Константи́н Миха́йлович Си́монов (имя при рождении — Кирилл; 15 [28] ноября 1915, Петроград, Российская империя — 28 августа 1979, Москва, СССР) — русский советский прозаик, поэт, драматург, киносценарист, общественный деятель, журналист и военный корреспондент. Герой Социалистического Труда (1974), лауреат Ленинской премии (1974) и шести Сталинских премий (1942, 1943, 1946, 1947, 1949, 1950). Участник боёв на Халхин-Голе (1939) и Великой Отечественной войны 1941—1945 годов. Заместитель генерального секретаря Союза писателей СССР[2].
186
Стихотворений
64
Лет жизни
Стихотворения
День рождения
Поздравляю тебя с днём рожденья,-
Говорю, как с ребенком:
Я очень тоскую
Я очень тоскую,
Я б выискать рад
Я помню двух девочек, город ночной
Я помню двух девочек, город ночной…
В ту зиму вы поздно спектакли кончали.
Кукла
Мы сняли куклу со штабной машины.
Спасая жизнь, ссылаясь на войну,
Матери Бориса Горбатова
Даже не поверилось сначала:
Моряки, одесские ребята,
Старая солдатская
Как служил солдат
Службу ратную,
Пехотинец
Уже темнеет. Наступленье,
Гремя, прошло свой путь дневной,
Самый первый
Рассвет. Еще не знаем ничего.
Обычные «Последние известия»…
Не лги — анатом
Не лги — анатом!
Скажи — патолог:
Вьетнам, зима семидесятого
1
Не спрашиваю, не выпытываю.
Анкета дружбы
По-разному анкеты
На дружбу заполняют
Нет
Отбыв пять лет, последним утром он
В тюремную контору приведен.
Над Лаосом
Война не вписана в билеты
На этот рейс Аэрофлота,
Дожди
Опять сегодня утром будет
Почтовый самолет в Москву.
Мурманские дневники
У окружкома на виду
Висела карта. Там на льду
Не тут, так там
Все было: страшно и нестрашно,
Казалось, что не там, так тут…
Однополчане
Как будто мы уже в походе,
Военным шагом, как и я,
Наш политрук
Я хочу рассказать сегодня
О политруке нашей роты.
Словно смотришь в бинокль перевернутый
Словно смотришь в бинокль перевернутый —
Все, что сзади осталось, уменьшено,
Красное и белое
Мне в этот день была обещана
Поездка в черные кварталы,
Над сном монастыря девичьего
Над сном монастыря девичьего
Все тихо на сто верст окрест.
Навеки врублен в память поколений
Навеки врублен в память поколений
Тот год в крови,
Капитану В. В. Михайличенко
Кто в будущее двинулся, держись,
Взад и вперед,
Как говорят, тебя я разлюбил
Как говорят, тебя я разлюбил,
И с этим спорить скучно и не надо.
Баллада о трех солдатах
Около монастыря Кассино
Подошли ко мне три блудных сына,
Всю жизнь любил он рисовать войну
Всю жизнь любил он рисовать войну.
Беззвездной ночью наскочив на мину,
Мальчик
Когда твоя тяжелая машина
Пошла к земле, ломаясь и гремя,
Предчувствие любви страшнее
Предчувствие любви страшнее
Самой любви. Любовь — как бой,
Вновь, с камнем памяти на шее
Вновь, с камнем памяти на шее,
Топлю в себе — тебя, война,
Родина
Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Вагон
Есть у каждого вагона
Свой тоннаж и габарит,
До утра перед разлукой
До утра перед разлукой
Свадьба снилась мне твоя.
Поручик
Уж сотый день врезаются гранаты
В Малахов окровавленный курган,
Жены
Последний кончился огарок,
И по невидимой черте
Мне хочется назвать тебя женой
Мне хочется назвать тебя женой
За то, что так другие не назвали,
Дежурка
Летчики — как летчики,
Свои ребята.
Бывает иногда мужчина
Бывает иногда мужчина —
Всех женщин безответный друг,
Над черным носом нашей субмарины
Над черным носом нашей субмарины *
Взошла Венера — странная звезда.
Музыка
1
Я жил над школой музыкальной,
Далеко на Востоке
Я там не был зимой.
Но я знаю: с утра
Новогодняя ночь в Токио
Новогодняя ночь,
новогодняя ночь!
Когда со мной страданьем
Когда со мной страданьем
Поделятся друзья,
Деревья
У нас была юрта с дырявой крышей,
с поющим в щели сверчком.
Военно-морская база в Майдзуре
Бухта Майдзура. Снег и чайки
С неба наискось вылетают,
Сыновьям
В разлуке были. Смерть видали.
Привыкли к скрипу костылей.
Преуменьшающий беду
Преуменьшающий беду,
Чью тяжесть сам он понимает,
Самый храбрый
Самый храбрый — не тот, кто, безводьем измученный,
Мимо нас за водою карабкался днем,
Друг-приятель
Едва ошибся человек,
Как сразу — им в привычку —
Напоминает море
Напоминает море — море.
Напоминают горы — горы.
Я пил за тебя под Одессой в землянке
Я пил за тебя под Одессой в землянке,
В Констанце под черной румынской водой,
Умирают друзья, умирают
Умирают друзья, умирают…
Из разжатых ладоней твоих
Чемодан
Как много чемодан потертый может
Сказать нам о хозяине своем,
В домотканом, деревянном городке
В домотканом, деревянном городке,
Где гармоникой по улицам мостки,
Бомбежка по площадям
Сквозь облака сырые,
То на землю, то в воду,
Мы не увидимся с тобой
Мы не увидимся с тобой,
А женщина еще не знала;
Бывает, слово «ненавижу»
Бывает, слово «ненавижу»
Звучит слабей, чем «не увижу».
Вновь тоскую последних три дня
Вновь тоскую последних три дня
Без тебя, мое старое горе.
Не пишется проза
…Не пишется проза, не пишется,
И, словно забытые сны,
Осень, ветер, листья
Осень, ветер, листья — буры.
Прочной хочется еды.
Куда ни глянешь
Куда ни глянешь — без призора,
Чуть от дороги шаг ступи,
Ночь перед бессмертием
Умер парень где-то
на земле Яванской
Телеграмма
Всегда назад столбы летят в окне.
Ты можешь уезжать и возвращаться,
Дом друзей
Дом друзей, куда можно зайти безо всякого,
Где и с горя, и с радости ты ночевал,
Я схоронил любовь и сам себя обрек
Я схоронил любовь и сам себя обрек
Быть памятником ей. Над свежею могилой
Механик
Я знаю, что книгами и речами
Пилота прославят и без меня.
Убей его (Если дорог тебе твой дом)
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Казбек
Я наконец приехал на Кавказ,
И моему неопытному взору
Слава
За пять минут уж снегом талым
Шинель запорошилась вся.
Я знаю, ты бежал в бою
Я знаю, ты бежал в бою
И этим шкуру спас свою.
Когда на выжженном плато
Когда на выжженном плато
Лежал я под стеной огня,
В Заволжье
Не плачь! — Все тот же поздний зной
Висит над желтыми степями.
Ночной полет
Мы летели над Словенией,
Через фронт, наперекрест,
Ненужные воспоминания
Ненужные воспоминания
Придут, когда их не зовут,
Старик
Весь дом пенькой проконопачен прочно,
Как корабельное сухое дно,
Разведка
Светлой памяти Георгия Добровольского, Владислава Волкова, Виктора Пацаева
Начинена огнем земля;
Встреча на чужбине
Фронтовой бригаде Театра
имени Ленинскою комсомола
Северная песня
Мужчине — на кой ему черт порошки,
Пилюли, микстуры, облатки.
Три точки
Письмо в Нью-Йорк, товарищу…
Мой безымянный друг, ну как вы там?
Улыбка
Бывает — живет человек
и не улыбается,
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Генерал
В горах этой ночью прохладно.
В разведке намаявшись днем,
Ты говорила мне люблю
Ты говорила мне «люблю»,
Но это по ночам, сквозь зубы.
Я, перебрав весь год
Я, перебрав весь год, не вижу
Того счастливого числа,
Опыт верлибра
…Верлибр (фр.) — термин, определяющий широкий и недостаточно ясно очерченный круг явлений в стихосложении XX в.
К. Л. Э., т. VI, стр. 709
Дом в Вязьме
Я помню в Вязьме старый дом.
Одну лишь ночь мы жили в нем.
Летаргия
В детстве быль мне бабка рассказала
Об ожившей девушке в гробу,
Тоска
«Что ты затосковал?»
— «Она ушла».
Ледовое побоище
Глава Первая
Всю ночь гремела канонада,
В корреспондентском клубе
Опять в газетах пишут о войне,
Опять ругают русских и Россию,
Сверчок
Мы довольно близко видели смерть
и, пожалуй, сами могли умереть,
Английское военное кладбище в Севастополе
Здесь нет ни остролистника, ни тиса.
Чужие камни и солончаки,
Улица Сакко и Ванцетти
Ты помнишь, как наш город бушевал,
Как мы собрались в школе на рассвете,
Победитель
Памяти Николая Островского
1
Танк
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Не той, что из сказок
Не той, что из сказок, не той, что с пелёнок,
Не той, что была по учебникам пройдена,
Тринадцать лет, Кино в Рязани
Тринадцать лет. Кино в Рязани,
Тапер с жестокою душой,
Каретный переулок
За окном пепелища, дома черноребрые,
Снова холод, война и зима…
Любовь
Случается, в стране чужой
Среди людей сидишь, как свой,
Тигр
Я вдруг сегодня вспомнил Сан-Франциско,
Банкет на двадцать первом этаже
Стекло тысячеверстной толщины
Стекло тысячеверстной толщины
Разлука вставила в окно твоей квартиры,
Митинг в Канаде
Я вышел на трибуну, в зал,
Мне зал напоминал войну,
Я в эмигрантский дом попал
Я в эмигрантский дом попал
В сочельник, в рождество.
Самих себя, да и печать
Самих себя, да и печать,
Нам научить бы отличать:
Пусть прокляну впоследствии
Пусть прокляну впоследствии
Твои черты лица,
Не сердитесь
Не сердитесь — к лучшему,
Что, себя не мучая,
Я не помню, сутки или десять
Я не помню, сутки или десять
Мы не спим, теряя счет ночам.
Мы оба с тобою из племени
Мы оба с тобою из племени,
Где если дружить — так дружить,
Футон
Чтоб ты знала жестокие
Наши мучения,
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Товарищу То Хыу
…который перевел
«Жди меня»
Трубка после обеда
Трубка после обеда,
Конец трудового дня.
Открытое письмо
Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Письмо из Аргентины
Пришло письмо из Аргентины
несчастной матери от сына.
Если родилась красивой
Если родилась красивой,
Значит, будешь век счастливой.
Безыменное поле
Опять мы отходим, товарищ,
Опять проиграли мы бой,
Тост, услышанный в Дагестане
Мы не боимся сутки
Подряд пропить до новых.
Жил да был человек осторожный
Жил да был человек осторожный,
Осторожный
Сколько б ни придумывал фамилий
Сколько б ни придумывал фамилий
Мертвым из моих военных книг,
Три брата
Россия, Родина, тоска…
Ты вся в дыму, как поле боя.
В Гуйлине
Мне сегодня всю ночь не лежится,
не спится
Дружба дружбой, а служба службой
«Дружба — дружбой, а служба — службой» —
Поговорка-то золотая,
Я много жил в гостиницах
Я много жил в гостиницах,
Слезал на дальних станциях,
Товарищ
Вслед за врагом пять дней за пядью пядь
Мы по пятам на Запад шли опять.
Был у меня хороший друг
Был у меня хороший друг —
Куда уж лучше быть, —
Далекому другу
И этот год ты встретишь без меня.
Когда б понять ты до конца сумела,
Отец
Все сердце у меня болит,
Что вдруг ты стал прихварывать,
Номера в Медвежьей Горе
— Какой вам номер дать? — Не все ль равно,
Мне нужно в этом зимнем городке —
Отъезд
Когда садишься в дальний поезд
И едешь на год или три,
Хозяйка дома
Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Сын артиллериста
Был у майора Деева
Товарищ — майор Петров,
Иван да Марья
1
Дорогая Марья Петровна!
Рукопись
Южанин рассказывает, как на Юге
Семь лет провел на войне.
Новогодний тост
Своей судьбе смотреть в глаза надо
И слушать точки и тире раций.
Орлы
Там, где им приказали командиры,
С пустыми карабинами в руках
Пять страниц
В ленинградской гостинице,
в той, где сегодня пишу я,
На час запомнив имена
На час запомнив имена,—
Здесь память долгой не бывает,—
Вот тебе и семьдесят, Самед
Вот тебе и семьдесят, Самед!
Молодому, дерзкому и нежному.
Фотография
Я твоих фотографий в дорогу не брал:
Все равно и без них — если вспомним — приедем.
Не раз видав, как умирали
Не раз видав, как умирали
В боях товарищи мои,
Через двадцать лет
Пожар стихал. Закат был сух.
Всю ночь, как будто так и надо,
Золотые рыбки
Рядом с кухней отеля «Миако»,
Где нас кормят морской капустой,
Барашек родился хмурым осенним днем
Барашек родился хмурым осенним днем
И свежим апрельским утром стал шашлыком,
Из дневника
Июнь. Интендантство.
Шинель с непривычки длинна.
Возвращение в город
Когда ты входишь в город свой
И женщины тебя встречают,
Майор привез мальчишку на лафете
Майор привез мальчишку на лафете.
Погибла мать. Сын не простился с ней.
Всё лето кровь не сохла на руках
Всё лето кровь не сохла на руках.
С утра рубили, резали, сшивали.
Слишком трудно писать
Слишком трудно писать из такой оглушительной дали.
Мать придет и увидит конвертов клочки:
Чужая душа
Дурную женщину любил,
А сам хорошим парнем был,
Песня военных корреспондентов
От Москвы до Бреста
Нет такого места,
Да, мы живем, не забывая
Да, мы живем, не забывая,
Что просто не пришел черед,
Тот самый длинный день в году
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Атака
Когда ты по свистку, по знаку,
Встав на растоптанном снегу,
Немец
В Берлине, на холодной сцене,
Пел немец, раненный в Испании,
В гостях у Шоу
Мы хозяина, кажется, утомили…
Пора уезжать — бьют часы на камине.
Я, верно, был упрямей всех
Я, верно, был упрямей всех.
Не слушал клеветы
Полярная звезда
Меня просил попутчик мой и друг,—
А другу дважды не дают просить,—
Знамя
От знамен не прикуривают.
И не шутят под ними
Суворов
П. Антокольскому
1. ОПАЛА 1798 год
Зима сорок первого года
Зима сорок первого года —
Тебе ли нам цену не знать!
Осень
Когда в монгольские закаты,
Плывущие вдоль берегов,
У огня
Кружится испанская пластинка.
Изогнувшись в тонкую дугу,
Жди меня, и я вернусь
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Транссибирский экспресс
У этого поезда плакать не принято. Штраф.
Я им говорил, чтоб они догадались повесить.
Рассказ о спрятанном оружии
Им пятый день давали есть
Соленую треску.
Изгнанник
Нет больше родины. Нет неба, нет земли.
Нет хлеба, нет воды. Все взято.
Первая любовь
Первая глава
В пятнадцать лет – какие огорченья?
В командировке
Он, мельком оглядев свою каморку,
Создаст командировочный уют.
Первый снег в окно твоей квартиры
Первый снег в окно твоей квартиры
Заглянул несмело, как ребенок,
Три стихотворения
Умер друг у меня — вот какая беда…
Как мне быть — не могу и ума приложить.
Хибачи
В тонком доме над рекою
У хибачи греем руки.
Сказка о городе Пропойске
Когда от войны мы устанем,
От грома, от пушек, от войск,
Смерть друга
Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Чтобы никогда не думала
Чтобы никогда не думала,
Что ты связан с ней порукою,
В чужой земле и в городе чужом
В чужой земле и в городе чужом
Мы наконец живем почти вдвоем,
Песня о веселом репортере
Оружием обвешан,
Подкравшись по тропе,
Сын
Был он немолодой, но бравый;
Шел под пули без долгих сборов,
Часы дружбы
Недавно тост я слышал на пиру,
И вот он здесь записан на бумагу.
Твой голос поймал я в Смоленске
Твой голос поймал я в Смоленске,
Но мне, как всегда, не везло —
Семь километров
Семь километров северо-западнее Баин-Бурта
И семь тысяч километров юго-восточней Москвы,
То недосуг
То недосуг
самих себя
Плюшевые волки
Плюшевые волки,
Зайцы, погремушки.
Танк на выставке
Вот этот гусеничный зверь,
В заводских выкормленный безднах,
Слепец
На виды видевшей гармони,
Перебирая хриплый строй,
Я не могу писать тебе стихов
Я не могу писать тебе стихов
Ни той, что ты была, ни той, что стала.
