Дми́трий Серге́евич Мережко́вский (2 [14] августа 1865[7][8], Санкт-Петербург — 7 декабря 1941, Париж) — русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель. Муж поэтессы Зинаиды Гиппиус.
Д. С. Мережковский, яркий представитель Серебряного века, вошёл в историю как один из основателей русского символизма, основоположник нового для русской литературы жанра историософского романа[9], один из пионеров религиозно-философского подхода к анализу литературы, выдающийся эссеист и литературный критик[10]. Мережковский (начиная с 1914 года, когда его кандидатуру выдвинул академик Н. А. Котляревский) был 10 раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе[11].
Философские идеи и радикальные политические взгляды Д. С. Мережковского вызывали резко неоднозначные отклики, но даже оппоненты признавали в нём выдающегося писателя, жанрового новатора и одного из самых оригинальных мыслителей XX века[12].
329
Стихотворений
76
Лет жизни
Стихотворения
Ворон (перевод Эдгар Аллан По)
Погруженный в скорбь немую
и усталый, в ночь глухую,
Октябрьский снег первоначальный
Октябрьский снег первоначальный…
В тиши покинутых садов
Тишина
Бури лишь в юности сердце пленяют,
Но пролетают:
Мрамор
Ваятель видел сон: дыханье затаив,
Казалося, глядит он, жаждой истомленный,
Сталь
Гляжу с улыбкой на обломок
Могучей стали,- и меня
Потух мой гнев, безумный, детский гнев
…Потух мой гнев, безумный, детский гнев:
Всё время я себя обманывал напрасно:
На распутье
Жить ли мне, забыв свои страданья,
Горечь слез, сомнений и забот,
В Альпах
Я никогда пред вечной красотою
Не жил, не чувствовал с такою полнотою.
С тобой, моя печаль, мы старые друзья
С тобой, моя печаль, мы старые друзья:
Бывало, дверь на ключ ревниво запирая,
Не блестит мой скромный дом
Не блестит мой скромный дом
Золотыми потолками,
На те холмы, в леса сосновые
На те холмы, в леса сосновые,
Где пахнет горькая полынь,
Он про любовь ей говорил
Он про любовь ей говорил,
Любви покорный, полный горя,
Ты поклялась мне в любви
Ты поклялась мне в любви…
Слушал я грустно и холодно,
Осенние листья
Падайте, падайте, листья осенние,
Некогда в теплых лучах зеленевшие,
Опять весна
И опять слепой надежде
Люди сердце отдают.
Тайна
Январь кристаллами наполнил воздух льдистый.
От ярких фонарей на улице огромной,
Пророк Исайя
Господь мне говорит: «Довольно Я смотрел,
Как над свободою глумились лицемеры,
Пятая
Бедность, Чужбина, Немощь и Старость,
Четверо, четверо, все вы со мной,
Везувий
Глубоко тонуть ноги в теплом пепле,
И ослепительно, как будто солнцем
Помпея
Над городом века неслышно протекли,
И царства рушились; но пеплом сохраненный,
Старый Гуд
Там, где смерть и вечный холод,
Бури вой и рев лавин,
Как негодуют эти волны
Как негодуют эти волны,
Как ропщет бурный океан,
Две песни шута
I
Если б капля водяная
О дитя, живое сердце
О дитя, живое сердце
Ты за мячик приняла:
Песня Маргариты
Склони Твой взор,
О Мать Скорбящая,
Я всех любил, и всех забыли
Я всех любил, и всех забыли
Мои неверные мечты.
В сумерки
Был зимний день; давно уже стемнело,
Но в комнату огня не приносили;
Там, в глубине задумчивой долины
Там, в глубине задумчивой долины,
Когда вечерний мрак струился надо мной
Все грезы юности
Все грезы юности и все мои желанья
Пред Богом и людьми я смело признаю;
А. В. Половцову
Поклонник Муз и чистых Граций,
Я жду тебя под сень дубов,
Ты читала ль преданья, как жгли христиан
Ты читала ль преданья, как жгли христиан,
Как за Бога они умирали
Кроткий вечер тихо угасает
Кроткий вечер тихо угасает
И пред смертью ласкою немой
