Дми́трий Серге́евич Мережко́вский (2 [14] августа 1865[7][8], Санкт-Петербург — 7 декабря 1941, Париж) — русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель. Муж поэтессы Зинаиды Гиппиус.
Д. С. Мережковский, яркий представитель Серебряного века, вошёл в историю как один из основателей русского символизма, основоположник нового для русской литературы жанра историософского романа[9], один из пионеров религиозно-философского подхода к анализу литературы, выдающийся эссеист и литературный критик[10]. Мережковский (начиная с 1914 года, когда его кандидатуру выдвинул академик Н. А. Котляревский) был 10 раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе[11].
Философские идеи и радикальные политические взгляды Д. С. Мережковского вызывали резко неоднозначные отклики, но даже оппоненты признавали в нём выдающегося писателя, жанрового новатора и одного из самых оригинальных мыслителей XX века[12].
329
Стихотворений
76
Лет жизни
Стихотворения
Июльским вечером следил ли ты порою
Июльским вечером следил ли ты порою,
Как мошек золотых веселые стада
В Альпах
Я никогда пред вечной красотою
Не жил, не чувствовал с такою полнотою.
Уж дышит оттепель, и воздух полон лени
Уж дышит оттепель, и воздух полон лени,
Порой на улице саней неровный бег
Там, в глубине задумчивой долины
Там, в глубине задумчивой долины,
Когда вечерний мрак струился надо мной
Здесь, в теплом воздухе
Здесь, в теплом воздухе, пропитанном смолою,
Грибов и сырости, и блеклого листа
Тайна
Январь кристаллами наполнил воздух льдистый.
От ярких фонарей на улице огромной,
Гриндельвальд
Букет альпийских роз мне по пути срывая,
В скалах меня ведет мой мальчик-проводник,
STABAT MATER (Родник любви)
На Голгофе, Матерь Божья,
Ты стояла у подножья
Семейная идиллия
I. Вступление
Ужель нельзя писать, забыв хотя на миг
Конец века
I. Евангельская притча
О, что бы в будущем, предчувствием грозя,
Пророк Исайя
Господь мне говорит: «Довольно Я смотрел,
Как над свободою глумились лицемеры,
Ночная песня странника
Der du von Himmel bist
Goethe[1]
Как негодуют эти волны
Как негодуют эти волны,
Как ропщет бурный океан,
Дождь
Мы – бедные капли, мы – серые капли
Холодных упорных дождей,
Солнце и сердце
Сердце мое – неизменно, как Солнце…
Верю я Солнцу и Сердцу.
Кто нам решит
Кто нам решит,
Что это – жажда любви или любовь?
Солнце (Мексиканское предание)
В дни былые солнце греть устало:
Без лучей, без жизни и тепла
Капри
Больше слов твоих ласковых, больше, чем все,
Успокоили бедное сердце мое
Воля
Слышишь, где-то далеко
Плачет колокол?
Нирвана
И вновь, как в первый день созданья,
Лазурь небесная тиха,
Расслабленный
Схоластик некий, именем Евлогий,
Подвинутый любовью, мир презрел
Песня во время грозы
Птичка с крыльев отряхает
Капли теплого дождя…
Родник
Где ствол сосны гнилой над кручей
Корнями мшистыми поник,
Парфенон
Мне будет вечно дорог день,
Когда вступил я, Пропилеи,
Кассандра
Испепелил, Святая Дева,
Тебя напрасный Фэбов жар;
Осеннее утро
Неприветное утро в тумане седом,
Для кого ты, зачем поднялось?
Венеция
Прощай, Венеция! Твой Ангел блещет ярко
На башне городской, и отдаленный звон
Веселые думы
Без веры давно, без надежд, без любви,
О странно веселые думы мои!
Смерть Всеволода Гаршина
Погиб и он – когда тот слух к нам долетел,
Не верилось, и в страхе мы внимали,
Смех богов
Легок, светел, как блаженный
Олимпийский смех богов,
Старость
Чем больше я живу — тем глубже тайна жизни,
Тем призрачнее мир, страшней себе я сам,
Бумажные цветы
На ограде церковной
Божьей Матери лик
Ворон (перевод Эдгар Аллан По)
Погруженный в скорбь немую
и усталый, в ночь глухую,
Белая ночь
Столица ни на миг в такую ночь не дремлет:
Едва вечерняя слетает полутьма,
С тобой, моя печаль, мы старые друзья
С тобой, моя печаль, мы старые друзья:
Бывало, дверь на ключ ревниво запирая,
Христос, ангелы и душа Мистерия
I
Ангелы
Песня Маргариты
Склони Твой взор,
О Мать Скорбящая,
Поэту
И отдашь голодному душу твою
и напитаешь душу страдальца, тогда
Осенние листья
Падайте, падайте, листья осенние,
Некогда в теплых лучах зеленевшие,
Светляк
Сняла, шутя, с былинки нежной,
С родного, бедного цветка
Любовь-вражда
Мы любим и любви не ценим,
И жаждем оба новизны,
Молитва язычника
Молчанье страшное Неведомого Бога!..
«Ищите! – Ты сказал, – обрящете». Зачем,
Рим
Кто тебя создал, о, Рим? Гений народной свободы!
Если бы смертный навек выю под игом склонив,
Осеннее-весеннее
1
Еще роса на сжатый колос
Искушение
Серебряной каймой очерчен лик мадонны
В готическом окне, и радугой легло
Ювенал о Древнем Риме
Сердце наше огрубело.
Хоть к свободе не привык,
Туман
Туманов млечных покрывало
Долины, горы, небеса
С потухшим факелом мой гений отлетает
С потухшим факелом мой гений отлетает,
Погас на маяке дрожащий огонек,
Леонардо да Винчи
О, Винчи, ты во всем — единый:
Ты победил старинный плен.
На Волге
Река блестит, как шелк лазурно-серебристый;
В извилинах луки белеют паруса.
Надгробные цветы
На бледном мраморе, тоскуя, увядали —
Последний дар любви, последний дар печали —
