Изабе́лла (Бе́лла) Аха́товна Ахмаду́лина (10 апреля 1937[1][2][…], Москва[1] — 29 ноября 2010[3][2][…], Переделкино, Московская область) — советская и российская поэтесса из поколения шестидесятников, писательница, переводчица. Одна из крупнейших советских и российских лирических поэтесс второй половины XX века. Член Союза российских писателей, исполкома Русского ПЕН-центра, Общества друзей Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Почётный член Американской академии искусств и литературы. Лауреат Государственной премии Российской Федерации (2005), Премии Президента Российской Федерации (1999), Государственной премии имени Булата Окуджавы (2004) и Государственной премии СССР (1989).
302
Стихотворений
73
Лет жизни
Стихотворения
Воспоминание о Ялте
В тот день случился праздник на земле.
Для ликованья все ушли из дома,
Очки
Вот кабинет, в котором больше нет
Хозяина, но есть его портрет.
Осколки глиняной чаши
…И ныне помню этот самолет
и смею молвить: нет, я не был смелым.
Когда расцеловал я влагу
Когда расцеловал я влагу
двух глаз твоих и совершенство
Человек в чисто поле выходит
Человек в чисто поле выходит,
травку клевер зубами берет.
Ты говоришь, не надо плакать
Ты говоришь — не надо плакать.
А может быть, и впрямь, и впрямь
Болезнь
О боль, ты — мудрость. Суть решений
перед тобою так мелка,
Сон
Земля мерещится иль есть.
Что с ней? Она бела от снега.
Бессонница
Было темно. Я вгляделся: лишь это и было.
Зримым отсутствием неба я счел бы незримость небес,
Пришла, Стоит, Ей восемнадцать лет
Пришла. Стоит. Ей восемнадцать лет.
— Вам сколько лет? — Ответила: — Осьмнадцать.
На смерть Хемингуэя
Охотник непреклонный!
Целясь,
Ревность пространства 9 марта
Объятье — вот занятье и досуг.
В семь дней иссякла маленькая вечность.
Я вас люблю, красавицы столетий
Я вас люблю, красавицы столетий,
за ваш небрежный выпорх из дверей,
Олени на Гумне
Я молод был. Я чужд был лени.
Хлеб молотил я на гумне.
Метель
Февраль — любовь и гнев погоды.
И, странно воссияв окрест,
Море
Погрезим о морском просторе!
Там синь, сиянье, там весна.
Вступление в простуду
Прост путь к свободе, к ясности ума —
достаточно, чтобы озябли ноги.
Ностальгия
«Беговая», «Отрадное»… Радость и бег
этих мест — не мои, не со мною.
Пицунда
Эта зелень чрезмерна для яви.
Это — сон, разумеется,
Ночь
Уже рассвет темнеет с трех сторон,
а все руке недостает отваги,
Анания
Люблю я старинные эти старания:
сбор винограда в ущелье Атени.
Поэзия прежде всего
О друзья, лишь поэзия прежде, чем вы,
прежде времени, прежде меня самого,
Долгой жизни тебе
Долгой жизни тебе, о фиалка!
Твоим синим и милым глазам.
Клянусь
Тем летним снимком на крыльце чужом
как виселица, криво и отдельно
Эти склоны одела трава
Эти склоны одела трава.
Сколько красок сюда залетело!
Посвящение
Ты — маленькая ростом. Я — высок.
Ты — весела, но я зато — печален.
Снимок
Улыбкой юности и славы
чуть припугнув, но не отторгнув,
Рисунок
Рисую женщину в лиловом.
Какое благо — рисовать
Прощание с Крымом
Перед тем, как ступить на балкон,
я велю тебе, богово чудо:
Все это надо перешить
— Все это надо перешить, —
сказал портной, — ведь дело к маю.
Художник
Вы скажете, что не разумен.
Мой довод, но сдается мне,
За что мне все это
За что мне все это?
Февральской теплыни подарки,
Хвамли
Я, как к женщинам, шел к городам.
Города, был обласкан я вами.
Ферзевый Гамбит
Следи хоть день-деньской за шахматной доской-
все будет пешку жаль. Что делать с бедной пешкой?
Сказка о дожде
1
Со мной с утра не расставался Дождь.
Из рассказанного луной
К реке подходит маленький олень
и лакомство воды лакает.
Дождь и сад
В окне, как в чуждом букваре,
неграмотным я рыщу взглядом.
Симону Чиковани
Явиться утром в чистый север сада,
в глубокий день зимы и снегопада,
Серафит: зову Серафиту
Не умерла, не предана земле.
Ты — на земле живешь, как все.
Собрались, завели разговор
Собрались, завели разговор,
долго длились их важные речи.
На набережной
Я в семь часов иду — так повелось —
по набережной, в направленье дома,
Луг зеленый
Луг зеленый, чистый дождик…
Может, в этом выход твой?
Масштабы жизни
Как комната была велика!
Она была, как земля, широка
Гостить у художника
Итог увяданья подводит октябрь.
Природа вокруг тяжела, серьезна.
Вот я
Вот я смотрю на косы твои грузные,
как падают, как вьются тяжело…
Сказанное во время бомбежки
В той давности, в том времени условном
что был я прежде? Облако? Звезда?
Морская раковина
Я, как
Шекспир
Тень яблони
Тень яблони
живет на красивом лугу.
Комната
Поступок неба — снегопад.
Поступок женщины — рыданье.
Из глубины моих невзгод
Из глубины моих невзгод
молюсь о милом человеке.
Четверть века, Марина, тому
Четверть века, Марина, тому,
как Елабуга ластится раем
Когда б я не любил тебя, угрюмым
Когда б я не любил тебя — угрюмым,
огромным бредом сердца и ума, —
Как пелось мне и бежалось мне
Как пелось мне и бежалось мне,
как хотелось
С гор и холмов, ни в чем не виноватых
С гор и холмов, ни в чем не виноватых,
к лугам спешил я, как учил ручей.
Снег аджаро-гурийских гор
Снег аджаро-гурийских гор,
моих гор родных.
Опять сентябрь, как тьму времен назад
Опять сентябрь, как тьму времен назад,
и к вечеру мужает юный холод.
Ладо Асатиани
Где-то поблизости
солнце и ветры
Я попросил подать вина и пил
Я попросил подать вина и пил.
Был холоден не в меру мой напиток.
Да не услышишь ты
Да не услышишь ты,
да не сорвется
Чужое ремесло
Чужое ремесло мной помыкает.
На грех наводит, за собой маня.
Я тебя увенчаю короной
Я тебя увенчаю короной,
я тебе жемчугов надарю.
В ночи непроходимой, беспросветной
В ночи непроходимой, беспросветной
являлась смерть больной душе моей
Он безмолвствует
Он безмолвствует,
спит на крышах,
Шел дождь
Шел дождь-это чья-то простая душа
пеклась о платане, чернеющем сухо.
Начало
О стихи, я бы вас начинал,
начиная любое движенье.
Молитва
Ты, населивший мглу вселенной,
то явно видный, то едва,
Уроки музыки
Люблю, Марина, что тебя, как всех,
что, — как меня, —
Стихотворение, написанное во время бессонницы в Тбилиси
Мне — пляшущей под мцхетскою луной,
мне — плачущей любою мышцей в теле,
Сны о Грузии
Сны о Грузии — вот радость!
И под утро так чиста
Андрею Вознесенскому
Ремесло наши души свело,
заклеймило звездой голубою.
Мы расстаемся, и одновременно
— Мы расстаемся — и одновременно
овладевает миром перемена,
Лирический репортаж с проспекта Руставели
Ошибся тот, кто думал, что проспект
есть улица. Он влажный брег стихии
Так дурно жить, как я вчера жила
Так дурно жить, как я вчера жила, —
в пустом пиру, где все мертвы друг к другу
Варфоломеевская ночь
Я думала в уютный час дождя:
а вдруг и впрямь, по логике наитья,
Биографическая справка
Все началось далекою порой,
в младенчестве, в его начальном классе,
Не писать о грозе
Беспорядок грозы в небесах!
Не писать! Даровать ей свободу —
Зима
О жест зимы ко мне,
холодный и прилежный.
Твой дом
Твой дои, не ведая беды,
меня встречал и в щеку чмокал.
Пейзаж
Еще ноябрь, а благодать
уж сыплется, уж смотрит с неба.
Прощай, Прощай, Со лба сотру
Прощай! Прощай! Со лба сотру
воспоминанье: нежный, влажный
Как в Каспийской воде изнывает лосось
Как в Каспийской воде изнывает лосось,
на камнях добывает ушибы и раны
В поезде
Между нами — лишь день расстоянья.
Не прошло еще целого дня.
Подражание
Грядущий день намечен был вчерне,
насущный день так подходил для пенья,
Опять нет снега у земли
Опять нет снега у земли.
Снег недоступен » диковин.
Солнечный зимний день
Вот паруса живая тень
зрачок прозревший осеняет,
На смерть поэта
В горле моем заглушенного горя мгновенье-
вот преткновенье для вздоха, и где дуновенье
По улице моей который год
По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Я, человек, уехавший из Грузии
Я, человек, уехавший из Грузии,
боготворящий свой родимый край,
Серафит: раздумья о Серафите
Как вникал я в твое многолетие, Мцхета.
Прислонившись к тебе, ощущал я плечом
Татарке девушке
Татарка девушка,
сыграй на желтом бубне,
Свеча
Всего-то — чтоб была свеча,
свеча простая, восковая,
О милая
«О милая!»-так я хотел назвать
ту, что мила, но не была мне милой.
Опустевшая дача
Увы, ущелие пустое!
Давно ли в сетке гамака
В Зедазени
Лето заканчивается поспешно,
лето заканчивается на дворе.
Озноб
Хвораю, что ли, — третий день дрожу,
как лошадь, ожидающая бега.
Бог памяти, бог забыванья
Бог памяти, бог забыванья!
Ожог вчерашнего пыланья
В День Победы
О медлительная побелка
этих яблоневых лепестков!
Когда я целую тебя
Когда я целую тебя,
ты на цыпочки привстаешь, —
По пути в Сванетию
Теперь и сам я думаю: ужели
по той дороге, странник и чудак,
Вступление
Еще не рассвело во мгле экрана.
Как чистый холст, он ждет поры своей.
Девять дубов
Мне снился сон — и что мне было делать?
Мне снился сон — я наблюдал его.
Свирель поет печально
Свирель поет печально,
стройно,
Я завидую ей, молодой
Я завидую ей — молодой
и худой, как рабы на галере:
Прохожий, мальчик, что ты
Прохожий, мальчик, что ты? Мимо
иди и не смотри мне вслед.
Моя машинка не моя
Моя машинка — не моя.
Мне подарил ее коллега,
Камень
Я сравнивал. Я точен был в расчетах.
Я применял к предметам власть свою.
Память
В час, когда осень щедра на дожди
и лихорадка осину колотит,
Прекратим эти речи на миг
Прекратим эти речи на миг,
пусть и дождь свое слово промолвит
Стихотворения чудный театр
Стихотворения чудный театр,
нежься и кутайся в бархат дремотный.
Скульптура
Друзья, победа и блаженство!
О сновиденья произвола
Старинный портрет
Эта женщина минула,
в холст глубоко вошла.
Все, что видела и читала
Все, что видела и читала,
все —
Охотник сумрачно и дерзко
Охотник сумрачно и дерзко
раскладывает западни.
Жилось мне весело и шибко
Жилось мне весело и шибко.
Ты шел в заснеженном плаще,
Брат мой, для пенья пришли, не для распрей
Брат мой, для пенья пришли, не для распрей,
для преклоненья колен пред землею,
Жила в покое окаянном
Жила в покое окаянном,
а все ж душа — белым-бела,
Петергоф
Опять благословенный Петергоф
дождям своим повелевает литься
С тех пор
Сколько хлопьев с тех пор,
сколько капель,
Дом
Я вам клянусь: я здесь бывала!
Бежала, позабыв дышать.
Глава из поэмы
I
Начну издалека, не здесь, а там,
Ни слова о любви
Ни слова о любви! Но я о ней ни слова,
не водятся давно в гортани соловьи.
