Константи́н Миха́йлович Си́монов (имя при рождении — Кирилл; 15 [28] ноября 1915, Петроград, Российская империя — 28 августа 1979, Москва, СССР) — русский советский прозаик, поэт, драматург, киносценарист, общественный деятель, журналист и военный корреспондент. Герой Социалистического Труда (1974), лауреат Ленинской премии (1974) и шести Сталинских премий (1942, 1943, 1946, 1947, 1949, 1950). Участник боёв на Халхин-Голе (1939) и Великой Отечественной войны 1941—1945 годов. Заместитель генерального секретаря Союза писателей СССР[2].
186
Стихотворений
64
Лет жизни
Стихотворения
В командировке
Он, мельком оглядев свою каморку,
Создаст командировочный уют.
Осень
Когда в монгольские закаты,
Плывущие вдоль берегов,
Над сном монастыря девичьего
Над сном монастыря девичьего
Все тихо на сто верст окрест.
Знамя
От знамен не прикуривают.
И не шутят под ними
Осень, ветер, листья
Осень, ветер, листья — буры.
Прочной хочется еды.
Улица Сакко и Ванцетти
Ты помнишь, как наш город бушевал,
Как мы собрались в школе на рассвете,
Преуменьшающий беду
Преуменьшающий беду,
Чью тяжесть сам он понимает,
Если родилась красивой
Если родилась красивой,
Значит, будешь век счастливой.
Песня военных корреспондентов
От Москвы до Бреста
Нет такого места,
Слепец
На виды видевшей гармони,
Перебирая хриплый строй,
Мне хочется назвать тебя женой
Мне хочется назвать тебя женой
За то, что так другие не назвали,
Далекому другу
И этот год ты встретишь без меня.
Когда б понять ты до конца сумела,
Не сердитесь
Не сердитесь — к лучшему,
Что, себя не мучая,
Часы дружбы
Недавно тост я слышал на пиру,
И вот он здесь записан на бумагу.
Танк
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Ночной полет
Мы летели над Словенией,
Через фронт, наперекрест,
Возвращение в город
Когда ты входишь в город свой
И женщины тебя встречают,
Вот тебе и семьдесят, Самед
Вот тебе и семьдесят, Самед!
Молодому, дерзкому и нежному.
Улыбка
Бывает — живет человек
и не улыбается,
Слишком трудно писать
Слишком трудно писать из такой оглушительной дали.
Мать придет и увидит конвертов клочки:
Открытое письмо
Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Майор привез мальчишку на лафете
Майор привез мальчишку на лафете.
Погибла мать. Сын не простился с ней.
Не лги — анатом
Не лги — анатом!
Скажи — патолог:
Ненужные воспоминания
Ненужные воспоминания
Придут, когда их не зовут,
Дом в Вязьме
Я помню в Вязьме старый дом.
Одну лишь ночь мы жили в нем.
Был у меня хороший друг
Был у меня хороший друг —
Куда уж лучше быть, —
Вновь тоскую последних три дня
Вновь тоскую последних три дня
Без тебя, мое старое горе.
Над Лаосом
Война не вписана в билеты
На этот рейс Аэрофлота,
Три брата
Россия, Родина, тоска…
Ты вся в дыму, как поле боя.
Да, мы живем, не забывая
Да, мы живем, не забывая,
Что просто не пришел черед,
Я пил за тебя под Одессой в землянке
Я пил за тебя под Одессой в землянке,
В Констанце под черной румынской водой,
Старик
Весь дом пенькой проконопачен прочно,
Как корабельное сухое дно,
Я схоронил любовь и сам себя обрек
Я схоронил любовь и сам себя обрек
Быть памятником ей. Над свежею могилой
Бывает иногда мужчина
Бывает иногда мужчина —
Всех женщин безответный друг,
Через двадцать лет
Пожар стихал. Закат был сух.
Всю ночь, как будто так и надо,
Встреча на чужбине
Фронтовой бригаде Театра
имени Ленинскою комсомола
Транссибирский экспресс
У этого поезда плакать не принято. Штраф.
Я им говорил, чтоб они догадались повесить.
Я, верно, был упрямей всех
Я, верно, был упрямей всех.
Не слушал клеветы
Любовь
Случается, в стране чужой
Среди людей сидишь, как свой,
Пусть прокляну впоследствии
Пусть прокляну впоследствии
Твои черты лица,
Три точки
Письмо в Нью-Йорк, товарищу…
Мой безымянный друг, ну как вы там?
Не той, что из сказок
Не той, что из сказок, не той, что с пелёнок,
Не той, что была по учебникам пройдена,
Новогодний тост
Своей судьбе смотреть в глаза надо
И слушать точки и тире раций.
Умирают друзья, умирают
Умирают друзья, умирают…
Из разжатых ладоней твоих
Матери Бориса Горбатова
Даже не поверилось сначала:
Моряки, одесские ребята,
Убей его (Если дорог тебе твой дом)
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Казбек
Я наконец приехал на Кавказ,
И моему неопытному взору
Пять страниц
В ленинградской гостинице,
в той, где сегодня пишу я,
Я не помню, сутки или десять
Я не помню, сутки или десять
Мы не спим, теряя счет ночам.
Из дневника
Июнь. Интендантство.
Шинель с непривычки длинна.
Жди меня, и я вернусь
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Сверчок
Мы довольно близко видели смерть
и, пожалуй, сами могли умереть,
Трубка после обеда
Трубка после обеда,
Конец трудового дня.
Сказка о городе Пропойске
Когда от войны мы устанем,
От грома, от пушек, от войск,
Дружба дружбой, а служба службой
«Дружба — дружбой, а служба — службой» —
Поговорка-то золотая,
Барашек родился хмурым осенним днем
Барашек родился хмурым осенним днем
И свежим апрельским утром стал шашлыком,
Футон
Чтоб ты знала жестокие
Наши мучения,
Тринадцать лет, Кино в Рязани
Тринадцать лет. Кино в Рязани,
Тапер с жестокою душой,
Каретный переулок
За окном пепелища, дома черноребрые,
Снова холод, война и зима…
Старая солдатская
Как служил солдат
Службу ратную,
Наш политрук
Я хочу рассказать сегодня
О политруке нашей роты.
Я помню двух девочек, город ночной
Я помню двух девочек, город ночной…
В ту зиму вы поздно спектакли кончали.
Жены
Последний кончился огарок,
И по невидимой черте
В Гуйлине
Мне сегодня всю ночь не лежится,
не спится
Самый первый
Рассвет. Еще не знаем ничего.
Обычные «Последние известия»…
Поручик
Уж сотый день врезаются гранаты
В Малахов окровавленный курган,
Дом друзей
Дом друзей, куда можно зайти безо всякого,
Где и с горя, и с радости ты ночевал,
Самый храбрый
Самый храбрый — не тот, кто, безводьем измученный,
Мимо нас за водою карабкался днем,
Безыменное поле
Опять мы отходим, товарищ,
Опять проиграли мы бой,
Стекло тысячеверстной толщины
Стекло тысячеверстной толщины
Разлука вставила в окно твоей квартиры,
До утра перед разлукой
До утра перед разлукой
Свадьба снилась мне твоя.
Чтобы никогда не думала
Чтобы никогда не думала,
Что ты связан с ней порукою,
Плюшевые волки
Плюшевые волки,
Зайцы, погремушки.
Баллада о трех солдатах
Около монастыря Кассино
Подошли ко мне три блудных сына,
День рождения
Поздравляю тебя с днём рожденья,-
Говорю, как с ребенком:
Родина
Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Зима сорок первого года
Зима сорок первого года —
Тебе ли нам цену не знать!
Товарищу То Хыу
…который перевел
«Жди меня»
Сколько б ни придумывал фамилий
Сколько б ни придумывал фамилий
Мертвым из моих военных книг,
Мы не увидимся с тобой
Мы не увидимся с тобой,
А женщина еще не знала;
Первый снег в окно твоей квартиры
Первый снег в окно твоей квартиры
Заглянул несмело, как ребенок,
Английское военное кладбище в Севастополе
Здесь нет ни остролистника, ни тиса.
Чужие камни и солончаки,
Иван да Марья
1
Дорогая Марья Петровна!
Рассказ о спрятанном оружии
Им пятый день давали есть
Соленую треску.
Не пишется проза
…Не пишется проза, не пишется,
И, словно забытые сны,
Танк на выставке
Вот этот гусеничный зверь,
В заводских выкормленный безднах,
Опыт верлибра
…Верлибр (фр.) — термин, определяющий широкий и недостаточно ясно очерченный круг явлений в стихосложении XX в.
К. Л. Э., т. VI, стр. 709
Твой голос поймал я в Смоленске
Твой голос поймал я в Смоленске,
Но мне, как всегда, не везло —
Орлы
Там, где им приказали командиры,
С пустыми карабинами в руках
Чужая душа
Дурную женщину любил,
А сам хорошим парнем был,
Мальчик
Когда твоя тяжелая машина
Пошла к земле, ломаясь и гремя,
Я знаю, ты бежал в бою
Я знаю, ты бежал в бою
И этим шкуру спас свою.
Атака
Когда ты по свистку, по знаку,
Встав на растоптанном снегу,
Тигр
Я вдруг сегодня вспомнил Сан-Франциско,
Банкет на двадцать первом этаже
Мы оба с тобою из племени
Мы оба с тобою из племени,
Где если дружить — так дружить,
Я очень тоскую
Я очень тоскую,
Я б выискать рад
Тост, услышанный в Дагестане
Мы не боимся сутки
Подряд пропить до новых.
Новогодняя ночь в Токио
Новогодняя ночь,
новогодняя ночь!
Разведка
Светлой памяти Георгия Добровольского, Владислава Волкова, Виктора Пацаева
Начинена огнем земля;
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Номера в Медвежьей Горе
— Какой вам номер дать? — Не все ль равно,
Мне нужно в этом зимнем городке —
Товарищ
Вслед за врагом пять дней за пядью пядь
Мы по пятам на Запад шли опять.
Далеко на Востоке
Я там не был зимой.
Но я знаю: с утра
Над черным носом нашей субмарины
Над черным носом нашей субмарины *
Взошла Венера — странная звезда.
Предчувствие любви страшнее
Предчувствие любви страшнее
Самой любви. Любовь — как бой,
Тот самый длинный день в году
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Генерал
В горах этой ночью прохладно.
В разведке намаявшись днем,
Фляга
Когда в последний путь
Ты отправляешь друга,
Отец
Все сердце у меня болит,
Что вдруг ты стал прихварывать,
Жил да был человек осторожный
Жил да был человек осторожный,
Осторожный
Митинг в Канаде
Я вышел на трибуну, в зал,
Мне зал напоминал войну,
Сыновьям
В разлуке были. Смерть видали.
Привыкли к скрипу костылей.
Письмо из Аргентины
Пришло письмо из Аргентины
несчастной матери от сына.
Бывает, слово «ненавижу»
Бывает, слово «ненавижу»
Звучит слабей, чем «не увижу».
Бомбежка по площадям
Сквозь облака сырые,
То на землю, то в воду,
Сын артиллериста
Был у майора Деева
Товарищ — майор Петров,
Однополчане
Как будто мы уже в походе,
Военным шагом, как и я,
Хозяйка дома
Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Изгнанник
Нет больше родины. Нет неба, нет земли.
Нет хлеба, нет воды. Все взято.
В гостях у Шоу
Мы хозяина, кажется, утомили…
Пора уезжать — бьют часы на камине.
Всё лето кровь не сохла на руках
Всё лето кровь не сохла на руках.
С утра рубили, резали, сшивали.
Кукла
Мы сняли куклу со штабной машины.
Спасая жизнь, ссылаясь на войну,
В домотканом, деревянном городке
В домотканом, деревянном городке,
Где гармоникой по улицам мостки,
Победитель
Памяти Николая Островского
1
Немец
В Берлине, на холодной сцене,
Пел немец, раненный в Испании,
Вагон
Есть у каждого вагона
Свой тоннаж и габарит,
Анкета дружбы
По-разному анкеты
На дружбу заполняют
Я в эмигрантский дом попал
Я в эмигрантский дом попал
В сочельник, в рождество.
У огня
Кружится испанская пластинка.
Изогнувшись в тонкую дугу,
Песня о веселом репортере
Оружием обвешан,
Подкравшись по тропе,
Военно-морская база в Майдзуре
Бухта Майдзура. Снег и чайки
С неба наискось вылетают,
Переправа через Янцзы
Мы плывем на лодке через Янцзы —
Голубую реку,
Ночь перед бессмертием
Умер парень где-то
на земле Яванской
Три стихотворения
Умер друг у меня — вот какая беда…
Как мне быть — не могу и ума приложить.
Музыка
1
Я жил над школой музыкальной,
Когда на выжженном плато
Когда на выжженном плато
Лежал я под стеной огня,
Летаргия
В детстве быль мне бабка рассказала
Об ожившей девушке в гробу,
Ледовое побоище
Глава Первая
Всю ночь гремела канонада,
Дожди
Опять сегодня утром будет
Почтовый самолет в Москву.
Пехотинец
Уже темнеет. Наступленье,
Гремя, прошло свой путь дневной,
Отъезд
Когда садишься в дальний поезд
И едешь на год или три,
В Заволжье
Не плачь! — Все тот же поздний зной
Висит над желтыми степями.
Северная песня
Мужчине — на кой ему черт порошки,
Пилюли, микстуры, облатки.
Словно смотришь в бинокль перевернутый
Словно смотришь в бинокль перевернутый —
Все, что сзади осталось, уменьшено,
Не тут, так там
Все было: страшно и нестрашно,
Казалось, что не там, так тут…
Золотые рыбки
Рядом с кухней отеля «Миако»,
Где нас кормят морской капустой,
Куда ни глянешь
Куда ни глянешь — без призора,
Чуть от дороги шаг ступи,
Рукопись
Южанин рассказывает, как на Юге
Семь лет провел на войне.
Я, перебрав весь год
Я, перебрав весь год, не вижу
Того счастливого числа,
Телеграмма
Всегда назад столбы летят в окне.
Ты можешь уезжать и возвращаться,
Как говорят, тебя я разлюбил
Как говорят, тебя я разлюбил,
И с этим спорить скучно и не надо.
Капитану В. В. Михайличенко
Кто в будущее двинулся, держись,
Взад и вперед,
Я не могу писать тебе стихов
Я не могу писать тебе стихов
Ни той, что ты была, ни той, что стала.
Механик
Я знаю, что книгами и речами
Пилота прославят и без меня.
Слава
За пять минут уж снегом талым
Шинель запорошилась вся.
Чемодан
Как много чемодан потертый может
Сказать нам о хозяине своем,
Друг-приятель
Едва ошибся человек,
Как сразу — им в привычку —
Дежурка
Летчики — как летчики,
Свои ребята.
Напоминает море
Напоминает море — море.
Напоминают горы — горы.
Фотография
Я твоих фотографий в дорогу не брал:
Все равно и без них — если вспомним — приедем.
То недосуг
То недосуг
самих себя
Вновь, с камнем памяти на шее
Вновь, с камнем памяти на шее,
Топлю в себе — тебя, война,
В корреспондентском клубе
Опять в газетах пишут о войне,
Опять ругают русских и Россию,
Самих себя, да и печать
Самих себя, да и печать,
Нам научить бы отличать:
Ты говорила мне люблю
Ты говорила мне «люблю»,
Но это по ночам, сквозь зубы.
Красное и белое
Мне в этот день была обещана
Поездка в черные кварталы,
Первая любовь
Первая глава
В пятнадцать лет – какие огорченья?
Семь километров
Семь километров северо-западнее Баин-Бурта
И семь тысяч километров юго-восточней Москвы,
В чужой земле и в городе чужом
В чужой земле и в городе чужом
Мы наконец живем почти вдвоем,
Мурманские дневники
У окружкома на виду
Висела карта. Там на льду
Полярная звезда
Меня просил попутчик мой и друг,—
А другу дважды не дают просить,—
Когда со мной страданьем
Когда со мной страданьем
Поделятся друзья,
Нет
Отбыв пять лет, последним утром он
В тюремную контору приведен.
Не раз видав, как умирали
Не раз видав, как умирали
В боях товарищи мои,
Хибачи
В тонком доме над рекою
У хибачи греем руки.
Тоска
«Что ты затосковал?»
— «Она ушла».
Навеки врублен в память поколений
Навеки врублен в память поколений
Тот год в крови,
Я много жил в гостиницах
Я много жил в гостиницах,
Слезал на дальних станциях,
Суворов
П. Антокольскому
1. ОПАЛА 1798 год
На час запомнив имена
На час запомнив имена,—
Здесь память долгой не бывает,—
Всю жизнь любил он рисовать войну
Всю жизнь любил он рисовать войну.
Беззвездной ночью наскочив на мину,
Смерть друга
Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Деревья
У нас была юрта с дырявой крышей,
с поющим в щели сверчком.
Сын
Был он немолодой, но бравый;
Шел под пули без долгих сборов,
