Изабе́лла (Бе́лла) Аха́товна Ахмаду́лина (10 апреля 1937[1][2][…], Москва[1] — 29 ноября 2010[3][2][…], Переделкино, Московская область) — советская и российская поэтесса из поколения шестидесятников, писательница, переводчица. Одна из крупнейших советских и российских лирических поэтесс второй половины XX века. Член Союза российских писателей, исполкома Русского ПЕН-центра, Общества друзей Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Почётный член Американской академии искусств и литературы. Лауреат Государственной премии Российской Федерации (2005), Премии Президента Российской Федерации (1999), Государственной премии имени Булата Окуджавы (2004) и Государственной премии СССР (1989).
302
Стихотворений
73
Лет жизни
Стихотворения
Декабрь
Мы соблюдаем правила зимы.
Играем мы, не уступая смеху,
Ревность пространства 9 марта
Объятье — вот занятье и досуг.
В семь дней иссякла маленькая вечность.
Когда я целую тебя
Когда я целую тебя,
ты на цыпочки привстаешь, —
Домик около моря
Домик около моря. О, ты —
только ты, только я в этом доме.
Серафит: зову Серафиту
Не умерла, не предана земле.
Ты — на земле живешь, как все.
Заклинание
Не плачьте обо мне — я проживу
счастливой нищей, доброй каторжанкой,
Из стихов Турмана Торели
На Бойне
Грянула буря. На празднестве боли
У тысячи мужчин, влекомых вдоль Арбата
У тысячи мужчин, влекомых вдоль Арбата
заботами или бездельем дня,
Магнитофон
В той комнате под чердаком,
в той нищенской, в той суверенной,
Я, человек, уехавший из Грузии
Я, человек, уехавший из Грузии,
боготворящий свой родимый край,
Отрывок из маленькой поэмы о Пушкине
Он и она
Каков? — Таков: как в Африке, курчав
Брат мой, для пенья пришли, не для распрей
Брат мой, для пенья пришли, не для распрей,
для преклоненья колен пред землею,
Песня
Я, как гора, угрюм. А ты горда,
как город, превзошедший города
Корни
Вознесен над Евфратом и Тигром,
сверху вниз я смотрел на века,
Два гепарда
Этот ад, этот сад, этот зоо —
там, где лебеди и зоосад,
На дороге в Бетанию
Шиповник,
смородина,
Что за мгновенье, Родное дитя
Что за мгновенье! Родное дитя
дальше от сердца,
Опять сентябрь, как тьму времен назад
Опять сентябрь, как тьму времен назад,
и к вечеру мужает юный холод.
Ты увидел? Заметил? Вгляделся?
Ты увидел? Заметил? Вгляделся?
В мире-прятанье, поиск, игра:
Белое поле
Я крепко спал при дереве в окне
и знал, что тень его дрожащей ветви —
Сны о Грузии
Сны о Грузии — вот радость!
И под утро так чиста
Родное, я помню немало родных
Родное — я помню немало родных
и лиц, и предметов… Но сколько?
Хвамли
Я, как к женщинам, шел к городам.
Города, был обласкан я вами.
Помню, как вижу, зрачки затемню
Помню — как вижу, зрачки затемню
веками, вижу: о, как загорело
Сумерки
Есть в сумерках блаженная свобода
от явных чисел века, года, дня.
Глава из поэмы
I
Начну издалека, не здесь, а там,
Тоска по Лермонтову
О Грузия, лишь по твоей вине,
когда зима грязна и белоснежна,
Входила в Гурию Каланда
Я помню изгородь под инеем.
Снег падал тихо и светло.
Тебе тринадцать лет
Тебе тринадцать лет. О старость этих
двух рук моих! О добрый мир земной,
Скульптура
Друзья, победа и блаженство!
О сновиденья произвола
В той тоске, на какую способен
В той тоске, на какую способен
человек, озираясь с утра
Как пелось мне и бежалось мне
Как пелось мне и бежалось мне,
как хотелось
Маленькие самолеты
Ах, мало мне другой заботы,
обременяющей чело, —
Какие розовые щеки
Какие розовые щеки,
и в каждой светит по костру,
Северный пейзаж
Я видел белый цвет земли,
где безымянный почерк следа
Симону Чиковани
Явиться утром в чистый север сада,
в глубокий день зимы и снегопада,
Мастерская
Понаблюдаем за экраном,
а холст пусть ждет своей поры,
Молитва змеи
Как холодна змея,
красива,
Сказанное во время бомбежки
В той давности, в том времени условном
что был я прежде? Облако? Звезда?
Не уделяй мне много времени
Не уделяй мне много времени,
вопросов мне не задавай.
Медлительность
Замечаю: душа не прочна
и прервется. Но как не заметить,
Нежность
Так ощутима эта нежность,
вещественных полна примет.
Сон
Земля мерещится иль есть.
Что с ней? Она бела от снега.
О зритель, ты бывал в Тбилиси
О зритель, ты бывал в Тбилиси?
Там в пору наших холодов
Грузинских женщин имена
Там в море паруса плутали,
и, непричастные жаре,
Снег аджаро-гурийских гор
Снег аджаро-гурийских гор,
моих гор родных.
Вот я
Вот я смотрю на косы твои грузные,
как падают, как вьются тяжело…
Мне вспоминать сподручней, чем иметь
Мне вспоминать сподручней, чем иметь.
Когда сей миг и прошлое мгновенье
Снегопад
Снегопад свое действие начал
и еще до свершения тьмы
Уроки музыки
Люблю, Марина, что тебя, как всех,
что, — как меня, —
Ты говоришь, не надо плакать
Ты говоришь — не надо плакать.
А может быть, и впрямь, и впрямь
Бьют часы, возвестившие осень
Бьют часы, возвестившие осень:
тяжелее, чем в прошлом году,
Бог
За то, что девочка Настасья
добро чужое стерегла,
Гремская колокольня
Всему дана двойная честь
быть тем и тем:
Начало
О стихи, я бы вас начинал,
начиная любое движенье.
На набережной
Я в семь часов иду — так повелось —
по набережной, в направленье дома,
Метель (Переделкино снег заметал)
Переделкино снег заметал.
Средь белейшей метели не мы ли
Жизнь лозы
I
Солнце гуляет по-над берегами Иори,
Биографическая справка
Все началось далекою порой,
в младенчестве, в его начальном классе,
Метель
Февраль — любовь и гнев погоды.
И, странно воссияв окрест,
Монолог художника
Художник медлит, дело к полдню.
Срок сна его почти истек.
Немота
Кто же был так силен и умен?
Кто мой голос из горла увел?
Дом и лес
Этот дом увядает, как лес…
Но над лесом — присмотр небосвода,
Завидна мне извечная привычка
Завидна мне извечная привычка
быть женщиной и мужнею женою,
Мери
Венчалась Мери в ночь дождей,
и в ночь дождей я проклял Мори.
Клянусь
Тем летним снимком на крыльце чужом
как виселица, криво и отдельно
Мы расстаемся, и одновременно
— Мы расстаемся — и одновременно
овладевает миром перемена,
Не писать о грозе
Беспорядок грозы в небесах!
Не писать! Даровать ей свободу —
Первый день осени
И вижу день и даже вижу взор,
которым я недвижно и в упор
Он безмолвствует
Он безмолвствует,
спит на крышах,
Путник
Прекрасной медленной дорогой
иду в Алекино (оно
В День Победы
О медлительная побелка
этих яблоневых лепестков!
С гор и холмов, ни в чем не виноватых
С гор и холмов, ни в чем не виноватых,
к лугам спешил я, как учил ручей.
Я думала, что ты мой враг
Я думала, что ты мой враг,
что ты беда моя тяжелая,
О магнолия, как я хочу быть с тобой
За листом твоим,
листом дорогим,
Возвращение из Ленинграда
Всё б глаз не отрывать от города Петрова,
гармонию читать во всех его чертах
На берегу то ль ночи, то ли дня
На берегу то ль ночи, то ли дня,
над бездною юдоли, полной муки,
Я слечу, сирень
Небо синее,
нет у неба предела
О, мой застенчивый герой
О, мой застенчивый герой,
ты ловко избежал позора.
Масштабы жизни
Как комната была велика!
Она была, как земля, широка
Вступление
Еще не рассвело во мгле экрана.
Как чистый холст, он ждет поры своей.
Вулканы
Молчат потухшие вулканы,
на дно их падает зола.
Прощание
А напоследок я скажу:
прощай, любить не обязуйся.
Стихотворение, написанное во время бессонницы в Тбилиси
Мне — пляшущей под мцхетскою луной,
мне — плачущей любою мышцей в теле,
Прощай, Прощай, Со лба сотру
Прощай! Прощай! Со лба сотру
воспоминанье: нежный, влажный
Ни слова о любви
Ни слова о любви! Но я о ней ни слова,
не водятся давно в гортани соловьи.
В Шиомгвиме
Железный балкон,
уютный и ветхий.
Из цикла Женщины и поэты
Так, значит, как вы делаете, друга?
Пораньше встав, пока темно-светло,
Другое
Что сделалось? Зачем я не могу,
уж целый год не знаю, не умею
Садовник
Я не скрипеть прошу калитку,
я долго около стою.
Варфоломеевская ночь
Я думала в уютный час дождя:
а вдруг и впрямь, по логике наитья,
Когда расцеловал я влагу
Когда расцеловал я влагу
двух глаз твоих и совершенство
Сентябрь
I
Что за погода нынче на дворе?
Жилось мне весело и шибко
Жилось мне весело и шибко.
Ты шел в заснеженном плаще,
Моя машинка не моя
Моя машинка — не моя.
Мне подарил ее коллега,
Влечет меня старинный слог
Влечет меня старинный слог.
Есть обаянье в древней речи.
На смерть Хемингуэя
Охотник непреклонный!
Целясь,
Олени на Гумне
Я молод был. Я чужд был лени.
Хлеб молотил я на гумне.
Петергоф
Опять благословенный Петергоф
дождям своим повелевает литься
В поезде
Между нами — лишь день расстоянья.
Не прошло еще целого дня.
Это я
Это я — в два часа пополудни
Повитухой добытый трофей.
Однажды, покачнувшись на краю
Однажды, покачнувшись на краю
всего, что есть, я ощутила в теле
Серафит: раздумья о Серафите
Как вникал я в твое многолетие, Мцхета.
Прислонившись к тебе, ощущал я плечом
В Сигнахи, на горе
Я размышлял в Сигнахи, на горе,
над этим миром, склонным к переменам,
Предутренний час драгоценный
Предутренний час драгоценный
спасите, свеча и тетрадь!
31 декабря
Этот день — как зима, если осень причислить к зиме,
и продолжить весной, и прибавить холодное лето.
Орлы уснули
Вот сказки первые слова:
орлы уснули, как орлята,
Из непосланного письма
Как сверкают и брызгают капли!
По Москве мое тело бредет.
Скорее знамена
Светает! И огненный шар
раскаленный встает из-за моря…
Метель и ожидание елки
Благоволите, сестра и сестра,
дочери Елизавета и Анна,
Тута
Чего,
чего же хочет тута?
Что делает весна
Что делает весна
с владениями роз?
По улице моей который год
По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Август
Так щедро август звезды расточал.
Он так бездумно приступал к владенью,
Северная баллада
Только степи и снег.
Торжество белизны совершенной.
Гагра
Меж деревьев и дач — тишина.
Подметание улиц. Поливка.
Ты такое глубокое
Ты такое глубокое,
небо грузинское,
Я завидую ей, молодой
Я завидую ей — молодой
и худой, как рабы на галере:
Город
Привет Вам! Снова все мы в сборе,
но нет ни луга, ни травы.
Быки
Что за рога украсили быка!
Я видел что-то чистое, рябое,
Я книгочей, я в темень книг глядел
Я книгочей, я в темень книг глядел,
я звездочет, я созерцал пространство,
Москва ночью при снегопаде
Родитель-хранитель-ревнитель души,
что ластишься чудом и чадом?
Солнечный зимний день
Вот паруса живая тень
зрачок прозревший осеняет,
Далекая Шхелда
Тот снег — в ожидании нового снега,
скажу лишь о нем, остальное я скрою.
Тийю
Чужой страны познал я речь,
и было в ней одно лишь слово,
Рисунок
Рисую женщину в лиловом.
Какое благо — рисовать
В опустевшем доме отдыха
Впасть в обморок беспамятства, как плод,
уснувший тихо средь ветвей и грядок,
Прощание с Крымом
Перед тем, как ступить на балкон,
я велю тебе, богово чудо:
Анания
Люблю я старинные эти старания:
сбор винограда в ущелье Атени.
Бессонница
Было темно. Я вгляделся: лишь это и было.
Зримым отсутствием неба я счел бы незримость небес,
Татарке девушке
Татарка девушка,
сыграй на желтом бубне,
Собрались, завели разговор
Собрались, завели разговор,
долго длились их важные речи.
Несмеяна
Так и сижу — царевна Несмеяна,
ем яблоки, и яблоки горчат.
Девушка
Мы рассуждаем про искусство.
Но речь пойдет и о любви.
Дождь в лицо и ключицы
Дождь в лицо и ключицы,
и над мачтами гром.
В ночи непроходимой, беспросветной
В ночи непроходимой, беспросветной
являлась смерть больной душе моей
Художник
Вы скажете, что не разумен.
Мой довод, но сдается мне,
Озноб
Хвораю, что ли, — третий день дрожу,
как лошадь, ожидающая бега.
Звезды
Апрельская тихая ночь теперь.
Те птицы и эти
Все желтое становится желтей
Все желтое становится желтей,
и радуга семь раз желта над нами,
Жаждешь узреть, это необходимо
Жаждешь узреть — это необходимо —
(необходимо? зачем? почему?) —
Анне Каландадзе
Как мило все было, как странно.
Луна восходила, и Анна
Две округлых улыбки, Телети и Цхнети
Две округлых улыбки — Телети и Цхнети,
и Кумиси и Лиси — два чистых зрачка.
Когда наступит ночь
Когда наступит ночь
и вычернит
Эти склоны одела трава
Эти склоны одела трава.
Сколько красок сюда залетело!
Молитва
Ты, населивший мглу вселенной,
то явно видный, то едва,
Я и ты
О, уезжай! Играй, играй
в отъезд. Он нас не разлучает.
Когда прохожу
Когда прохожу
по долине росистой,
Смеясь, ликуя и бунтуя
Смеясь, ликуя и бунтуя,
в своей безвыходной тоске,
Комната
Поступок неба — снегопад.
Поступок женщины — рыданье.
