Ахмадулина Белла Ахатовна
1937 - 2010

Ахмадулина Белла Ахатовна

Изабе́лла (Бе́лла) Аха́товна Ахмаду́лина (10 апреля 1937[1][2][…], Москва[1] — 29 ноября 2010[3][2][…], Переделкино, Московская область) — советская и российская поэтесса из поколения шестидесятников, писательница, переводчица. Одна из крупнейших советских и российских лирических поэтесс второй половины XX века. Член Союза российских писателей, исполкома Русского ПЕН-центра, Общества друзей Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Почётный член Американской академии искусств и литературы. Лауреат Государственной премии Российской Федерации (2005), Премии Президента Российской Федерации (1999), Государственной премии имени Булата Окуджавы (2004) и Государственной премии СССР (1989).

302

Стихотворений

73

Лет жизни

Стихотворения

Маленькие самолеты

Ах, мало мне другой заботы, обременяющей чело, —

Перекликаются куропатки

Перекликаются куропатки… И, рассеивая аромат,

Чего еще ты ждешь и хочешь, время

Чего еще ты ждешь и хочешь, время? Каких стихов ты требуешь, ответствуй!

Из непосланного письма

Как сверкают и брызгают капли! По Москве мое тело бредет.

Предутренний час драгоценный

Предутренний час драгоценный спасите, свеча и тетрадь!

Несмеяна

Так и сижу — царевна Несмеяна, ем яблоки, и яблоки горчат.

Я тебя увенчаю короной

Я тебя увенчаю короной, я тебе жемчугов надарю.

Хвамли

Я, как к женщинам, шел к городам. Города, был обласкан я вами.

Песня

Я, как гора, угрюм. А ты горда, как город, превзошедший города

Ночь перед выступлением

Сегодня, покуда вы спали, надеюсь, как всадник в дозоре, во тьму я глядела.

Прощание с Крымом

Перед тем, как ступить на балкон, я велю тебе, богово чудо:

Ни слова о любви

Ни слова о любви! Но я о ней ни слова, не водятся давно в гортани соловьи.

Входила в Гурию Каланда

Я помню изгородь под инеем. Снег падал тихо и светло.

Приключение в антикварном магазине

Зачем? — да так, как входят в глушь осин, для тишины и праздности гулянья, —

Дождь и сад

В окне, как в чуждом букваре, неграмотным я рыщу взглядом.

Сентябрь

I Что за погода нынче на дворе?

День поэзии

Какой безумец празднество затеял и щедро Днем поэзии нарек?

Громче шелести

Громче шелести, осина, громче, мать-земля, гуди.

Что за мгновенье, Родное дитя

Что за мгновенье! Родное дитя дальше от сердца,

Плохая весна

Пока клялись беспечные снега блистать и стыть с прилежностью металла,

Вступление в простуду

Прост путь к свободе, к ясности ума — достаточно, чтобы озябли ноги.

Февраль без снега

Не сани летели — телега скрипела, и маленький лес

Мы расстаемся, и одновременно

— Мы расстаемся — и одновременно овладевает миром перемена,

Андрею Вознесенскому

Ремесло наши души свело, заклеймило звездой голубою.

Я думаю, как я была глупа

Я думаю: как я была глупа, когда стыдилась собственного лба —

Орлы уснули

Вот сказки первые слова: орлы уснули, как орлята,

Сны о Грузии

Сны о Грузии — вот радость! И под утро так чиста

Облака

Грозы и солнца перемирие, и облака несут утрату

Взойти на сцену

Пришла и говорю: как нынешнему снегу легко лететь с небес в угоду февралю,

Это я

Это я — в два часа пополудни Повитухой добытый трофей.

Прекратим эти речи на миг

Прекратим эти речи на миг, пусть и дождь свое слово промолвит

Гостить у художника

Итог увяданья подводит октябрь. Природа вокруг тяжела, серьезна.

Я знаю, все будет, архивы, таблицы

Я знаю, все будет: архивы, таблицы… Жила-была Белла… потом умерла…

Он безмолвствует

Он безмолвствует, спит на крышах,

В быт стола, состоящий из яств и гостей

В быт стола, состоящий из яств и гостей, в круг стаканов и лиц, в их порядок насущный

Опять сентябрь, как тьму времен назад

Опять сентябрь, как тьму времен назад, и к вечеру мужает юный холод.

Семья и быт

Сперва дитя явилось из потемок небытия.

В День Победы

О медлительная побелка этих яблоневых лепестков!

Озноб

Хвораю, что ли, — третий день дрожу, как лошадь, ожидающая бега.

Художник смотрит в даль пространства

Художник смотрит в даль пространства. А истина — близка, проста.

Прощание

А напоследок я скажу: прощай, любить не обязуйся.

Олени на Гумне

Я молод был. Я чужд был лени. Хлеб молотил я на гумне.

Город

Привет Вам! Снова все мы в сборе, но нет ни луга, ни травы.

Я школу Гнесиных люблю

Я школу Гнесиных люблю, пока влечет меня прогулка

Что делает весна

Что делает весна с владениями роз?

Я, человек, уехавший из Грузии

Я, человек, уехавший из Грузии, боготворящий свой родимый край,

Когда наступит ночь

Когда наступит ночь и вычернит

Я и ты

О, уезжай! Играй, играй в отъезд. Он нас не разлучает.

Все это надо перешить

— Все это надо перешить, — сказал портной, — ведь дело к маю.

Абхазские похороны

Две девочки бросали георгины, бросали бережливо, иногда,

Ностальгия

«Беговая», «Отрадное»… Радость и бег этих мест — не мои, не со мною.

Помню, как вижу, зрачки затемню

Помню — как вижу, зрачки затемню веками, вижу: о, как загорело

Жила в покое окаянном

Жила в покое окаянном, а все ж душа — белым-бела,

Вот я

Вот я смотрю на косы твои грузные, как падают, как вьются тяжело…

Из рассказанного луной

К реке подходит маленький олень и лакомство воды лакает.

Два гепарда

Этот ад, этот сад, этот зоо — там, где лебеди и зоосад,

Метель и ожидание елки

Благоволите, сестра и сестра, дочери Елизавета и Анна,

Анне Каландадзе

Как мило все было, как странно. Луна восходила, и Анна

Метель (Переделкино снег заметал)

Переделкино снег заметал. Средь белейшей метели не мы ли

Мравалжамиер

Твоим вершинам, белым и синим,

Дом

Я вам клянусь: я здесь бывала! Бежала, позабыв дышать.

Весной, весной, в ее Начале

Весной, весной, в ее Начале, я опечалившись жила.

Немота

Кто же был так силен и умен? Кто мой голос из горла увел?

Мерани

Мчится Конь — без дорог, отвергая дорогу любую. Вслед мне каркает ворон злоокий: живым я не буду.

Я книгочей, я в темень книг глядел

Я книгочей, я в темень книг глядел, я звездочет, я созерцал пространство,

Из глубины моих невзгод

Из глубины моих невзгод молюсь о милом человеке.

Стихотворения чудный театр

Стихотворения чудный театр, нежься и кутайся в бархат дремотный.

Свеча

Всего-то — чтоб была свеча, свеча простая, восковая,

Дом и лес

Этот дом увядает, как лес… Но над лесом — присмотр небосвода,

С гор и холмов, ни в чем не виноватых

С гор и холмов, ни в чем не виноватых, к лугам спешил я, как учил ручей.

Персиковое дерево

Опять смеркается, и надо, пока не смерклось и светло,

Девять дубов

Мне снился сон — и что мне было делать? Мне снился сон — я наблюдал его.

Девушка

Мы рассуждаем про искусство. Но речь пойдет и о любви.

Очки

Вот кабинет, в котором больше нет Хозяина, но есть его портрет.

Человек в чисто поле выходит

Человек в чисто поле выходит, травку клевер зубами берет.

Грузинских женщин имена

Там в море паруса плутали, и, непричастные жаре,

Когда расцеловал я влагу

Когда расцеловал я влагу двух глаз твоих и совершенство

Зима

О жест зимы ко мне, холодный и прилежный.

Симону Чиковани

Явиться утром в чистый север сада, в глубокий день зимы и снегопада,

Чужое ремесло

Чужое ремесло мной помыкает. На грех наводит, за собой маня.

В Шиомгвиме

Железный балкон, уютный и ветхий.

Из стихов Турмана Торели

На Бойне Грянула буря. На празднестве боли

О, мой застенчивый герой

О, мой застенчивый герой, ты ловко избежал позора.

Все, что видела и читала

Все, что видела и читала, все —

Заклинание

Не плачьте обо мне — я проживу счастливой нищей, доброй каторжанкой,

31 декабря

Этот день — как зима, если осень причислить к зиме, и продолжить весной, и прибавить холодное лето.

Пришла, Стоит, Ей восемнадцать лет

Пришла. Стоит. Ей восемнадцать лет. — Вам сколько лет? — Ответила: — Осьмнадцать.

В Зедазени

Лето заканчивается поспешно, лето заканчивается на дворе.

Осколки глиняной чаши

…И ныне помню этот самолет и смею молвить: нет, я не был смелым.

Как долго я не высыпалась

Как долго я не высыпалась, писала медленно, да зря.

Анания

Люблю я старинные эти старания: сбор винограда в ущелье Атени.

Лермонтов и дитя

Под сердцем, говорят. Не знаю. Не вполне.

Далекая Шхелда

Тот снег — в ожидании нового снега, скажу лишь о нем, остальное я скрою.

Уроки музыки

Люблю, Марина, что тебя, как всех, что, — как меня, —

Ты говоришь, не надо плакать

Ты говоришь — не надо плакать. А может быть, и впрямь, и впрямь

Эти склоны одела трава

Эти склоны одела трава. Сколько красок сюда залетело!

Две округлых улыбки, Телети и Цхнети

Две округлых улыбки — Телети и Цхнети, и Кумиси и Лиси — два чистых зрачка.

Комната

Поступок неба — снегопад. Поступок женщины — рыданье.

Соблюдающий тишину

…В этом мире, где осень, где розовы детские лица, где слова суеты одинокой душе тяжелы, кто-то есть…

Свирель поет печально

Свирель поет печально, стройно,

Вот солнце

Вот солнце на носки привстало,

Я попросил подать вина и пил

Я попросил подать вина и пил. Был холоден не в меру мой напиток.

В поезде

Между нами — лишь день расстоянья. Не прошло еще целого дня.

Собрались, завели разговор

Собрались, завели разговор, долго длились их важные речи.

В ночи непроходимой, беспросветной

В ночи непроходимой, беспросветной являлась смерть больной душе моей

Быки

Что за рога украсили быка! Я видел что-то чистое, рябое,

На смерть Хемингуэя

Охотник непреклонный! Целясь,

Стихотворение с пропущенной строкой

Земля, он мертв. Себе его возьми. Тебе одной принадлежит он ныне.

Я сам не знаю, что со мной творится

Я сам не знаю, что со мной творится: другой красы душа не понимает,

Родное, я помню немало родных

Родное — я помню немало родных и лиц, и предметов… Но сколько?

О зритель, ты бывал в Тбилиси

О зритель, ты бывал в Тбилиси? Там в пору наших холодов

Натэла из Цинандали

Я птицей был, мне разрешалось, как в небо, ринуться в силок.

Магнитофон

В той комнате под чердаком, в той нищенской, в той суверенной,

Мотороллер

Завиден мне полет твоих колес, о мотороллер розового цвета!

Глава из поэмы

I Начну издалека, не здесь, а там,

Вулканы

Молчат потухшие вулканы, на дно их падает зола.

Звезды

Апрельская тихая ночь теперь. Те птицы и эти

Как пелось мне и бежалось мне

Как пелось мне и бежалось мне, как хотелось

Жилось мне весело и шибко

Жилось мне весело и шибко. Ты шел в заснеженном плаще,

Масштабы жизни

Как комната была велика! Она была, как земля, широка

Сад еще не облетал

Сад еще не облетал, только береза желтела.

Северный пейзаж

Я видел белый цвет земли, где безымянный почерк следа

Зеленый луг всему начало

Зеленый луг — всему начало, он — всех, кто есть, и все ж — ничей.

Ночь

Уже рассвет темнеет с трех сторон, а все руке недостает отваги,

Петергоф

Опять благословенный Петергоф дождям своим повелевает литься

Продолжение следует

Я говорю вам: научитесь ждать! Еще не все! Всему дано продлиться!

Воспоминание

Мне говорят: который год в твоем дому идет ремонт,

На набережной

Я в семь часов иду — так повелось — по набережной, в направленье дома,

Платаны Шиндиси

С чем платаны Шиндиси сравню? С чем сравню той поры несравненность?

Море

Погрезим о морском просторе! Там синь, сиянье, там весна.

Снег аджаро-гурийских гор

Снег аджаро-гурийских гор, моих гор родных.

Брат мой, для пенья пришли, не для распрей

Брат мой, для пенья пришли, не для распрей, для преклоненья колен пред землею,

Молитва

Ты, населивший мглу вселенной, то явно видный, то едва,

Ревность пространства 9 марта

Объятье — вот занятье и досуг. В семь дней иссякла маленькая вечность.

Потом я вспомню, что была жива

Потом я вспомню, что была жива, зима была, и падал снег, жара

Гагра

Меж деревьев и дач — тишина. Подметание улиц. Поливка.

Ладо Асатиани

Где-то поблизости солнце и ветры

Слово

«Претерпевая медленную юность, впадаю я то в дерзость, то в угрюмость,

Скорее знамена

Светает! И огненный шар раскаленный встает из-за моря…

Садовник

Я не скрипеть прошу калитку, я долго около стою.

Снегопад

Снегопад свое действие начал и еще до свершения тьмы

Монолог художника

Художник медлит, дело к полдню. Срок сна его почти истек.

Посвящение

Ты — маленькая ростом. Я — высок. Ты — весела, но я зато — печален.

Бог

За то, что девочка Настасья добро чужое стерегла,

Описание боли в солнечном сплетении

Сплетенье солнечное — чушь? Коварный ляпсус астрономов

Путник

Прекрасной медленной дорогой иду в Алекино (оно

Прощай, Прощай, Со лба сотру

Прощай! Прощай! Со лба сотру воспоминанье: нежный, влажный

Молитва змеи

Как холодна змея, красива,

И отстояв за упокой

…И отстояв за упокой в осенний день обыкновенный,

Бьют часы, возвестившие осень

Бьют часы, возвестившие осень: тяжелее, чем в прошлом году,

Мери

Венчалась Мери в ночь дождей, и в ночь дождей я проклял Мори.

Ада

Что в бедном имени твоем, что в имени неблагозвучном

Нежность

Так ощутима эта нежность, вещественных полна примет.

Все желтое становится желтей

Все желтое становится желтей, и радуга семь раз желта над нами,

По улице моей который год

По улице моей который год звучат шаги — мои друзья уходят.

Строка

Пластинки глупенькое чудо, проигрыватель-вздор какой,

Бубны

Когда я говорить устану, когда наскучат мне слова,

Корни

Вознесен над Евфратом и Тигром, сверху вниз я смотрел на века,

Жизнь лозы

I Солнце гуляет по-над берегами Иори,

На смерть поэта

В горле моем заглушенного горя мгновенье- вот преткновенье для вздоха, и где дуновенье

Медлительность

Замечаю: душа не прочна и прервется. Но как не заметить,

Вот звук дождя как будто звук домбры

Вот звук дождя как будто звук домбры, — так тренькает, так ударяет в зданья.

Сон

Земля мерещится иль есть. Что с ней? Она бела от снега.

Морская раковина

Я, как Шекспир

С тех пор

Сколько хлопьев с тех пор, сколько капель,

Стихотворение, написанное давным-давно

Пятнадцать мальчиков, а может быть, и больше,

Как никогда, беспечна и добра

Как никогда, беспечна и добра, я вышла в снег арбатского двора,

Тийю

Чужой страны познал я речь, и было в ней одно лишь слово,

Серафит: зову Серафиту

Не умерла, не предана земле. Ты — на земле живешь, как все.

Какое блаженство, что блещут снега

Какое блаженство, что блещут снега, что холод окреп, а с утра моросило,

Северная баллада

Только степи и снег. Торжество белизны совершенной.

Мне вспоминать сподручней, чем иметь

Мне вспоминать сподручней, чем иметь. Когда сей миг и прошлое мгновенье

Моя машинка не моя

Моя машинка — не моя. Мне подарил ее коллега,

Бегство от тебя в Мцхету

О, как дожди в то лето лили! А я бежал от нас двоих.

Снег

Лишь бы жить, лишь бы пальцами трогать, лишь бы помнить, как подле моста

Я завидую ей, молодой

Я завидую ей — молодой и худой, как рабы на галере:

Воскресный день

О, как люблю я пребыванье рук в блаженстве той свободы пустяковой,

Память

В час, когда осень щедра на дожди и лихорадка осину колотит,

Снимок

Улыбкой юности и славы чуть припугнув, но не отторгнув,

Смеясь, ликуя и бунтуя

Смеясь, ликуя и бунтуя, в своей безвыходной тоске,

Воспоминание о Ялте

В тот день случился праздник на земле. Для ликованья все ушли из дома,

Лунатики

Встает луна, и мстит она за муки надменной отдаленности своей.

Пан

Старый дуб, словно прутик, сгибаю, Достаю в синем небе орла.

Камень

Я сравнивал. Я точен был в расчетах. Я применял к предметам власть свою.

Метехи

Над Метехи я звезды считал, письменам их священным дивился-

Тебе тринадцать лет

Тебе тринадцать лет. О старость этих двух рук моих! О добрый мир земной,

Тень яблони

Тень яблони живет на красивом лугу.

Серафит: гранатовое дерево у гробницы Серафиты

И встретились: бессмертья твоего

Когда прохожу

Когда прохожу по долине росистой,

Пейзаж

Еще ноябрь, а благодать уж сыплется, уж смотрит с неба.

Художник

Вы скажете, что не разумен. Мой довод, но сдается мне,

Опять нет снега у земли

Опять нет снега у земли. Снег недоступен » диковин.

Когда я целую тебя

Когда я целую тебя, ты на цыпочки привстаешь, —

Рисунок

Рисую женщину в лиловом. Какое благо — рисовать

Прохожий, мальчик, что ты

Прохожий, мальчик, что ты? Мимо иди и не смотри мне вслед.

Летит с небес плетеная корзина

Летит с небес плетеная корзина. Ах, как нетрезвость осени красива!

О милая

«О милая!»-так я хотел назвать ту, что мила, но не была мне милой.

Варфоломеевская ночь

Я думала в уютный час дождя: а вдруг и впрямь, по логике наитья,

Тута

Чего, чего же хочет тута?

Стихотворение, написанное во время бессонницы в Тбилиси

Мне — пляшущей под мцхетскою луной, мне — плачущей любою мышцей в теле,

Татарке девушке

Татарка девушка, сыграй на желтом бубне,

Вступление

Еще не рассвело во мгле экрана. Как чистый холст, он ждет поры своей.

Дачный роман

Вот вам роман из жизни дачной. Он начинался в октябре,

Он поправляет пистолет

Он поправляет пистолет, свеча качнулась, продержалась…

Биографическая справка

Все началось далекою порой, в младенчестве, в его начальном классе,

Тоска по Лермонтову

О Грузия, лишь по твоей вине, когда зима грязна и белоснежна,

Болезнь

О боль, ты — мудрость. Суть решений перед тобою так мелка,

Сказка о дожде

1 Со мной с утра не расставался Дождь.

Когда б я не любил тебя, угрюмым

Когда б я не любил тебя — угрюмым, огромным бредом сердца и ума, —

Дождь в лицо и ключицы

Дождь в лицо и ключицы, и над мачтами гром.

Из цикла Женщины и поэты

Так, значит, как вы делаете, друга? Пораньше встав, пока темно-светло,

Как в Каспийской воде изнывает лосось

Как в Каспийской воде изнывает лосось, на камнях добывает ушибы и раны

Жаждешь узреть, это необходимо

Жаждешь узреть — это необходимо — (необходимо? зачем? почему?) —

За что мне все это

За что мне все это? Февральской теплыни подарки,

Случилось так, что двадцати семи

Случилось так, что двадцати семи лет от роду мне выпала отрада

Метель

Февраль — любовь и гнев погоды. И, странно воссияв окрест,

Новая тетрадь

Смущаюсь и робею пред листом бумаги чистой.

Я слечу, сирень

Небо синее, нет у неба предела

Мой Паоло и мой Тициан

Склон Удзо высокой луной осиян. Что там происходит? Размолвка, помолвка

Да не услышишь ты

Да не услышишь ты, да не сорвется

Долгой жизни тебе

Долгой жизни тебе, о фиалка! Твоим синим и милым глазам.

Отрывок из маленькой поэмы о Пушкине

Он и она Каков? — Таков: как в Африке, курчав

Я столько раз была мертва

Я столько раз была мертва иль думала, что умираю,

Зимняя замкнутость

Странный гость побывал у меня в феврале. Снег занес, мою крышу еще — в январе,

Поэзия прежде всего

О друзья, лишь поэзия прежде, чем вы, прежде времени, прежде меня самого,

Возвращение из Ленинграда

Всё б глаз не отрывать от города Петрова, гармонию читать во всех его чертах

По пути в Сванетию

Теперь и сам я думаю: ужели по той дороге, странник и чудак,

Я совсем маленькая веточка

Вот я стою — ни женщина, ни девочка, и ветер меня гладит по плечам.

Моя родословная

1 …И я спала все прошлые века

Сказанное во время бомбежки

В той давности, в том времени условном что был я прежде? Облако? Звезда?

Не писать о грозе

Беспорядок грозы в небесах! Не писать! Даровать ей свободу —

Мои товарищи

1. — Пока! — товарищи прощаются со мной.

Другое

Что сделалось? Зачем я не могу, уж целый год не знаю, не умею

О, пусть ласточки обрадуют нас вестью

О, пусть ласточки обрадуют нас вестью о появлении первых роз.

Русскому поэту, моему другу

Я повторю: «Бежит, грохочет Терек». Кровопролитья древнего тщета

Последний день живу я в странном доме

Последний день живу я в странном доме, чужом, как все дома, где я жила.

Скажи мне, Чиамария

Чиамария, Чиамария, отшумел этот дождик сполна.

Зима на юге, Далеко зашло

Зима на юге. Далеко зашло ее вниманье к моему побегу.

Завидна мне извечная привычка

Завидна мне извечная привычка быть женщиной и мужнею женою,

Ты увидел? Заметил? Вгляделся?

Ты увидел? Заметил? Вгляделся? В мире-прятанье, поиск, игра:

Дачная сюита

Старомодные тайны субботы соблюдают свой нежный сюжет.

Он ждал возникновенья своего

Он ждал возникновенья своего из чащ небытия, из мглы вселенной.

Луг зеленый

Луг зеленый, чистый дождик… Может, в этом выход твой?

Твой дом

Твой дои, не ведая беды, меня встречал и в щеку чмокал.

Шел дождь

Шел дождь-это чья-то простая душа пеклась о платане, чернеющем сухо.

Серафит: раздумья о Серафите

Как вникал я в твое многолетие, Мцхета. Прислонившись к тебе, ощущал я плечом

От этого порога

От этого порога до того работы переделал я немало.

Мастерская

Понаблюдаем за экраном, а холст пусть ждет своей поры,

Четверть века, Марина, тому

Четверть века, Марина, тому, как Елабуга ластится раем

Мир состоит из гор

Мир состоит из гор, из неба и лесов,

О магнолия, как я хочу быть с тобой

За листом твоим, листом дорогим,

Домик около моря

Домик около моря. О, ты — только ты, только я в этом доме.

Скульптура

Друзья, победа и блаженство! О сновиденья произвола

Невеста

Хочу я быть невестой, красивой, завитой,

Москва ночью при снегопаде

Родитель-хранитель-ревнитель души, что ластишься чудом и чадом?

Белое поле

Я крепко спал при дереве в окне и знал, что тень его дрожащей ветви —

Задуманное поведай облакам

А после — шаль висела у огня, и волосы, не знавшие законов

Сумерки

Есть в сумерках блаженная свобода от явных чисел века, года, дня.

Какие розовые щеки

Какие розовые щеки, и в каждой светит по костру,

Я думала, что ты мой враг

Я думала, что ты мой враг, что ты беда моя тяжелая,

Конец охотничьего сезона

Октябрь. Зимы и лета перепалка. Как старый фолиант без переплета-

Победа

В день празднества, в час майского дождя, в миг соловьиных просьб и повелений,

Ты такое глубокое

Ты такое глубокое, небо грузинское,

На берегу то ль ночи, то ли дня

На берегу то ль ночи, то ли дня, над бездною юдоли, полной муки,

Бог памяти, бог забыванья

Бог памяти, бог забыванья! Ожог вчерашнего пыланья

У тысячи мужчин, влекомых вдоль Арбата

У тысячи мужчин, влекомых вдоль Арбата заботами или бездельем дня,

Описание ночи

Глубокий плюш казенного Эдема, развязный грешник, я взяла себе

Первый день осени

И вижу день и даже вижу взор, которым я недвижно и в упор

Так дурно жить, как я вчера жила

Так дурно жить, как я вчера жила, — в пустом пиру, где все мертвы друг к другу

Гремская колокольня

Всему дана двойная честь быть тем и тем:

Весна

Деревья гор, я поздравляю вас: младенчество листвы — вот ваша прибыль,

Я вас люблю, красавицы столетий

Я вас люблю, красавицы столетий, за ваш небрежный выпорх из дверей,

Ферзевый Гамбит

Следи хоть день-деньской за шахматной доской- все будет пешку жаль. Что делать с бедной пешкой?

Декабрь

Мы соблюдаем правила зимы. Играем мы, не уступая смеху,

В опустевшем доме отдыха

Впасть в обморок беспамятства, как плод, уснувший тихо средь ветвей и грядок,

Август

Так щедро август звезды расточал. Он так бездумно приступал к владенью,

Не уделяй мне много времени

Не уделяй мне много времени, вопросов мне не задавай.

В тот месяц май, в тот месяц мой

В тот месяц май, в тот месяц мой во мне была такая легкость,

Апрель

Вот девочки — им хочется любви. Вот мальчики — им хочется в походы.

Клянусь

Тем летним снимком на крыльце чужом как виселица, криво и отдельно

Охотник сумрачно и дерзко

Охотник сумрачно и дерзко раскладывает западни.

Подражание

Грядущий день намечен был вчерне, насущный день так подходил для пенья,

Однажды, покачнувшись на краю

Однажды, покачнувшись на краю всего, что есть, я ощутила в теле

Влечет меня старинный слог

Влечет меня старинный слог. Есть обаянье в древней речи.

Кофейный чертик

Опять четвертый час. Да что это, ей-богу! Ну, что, четвертый час, о чём поговорим?

Старинный портрет

Эта женщина минула, в холст глубоко вошла.

Осень

Не действуя и не дыша, все слаще обмирает улей.

В той тоске, на какую способен

В той тоске, на какую способен человек, озираясь с утра

Бессонница

Было темно. Я вгляделся: лишь это и было. Зримым отсутствием неба я счел бы незримость небес,

На дороге в Бетанию

Шиповник, смородина,

Опустевшая дача

Увы, ущелие пустое! Давно ли в сетке гамака

Начало

О стихи, я бы вас начинал, начиная любое движенье.

Музыка Шопена

Какая участь нас постигла, как повезло нам в этот час,

Солнечный зимний день

Вот паруса живая тень зрачок прозревший осеняет,

Глубокий нежный сад

Глубокий нежный сад, впадающий в Оку, стекающий с горы лавиной многоцветья.

Лирический репортаж с проспекта Руставели

Ошибся тот, кто думал, что проспект есть улица. Он влажный брег стихии

О ты, чинара

О ты, чинара, взмывшая высоко, —

В Сигнахи, на горе

Я размышлял в Сигнахи, на горе, над этим миром, склонным к переменам,

Газированная вода

Вот к будке с газированной водой, всех автоматов баловень надменный,

О бабочек взлеты и слеты

О бабочек взлеты и слеты! Может быть, я ошибаюсь.

Колокола звонят, и старомодной

Колокола звонят, и старомодной печалью осеняют небеса,

Пицунда

Эта зелень чрезмерна для яви. Это — сон, разумеется,