Блок Александр Александрович

Мы всё простим — и не нарушим

Мы всё простим — и не нарушим Покоя девственниц весны,

У забытых могил пробивалась трава

У забытых могил пробивалась трава. Мы забыли вчера… И забыли слова…

Сквозь серый дым от краю и до краю

Сквозь серый дым от краю и до краю Багряный свет

Она веселой невестой была

Она веселой невестой была. Но смерть пришла. Она умерла.

На обряд я спешил погребальный

На обряд я спешил погребальный, Ускоряя таинственный бег.

Коршун

Чертя за кругом плавный круг, Над сонным лугом коршун кружит

Скифы

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами!

Гейне. Опять на родине

Die Heimkehr 1

Как тяжело ходить среди людей

Там человек сгорел. А. Фет

Часовая стрелка близится к полночи

Часовая стрелка близится к полночи. Светлою волною всколыхнулись свечи.

Город в красные пределы

Город в красные пределы Мертвый лик свой обратил,

И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны

И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны. Идет гроза, блестят вдали зарницы,

Твой образ чудится невольно

Твой образ чудится невольно Среди знакомых пошлых лиц.

Там — в улице стоял какой-то дом

Там — в улице стоял какой-то дом, И лестница крутая в тьму водила.

Утро брежжит. День грозит ненастьем

Утро брежжит. День грозит ненастьем. Вечер будет холоден, но ясен.

Ныне, полный блаженства

Ныне, полный блаженства, Перед божьим чертогом

Ты просишь ответа на страшный вопрос

Ты просишь ответа на страшный вопрос: Живут ли в душе моей речи,

Одной тебе, тебе одной

Одной тебе, тебе одной, Любви и счастия царице,

Не жаль мне дней ни радостных, ни знойных

Не жаль мне дней ни радостных, ни знойных, Ни лета зрелого, ни молодой весны.

Я помню час глухой, бессонной ночи

Я помню час глухой, бессонной ночи, Прошли года, а память всё сильна.

Песня судьбы

В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Первое послание Иоанна, IV, 18

Муза в уборе весны постучалась к поэту

Муза в уборе весны постучалась к поэту, Сумраком ночи покрыта, шептала неясные речи;

Ты помнишь — в лодке в час заката

Ты помнишь — в лодке в час заката Я задержал на миг весло?

Байрон. l’amitie est l’amour sans ailes [1]

К чему скорбеть больной душою, Что молодость ушла?

Поэт в изгнаньи и в сомненьи

Поэт в изгнаньи и в сомненьи На перепутьи двух дорог.

Часто в мысли гармония спит

Часто в мысли гармония спит И не льется словесной волною.

Их было много — дев прекрасных

Их было много — дев прекрасных. Ущелья гор, хребты холмов

Двойник

Однажды в октябрьском тумане Я брёл, вспоминая напев.

Не презирай воспоминаний

Не презирай воспоминаний, — Они украсят дней чреду;

Благовещение (С детских лет видения и грезы)

С детских лет — видения и грезы, Умбрии ласкающая мгла.

Я мог бы ярче просиять

Я мог бы ярче просиять, Оставив след на синей влаге.

Было то в темных Карпатах

Было то в темных Карпатах, Было в Богемии дальней…

И мы подымем их на вилы

И мы подымем их на вилы, Мы а петлях раскачнем тела,

Он входил простой и скудный

Он входил простой и скудный, Не дыша, молчал и гас.

И я любил. И я изведал

И я любил. И я изведал Безумный хмель любовных мук,

Случайному

Ты мне явился, темнокудрый, Ты просиял мне и потух.

Моей матери (Спустилась мгла, туманами чревата)

Спустилась мгла, туманами чревата. Ночь зимняя тускла и сердцу не чужда.

Отзвучала гармония дня

Отзвучала гармония дня — Замирают последние песни…

Будет день, и свершится великое

Будет день — и свершится великое, Чую в будущем подвиг души.

Повесть

Г. Чулкову В окнах, занавешенных сетью мокрой пыли,

Сон

Моей матери Я видел сон: мы в древнем склепе

Осенняя любовь

1 Когда в листве сырой и ржавой

Неведомому Богу

Не ты ли душу оживишь? Не ты ли ей откроешь тайны?

Обреченный

Тайно сердце просит гибели. Сердце легкое, скользи…

Мой бедный, мой далекий друг

Мой бедный, мой далекий друг! Пойми, хоть в час тоски бессонной,

Истомленный дыханьем весны

Истомленный дыханьем весны, Вдохновенья не в силах сдержать,

При жолтом свете веселились

При жолтом свете веселились, Всю ночь у стен сжимался круг,

Гиппиус (Женщина, безумная гордячка)

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Неизмеримость гасит лу’ны

Неизмеримость гасит луны, Закон крушится о закон.

Я Гамлет

Я — Гамлет. Холодеет кровь, Когда плетет коварство сети,

Пора вернуться к прежней битве

Пора вернуться к прежней битве, Воскресни дух, а плоть усни!

По православному

Ты не получишь воздаянья, Ты не узнаешь ничего,

Работай, работай, работай

Работай, работай, работай: Ты будешь с уродским горбом

Все отошли. Шумите, сосны

Все отошли. Шумите, сосны, Гуди, стальная полоса.

Новый блеск излило небо

Новый блеск излило небо На небесные поля,

Природы вечера могучей

Природы вечера могучей В окно струится аромат;

Пусть я и жил, не любя

Пусть я и жил, не любя, Пусть я и клятвы нарушу,—

Когда с безжалостным страданьем

Когда с безжалостным страданьем В окно глядит угрюмый день,

Смейся, паяц, но плакать не смей

Смейся, паяц, но плакать не смей! Я опять на подмостках. Мерцают опять

На страже

Я — непокорный и свободный. Я правлю вольною судьбой.

Между страданьями земными

Между страданьями земными Одна земная благодать:

Сумерки, сумерки вешние

Сумерки, сумерки вешние, Хладные волны у ног,

А.М. Добролюбов

A.M.D. своею кровью Начертал он на щите.

Люблю. начертаны святые письмена

Люблю. Начертаны святые письмена, И смело льется стих покорный…

Бегут неверные дневные тени

С. Соловьеву Бегут неверные дневные тени.

Второе крещенье

Открыли дверь мою метели, Застыла горница моя,

Пусть я покину этот град

Пусть я покину этот град… Тоска невольная сжимает

Душа! Когда устанешь верить

Душа! Когда устанешь верить? Весна, весна! Она томна,

Они говорили о ранней весне

Они говорили о ранней весне, О белых, синих снегах.

Юрию Берховскому (при получении «Идиллий и элегий»)

Дождь мелкий, разговор неспешный, Из-под цилиндра прядь волос,

Седые сумерки легли

Седые сумерки легли Весной на город бледный.

О легендах, о сказках, о мигах

О легендах, о сказках, о мигах: Я искал до скончания дней

На лугу

Леса вдали виднее, Синее небеса,

Русь моя, жизнь моя

Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!

Servus-reginae (Слуга царице)

Не призывай. И без призыва Приду во храм.

Не бойся умереть в пути

Не бойся умереть в пути. Не бойся ни вражды, ни дружбы.

В неуверенном, зыбком полете

В неуверенном, зыбком полете Ты над бездной взвился и повис.

Гармоника, гармоника

Гармоника, гармоника! Эй, пой, визжи и жги!

Дохнула жизнь в лицо могилой

Дохнула жизнь в лицо могилой — Мне страстной бурей не вздохнуть.

Тени на стене

Вот прошел король с зубчатым Пляшущим венцом.

Всё на земле умрет — и мать, и младость

Всё на земле умрет — и мать, и младость, Жена изменит, и покинет друг.

Заклинание

Луна взошла. На вздох родимый Отвечу вздохом торжества,

Погоня за счастьем (рош-гросс)

Отвека люди служат богу, Тому, кого незримый гнет

Иммануил Кант

Сижу за ширмой. У меня Такие крохотные ножки..

В чужбину по гудящей стали

В чужбину по гудящей стали Лечу, опомнившись едва,

Мэри

1 Опять у этой двери

Земное сердце стынет вновь

Земное сердце стынет вновь, Но стужу я встречаю грудью.

На поле куликовом. Текст для Кантаты

1. Хор татар Идут века…

Enjambements

Давид Самуилыч! Едва Альбом завели, — голова

Я к людям не выйду навстречу

Я к людям не выйду навстречу, Испугаюсь хулы и похвал.

Спустись в подземные ущелья

Спустись в подземные ущелья, Земные токи разбуди,

Озарен таинственной улыбкой

Озарен таинственной улыбкой Проводил он дни земли.

На небе зарево

На небе зарево. Глухая ночь мертва. Толпится вкруг меня лесных дерев громада,

Осень поздняя, Небо открытое

Осень поздняя. Небо открытое, И леса сквозят тишиной.

Целый год не дрожало окно

Андрею Белому Целый год не дрожало окно,

Мне странно. Столько долгих лет

Мне странно. Столько долгих лет Прошло тоскливо и печально;

Гейне «Только платьем мимоходом»

Только платьем мимоходом До меня коснешься ты —

Тишина в лесу. После ночной метели

Бушевали ночные метели, Заметали лесные пути,

Говорили короткие речи

Говорили короткие речи, К ночи ждали странных вестей.

Догорай, не узнавая

Догорай, не узнавая, В синий вечер, в синий день.

И.Л. Рунеберг. Наш край

Наш край, наш край, наш край родной, — О, звук, всех громче слов!

Ветхая избушка

Ветхая избушка Вся в снегу стоит.

Плевелы от пшеницы жезл

Плевелы от пшеницы жезл твердо отбивает,

Madonna da Settignano

Встретив на горном тебя перевале, Мой прояснившийся взор

Немало времени прошло уже с тех пор

Немало времени прошло уже с тех пор: Ты взглянешь на меня с безвестной тихой думой,

Песня за стеной

О, наконец! Былой тревоге Отдаться мыслью и душой!

Мы не торопимся заране

Мы не торопимся заране Огни ненужные зажечь,

Валкирия

(На мотив из Вагнера) Хижина Гундинга

Как прощались, страстно кля’лись

Как прощались, страстно клялись В верности любви…

Я помню нежность ваших плеч

Я помню нежность ваших плеч Они застенчивы и чутки.

Много хотел я с тобой говорить

Много хотел я с тобой говорить, — Только уж лучше молчанье хранить.

Моей матери (Друг, посмотри, как в равнине небесной)

Друг, посмотри, как в равнине небесной Дымные тучки плывут под луной,

Когда-нибудь, не скоро, вас я встречу

С.И. Левицкой Когда-нибудь, не скоро, Вас я встречу…

Молодость

Воспоминанье жизни сонной Меня влечет под сень аллей,

Фиолетовый запад гнетет

Фиолетовый запад гнетет, Как пожатье десницы свинцовой.

Я, изнуренный и премудрый

Я, изнуренный и премудрый, Восстав от тягостного сна,

В жаркой пляске вакханалий

В жаркой пляске вакханалий Позабудь свою любовь,

Ночь, улица, фонарь, аптека

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет.

Мы — чернецы, бредущие во мгле

Мы — чернецы, бредущие во мгле, Куда ведет нас факел знанья

Целый день передо мною

Целый день передо мною, Молодая, золотая,

Посвящаются Л.В. Ходскому, Н.И. Кауфману, К. Бальмонту

I. Л.В. Ходскому Ты негодуешь справедливо,

31 декабря 1900 года

И ты, мой юный, мой печальный, Уходишь прочь!

Когда смыкаешь ты ресницы

Когда смыкаешь ты ресницы, Твоя душа себе берет

Всё ли спокойно в народе

— Всё ли спокойно в народе? — Нет. Император убит.

Священный голос ликовал

Священный голос ликовал, Душа сияла и курилась.

Накануне Иванова дня

Накануне Иванова дня Собирал я душистые травы,

Шаги командора

В. А. Зоргенфрею Тяжкий, плотный занавес у входа,

Помнишь ли город тревожный

Помнишь ли город тревожный, Синюю дымку вдали?

Увижу я, как будет погибать

Увижу я, как будет погибать Вселенная, моя отчизна.

Я брошусь в черный день со скал

Я брошусь в черный день со скал В морские волны бурные.

На небесах горят ее престолы

На небесах горят Ее престолы, Их на земле не суетны лучи.

Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина

Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина. Всё уснуло, да мне-то не спится.

Всё тихо на светлом лице

Всё тихо на светлом лице. И росистая полночь тиха.

Разбушуются бури, прольются дожди

Разбушуются бури, прольются дожди, Разметут и размоют пути.

Снег да снег

Снег да снег. Всю избу занесло. Снег белеет кругом по колено.

Ответ

С.М. Соловьеву Сквозь тонкий пар сомнения

Для исполнения программы

Для исполнения программы Я заручусь согласьем сил.

Она прекрасна — нет сомненья

La virginella e simile alla rosa.[1] Она прекрасна — нет сомненья,

Тянет ветром от залива

Тянет ветром от залива, В теплом ветре — снова ты.

Смычок запел

Смычок запел. И облак душный Над нами встал. И соловьи

Забывшие тебя

И час настал. Свой плащ скрутило время, И меч блеснул, и стены разошлись.

Поэма (Старый розовый куст, колючий, пыльный, без листьев)

Старый розовый куст, колючий, пыльный, без листьев, Грустно качал головой у подножья высокой бойницы.

Я не предал белое знамя

Я не предал белое знамя, Оглушенный криком врагов,

Я был смущенный и веселый

Я был смущенный и весёлый. Меня дразнил твой темный шёлк.

Молитвы

Наш Арго! Андрей Белый

Навстречу вешнему расцвету

Навстречу вешнему расцвету Зазеленели острова.

И снова подхожу к окну

И снова подхожу к окну, Влюблен в мерцающую сагу.

Я в дольний мир вошла, как в ложу

Н.Н.В. Я в дольний мир вошла, как в ложу.

Ветер принес издалёка

Ветер принес издалёка Песни весенней намек,

Антверпен

Пусть это время далеко?, Антверпен! — И за морем крови

Всё так же бродим по земле

Всё так же бродим по земле — Ты — ангел спящий непробудно,

Пытался сердцем отдохнуть я

Пытался сердцем отдохнуть я — Ужель не сбросить этих снов?

Барка жизни встала

Барка жизни встала На большой мели.

Балаганчик

Возможно, вы искали : одноименную

Не мани меня ты, воля

Не мани меня ты, воля, Не зови в поля!

Бежим, бежим, дитя свободы

Бежим, бежим, дитя свободы, К родной стране!

Покраснели и гаснут ступени

Покраснели и гаснут ступени. Ты сказала сама: «Приду».

При посылке роз

Смотрел отвека бог лукавый На эти душные цветы.

Я ношусь во мраке

Я ношусь во мраке, в ледяной пустыне, Где-то месяц светит? Где-то светит солнце?

Над старым мраком мировым

Над старым мраком мировым, Исполненным враждой и страстью,

Я думал, что умру сегодня к ночи

Я думал, что умру сегодня к ночи, Но, слава богу, нет! Я жив и невредим, —

Голос в тучах

Нас море примчало к земле одичалой В убогие кровы, к недолгому сну,

Ты всегда и всюду странно

Ты всегда и всюду странно Очаровываешь взоры.

Встану я в утро туманное

Встану я в утро туманное, Солнце ударит в лицо.

Задебренные лесом кручи

Задебренные лесом кручи: Когда-то там, на высоте,

Мы устали. Довольно. Вперед и вперед

И влекла меня жажда безумная Жажда жизни вперед и вперед…

Бушует снежная весна

Бушует снежная весна. Я отвожу глаза от книги…

Месяц вышел, солнца нет

Месяц вышел, солнца нет, Лишь зари вечерний свет.

Из царства сна выходит безнадежность

Из царства сна выходит безнадежность — Как птица серая — туман.

Осенняя воля

Выхожу я в путь, открытый взорам, Ветер гнет упругие кусты,

Давно мы встретились с тобою

Давно мы встретились с тобою, — То было летом. Ночи зной

Валерию Брюсову (При получении «Зеркала теней»)

И вновь, и вновь твой дух таинственный В глухой ночи, в ночи пустой

Не доверяй своих дорог

Не доверяй своих дорог Толпе ласкателей несметной:

В высь изверженные дымы

В высь изверженные дымы Застилали свет зари.

Сгущался мрак церковного порога

Сгущался мрак церковного порога В дни свадеб, в дни рождений, похорон;

Петроградское небо мутилось дождем

Петроградское небо мутилось дождем, На войну уходил эшелон.

Душа молчит. В холодном небе

Душа молчит. В холодном небе Всё те же звезды ей горят.

Легенда

Господь, ты слышишь? Господь, простишь ли? — Весна плыла высоко в синеве.

Поднимались из тьмы погребов

Поднимались из тьмы погребов. Уходили их головы в плечи.

Ловлю дрожащие, хладеющие руки

Ловлю дрожащие, хладеющие руки; Бледнеют в сумраке знакомые черты!..

Есть чудеса за далью синей

Есть чудеса за далью синей — Они взыграют в день весны.

Нет ни слезы, ни дерзновенья

Нет ни слезы, ни дерзновенья. Всё тот же путь — прямей стрелы.

Я видел мрак дневной и свет ночной

Я видел мрак дневной и свет ночной. Я видел ужас вечного сомненья.

Клеопатра

Открыт паноптикум печальный Один, другой и третий год.

В этот серый летний вечер

В этот серый летний вечер, Возле бедного жилья,

Ночью пыльной легла

Ночью пыльной легла Девушка в белый гроб.

Впечатления Рейна

Рейн — чудесная река, Хоть не очень широка.

Загадай и скройся в ночь

Загадай и скройся в ночь, И следи, одетый мраком:

Уже бледнеет день прощальный

Уже бледнеет день прощальный. Ты эту ночь мне подари.

Бесцельный путь синеет предо мной

Бесцельный путь синеет предо мной, Далекий путь, потоками изрытый,

Исчезла, отлетела в высь

Исчезла, отлетела в высь. Замолкла в сферах отдаленных.

Вечереющий сумрак, поверь

Вечереющий сумрак, поверь, Мне напомнил неясный ответ.

Когда мы встретились с тобой

Когда мы встретились с тобой, Я был больной, с душою ржавой.

У дверей

Я один шепчу заклятья, Двери глухо заперты.

После битвы

Я возвращусь стопой тяжелой, Паду средь храма я в мольбе,

Две надписи на сборнике

I Вы предназначены не мне.

В часы безмолвия ночного

В часы безмолвия ночного Тревоги отлетают прочь.

Видение

Предтечи вечного сиянья, Неугасимого огня.

Без веры в бога, без участья

Без веры в бога, без участья, В скитаньи пошлом гибну я,

За гробом

Божья матерь Утоли моя печали Перед гробом шла, светла, тиха.

И опять снега

И опять, опять снега Замели следы…

Леконт. Цирцея

Год миновал. Мы пьем среди твоих владений, Цирцея! — долгий плен.

Тихо вечерние тени

Тихо вечерние тени В синих ложатся снегах.

Незнакомка (Пьеса)

На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона; волосы, по-видимому темно-русые, были убраны просто, по-домашнему; глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное. Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна… Достоевский

Жду я смерти близ денницы

Л. Семенову Жду я смерти близ денницы.

Над гладью озёрных огней

Над гладью озёрных огней, Рукою холодной разбитых,

Под вечер лет с немым вниманьем

Под вечер лет с немым вниманьем В былое смутно погружен,

Вися над городом всемирным

Вися над городом всемирным, В пыли прошедшей заточен,

Всю ночь дышала злобой вьюга

Всю ночь дышала злобой вьюга, Сметая радость сердца прочь;

Моя душа — страна волшебных дум

Моя душа — страна волшебных дум, Потух огонь — и думы отлетели,

Оставь меня в моей дали

Оставь меня в моей дали?, Я неизменен. Я невинен.

Еще бледные зори на небе

Несбыточное грезится опять. Фет

Угар

Заплетаем, расплетаем Нити дьявольской Судьбы,

Перуджия

День полувеселый, полустрадный, Голубая даль от Умбрских гор.

В небе — день, всех ночей суеверней

В небе — день, всех ночей суеверней, Сам не знает, он — ночь или день.

Медленно в двери церковные

Медленно в двери церковные Шла я, душой несвободная,

Тёмно в комнатах и душно

Тёмно в комнатах и душно — Выйди ночью — ночью звездной,

Фабрика

В соседнем доме окна жолты. По вечерам — по вечерам

Я, отрок, зажигаю свечи

Имеющий невесту есть жених; а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха. От Иоанна, III, 29

Писать ли вам, что тайный пламень

Писать ли Вам, что тайный пламень Горит в душе моей опять,

Полон визга веретен

Полон визга веретен Двор, открытый лунным блескам,

Ты не ушла. Но, может быть

Ты не ушла. Но, может быть, В своем непостижимом строе

Предчувствую Тебя

И тяжкий сон житейского сознанья Ты отряхнешь, тоскуя и любя.

Ночной туман застал меня в дороге

Ночной туман застал меня в дороге. Сквозь чащу леса глянул лунный лик.

Из Бодлэра

Посмотри на альбатроса, Закуривши папиросу,

Песнь ада

День догорел на сфере той земли, Где я искал путей и дней короче.

Корреспонденция Бальмонта из Мексики

Я бандит, я бандит! Поднося мне яду склянку,

Зачем, зачем во мрак небытия

Зачем, зачем во мрак небытия Меня влекут судьбы удары?

Была пора — в твоих глазах

Была пора — в твоих глазах Огни безумные сверкали:

Ночью сумрачной и дикой

О.М. Соловьевой Ночью сумрачной и дикой —

Туда, где небо с океаном

Туда, где небо с океаном Слилось в неясную черту,

О, не просите скорбных песен

О, не просите скорбных песен! К чему томиться и вздыхать?..

Как день, светла, но непонятна

Как день, светла, но непонятна, Вся — явь, но — как обрывок сна,

Я вижу блеск, забытый мной

Я вижу блеск, забытый мной, Я различаю на мгновенье

Последний пурпур догорал

Последний пурпур догорал, Последний ветр вздохнул глубоко,

Мы всюду. Мы нигде. Идем

Мы всюду. Мы нигде. Идем, И зимний ветер нам навстречу.

Зимний вечер играет терновником

Зимний вечер играет терновником, Задувает в окне свечу.

Помню далекое светлое лето

Помню далекое светлое лето: Ангел ли с неба явился, —

Передо мной — моя дорога

Передо мной — моя дорога, Хранитель вьется в высоте:

Давно хожу я под окнами

Давно хожу я под окнами, Но видел ее лишь раз.

Люблю высокие соборы

Люблю высокие соборы, Душой смиряясь, посещать,

Та жизнь прошла

Та жизнь прошла, И сердце спит,

Твари весенние

Золотистые лица купальниц. Их стебель влажен.

Май жестокий с белыми ночами

Май жестокий с белыми ночами! Вечный стук в ворота: выходи!

Приближается звук

Приближается звук. И, покорна щемящему звуку, Молодеет душа.

Не жди последнего ответа

Не жди последнего ответа, Его в сей жизни не найти.

Иванова ночь

Мы выйдем в сад с тобою, скромной, И будем странствовать одни.

Летний вечер

Последние лучи заката Лежат на поле сжатой ржи.

Когда кончается тетрадь моих стихов

Когда кончается тетрадь моих стихов, И я их перечту, мне грустно. Сердце давит

Аветик Исаакян. «Да, я знаю всегда — есть чужая страна»

Да, я знаю всегда — есть чужая страна, Есть душа в той далекой стране,

Заключение спора

И.Д. Менделееву Ты кормчий — сам, учитель — сам.

Мысли мои утопают в бессилии

Мысли мои утопают в бессилии. Душно, светло, безотрадно и весело.

Рассвет

Я встал и трижды поднял руки. Ко мне по воздуху неслись

Невидимка

Веселье в ночном кабаке. Над городом синяя дымка.

Готов ли ты на путь далекий

Готов ли ты на путь далекий, Добра певец?

Лениво и тяжко плывут облака

Лениво и тяжко плывут облака… Лениво и тяжко плывут облака

Вечерний свет заутра снова

Вечерний свет заутра снова В сияньи дня прольется мне.

Поэма философская. Первые три посылки

Ты еси Петр, и на сем камени созижду церковь мою. Еванг. Матфея, XVI.18

Ты можешь по траве зеленой

Ты можешь по траве зеленой Всю церковь обойти,

Маска открыла блестящие зубы

Маска открыла блестящие зубы И скрыла черты.

В ресторане

Никогда не забуду (он был, или не был, Этот вечер): пожаром зари

Мы преклонились у завета

Мы преклонились у завета, Молчаньем храма смущены.

На юге Франции далекой

На юге Франции далекой, Встречая пышную весну,

Я шел во тьме дождливой ночи

Я шел во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна,

З. Топелиус. Летний день в Кангасала

Качаюсь на верхней ветке И вижу с высоких гор,

Мои печальные порывы

Мои печальные порывы, Мои бесплодные мечты

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

Тяжко нам было под вьюгами

Тяжко нам было под вьюгами Зиму холодную спать…

Не венчал мою голову траурный лавр

Не венчал мою голову траурный лавр В эти годы пиров и скорбей.

Когда докучливые стоны

Когда докучливые стоны Моей души услышишь ты,

Ты отходишь в сумрак алый

Ты отходишь в сумрак алый, В бесконечные круги.

Я прихожу к тебе не дважды

Я прихожу к тебе не дважды, И нет, и нет возврата мне.

Осенний вечер так печален

Осенний вечер так печален; Смежает очи тающий закат…

В часы недавнего паденья

В часы недавнего паденья Душа внезапно поняла

Еще прекрасно серое небо

Еще прекрасно серое небо, Еще безнадежна серая даль.

Что было год назад? всё то же

Веселые годы, Счастливые дни,

Я ждал под окнами в тени

Я ждал под окнами в тени, Готовый гибнуть и смеяться.

Усталый от дневных блужданий

Усталый от дневных блужданий Уйду порой от суеты

Зажигались окна узких комнат

Зажигались окна узких комнат, Возникали скудные лучи,

Когда я создавал героя

Когда я создавал героя, Кремень дробя, пласты деля,

Седое утро

Утреет. С богом! По домам! Позвякивают колокольцы.

Моя душа в смятеньи страха

Моя душа в смятеньи страха На страже смерти заждалась,

Почиет в мире Теодорих

Почиет в мире Теодорих, И Дант не встанет с ложа сна.

Сны

И пора уснуть, да жалко, Не хочу уснуть!

Голос (Жарки зимние туманы)

Жарки зимние туманы — Свод небесный весь в крови.

Аветик Исаакян. «Не глядись в черный взор»

Не глядись в черный взор, В нем — безбрежность ночей,

Настигнутый метелью

Вьюга пела. И кололи снежные иглы.

Она была — заря востока

Она была — Заря Востока, Я был — незыблемый гранит.

Жизнь, как загадка, темна

Жизнь, как загадка, темна, Жизнь, как могила, безмолвна,

Сердито волновались нивы

К.М.С. Сердито волновались нивы.

На островах

На островах Вновь оснежённые колонны,

На улице дождик и слякоть

На улице — дождик и слякоть, Не знаешь, о чем горевать.

Вот на тучах пожелтелых

Вот на тучах пожелтелых Отблеск матовой свечи.

Как мимолетна тень осенних ранних дней

Как мимолетна тень осенних ранних дней, Как хочется сдержать их раннюю тревогу,

Гораций (Милая дева, зачем тебе знать, что)

Милая дева, зачем тебе знать, что? жизнь нам готовит, Мы, Левконоя, богов оскорбляем страстью познанья.

Шаги

(Из Верхарна

Твоя гроза меня умчала

Твоя гроза меня умчала И опрокинула меня.

Одиночество

Река несла по ветру льдины, Была весна, и ветер выл.

Нам довелось еще подняться

Нам довелось еще подняться, Не раз упав, не раз устав,

Ищу спасенья

О.М. Соловьевой Ищу спасенья.

Тяжелый занавес упал

Тяжелый занавес упал. Толпа пронзительно кричала,

Его встречали повсюду

Его встречали повсюду На улицах в сонные дни.

Не затем величал я себя паладином

Не затем величал я себя паладином, Не затем ведь и ты приходила ко мне,

Глухая полночь. Цепененье

Глухая полночь. Цепененье На душу сонную легло.

Разлетясь по всему небосклону

Разлетясь по всему небосклону, Огнекрасная туча идет.

Я знаю, смерть близка

Я знаю, смерть близка. И ты Уже меня не пре’зришь ныне.

Гейне «Я в старом сказочном лесу»

Я в старом сказочном лесу! Как пахнет липовым цветом!

Уж вечер светлой полосою

Уж вечер светлой полосою На хладных рельсах догорал.

Голос (Чей-то обманчивый голос поет)

Чей-то обманчивый голос поет, Кто пробудился от сна и зовет?

Горит мой день, будя ответы

Горит мой день, будя ответы В сердцах, приявших торжество.

Еще воспоминание

Опять я еду чистым полем, Всё та же бледная луна,

Придут незаметные белые ночи

Придут незаметные белые ночи. И душу вытравят белым светом.

Милая дева! Когда мы про тайны мирские

Милая дева! Когда мы про тайны мирские Будем слагать песнопенья, то полные звуков и вздохов

Ты много жил, я больше пел

Ты много жил, я больше пел… Ты испытал и жизнь и горе,

Нежный! У ласковой речки

Федору Смородскому Нежный! У ласковой речки

Меня бессонница томила

Меня бессонница томила, — Недуг безумный и глухой, —

Среди поклонников Кармен

Среди поклонников Кармен, Спешащих пестрою толпою,

Я сойду и намечу

Я сойду и намечу Мой вечерний путь.

Старость мертвая бродит вокруг

Старость мертвая бродит вокруг, В зеленях утонула дорожка.

Мы странствовали с ним по городам

Мы странствовали с Ним по городам. Из окон люди сонные смотрели.

Не призывай и не сули

Не призывай и не сули Душе былого вдохновенья.

Город спит, окутан мглою

Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари…

Из хрустального тумана

Из хрустального тумана, Из невиданного сна

Мне снилась смерть любимого созданья

Мне снилась смерть любимого созданья: Высоко, весь в цветах, угрюмый гроб стоял,

Новая Америка

Праздник радостный, праздник великий, Да звезда из-за туч не видена…

Эскиз

Глаза младенчески открыты, Душа туманна и чиста,

Помните день безотрадный и серый

Помните день безотрадный и серый, Лист пожелтевший во мраке зачах…

Шиллер. Брут и цезарь (отрывок)

Цезарь Сын, ты стал великим из великих,

Noli tangere circulos meos (Не тронь моих кругов)

Символ мой знаком отметить, Счастье мое сохранить…

Мой месяц в царственном зените

Мой месяц в царственном зените. Ночной свободой захлебнусь

Мы отошли — и тяжко поднимали

Мы отошли — и тяжко поднимали Веселый флаг в ночные небеса,

Ходит, бродит, колобродит

Ходит, бродит, колобродит Старый дед — сердечный хмель.

Прошли года, но ты все та же

Прошли года, но ты — все та же: Строга, прекрасна и ясна;

Напрасно, дева, ты бежала

Напрасно, дева, ты бежала, Моей пытливости страшась.

Dolor ante Lucem

Каждый вечер, лишь только погаснет заря, Я прощаюсь, желанием смерти горя,

Я ли пишу, или ты из могилы

Я ли пишу, или ты из могилы Выслала юность свою, —

После грозы

Под величавые раскаты Далеких, медленных громов

Обман

В пустом переулке весенние воды Бегут, бормочут, а девушка хохочет.

Артистке

Позволь и мне сгорать душою, Мгновенье жизнь торжествовать

Глаза, опущенные скромно

Глаза, опущенные скромно, Плечо, закрытое фатой…

Твоё лицо мне так знакомо

Твоё лицо мне так знакомо, Как будто ты жила со мной.

Ты была у окна

Ты была у окна, И чиста и нежна,

Хожу, брожу понурый

Хожу, брожу понурый, Один в своей норе.

Пусть рассвет глядит нам в очи

Пусть рассвет глядит нам в очи, Соловей поет ночной,

В седую древность я ушел, мудрец

Revertitur in terram suam unde erat, Et spiritus redit ad Deum, qui dedit illum.

Снежное вино

И вновь, сверкнув из чаши винной, Ты поселила в сердце страх

Мы в круге млечного пути

Мы в круге млечного пути, Земные замерли мечты.

Кто-то с богом шепчется

Кто-то с богом шепчется У святой иконы.

Здесь в сумерки в конце зимы

Здесь в сумерки в конце зимы Она да я — лишь две души.

В фантазии рождаются порою

В фантазии рождаются порою Немые сны.

Я жалобной рукой сжимаю свой костыль

Я жалобной рукой сжимаю свой костыль. Мой друг — влюблен в луну — живет ее обманом.

Как океан меняет цвет

Как океан меняет цвет, Когда в нагроможденной туче

Где отдается в длинных залах

Где отдается в длинных залах Безумных троек тихий лёт,

Равенна

Всё, что минутно, всё, что бренно, Похоронила ты в веках.

За темной далью городской

За темной далью городской Терялся белый лед.

Пять изгибов сокровенных

Пять изгибов сокровенных Добрых линий на земле.

На железной дороге

Марии Павловне Ивановой Под насыпью, во рву некошенном,

Болотистым пустынным лугом

Болотистым пустынным лугом Летим. Одни.

Не могу тебя не звать

Не могу тебя не звать, Счастие мое!

Смотри приветно и легко

Смотри приветно и легко В глаза суровые разврата:

Там сумерки невнятно трепетали

Там сумерки невнятно трепетали, Таинственно сменяя день пустой.

Грустя и плача и смеясь

Грустя и плача и смеясь, Звенят ручьи моих стихов

Плоды неизведанной страсти

Плоды неизведанной страсти, Плоды безотрадных годов

Покойник спать ложится

Покойник спать ложится На белую постель.

Как всегда, были смешаны чувства

Как всегда, были смешаны чувства, Таял снег и Кронштадт палил.

Я шел к блаженству

Я шел к блаженству. Путь блестел Росы вечерней красным светом,

Дитя! Твоим прозрачным словом

Дитя! Твоим прозрачным словом Я окрылен.

Восходя на первые ступени

Восходя на первые ступени, Я смотрел на линии земли.

Нет, я не отходил. Я только тайны ждал

Нет, я не отходил. Я только тайны ждал И был таинственно красив, как ожиданье.

Зайчик

Маленькому зайчику На сырой ложбинке

На зов метелей

Белоснежней не было зим И перистей тучек.

Вечереющий день, догорая

Вечереющий день, догорая, Отступает в ночные края.

Вложив безумство вдохновений

In nova fert animus mutatas dicere formas corpora… Ovidius. Metamorphoses[1]

Отшедшим

Здесь тихо и светло. Смотри, я подойду И в этих камышах увижу всё, что мило.

Продолжение «Стихов о предметах первой необходимости»

(Приписываются В. Брюсову) Скользили мы путем трамвайным:

Успокоительны, и чудны

Успокоительны, и чудны, И странной тайной повиты

Когда-то гордый и надменный

Когда-то гордый и надменный, Теперь с цыганкой я в раю,

Целый день — суета у могил

Целый день — суета у могил. В синеватом кадильном дыму

Я всё гадаю над тобою

Я всё гадаю над тобою, Но, истомленный ворожбой,

Завтра рассвета не жди

Завтра рассвета не жди. Завтра никто не проснется.

Гамаюн, птица вещая

На гладях бесконечных вод, Закатом в пурпур облеченных,

Карпани. In questa tomba oscura laschia mi riposar

В этой мрачной гробнице, О, дайте мне отдохнуть!

Осенняя элегия (Медлительной чредой нисходит день осенний)

Медлительной чредой нисходит день осенний, Медлительно крутится жёлтый лист,

Блаженный, забытый в пустыне

Блаженный, забытый в пустыне, Ищу небывалых распятий.

Я буду факел мой блюсти

Я буду факел мой блюсти У входа в душный сад.

В углу дивана

Но в камине дозвенели Угольки.

A la tres-chere, a la tres-belle (Самой дорогой, самой прекрасной)

Baudelaire[1] Одной тебе, тебе одной,

Песенка (Она поет в печной трубе)

Она поет в печной трубе. Ее веселый голос тонок.

Жена моя, и ты угасла

Жена моя, и ты угасла, Жить не могла, меня любя.

Преображение

Разверзаются туманы, Буревестник на волне,

В те ночи светлые, пустые

В те ночи светлые, пустые, Когда в Неву глядят мосты,

Аветик Исаакян. «Под алмазным венцом»

Под алмазным венцом Среди звезд — Алагяз,

Над синевой просторной дали

Над синевой просторной дали Сквозили строгие черты.

Под масками

А под маской было звездно. Улыбалась чья-то повесть,

Аветик Исаакян. «Издалека в тиши ночной»

Издалека в тиши ночной До сердца песнь дошла.

На весенний праздник света

На весенний праздник света Я зову родную тень.

Сегодня образ твой чудесен

Сегодня образ твой чудесен — Наряд твой темен, взор твой дик.

Вербная суббота

Вечерние люди уходят в дома. Над городом синяя ночь зажжена.

Всё бежит, мы пребываем

Всё бежит, мы пребываем, Вервий ночи вьем концы,

Я — человек и мало богу равен

Моей матери Я — человек и мало богу равен.

Вот он — Христос — в цепях и розах

Евгению Иванову Вот он — Христос — в цепях и розах

Весенний день прошел без дела

Весенний день прошел без дела У неумытого окна:

Мой милый, будь смелым

Мой милый, будь смелым И будешь со мной.

Милая девушка, что ты колдуешь

Милая девушка, что ты колдуешь Черным зрачком и плечом?

Глухая странность бытия

Глухая странность бытия Уже недолго будет сниться.

Аветик Исаакян. «Ночью в саду у меня»

Ночью в саду у меня Плачет плакучая ива,

Гейне «Когда-то в этом зале»

Когда-то в этом зале Мы с вами обручились;

Он занесен — сей жезл железный

Он занесен — сей жезл железный — Над нашей головой. И мы

В темной комнате ты обесчещена

В темной комнате ты обесчещена, Светлой улице ты предана,

Есть лучше и хуже меня

Есть лучше и хуже меня, И много людей и богов,

Когда ты загнан

Когда ты загнан и забит Людьми, заботой иль тоскою;

Чем больше хочешь отдохнуть

Чем больше хочешь отдохнуть, Тем жизнь страшней, тем жизнь

Аветик Исаакян. «Ал-злат наряд — мой детка рад»

Ал-злат наряд — мой детка рад, Индийский лал в ручонке сжал,

Балаганчик (Пьеса)

Возможно, вы искали : одноименное

Испанке

Не лукавь же, себе признаваясь, Что на миг ты был полон одной,

Порою вновь к твоим ногам

Порою вновь к твоим ногам Меня влечет души смиренье.

Насмешница

Подвела мне брови красным, Поглядела и сказала:

Снова ближе вечерние тени

Снова ближе вечерние тени, Ясный день догорает вдали.

Балаган

Ну, старая кляча, пойдем ломать своего Шекспира!

Вольные мысли (1907)

(Посв. Г. Чулкову) О смерти

Как всякий год, ночной порою

Как всякий год, ночной порою, Под осень, в блеске красоты,

Здесь память волны святой

Здесь память волны святой Осталась пенистым следом.

Поэт, тебе ли покарать

Поэт, тебе ли покарать Пороки мира вековые?

Светлый сон, ты не обманешь

Светлый сон, ты не обманешь, Ляжешь в утренней росе,

Не нарушай гармонии моей

Не нарушай гармонии моей — В ней всё светло и всё духовно.

Так — одинокой, легкой тенью

Так — одинокой, легкой тенью Перед душою, полной зла,

Был вечер поздний и багровый

Был вечер поздний и багровый, Звезда-предвестница взошла.

Боец

Я облачился перед битвой В доспехи черного слуги.

Если только она подойдет

Если только она подойдет — Буду ждать, буду ждать…

Ты оденешь меня в серебро

Ты оденешь меня в серебро, И когда я умру,

Я знаю день моих проклятий

Я знаю день моих проклятий, Бегу в мой довременный скит,

На небе — празелень, и месяца осколок

На небе — празелень, и месяца осколок Омыт, в лазури спит, и ветер, чуть дыша,

Я жду призыва, ищу ответа

Я жду призыва, ищу ответа, Немеет небо, земля в молчанье,

Гейне «Гуляю меж цветами»

Гуляю меж цветами И сам цвести могу;

Девушке

Ты перед ним — что стебель гибкий, Он пред тобой — что лютый зверь.

Байрон (отрывок)

Бесплодные места, где был я сердцем молод, Аннслейские холмы!

Смеялись бедные невежды

Смеялись бедные невежды, Похитил я, младой певец,

Ты, вечно юная

Ты, вечно юная! О, нет! Ты не жалеешь о потере…

Рожденные в года глухие

Рожденные в года глухие Пути не помнят своего.

Последний путь

В снежной пене — предзакатная — Ты встаешь за мной вдали,

Ты пробуждалась утром рано

Ты пробуждалась утром рано И покидала милый дом.

Отрывок

Непонятною тоскою Дышит ночь. Приди, мой друг!

Я миновал закат багряный

Я миновал закат багряный, Ряды строений миновал,

Неомраченный дух прими для лучшей доли

Неомраченный дух прими для лучшей доли Тоскующею тенью поутру.

Последний день

Ранним утром, когда люди ленились шевелиться Серый сон предчувствуя последних дней зимы,

Надежды трепетной моей

Надежды трепетной моей, Моей гармонии сердечной

Дела свершились

Дела свершились. Дни сочтены.

Последняя часть философской поэмы

Ты, о, Афина бессмертная С неумирающим Эросом!

В глубоких сумерках собора

В глубоких сумерках собора Прочитан мною свиток твой;

Ты дышишь жизнью! О, как я к тебе влеком

Ты дышишь жизнью! О, как я к тебе влеком… Меня манит к тебе желанье сладострастья…

Моей матери (Помнишь думы? Они улетели)

Помнишь думы? Они улетели. Отцвели завитки гиацинта.

Всё, что в море покоит волну

Всё, что в море покоит волну, Всколыхнет ее в бурные дни.

Свет в окошке шатался

Свет в окошке шатался, В полумраке — один —

Там, в полусумраке собора

Там, в полусумраке собора, В лампадном свете образа.

Былая жизнь, былые звуки

Былая жизнь, былые звуки, Букеты блеклых знойных роз, —

Её прибытие

1. Рабочие на рейде Окаймлен летучей пеной,

Кто заметил огненные знаки

Кто заметил огненные знаки, Не уйдет безмолвный прочь.

Какому богу служишь ты

Какому богу служишь ты? Родны ль тебе в твоем пареньи

Я живу в глубоком покое

Я живу в глубоком покое. Рою днем могилы корням.

Смерть

Прислушайся к земле в родных полях: Тебя овеет чуждыми странами,

Милый брат! Завечерело

Милый брат! Завечерело. Чуть слышны колокола.

Песня Офелии (Он вчера нашептал мне много)

Он вчера нашептал мне много, Нашептал мне страшное, страшное…

В день холодный, в день осенний

В день холодный, в день осенний Я вернусь туда опять

Я понял смысл твоей печали

Я понял смысл твоей печали, Когда моря из глубины

Укрощение строптивой

(Составлено по трагедии Шекспира) Обстановка: «дежурный павильон», сооруженный по указанию Евтихия Карпова

Когда я был ребенком

Когда я был ребенком, — лес ночной Внушал мне страх; до боли я боялся

Ходит месяц по волне

Ходит месяц по волне, Ходит солнце в синей зыби,

Я не звал тебя — сама ты

Я не звал тебя — сама ты Подошла.

Аветик Исаакян. Моей матери

1 От родимой страны удалился

Посвящение

Встали надежды пророка — Близки лазурные дни.

Стоит ли вечно томиться

Стоит ли вечно томиться, Можно ль о прошлом вздыхать,

Плачет ребёнок

Плачет ребенок. Под лунным серпом Тащится по полю путник горбатый.

Мы шли заветною тропою

Мы шли заветною тропою Сегодня ночью в светлом сне,

Сын и мать

Моей матери Сын осеняется крестом.

Как свершилось, как случилось

Как свершилось, как случилось? Был я беден, слаб и мал.

Протянуты поздние нити минут

Протянуты поздние нити минут, Их все сосчитают и нам отдадут.

Всё бытие и сущее согласно

Всё бытие и сущее согласно В великой, непрестанной тишине.

Ты хочешь царствовать поныне

Ты хочешь царствовать поныне, Поэта дух воспламенять

Байрон. Георгу, графу Делавару

О, да, я признаю?сь, мы с вами близки были: Связь мимолетная для детских лет — вечна:

Я умирал. Ты расцветала

Я умирал. Ты расцветала. И вдруг, взглянув на смертный лик,

Поединок

Дни и ночи я безволен, Жду чудес, дремлю без сна.

Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет

Когда толпа вокруг кумирам рукоплещет, Свергает одного, другого создает,

Девушка из Spoleto

Девушка из Сполето Строен твой стан, как церковные свечи.

Мюссе «Открою ль, дерзновенный»

Открою ль, дерзновенный, Названье девы милой?

Мой вечер близок и безволен

Мой вечер близок и безволен. Чуть вечереют небеса, —

Пушкинскому дому

Имя Пушкинского Дома В Академии Наук!

Рютбёф. Действо о Теофиле

трувера XII–XIII столетия Теофил, история которого обработана в XII столетии на народном языке в забавной драматической форме «миракля» («чуда»), — историческое лицо. Это был «эконом», vidame одной церкви в Киликии, около 538 года. События его жизни издавна занимали духовных и светских писателей. История Теофила первоначально написана по-гречески его учеником Евтихианом и переведена в прозе на латинский язык диаконом Павлом из Неаполя.

Полюби эту вечность болот

Полюби эту вечность болот: Никогда не иссякнет их мощь.

Россия

Опять, как в годы золотые, Три стертых треплются шлеи,

Да. Так диктует вдохновенье

Да. Так диктует вдохновенье: Моя свободная мечта

Когда я вспоминал о прошлом, о забытом

Когда я вспоминал о прошлом, о забытом, Меня опять влекло к утраченным годам,

Анне Ахматовой

«Красота страшна» — Вам скажут, — Вы накинете лениво

Уходит день. В пыли дорожной

Уходит день. В пыли дорожной Горят последние лучи.

Внемля зову жизни смутной

Внемля зову жизни смутной, Тайно плещущей во мне,

Неоконченная поэма

(Bad Nauheim. 1897–1903) 1

Аветик Исаакян. «Видит лань — в воде»

Видит лань — в воде Отражен олень.

Влюбленность (Королевна жила на высокой горе)

Королевна жила на высокой горе, И над башней дымились прозрачные сны облаков.

Утомленный, я терял надежды

Утомленный, я терял надежды, Подходила темная тоска.

Не пой ты мне и сладостно, и нежно

Не пой ты мне и сладостно, и нежно: Утратил я давно с юдолью связь.

Очарованный вечер мой долог

Очарованный вечер мой долог, И внимаю журчанью струи,

Так. Неизменно всё, как было

Так. Неизменно всё, как было. Я в старом ласковом бреду.

Не надо

Не надо кораблей из дали, Над мысом почивает мрак.

Проходишь ты в другие дали

Проходишь ты в другие дали, Другие слышишь голоса.

В болезни сердца мыслю о тебе

В болезни сердца мыслю о Тебе: Ты близ меня проходишь в сновиденьях,

Есть минуты, когда не тревожит

Есть минуты, когда не тревожит Роковая нас жизни гроза.

И нам недолго любоваться

И нам недолго любоваться На эти, здешние, пиры:

И поздно, и темно. Покину без желаний

И поздно, и темно. Покину без желаний Бунтующий весельем божий дом.

Синий крест

Швейцар, поникнув головою, Стоял у отпертых дверей,

Какая дивная картина

Какая дивная картина Твоя, о, север мой, твоя!

Когда мы любим безотчетно

Когда мы любим безотчетно Черты нам милого лица,

Ожидание

Дни текут молчаливо, Непонятные дни.

Гашу огни моих надежд

Гашу огни моих надежд. Со вздохом закрываю окна.

Хрустальный твой бокал — и буря

Хрустальный твой бокал — и буря За чернотой глухих портьер.

Так. Я знал. И ты задул

Андрею Белому Так. Я знал. И ты задул

Мэри «Пир во время чумы»

Ты отличишь ее на пире. Сидит задумчиво она,

Для меня возможны все желания

Для меня возможны все желания, И великие и малые мечты.

Боги гасят небосвод

Боги гасят небосвод. Жадно молится народ.

В лапах косматых и страшных

В лапах косматых и страшных Колдун укачал весну.

Ты жил один, Друзей ты не искал

Ты жил один! Друзей ты не искал И не искал единоверцев.

Усните блаженно, заморские гости, усните

Усните блаженно, заморские гости, усните, Забудьте, что в клетке, где бьемся, темней и темнее…

Я ухо приложил к земле

Я ухо приложил к земле. Я муки криком не нарушу.

Всё настоящее ничтожно

Всё настоящее ничтожно, Серо, как этот серый день,

Мы пойдем на Зобеиду

Мы пойдем на «Зобеиду», — Верно дрянь, верно дрянь.

Этюд

Прощайте. Дайте руку Вашу… Не нужно, нет! К чему опять

Холодный день

Мы встретились с тобою в храме И жили в радостном саду,

Сиенский собор

Когда страшишься смерти скорой, Когда твои неярки дни, —

Травы спят красивые

Травы спят красивые, Полные росы.

Две любви

Любви и светлой, и туманной Равно изведаны пути.

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле. Во мгле, что со мною всегда на земле.

Я смотрел на слепое людское строение

Андрею Белому Я смотрел на слепое людское строение,

Поздней осенью из гавани

Поздней осенью из гавани От заметенной снегом земли

Весна несла свои дары

Весна несла свои дары, Душа просилась на свободу,

Ночь — как ночь, и улица пустынна

Ночь — как ночь, и улица пустынна. Так всегда!

Проходил я холодной равниной

Проходил я холодной равниной, Слышал громкие крики вдали,

Аветик Исаакян. «В разливе утренних лучей»

В разливе утренних лучей Трепещет жаворонок страстный,

День поблек, изящный и невинный

День поблек, изящный и невинный, Вечер заглянул сквозь кружева.

Душа моя тиха. В натянутых струнах

Душа моя тиха. В натянутых струнах Звучит один порыв, здоровый и прекрасный,

В те целомудренные годы

В те целомудренные годы Я понял тайный жизни смысл,

Есть в дикой роще, у оврага

Есть в дикой роще, у оврага, Зеленый холм. Там вечно тень.

Мы отошли и стали у кормила

Мы отошли и стали у кормила, Где мимо шли сребристые струи.

Сказка о петухе и старушке

Петуха упустила старушка, Золотого, как день, петуха!

Хотел я, воротясь домой

Хотел я, воротясь домой, Писать в альбом в стихах,

Ты уходишь от земной юдоли

Ты уходишь от земной юдоли, Сердца лучшего любовь тебе несут.

Тебе, тебе, с иного света

Тебе, Тебе, с иного света, Мой Друг, мой Ангел, мой Закон!

Ты в поля отошла без возврата

Ты в поля отошла без возврата. Да святится Имя Твое!

Крылья

Крылья легкие раскину, Стены воздуха раздвину,

День был нежно-серый, серый, как тоска

День был нежно-серый, серый, как тоска. Вечер стал матовый, как женская рука.

Мне битва сердце веселит

Все двери заперты, и отданы ключи Тюремщиком твоей безжалостной царице.

Н. Рунеберг. Марш мертвецов

Упорной колонной мы строимся там, Где гибнут живые толпа?ми.

Золотит моя страстная осень

Золотит моя страстная осень Твои думы и кудри твои.

Успение

Ее спеленутое тело Сложили в молодом лесу.

Гейне «Опять воскрешает мне память»

Опять воскрешает мне память Развеянный ветром образ —

Ты была светла до странности

Ты была светла до странности И улыбкой — не проста.

Своими горькими слезами

Своими горькими слезами Над нами плакала весна.

Художник

В жаркое лето и в зиму метельную, В дни ваших свадеб, торжеств, похорон,

Ты у камина, склонив седины

Ты у камина, склонив седины?, Слушаешь сказки в стихах.

Когда я стал дряхлеть и стынуть

Когда я стал дряхлеть и стынуть, Поэт, привыкший к сединам,

Белый конь чуть ступает усталой ногой

Белый конь чуть ступает усталой ногой, Где бескрайная зыбь залегла.

Ты хочешь знать мировоззренье

Ты хочешь знать мировоззренье, Мятежных дней моих порыв?

Последние напутствие

Последнее напутствие Боль проходит понемногу,

Как старинной легенды слова

Как старинной легенды слова, Твоя тяжкая прелесть чиста.

Не презирайте, бога ради

Не презирайте, бога ради, Меня за мысли и мечты,

Неизбежное

Тихо вывела из комнат, Затворила дверь.

О, как безумно за окном

Вы, бедные, нагие несчастливцы. Лир

Натянулись гитарные струны

Натянулись гитарные струны, Сердце ждет.

Мы подошли — и воды синие

Мы подошли — и воды синие, Как две расплеснутых стены.

Милый друг, и в этом тихом доме

Милый друг, и в этом тихом доме Лихорадка бьет меня.

Экклезиаст

Благословляя свет и тень И веселясь игрою лирной,

Я умер. Я пал от раны

Я умер. Я пал от раны. И друзья накрыли щитом.

В час глухой разлуки с морем

В час глухой разлуки с морем, С тихо ропщущим прибоем,

Шлейф, забрызганный звездами

Шлейф, забрызганный звездами, Синий, синий, синий взор.

На весеннем пути в теремок

На весеннем пути в теремок Перелетный вспорхнул ветерок,

Ты далека, как прежде, так и ныне

Ты далека, как прежде, так и ныне, Мне не найти родные берега.

Правдивая история, или вот что значит жить за границей

Когда я спал — ко мне явился дьявол И говорит: «Я сделал всё, что мог…»

Устал я. Смерть близка. К порогу

Устал я. Смерть близка. К порогу Ползет и крадется, как зверь,

Мне в душу просится былое

Мне в душу просится былое… Гоню насмешливый призрак,

Я и мир — снега, ручьи

Я и мир — снега, ручьи, Солнце, песни, звезды, птицы,

Наступает пора небывалая

Наступает пора небывалая. В освященные ризы одет,

Кто плачет здесь? На мирные ступени

Кто плачет здесь? На мирные ступени Всходите все — в открытые врата.

Взморье

Сонный вздох онемелой волны Дышит с моря, где серый маяк

Мы встречались с тобой на закате

Мы встречались с тобой на закате. Ты веслом рассекала залив.

Жду я холодного дня

Жду я холодного дня, Сумерек серых я жду.

Я — тварь дрожащая

Я — тварь дрожащая. Лучами Озарены, коснеют сны.

Поздно. В окошко закрытое

Поздно. В окошко закрытое Горькая мудрость стучит.

Долго искал я во тьме лучезарного бога

Долго искал я во тьме лучезарного бога… Не было сердцу ответа, душе молодой упованья…

Накануне XX века

Влачим мы дни свои уныло, Волнений далеки чужих;

Голоса скрипок

Евг. Иванову Из длинных трав встает луна

Не утоленная кровавыми струями

Не утоленная кровавыми струями, Безмолвствует земля.

Сердце предано метели

Сверкни, последняя игла, В снегах!

Венеция

1 С ней уходил я в море,

Мы, два старца, бредем одинокие

Мы, два старца, бредем одинокие, Сырая простерлась мгла.

Безрадостные всходят семена

Безрадостные всходят семена. Холодный ветер бьется в голых прутьях.

Сытые

Они давно меня томили: В разгаре девственной мечты

Я надел разноцветные перья

Я надел разноцветные перья, Закалил мои крылья — и жду.

Молитву тайную твори

Молитву тайную твори — Уже приблизились лучи

Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла

Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла Над берегом Невы и за чертой столицы?

Когда отдамся чувствам страстным

Когда отдамся чувствам страстным, Меня влечет на знойный юг

Гадай и жди

Гадай и жди. Среди полночи В твоем окошке, милый друг,

Идеал и Сириус

Я долго странствовал по свету, Я всё увидел, всё узнал,

По улицам метель метёт

По улицам метель метёт, Свивается, шатается.

Одинокий, к тебе прихожу

Одинокий, к тебе прихожу, Околдован огнями любви.

Ты Божий день

Ты — божий день. Мои мечты — Орлы, кричащие в лазури.

Крыльцо ее словно паперть

Крыльцо Ее словно паперть Вхожу — и стихает гроза.

Мне снилась снова ты, в цветах

Мне снилась снова ты, в цветах, на шумной сцене, Безумная, как страсть, спокойная, как сон,

Шли мы стезею лазурною

Шли мы стезею лазурною, Только расстались давно…

На смерть деда (1 июля 1902 г)

Мы вместе ждали смерти или сна. Томительные проходили миги.

Я долго ждал

Я долго ждал — ты вышла поздно, Но в ожиданьи ожил дух,

Болото — глубокая впадина

Болото — глубокая впадина Огромного ока земли.

Грешить бесстыдно, непробудно

Грешить бесстыдно, непробудно, Счет потерять ночам и дням,

Бедная, клонишься ты

Бедная, клонишься ты В злую дорожную пыль.

Поэты

За городом вырос пустынный квартал На почве болотной и зыбкой.

Ранний час. В пути незрима

Ранний час. В пути незрима Разгорается мечта.

Вот явилась. Заслонила

Вот явилась. Заслонила Всех нарядных, всех подруг,

Хоронил я тебя, и, тоскуя

Хоронил я тебя, и, тоскуя, Я растил на могиле цветы,

Я. Тегенгрен. Земля есмь

Мечтать о небесном царстве Не надо душе моей,

Аветик Исаакян. «Схороните, когда я умру»

Схороните, когда я умру, На уступе горы Алагяза,

Возвратилась в полночь. До утра

Возвратилась в полночь. До утра Подходила к синим окнам зала.

Облит последними лучами

Облит последними лучами, Чудесно вечереет день.

Рождество

Звонким колокол ударом Будит зимний воздух.

Синие горы вдали

Синие горы вдали — Память горячего дня.

В голубой далекой спаленке

В голубой далекой спаленке Твой ребенок опочил.

Набросок

Надо мной гроза гремела, Ветер вкруг меня шумел,

Ты проходишь без улыбки

Ты проходишь без улыбки, Опустившая ресницы,

Три послания

1 Всё помнит о весле вздыхающем

Мне сердце режет каждый звук

Мне сердце режет каждый звук. О, если б кончились страданья,

Двойник (Вот моя песня — тебе, Коломбина)

Вот моя песня — тебе, Коломбина Это — угрюмых созвездий печать —

Медленно, тяжко и верно

Медленно, тяжко и верно В черную ночь уходя,

Усталый ветер в камышах шептал

Усталый ветер в камышах шептал О приближеньи зимних снов;

Курятся алтари, дымят паникадила

Курятся алтари, дымят паникадила Детей земли.

Без слова мысль, волненье без названья

Без слова мысль, волненье без названья, Какой ты шлешь мне знак,

Л. Онерва. Не страшусь

Не страшусь, пускай могила Надо мной простерла свод:

Табор шел. Вверху сверкали звезды

Цыгане шумною толпой По Бессарабии кочуют…

Благословляю все, что было

Благословляю все, что было, Я лучшей доли не искал.

За туманом, за лесами

За туманом, за лесами Загорится — пропадет,

Через двенадцать лет

К.М.С. 1

Прочь

И опять открыли солнца Эту дверь.

Я тишиною очарован

Я тишиною очарован Здесь — на дорожном полотне.

Разгораются тайные знаки

Разгораются тайные знаки На глухой, непробудной стене

Она росла за дальними горами

С. Соловьеву Она росла за дальними горами.

За горами, за лесами

За горами, за лесами, За дорогами пыльными,

В своих мы прихотях невольны

В своих мы прихотях невольны, Невольны мы в своей крови.

О легендах, о сказках, о тайнах

О легендах, о сказках, о тайнах. Был один Всепобедный Христос.

Потеха! Рокочет труба

Потеха! Рокочет труба, Кривляются белые рожи,

Народилась волна

Народилась волна — Ударяет о берег скалистый.

При посылке белой азалии

Вот они — белые звуки Девственно-горних селений…

В серебре росы трава

В серебре росы трава. Холодна ты, не жива.

Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте

Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте. Прильнуло к дрожащему сердцу.

Тропами тайными, ночными

Тропами тайными, ночными, При свете траурной зари,

Порою мне любовь сулят

Порою мне любовь сулят И нежно в очи мне глядят,

О жизни, догоревшей в хоре

О жизни, догоревшей в хоре На темном клиросе твоем.

Зачатый в ночь, я в ночь рожден

Зачатый в ночь, я в ночь рожден, И вскрикнул я, прозрев:

Русь

Ты и во сне необычайна. Твоей одежды не коснусь.

Всё отлетают сны земные

Так — разошлись в часы рассвета. А.Б.

Возмездие

Пролог Жизнь — без начала и конца.

Тебя в страны? Чужие звали

Тебя в страны чужие звали, Ты собиралась в дальний путь.

То отголосок юных дней

То отголосок юных дней В душе проснулся, замирая,

На темном пороге тайком

На темном пороге тайком Святые шепчу имена.

Ночь

Маг, простерт над миром брений, В млечной ленте — голова.

Пожар

Понеслись, блеснули в очи Огневые языки,

Дома растут, как желанья

Дома растут, как желанья, Но взгляни внезапно назад:

Снежная вязь

Снежная мгла взвила?сь. Легли сугробы кругом.

К Музе

Есть в напевах твоих сокровенных Роковая о гибели весть.

Ярким солнцем, синей далью

Ярким солнцем, синей далью В летний полдень любоваться —

На серые камни ложилась дремота

На серые камни ложилась дремота, Но прялкой вилась городская забота.

Бред

Я знаю, ты близкая мне… Больному так нужен покой…

Унижение

В черных сучьях дерев обнаженных Желтый зимний закат за окном.

Но прощай, о, прощай, человеческий род

Но прощай, о, прощай, человеческий род! Ты в тумане свои переходишь моря —

По берегу плелся больной человек

По берегу плелся больной человек. С ним рядом ползла вереница телег.

З. Топелиус. Млечный путь

Погашен в лампе свет, и ночь спокойна и ясна, На памяти моей встают былые времена,

Мы проснулись в полном забвении

Мы проснулись в полном забвении — в полном забвении.

Кто-то вздохнул у могилы

Кто-то вздохнул у могилы, Пламя лампадки плывет.

Тихая белая горница

Тихая белая горница, Тихой лампады лучи!

Соловьиный сад

1 Я ломаю слоистые скалы

Признак истинного чуда

Признак истинного чуда В час полночной темноты —

Ты так светла, как снег невинный

Ты так светла, как снег невинный. Ты так бела, как дальний храм.

В передзакатные часы

В передзакатные часы Среди деревьев вековых

Когда же смерть? Я всё перестрадал

Когда же смерть? Я всё перестрадал, Передо мною — мир надзвездный.

Недосказанной речи тревогу

Недосказанной речи тревогу Хороню до свиданья в ночи.

Отрекись от любимых творений

Отрекись от любимых творений, От людей и общений в миру,

Голос из хора

Как часто плачем — вы и я — Над жалкой жизнию своей!

Ты простерла белые руки (Подражание Вал. Брюсову)

Ты простерла белые руки И легла в задумчивый гроб.

Любопытство напрасно глазело

Любопытство напрасно глазело Из щелей развратных притонов.

Испытанный, стою на грани

Испытанный, стою на грани. Земных свершений жизни жду.

Была ты всех ярче

Была ты всех ярче, верней и прелестней, Не кляни же меня, не кляни!

Мчит меня мертвая сила

Мчит меня мертвая сила, Мчит по стальному пути.

Голоса (Грустнее не бывали думы)

Первый голос Грустнее не бывали думы.

Я коротаю жизнь мою

Я коротаю жизнь мою. Мою безумную, глухую:

Кольцо существованья тесно

Кольцо существованья тесно: Как все пути приводят в Рим,

Ты прошла голубыми путями

Ты прошла голубыми путями, За тобою клубится туман.

Ты не пленишь. Не жди меня

Ты не пленишь. Не жди меня, Я не вернусь туда,

Одиноко боярин подъехал к воде

Автору «Князя Серебряного» Одиноко боярин подъехал к воде…

Сегодня в ночь одной тропою

Сегодня в ночь одной тропою Тенями грустными прошли

Влюбленность (И опять твой сладкий сумрак, влюбленность)

И опять твой сладкий сумрак, влюбленность. И опять: «Навеки. Опусти глаза твои».

Я был весь в пестрых лоскутьях

Я был весь в пестрых лоскутьях, Белый, красный, в безобразной маске

Мы были вместе, помню я

Мы были вместе, помню я… Ночь волновалась, скрипка пела…

Отворяются двери

Отворяются двери — там мерцанья, И за ярким окошком — виденья.

Я прокра’дусь ночью сонной

Я прокра’дусь ночью сонной К изголовью утомленной

Дельвигу

Ты, Дельвиг, говоришь: минута — вдохновенье, Оно пройдет… А я тебе скажу:

Песенка (Что?, красавица, довольно ты царила)

Смеялась ты… Смеюся я! (Романс)

Её песни

Не в земной темнице душной Я гублю.

Демон (Иди, иди за мной — покорной)

Иди, иди за мной — покорной И верною моей рабой.

З. Топелиус. Рабочая песня

Рабочие-други, наш радостен труд Финляндии, матери нашей.

Тёмная, бледно-зеленая

Темная, бледно-зеленая Детская комнатка.

Болотный попик

На весенней проталинке За вечерней молитвою — маленький

В море одна лишь волна — быстротечная

В море одна лишь волна — быстротечная. В небе одна лишь звезда — бесконечная.

Ночная фиалка. Сон

Миновали случайные дни И равнодушные ночи,

Шли на приступ. Прямо в грудь

Шли на приступ. Прямо в грудь Штык наточенный направлен.

Подумай о подземном шуме

Подумай о подземном шуме. Мое ты сердце утиши.

Вхожу я в темные храмы

Вхожу я в темные храмы, Совершаю бедный обряд.

Статуя

Лошадь влекли под уздцы на чугунный Мост. Под копытом чернела вода.

Русский бред

Зачинайся, русский бред… …Древний образ в темной раке,

Темна и сумрачна была

Темна и сумрачна была Июля ночь. Я ждал свиданья.

Ты страстно ждешь. Тебя зовут

Ты страстно ждешь. Тебя зовут, — Но голоса мне не знакомы,

Аветик Исаакян. «Уж солнце за вершиной гор»

Уж солнце за вершиной гор, И даль лугов мутна.

За краткий сон, что нынче снится

За краткий сон, что нынче снится, А завтра — нет,

Меня пытали в старой вере

Меня пытали в старой вере. В кровавый про?свет колеса

Вчера я слышал песни с моря

Вчера я слышал песни с моря И плески волн о южный брег,

Вот река полноводнее

Вот река полноводнее Тянет белые льды.

Вербочки

Мальчики да девочки Свечечки да вербочки

Прозрачные, неведомые тени

Прозрачные, неведомые тени К Тебе плывут, и с ними Ты плывешь,

Или устал ты до времени

Или устал ты до времени, Просишь забвенья могил,

Когда замрут отчаянье и злоба

Когда замрут отчаянье и злоба, Нисходит сон. И крепко спим мы оба

Пойдем купить нарядов и подарков

Пойдем купить нарядов и подарков, По улице гуляя городской.

Голубые ходят ночи

Голубые ходят ночи, Голубой струится дым,

Скрипнула дверь. Задрожала рука

Скрипнула дверь. Задрожала рука. Вышла я в улицы сонные.

И.Л. Рунеберг. Лебедь

Июньский вечер в облаках Пурпуровых горел,

Лазурью бледной месяц плыл

Лазурью бледной месяц плыл Изогнутым перстом.

Вы жизнь по-прежнему нисколько

Вы жизнь по-прежнему нисколько Не знаете. Сменилась полька

Эхо

К зеленому лугу, взывая, внимая, Иду по шуршащей листве.

Проклятый колокол

Вёсны и зимы меняли убранство. Месяц по небу катился — зловещий фонарь.

Проходят сны и женственные тени

Проходят сны и женственные тени, В зеленый пруд смотрю я, не дыша.

Брожу в стенах монастыря

Брожу в стенах монастыря, Безрадостный и темный инок.

Я бремя похитил, как тать

Я бремя похитил, как тать, Несчастье разбил я на части,

Отчего я задумчив хожу

Отчего я и сам всё грустней И болезненней день ото дня?..

Не поймут бесскорбные люди

Не поймут бесскорбные люди Этих масок, смехов в окне!

До новых бурь, до новых молний

До новых бурь, до новых молний Раскройся в пышной красоте

В сыром ночном тумане

В сыром ночном тумане Всё лес, да лес, да лес…

Что с тобой — не знаю и не скрою

Что с тобой — не знаю и не скрою — Ты больна прозрачной белизной.

Он уходил, а там глубоко

Он уходил, а там глубоко Уже вещал ему закат

Явился он на стройном бале

Явился он на стройном бале В блестяще сомкнутом кругу.

Царица смотрела заставки

Царица смотрела заставки — Буквы из красной позолоты.

Свирель запела на мосту

Свирель запела на мосту, И яблони в цвету.

О, я хочу безумно жить

О, я хочу безумно жить: Всё сущее — увековечить,

Я был невенчан. Премудрость храня

Я был невенчан. Премудрость храня, У Тайны ключами зловеще звенел.

Какой-то вышний серафим

Какой-то вышний серафим Принес мне чудных звуков море.

Вдали мигнул огонь вечерний

Вдали мигнул огонь вечерний — Там расступились облака,

Сочельник в лесу

Ризу накрест обвязав, Свечку к палке привязав,

Аветик Исаакян. «Я увидел во сне: колыхаясь, виясь»

Я увидел во сне: колыхаясь, виясь, Проходил караван, сладко пели звонки.

Вот он — ряд гробовых ступеней

Вот он — ряд гробовых ступеней. И меж нас — никого. Мы вдвоем.

Не пришел на свиданье

Поздним вечером ждала У кисейного окна

По темному саду брожу я в тоске

По темному саду брожу я в тоске, Следя за вечерней зарею,

Тишина цветет

Здесь тишина цветет и движет Тяжелым кораблем души,

Ты не обманешь, призрак бледный

К.М.С. Ты не обманешь, призрак бледный

Авиатор

Летун отпущен на свободу. Качнув две лопасти свои,

Чулков и я стрелой амура

Чулков и я стрелой амура Истыканы со всех концов,

Там неба осветленный край

Там неба осветленный край Средь дымных пятен.

Гимн

В пыльный город небесный кузнец прикатил Огневой переменчивый диск.

Мой остров чудесный

Мой остров чудесный Средь моря лежит.

Здесь и там

Ветер звал и гнал погоню, Черных масок не догнал…

Рожь вокруг волновалась, и шелест стеблей

Рожь вокруг волновалась… и шелест стеблей Заглушал упоительный звук их речей…

Как из сумрачной гавани

Как из сумрачной гавани, От родимой земли

Пройдет зима — увидишь ты

Пройдет зима — увидишь ты Мои равнины и болота

Я насадил мой светлый рай

Моей матери Я насадил мой светлый рай

Зову тебя в дыму пожара

Зову тебя в дыму пожара, В тревоге, в страсти и в пути.

Тревога

Сердце, слышишь Легкий шаг

Как душно мне! Открой окно

Как душно мне! Открой окно… Дитя, ты также нездорова?

Всё это было, было, было

Всё это было, было, было, Свершился дней круговорот.

Скользкая жаба-змея, с мутно-ласковым взглядом

Скользкая жаба-змея, с мутно-ласковым взглядом, В перьях зеленых ко мне приползла, увилась и впилась.

Окна во двор

Одна мне осталась надежда: Смотреться в колодезь двора.

Королевна

Не было и нет во всей подлунной Белоснежней плеч.

Верю в солнце завета

И Дух и Невеста говорят: прииди. Апокалипсис

Как наши окна были

Как наши окна были близко! Я наблюдал, когда она,

Поклонник эллинов — я лиру забывал

Поклонник эллинов — я лиру забывал, Когда мой путь ты словом преграждала.

В густой траве пропадешь с головой

В густой траве пропадешь с головой. В тихий дом войдешь, не стучась…

В посланьях к земным владыкам

В посланьях к земным владыкам Говорил я о Вечной Надежде.

Измучен бурей вдохновенья

Измучен бурей вдохновенья, Весь опален земным огнем,

От знающего почерк ясный

От знающего почерк ясный Руки прилежной и прекрасной,

Скажи мне, лигия, в каком краю далеком

Скажи мне, Лигия, в каком краю далеком Цветешь теперь под небом голубым?

Мои грехи тяжеле бед

Мои грехи тяжеле бед Перед Тобой, моя Душа.

После дождя

Сирени бледные дождем к земле прибиты… Замолкла песня соловья;

Сбежал с горы и замер в чаще

Сбежал с горы и замер в чаще. Кругом мелькают фонари…

Погибло всё. Палящее светило

Погибло всё. Палящее светило По-прежнему вершит годов круговорот.

Ты не даешься и не исчезаешь

Ты не даешься и не исчезаешь… Так ты неуловим? Так ты доступен

Комета

Ты нам грозишь последним часом, Из синей вечности звезда!

Болотные чертенятки

А.М. Ремизову Я прогнал тебя кнутом

Сама судьба мне завещала

Сама судьба мне завещала С благоговением святым

Офелия в цветах, в уборе

Офелия в цветах, в уборе Из майских роз и нимф речных

Высоко с темнотой сливается стена

Высоко с темнотой сливается стена, Там — светлое окно и светлое молчанье.

Гораций. Liber ii. Carmen XX

Не на простых крылах, на мощных я взлечу, Поэт-пророк, в чистейшие глубины,

На пасхе

В сапогах бутылками, Квасом припомажен,

Поверь, и я, далекий света

Поверь, и я, далекий света, Давно мечтавший об ином,

Ночь всё темней и благовонней

Не называй ее небесной И у земли не отнимай!

Утихает светлый ветер

Утихает светлый ветер, Наступает серый вечер,

Облака небывалой услады

Облака небывалой услады — Без конца их лазурная лень.

Шар раскаленный, золотой

Борису Садовскому Шар раскаленный, золотой

Напрасно я боролся с богом

Напрасно я боролся с богом. Он — громоносный чудодей —

Сумрак дня несет печаль

Сумрак дня несет печаль. Тусклых улиц очерк сонный,

Ей было пятнадцать лет