Константи́н Миха́йлович Си́монов (имя при рождении — Кирилл; 15 [28] ноября 1915, Петроград, Российская империя — 28 августа 1979, Москва, СССР) — русский советский прозаик, поэт, драматург, киносценарист, общественный деятель, журналист и военный корреспондент. Герой Социалистического Труда (1974), лауреат Ленинской премии (1974) и шести Сталинских премий (1942, 1943, 1946, 1947, 1949, 1950). Участник боёв на Халхин-Голе (1939) и Великой Отечественной войны 1941—1945 годов. Заместитель генерального секретаря Союза писателей СССР[2].
186
Стихотворений
64
Лет жизни
Стихотворения
Над сном монастыря девичьего
Над сном монастыря девичьего
Все тихо на сто верст окрест.
Жил да был человек осторожный
Жил да был человек осторожный,
Осторожный
Когда со мной страданьем
Когда со мной страданьем
Поделятся друзья,
Дожди
Опять сегодня утром будет
Почтовый самолет в Москву.
Отъезд
Когда садишься в дальний поезд
И едешь на год или три,
Генерал
В горах этой ночью прохладно.
В разведке намаявшись днем,
Красное и белое
Мне в этот день была обещана
Поездка в черные кварталы,
Капитану В. В. Михайличенко
Кто в будущее двинулся, держись,
Взад и вперед,
Пять страниц
В ленинградской гостинице,
в той, где сегодня пишу я,
В домотканом, деревянном городке
В домотканом, деревянном городке,
Где гармоникой по улицам мостки,
Товарищу То Хыу
…который перевел
«Жди меня»
Разведка
Светлой памяти Георгия Добровольского, Владислава Волкова, Виктора Пацаева
Начинена огнем земля;
Твой голос поймал я в Смоленске
Твой голос поймал я в Смоленске,
Но мне, как всегда, не везло —
Если родилась красивой
Если родилась красивой,
Значит, будешь век счастливой.
Мурманские дневники
У окружкома на виду
Висела карта. Там на льду
Умирают друзья, умирают
Умирают друзья, умирают…
Из разжатых ладоней твоих
Дежурка
Летчики — как летчики,
Свои ребята.
Английское военное кладбище в Севастополе
Здесь нет ни остролистника, ни тиса.
Чужие камни и солончаки,
Транссибирский экспресс
У этого поезда плакать не принято. Штраф.
Я им говорил, чтоб они догадались повесить.
Сын
Был он немолодой, но бравый;
Шел под пули без долгих сборов,
Каретный переулок
За окном пепелища, дома черноребрые,
Снова холод, война и зима…
Любовь
Случается, в стране чужой
Среди людей сидишь, как свой,
Рассказ о спрятанном оружии
Им пятый день давали есть
Соленую треску.
Изгнанник
Нет больше родины. Нет неба, нет земли.
Нет хлеба, нет воды. Все взято.
Всю жизнь любил он рисовать войну
Всю жизнь любил он рисовать войну.
Беззвездной ночью наскочив на мину,
Куда ни глянешь
Куда ни глянешь — без призора,
Чуть от дороги шаг ступи,
Баллада о трех солдатах
Около монастыря Кассино
Подошли ко мне три блудных сына,
Тоска
«Что ты затосковал?»
— «Она ушла».
Я пил за тебя под Одессой в землянке
Я пил за тебя под Одессой в землянке,
В Констанце под черной румынской водой,
Дом друзей
Дом друзей, куда можно зайти безо всякого,
Где и с горя, и с радости ты ночевал,
Чтобы никогда не думала
Чтобы никогда не думала,
Что ты связан с ней порукою,
Однополчане
Как будто мы уже в походе,
Военным шагом, как и я,
В чужой земле и в городе чужом
В чужой земле и в городе чужом
Мы наконец живем почти вдвоем,
Самый первый
Рассвет. Еще не знаем ничего.
Обычные «Последние известия»…
Бывает, слово «ненавижу»
Бывает, слово «ненавижу»
Звучит слабей, чем «не увижу».
Танк на выставке
Вот этот гусеничный зверь,
В заводских выкормленный безднах,
Самый храбрый
Самый храбрый — не тот, кто, безводьем измученный,
Мимо нас за водою карабкался днем,
До утра перед разлукой
До утра перед разлукой
Свадьба снилась мне твоя.
Слишком трудно писать
Слишком трудно писать из такой оглушительной дали.
Мать придет и увидит конвертов клочки:
Стекло тысячеверстной толщины
Стекло тысячеверстной толщины
Разлука вставила в окно твоей квартиры,
Дружба дружбой, а служба службой
«Дружба — дружбой, а служба — службой» —
Поговорка-то золотая,
Часы дружбы
Недавно тост я слышал на пиру,
И вот он здесь записан на бумагу.
Мальчик
Когда твоя тяжелая машина
Пошла к земле, ломаясь и гремя,
Жди меня, и я вернусь
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Улыбка
Бывает — живет человек
и не улыбается,
Я, верно, был упрямей всех
Я, верно, был упрямей всех.
Не слушал клеветы
В Заволжье
Не плачь! — Все тот же поздний зной
Висит над желтыми степями.
Тост, услышанный в Дагестане
Мы не боимся сутки
Подряд пропить до новых.
В командировке
Он, мельком оглядев свою каморку,
Создаст командировочный уют.
Я в эмигрантский дом попал
Я в эмигрантский дом попал
В сочельник, в рождество.
Музыка
1
Я жил над школой музыкальной,
Рукопись
Южанин рассказывает, как на Юге
Семь лет провел на войне.
Хозяйка дома
Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Слава
За пять минут уж снегом талым
Шинель запорошилась вся.
Я схоронил любовь и сам себя обрек
Я схоронил любовь и сам себя обрек
Быть памятником ей. Над свежею могилой
Три стихотворения
Умер друг у меня — вот какая беда…
Как мне быть — не могу и ума приложить.
Из дневника
Июнь. Интендантство.
Шинель с непривычки длинна.
Не пишется проза
…Не пишется проза, не пишется,
И, словно забытые сны,
Нет
Отбыв пять лет, последним утром он
В тюремную контору приведен.
Словно смотришь в бинокль перевернутый
Словно смотришь в бинокль перевернутый —
Все, что сзади осталось, уменьшено,
Полярная звезда
Меня просил попутчик мой и друг,—
А другу дважды не дают просить,—
Далеко на Востоке
Я там не был зимой.
Но я знаю: с утра
Старая солдатская
Как служил солдат
Службу ратную,
Орлы
Там, где им приказали командиры,
С пустыми карабинами в руках
Наш политрук
Я хочу рассказать сегодня
О политруке нашей роты.
Встреча на чужбине
Фронтовой бригаде Театра
имени Ленинскою комсомола
Номера в Медвежьей Горе
— Какой вам номер дать? — Не все ль равно,
Мне нужно в этом зимнем городке —
Ночной полет
Мы летели над Словенией,
Через фронт, наперекрест,
Преуменьшающий беду
Преуменьшающий беду,
Чью тяжесть сам он понимает,
Вагон
Есть у каждого вагона
Свой тоннаж и габарит,
Победитель
Памяти Николая Островского
1
Казбек
Я наконец приехал на Кавказ,
И моему неопытному взору
Бывает иногда мужчина
Бывает иногда мужчина —
Всех женщин безответный друг,
Деревья
У нас была юрта с дырявой крышей,
с поющим в щели сверчком.
Северная песня
Мужчине — на кой ему черт порошки,
Пилюли, микстуры, облатки.
Бомбежка по площадям
Сквозь облака сырые,
То на землю, то в воду,
Когда на выжженном плато
Когда на выжженном плато
Лежал я под стеной огня,
В корреспондентском клубе
Опять в газетах пишут о войне,
Опять ругают русских и Россию,
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Митинг в Канаде
Я вышел на трибуну, в зал,
Мне зал напоминал войну,
Родина
Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
То недосуг
То недосуг
самих себя
Над черным носом нашей субмарины
Над черным носом нашей субмарины *
Взошла Венера — странная звезда.
Всё лето кровь не сохла на руках
Всё лето кровь не сохла на руках.
С утра рубили, резали, сшивали.
Осень
Когда в монгольские закаты,
Плывущие вдоль берегов,
Сыновьям
В разлуке были. Смерть видали.
Привыкли к скрипу костылей.
Матери Бориса Горбатова
Даже не поверилось сначала:
Моряки, одесские ребята,
Предчувствие любви страшнее
Предчувствие любви страшнее
Самой любви. Любовь — как бой,
Опыт верлибра
…Верлибр (фр.) — термин, определяющий широкий и недостаточно ясно очерченный круг явлений в стихосложении XX в.
К. Л. Э., т. VI, стр. 709
Футон
Чтоб ты знала жестокие
Наши мучения,
Пехотинец
Уже темнеет. Наступленье,
Гремя, прошло свой путь дневной,
Напоминает море
Напоминает море — море.
Напоминают горы — горы.
Я много жил в гостиницах
Я много жил в гостиницах,
Слезал на дальних станциях,
Товарищ
Вслед за врагом пять дней за пядью пядь
Мы по пятам на Запад шли опять.
Зима сорок первого года
Зима сорок первого года —
Тебе ли нам цену не знать!
Летаргия
В детстве быль мне бабка рассказала
Об ожившей девушке в гробу,
Отец
Все сердце у меня болит,
Что вдруг ты стал прихварывать,
Мы не увидимся с тобой
Мы не увидимся с тобой,
А женщина еще не знала;
Навеки врублен в память поколений
Навеки врублен в память поколений
Тот год в крови,
Не лги — анатом
Не лги — анатом!
Скажи — патолог:
Первая любовь
Первая глава
В пятнадцать лет – какие огорченья?
Ледовое побоище
Глава Первая
Всю ночь гремела канонада,
Я знаю, ты бежал в бою
Я знаю, ты бежал в бою
И этим шкуру спас свою.
Не тут, так там
Все было: страшно и нестрашно,
Казалось, что не там, так тут…
Не той, что из сказок
Не той, что из сказок, не той, что с пелёнок,
Не той, что была по учебникам пройдена,
Поручик
Уж сотый день врезаются гранаты
В Малахов окровавленный курган,
Чужая душа
Дурную женщину любил,
А сам хорошим парнем был,
Старик
Весь дом пенькой проконопачен прочно,
Как корабельное сухое дно,
Смерть друга
Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Письмо из Аргентины
Пришло письмо из Аргентины
несчастной матери от сына.
Сказка о городе Пропойске
Когда от войны мы устанем,
От грома, от пушек, от войск,
Три брата
Россия, Родина, тоска…
Ты вся в дыму, как поле боя.
Тот самый длинный день в году
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Семь километров
Семь километров северо-западнее Баин-Бурта
И семь тысяч километров юго-восточней Москвы,
Вот тебе и семьдесят, Самед
Вот тебе и семьдесят, Самед!
Молодому, дерзкому и нежному.
Иван да Марья
1
Дорогая Марья Петровна!
Я помню двух девочек, город ночной
Я помню двух девочек, город ночной…
В ту зиму вы поздно спектакли кончали.
Мне хочется назвать тебя женой
Мне хочется назвать тебя женой
За то, что так другие не назвали,
Вновь тоскую последних три дня
Вновь тоскую последних три дня
Без тебя, мое старое горе.
Через двадцать лет
Пожар стихал. Закат был сух.
Всю ночь, как будто так и надо,
Я, перебрав весь год
Я, перебрав весь год, не вижу
Того счастливого числа,
Барашек родился хмурым осенним днем
Барашек родился хмурым осенним днем
И свежим апрельским утром стал шашлыком,
День рождения
Поздравляю тебя с днём рожденья,-
Говорю, как с ребенком:
Безыменное поле
Опять мы отходим, товарищ,
Опять проиграли мы бой,
Фотография
Я твоих фотографий в дорогу не брал:
Все равно и без них — если вспомним — приедем.
Да, мы живем, не забывая
Да, мы живем, не забывая,
Что просто не пришел черед,
Майор привез мальчишку на лафете
Майор привез мальчишку на лафете.
Погибла мать. Сын не простился с ней.
Далекому другу
И этот год ты встретишь без меня.
Когда б понять ты до конца сумела,
Друг-приятель
Едва ошибся человек,
Как сразу — им в привычку —
Над Лаосом
Война не вписана в билеты
На этот рейс Аэрофлота,
Возвращение в город
Когда ты входишь в город свой
И женщины тебя встречают,
Не раз видав, как умирали
Не раз видав, как умирали
В боях товарищи мои,
Анкета дружбы
По-разному анкеты
На дружбу заполняют
Телеграмма
Всегда назад столбы летят в окне.
Ты можешь уезжать и возвращаться,
Плюшевые волки
Плюшевые волки,
Зайцы, погремушки.
Ненужные воспоминания
Ненужные воспоминания
Придут, когда их не зовут,
Самих себя, да и печать
Самих себя, да и печать,
Нам научить бы отличать:
Улица Сакко и Ванцетти
Ты помнишь, как наш город бушевал,
Как мы собрались в школе на рассвете,
У огня
Кружится испанская пластинка.
Изогнувшись в тонкую дугу,
Открытое письмо
Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Суворов
П. Антокольскому
1. ОПАЛА 1798 год
Я не помню, сутки или десять
Я не помню, сутки или десять
Мы не спим, теряя счет ночам.
Тигр
Я вдруг сегодня вспомнил Сан-Франциско,
Банкет на двадцать первом этаже
Кукла
Мы сняли куклу со штабной машины.
Спасая жизнь, ссылаясь на войну,
В гостях у Шоу
Мы хозяина, кажется, утомили…
Пора уезжать — бьют часы на камине.
Золотые рыбки
Рядом с кухней отеля «Миако»,
Где нас кормят морской капустой,
Жены
Последний кончился огарок,
И по невидимой черте
Песня военных корреспондентов
От Москвы до Бреста
Нет такого места,
Не сердитесь
Не сердитесь — к лучшему,
Что, себя не мучая,
В Гуйлине
Мне сегодня всю ночь не лежится,
не спится
Ночь перед бессмертием
Умер парень где-то
на земле Яванской
Атака
Когда ты по свистку, по знаку,
Встав на растоптанном снегу,
Песня о веселом репортере
Оружием обвешан,
Подкравшись по тропе,
Как говорят, тебя я разлюбил
Как говорят, тебя я разлюбил,
И с этим спорить скучно и не надо.
Я не могу писать тебе стихов
Я не могу писать тебе стихов
Ни той, что ты была, ни той, что стала.
Осень, ветер, листья
Осень, ветер, листья — буры.
Прочной хочется еды.
Переправа через Янцзы
Мы плывем на лодке через Янцзы —
Голубую реку,
Я очень тоскую
Я очень тоскую,
Я б выискать рад
Ты говорила мне люблю
Ты говорила мне «люблю»,
Но это по ночам, сквозь зубы.
Первый снег в окно твоей квартиры
Первый снег в окно твоей квартиры
Заглянул несмело, как ребенок,
Немец
В Берлине, на холодной сцене,
Пел немец, раненный в Испании,
Механик
Я знаю, что книгами и речами
Пилота прославят и без меня.
Пусть прокляну впоследствии
Пусть прокляну впоследствии
Твои черты лица,
На час запомнив имена
На час запомнив имена,—
Здесь память долгой не бывает,—
Танк
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Военно-морская база в Майдзуре
Бухта Майдзура. Снег и чайки
С неба наискось вылетают,
Три точки
Письмо в Нью-Йорк, товарищу…
Мой безымянный друг, ну как вы там?
Убей его (Если дорог тебе твой дом)
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Тринадцать лет, Кино в Рязани
Тринадцать лет. Кино в Рязани,
Тапер с жестокою душой,
Мы оба с тобою из племени
Мы оба с тобою из племени,
Где если дружить — так дружить,
Вновь, с камнем памяти на шее
Вновь, с камнем памяти на шее,
Топлю в себе — тебя, война,
Чемодан
Как много чемодан потертый может
Сказать нам о хозяине своем,
Слепец
На виды видевшей гармони,
Перебирая хриплый строй,
Знамя
От знамен не прикуривают.
И не шутят под ними
Новогодний тост
Своей судьбе смотреть в глаза надо
И слушать точки и тире раций.
Сверчок
Мы довольно близко видели смерть
и, пожалуй, сами могли умереть,
Дом в Вязьме
Я помню в Вязьме старый дом.
Одну лишь ночь мы жили в нем.
Сын артиллериста
Был у майора Деева
Товарищ — майор Петров,
Сколько б ни придумывал фамилий
Сколько б ни придумывал фамилий
Мертвым из моих военных книг,
Фляга
Когда в последний путь
Ты отправляешь друга,
Хибачи
В тонком доме над рекою
У хибачи греем руки.
Новогодняя ночь в Токио
Новогодняя ночь,
новогодняя ночь!
Трубка после обеда
Трубка после обеда,
Конец трудового дня.
Был у меня хороший друг
Был у меня хороший друг —
Куда уж лучше быть, —
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
