Ио́сиф Алекса́ндрович Бро́дский (24 мая 1940, Ленинград, СССР — 28 января 1996, Нью-Йорк, США) — русский[2] и американский[3] поэт, эссеист, драматург, переводчик, педагог. Стихи писал преимущественно на русском языке, эссеистику — на английском. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью». Почётный гражданин Санкт-Петербурга (1995).
581
Стихотворений
56
Лет жизни
Стихотворения
Долговечнее меди
Аеre perennius*
Приключилась на твердую вещь напасть:
Вдоль темно-желтых квартир
Вдоль темно-желтых квартир
на неизвестный простор
Элегия
Издержки духа — выкрики ума
и логика, — вы равно хороши,
Сан-Пьетро
I
Третью неделю туман не слезает с белой
Ноябрьским днем
Ноябрьским днём, когда защищены
от ветра только голые деревья,
Испанская танцовщица
Умолкает птица.
Наступает вечер.
Прилив
Верней песка с морской водой
(на помощь ночь зови),1
В горах
1
Голубой саксонский лес
Гладиаторы
Простимся.
До встреч в могиле.
Квинтет
Марку Стрэнду
I
Зачем опять меняемся местами
Зачем опять меняемся местами,
зачем опять, все менее нужна,
Мы вышли с почты прямо на канал
Мы вышли с почты прямо на канал,
который начал с облаком сливаться
Ария
I
Что-нибудь из другой
Рождественская звезда
В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
Шиповник в апреле
Шиповник каждую весну
пытается припомнить точно
Осенний вечер в скромном городке
Осенний вечер в скромном городке,
Гордящемся присутствием на карте
Горбунов и Горчаков
I. Горбунов и Горчаков
‘Ну, что тебе приснилось, Горбунов?’
Итака
Воротиться сюда через двадцать лет,
отыскать в песке босиком свой след.
Северная почта
М. Б.
Я, кажется, пою одной тебе.
Ночь, одержимая белизной
Ночь, одержимая белизной
кожи. От ветреной резеды,
Fin de siecle
Век скоро кончится, но раньше кончусь я.
Это, боюсь, не вопрос чутья.
Открытка из города К
Томасу Венцлова
Развалины есть праздник кислорода
В твоих часах не только ход, но тишь
В твоих часах не только ход, но тишь.
Притом их путь лишен подобья круга.
Взгляни на деревянный дом
Взгляни на деревянный дом.
Помножь его на жизнь. Помножь
Пустые, перевернутые лодки
Пустые, перевернутые лодки
похожи на солдатские пилотки
Элегия (М. Б. Подруга милая, кабак все тот же)
М. Б.
Подруга милая, кабак все тот же.
Пора давно за все благодарить
Пора давно за все благодарить,
за все, что невозможно подарить
Предпоследний этаж
Предпоследний этаж
раньше чувствует тьму,
Открытка с тостом
Н. И.
Желание горькое — впрямь!
Венецианские строфы (1)
Сюзанне Зонтаг
I
В стропилах воздух ухает, как сыч
В стропилах воздух ухает, как сыч.
Скрипит ольха у дальнего колодца.
Как вдоль коричневой казармы
Как вдоль коричневой казармы,
в решетку темную гляжу,
Памяти Феди Добровольского
Мы продолжаем жить.
Мы читаем или пишем стихи.
Черные города
Черные города,
воображенья грязь.
Деревья окружили пруд
Деревья окружили пруд,
белеющий средь них, как плешь,
Прощай
Прощай,
позабудь
Для школьного возраста
Ты знаешь, с наступленьем темноты
пытаюсь я прикидывать на глаз,
Инструкция заключенному
В одиночке при ходьбе плечо
следует менять при повороте,
Сбегают капли по стеклу
Сбегают капли по стеклу
как по лицу. Смотри,
Миновала зима
Миновала зима. Весна
еще далека. В саду
Все дальше от твоей страны
Все дальше от твоей страны,
все дальше на восток, на север.
Я выпил газированной воды
Е.К.
Я выпил газированной воды
Дебют
1
Сдав все свои экзамены, она
Декабрь во Флоренции
«Этот, уходя, не оглянулся…»
Анна Ахматова
Похороны Бобо
1
Бобо мертва, но шапки недолой.
Стихи под эпиграфом
То, что дозволено Юпитеру,
не дозволено быку…
Стихи в апреле
В эту зиму с ума
я опять не сошёл. А зима,
Второе Рождество на берегу
Второе Рождество на берегу
незамерзающего Понта.
В разгар холодной войны
Кто там сидит у окна на зеленом стуле?
Платье его в беспорядке, и в мыслях — сажа.
Новая жизнь
Представь, что война окончена, что воцарился мир.
Что ты еще отражаешься в зеркале. Что сорока
Те, кто не умирают
Те, кто не умирают, — живут
до шестидесяти, до семидесяти,
Ниоткуда с любовью
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
Загадка ангелу
М. Б.
Мир одеял разрушен сном.
Шорох акации
Летом столицы пустеют. Субботы и отпуска
уводят людей из города. По вечерам — тоска.
Оставив простодушного скупца
Оставив простодушного скупца,
считающего выдохи и вдохи,
Сюзанне Мартин
Пчелы не улетели, всадник не ускакал. В кофейне
‘Яникулум’ новое кодло болтает на прежней фене.
Желтая куртка
Подросток в желтой куртке, привалясь
к ограде, а точней — к орущей пасти
Акростих
Ударник снов, отец Петра,
Фигурой — бог, в костюмах узких
Стихи об испанце Мигуэле Сервете
Стихи об испанце Мигуэле Сервете, еретике, сожженном кальвинистами
Истинные случаи иногда становятся притчами.
Я родился и вырос в балтийских болотах
Я родился и вырос в балтийских болотах, подле
серых цинковых волн, всегда набегавших по две,
На выставке Карла Вейлинка
Аде Струве
I
Келломяки
М. Б.
I
Рыбы зимой
Рыбы зимой живут.
Рыбы жуют кислород.
Проплывают облака
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса,
Остров Прочида
Захолустная бухта; каких-нибудь двадцать мачт.
Сушатся сети — родственницы простыней.
Ветер оставил лес
Ветер оставил лес
и взлетел до небес,
Памятник Пушкину
… И Пушкин падает в голубоватый колючий снег
Э. Багрицкий.
Вместе они любили
Вместе они любили
сидеть на склоне холма.
В деревянном доме, в ночи
X. В. Горенко
В деревянном доме, в ночи
Осень в Норенской
Мы возвращаемся с поля. Ветер
гремит перевернутыми колоколами ведер,
Представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере
Представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере,
используй, чтоб холод почувствовать, щели
Персидская стрела
Веронике Шильц
Древко твое истлело, истлело тело,
Science fiction
Тыльная сторона светила не горячей
слезящих мои зрачки
Из Парменида
Наблюдатель? свидетель событий? войны в Крыму?
Масса жертв — все в дыму — перемирие полотенца…
Византийское
Поезд из пункта А, льющийся из трубы
туннеля, впадает с гудением в раскинувшееся широко,
Наряду с отоплением в каждом доме
Наряду с отоплением в каждом доме
существует система отсутствия. Спрятанные в стене
Север крошит металл, но щадит стекло
Север крошит металл, но щадит стекло.
Учит гортань проговаривать ‘впусти’.
Забор пронзил подмерзший наст
Забор пронзил подмерзший наст
и вот налег плечом
Роману Каплану
Роману Каплану на следующий день после его 55-летия
Прости, Роман, меня, мерзавца,
Полевая эклога
Стрекоза задевает волну
и тотчас устремляется кверху,
Новый год на Канатчиковой даче
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
Колыбельная трескового мыса
А. Б.
I
Кулик
В те времена убивали мух,
ящериц, птиц.
Люби проездом родину друзей
Люби проездом родину друзей.
На станциях батоны покупая,
В деревне, затерявшейся в лесах
В деревне, затерявшейся в лесах,
таращусь на просветы в небесах —
Ночной полет
В брюхе Дугласа ночью скитался меж туч
и на звезды глядел,
Отрывок (Из слез, дистиллированных зрачком)
Из слез, дистиллированных зрачком,
гортань мне омывающих, наружу
Ни страны, ни погоста
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
Лети отсюда, белый мотылек
Лети отсюда, белый мотылек.
Я жизнь тебе оставил. Это почесть
Мир создан был из смешенья грязи, воды, огня
Мир создан был из смешенья грязи, воды, огня,
воздуха с вкрапленным в оный криком ‘Не тронь меня!’,
К Евгению
Я был в Мексике, взбирался на пирамиды.
Безупречные геометрические громады
Ничто не стоит сожалений
Ничто не стоит сожалений,
люби, люби, а все одно, —
Лучше всего спалось на Савеловском
Лучше всего
спалось на Савеловском.
Лагуна
I
Три старухи с вязаньем в глубоких креслах
О если бы птицы пели и облака скучали
О если бы птицы пели и облака скучали,
и око могло различать, становясь синей,
Гость
Глава 1
Друзья мои, ко мне на этот раз.
В замерзшем песке
Трехцветных птичек голоса, —
хотя с нагих ветвей
Телефонная песня
Вослед за тем последует другой.
Хоть, кажется, все меры вплоть до лести
Памяти Клиффорда Брауна
Это — не синий цвет, это — холодный цвет.
Это — цвет Атлантики в середине
Послесловие к басне
Еврейская птица ворона,
зачем тебе сыра кусок?
В кустах Финляндии бессмертной
Утренняя почта для
А. А. Ахматовой
Томасу Транстремеру
Вот я и снова под этим бесцветным небом,
заваленным перистым, рыхлым, единым хлебом
В городке, из которого смерть расползалась
В городке, из которого смерть расползалась по школьной карте,
мостовая блестит, как чешуя на карпе,
20 сонетов к Марии Стюарт
I
Мари, шотландцы все-таки скоты.
Мне говорят, что нужно уезжать
Мне говорят, что нужно уезжать.
Да-да. Благодарю. Я собираюсь.
Ахматовой
Закричат и захлопочут петухи,
загрохочут по проспекту сапоги,
Над восточной рекой
Боясь расплескать, проношу головную боль
в сером свете зимнего полдня вдоль
Март
Дни удлиняются. Ночи
становятся все короче.
На столетие Анны Ахматовой
Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос —
Развивая Крылова
М. Б.
Одна ворона (их была гурьба,
А здесь жил Мельц
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят…
Все было с ним до армии в порядке.
Мексиканский романсеро
Кактус, пальма, агава.
Солнце встает с Востока,
Ну, как тебе в грузинских палестинах
Ну, как тебе в грузинских палестинах?
Грустишь ли об оставленных осинах?
Ты знаешь, сколько Сидорову лет?
— Ты знаешь, сколько Сидорову лет? —
— Который еще Сидоров? — Да брось ты!
Наступает весна
Дмитрию Бобышеву
Пресловутая иголка в не менее достославном стоге,
Развивая Платона
I
Я хотел бы жить, Фортунатус, в городе, где река
Ангел
Белый хлопчатобумажный ангел,
до сих пор висящий в моем чулане
Я был только тем
Я был только тем, чего
ты касалась ладонью,
Назо к смерти не готов
Назо к смерти не готов.
Оттого угрюм.
Одиссей Телемаку
Мой Tелемак,
Tроянская война
Муха
Альфреду и Ирене Брендель
I
Меня упрекали во всем
Меня упрекали во всем, окромя погоды,
и сам я грозил себе часто суровой мздой.
Надежде Филипповне Крамовой на день ее девяностопятилетия
Надежда Филипповна [1] милая!
Достичь девяноста пяти
Узнаю этот ветер
Узнаю этот ветер, налетающий на траву,
под него ложащуюся, точно под татарву.
В одиночке желание спать
В одиночке желание спать
исступленье смиряет кругами,
Назидание
I
Путешествуя в Азии, ночуя в чужих домах,
В окрестностях Александрии
Карлу Профферу
Каменный шприц впрыскивает героин
Открытка из Лиссабона
Монументы событиям, никогда не имевшим места:
Несостоявшимся кровопролитным войнам.
Орфей и Артемида
Наступила зима. Песнопевец,
не сошедший с ума, не умолкший,
Стансы городу
Да не будет дано
умереть мне вдали от тебя,
Это ряд наблюдений
Это — ряд наблюдений. В углу — тепло.
Взгляд оставляет на вещи след.
Ничем, Певец, твой юбилей
А. Кушнеру
Ничем, Певец, твой юбилей
Июль, сенокос
Всю ночь бесшумно, на один вершок,
растет трава. Стрекочет, как движок,
Неоконченный отрывок (Во время ужина)
Во время ужина он встал из-за стола
и вышел из дому. Луна светила
Был черный небосвод светлей тех ног
«Был черный небосвод светлей тех ног,
и слиться с темнотою он не мог»
