Ио́сиф Алекса́ндрович Бро́дский (24 мая 1940, Ленинград, СССР — 28 января 1996, Нью-Йорк, США) — русский[2] и американский[3] поэт, эссеист, драматург, переводчик, педагог. Стихи писал преимущественно на русском языке, эссеистику — на английском. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью». Почётный гражданин Санкт-Петербурга (1995).
581
Стихотворений
56
Лет жизни
Стихотворения
С натуры
Джироламо Марчелло
Солнце садится, и бар на углу закрылся.
В горчичном лесу
Гулко дятел стучит по пустым
деревам, не стремясь достучаться.
Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве
Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве.
В эту пору — разгул Пинкертонам,
Все дальше от твоей страны
Все дальше от твоей страны,
все дальше на восток, на север.
Без фонаря
В ночи, когда ты смотришь из окна
и знаешь, как далёко до весны,
Вертумн
Памяти Джанни Буттафавы
I
Псковский реестр
для М. Б.
Не спутать бы азарт
Отнюдь не вдохновение, а грусть
Отнюдь не вдохновение, а грусть
меня склоняет к описанью вазы.
Я родился и вырос в балтийских болотах
Я родился и вырос в балтийских болотах, подле
серых цинковых волн, всегда набегавших по две,
Перед памятником Пушкину в Одессе
Якову Гордину
Не по торговым странствуя делам,
Песенка о Феде Добровольском
Желтый ветер манчжурский,
говорящий высоко
Корнелию Долабелле
Добрый вечер, проконсул или только-что-принял-душ.
Полотенце из мрамора чем обернулась слава.
Ничто не стоит сожалений
Ничто не стоит сожалений,
люби, люби, а все одно, —
Пьяцца Матте
I
Я пил из этого фонтана
Памяти Н.Н.
Я позабыл тебя; но помню штукатурку
в подъезде, вздувшуюся щитовидку
Над восточной рекой
Боясь расплескать, проношу головную боль
в сером свете зимнего полдня вдоль
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу — из чистой показухи.
1867
В ночном саду под гроздью зреющего манго
Максимильян танцует то, что станет танго.
Бегство в Египет
… погонщик возник неизвестно откуда.
В пустыне, подобранной небом для чуда
Открытка из Лиссабона
Монументы событиям, никогда не имевшим места:
Несостоявшимся кровопролитным войнам.
Уезжай, уезжай, уезжай
Уезжай, уезжай, уезжай,
так немного себе остается,
Каппадокия
Сто сорок тысяч воинов Понтийского Митридата
— лучники, конница, копья, шлемы, мечи, щиты —
Открытка с тостом
Н. И.
Желание горькое — впрямь!
Мои слова, я думаю, умрут
Мои слова, я думаю, умрут,
и время улыбнется, торжествуя,
Одному тирану
Он здесь бывал: еще не в галифе —
в пальто из драпа; сдержанный, сутулый.
На смерть Т.С. Элиота
I
Он умер в январе, в начале года.
Розы, герань, гиацинты
Розы, герань, гиацинты,
пионы, сирень, ирис —
Романс Скрипача
Тогда, когда любовей с нами нет,
тогда, когда от холода горбат,
Проходя мимо театра Акимова
Проходя мимо театра Акимова,
голодным взглядом витрины окидывая,
Другу-стихотворцу
Нет, не посетует Муза,
если напев заурядный,
Семенов
Владимиру Уфлянду
Не было ни Иванова, ни Сидорова, ни Петрова.
В горах
1
Голубой саксонский лес
День кончился, как если бы она
День кончился, как если бы она
была жива и, сидя у окна,
Мужчина, засыпающий один
Мужчина, засыпающий один,
ведет себя как женщина. А стол
Ты поскачешь во мраке
Другое название стихотворения «Лесная баллада»
Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам,
Дедал в Сицилии
Всю жизнь он что-нибудь строил, что-нибудь изобретал.
То для критской царицы искусственную корову,
Полонез
Вариация
I
Мерида
Коричневый город. Веер
пальмы и черепица
Fin de siecle
Век скоро кончится, но раньше кончусь я.
Это, боюсь, не вопрос чутья.
Цветы
Цветы с их с ума сводящим принципом очертаний,
придающие воздуху за стеклом помятый
К семейному альбому прикоснись
К семейному альбому прикоснись
движением, похищенным (беда!)
На Виа Джулиа
Теодоре Л.
Колокола до сих пор звонят в том городе, Теодора,
Остров Прочида
Захолустная бухта; каких-нибудь двадцать мачт.
Сушатся сети — родственницы простыней.
Время подсчета цыплят ястребом
Время подсчета цыплят ястребом; скирд в тумане,
мелочи, обжигающей пальцы, звеня в кармане;
И вечный бой
И вечный бой.
Покой нам только снится.
Пьеса с двумя паузами для сакс-баритона
Металлический зов в полночь
слетает с Петропавловского собора,
Мы вышли с почты прямо на канал
Мы вышли с почты прямо на канал,
который начал с облаком сливаться
Примечание к прогнозам погоды
Аллея со статуями из затвердевшей грязи,
похожими на срубленные деревья.
Ахматовой
Закричат и захлопочут петухи,
загрохочут по проспекту сапоги,
Сонет
Переживи всех.
Переживи вновь,
Памяти Феди Добровольского
Мы продолжаем жить.
Мы читаем или пишем стихи.
Из Альберта Эйнштейна
Петру Вайлю
Вчера наступило завтра, в три часа пополудни.
Ни тоски, ни любви, ни печали
Ни тоски, ни любви, ни печали,
ни тревоги, ни боли в груди,
Письмо генералу Z
Генерал! Наши карты — дерьмо. Я пас.
Север вовсе не здесь, но в Полярном Круге.
Время года — зима
Время года — зима. На границах спокойствие. Сны
переполнены чем-то замужним, как вязким вареньем.
Август
Маленькие города, где вам не скажут правду.
Да и зачем вам она, ведь всё равно — вчера.
То не Муза воды набирает в рот
То не Муза воды набирает в рот.
То, должно, крепкий сон молодца берет.
Конец прекрасной эпохи
Потому что искусство поэзии требует слов,
я — один из глухих, облысевших, угрюмых послов
Ты узнаешь меня по почерку
Ты узнаешь меня по почерку. В нашем ревнивом царстве
все подозрительно: подпись, бумага, числа.
Иллюстрация
(Л. Кранах ‘Венера с яблоками’)
В накидке лисьей — сама
Стог сена и загон овечий
Стог сена и загон овечий
и дальше — дом полупустой —
Песня невинности, она же — опыта
«On a cloud I saw a child,
and he laughing said to me…»
Вальсок
Проснулся я, и нет руки,
а было пальцев пять.
Деревянный лаокоон, сбросив на время гору
Деревянный лаокоон, сбросив на время гору с
плеч, подставляет их под огромную тучу. С мыса
Под вечер он видит, застывши в дверях
Под вечер он видит, застывши в дверях:
два всадника скачут в окрестных полях,
Сначала в бездну свалился стул
Сначала в бездну свалился стул,
потом — упала кровать,
Мне говорят, что нужно уезжать
Мне говорят, что нужно уезжать.
Да-да. Благодарю. Я собираюсь.
Смерть не скелет кошмарный
Смерть — не скелет кошмарный
с длинной косой в росе.
Ну, как тебе в грузинских палестинах
Ну, как тебе в грузинских палестинах?
Грустишь ли об оставленных осинах?
Кто к минувшему глух
Кто к минувшему глух
и к грядущему прост,
Пора давно за все благодарить
Пора давно за все благодарить,
за все, что невозможно подарить
Окна
Дом на отшибе сдерживает грязь,
растущую в пространстве одиноком,
Мир создан был из смешенья грязи, воды, огня
Мир создан был из смешенья грязи, воды, огня,
воздуха с вкрапленным в оный криком ‘Не тронь меня!’,
1 января 1965 года
Волхвы забудут адрес твой.
Не будет звезд над головой.
Ломтик медового месяца
Не забывай никогда,
как хлещет в пристань вода,
Три главы
Глава 1
Когда-нибудь, болтливый умник,
Они вдвоем глядят в соседний сад
Они вдвоем глядят в соседний сад,
и мысленно в той комнате огромной
В отеле Континенталь
Победа Мондриана. За стеклом —
пир кубатуры. Воздух или выпит
Камни на земле
Эти стихи о том, как лежат на земле камни,
простые камни, половина которых не видит солнца,
Долговечнее меди
Аеre perennius*
Приключилась на твердую вещь напасть:
Римские элегии
Бенедетте Кравиери
I
Война в убежище Киприды
Смерть поступает в виде пули из
магнолиевых зарослей, попарно.
Посвящение Глебу Горбовскому
Уходить из любви в яркий солнечный день, безвозвратно;
Слышать шорох травы вдоль газонов, ведущих обратно,
Я как Улисс
Зима, зима, я еду по зиме,
куда-нибудь по видимой отчизне,
Приходит время сожалений
Приходит время сожалений.
При полусвете фонарей,
Второе Рождество на берегу
Второе Рождество на берегу
незамерзающего Понта.
Как тюремный засов
Как тюремный засов
разрешается звоном от бремени,
Миновала зима
Миновала зима. Весна
еще далека. В саду
Заметка для энциклопедии
Прекрасная и нищая страна.
На Западе и на Востоке — пляжи
Я всегда твердил, что судьба игра
Л. В. Лифшицу
Я всегда твердил, что судьба — игра.
Румянцевой победам
Прядет кудель под потолком
дымок ночлежный.
Стакан с водой
Ты стоишь в стакане передо мной, водичка,
и глядишь на меня сбежавшими из-под крана
Рождественская звезда
В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
Пророчество
М. Б.
Мы будем жить с тобой на берегу,
После нас, разумеется, не потоп
После нас, разумеется, не потоп,
но и не засуха. Скорей всего, климат в царстве
Моя свеча, бросая тусклый свет
Моя свеча, бросая тусклый свет,
в твой новый мир осветит бездорожье.
Сумев отгородиться от людей
Сумев отгородиться от людей,
я от себя хочу отгородиться.
Подсвечник
Сатир, покинув бронзовый ручей,
сжимает канделябр на шесть свечей,
Шум ливня воскрешает по углам
Шум ливня воскрешает по углам
салют мимозы, гаснущей в пыли.
Провинциальное
По колено в репейнике и в лопухах,
по галош в двухполоске, бегущей попасть под поезд,
Когда подойдёт к изголовью
1
Когда подойдет к изголовью
Ex oriente
Да, точно так же, как Тит Ливий, он
сидел в своем шатре, но был незримо
Лучше всего спалось на Савеловском
Лучше всего
спалось на Савеловском.
Архитектура
Евгению Рейну
Архитектура, мать развалин,
Фламмарион
М. Б.
Одним огнем порождены
Сравни с собой или примерь на глаз
Сравни с собой или примерь на глаз
любовь и страсть и — через боль — истому.
Жизнь в рассеянном свете
Грохот цинковой урны, опрокидываемой порывом
ветра. Автомобили катятся по булыжной
Настеньке Томашевской в Крым
Пусть август — месяц ласточек и крыш,
подверженный привычке стародавней,
Посвящается Джироламо Марчелло
Однажды я тоже зимою приплыл сюда
из Египта, считая, что буду встречен
Клоуны разрушают цирк
Клоуны разрушают цирк. Слоны убежали в Индию,
тигры торгуют на улице полосами и обручами,
Сретенье
Анне Ахматовой
Когда она в церковь впервые внесла
Почти элегия
В былые дни и я пережидал
холодный дождь под колоннадой Биржи.
Проплывают облака
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса,
24 декабря 1971 года
V.S.
В Рождество все немного волхвы.
Коньяк в графине цвета янтаря
Коньяк в графине — цвета янтаря,
что, в общем, для Литвы симптоматично.
Остановка в пустыне
Теперь так мало греков в Ленинграде,
что мы сломали Греческую церковь,
А здесь жил Мельц
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят…
Все было с ним до армии в порядке.
К Урании
И. К.
У всего есть предел: в том числе у печали.
Памяти Геннадия Шмакова
Извини за молчанье. Теперь
ровно год, как ты нам в киловаттах
Ноябрьским днем
Ноябрьским днём, когда защищены
от ветра только голые деревья,
