Мережковский Дмитрий Сергеевич
1865 - 1941

Мережковский Дмитрий Сергеевич

Дми́трий Серге́евич Мережко́вский (2 [14] августа 1865[7][8], Санкт-Петербург — 7 декабря 1941, Париж) — русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель. Муж поэтессы Зинаиды Гиппиус. Д. С. Мережковский, яркий представитель Серебряного века, вошёл в историю как один из основателей русского символизма, основоположник нового для русской литературы жанра историософского романа[9], один из пионеров религиозно-философского подхода к анализу литературы, выдающийся эссеист и литературный критик[10]. Мережковский (начиная с 1914 года, когда его кандидатуру выдвинул академик Н. А. Котляревский) был 10 раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе[11]. Философские идеи и радикальные политические взгляды Д. С. Мережковского вызывали резко неоднозначные отклики, но даже оппоненты признавали в нём выдающегося писателя, жанрового новатора и одного из самых оригинальных мыслителей XX века[12].

329

Стихотворений

76

Лет жизни

Стихотворения

Когда безмолвные светила над землей

Когда безмолвные светила над землей Медлительно плывут в таинственной лазури,

Сплин Из Бодлэра

Подобен я царю страны дождем обильной, Что в цвете лет – старик, богатый, но бессильный:

Родина

Над немым пространством чернозема, Словно уголь, вырезаны в тверди

Развенчанный лес

Как царь развенчанный стоит могучий лес. У ног его лежит пурпурная одежда…

Осеннее-весеннее

1 Еще роса на сжатый колос

Цветы

Не рви, не рви цветов, но к ним чело склони. Лелеет их весна и радует свобода.

Уж дышит оттепель, и воздух полон лени

Уж дышит оттепель, и воздух полон лени, Порой на улице саней неровный бег

Парки

Будь что будет — все равно. Парки дряхлые, прядите

Праздник св. Констанция

Меж седых утесов Капри, У залива голубого —

Даль

Я к берегу сошел: противны мне леса, Где буйный пир весны томит меня тревогой,

Волны

О если б жить, как вы живете, волны, Свободные, бесстрастие храня,

Расслабленный

Схоластик некий, именем Евлогий, Подвинутый любовью, мир презрел

Осень

Из Бодлэра Я люблю ваши нежно-зеленые глазки;

Пастырь добрый

Пришел в Эфес однажды Иоанн, Спасителя любимый ученик,

Мать

С еще бессильными крылами Я видел птенчика во ржи,

Dies Irae

Люди, опомнитесь! Вот она – смерть! Вот она, страшная, кроткая, вечная.

Дети

Увы, мудрец седой, Как ум твой гордый пуст

Напрасно видела три века

Напрасно видела три века Дубов могучая краса:

Пусть темна моя дорога

Пусть темна моя дорога, Пусть ничтожно бытие,

Сталь

Гляжу с улыбкой на обломок Могучей стали,- и меня

Сеятель

Над холмами полосою Побелел восток вдали,

Да не будет

Надежды нет и нет боязни. Наполнен кубок через край.

Задумчивый Сентябрь

Задумчивый Сентябрь роскошно убирает Леса, увядшие багряною листвой;

Дон Кихот

Шлем — надтреснутое блюдо, Щит — картонный, панцирь жалкий…

Плавает лебедь в воде замерзающей

Плавает лебедь в воде замерзающей, Но уже с трудом;

Порой, как образ Прометея

Порой, как образ Прометея, Под вечным бременем оков

Шум волн

Скажите мне, за что люблю, о волны, Ваш сладостный и непонятный шум,

Полонскому

Желаю от души, Полонский, мой Учитель, Чтоб радость тихая вошла в твою обитель,

Ты поклялась мне в любви

Ты поклялась мне в любви… Слушал я грустно и холодно,

Помпея

Над городом века неслышно протекли, И царства рушились; но пеплом сохраненный,

Весна

Лучи, что из окна ко мне на стол упали, Весенний гам и крик задорных воробьев,

Аллах и Демон

…В начале не было ни солнца, ни планет, И над вселенною от края и до края,

Увы! Что сделал жизни холод

Увы! Что сделал жизни холод С душой печальною: туда,

STABAT MATER (Родник любви)

На Голгофе, Матерь Божья, Ты стояла у подножья

Эрот

Молнию в тучах Эрот захватил, пролетая; Так же легко, как порой дети ломают тростник,

Любить народ

Любить народ?.. Как часто, полный Неутолимою тоской,

Как летней засухой сожженная земля

Как летней засухой сожженная земля Тоскует и горит, и жаждою томится,

О, смертное племя

«О, смертное племя, Бессмертных страшись!

Поэт

Сладок мне венец забвенья темный, Посреди ликующих глупцов

Давно ль желанный мир я звал к себе, тоскуя

Давно ль желанный мир я звал к себе, тоскуя, Любил и проклинал любви святую власть,

Природа

Ни злом, ни враждою кровавой Доныне затмить не могли

Осенью в летнем саду

В аллее нежной и туманной, Шурша осеннею листвой,

Скажи мне, почему, когда в румяном утре

Скажи мне, почему, когда в румяном утре Дельфины прыгают в серебряных волнах

Франческа Римини

Порой чета голубок над полями Меж черных туч мелькнет перед грозою,

Молчание

Как часто выразить любовь мою хочу, Но ничего сказать я не умею,

Неуловимое

Всю жизнь искать я буду страстно, И не найду, и не пойму,

Мы бойцы великой рати

Мы бойцы великой рати! Дружно в битву мы пойдем.

Детям

Не под кровом золоченым Величавого дворца,

В сиянье бледных звезд

В сияньи бледных звезд, как в мертвенных очах — Неумолимое, холодное бесстрастье;

Не-Джиоконде

И я пленялся ложью сладкою, Где смешаны добро и зло;

Монах

Над Новым Заветом склонился монах молодой, Он полон святой, бесконечной отрады;

Мы идем по цветущей дороге

Мы идем по цветущей дороге, И над нами сияет весна…

Осеннее утро

Неприветное утро в тумане седом, Для кого ты, зачем поднялось?

Скука

Страшней, чем горе, эта скука. Где ты, последний терн венца,

Термы Каракаллы

Дремлют сумрачные залы, Зеленеет влажный мох,

Порой, когда мне в грудь отчаянье теснится

Порой, когда мне в грудь отчаянье теснится И я смотрю на мир с проклятием в устах, —

Я никогда так не был одинок

Я никогда так не был одинок, Как на груди твоей благоуханной,

Не надо звуков

Дух божий веет над землею. Недвижен пруд, безмолвен лес;

Часы

Не наслаждение, не мука, Не вдохновение страстей,

От книги, лампой озаренной

От книги, лампой озаренной, К открытому окну я обратил мой взор,

Доброе, злое, ничтожное, славное

Доброе, злое, ничтожное, славное,- Может быть, это всё пустяки,

Из дневника

1 Я знаю: счастья будет мало,

Уголино

В последнем круге ада перед нами Во мгле поверхность озера блистала

Любовь к земному

Хотя влечет меня, о Боже, И тишина Твоих глубин, —

Весеннее чувство

С улыбкою бесстрастия Ты жизнь благослови:

Там, в глубине задумчивой долины

Там, в глубине задумчивой долины, Когда вечерний мрак струился надо мной

Ведут дороги длинные

Ведут дороги длинные Меж каменных оград,

Кой-где листы склонила вниз

Кой-где листы склонила вниз Грозою сломанная ветка,

Предчувствие

Я знаю: грозный час великого крушенья Сметет развалину веков —

Нирвана

И вновь, как в первый день созданья, Лазурь небесная тиха,

Меня ты, мой друг, пожалела

Меня ты, мой друг, пожалела; Но верить ли ласке твоей?

Я всех любил, и всех забыли

Я всех любил, и всех забыли Мои неверные мечты.

Ласковый вечер с землею прощался

Ласковый вечер с землею прощался, Лист шелохнуться не смел в ожиданье.

Страшный суд

Я видел в вышине на светлых облаках Семь грозных ангелов, стоявших перед Богом

Голубка моя

Из Бодлэра Голубка моя,

Все кончается смертью

Все кончается смертью, все кончается сном. Буйных надежд истощил я отвагу…

Псалом царя Ахенатона

Чудно явленье твое на востоке, Жизненачальник Атон!

Голубое небо

Я людям чужд и мало верю Я добродетели земной:

Степь

Целый день – только гладь бесконечных полей, Только синее небо над ними…

Гимн красоте

Слава, Киприда, тебе, — Нам – в беспощадной борьбе

На высоте

Как бриллиантовые скалы, Возносит глетчер груды льдин —

Песня во время грозы

Птичка с крыльев отряхает Капли теплого дождя…

Песнь баядер

Он лежит под навесом пурпурного ложа В бледно-розовом свете вечерних огней;

Пророк Иеремия

О, дайте мне родник, родник воды живой! Я плакал бы весь день, всю ночь в тоске немой

Микеланджело

Тебе навеки сердце благодарно, С тех пор, как я, раздумием томим,

Сердце печальное, робкое сердце людское

Сердце печальное, робкое сердце людское, Надо так мало тебе, чтоб довериться счастью,

Одиночество в любви

Темнеет. В городе чужом Друг против друга мы сидим,

Песня Маргариты

Склони Твой взор, О Мать Скорбящая,

О, как порыв любви бесплоден

О, как порыв любви бесплоден, Мой огонек в ночных степях!

Песня вакханок

Певцы любви, певцы печали, Довольно каждую весну

Успокоенные

Успокоенные Тени, Те, что любящими были,

По дебрям усталый брожу я в тоске

По дебрям усталый брожу я в тоске, Рыдает печальная осень;

Совесть

Поэт, у ног твоих волнуется, как море, Голодная толпа и ропщет, и грозит;

Леда

I «Я — Леда, я — белая Леда, я — мать красоты,

Одуванчики

«Блаженны нищие духом…» Небо нагорное сине;

К смерти

…Приди, желанная, приди, И осени меня крылами,

Капри

Больше слов твоих ласковых, больше, чем все, Успокоили бедное сердце мое

Люблю иль нет

Люблю иль нет,- легка мне безнадежность: Пусть никогда не буду я твоим,

В борьбе на жизнь и смерть

В борьбе на жизнь и смерть не сдамся я врагу! Тебе, наш рок-палач, ни одного стенанья

Марк Аврелий

Века, разрушившие Рим, Тебя не тронув, пролетели

Признание

Не утешай, оставь мою печаль Нетронутой, великой и безгласной.

Тишь и мрак

Тишь и мрак – в душе моей: Ни желаний, ни страстей.

В сумерки

Был зимний день; давно уже стемнело, Но в комнату огня не приносили;

Усни

Уснуть бы мне навек, в траве, как в колыбели, Как я ребенком спал в те солнечные дни,

Любовь-вражда

Мы любим и любви не ценим, И жаждем оба новизны,

«Христос воскрес», — поют во храме

«Христос воскрес», — поют во храме; Но грустно мне… душа молчит:

Печальный мертвый сумрак

Печальный мертвый сумрак Наполнил комнату: теперь она похожа

Лукавый бог любви, я вновь в твоей темнице

Лукавый бог любви, я вновь в твоей темнице… О пленник, покорись и воли не ищи:

О дитя, живое сердце

О дитя, живое сердце Ты за мячик приняла:

Туман

Туманов млечных покрывало Долины, горы, небеса

Зимние цветы

В эти белые дни мы живем, как во сне. Наше сердце баюкает нега

Возвращение

Глядим, глядим все в ту же сторону, За мшистый дол, за топкий лес.

Ночная песня странника

Der du von Himmel bist Goethe[1]

Addio, Napoli

Слабеет моря гул прощальный, Как сонный шепот Нереид,

О дайте мне забыть туманы и метели

О дайте мне забыть туманы и метели В затишье и тепле на взморье голубом

Гриндельвальд

Букет альпийских роз мне по пути срывая, В скалах меня ведет мой мальчик-проводник,

De profundis

(Из дневника) …В те дни будет такая скорбь,

В путь, скорее в далекий

В путь, скорее в далекий, неведомый путь! Жаждет сердце мое беспредельной лазури.

Знаю сам, что я зол

Знаю сам, что я зол, И порочен, и слаб;

Будущий Рим

Рим — это мира единство: в республике древней — свободы Строгий языческий дух объединял племена.

Чужбина-Родина

Нам и родина — чужбина, Всюду путь и всюду цель.

Когда же дивный храм природы

Когда же дивный храм природы В лучах торжественного дня

В темных росистых ветвях

В темных росистых ветвях встрепенулись веселые птицы; Ласточки в небо летят с щебетаньем приветным,

На озере Комо

Кому страдание знакомо, Того ты сладко усыпишь,

Воля

Слышишь, где-то далеко Плачет колокол?

По ночам ветерок не коснется чела

По ночам ветерок не коснется чела, На балконе свеча не мерцает,

Семейная идиллия

I. Вступление Ужель нельзя писать, забыв хотя на миг

Смерть Клитемнестры

Хор Вот оно, роковое возмездие:

Южная ночь

О ночь полуденного края, Полна ты мощной красотой,

Затихших волн сиянье бесконечно

Затихших волн сиянье бесконечно Под низким, жарким солнцем декабря.

Жертва

У ясных волн священной Брамапутры Проводит дни в молитве и посте

Кассандра

Испепелил, Святая Дева, Тебя напрасный Фэбов жар;

На южном берегу Крыма

Немая вилла спит под пенье волн мятежных… Здесь грустью дышит все – и небо, и земля,

Молитва язычника

Молчанье страшное Неведомого Бога!.. «Ищите! – Ты сказал, – обрящете». Зачем,

Нищий

Вижу ль в скорбных лицах муку, Мимо ль нищего иду

Не блестит мой скромный дом

Не блестит мой скромный дом Золотыми потолками,

Пройдет немного лет, и от моих усилий

Пройдет немного лет, и от моих усилий, От жизни, от всего, чем я когда-то был,

Ворон (перевод Эдгар Аллан По)

Погруженный в скорбь немую и усталый, в ночь глухую,

О, мука вечной жажды

О, мука вечной жажды! О, тщетная любовь!

Родник

Где ствол сосны гнилой над кручей Корнями мшистыми поник,

Когда вступал я в жизнь, мне рисовалось счастье

Когда вступал я в жизнь, мне рисовалось счастье Как светлый чудный сад, где ветерок качал

Леонардо да Винчи

О, Винчи, ты во всем — единый: Ты победил старинный плен.

Бумажные цветы

На ограде церковной Божьей Матери лик

Родриго

Жил-был честный Родриго, солдат отставной. Он со службы в село возвращался домой.

Христос, ангелы и душа Мистерия

I Ангелы

Небо и море

Небо когда-то в печальную землю влюбилось, С негою страстной в объятья земли опустилось…

Сонное

Что это – утро, вечер? Где это было, не знаю.

Сон

Мне снилось – от резни чудовищного боя, От крови, слез и мук бежал я в темный лес

Тишина

Бури лишь в юности сердце пленяют, Но пролетают:

Проклятие любви

С усильем тяжким и бесплодным, Я цепь любви хочу разбить.

Ода человеку

Божественный родник чистейшего огня — В свободном разуме и в сердце человека:

У моря

Сквозь тучи солнце жжет, и душно пред грозой. Тяжелый запах трав серебряно-зеленых

MORITURI (Идущие на смерть)

Мы бесконечно одиноки, Богов покинутых жрецы.

Природа говорит мне с царственным презреньем

Природа говорит мне с царственным презреньем: «Уйди, не нарушай гармонии моей!

Пятая

Бедность, Чужбина, Немощь и Старость, Четверо, четверо, все вы со мной,

В царстве солнца и роз

В царстве солнца и роз я мечтал отдохнуть, Здесь дышала легко беззаботная грудь…

Ослепительная снежность

Ослепительная снежность, Усыпительная нежность,

Отшельник и фавн

Раз отшельник повстречал Козлоногого в пустыне.

Он про любовь ей говорил

Он про любовь ей говорил, Любви покорный, полный горя,

Осенние листья

Падайте, падайте, листья осенние, Некогда в теплых лучах зеленевшие,

В лесу

Дремлют полною луной Озаренные поляны.

Поэту наших дней

Молчи, поэт, молчи: толпе не до тебя. До скорбных дум твоих кому какое дело?

Краткая песня

Порой умолкнет завыванье Косматых ведьм, декабрьских вьюг,

Слепая

Боюсь, боюсь тебя, слепая С очами белыми, о дочь

На даче

Шумит июльский дождь из тучи грозовой И сеткой радужной на ярком солнце блещет,

Сегодня в заговор вступили ночь и розы

Сегодня в заговор вступили ночь и розы, И звезды бледные, смеясь, мне говорят:

Родное

Далеких стад унылое мычанье, И близкий шорох свежего листа…

Ты, бледная звезда, вечернее светило

Из Альфреда Мюссэ Ты, бледная звезда, вечернее светило,

Пощады я молю

Пощады я молю! Не мучь меня, Весна, Не подходи ко мне с болезненною лаской

Изгнанники

Есть радость в том, чтоб люди ненавидели, Добро считали злом,

Он сидел на гранитной скале

…Он сидел на гранитной скале; За плечами поникли два темных крыла.

Вечер

Говорят и блещут с вышины Зарей рассыпанные розы

О, нет, молю, не уходи

О, нет, молю, не уходи! Вся боль ничто перед разлукой,

Бог

О Боже мой, благодарю За то, что дал моим очам

В полях

Зданья, трубы, кресты колоколен — Все за мной исчезает вдали;

Царскосельский барельеф

Шел, возвращаясь из ада, Орфей со своей Евридикой. Все миновали преграды, и только на самом пороге

Утренний гимн

Радость пробуждения, Ты сменила ночь.

Изображение на щите Ахиллеса

На взморье голубом, как спящие дельфины, Качают корабли изогнутые спины.

О, если бы душа полна была любовью

О, если бы душа полна была любовью, Как Бог мой на кресте — я умер бы любя.

Средиземное море

Я уйду из глубоких аллей И от виллы, где дышит в тени колоннады

Молитва о крыльях

Ниц простертые, унылые, Безнадежные, бескрылые,

Июльским вечером следил ли ты порою

Июльским вечером следил ли ты порою, Как мошек золотых веселые стада

Вдруг

Иногда бывает так скучно, Что лучше бы на свет не смотреть,

Весь этот жалкий мир отчаянья и муки

Весь этот жалкий мир отчаянья и муки, Земля и свод небес, моря и выси гор,

Пир

…Кончался пир, и утро приближалось. В хрустальной вазе тихо умирал

Светляк

Сняла, шутя, с былинки нежной, С родного, бедного цветка

После грозы

Минутная гроза умчалась далеко. Меж туч, разорванных порывом краткой бури,

На те холмы, в леса сосновые

На те холмы, в леса сосновые, Где пахнет горькая полынь,

Тибур

Тибур, Тибур, зеленый многоструйный, Священные руины, водопады,

Детское сердце

Я помню, как в детстве нежданную сладость Я в горечи слез находил иногда,

Зимний вечер

О бледная луна Над бледными полями!

Как странник, путь окончив дальний

Как странник, путь окончив дальний, Вернувшись радостно домой,

Мрамор

Ваятель видел сон: дыханье затаив, Казалося, глядит он, жаждой истомленный,

Дождь

Мы – бедные капли, мы – серые капли Холодных упорных дождей,

На птичьем рынке

Тоскуя в клетке, опустил Орел беспомощные крылья,

Летние, душные ночи

Летние, душные ночи Мучат тоскою, веют безумною страстью,

Альбатрос

Во время плаванья, когда толпе матросов Случается поймать над бездною морей

На Тарпейской скале

Ряды сенаторов, надменных стариков С каймою пурпура на тоге,

Еще люблю тебя, родная

Еще люблю тебя, родная, Хотя, как смерть, любовь – тиха,

Имогена

«Лютой казни ты достоин… Как до выси небосклона, —

Ужель мою святыню

Ужель мою святыню Ты не поймешь вовек,

Лилия

С тех пор, как расцвела ты, бледная, немая, Доступная зари лишь розовым огням, —

Парфенон

Мне будет вечно дорог день, Когда вступил я, Пропилеи,

Октябрьский снег первоначальный

Октябрьский снег первоначальный… В тиши покинутых садов

Колизей

Вступаю при луне в арену Колизея. Полуразрушенный, великий и безмолвный,

Если розы тихо осыпаются

Если розы тихо осыпаются, Если звезды меркнут в небесах,

Томимый грустью непонятной

Томимый грустью непонятной, Всегда чужой в толпе людей,

Искушение

Серебряной каймой очерчен лик мадонны В готическом окне, и радугой легло

Ласточки

Вечером нежным, как твой поцелуй, Полным то теплых, то свежих изменчивых струй,

И хочу, но не в силах любить я людей

И хочу, но не в силах любить я людей: Я чужой среди них; сердцу ближе друзей —

Развалины

То был зловещий сон: по дебрям и лесам, Казалось, я блуждал, не находя дороги;

Синеет море слишком ярко

Синеет море слишком ярко, И в глубине чужих долин

На древнем Форуме в Риме

Холод священный опять пробегает по сердцу, о камни Площади древней, где жил Рима свободный народ!

Покоя, забвенья!.. Уснуть, позабыть

Покоя, забвенья!.. Уснуть, позабыть Тоску и желанья,

Еще огнем горит мой взор

Еще огнем горит мой взор, Еще есть в сердце благородство,

Две песни шута

I Если б капля водяная

И вот опять проносятся, играя

И вот опять проносятся, играя, Как вереница чудных снов,

Легенды и поэмы

Взлелеянный в тиши чертога золотого, Царевич никогда не видел мук и слез,

Амалии

Ты — горящий, устремленный, В темноте открытый глаз.

Надгробные цветы

На бледном мраморе, тоскуя, увядали — Последний дар любви, последний дар печали —

Опять весна

И опять слепой надежде Люди сердце отдают.

Пустая чаша

Отцы и дети, в играх шумных Все истощили вы до дна,

Молитва природы

На бледном золоте померкшего заката, Как древней надписи причудливый узор,

Кроткий вечер тихо угасает

Кроткий вечер тихо угасает И пред смертью ласкою немой

Лев

Как хищный лев, пророк блуждает И, вечным голодом томим,

Как наполняет храм благоуханье

Как наполняет храм благоуханье Сожженных смол,

Старый Гуд

Там, где смерть и вечный холод, Бури вой и рев лавин,

Одна природа

Одно – всегда прекрасно, Одно – не изменяет,

Серый день

Как этот серый день и нежен, и отраден! К нам, детям страждущим своим, как мать, полна

Смерть Надсона

(Читано на литературном вечере в память С. Я. Надсона) Поэты на Руси не любят долго жить:

Люблю мой камень драгоценный

Люблю мой камень драгоценный: В его огне заключено —

Когда под куполом огромного собора

Когда под куполом огромного собора, В таинственных лучах мерцающих лампад,

Смех богов

Легок, светел, как блаженный Олимпийский смех богов,

Темный ангел

О темный ангел одиночества, Ты веешь вновь,

Венеция

Прощай, Венеция! Твой Ангел блещет ярко На башне городской, и отдаленный звон

Март

Больной, усталый лед, Больной и талый снег…

Сакья-Муни

По горам, среди ущелий темных, Где ревел осенний ураган,

Здесь, в теплом воздухе

Здесь, в теплом воздухе, пропитанном смолою, Грибов и сырости, и блеклого листа

Поэту

И отдашь голодному душу твою и напитаешь душу страдальца, тогда

На что мне чудеса волшебной красоты

На что мне чудеса волшебной красоты, На что мне глетчеров безмолвная громада

Потух мой гнев, безумный, детский гнев

…Потух мой гнев, безумный, детский гнев: Всё время я себя обманывал напрасно:

Простое сердце

Блажен, в чьем сердце мир глубокий, Кто верит в Бога и людей,

С потухшим факелом мой гений отлетает

С потухшим факелом мой гений отлетает, Погас на маяке дрожащий огонек,

Черные сосны на белый песок

Черные сосны на белый песок Кинули странные тени;

Ноябрь

Бледный месяц — на ущербе, Воздух звонок, мертв и чист,

Дети ночи

Устремляя наши очи На бледнеющий восток,

О красоте твоей молчать стыжусь, Мадонна

О красоте твоей молчать стыжусь, Мадонна, Ты в незабвенный день предстала мне такой,

С тобой, моя печаль, мы старые друзья

С тобой, моя печаль, мы старые друзья: Бывало, дверь на ключ ревниво запирая,

Пчелы

Они, решая все вопросы, Друзей и недругов язвят,

Пророк Исайя

Господь мне говорит: «Довольно Я смотрел, Как над свободою глумились лицемеры,

Песня Солнца

Я наливаю колос хлеба Благоухающим зерном,

А. В. Половцову

Поклонник Муз и чистых Граций, Я жду тебя под сень дубов,

Солнце (Мексиканское предание)

В дни былые солнце греть устало: Без лучей, без жизни и тепла

Блажен, кто цель избрал

Блажен, кто цель избрал, кто вышел на дорогу И мужеством бойца и верой наделен,

Ищи во мне не радости мгновенной

Ищи во мне не радости мгновенной. Люби меня не для себя одной;

Дома и призраки людей

Дома и призраки людей — Всё в дымку ровную сливалось,

Лирическое заключение из поэмы «Смерть»

О век могучий, век суровый Железа, денег и машин,

Обыкновенный человек

Он твердо шел прямой дорогой, Ни перед кем не лицемерил,

Не думала ли ты, что, бледный и безмолвный

Не думала ли ты, что, бледный и безмолвный, Я вновь к тебе приду, как нищий, умолять,

Счастья нет

Под куполом бесстрастно молчаливым Святых небес, где все лазурь и свет,

В этот вечер горячий, немой и томительный

В этот вечер горячий, немой и томительный Не кричит коростель на туманных полях;

Одиночество

Поверь мне:- люди не поймут Твоей души до дна!..

Старость

Чем больше я живу — тем глубже тайна жизни, Тем призрачнее мир, страшней себе я сам,

Герой, певец, отрадны ваши слезы

Герой, певец, отрадны ваши слезы, И ваша скорбь завидна, мудрецы:

Мудрецу

Речью уверенной, чуждой сомнения, В смерти, мудрец, ты сулишь мне покой

Пролог на небе из «Фауста» Гете

Господь, Небесное воинство, потом Мефистофель. Три Архангела выступают вперед.

Пантеон

Путник с печального Севера к вам, Олимпийские боги, Сладостным страхом объят, в древний вхожу Пантеон.

Рим

Кто тебя создал, о, Рим? Гений народной свободы! Если бы смертный навек выю под игом склонив,

Неразрешимые вопросы

Если, Боже, хочешь всех Ты спасти, зачем от века

Недолговечная

Нет, ей не жить на этом свете: Она увянет, как цветок,

Спокойствие

Мы в путь выходим налегке, Тому, что жизнь пройдет, не верим

Кто ты, он или она

Кто ты, он или она, Мой сообщник ли таинственный,

Напрасно я хотел всю жизнь отдать народу

Напрасно я хотел всю жизнь отдать народу: Я слишком слаб; в душе — ни веры, ни огня…

Везувий

Глубоко тонуть ноги в теплом пепле, И ослепительно, как будто солнцем

Трепетные зори

Трепетные зори Потухают в море,

Белая ночь

Столица ни на миг в такую ночь не дремлет: Едва вечерняя слетает полутьма,

Как негодуют эти волны

Как негодуют эти волны, Как ропщет бурный океан,

И снилось мне

И снилось мне: заря туманная, В полях густеющая мгла,

Титаны

(К мраморам Пергамского жертвенника) Обида! Обида!

Трубный глас

Под землею слышен ропот, Тихий шелест, шорох, шепот.

Эскизы

Стальными латами одет, Близ древних стен Иерусалима,

Солнце и сердце

Сердце мое – неизменно, как Солнце… Верю я Солнцу и Сердцу.

Свободная любовь

О, если хочешь ты, чтоб робко и смиренно Я голову склонил к твоим ногам,

Смерть Всеволода Гаршина

Погиб и он – когда тот слух к нам долетел, Не верилось, и в страхе мы внимали,

Ты ушла, но поздно

Ты ушла, но поздно: Нам не разлюбить.

Тайна

Январь кристаллами наполнил воздух льдистый. От ярких фонарей на улице огромной,

Ода Аларчину мосту

Опять мы здесь — окончен пост, Опять мы в стенах безмятежных,

Мы близки к вечному концу

Мы близки к вечному концу, Но не возропщем на Создателя…

Юбилей А. Н. Плещеева

Растет полночный мрак, и душит нас темница; В цепях влачатся дни без веры, без надежд,

Иов

I …И непорочного Иова струпьями лютой проказы

Я не был счастлив никогда

Я не был счастлив никогда, Из чаши сладостной я не пил.

Веселые думы

Без веры давно, без надежд, без любви, О странно веселые думы мои!

В Альпах

Я никогда пред вечной красотою Не жил, не чувствовал с такою полнотою.

Не надо желаний

Не надо желаний, Не надо боязни,

Часовой на посту должен твердо стоять

Часовой на посту должен твердо стоять: У тебя молодые здоровые руки,

Возвращение (О, березы)

О, березы, даль немая, Грустные поля…

Надежда

Надежда милая, нельзя тебя убить! Ты кажешься порой мне страшною химерой,

Кораллы

Широко раскинулся ветвями, Чуждый неба, звуков и лучей,

На распутье

Жить ли мне, забыв свои страданья, Горечь слез, сомнений и забот,

Больной

День ото дня все чаще и грустнее Я к зеркалу со страхом подхожу,

Царство божие

Сам Христос молитвой благодатной Нас учил: в ней голос сердцу внятный,

Как от рождения слепой

Как от рождения слепой Своими тусклыми очами

Конец века

I. Евангельская притча О, что бы в будущем, предчувствием грозя,

Последние травы

Дни все короче, а ночи морознее… Вы, ни живые, ни мертвые, бедные, бледные

О жизнь, смотри

О жизнь, смотри – во мгле унылой Не отступил я под грозой:

Возьми бокал с вином

Возьми бокал с вином, венок из роз одень, Живи без помыслов, забот и упованья,

Двойная бездна

Не плачь о неземной отчизне, И помни,- более того,

Нива

На солнце выхожу из тени молчаливой, По влажной колее неведомой тропы,

Так жизнь ничтожеством страшна

Так жизнь ничтожеством страшна, И даже не борьбой, не мукой,

Самому себе

Теперь ты успокоишься навеки, Измученное сердце:

Кто нам решит

Кто нам решит, Что это – жажда любви или любовь?

Смех

Эту заповедь в сердце своем напиши: Больше Бога, добра и себя самого

В небе, зелёном, как лёд

В небе, зелёном, как лёд, Вешние зори печальней.

Я от жажды умираю

Я от жажды умираю, Дай мне пить, – тебя молю.

Ночь

И непорочна, и незлобна, Небес таинственная дочь,

Все грезы юности

Все грезы юности и все мои желанья Пред Богом и людьми я смело признаю;

Есть радость в том, чтоб люди ненавидели

Есть радость в том, чтоб люди ненавидели, Добро считали злом,

Перед грозой

Не пылит еще дорога, — Но везде уже тревога,

Октябрь

Уж вещий ворон каркал над дубровой, И мертвенного пурпура ветвей

Ювенал о Древнем Риме

Сердце наше огрубело. Хоть к свободе не привык,

Мы в одной долине о любви мечтали

Мы в одной долине о любви мечтали, Чуждые друг другу, полные печали, —

Опять горит меж темных сосен

Опять горит меж темных сосен Весны вечерняя звезда,

Сорренто

О, Помпея далекая, рощи лимонные. Очертанья Beзувия легкие, чистые,

Ариванза

Милый друг, я тебе рассказать не могу, Что за пламень сжигает мне грудь:

В моей душе

В моей душе – ни трепета, ни звука, И ни одной слезы в моих очах.

На Волге

Река блестит, как шелк лазурно-серебристый; В извилинах луки белеют паруса.

Пусть же дьявол ликует

Пусть же дьявол ликует, Как еще никогда;

Ты читала ль преданья, как жгли христиан

Ты читала ль преданья, как жгли христиан, Как за Бога они умирали

Что ты можешь

Что ты можешь? В безумной борьбе Человек не достигнет свободы: