Мережковский Дмитрий Сергеевич
1865 - 1941

Мережковский Дмитрий Сергеевич

Дми́трий Серге́евич Мережко́вский (2 [14] августа 1865[7][8], Санкт-Петербург — 7 декабря 1941, Париж) — русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель. Муж поэтессы Зинаиды Гиппиус. Д. С. Мережковский, яркий представитель Серебряного века, вошёл в историю как один из основателей русского символизма, основоположник нового для русской литературы жанра историософского романа[9], один из пионеров религиозно-философского подхода к анализу литературы, выдающийся эссеист и литературный критик[10]. Мережковский (начиная с 1914 года, когда его кандидатуру выдвинул академик Н. А. Котляревский) был 10 раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе[11]. Философские идеи и радикальные политические взгляды Д. С. Мережковского вызывали резко неоднозначные отклики, но даже оппоненты признавали в нём выдающегося писателя, жанрового новатора и одного из самых оригинальных мыслителей XX века[12].

329

Стихотворений

76

Лет жизни

Стихотворения

Рим

Кто тебя создал, о, Рим? Гений народной свободы! Если бы смертный навек выю под игом склонив,

Поэту

И отдашь голодному душу твою и напитаешь душу страдальца, тогда

Ода Аларчину мосту

Опять мы здесь — окончен пост, Опять мы в стенах безмятежных,

В моей душе

В моей душе – ни трепета, ни звука, И ни одной слезы в моих очах.

Молитва язычника

Молчанье страшное Неведомого Бога!.. «Ищите! – Ты сказал, – обрящете». Зачем,

Ведут дороги длинные

Ведут дороги длинные Меж каменных оград,

Нива

На солнце выхожу из тени молчаливой, По влажной колее неведомой тропы,

Ты ушла, но поздно

Ты ушла, но поздно: Нам не разлюбить.

MORITURI (Идущие на смерть)

Мы бесконечно одиноки, Богов покинутых жрецы.

Напрасно я хотел всю жизнь отдать народу

Напрасно я хотел всю жизнь отдать народу: Я слишком слаб; в душе — ни веры, ни огня…

Степь

Целый день – только гладь бесконечных полей, Только синее небо над ними…

Расслабленный

Схоластик некий, именем Евлогий, Подвинутый любовью, мир презрел

Поэту наших дней

Молчи, поэт, молчи: толпе не до тебя. До скорбных дум твоих кому какое дело?

Если розы тихо осыпаются

Если розы тихо осыпаются, Если звезды меркнут в небесах,

Там, в глубине задумчивой долины

Там, в глубине задумчивой долины, Когда вечерний мрак струился надо мной

Кой-где листы склонила вниз

Кой-где листы склонила вниз Грозою сломанная ветка,

О, смертное племя

«О, смертное племя, Бессмертных страшись!

Когда под куполом огромного собора

Когда под куполом огромного собора, В таинственных лучах мерцающих лампад,

Dies Irae

Люди, опомнитесь! Вот она – смерть! Вот она, страшная, кроткая, вечная.

Я никогда так не был одинок

Я никогда так не был одинок, Как на груди твоей благоуханной,

Больной

День ото дня все чаще и грустнее Я к зеркалу со страхом подхожу,

Как летней засухой сожженная земля

Как летней засухой сожженная земля Тоскует и горит, и жаждою томится,

Часы

Не наслаждение, не мука, Не вдохновение страстей,

Не надо звуков

Дух божий веет над землею. Недвижен пруд, безмолвен лес;

Царскосельский барельеф

Шел, возвращаясь из ада, Орфей со своей Евридикой. Все миновали преграды, и только на самом пороге

Дома и призраки людей

Дома и призраки людей — Всё в дымку ровную сливалось,

Леда

I «Я — Леда, я — белая Леда, я — мать красоты,

Пустая чаша

Отцы и дети, в играх шумных Все истощили вы до дна,

Природа говорит мне с царственным презреньем

Природа говорит мне с царственным презреньем: «Уйди, не нарушай гармонии моей!

Эскизы

Стальными латами одет, Близ древних стен Иерусалима,

Спокойствие

Мы в путь выходим налегке, Тому, что жизнь пройдет, не верим

Синеет море слишком ярко

Синеет море слишком ярко, И в глубине чужих долин

Ночная песня странника

Der du von Himmel bist Goethe[1]

Как от рождения слепой

Как от рождения слепой Своими тусклыми очами

На Волге

Река блестит, как шелк лазурно-серебристый; В извилинах луки белеют паруса.

Все кончается смертью

Все кончается смертью, все кончается сном. Буйных надежд истощил я отвагу…

Волны

О если б жить, как вы живете, волны, Свободные, бесстрастие храня,

Слепая

Боюсь, боюсь тебя, слепая С очами белыми, о дочь

Да не будет

Надежды нет и нет боязни. Наполнен кубок через край.

Надгробные цветы

На бледном мраморе, тоскуя, увядали — Последний дар любви, последний дар печали —

Юбилей А. Н. Плещеева

Растет полночный мрак, и душит нас темница; В цепях влачатся дни без веры, без надежд,

Природа

Ни злом, ни враждою кровавой Доныне затмить не могли

Здесь, в теплом воздухе

Здесь, в теплом воздухе, пропитанном смолою, Грибов и сырости, и блеклого листа

Опять горит меж темных сосен

Опять горит меж темных сосен Весны вечерняя звезда,

Термы Каракаллы

Дремлют сумрачные залы, Зеленеет влажный мох,

Осенние листья

Падайте, падайте, листья осенние, Некогда в теплых лучах зеленевшие,

В сумерки

Был зимний день; давно уже стемнело, Но в комнату огня не приносили;

Уж дышит оттепель, и воздух полон лени

Уж дышит оттепель, и воздух полон лени, Порой на улице саней неровный бег

Пастырь добрый

Пришел в Эфес однажды Иоанн, Спасителя любимый ученик,

Ослепительная снежность

Ослепительная снежность, Усыпительная нежность,

Родина

Над немым пространством чернозема, Словно уголь, вырезаны в тверди

Одиночество в любви

Темнеет. В городе чужом Друг против друга мы сидим,

Потух мой гнев, безумный, детский гнев

…Потух мой гнев, безумный, детский гнев: Всё время я себя обманывал напрасно:

Люблю мой камень драгоценный

Люблю мой камень драгоценный: В его огне заключено —

Голубка моя

Из Бодлэра Голубка моя,

О, нет, молю, не уходи

О, нет, молю, не уходи! Вся боль ничто перед разлукой,

Изгнанники

Есть радость в том, чтоб люди ненавидели, Добро считали злом,

Шум волн

Скажите мне, за что люблю, о волны, Ваш сладостный и непонятный шум,

На те холмы, в леса сосновые

На те холмы, в леса сосновые, Где пахнет горькая полынь,

Парки

Будь что будет — все равно. Парки дряхлые, прядите

Доброе, злое, ничтожное, славное

Доброе, злое, ничтожное, славное,- Может быть, это всё пустяки,

Любовь-вражда

Мы любим и любви не ценим, И жаждем оба новизны,

Сеятель

Над холмами полосою Побелел восток вдали,

Капри

Больше слов твоих ласковых, больше, чем все, Успокоили бедное сердце мое

Трепетные зори

Трепетные зори Потухают в море,

Признание

Не утешай, оставь мою печаль Нетронутой, великой и безгласной.

Весна

Лучи, что из окна ко мне на стол упали, Весенний гам и крик задорных воробьев,

Франческа Римини

Порой чета голубок над полями Меж черных туч мелькнет перед грозою,

Детское сердце

Я помню, как в детстве нежданную сладость Я в горечи слез находил иногда,

Ноябрь

Бледный месяц — на ущербе, Воздух звонок, мертв и чист,

Чужбина-Родина

Нам и родина — чужбина, Всюду путь и всюду цель.

Июльским вечером следил ли ты порою

Июльским вечером следил ли ты порою, Как мошек золотых веселые стада

Эрот

Молнию в тучах Эрот захватил, пролетая; Так же легко, как порой дети ломают тростник,

Родник

Где ствол сосны гнилой над кручей Корнями мшистыми поник,

Гимн красоте

Слава, Киприда, тебе, — Нам – в беспощадной борьбе

К смерти

…Приди, желанная, приди, И осени меня крылами,

О, как порыв любви бесплоден

О, как порыв любви бесплоден, Мой огонек в ночных степях!

Страшный суд

Я видел в вышине на светлых облаках Семь грозных ангелов, стоявших перед Богом

Пантеон

Путник с печального Севера к вам, Олимпийские боги, Сладостным страхом объят, в древний вхожу Пантеон.

Ищи во мне не радости мгновенной

Ищи во мне не радости мгновенной. Люби меня не для себя одной;

Двойная бездна

Не плачь о неземной отчизне, И помни,- более того,

Он про любовь ей говорил

Он про любовь ей говорил, Любви покорный, полный горя,

Кто ты, он или она

Кто ты, он или она, Мой сообщник ли таинственный,

Отшельник и фавн

Раз отшельник повстречал Козлоногого в пустыне.

Осеннее-весеннее

1 Еще роса на сжатый колос

Печальный мертвый сумрак

Печальный мертвый сумрак Наполнил комнату: теперь она похожа

Пройдет немного лет, и от моих усилий

Пройдет немного лет, и от моих усилий, От жизни, от всего, чем я когда-то был,

Темный ангел

О темный ангел одиночества, Ты веешь вновь,

Аллах и Демон

…В начале не было ни солнца, ни планет, И над вселенною от края и до края,

На южном берегу Крыма

Немая вилла спит под пенье волн мятежных… Здесь грустью дышит все – и небо, и земля,

Сон

Мне снилось – от резни чудовищного боя, От крови, слез и мук бежал я в темный лес

Как наполняет храм благоуханье

Как наполняет храм благоуханье Сожженных смол,

От книги, лампой озаренной

От книги, лампой озаренной, К открытому окну я обратил мой взор,

Дон Кихот

Шлем — надтреснутое блюдо, Щит — картонный, панцирь жалкий…

Скажи мне, почему, когда в румяном утре

Скажи мне, почему, когда в румяном утре Дельфины прыгают в серебряных волнах

STABAT MATER (Родник любви)

На Голгофе, Матерь Божья, Ты стояла у подножья

De profundis

(Из дневника) …В те дни будет такая скорбь,

Часовой на посту должен твердо стоять

Часовой на посту должен твердо стоять: У тебя молодые здоровые руки,

Не надо желаний

Не надо желаний, Не надо боязни,

Сплин Из Бодлэра

Подобен я царю страны дождем обильной, Что в цвете лет – старик, богатый, но бессильный:

Одиночество

Поверь мне:- люди не поймут Твоей души до дна!..

Недолговечная

Нет, ей не жить на этом свете: Она увянет, как цветок,

Краткая песня

Порой умолкнет завыванье Косматых ведьм, декабрьских вьюг,

Ода человеку

Божественный родник чистейшего огня — В свободном разуме и в сердце человека:

Цветы

Не рви, не рви цветов, но к ним чело склони. Лелеет их весна и радует свобода.

Сегодня в заговор вступили ночь и розы

Сегодня в заговор вступили ночь и розы, И звезды бледные, смеясь, мне говорят:

Покоя, забвенья!.. Уснуть, позабыть

Покоя, забвенья!.. Уснуть, позабыть Тоску и желанья,

Из дневника

1 Я знаю: счастья будет мало,

Молитва о крыльях

Ниц простертые, унылые, Безнадежные, бескрылые,

Задумчивый Сентябрь

Задумчивый Сентябрь роскошно убирает Леса, увядшие багряною листвой;

Затихших волн сиянье бесконечно

Затихших волн сиянье бесконечно Под низким, жарким солнцем декабря.

Молитва природы

На бледном золоте померкшего заката, Как древней надписи причудливый узор,

Мы бойцы великой рати

Мы бойцы великой рати! Дружно в битву мы пойдем.

На древнем Форуме в Риме

Холод священный опять пробегает по сердцу, о камни Площади древней, где жил Рима свободный народ!

Пророк Иеремия

О, дайте мне родник, родник воды живой! Я плакал бы весь день, всю ночь в тоске немой

Когда вступал я в жизнь, мне рисовалось счастье

Когда вступал я в жизнь, мне рисовалось счастье Как светлый чудный сад, где ветерок качал

Праздник св. Констанция

Меж седых утесов Капри, У залива голубого —

И снилось мне

И снилось мне: заря туманная, В полях густеющая мгла,

Порой, когда мне в грудь отчаянье теснится

Порой, когда мне в грудь отчаянье теснится И я смотрю на мир с проклятием в устах, —

Серый день

Как этот серый день и нежен, и отраден! К нам, детям страждущим своим, как мать, полна

Не думала ли ты, что, бледный и безмолвный

Не думала ли ты, что, бледный и безмолвный, Я вновь к тебе приду, как нищий, умолять,

Тибур

Тибур, Тибур, зеленый многоструйный, Священные руины, водопады,

Мы идем по цветущей дороге

Мы идем по цветущей дороге, И над нами сияет весна…

В темных росистых ветвях

В темных росистых ветвях встрепенулись веселые птицы; Ласточки в небо летят с щебетаньем приветным,

Кроткий вечер тихо угасает

Кроткий вечер тихо угасает И пред смертью ласкою немой

Будущий Рим

Рим — это мира единство: в республике древней — свободы Строгий языческий дух объединял племена.

Напрасно видела три века

Напрасно видела три века Дубов могучая краса:

Март

Больной, усталый лед, Больной и талый снег…

И вот опять проносятся, играя

И вот опять проносятся, играя, Как вереница чудных снов,

Песня Солнца

Я наливаю колос хлеба Благоухающим зерном,

Люблю иль нет

Люблю иль нет,- легка мне безнадежность: Пусть никогда не буду я твоим,

Весеннее чувство

С улыбкою бесстрастия Ты жизнь благослови:

Амалии

Ты — горящий, устремленный, В темноте открытый глаз.

Старость

Чем больше я живу — тем глубже тайна жизни, Тем призрачнее мир, страшней себе я сам,

Солнце (Мексиканское предание)

В дни былые солнце греть устало: Без лучей, без жизни и тепла

Царство божие

Сам Христос молитвой благодатной Нас учил: в ней голос сердцу внятный,

И хочу, но не в силах любить я людей

И хочу, но не в силах любить я людей: Я чужой среди них; сердцу ближе друзей —

Бумажные цветы

На ограде церковной Божьей Матери лик

Сорренто

О, Помпея далекая, рощи лимонные. Очертанья Beзувия легкие, чистые,

Смерть Клитемнестры

Хор Вот оно, роковое возмездие:

Пророк Исайя

Господь мне говорит: «Довольно Я смотрел, Как над свободою глумились лицемеры,

Addio, Napoli

Слабеет моря гул прощальный, Как сонный шепот Нереид,

В лесу

Дремлют полною луной Озаренные поляны.

О жизнь, смотри

О жизнь, смотри – во мгле унылой Не отступил я под грозой:

С тобой, моя печаль, мы старые друзья

С тобой, моя печаль, мы старые друзья: Бывало, дверь на ключ ревниво запирая,

Еще огнем горит мой взор

Еще огнем горит мой взор, Еще есть в сердце благородство,

Мать

С еще бессильными крылами Я видел птенчика во ржи,

Легенды и поэмы

Взлелеянный в тиши чертога золотого, Царевич никогда не видел мук и слез,

Помпея

Над городом века неслышно протекли, И царства рушились; но пеплом сохраненный,

Дождь

Мы – бедные капли, мы – серые капли Холодных упорных дождей,

Ты, бледная звезда, вечернее светило

Из Альфреда Мюссэ Ты, бледная звезда, вечернее светило,

Ужель мою святыню

Ужель мою святыню Ты не поймешь вовек,

Увы! Что сделал жизни холод

Увы! Что сделал жизни холод С душой печальною: туда,

Мы близки к вечному концу

Мы близки к вечному концу, Но не возропщем на Создателя…

Одна природа

Одно – всегда прекрасно, Одно – не изменяет,

Ариванза

Милый друг, я тебе рассказать не могу, Что за пламень сжигает мне грудь:

В полях

Зданья, трубы, кресты колоколен — Все за мной исчезает вдали;

Титаны

(К мраморам Пергамского жертвенника) Обида! Обида!

Порой, как образ Прометея

Порой, как образ Прометея, Под вечным бременем оков

Сонное

Что это – утро, вечер? Где это было, не знаю.

Так жизнь ничтожеством страшна

Так жизнь ничтожеством страшна, И даже не борьбой, не мукой,

Солнце и сердце

Сердце мое – неизменно, как Солнце… Верю я Солнцу и Сердцу.

Как негодуют эти волны

Как негодуют эти волны, Как ропщет бурный океан,

Я не был счастлив никогда

Я не был счастлив никогда, Из чаши сладостной я не пил.

Скука

Страшней, чем горе, эта скука. Где ты, последний терн венца,

В борьбе на жизнь и смерть

В борьбе на жизнь и смерть не сдамся я врагу! Тебе, наш рок-палач, ни одного стенанья

На Тарпейской скале

Ряды сенаторов, надменных стариков С каймою пурпура на тоге,

Искушение

Серебряной каймой очерчен лик мадонны В готическом окне, и радугой легло

Лукавый бог любви, я вновь в твоей темнице

Лукавый бог любви, я вновь в твоей темнице… О пленник, покорись и воли не ищи:

На озере Комо

Кому страдание знакомо, Того ты сладко усыпишь,

Перед грозой

Не пылит еще дорога, — Но везде уже тревога,

У моря

Сквозь тучи солнце жжет, и душно пред грозой. Тяжелый запах трав серебряно-зеленых

Тишина

Бури лишь в юности сердце пленяют, Но пролетают:

Меня ты, мой друг, пожалела

Меня ты, мой друг, пожалела; Но верить ли ласке твоей?

Две песни шута

I Если б капля водяная

Имогена

«Лютой казни ты достоин… Как до выси небосклона, —

Герой, певец, отрадны ваши слезы

Герой, певец, отрадны ваши слезы, И ваша скорбь завидна, мудрецы:

Что ты можешь

Что ты можешь? В безумной борьбе Человек не достигнет свободы:

Не-Джиоконде

И я пленялся ложью сладкою, Где смешаны добро и зло;

Вдруг

Иногда бывает так скучно, Что лучше бы на свет не смотреть,

Кто нам решит

Кто нам решит, Что это – жажда любви или любовь?

Осеннее утро

Неприветное утро в тумане седом, Для кого ты, зачем поднялось?

Воля

Слышишь, где-то далеко Плачет колокол?

Знаю сам, что я зол

Знаю сам, что я зол, И порочен, и слаб;

Молчание

Как часто выразить любовь мою хочу, Но ничего сказать я не умею,

Родриго

Жил-был честный Родриго, солдат отставной. Он со службы в село возвращался домой.

Усни

Уснуть бы мне навек, в траве, как в колыбели, Как я ребенком спал в те солнечные дни,

Псалом царя Ахенатона

Чудно явленье твое на востоке, Жизненачальник Атон!

Он сидел на гранитной скале

…Он сидел на гранитной скале; За плечами поникли два темных крыла.

Небо и море

Небо когда-то в печальную землю влюбилось, С негою страстной в объятья земли опустилось…

Марк Аврелий

Века, разрушившие Рим, Тебя не тронув, пролетели

Любовь к земному

Хотя влечет меня, о Боже, И тишина Твоих глубин, —

Лев

Как хищный лев, пророк блуждает И, вечным голодом томим,

Осенью в летнем саду

В аллее нежной и туманной, Шурша осеннею листвой,

Утренний гимн

Радость пробуждения, Ты сменила ночь.

Дети

Увы, мудрец седой, Как ум твой гордый пуст

Иов

I …И непорочного Иова струпьями лютой проказы

Неуловимое

Всю жизнь искать я буду страстно, И не найду, и не пойму,

Я всех любил, и всех забыли

Я всех любил, и всех забыли Мои неверные мечты.

Блажен, кто цель избрал

Блажен, кто цель избрал, кто вышел на дорогу И мужеством бойца и верой наделен,

Средиземное море

Я уйду из глубоких аллей И от виллы, где дышит в тени колоннады

Песнь баядер

Он лежит под навесом пурпурного ложа В бледно-розовом свете вечерних огней;

На что мне чудеса волшебной красоты

На что мне чудеса волшебной красоты, На что мне глетчеров безмолвная громада

Мы в одной долине о любви мечтали

Мы в одной долине о любви мечтали, Чуждые друг другу, полные печали, —

Когда безмолвные светила над землей

Когда безмолвные светила над землей Медлительно плывут в таинственной лазури,

В небе, зелёном, как лёд

В небе, зелёном, как лёд, Вешние зори печальней.

Осень

Из Бодлэра Я люблю ваши нежно-зеленые глазки;

Белая ночь

Столица ни на миг в такую ночь не дремлет: Едва вечерняя слетает полутьма,

Леонардо да Винчи

О, Винчи, ты во всем — единый: Ты победил старинный плен.

Ласковый вечер с землею прощался

Ласковый вечер с землею прощался, Лист шелохнуться не смел в ожиданье.

С потухшим факелом мой гений отлетает

С потухшим факелом мой гений отлетает, Погас на маяке дрожащий огонек,

Южная ночь

О ночь полуденного края, Полна ты мощной красотой,

Пролог на небе из «Фауста» Гете

Господь, Небесное воинство, потом Мефистофель. Три Архангела выступают вперед.

Гриндельвальд

Букет альпийских роз мне по пути срывая, В скалах меня ведет мой мальчик-проводник,

Ворон (перевод Эдгар Аллан По)

Погруженный в скорбь немую и усталый, в ночь глухую,

А. В. Половцову

Поклонник Муз и чистых Граций, Я жду тебя под сень дубов,

Давно ль желанный мир я звал к себе, тоскуя

Давно ль желанный мир я звал к себе, тоскуя, Любил и проклинал любви святую власть,

В этот вечер горячий, немой и томительный

В этот вечер горячий, немой и томительный Не кричит коростель на туманных полях;

Микеланджело

Тебе навеки сердце благодарно, С тех пор, как я, раздумием томим,

Жертва

У ясных волн священной Брамапутры Проводит дни в молитве и посте

Песня Маргариты

Склони Твой взор, О Мать Скорбящая,

Смерть Всеволода Гаршина

Погиб и он – когда тот слух к нам долетел, Не верилось, и в страхе мы внимали,

Сталь

Гляжу с улыбкой на обломок Могучей стали,- и меня

Нирвана

И вновь, как в первый день созданья, Лазурь небесная тиха,

Пусть же дьявол ликует

Пусть же дьявол ликует, Как еще никогда;

Вечер

Говорят и блещут с вышины Зарей рассыпанные розы

Полонскому

Желаю от души, Полонский, мой Учитель, Чтоб радость тихая вошла в твою обитель,

Летние, душные ночи

Летние, душные ночи Мучат тоскою, веют безумною страстью,

Успокоенные

Успокоенные Тени, Те, что любящими были,

Любить народ

Любить народ?.. Как часто, полный Неутолимою тоской,

О красоте твоей молчать стыжусь, Мадонна

О красоте твоей молчать стыжусь, Мадонна, Ты в незабвенный день предстала мне такой,

Кассандра

Испепелил, Святая Дева, Тебя напрасный Фэбов жар;

Венеция

Прощай, Венеция! Твой Ангел блещет ярко На башне городской, и отдаленный звон

Томимый грустью непонятной

Томимый грустью непонятной, Всегда чужой в толпе людей,

Предчувствие

Я знаю: грозный час великого крушенья Сметет развалину веков —

По дебрям усталый брожу я в тоске

По дебрям усталый брожу я в тоске, Рыдает печальная осень;

Альбатрос

Во время плаванья, когда толпе матросов Случается поймать над бездною морей

Голубое небо

Я людям чужд и мало верю Я добродетели земной:

Туман

Туманов млечных покрывало Долины, горы, небеса

Одуванчики

«Блаженны нищие духом…» Небо нагорное сине;

Последние травы

Дни все короче, а ночи морознее… Вы, ни живые, ни мертвые, бедные, бледные

На даче

Шумит июльский дождь из тучи грозовой И сеткой радужной на ярком солнце блещет,

Развенчанный лес

Как царь развенчанный стоит могучий лес. У ног его лежит пурпурная одежда…

Мрамор

Ваятель видел сон: дыханье затаив, Казалося, глядит он, жаждой истомленный,

Сакья-Муни

По горам, среди ущелий темных, Где ревел осенний ураган,

После грозы

Минутная гроза умчалась далеко. Меж туч, разорванных порывом краткой бури,

Изображение на щите Ахиллеса

На взморье голубом, как спящие дельфины, Качают корабли изогнутые спины.

Веселые думы

Без веры давно, без надежд, без любви, О странно веселые думы мои!

На высоте

Как бриллиантовые скалы, Возносит глетчер груды льдин —

О, если бы душа полна была любовью

О, если бы душа полна была любовью, Как Бог мой на кресте — я умер бы любя.

Пчелы

Они, решая все вопросы, Друзей и недругов язвят,

Тайна

Январь кристаллами наполнил воздух льдистый. От ярких фонарей на улице огромной,

Бог

О Боже мой, благодарю За то, что дал моим очам

Ночь

И непорочна, и незлобна, Небес таинственная дочь,

Я от жажды умираю

Я от жажды умираю, Дай мне пить, – тебя молю.

Простое сердце

Блажен, в чьем сердце мир глубокий, Кто верит в Бога и людей,

Октябрьский снег первоначальный

Октябрьский снег первоначальный… В тиши покинутых садов

Счастья нет

Под куполом бесстрастно молчаливым Святых небес, где все лазурь и свет,

О, мука вечной жажды

О, мука вечной жажды! О, тщетная любовь!

Неразрешимые вопросы

Если, Боже, хочешь всех Ты спасти, зачем от века

Надежда

Надежда милая, нельзя тебя убить! Ты кажешься порой мне страшною химерой,

Лилия

С тех пор, как расцвела ты, бледная, немая, Доступная зари лишь розовым огням, —

Конец века

I. Евангельская притча О, что бы в будущем, предчувствием грозя,

В сиянье бледных звезд

В сияньи бледных звезд, как в мертвенных очах — Неумолимое, холодное бесстрастье;

Старый Гуд

Там, где смерть и вечный холод, Бури вой и рев лавин,

Пусть темна моя дорога

Пусть темна моя дорога, Пусть ничтожно бытие,

Даль

Я к берегу сошел: противны мне леса, Где буйный пир весны томит меня тревогой,

Обыкновенный человек

Он твердо шел прямой дорогой, Ни перед кем не лицемерил,

Уголино

В последнем круге ада перед нами Во мгле поверхность озера блистала

Когда же дивный храм природы

Когда же дивный храм природы В лучах торжественного дня

Свободная любовь

О, если хочешь ты, чтоб робко и смиренно Я голову склонил к твоим ногам,

Сердце печальное, робкое сердце людское

Сердце печальное, робкое сердце людское, Надо так мало тебе, чтоб довериться счастью,

Парфенон

Мне будет вечно дорог день, Когда вступил я, Пропилеи,

Ты читала ль преданья, как жгли христиан

Ты читала ль преданья, как жгли христиан, Как за Бога они умирали

О дайте мне забыть туманы и метели

О дайте мне забыть туманы и метели В затишье и тепле на взморье голубом

Пир

…Кончался пир, и утро приближалось. В хрустальной вазе тихо умирал

Смех

Эту заповедь в сердце своем напиши: Больше Бога, добра и себя самого

«Христос воскрес», — поют во храме

«Христос воскрес», — поют во храме; Но грустно мне… душа молчит:

Черные сосны на белый песок

Черные сосны на белый песок Кинули странные тени;

Весь этот жалкий мир отчаянья и муки

Весь этот жалкий мир отчаянья и муки, Земля и свод небес, моря и выси гор,

Монах

Над Новым Заветом склонился монах молодой, Он полон святой, бесконечной отрады;

Пощады я молю

Пощады я молю! Не мучь меня, Весна, Не подходи ко мне с болезненною лаской

Возвращение

Глядим, глядим все в ту же сторону, За мшистый дол, за топкий лес.

В путь, скорее в далекий

В путь, скорее в далекий, неведомый путь! Жаждет сердце мое беспредельной лазури.

Родное

Далеких стад унылое мычанье, И близкий шорох свежего листа…

Песня во время грозы

Птичка с крыльев отряхает Капли теплого дождя…

Тишь и мрак

Тишь и мрак – в душе моей: Ни желаний, ни страстей.

Дети ночи

Устремляя наши очи На бледнеющий восток,

На распутье

Жить ли мне, забыв свои страданья, Горечь слез, сомнений и забот,

Самому себе

Теперь ты успокоишься навеки, Измученное сердце:

Есть радость в том, чтоб люди ненавидели

Есть радость в том, чтоб люди ненавидели, Добро считали злом,

О дитя, живое сердце

О дитя, живое сердце Ты за мячик приняла:

Развалины

То был зловещий сон: по дебрям и лесам, Казалось, я блуждал, не находя дороги;

Опять весна

И опять слепой надежде Люди сердце отдают.

Трубный глас

Под землею слышен ропот, Тихий шелест, шорох, шепот.

Возьми бокал с вином

Возьми бокал с вином, венок из роз одень, Живи без помыслов, забот и упованья,

Смех богов

Легок, светел, как блаженный Олимпийский смех богов,

Возвращение (О, березы)

О, березы, даль немая, Грустные поля…

Светляк

Сняла, шутя, с былинки нежной, С родного, бедного цветка

Лирическое заключение из поэмы «Смерть»

О век могучий, век суровый Железа, денег и машин,

Везувий

Глубоко тонуть ноги в теплом пепле, И ослепительно, как будто солнцем

Совесть

Поэт, у ног твоих волнуется, как море, Голодная толпа и ропщет, и грозит;

Смерть Надсона

(Читано на литературном вечере в память С. Я. Надсона) Поэты на Руси не любят долго жить:

Поэт

Сладок мне венец забвенья темный, Посреди ликующих глупцов

Ювенал о Древнем Риме

Сердце наше огрубело. Хоть к свободе не привык,

Колизей

Вступаю при луне в арену Колизея. Полуразрушенный, великий и безмолвный,

Проклятие любви

С усильем тяжким и бесплодным, Я цепь любви хочу разбить.

Не блестит мой скромный дом

Не блестит мой скромный дом Золотыми потолками,

Кораллы

Широко раскинулся ветвями, Чуждый неба, звуков и лучей,

Семейная идиллия

I. Вступление Ужель нельзя писать, забыв хотя на миг

Зимние цветы

В эти белые дни мы живем, как во сне. Наше сердце баюкает нега

Все грезы юности

Все грезы юности и все мои желанья Пред Богом и людьми я смело признаю;

Ласточки

Вечером нежным, как твой поцелуй, Полным то теплых, то свежих изменчивых струй,

Нищий

Вижу ль в скорбных лицах муку, Мимо ль нищего иду

Еще люблю тебя, родная

Еще люблю тебя, родная, Хотя, как смерть, любовь – тиха,

Детям

Не под кровом золоченым Величавого дворца,

В царстве солнца и роз

В царстве солнца и роз я мечтал отдохнуть, Здесь дышала легко беззаботная грудь…

Зимний вечер

О бледная луна Над бледными полями!

Ты поклялась мне в любви

Ты поклялась мне в любви… Слушал я грустно и холодно,

Песня вакханок

Певцы любви, певцы печали, Довольно каждую весну

Октябрь

Уж вещий ворон каркал над дубровой, И мертвенного пурпура ветвей

Как странник, путь окончив дальний

Как странник, путь окончив дальний, Вернувшись радостно домой,

Плавает лебедь в воде замерзающей

Плавает лебедь в воде замерзающей, Но уже с трудом;

В Альпах

Я никогда пред вечной красотою Не жил, не чувствовал с такою полнотою.

На птичьем рынке

Тоскуя в клетке, опустил Орел беспомощные крылья,

Пятая

Бедность, Чужбина, Немощь и Старость, Четверо, четверо, все вы со мной,

По ночам ветерок не коснется чела

По ночам ветерок не коснется чела, На балконе свеча не мерцает,

Христос, ангелы и душа Мистерия

I Ангелы

Мудрецу

Речью уверенной, чуждой сомнения, В смерти, мудрец, ты сулишь мне покой