Константи́н Миха́йлович Си́монов (имя при рождении — Кирилл; 15 [28] ноября 1915, Петроград, Российская империя — 28 августа 1979, Москва, СССР) — русский советский прозаик, поэт, драматург, киносценарист, общественный деятель, журналист и военный корреспондент. Герой Социалистического Труда (1974), лауреат Ленинской премии (1974) и шести Сталинских премий (1942, 1943, 1946, 1947, 1949, 1950). Участник боёв на Халхин-Голе (1939) и Великой Отечественной войны 1941—1945 годов. Заместитель генерального секретаря Союза писателей СССР[2].
186
Стихотворений
64
Лет жизни
Стихотворения
Тост, услышанный в Дагестане
Мы не боимся сутки
Подряд пропить до новых.
Убей его (Если дорог тебе твой дом)
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Капитану В. В. Михайличенко
Кто в будущее двинулся, держись,
Взад и вперед,
Я очень тоскую
Я очень тоскую,
Я б выискать рад
Товарищу То Хыу
…который перевел
«Жди меня»
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Дом друзей
Дом друзей, куда можно зайти безо всякого,
Где и с горя, и с радости ты ночевал,
Хозяйка дома
Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Старая солдатская
Как служил солдат
Службу ратную,
Баллада о трех солдатах
Около монастыря Кассино
Подошли ко мне три блудных сына,
Сыновьям
В разлуке были. Смерть видали.
Привыкли к скрипу костылей.
Новогодняя ночь в Токио
Новогодняя ночь,
новогодняя ночь!
Дежурка
Летчики — как летчики,
Свои ребята.
Барашек родился хмурым осенним днем
Барашек родился хмурым осенним днем
И свежим апрельским утром стал шашлыком,
Самый храбрый
Самый храбрый — не тот, кто, безводьем измученный,
Мимо нас за водою карабкался днем,
Ночной полет
Мы летели над Словенией,
Через фронт, наперекрест,
Я пил за тебя под Одессой в землянке
Я пил за тебя под Одессой в землянке,
В Констанце под черной румынской водой,
Как говорят, тебя я разлюбил
Как говорят, тебя я разлюбил,
И с этим спорить скучно и не надо.
Куда ни глянешь
Куда ни глянешь — без призора,
Чуть от дороги шаг ступи,
Пехотинец
Уже темнеет. Наступленье,
Гремя, прошло свой путь дневной,
Танк на выставке
Вот этот гусеничный зверь,
В заводских выкормленный безднах,
Улыбка
Бывает — живет человек
и не улыбается,
Далеко на Востоке
Я там не был зимой.
Но я знаю: с утра
Первый снег в окно твоей квартиры
Первый снег в окно твоей квартиры
Заглянул несмело, как ребенок,
Транссибирский экспресс
У этого поезда плакать не принято. Штраф.
Я им говорил, чтоб они догадались повесить.
В гостях у Шоу
Мы хозяина, кажется, утомили…
Пора уезжать — бьют часы на камине.
Матери Бориса Горбатова
Даже не поверилось сначала:
Моряки, одесские ребята,
Отъезд
Когда садишься в дальний поезд
И едешь на год или три,
Над Лаосом
Война не вписана в билеты
На этот рейс Аэрофлота,
Фотография
Я твоих фотографий в дорогу не брал:
Все равно и без них — если вспомним — приедем.
Северная песня
Мужчине — на кой ему черт порошки,
Пилюли, микстуры, облатки.
В Гуйлине
Мне сегодня всю ночь не лежится,
не спится
Атака
Когда ты по свистку, по знаку,
Встав на растоптанном снегу,
Самих себя, да и печать
Самих себя, да и печать,
Нам научить бы отличать:
Переправа через Янцзы
Мы плывем на лодке через Янцзы —
Голубую реку,
Не сердитесь
Не сердитесь — к лучшему,
Что, себя не мучая,
Орлы
Там, где им приказали командиры,
С пустыми карабинами в руках
Военно-морская база в Майдзуре
Бухта Майдзура. Снег и чайки
С неба наискось вылетают,
Тигр
Я вдруг сегодня вспомнил Сан-Франциско,
Банкет на двадцать первом этаже
Однополчане
Как будто мы уже в походе,
Военным шагом, как и я,
Новогодний тост
Своей судьбе смотреть в глаза надо
И слушать точки и тире раций.
Всё лето кровь не сохла на руках
Всё лето кровь не сохла на руках.
С утра рубили, резали, сшивали.
Осень, ветер, листья
Осень, ветер, листья — буры.
Прочной хочется еды.
Кукла
Мы сняли куклу со штабной машины.
Спасая жизнь, ссылаясь на войну,
Английское военное кладбище в Севастополе
Здесь нет ни остролистника, ни тиса.
Чужие камни и солончаки,
Я много жил в гостиницах
Я много жил в гостиницах,
Слезал на дальних станциях,
Я схоронил любовь и сам себя обрек
Я схоронил любовь и сам себя обрек
Быть памятником ей. Над свежею могилой
Красное и белое
Мне в этот день была обещана
Поездка в черные кварталы,
Механик
Я знаю, что книгами и речами
Пилота прославят и без меня.
Трубка после обеда
Трубка после обеда,
Конец трудового дня.
Победитель
Памяти Николая Островского
1
Анкета дружбы
По-разному анкеты
На дружбу заполняют
Стекло тысячеверстной толщины
Стекло тысячеверстной толщины
Разлука вставила в окно твоей квартиры,
Чтобы никогда не думала
Чтобы никогда не думала,
Что ты связан с ней порукою,
Да, мы живем, не забывая
Да, мы живем, не забывая,
Что просто не пришел черед,
Я не помню, сутки или десять
Я не помню, сутки или десять
Мы не спим, теряя счет ночам.
Любовь
Случается, в стране чужой
Среди людей сидишь, как свой,
Не тут, так там
Все было: страшно и нестрашно,
Казалось, что не там, так тут…
Мы не увидимся с тобой
Мы не увидимся с тобой,
А женщина еще не знала;
Встреча на чужбине
Фронтовой бригаде Театра
имени Ленинскою комсомола
Фляга
Когда в последний путь
Ты отправляешь друга,
Когда на выжженном плато
Когда на выжженном плато
Лежал я под стеной огня,
Часы дружбы
Недавно тост я слышал на пиру,
И вот он здесь записан на бумагу.
Пять страниц
В ленинградской гостинице,
в той, где сегодня пишу я,
Вот тебе и семьдесят, Самед
Вот тебе и семьдесят, Самед!
Молодому, дерзкому и нежному.
Летаргия
В детстве быль мне бабка рассказала
Об ожившей девушке в гробу,
Слепец
На виды видевшей гармони,
Перебирая хриплый строй,
Митинг в Канаде
Я вышел на трибуну, в зал,
Мне зал напоминал войну,
День рождения
Поздравляю тебя с днём рожденья,-
Говорю, как с ребенком:
Самый первый
Рассвет. Еще не знаем ничего.
Обычные «Последние известия»…
Вновь, с камнем памяти на шее
Вновь, с камнем памяти на шее,
Топлю в себе — тебя, война,
Музыка
1
Я жил над школой музыкальной,
Открытое письмо
Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Возвращение в город
Когда ты входишь в город свой
И женщины тебя встречают,
Навеки врублен в память поколений
Навеки врублен в память поколений
Тот год в крови,
Три точки
Письмо в Нью-Йорк, товарищу…
Мой безымянный друг, ну как вы там?
Не раз видав, как умирали
Не раз видав, как умирали
В боях товарищи мои,
Дом в Вязьме
Я помню в Вязьме старый дом.
Одну лишь ночь мы жили в нем.
Был у меня хороший друг
Был у меня хороший друг —
Куда уж лучше быть, —
Осень
Когда в монгольские закаты,
Плывущие вдоль берегов,
Товарищ
Вслед за врагом пять дней за пядью пядь
Мы по пятам на Запад шли опять.
Ночь перед бессмертием
Умер парень где-то
на земле Яванской
Деревья
У нас была юрта с дырявой крышей,
с поющим в щели сверчком.
Бывает иногда мужчина
Бывает иногда мужчина —
Всех женщин безответный друг,
Вагон
Есть у каждого вагона
Свой тоннаж и габарит,
Я в эмигрантский дом попал
Я в эмигрантский дом попал
В сочельник, в рождество.
Песня военных корреспондентов
От Москвы до Бреста
Нет такого места,
Словно смотришь в бинокль перевернутый
Словно смотришь в бинокль перевернутый —
Все, что сзади осталось, уменьшено,
Чужая душа
Дурную женщину любил,
А сам хорошим парнем был,
Всю жизнь любил он рисовать войну
Всю жизнь любил он рисовать войну.
Беззвездной ночью наскочив на мину,
Твой голос поймал я в Смоленске
Твой голос поймал я в Смоленске,
Но мне, как всегда, не везло —
Поручик
Уж сотый день врезаются гранаты
В Малахов окровавленный курган,
Ненужные воспоминания
Ненужные воспоминания
Придут, когда их не зовут,
Ты говорила мне люблю
Ты говорила мне «люблю»,
Но это по ночам, сквозь зубы.
Рассказ о спрятанном оружии
Им пятый день давали есть
Соленую треску.
В командировке
Он, мельком оглядев свою каморку,
Создаст командировочный уют.
Я не могу писать тебе стихов
Я не могу писать тебе стихов
Ни той, что ты была, ни той, что стала.
Дружба дружбой, а служба службой
«Дружба — дружбой, а служба — службой» —
Поговорка-то золотая,
Напоминает море
Напоминает море — море.
Напоминают горы — горы.
Смерть друга
Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Разведка
Светлой памяти Георгия Добровольского, Владислава Волкова, Виктора Пацаева
Начинена огнем земля;
Безыменное поле
Опять мы отходим, товарищ,
Опять проиграли мы бой,
Тот самый длинный день в году
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Не той, что из сказок
Не той, что из сказок, не той, что с пелёнок,
Не той, что была по учебникам пройдена,
Я, верно, был упрямей всех
Я, верно, был упрямей всех.
Не слушал клеветы
Отец
Все сердце у меня болит,
Что вдруг ты стал прихварывать,
Рукопись
Южанин рассказывает, как на Юге
Семь лет провел на войне.
Три брата
Россия, Родина, тоска…
Ты вся в дыму, как поле боя.
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Семь километров
Семь километров северо-западнее Баин-Бурта
И семь тысяч километров юго-восточней Москвы,
Чемодан
Как много чемодан потертый может
Сказать нам о хозяине своем,
Первая любовь
Первая глава
В пятнадцать лет – какие огорченья?
Зима сорок первого года
Зима сорок первого года —
Тебе ли нам цену не знать!
Каретный переулок
За окном пепелища, дома черноребрые,
Снова холод, война и зима…
Тринадцать лет, Кино в Рязани
Тринадцать лет. Кино в Рязани,
Тапер с жестокою душой,
Суворов
П. Антокольскому
1. ОПАЛА 1798 год
Предчувствие любви страшнее
Предчувствие любви страшнее
Самой любви. Любовь — как бой,
Я знаю, ты бежал в бою
Я знаю, ты бежал в бою
И этим шкуру спас свою.
Майор привез мальчишку на лафете
Майор привез мальчишку на лафете.
Погибла мать. Сын не простился с ней.
Далекому другу
И этот год ты встретишь без меня.
Когда б понять ты до конца сумела,
Сказка о городе Пропойске
Когда от войны мы устанем,
От грома, от пушек, от войск,
Сын артиллериста
Был у майора Деева
Товарищ — майор Петров,
Родина
Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
В чужой земле и в городе чужом
В чужой земле и в городе чужом
Мы наконец живем почти вдвоем,
Золотые рыбки
Рядом с кухней отеля «Миако»,
Где нас кормят морской капустой,
Пусть прокляну впоследствии
Пусть прокляну впоследствии
Твои черты лица,
Плюшевые волки
Плюшевые волки,
Зайцы, погремушки.
Не пишется проза
…Не пишется проза, не пишется,
И, словно забытые сны,
До утра перед разлукой
До утра перед разлукой
Свадьба снилась мне твоя.
Если родилась красивой
Если родилась красивой,
Значит, будешь век счастливой.
Ледовое побоище
Глава Первая
Всю ночь гремела канонада,
Я помню двух девочек, город ночной
Я помню двух девочек, город ночной…
В ту зиму вы поздно спектакли кончали.
Через двадцать лет
Пожар стихал. Закат был сух.
Всю ночь, как будто так и надо,
Слава
За пять минут уж снегом талым
Шинель запорошилась вся.
Мальчик
Когда твоя тяжелая машина
Пошла к земле, ломаясь и гремя,
Преуменьшающий беду
Преуменьшающий беду,
Чью тяжесть сам он понимает,
Над черным носом нашей субмарины
Над черным носом нашей субмарины *
Взошла Венера — странная звезда.
На час запомнив имена
На час запомнив имена,—
Здесь память долгой не бывает,—
Футон
Чтоб ты знала жестокие
Наши мучения,
Жены
Последний кончился огарок,
И по невидимой черте
Немец
В Берлине, на холодной сцене,
Пел немец, раненный в Испании,
У огня
Кружится испанская пластинка.
Изогнувшись в тонкую дугу,
Сверчок
Мы довольно близко видели смерть
и, пожалуй, сами могли умереть,
В Заволжье
Не плачь! — Все тот же поздний зной
Висит над желтыми степями.
Сын
Был он немолодой, но бравый;
Шел под пули без долгих сборов,
Три стихотворения
Умер друг у меня — вот какая беда…
Как мне быть — не могу и ума приложить.
Не лги — анатом
Не лги — анатом!
Скажи — патолог:
Мне хочется назвать тебя женой
Мне хочется назвать тебя женой
За то, что так другие не назвали,
В домотканом, деревянном городке
В домотканом, деревянном городке,
Где гармоникой по улицам мостки,
Нет
Отбыв пять лет, последним утром он
В тюремную контору приведен.
Дожди
Опять сегодня утром будет
Почтовый самолет в Москву.
Полярная звезда
Меня просил попутчик мой и друг,—
А другу дважды не дают просить,—
Опыт верлибра
…Верлибр (фр.) — термин, определяющий широкий и недостаточно ясно очерченный круг явлений в стихосложении XX в.
К. Л. Э., т. VI, стр. 709
Вьетнам, зима семидесятого
1
Не спрашиваю, не выпытываю.
В корреспондентском клубе
Опять в газетах пишут о войне,
Опять ругают русских и Россию,
Жди меня, и я вернусь
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Улица Сакко и Ванцетти
Ты помнишь, как наш город бушевал,
Как мы собрались в школе на рассвете,
Иван да Марья
1
Дорогая Марья Петровна!
Когда со мной страданьем
Когда со мной страданьем
Поделятся друзья,
Хибачи
В тонком доме над рекою
У хибачи греем руки.
Письмо из Аргентины
Пришло письмо из Аргентины
несчастной матери от сына.
Сколько б ни придумывал фамилий
Сколько б ни придумывал фамилий
Мертвым из моих военных книг,
То недосуг
То недосуг
самих себя
Изгнанник
Нет больше родины. Нет неба, нет земли.
Нет хлеба, нет воды. Все взято.
Я, перебрав весь год
Я, перебрав весь год, не вижу
Того счастливого числа,
Друг-приятель
Едва ошибся человек,
Как сразу — им в привычку —
Мы оба с тобою из племени
Мы оба с тобою из племени,
Где если дружить — так дружить,
Генерал
В горах этой ночью прохладно.
В разведке намаявшись днем,
Наш политрук
Я хочу рассказать сегодня
О политруке нашей роты.
Над сном монастыря девичьего
Над сном монастыря девичьего
Все тихо на сто верст окрест.
Телеграмма
Всегда назад столбы летят в окне.
Ты можешь уезжать и возвращаться,
Тоска
«Что ты затосковал?»
— «Она ушла».
Старик
Весь дом пенькой проконопачен прочно,
Как корабельное сухое дно,
Бывает, слово «ненавижу»
Бывает, слово «ненавижу»
Звучит слабей, чем «не увижу».
Из дневника
Июнь. Интендантство.
Шинель с непривычки длинна.
Мурманские дневники
У окружкома на виду
Висела карта. Там на льду
Казбек
Я наконец приехал на Кавказ,
И моему неопытному взору
Танк
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Слишком трудно писать
Слишком трудно писать из такой оглушительной дали.
Мать придет и увидит конвертов клочки:
Вновь тоскую последних три дня
Вновь тоскую последних три дня
Без тебя, мое старое горе.
Бомбежка по площадям
Сквозь облака сырые,
То на землю, то в воду,
Номера в Медвежьей Горе
— Какой вам номер дать? — Не все ль равно,
Мне нужно в этом зимнем городке —
Знамя
От знамен не прикуривают.
И не шутят под ними
Умирают друзья, умирают
Умирают друзья, умирают…
Из разжатых ладоней твоих
