учитель

Кончил учитель урок, Мирно сидит на крылечке.

Пробивалась певучим потоком

Пробивалась певучим потоком, Уходила в немую лазурь,

О да, любовь вольна, как птица

О да, любовь вольна, как птица, Да, все равно — я твой!

Проклятый колокол

Вёсны и зимы меняли убранство. Месяц по небу катился — зловещий фонарь.

В час, когда пьянеют нарциссы

В час, когда пьянеют нарциссы, И театр в закатном огне,

Ночью вьюга снежная

Ночью вьюга снежная Заметала след.

Загол

В Дельфийском храме новый бог Над камнем Пифии священной

Пусть я и жил, не любя

Пусть я и жил, не любя, Пусть я и клятвы нарушу,—

Моя сказка никем не разгадана

Моя сказка никем не разгадана, И тому, кто приблизится к ней,

Мчит меня мертвая сила

Мчит меня мертвая сила, Мчит по стальному пути.

Ты так светла, как снег невинный

Ты так светла, как снег невинный. Ты так бела, как дальний храм.

Моей красавице-царице

Моей красавице-царице Несу я юные стихи,

Там неба осветленный край

Там неба осветленный край Средь дымных пятен.

Не венчал мою голову траурный лавр

Не венчал мою голову траурный лавр В эти годы пиров и скорбей.

Как растет тревога к ночи

Как растет тревога к ночи! Тихо, холодно, темно.

Ты был осыпан звездным цветом

Г. Гюнтеру Ты был осыпан звездным цветом

Моей матери (Тихо. И будет всё тише)

Тихо. И будет всё тише. Флаг бесполезный опущен.

Знаю, бедная, тяжкое бремя

Смерть и время царят на земле — Ты владыками их не зови.

В болезни сердца мыслю о тебе

В болезни сердца мыслю о Тебе: Ты близ меня проходишь в сновиденьях,

Свирель запела на мосту

Свирель запела на мосту, И яблони в цвету.

Часто в мысли гармония спит

Часто в мысли гармония спит И не льется словесной волною.

Под масками

А под маской было звездно. Улыбалась чья-то повесть,

Горит мой день, будя ответы

Горит мой день, будя ответы В сердцах, приявших торжество.

Сем бенелли. Рваный плащ

1. Песенка для Герардо? Карнавал, вертлявый бес,

Не легли еще тени вечерние

Не легли еще тени вечерние, А луна уж блестит на воде.

Я умирал. Ты расцветала

Я умирал. Ты расцветала. И вдруг, взглянув на смертный лик,

Сочельник в лесу

Ризу накрест обвязав, Свечку к палке привязав,

Андрею Белому

Ты открывал окно. Туман Гасил свечу.

Ты уходишь от земной юдоли

Ты уходишь от земной юдоли, Сердца лучшего любовь тебе несут.

Мы в храме с тобою — одни, смущены

Мы в храме с тобою — одни, смущены, Взволнованы думой о боге.

Взлетая к вышинам, орел покинул долы

Взлетая к вышинам, орел покинул долы… Там пажити внизу, и солнце их палит…

И вновь порывы юных лет

И вновь — порывы юных лет, И взрывы сил, и крайность мнений…

Я, изнуренный и премудрый

Я, изнуренный и премудрый, Восстав от тягостного сна,

В пути — глубокий мрак, и страшны высоты

В пути — глубокий мрак, и страшны высоты?. Миндаль уже цветет, кузнечик тяжелеет,

Твое лицо бледней, чем было

Твое лицо бледней, чем было В тот день, когда я подал знак,

Жрец

Там — в синевах — была звезда. Я шел на башню — ждать светила.

Проходил я холодной равниной

Проходил я холодной равниной, Слышал громкие крики вдали,

Когда я прозревал впервые

Когда я прозревал впервые, Навстречу жаждущей мечте

Гейне «Опять воскрешает мне память»

Опять воскрешает мне память Развеянный ветром образ —

Какая дивная картина

Какая дивная картина Твоя, о, север мой, твоя!

Небесное умом не измеримо

Небесное умом не измеримо, Лазурное сокрыто от умов.

Смотри приветно и легко

Смотри приветно и легко В глаза суровые разврата:

Рожь вокруг волновалась, и шелест стеблей

Рожь вокруг волновалась… и шелест стеблей Заглушал упоительный звук их речей…

Как мимолетна тень осенних ранних дней

Как мимолетна тень осенних ранних дней, Как хочется сдержать их раннюю тревогу,

Гармоника, гармоника

Гармоника, гармоника! Эй, пой, визжи и жги!

Порою мне любовь сулят

Порою мне любовь сулят И нежно в очи мне глядят,

Они читают стихи

Смотри: я спутал все страницы, Пока глаза твои цвели.

О, нет! Не расколдуешь сердца ты

О, нет! не расколдуешь сердца ты Ни лестию, ни красотой, ни словом.

Уходит день. В пыли дорожной

Уходит день. В пыли дорожной Горят последние лучи.

Гейне «Как луна дрожит на лоне»

Как луна дрожит на лоне Моря, полного тревогой,

Байрон. Дамет

Бесправный, как дитя, и мальчик по летам, Душою преданный убийственным страстям,

Старушка и чертенята

Григорию Е. Побывала старушка у Троицы

Поздно. В окошко закрытое

Поздно. В окошко закрытое Горькая мудрость стучит.

О, не тебя люблю глубоко

О, не тебя люблю глубоко, Не о тебе — моя тоска!

Ты хочешь царствовать поныне

Ты хочешь царствовать поныне, Поэта дух воспламенять

Я понял смысл твоей печали

Я понял смысл твоей печали, Когда моря из глубины

Голос в тучах

Нас море примчало к земле одичалой В убогие кровы, к недолгому сну,

В этот серый летний вечер

В этот серый летний вечер, Возле бедного жилья,

Я живу в отдаленном скиту

Я живу в отдаленном скиту В дни, когда опадают листы.

Сладко найти нам звезду

Сладко найти нам звезду. Вот она — в небе видна.

Напрасно я боролся с богом

Напрасно я боролся с богом. Он — громоносный чудодей —

Мы шли заветною тропою

Мы шли заветною тропою Сегодня ночью в светлом сне,

Песенка (Что?, красавица, довольно ты царила)

Смеялась ты… Смеюся я! (Романс)

Один порыв — безвластный и плакучий

Один порыв — безвластный и плакучий, Одна мечта — чрезмерностью слаба, —

Готов ли ты на путь далекий

Готов ли ты на путь далекий, Добра певец?

Митинг

Он говорил умно и резко, И тусклые зрачки

Аветик Исаакян. «Да, я знаю всегда — есть чужая страна»

Да, я знаю всегда — есть чужая страна, Есть душа в той далекой стране,

Здесь в сумерки в конце зимы

Здесь в сумерки в конце зимы Она да я — лишь две души.

Вот он — ряд гробовых ступеней

Вот он — ряд гробовых ступеней. И меж нас — никого. Мы вдвоем.

Меня бессонница томила

Меня бессонница томила, — Недуг безумный и глухой, —

Ты ли это прозвучала

Ты ли это прозвучала Над темнеющей рекой?

И.Л. Рунеберг. Лебедь

Июньский вечер в облаках Пурпуровых горел,

Теряет берег очертанья

Теряет берег очертанья. Плыви, челнок!

Сны раздумий небывалых

Сны раздумий небывалых Стерегут мой день.

Полный месяц встал над лугом

Полный месяц встал над лугом Неизменным дивным кругом,

Что было год назад? всё то же

Веселые годы, Счастливые дни,

Май жестокий с белыми ночами

Май жестокий с белыми ночами! Вечный стук в ворота: выходи!

Черты знакомых лиц

Черты знакомых лиц, Знакомые огни

В жаркой пляске вакханалий

В жаркой пляске вакханалий Позабудь свою любовь,

Аметист

К.М.С. Порою в воздухе, согретом

Напрасно, дева, ты бежала

Напрасно, дева, ты бежала, Моей пытливости страшась.

Сон

Моей матери Я видел сон: мы в древнем склепе

Отворяются двери

Отворяются двери — там мерцанья, И за ярким окошком — виденья.

Noli tangere circulos meos (Не тронь моих кругов)

Символ мой знаком отметить, Счастье мое сохранить…

Сбежал с горы и замер в чаще

Сбежал с горы и замер в чаще. Кругом мелькают фонари…

Люблю высокие соборы

Люблю высокие соборы, Душой смиряясь, посещать,

Мы отошли — и тяжко поднимали

Мы отошли — и тяжко поднимали Веселый флаг в ночные небеса,

Правдивая история, или вот что значит жить за границей

Когда я спал — ко мне явился дьявол И говорит: «Я сделал всё, что мог…»

Смейся, паяц, но плакать не смей

Смейся, паяц, но плакать не смей! Я опять на подмостках. Мерцают опять

Я буду факел мой блюсти

Я буду факел мой блюсти У входа в душный сад.

Гейне «Тихо сердца глубины»

Тихо сердца глубины? Звоны пронизали.

Будет день, словно миг веселья

Будет день, словно миг веселья. Мы забудем все имена.

Вот она — в налетевшей волне

Вот она — в налетевшей волне Распылалась последнею местью,

Мне снилась снова ты, в цветах

Мне снилась снова ты, в цветах, на шумной сцене, Безумная, как страсть, спокойная, как сон,

Сплетались времена, сплетались страны

Сплетались времена, сплетались страны. Мы из Венеции на север шли,

Сфинкс

Шевельнулась безмолвная сказка пустынь, Голова поднялась, высока.

Мысли мои утопают в бессилии

Мысли мои утопают в бессилии. Душно, светло, безотрадно и весело.

Сегодня образ твой чудесен

Сегодня образ твой чудесен — Наряд твой темен, взор твой дик.

Ты страстно ждешь. Тебя зовут

Ты страстно ждешь. Тебя зовут, — Но голоса мне не знакомы,

Тихая белая горница

Тихая белая горница, Тихой лампады лучи!

Когда смыкаешь ты ресницы

Когда смыкаешь ты ресницы, Твоя душа себе берет

Разгадал я, какие цветы

Разгадал я, какие цветы Ты растила на белом окне.

Я — меч, заостренный с обеих сторон

Я — меч, заостренный с обеих сторон. Я правлю, архангел, Ее Судьбой.

Петербургские сумерки снежные

Петербургские сумерки снежные. Взгляд на улице, розы в дому…

Посвящаются Л.В. Ходскому, Н.И. Кауфману, К. Бальмонту

I. Л.В. Ходскому Ты негодуешь справедливо,

Улица, улица

Улица, улица… Тени беззвучно спешащих

Я ухо приложил к земле

Я ухо приложил к земле. Я муки криком не нарушу.

Жду я холодного дня

Жду я холодного дня, Сумерек серых я жду.

В море одна лишь волна — быстротечная

В море одна лишь волна — быстротечная. В небе одна лишь звезда — бесконечная.

Смятение

Мы ли — пляшущие тени? Или мы бросаем тень?

Прощались мы в аллее дальной

Прощались мы в аллее дальной, Лежала вкруг широко тень,

Ты — буйный зов рогов призывных

Ты — буйный зов рогов призывных, Влекущий на неверный след,

После грозы

Под величавые раскаты Далеких, медленных громов

Заключение спора

И.Д. Менделееву Ты кормчий — сам, учитель — сам.

Сын и мать

Моей матери Сын осеняется крестом.

Яблони сада вырваны

Яблони сада вырваны, Дети у женщины взяты,

Где отдается в длинных залах

Где отдается в длинных залах Безумных троек тихий лёт,

Поэты

За городом вырос пустынный квартал На почве болотной и зыбкой.

В ночи, исполненной грозою

В ночи, исполненной грозою, В средине тучи громовой,

Фьезоле

Стучит топор, и с кампанил К нам флорентийский звон долинный

Королевна

Не было и нет во всей подлунной Белоснежней плеч.

Вот он — Христос — в цепях и розах

Евгению Иванову Вот он — Христос — в цепях и розах

Грустя и плача и смеясь

Грустя и плача и смеясь, Звенят ручьи моих стихов

Авиатор

Летун отпущен на свободу. Качнув две лопасти свои,

Аветик Исаакян. «Под алмазным венцом»

Под алмазным венцом Среди звезд — Алагяз,

Отрекись от любимых творений

Отрекись от любимых творений, От людей и общений в миру,

Ты смотришь в очи ясным зорям

Ты смотришь в очи ясным зорям, А город ставит огоньки,

Я прихожу к тебе не дважды

Я прихожу к тебе не дважды, И нет, и нет возврата мне.

Война горит неукротимо

Война горит неукротимо, Но ты задумайся на миг, —

Мы, два старца, бредем одинокие

Мы, два старца, бредем одинокие, Сырая простерлась мгла.

Ты далека, как прежде, так и ныне

Ты далека, как прежде, так и ныне, Мне не найти родные берега.

Спите, больные и духом мятежные

Спите, больные и духом мятежные, Спите, вам дорог покой!

Так окрыленно, так напевно

Так окрыленно, так напевно Царевна пела о весне.

Гейне «Своим письмом напрасно»

Своим письмом напрасно Ты хочешь напугать;

Надежды трепетной моей

Надежды трепетной моей, Моей гармонии сердечной

Перед грозой

Закат горел в последний раз. Светило дня спустилось в тучи,

Голоса (Я — свободный глашатай веков)

Предоставьте мертвым погребать мертвецов. (Евангелье)

Второе крещенье

Открыли дверь мою метели, Застыла горница моя,

Я помню тихий мрак и холод с высоты

Я помню тихий мрак и холод с высоты. Там своды мрачные задумчиво чернели.

Тревога

Сердце, слышишь Легкий шаг

В передзакатные часы

В передзакатные часы Среди деревьев вековых

Под вечер лет с немым вниманьем

Под вечер лет с немым вниманьем В былое смутно погружен,

Поет, поет

Поет, поет… Поет и ходит возле дома…

Ты всегда и всюду странно

Ты всегда и всюду странно Очаровываешь взоры.

Жизнь — как море она — всегда исполнена бури

Жизнь — как море она — всегда исполнена бури. Зорко смотри, человек: буря бросает корабль.

То отголосок юных дней

То отголосок юных дней В душе проснулся, замирая,

На поле Куликовом

Часть 1 Река раскинулась. Течет, грустит лениво

Когда вы стоите на моём пути

Когда вы стоите на моём пути, Такая живая, такая красивая,

Зарево белое, желтое, красное

Зарево белое, желтое, красное, Крики и звон вдалеке.

В углу дивана

Но в камине дозвенели Угольки.

Есть в дикой роще, у оврага

Есть в дикой роще, у оврага, Зеленый холм. Там вечно тень.

Жизнь моего приятеля

1 Весь день — как день: трудов исполнен малых

Мой бедный, мой далекий друг

Мой бедный, мой далекий друг! Пойми, хоть в час тоски бессонной,

Ты помнишь — в лодке в час заката

Ты помнишь — в лодке в час заката Я задержал на миг весло?

На вечере в честь Л. Толстого

В толпе, родной по вдохновенью, В тумане, наполнявшем зал,

Любовник, вышедший для брани

Militat omnis amans. Ovid. Amores[1]

Боец

Я облачился перед битвой В доспехи черного слуги.

Я и молод, и свеж, и влюблен

Я и молод, и свеж, и влюблен, Я в тревоге, в тоске и в мольбе,

Ты просишь ответа на страшный вопрос

Ты просишь ответа на страшный вопрос: Живут ли в душе моей речи,

Зачем, зачем во мрак небытия

Зачем, зачем во мрак небытия Меня влекут судьбы удары?

Над старым мраком мировым

Над старым мраком мировым, Исполненным враждой и страстью,

Без меня б твои сны улетали

Без Меня б твои сны улетали В безжеланно-туманную высь,

Как наши окна были

Как наши окна были близко! Я наблюдал, когда она,

Когда ты загнан

Когда ты загнан и забит Людьми, заботой иль тоскою;

Давно хожу я под окнами

Давно хожу я под окнами, Но видел ее лишь раз.

Сумерки, сумерки вешние

Сумерки, сумерки вешние, Хладные волны у ног,

Почиет в мире Теодорих

Почиет в мире Теодорих, И Дант не встанет с ложа сна.

Россия

Опять, как в годы золотые, Три стертых треплются шлеи,

Тяжелый занавес упал

Тяжелый занавес упал. Толпа пронзительно кричала,

С мирным счастьем покончены счеты

С мирным счастьем покончены счеты, Не дразни, запоздалый уют.

Мой месяц в царственном зените

Мой месяц в царственном зените. Ночной свободой захлебнусь

Усните блаженно, заморские гости, усните

Усните блаженно, заморские гости, усните, Забудьте, что в клетке, где бьемся, темней и темнее…

Не пришел на свиданье

Поздним вечером ждала У кисейного окна

Все огни загораются здесь

Все огни загораются здесь. Там — туманы и мертвенный дым, —

Как душно мне! Открой окно

Как душно мне! Открой окно… Дитя, ты также нездорова?

Дух пряный марта

Дух пряный марта был в лунном круге, Под талым снегом хрустел песок.

Дома растут, как желанья

Дома растут, как желанья, Но взгляни внезапно назад:

Пять изгибов сокровенных

Пять изгибов сокровенных Добрых линий на земле.

Роза и крест

С анализом произведения можно ознакомиться в конце. Посвящается ***

Я коротаю жизнь мою

Я коротаю жизнь мою. Мою безумную, глухую:

Художник

В жаркое лето и в зиму метельную, В дни ваших свадеб, торжеств, похорон,

На зов метелей

Белоснежней не было зим И перистей тучек.

На чердаке

Что на свете выше Светлых чердаков?

Я в дольний мир вошла, как в ложу

Н.Н.В. Я в дольний мир вошла, как в ложу.

Ты хочешь знать мировоззренье

Ты хочешь знать мировоззренье, Мятежных дней моих порыв?

Глухая полночь медленный кладет покров

Глухая полночь медленный кладет покров. Зима ревущим снегом гасит фонари.

Гейне «Вот май опять повеял»

Вот май опять повеял, Цветы зацвели и лес,

При посылке белой азалии

Вот они — белые звуки Девственно-горних селений…

Сквозь серый дым от краю и до краю

Сквозь серый дым от краю и до краю Багряный свет

Тропами тайными, ночными

Тропами тайными, ночными, При свете траурной зари,

Над синевой просторной дали

Над синевой просторной дали Сквозили строгие черты.

Снова иду я над этой пустынной равниной

Снова иду я над этой пустынной равниной. Сердце в глухие сомненья укрыться не властно.

Никто не умирал. Никто не кончил жить

Никто не умирал. Никто не кончил жить. Но в звонкой тишине блуждали и сходились.

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле. Во мгле, что со мною всегда на земле.

Вячеславу Иванову

Был скрипок вой в разгаре бала. Вином и кровию дыша,

Высоко с темнотой сливается стена

Высоко с темнотой сливается стена, Там — светлое окно и светлое молчанье.

Сны

И пора уснуть, да жалко, Не хочу уснуть!

Сегодня ты на тройке звонкой

Сегодня ты на тройке звонкой Летишь, богач, гусар, поэт,

Хотел я, воротясь домой

Хотел я, воротясь домой, Писать в альбом в стихах,

Посещение

Голос То не ели, не тонкие ели

Как прощались, страстно кля’лись

Как прощались, страстно клялись В верности любви…

Л. Онерва. Не страшусь

Не страшусь, пускай могила Надо мной простерла свод:

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

В глубоких сумерках собора

В глубоких сумерках собора Прочитан мною свиток твой;

День поблек, изящный и невинный

День поблек, изящный и невинный, Вечер заглянул сквозь кружева.

Да. Так диктует вдохновенье

Да. Так диктует вдохновенье: Моя свободная мечта

Холодный день

Мы встретились с тобою в храме И жили в радостном саду,

Пойдем купить нарядов и подарков

Пойдем купить нарядов и подарков, По улице гуляя городской.

Сцена из исторической картины «Всемирная литература»

(XX столетие по Р.Хр.) Место действия — будуар герцогини.

Завтра с первым лучом

Завтра с первым лучом Восходящего в небе светила

Ты — как отзвук забытого гимна

Ты — как отзвук забытого гимна В моей черной и дикой судьбе.

Голубые ходят ночи

Голубые ходят ночи, Голубой струится дым,

Гашу огни моих надежд

Гашу огни моих надежд. Со вздохом закрываю окна.

Жизнь

Мы рождены; вдыхаем жадно Природы мощные дары;

Я никогда не понимал

Я никогда не понимал, Искусства музыки священной,

Пройдет зима — увидишь ты

Пройдет зима — увидишь ты Мои равнины и болота

Замерла береговая песня

Замерла береговая песня; В стоне чайки — белоснежный зов.

Или устал ты до времени

Или устал ты до времени, Просишь забвенья могил,

Мне в душу просится былое

Мне в душу просится былое… Гоню насмешливый призрак,

Н. Рунеберг. Марш мертвецов

Упорной колонной мы строимся там, Где гибнут живые толпа?ми.

Ты горишь над высокой горою

Ты горишь над высокой горою, Недоступна в Своем терему.

Не могу тебя не звать

Не могу тебя не звать, Счастие мое!

Прочь

И опять открыли солнца Эту дверь.

Эхо

К зеленому лугу, взывая, внимая, Иду по шуршащей листве.

Сомкни уста. Твой голос полн

Сомкни уста. Твой голос полн Страстей без имени и слова.

Усталый ветер в камышах шептал

Усталый ветер в камышах шептал О приближеньи зимних снов;

Иммануил Кант

Сижу за ширмой. У меня Такие крохотные ножки..

Трагедия в одном действии

Действующие лица Местность

Уже бледнеет день прощальный

Уже бледнеет день прощальный. Ты эту ночь мне подари.

Угар

Заплетаем, расплетаем Нити дьявольской Судьбы,

Вхожу я в темные храмы

Вхожу я в темные храмы, Совершаю бедный обряд.

Кругом далекая равнина

Кругом далекая равнина, Да толпы обгорелых пней

Я, отрок, зажигаю свечи

Имеющий невесту есть жених; а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха. От Иоанна, III, 29

Долго искал я во тьме лучезарного бога

Долго искал я во тьме лучезарного бога… Не было сердцу ответа, душе молодой упованья…

Болото — глубокая впадина

Болото — глубокая впадина Огромного ока земли.

Когда мы любим безотчетно

Когда мы любим безотчетно Черты нам милого лица,

Под шум и звон однообразный

Под шум и звон однообразный, Под городскую суету

Тебя скрывали туманы

Тебя скрывали туманы, И самый голос был слаб.

В своих мы прихотях невольны

В своих мы прихотях невольны, Невольны мы в своей крови.

Фабрика

В соседнем доме окна жолты. По вечерам — по вечерам

Русь моя, жизнь моя

Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!

Есть много песен в светлых тайниках

Есть много песен в светлых тайниках Ее души невинной и приветной.

Свободны дали. Небо открыто

Свободны дали. Небо открыто. Смотрите на нас, планеты,

Аветик Исаакян. «Издалека в тиши ночной»

Издалека в тиши ночной До сердца песнь дошла.

Инок шел и нес святые знаки

Инок шел и нес святые знаки. На пути, в желтеющих полях,

Мы не торопимся заране

Мы не торопимся заране Огни ненужные зажечь,

Душа! Когда устанешь верить

Душа! Когда устанешь верить? Весна, весна! Она томна,

Ожидание

Дни текут молчаливо, Непонятные дни.

Мы встречались с тобой на закате

Мы встречались с тобой на закате. Ты веслом рассекала залив.

Звезда полночная скатилась

Звезда полночная скатилась И не оставила следа…

Медленно в двери церковные

Медленно в двери церковные Шла я, душой несвободная,

Иванова ночь

Мы выйдем в сад с тобою, скромной, И будем странствовать одни.

Медленно, тяжко и верно

Медленно, тяжко и верно В черную ночь уходя,

Стихи о предметах первой необходимости

Нет, клянусь, довольно Роза Истощала кошелек!

Если только она подойдет

Если только она подойдет — Буду ждать, буду ждать…

Прозрачные, неведомые тени

Прозрачные, неведомые тени К Тебе плывут, и с ними Ты плывешь,

Прикорнувши под горою

Прикорнувши под горою, Мистик молит о любви

Молодость

Воспоминанье жизни сонной Меня влечет под сень аллей,

Неведомому Богу

Не ты ли душу оживишь? Не ты ли ей откроешь тайны?

Что из того, что на груди портрет

Что из того, что на груди портрет Любовницы, давно уже забытой,

Дельвигу

Ты, Дельвиг, говоришь: минута — вдохновенье, Оно пройдет… А я тебе скажу:

Стою на царственном пути

Стою на царственном пути. Глухая ночь, кругом огни, —

Протекли за годами года

Протекли за годами года, И слепому и глупому мне

К ногам презренного кумира

К ногам презренного кумира Слагать божественные сны

Земное сердце стынет вновь

Земное сердце стынет вновь, Но стужу я встречаю грудью.

Проходят сны и женственные тени

Проходят сны и женственные тени, В зеленый пруд смотрю я, не дыша.

Сквозь винный хрусталь

В длинной сказке Тайно кроясь,

Ты проходишь без улыбки

Ты проходишь без улыбки, Опустившая ресницы,

Идеал и Сириус

Я долго странствовал по свету, Я всё увидел, всё узнал,

В небе — день, всех ночей суеверней

В небе — день, всех ночей суеверней, Сам не знает, он — ночь или день.

И мы подымем их на вилы

И мы подымем их на вилы, Мы а петлях раскачнем тела,

Отчего я задумчив хожу

Отчего я и сам всё грустней И болезненней день ото дня?..

Поэту

Я встретил вновь тебя, поэт. Твои стихи — живые грезы.

Всё тихо на светлом лице

Всё тихо на светлом лице. И росистая полночь тиха.

Ты свята, но я тебе не верю

Ты свята, но я Тебе не верю, И давно всё знаю наперед:

Мэри «Пир во время чумы»

Ты отличишь ее на пире. Сидит задумчиво она,

И я провел безумный год

И я провел безумный год У шлейфа черного. За муки,

Ночь теплая одела острова

Ночь теплая одела острова. Взошла луна. Весна вернулась.

Последний путь

В снежной пене — предзакатная — Ты встаешь за мной вдали,

Одной тебе, тебе одной

Одной тебе, тебе одной, Любви и счастия царице,

З. Топелиус. Летний день в Кангасала

Качаюсь на верхней ветке И вижу с высоких гор,

Я вышел

Я вышел. Медленно сходили На землю сумерки зимы.

Ты не даешься и не исчезаешь

Ты не даешься и не исчезаешь… Так ты неуловим? Так ты доступен

Как сон молитвенно-бесстрастный

Как сон молитвенно-бесстрастный, На душу грешную сошла;

Аветик Исаакян. «Видит лань — в воде»

Видит лань — в воде Отражен олень.

В посланьях к земным владыкам

В посланьях к земным владыкам Говорил я о Вечной Надежде.

Когда-то долгие печали

Когда-то долгие печали Связали нас.

Преображение

Разверзаются туманы, Буревестник на волне,

Я сходил в стремнины горные

Я сходил в стремнины горные, Видел долы и леса.

Когда-то гордый и надменный

Когда-то гордый и надменный, Теперь с цыганкой я в раю,

Так. Неизменно всё, как было

Так. Неизменно всё, как было. Я в старом ласковом бреду.

Не спят, не помнят, не торгуют

Не спят, не помнят, не торгуют. Над черным городом, как стон,

Запевающий сон

Запевающий сон, зацветающий цвет, Исчезающий день, погасающий свет.

Влюбленность (И опять твой сладкий сумрак, влюбленность)

И опять твой сладкий сумрак, влюбленность. И опять: «Навеки. Опусти глаза твои».

Отдавшись снежной вьюге

Отдавшись снежной вьюге, Тону в твоих глазах;

Стоит ли вечно томиться

Стоит ли вечно томиться, Можно ль о прошлом вздыхать,

В часы вечернего тумана

В часы вечернего тумана Слетает в вихре и огне

Есть времена, есть дни, когда

Есть времена, есть дни, когда Ворвется в сердце ветер снежный,

За гробом

Божья матерь Утоли моя печали Перед гробом шла, светла, тиха.

Через песчаные пустыни

И к мидианке на колени Склоняю праздную главу.

При жолтом свете веселились

При жолтом свете веселились, Всю ночь у стен сжимался круг,

Ты помнишь? В нашей бухте сонной

Ты помнишь? В нашей бухте сонной Спала зеленая вода,

Мы подошли — и воды синие

Мы подошли — и воды синие, Как две расплеснутых стены.

Тянет ветром от залива

Тянет ветром от залива, В теплом ветре — снова ты.

Поклонник эллинов — я лиру забывал

Поклонник эллинов — я лиру забывал, Когда мой путь ты словом преграждала.

Говорили короткие речи

Говорили короткие речи, К ночи ждали странных вестей.

Я укрыт до времени в приделе

Я укрыт до времени в приделе, Но растут великие крыла.

Кто плачет здесь? На мирные ступени

Кто плачет здесь? На мирные ступени Всходите все — в открытые врата.

Женщина

Памяти Августа Стриндберга Да, я изведала все муки,

Туман скрывает берег отдаленный

Туман скрывает берег отдаленный. Ладья бежит — заметней и смелей.

Русский бред

Зачинайся, русский бред… …Древний образ в темной раке,

Твоя гроза меня умчала

Твоя гроза меня умчала И опрокинула меня.

Двойнику

Ты совершил над нею подвиг трудный, Но, бедный друг! о, различил ли ты

Над этой осенью — во всем

Над этой осенью — во всем Ты прошумела и устала.

Весна в реке ломает льдины

Весна в реке ломает льдины, И милых мертвых мне не жаль:

Я. Тегенгрен. Земля есмь

Мечтать о небесном царстве Не надо душе моей,

Аветик Исаакян. «Схороните, когда я умру»

Схороните, когда я умру, На уступе горы Алагяза,

Вот на тучах пожелтелых

Вот на тучах пожелтелых Отблеск матовой свечи.

Голос (Чей-то обманчивый голос поет)

Чей-то обманчивый голос поет, Кто пробудился от сна и зовет?

Искусство — ноша на плечах

Искусство — ноша на плечах, Зато как мы, поэты, ценим

Пытался сердцем отдохнуть я

Пытался сердцем отдохнуть я — Ужель не сбросить этих снов?

Счастливая пора, дни юности мятежной

Счастливая пора, дни юности мятежной! Умчалась ты, и тихо я грущу;

Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла

Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла Над берегом Невы и за чертой столицы?

Не поймут бесскорбные люди

Не поймут бесскорбные люди Этих масок, смехов в окне!

Летний вечер

Последние лучи заката Лежат на поле сжатой ржи.

Хрустальный твой бокал — и буря

Хрустальный твой бокал — и буря За чернотой глухих портьер.

На перекрестке

На перекрестке, Где даль поставила,

Ты в комнате один сидишь

Ты в комнате один сидишь. Ты слышишь?

Днем за нашей стеной молчали

Днем за нашей стеной молчали, — Кто-то злой измерял свою совесть.

Ты дышишь жизнью! О, как я к тебе влеком

Ты дышишь жизнью! О, как я к тебе влеком… Меня манит к тебе желанье сладострастья…

От знающего почерк ясный

От знающего почерк ясный Руки прилежной и прекрасной,

Помните день безотрадный и серый

Помните день безотрадный и серый, Лист пожелтевший во мраке зачах…

Я миновал закат багряный

Я миновал закат багряный, Ряды строений миновал,

Я бремя похитил, как тать

Я бремя похитил, как тать, Несчастье разбил я на части,

Мы всё простим — и не нарушим

Мы всё простим — и не нарушим Покоя девственниц весны,

Там, в ночной завывающей стуже

Там, в ночной завывающей стуже, В поле звезд отыскал я кольцо.

Мэри

1 Опять у этой двери

Карпани. In questa tomba oscura laschia mi riposar

В этой мрачной гробнице, О, дайте мне отдохнуть!

О, не смотри в глаза мои с укором

О, не смотри в глаза мои с укором, Не призывай к безмолвию и сну!

Ходит, бродит, колобродит

Ходит, бродит, колобродит Старый дед — сердечный хмель.

Ветер принес издалёка

Ветер принес издалёка Песни весенней намек,

Ты не пленишь. Не жди меня

Ты не пленишь. Не жди меня, Я не вернусь туда,

Гроб невесты легкой тканью

Гроб невесты легкой тканью Скрыт от глаз в соборной мгле.

Порою вновь к твоим ногам

Порою вновь к твоим ногам Меня влечет души смиренье.

Тебя в страны? Чужие звали

Тебя в страны чужие звали, Ты собиралась в дальний путь.

Гроза прошла, и ветка белых роз

Гроза прошла, и ветка белых роз В окно мне дышит ароматом…

И.Л. Рунеберг. Наш край

Наш край, наш край, наш край родной, — О, звук, всех громче слов!

Истомленный дыханьем весны

Истомленный дыханьем весны, Вдохновенья не в силах сдержать,

Мюссе «Открою ль, дерзновенный»

Открою ль, дерзновенный, Названье девы милой?

Ты — молитва лазурная

Ты — молитва лазурная, Ты — пустынная тишь,

Аветик Исаакян. «Был на Аразе у меня Баштан»

Был на Аразе у меня баштан — Араз — Аракс, река. Баштан — сад.

Есть игра: осторожно войти

Есть игра: осторожно войти, Чтоб вниманье людей усыпить;

Не знаю тебя и не встречу

Не знаю тебя и не встречу. Больнее, но легче не встретить.

За горами, за лесами

За горами, за лесами, За дорогами пыльными,

Когда святого забвения

Когда святого забвения Кругом недвижная тишь, —

Мы всюду. Мы нигде. Идем

Мы всюду. Мы нигде. Идем, И зимний ветер нам навстречу.

Он шел на отдых. Новый день

Он шел на отдых. Новый день Развеял утреннее знамя,

Над гладью озёрных огней

Над гладью озёрных огней, Рукою холодной разбитых,

Новый блеск излило небо

Новый блеск излило небо На небесные поля,

Измучен бурей вдохновенья

Измучен бурей вдохновенья, Весь опален земным огнем,

Я шел — и вслед за мною шли

Я шел — и вслед за мною шли Какие-то неистовые люди.

Рождество

Звонким колокол ударом Будит зимний воздух.

Снежная вязь

Снежная мгла взвила?сь. Легли сугробы кругом.

После битвы

Я возвращусь стопой тяжелой, Паду средь храма я в мольбе,

З. Топелиус. Рабочая песня

Рабочие-други, наш радостен труд Финляндии, матери нашей.

Аветик Исаакян. «Словно молньи луч, словно гром из туч»

Словно молньи луч, словно гром из туч, Омрачен душой, я на бой пошел.

Из хрустального тумана

Из хрустального тумана, Из невиданного сна

Я говорил при вас с тоской

Посв. *** Я говорил при вас с тоской;

Её прибытие

1. Рабочие на рейде Окаймлен летучей пеной,

Жена моя, и ты угасла

Жена моя, и ты угасла, Жить не могла, меня любя.

Поздней осенью из гавани

Поздней осенью из гавани От заметенной снегом земли

Признак истинного чуда

Признак истинного чуда В час полночной темноты —

Посвящение

Встали надежды пророка — Близки лазурные дни.

Когда я уйду на покой от времен

Когда я уйду на покой от времен, Уйду от хулы и похвал,

Вот явилась. Заслонила

Вот явилась. Заслонила Всех нарядных, всех подруг,

Русь

Ты и во сне необычайна. Твоей одежды не коснусь.

Мы все уйдем за грань могил

Мы все уйдем за грань могил, Но счастье, краткое быть может,

31 декабря 1900 года

И ты, мой юный, мой печальный, Уходишь прочь!

Пойми же, я спутал

Пойми же, я спутал, я спутал Страницы и строки стихов,

Плоды неизведанной страсти

Плоды неизведанной страсти, Плоды безотрадных годов

Унижение

В черных сучьях дерев обнаженных Желтый зимний закат за окном.

Юрию Берховскому (при получении «Идиллий и элегий»)

Дождь мелкий, разговор неспешный, Из-под цилиндра прядь волос,

Нет конца лесным тропинкам

Нет конца лесным тропинкам. Только встретить до звезды

Последний день

Ранним утром, когда люди ленились шевелиться Серый сон предчувствуя последних дней зимы,

Лениво и тяжко плывут облака

Лениво и тяжко плывут облака… Лениво и тяжко плывут облака

Внемлю голосу свободы

Внемлю голосу свободы, Гулу утренней земли.

У моря

Стоит полукруг зари. Скоро солнце совсем уйдет.

Входите все

Входите все. Во внутренних покоях Завета нет, хоть тайна здесь лежит.

По православному

Ты не получишь воздаянья, Ты не узнаешь ничего,

Неправда, неправда, я в бурю влюблен

Неправда, неправда, я в бурю влюблен, Я люблю тебя, ветер, несущий листы,

Молитву тайную твори

Молитву тайную твори — Уже приблизились лучи

Зайчик

Маленькому зайчику На сырой ложбинке

Скажи мне, лигия, в каком краю далеком

Скажи мне, Лигия, в каком краю далеком Цветешь теперь под небом голубым?

Хоть все по-прежнему певец

Хоть все по-прежнему певец Далеких жизни песен странных

Если хочешь ты лимону

Если хочешь ты лимону, Можешь кушать апельсин.

Роза и соловей

Блеклая роза печально дышала, Солнца багровым закатом любуясь,

Снежное вино

И вновь, сверкнув из чаши винной, Ты поселила в сердце страх

Мою гармонию больную

Мою гармонию больную Прими, у сердца схорони,

Целый день передо мною

Целый день передо мною, Молодая, золотая,

Восходя на первые ступени

Восходя на первые ступени, Я смотрел на линии земли.

Поэма (Старый розовый куст, колючий, пыльный, без листьев)

Старый розовый куст, колючий, пыльный, без листьев, Грустно качал головой у подножья высокой бойницы.

Я просыпался и всходил

Я просыпался и всходил К окну на темные ступени.

Я стар душой. Какой-то жребий черный

Я стар душой. Какой-то жребий черный — Мой долгий путь.

Ушла. Но гиацинты ждали

Ушла. Но гиацинты ждали, И день не разбудил окна,

Ты Божий день

Ты — божий день. Мои мечты — Орлы, кричащие в лазури.

Вот снова пошатнулись дали

Вот снова пошатнулись дали, Бегут, синеющие, в высь.

И я любил. И я изведал

И я любил. И я изведал Безумный хмель любовных мук,

Флоренция

1 Умри, Флоренция, Иуда,

Валерию Брюсову (При получении «Зеркала теней»)

И вновь, и вновь твой дух таинственный В глухой ночи, в ночи пустой

День таит в себе часы

День таит в себе часы Неизведанной красы.

По зеленым обрывам

По зеленым обрывам Я искал мое чудо.

Мы в круге млечного пути

Мы в круге млечного пути, Земные замерли мечты.

Продолжение «Стихов о предметах первой необходимости»

(Приписываются В. Брюсову) Скользили мы путем трамвайным:

Отшедшим

Здесь тихо и светло. Смотри, я подойду И в этих камышах увижу всё, что мило.

Завтра рассвета не жди

Завтра рассвета не жди. Завтра никто не проснется.

Видение

Предтечи вечного сиянья, Неугасимого огня.

Поэт

Сидят у окошка с папой. Над берегом вьются галки.

Все кричали у круглых столов

Все кричали у круглых столов, Беспокойно меняя место.

Не мани меня ты, воля

Не мани меня ты, воля, Не зови в поля!

Утомленный, я терял надежды

Утомленный, я терял надежды, Подходила темная тоска.

Народилась волна

Народилась волна — Ударяет о берег скалистый.

Осенний день

Идем по жнивью, не спеша, С тобою, друг мой скромный,

Боги гасят небосвод

Боги гасят небосвод. Жадно молится народ.

Осенняя воля

Выхожу я в путь, открытый взорам, Ветер гнет упругие кусты,

Милый брат! Завечерело

Милый брат! Завечерело. Чуть слышны колокола.

Гейне «Когда-то в этом зале»

Когда-то в этом зале Мы с вами обручились;

Было то в темных Карпатах

Было то в темных Карпатах, Было в Богемии дальней…

Была ты всех ярче

Была ты всех ярче, верней и прелестней, Не кляни же меня, не кляни!

Что будет в сердце, в мыслях и в уме

Что будет в сердце, в мыслях и в уме, Когда, любя таинственно и нежно,

Мы отошли и стали у кормила

Мы отошли и стали у кормила, Где мимо шли сребристые струи.

Последние напутствие

Последнее напутствие Боль проходит понемногу,

Кто-то вздохнул у могилы

Кто-то вздохнул у могилы, Пламя лампадки плывет.

Настигнутый метелью

Вьюга пела. И кололи снежные иглы.

Всю жизнь ждала

Всю жизнь ждала. Устала ждать. И улыбнулась. И склонилась.

Разлетясь по всему небосклону

Разлетясь по всему небосклону, Огнекрасная туча идет.

Сиенский собор

Когда страшишься смерти скорой, Когда твои неярки дни, —

Ты была светла до странности

Ты была светла до странности И улыбкой — не проста.

Ты можешь по траве зеленой

Ты можешь по траве зеленой Всю церковь обойти,

Гейне «Только платьем мимоходом»

Только платьем мимоходом До меня коснешься ты —

Уже бесстрашный и свободный

Уже бесстрашный и свободный Стою у вековечных врат.

Озарен таинственной улыбкой

Озарен таинственной улыбкой Проводил он дни земли.

Ночью сумрачной и дикой

О.М. Соловьевой Ночью сумрачной и дикой —

Всюду ясность божия

Всюду ясность божия, Ясные поля,

Песельник

Там за лесом двадцать девок Расцветало краше дня.

Её песни

Не в земной темнице душной Я гублю.

В минутном взрыве откровений

В минутном взрыве откровений, В часы Твоей, моей весны,

Аветик Исаакян. «Снилось мне — у соленой волны»

Снилось мне — у соленой волны, Ранен в сердце, я тихо прилег;

Деве-революции

О, Дева, иду за тобой — И страшно ль идти за тобой

Мы устали. Довольно. Вперед и вперед

И влекла меня жажда безумная Жажда жизни вперед и вперед…

Я живу в глубоком покое

Я живу в глубоком покое. Рою днем могилы корням.

Петроградское небо мутилось дождем

Петроградское небо мутилось дождем, На войну уходил эшелон.

Старуха гадала у входа

Старуха гадала у входа О том, что было давно.

Я недаром боялся открыть

Я недаром боялся открыть В непогодную полночь окно.

Мерцали звезды. Ночь курилась

Мерцали звезды. Ночь курилась Весной, цветами и травой.

Сбылось пророчество мое

Сбылось пророчество мое: Перед грядущею могилой

Есть демон утра. Дымно-светел он

Есть демон утра. Дымно-светел он, Золотокудрый и счастливый.

Возмездие. Первая редакция поэмы (Варшавская поэма)

Посвящается сестре моей Ангелине Блок 1

Ты была у окна

Ты была у окна, И чиста и нежна,

Офелия в цветах, в уборе

Офелия в цветах, в уборе Из майских роз и нимф речных

Дышит утро в окошко твое

Дышит утро в окошко твое, Вдохновенное сердце мое,

Пристань безмолвна. Земля близка

Пристань безмолвна. Земля близка. Земли не видно. Ночь глубока.

Снова ближе вечерние тени

Снова ближе вечерние тени, Ясный день догорает вдали.

Плачет ребёнок

Плачет ребенок. Под лунным серпом Тащится по полю путник горбатый.

Дали слепы, дни безгневны

Дали слепы, дни безгневны, Сомкнуты уста.

Она росла за дальними горами

С. Соловьеву Она росла за дальними горами.

Зажигались окна узких комнат

Зажигались окна узких комнат, Возникали скудные лучи,

Плудонис. Реквием

Лежать и мне в земле сырой!.. Другой певец по ней пройдет.

Твари весенние

Золотистые лица купальниц. Их стебель влажен.

Без слова мысль, волненье без названья

Без слова мысль, волненье без названья, Какой ты шлешь мне знак,

Протянуты поздние нити минут

Протянуты поздние нити минут, Их все сосчитают и нам отдадут.

Сама судьба мне завещала

Сама судьба мне завещала С благоговением святым

Там, за далью бесконечной

Там, за далью бесконечной, Дышит счастье прошлых дней…

Сегодня в ночь одной тропою

Сегодня в ночь одной тропою Тенями грустными прошли

Луна проснулась, Город шумный

Луна проснулась. Город шумный Гремит вдали и льет огни,

Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет

Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет, Свергает одного, другого создает,

Но прощай, о, прощай, человеческий род

Но прощай, о, прощай, человеческий род! Ты в тумане свои переходишь моря —

Табор шел. Вверху сверкали звезды

Цыгане шумною толпой По Бессарабии кочуют…

Ворона

Вот ворона на крыше покатой Так с зимы и осталась лохматой…

Я тишиною очарован

Я тишиною очарован Здесь — на дорожном полотне.

И я, неверный, тосковал

И я, неверный, тосковал, И в поэтическом стремленьи

Поэма философская. Первые три посылки

Ты еси Петр, и на сем камени созижду церковь мою. Еванг. Матфея, XVI.18

Рассвет

Я встал и трижды поднял руки. Ко мне по воздуху неслись

Она пришла с мороза раскрасневшаяся

Она пришла с мороза, Раскрасневшаяся,

Хожу по камням старых плит

Хожу по камням старых плит, Душа опять полна терзаний…

Распаленная зноем июльская ночь

Распаленная зноем июльская ночь… Не смыкайтесь, усталые вежды мои!

Белой ночью месяц красный

Белой ночью месяц красный Выплывает в синеве.

Аветик Исаакян. «Ночью в саду у меня»

Ночью в саду у меня Плачет плакучая ива,

Не затем величал я себя паладином

Не затем величал я себя паладином, Не затем ведь и ты приходила ко мне,

Антверпен

Пусть это время далеко?, Антверпен! — И за морем крови

Там дамы щеголяют модами

Там дамы щеголяют модами, Там всякий лицеист остер —

В фантазии рождаются порою

В фантазии рождаются порою Немые сны.

Шли мы стезею лазурною

Шли мы стезею лазурною, Только расстались давно…

Болотные чертенятки

А.М. Ремизову Я прогнал тебя кнутом

Жду я смерти близ денницы

Л. Семенову Жду я смерти близ денницы.

Боже, как жизнь молодая ужасна

Боже, как жизнь молодая ужасна, Как упоительно дышит она,

Я к людям не выйду навстречу

Я к людям не выйду навстречу, Испугаюсь хулы и похвал.

Всю ночь я слышу вздохи странные

Всю ночь я слышу вздохи странные, У изголовья слышу речь.

В сумерки девушку стройную

В сумерки девушку стройную В рощу уводит луна.

Загадай и скройся в ночь

Загадай и скройся в ночь, И следи, одетый мраком:

Всё на земле умрет — и мать, и младость

Всё на земле умрет — и мать, и младость, Жена изменит, и покинет друг.

Маска открыла блестящие зубы

Маска открыла блестящие зубы И скрыла черты.

Возмездие

Пролог Жизнь — без начала и конца.

Она, как прежде, захотела

Она, как прежде, захотела Вдохнуть дыхание свое

Была пора — в твоих глазах

Была пора — в твоих глазах Огни безумные сверкали:

Пророк земли — венец творенья

Пророк земли — венец творенья, Подобный молньям и громам,

Я — тварь дрожащая

Я — тварь дрожащая. Лучами Озарены, коснеют сны.

Травы спят красивые

Травы спят красивые, Полные росы.

К Музе

Есть в напевах твоих сокровенных Роковая о гибели весть.

В густой траве пропадешь с головой

В густой траве пропадешь с головой. В тихий дом войдешь, не стучась…

Хожу, брожу понурый

Хожу, брожу понурый, Один в своей норе.

Близятся выборы в думу

Близятся выборы в Думу: Граждане, к урнам спешите.

На пасхе

В сапогах бутылками, Квасом припомажен,

Меня пытали в старой вере

Меня пытали в старой вере. В кровавый про?свет колеса

О, как безумно за окном

Вы, бедные, нагие несчастливцы. Лир

Я был невенчан. Премудрость храня

Я был невенчан. Премудрость храня, У Тайны ключами зловеще звенел.

Тени на стене

Вот прошел король с зубчатым Пляшущим венцом.

Пора вернуться к прежней битве

Пора вернуться к прежней битве, Воскресни дух, а плоть усни!

Отзвучала гармония дня

Отзвучала гармония дня — Замирают последние песни…

Дитя! Твоим прозрачным словом

Дитя! Твоим прозрачным словом Я окрылен.

На весенний праздник света

На весенний праздник света Я зову родную тень.

Не сердись и прости. Ты цветешь одиноко

…и поздно желать, Все минуло: и счастье и горе.

Незнакомка

По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух,

Андрею Белому (Опрокинут, канул в бездну)

«Опрокинут, канул в бездну» Зинаидин грозный щит,

Ночь

Маг, простерт над миром брений, В млечной ленте — голова.

Не жди последнего ответа

Не жди последнего ответа, Его в сей жизни не найти.

Когда с безжалостным страданьем

Когда с безжалостным страданьем В окно глядит угрюмый день,

Бред

Я знаю, ты близкая мне… Больному так нужен покой…

Сольвейг (Ты прибежала)

Сольвейг Сольвейг! Ты прибежала на лыжах ко мне,

Мой вечер близок и безволен

Мой вечер близок и безволен. Чуть вечереют небеса, —

Болотный попик

На весенней проталинке За вечерней молитвою — маленький

Осенний вечер так печален

Осенний вечер так печален; Смежает очи тающий закат…

Гимн

В пыльный город небесный кузнец прикатил Огневой переменчивый диск.

Они звучат, они ликуют

Они звучат, они ликуют, Не уставая никогда,

Для меня возможны все желания

Для меня возможны все желания, И великие и малые мечты.

Душа моя тиха. В натянутых струнах

Душа моя тиха. В натянутых струнах Звучит один порыв, здоровый и прекрасный,

Молодая луна родилась

Молодая луна родилась И плывет по ночному эфиру…

Предчувствую Тебя

И тяжкий сон житейского сознанья Ты отряхнешь, тоскуя и любя.

Утро брежжит. День грозит ненастьем

Утро брежжит. День грозит ненастьем. Вечер будет холоден, но ясен.

Кто-то шепчет и смеется

Кто-то шепчет и смеется Сквозь лазоревый туман.

Лишь заискрится бархат небесный

Лишь заискрится бархат небесный И дневные крики замрут,

Старость мертвая бродит вокруг

Старость мертвая бродит вокруг, В зеленях утонула дорожка.

Гейне. Пролог

Чуть не в каждой галерее Есть картина, где герой,

В седую древность я ушел, мудрец

Revertitur in terram suam unde erat, Et spiritus redit ad Deum, qui dedit illum.

Сны безотчетны, ярки краски

Для солнца возврата нет. «Снегурочка» Островского

Двойник

Однажды в октябрьском тумане Я брёл, вспоминая напев.

Шаги

(Из Верхарна

Тихо вечерние тени

Тихо вечерние тени В синих ложатся снегах.

Я и мир — снега, ручьи

Я и мир — снега, ручьи, Солнце, песни, звезды, птицы,

Старые письма

Вот они, грустные, полные страсти Или любви без границ

Сусальный ангел

На разукрашенную елку И на играющих детей

О легендах, о сказках, о тайнах

О легендах, о сказках, о тайнах. Был один Всепобедный Христос.

Сгущался мрак церковного порога

Сгущался мрак церковного порога В дни свадеб, в дни рождений, похорон;

С каждой весною пути мои круче

С каждой весною пути мои круче, Мертвенней сумрак очей.

Вечереющий сумрак, поверь

Вечереющий сумрак, поверь, Мне напомнил неясный ответ.

Ты жил один, Друзей ты не искал

Ты жил один! Друзей ты не искал И не искал единоверцев.

Так — одинокой, легкой тенью

Так — одинокой, легкой тенью Перед душою, полной зла,

Двенадцать (Поэма 12)

1 Черный вечер.

Девушка из Spoleto

Девушка из Сполето Строен твой стан, как церковные свечи.

Свет в окошке шатался

Свет в окошке шатался, В полумраке — один —

Задебренные лесом кручи

Задебренные лесом кручи: Когда-то там, на высоте,

Балаган

Ну, старая кляча, пойдем ломать своего Шекспира!

Ранний час. В пути незрима

Ранний час. В пути незрима Разгорается мечта.

Dolor ante Lucem

Каждый вечер, лишь только погаснет заря, Я прощаюсь, желанием смерти горя,

Впечатления Рейна

Рейн — чудесная река, Хоть не очень широка.

Гейне. Опять на родине

Die Heimkehr 1

Не проливай горючих слёз

Не проливай горючих слёз Над кратковременной могилой.

Ярким солнцем, синей далью

Ярким солнцем, синей далью В летний полдень любоваться —

Заклинание

Луна взошла. На вздох родимый Отвечу вздохом торжества,

Аллегория

Бежали сны — сиял рассвет, И пламенеющие ро?сы

Без веры в бога, без участья

Без веры в бога, без участья, В скитаньи пошлом гибну я,

Я вырезал посох из дуба

Я вырезал посох из дуба Под ласковый шепот вьюги.

Чудесно всё, что узнаю

Чудесно всё, что узнаю?, Постыдно всё, что совершаю.

«Обыкновенная» сегодня в духе

«Обыкновенная» сегодня в духе: Она сидит и думает о мухе.

Когда я вспоминал о прошлом, о забытом

Когда я вспоминал о прошлом, о забытом, Меня опять влекло к утраченным годам,

Благословляю все, что было

Благословляю все, что было, Я лучшей доли не искал.

Голоса скрипок

Евг. Иванову Из длинных трав встает луна

Я вижу блеск, забытый мной

Я вижу блеск, забытый мной, Я различаю на мгновенье

Ворожба

Я могуч и велик ворожбою, Но тебя уследить — не могу.

Давно мы встретились с тобою

Давно мы встретились с тобою, — То было летом. Ночи зной

Вложив безумство вдохновений

In nova fert animus mutatas dicere formas corpora… Ovidius. Metamorphoses[1]

Благовещение (С детских лет видения и грезы)

С детских лет — видения и грезы, Умбрии ласкающая мгла.

О, как смеялись вы над нами

О, как смеялись вы над нами, Как ненавидели вы нас

И снова подхожу к окну

И снова подхожу к окну, Влюблен в мерцающую сагу.

Ты отходишь в сумрак алый

Ты отходишь в сумрак алый, В бесконечные круги.

В часы недавнего паденья