Константи́н Миха́йлович Си́монов (имя при рождении — Кирилл; 15 [28] ноября 1915, Петроград, Российская империя — 28 августа 1979, Москва, СССР) — русский советский прозаик, поэт, драматург, киносценарист, общественный деятель, журналист и военный корреспондент. Герой Социалистического Труда (1974), лауреат Ленинской премии (1974) и шести Сталинских премий (1942, 1943, 1946, 1947, 1949, 1950). Участник боёв на Халхин-Голе (1939) и Великой Отечественной войны 1941—1945 годов. Заместитель генерального секретаря Союза писателей СССР[2].
186
Стихотворений
64
Лет жизни
Стихотворения
Вновь, с камнем памяти на шее
Вновь, с камнем памяти на шее,
Топлю в себе — тебя, война,
Мурманские дневники
У окружкома на виду
Висела карта. Там на льду
Победитель
Памяти Николая Островского
1
Дожди
Опять сегодня утром будет
Почтовый самолет в Москву.
Далекому другу
И этот год ты встретишь без меня.
Когда б понять ты до конца сумела,
Если родилась красивой
Если родилась красивой,
Значит, будешь век счастливой.
Сын
Был он немолодой, но бравый;
Шел под пули без долгих сборов,
Ночь перед бессмертием
Умер парень где-то
на земле Яванской
Тринадцать лет, Кино в Рязани
Тринадцать лет. Кино в Рязани,
Тапер с жестокою душой,
Пять страниц
В ленинградской гостинице,
в той, где сегодня пишу я,
Песня военных корреспондентов
От Москвы до Бреста
Нет такого места,
Напоминает море
Напоминает море — море.
Напоминают горы — горы.
В чужой земле и в городе чужом
В чужой земле и в городе чужом
Мы наконец живем почти вдвоем,
Ты говорила мне люблю
Ты говорила мне «люблю»,
Но это по ночам, сквозь зубы.
Однополчане
Как будто мы уже в походе,
Военным шагом, как и я,
Я очень тоскую
Я очень тоскую,
Я б выискать рад
Семь километров
Семь километров северо-западнее Баин-Бурта
И семь тысяч километров юго-восточней Москвы,
Митинг в Канаде
Я вышел на трибуну, в зал,
Мне зал напоминал войну,
В Заволжье
Не плачь! — Все тот же поздний зной
Висит над желтыми степями.
Нет
Отбыв пять лет, последним утром он
В тюремную контору приведен.
Навеки врублен в память поколений
Навеки врублен в память поколений
Тот год в крови,
В домотканом, деревянном городке
В домотканом, деревянном городке,
Где гармоникой по улицам мостки,
Полярная звезда
Меня просил попутчик мой и друг,—
А другу дважды не дают просить,—
Дежурка
Летчики — как летчики,
Свои ребята.
Трубка после обеда
Трубка после обеда,
Конец трудового дня.
Военно-морская база в Майдзуре
Бухта Майдзура. Снег и чайки
С неба наискось вылетают,
Дружба дружбой, а служба службой
«Дружба — дружбой, а служба — службой» —
Поговорка-то золотая,
Вновь тоскую последних три дня
Вновь тоскую последних три дня
Без тебя, мое старое горе.
Стекло тысячеверстной толщины
Стекло тысячеверстной толщины
Разлука вставила в окно твоей квартиры,
Деревья
У нас была юрта с дырявой крышей,
с поющим в щели сверчком.
День рождения
Поздравляю тебя с днём рожденья,-
Говорю, как с ребенком:
Опыт верлибра
…Верлибр (фр.) — термин, определяющий широкий и недостаточно ясно очерченный круг явлений в стихосложении XX в.
К. Л. Э., т. VI, стр. 709
Баллада о трех солдатах
Около монастыря Кассино
Подошли ко мне три блудных сына,
Когда со мной страданьем
Когда со мной страданьем
Поделятся друзья,
Всю жизнь любил он рисовать войну
Всю жизнь любил он рисовать войну.
Беззвездной ночью наскочив на мину,
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Письмо из Аргентины
Пришло письмо из Аргентины
несчастной матери от сына.
Любовь
Случается, в стране чужой
Среди людей сидишь, как свой,
Пусть прокляну впоследствии
Пусть прокляну впоследствии
Твои черты лица,
Три стихотворения
Умер друг у меня — вот какая беда…
Как мне быть — не могу и ума приложить.
Мне хочется назвать тебя женой
Мне хочется назвать тебя женой
За то, что так другие не назвали,
Слепец
На виды видевшей гармони,
Перебирая хриплый строй,
В Гуйлине
Мне сегодня всю ночь не лежится,
не спится
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Сколько б ни придумывал фамилий
Сколько б ни придумывал фамилий
Мертвым из моих военных книг,
Над Лаосом
Война не вписана в билеты
На этот рейс Аэрофлота,
Я помню двух девочек, город ночной
Я помню двух девочек, город ночной…
В ту зиму вы поздно спектакли кончали.
Три точки
Письмо в Нью-Йорк, товарищу…
Мой безымянный друг, ну как вы там?
Сверчок
Мы довольно близко видели смерть
и, пожалуй, сами могли умереть,
Поручик
Уж сотый день врезаются гранаты
В Малахов окровавленный курган,
Над черным носом нашей субмарины
Над черным носом нашей субмарины *
Взошла Венера — странная звезда.
Смерть друга
Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Отъезд
Когда садишься в дальний поезд
И едешь на год или три,
Осень, ветер, листья
Осень, ветер, листья — буры.
Прочной хочется еды.
Летаргия
В детстве быль мне бабка рассказала
Об ожившей девушке в гробу,
Далеко на Востоке
Я там не был зимой.
Но я знаю: с утра
Я схоронил любовь и сам себя обрек
Я схоронил любовь и сам себя обрек
Быть памятником ей. Над свежею могилой
Я знаю, ты бежал в бою
Я знаю, ты бежал в бою
И этим шкуру спас свою.
Суворов
П. Антокольскому
1. ОПАЛА 1798 год
Безыменное поле
Опять мы отходим, товарищ,
Опять проиграли мы бой,
Бомбежка по площадям
Сквозь облака сырые,
То на землю, то в воду,
Механик
Я знаю, что книгами и речами
Пилота прославят и без меня.
Мы не увидимся с тобой
Мы не увидимся с тобой,
А женщина еще не знала;
Изгнанник
Нет больше родины. Нет неба, нет земли.
Нет хлеба, нет воды. Все взято.
Переправа через Янцзы
Мы плывем на лодке через Янцзы —
Голубую реку,
Пехотинец
Уже темнеет. Наступленье,
Гремя, прошло свой путь дневной,
У огня
Кружится испанская пластинка.
Изогнувшись в тонкую дугу,
Первый снег в окно твоей квартиры
Первый снег в окно твоей квартиры
Заглянул несмело, как ребенок,
Сын артиллериста
Был у майора Деева
Товарищ — майор Петров,
Зима сорок первого года
Зима сорок первого года —
Тебе ли нам цену не знать!
В гостях у Шоу
Мы хозяина, кажется, утомили…
Пора уезжать — бьют часы на камине.
Встреча на чужбине
Фронтовой бригаде Театра
имени Ленинскою комсомола
Вагон
Есть у каждого вагона
Свой тоннаж и габарит,
Осень
Когда в монгольские закаты,
Плывущие вдоль берегов,
Я, верно, был упрямей всех
Я, верно, был упрямей всех.
Не слушал клеветы
Новогодняя ночь в Токио
Новогодняя ночь,
новогодняя ночь!
Орлы
Там, где им приказали командиры,
С пустыми карабинами в руках
Наш политрук
Я хочу рассказать сегодня
О политруке нашей роты.
Чужая душа
Дурную женщину любил,
А сам хорошим парнем был,
Знамя
От знамен не прикуривают.
И не шутят под ними
Капитану В. В. Михайличенко
Кто в будущее двинулся, держись,
Взад и вперед,
До утра перед разлукой
До утра перед разлукой
Свадьба снилась мне твоя.
Барашек родился хмурым осенним днем
Барашек родился хмурым осенним днем
И свежим апрельским утром стал шашлыком,
Жены
Последний кончился огарок,
И по невидимой черте
Мы оба с тобою из племени
Мы оба с тобою из племени,
Где если дружить — так дружить,
Красное и белое
Мне в этот день была обещана
Поездка в черные кварталы,
Жил да был человек осторожный
Жил да был человек осторожный,
Осторожный
Каретный переулок
За окном пепелища, дома черноребрые,
Снова холод, война и зима…
Не раз видав, как умирали
Не раз видав, как умирали
В боях товарищи мои,
Как говорят, тебя я разлюбил
Как говорят, тебя я разлюбил,
И с этим спорить скучно и не надо.
Тот самый длинный день в году
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Ненужные воспоминания
Ненужные воспоминания
Придут, когда их не зовут,
Всё лето кровь не сохла на руках
Всё лето кровь не сохла на руках.
С утра рубили, резали, сшивали.
Старик
Весь дом пенькой проконопачен прочно,
Как корабельное сухое дно,
Кукла
Мы сняли куклу со штабной машины.
Спасая жизнь, ссылаясь на войну,
Фляга
Когда в последний путь
Ты отправляешь друга,
Чемодан
Как много чемодан потертый может
Сказать нам о хозяине своем,
Был у меня хороший друг
Был у меня хороший друг —
Куда уж лучше быть, —
Тост, услышанный в Дагестане
Мы не боимся сутки
Подряд пропить до новых.
В командировке
Он, мельком оглядев свою каморку,
Создаст командировочный уют.
Друг-приятель
Едва ошибся человек,
Как сразу — им в привычку —
Три брата
Россия, Родина, тоска…
Ты вся в дыму, как поле боя.
Когда на выжженном плато
Когда на выжженном плато
Лежал я под стеной огня,
Умирают друзья, умирают
Умирают друзья, умирают…
Из разжатых ладоней твоих
Северная песня
Мужчине — на кой ему черт порошки,
Пилюли, микстуры, облатки.
Музыка
1
Я жил над школой музыкальной,
Товарищу То Хыу
…который перевел
«Жди меня»
Самый первый
Рассвет. Еще не знаем ничего.
Обычные «Последние известия»…
Самый храбрый
Самый храбрый — не тот, кто, безводьем измученный,
Мимо нас за водою карабкался днем,
Немец
В Берлине, на холодной сцене,
Пел немец, раненный в Испании,
Номера в Медвежьей Горе
— Какой вам номер дать? — Не все ль равно,
Мне нужно в этом зимнем городке —
Старая солдатская
Как служил солдат
Службу ратную,
Убей его (Если дорог тебе твой дом)
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Ночной полет
Мы летели над Словенией,
Через фронт, наперекрест,
Атака
Когда ты по свистку, по знаку,
Встав на растоптанном снегу,
Слава
За пять минут уж снегом талым
Шинель запорошилась вся.
Бывает иногда мужчина
Бывает иногда мужчина —
Всех женщин безответный друг,
Я не могу писать тебе стихов
Я не могу писать тебе стихов
Ни той, что ты была, ни той, что стала.
Хозяйка дома
Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Предчувствие любви страшнее
Предчувствие любви страшнее
Самой любви. Любовь — как бой,
Танк на выставке
Вот этот гусеничный зверь,
В заводских выкормленный безднах,
Первая любовь
Первая глава
В пятнадцать лет – какие огорченья?
Вьетнам, зима семидесятого
1
Не спрашиваю, не выпытываю.
Транссибирский экспресс
У этого поезда плакать не принято. Штраф.
Я им говорил, чтоб они догадались повесить.
Я много жил в гостиницах
Я много жил в гостиницах,
Слезал на дальних станциях,
Не лги — анатом
Не лги — анатом!
Скажи — патолог:
Я пил за тебя под Одессой в землянке
Я пил за тебя под Одессой в землянке,
В Констанце под черной румынской водой,
Куда ни глянешь
Куда ни глянешь — без призора,
Чуть от дороги шаг ступи,
Словно смотришь в бинокль перевернутый
Словно смотришь в бинокль перевернутый —
Все, что сзади осталось, уменьшено,
Рассказ о спрятанном оружии
Им пятый день давали есть
Соленую треску.
На час запомнив имена
На час запомнив имена,—
Здесь память долгой не бывает,—
Улыбка
Бывает — живет человек
и не улыбается,
Товарищ
Вслед за врагом пять дней за пядью пядь
Мы по пятам на Запад шли опять.
Тигр
Я вдруг сегодня вспомнил Сан-Франциско,
Банкет на двадцать первом этаже
Жди меня, и я вернусь
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
В корреспондентском клубе
Опять в газетах пишут о войне,
Опять ругают русских и Россию,
Не тут, так там
Все было: страшно и нестрашно,
Казалось, что не там, так тут…
Золотые рыбки
Рядом с кухней отеля «Миако»,
Где нас кормят морской капустой,
Английское военное кладбище в Севастополе
Здесь нет ни остролистника, ни тиса.
Чужие камни и солончаки,
Тоска
«Что ты затосковал?»
— «Она ушла».
Не той, что из сказок
Не той, что из сказок, не той, что с пелёнок,
Не той, что была по учебникам пройдена,
Из дневника
Июнь. Интендантство.
Шинель с непривычки длинна.
Преуменьшающий беду
Преуменьшающий беду,
Чью тяжесть сам он понимает,
Разведка
Светлой памяти Георгия Добровольского, Владислава Волкова, Виктора Пацаева
Начинена огнем земля;
Новогодний тост
Своей судьбе смотреть в глаза надо
И слушать точки и тире раций.
Майор привез мальчишку на лафете
Майор привез мальчишку на лафете.
Погибла мать. Сын не простился с ней.
То недосуг
То недосуг
самих себя
Бывает, слово «ненавижу»
Бывает, слово «ненавижу»
Звучит слабей, чем «не увижу».
Родина
Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Футон
Чтоб ты знала жестокие
Наши мучения,
Отец
Все сердце у меня болит,
Что вдруг ты стал прихварывать,
Не сердитесь
Не сердитесь — к лучшему,
Что, себя не мучая,
Хибачи
В тонком доме над рекою
У хибачи греем руки.
Я не помню, сутки или десять
Я не помню, сутки или десять
Мы не спим, теряя счет ночам.
Возвращение в город
Когда ты входишь в город свой
И женщины тебя встречают,
Чтобы никогда не думала
Чтобы никогда не думала,
Что ты связан с ней порукою,
Да, мы живем, не забывая
Да, мы живем, не забывая,
Что просто не пришел черед,
Фотография
Я твоих фотографий в дорогу не брал:
Все равно и без них — если вспомним — приедем.
Телеграмма
Всегда назад столбы летят в окне.
Ты можешь уезжать и возвращаться,
Рукопись
Южанин рассказывает, как на Юге
Семь лет провел на войне.
Мальчик
Когда твоя тяжелая машина
Пошла к земле, ломаясь и гремя,
Твой голос поймал я в Смоленске
Твой голос поймал я в Смоленске,
Но мне, как всегда, не везло —
Сказка о городе Пропойске
Когда от войны мы устанем,
От грома, от пушек, от войск,
Дом в Вязьме
Я помню в Вязьме старый дом.
Одну лишь ночь мы жили в нем.
Я, перебрав весь год
Я, перебрав весь год, не вижу
Того счастливого числа,
Танк
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Через двадцать лет
Пожар стихал. Закат был сух.
Всю ночь, как будто так и надо,
Ледовое побоище
Глава Первая
Всю ночь гремела канонада,
Часы дружбы
Недавно тост я слышал на пиру,
И вот он здесь записан на бумагу.
Улица Сакко и Ванцетти
Ты помнишь, как наш город бушевал,
Как мы собрались в школе на рассвете,
Матери Бориса Горбатова
Даже не поверилось сначала:
Моряки, одесские ребята,
Сыновьям
В разлуке были. Смерть видали.
Привыкли к скрипу костылей.
Песня о веселом репортере
Оружием обвешан,
Подкравшись по тропе,
Вот тебе и семьдесят, Самед
Вот тебе и семьдесят, Самед!
Молодому, дерзкому и нежному.
Дом друзей
Дом друзей, куда можно зайти безо всякого,
Где и с горя, и с радости ты ночевал,
Не пишется проза
…Не пишется проза, не пишется,
И, словно забытые сны,
Генерал
В горах этой ночью прохладно.
В разведке намаявшись днем,
Я в эмигрантский дом попал
Я в эмигрантский дом попал
В сочельник, в рождество.
Иван да Марья
1
Дорогая Марья Петровна!
Казбек
Я наконец приехал на Кавказ,
И моему неопытному взору
Слишком трудно писать
Слишком трудно писать из такой оглушительной дали.
Мать придет и увидит конвертов клочки:
Над сном монастыря девичьего
Над сном монастыря девичьего
Все тихо на сто верст окрест.
