Брюсов Валерий Яковлевич
1873 - 1924

Брюсов Валерий Яковлевич

Вале́рий Я́ковлевич Брю́сов (1 [13] декабря 1873, Москва — 9 октября 1924, там же) — русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк. Теоретик и один из основоположников русского символизма.

1603

Стихотворений

51

Лет жизни

Стихотворения

Атлантида

Над буйным хаосом стихийных сил Зажглось издревле Слово в человеке:

Охотник

Над бредом предзакатных марев, Над трауром вечерних туч,

Лев святого Марка

Pax tihi, Marce, evangelista meus.[1] (Надпись па книге, которую держит в лапах лев Святого Марка)

Адам и Ева

Ева Адам! Адам! приникни ближе,

Грядущий гимн

Солнце летит неизмерной орбитой, Звезды меняют шеренгами строй…

И снова давние картины

И снова давние картины (Иль только смутные мечты):

Декамерона

Вы, флорентинки прошлых дней! — о вас Так ясно я мечтал в обманах лунных,

Японские танки и ута

1 Роса ложится, но солнце всходит,

К портрету К.Д. Бальмонта

Угрюмый облик, каторжника взор! С тобой роднится веток строй бессвязный,

К Швеции

В этом море кто так щедро Сев утесов разбросал,

Паломничество в века

Как с камней пыль, мгновеньем свиты Огни «Лито», темь «Домино».

Поэту

Ты должен быть гордым, как знамя; Ты должен быть острым, как меч;

В ресторане (Вспоминаю под жалобы скрипки)

Вспоминаю под жалобы скрипки, В полусне ресторанных огней,

Загробный призыв

Опять, опять я — близко, рядом! Мои слова расслышь, узнай!

В дни, когда роком я кинут

В дни, когда Роком я кинут В город, на жесткие камни;

Близкой (Как страстно ты ждала ответа)

Как страстно ты ждала ответа! И я тебе свой дар принес:

Республика последних снов

Республика последних снов на грани, Где шелест нив и шум лесной к пустыне

На память об одном закате

А.М. Федорову Был день войны, но час предсмертный дня.

У канала

В угрюмом сумраке ночей безлунных Люблю я зыбкость полусонных вод.

Пусть пред окном моим

Пусть пред окном моим не взносит Юнгфрау купол вековой,

Столп огненный

Не часто радует поэта Судьба, являя перед ним

У круглого камня

Белея, ночь приникла к яхте, Легла на сосны пеленой…

Ассаргадон

Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Вещий ужас

Рук ласковых касанья; приближенья Губ страждущих; истома глаз ночных;

Сорок пятый раз

Весенней ночью встречу звон пасхальный Я сорок пятый раз…

Смерть Александра

Пламя факелов крутится, длится пляска саламандр, Распростерт на ложе царском, — скиптр на сердце, — Александр.

Повольник

Здравствуй, буйная ватага, удалых годов друзья! Вот и снова я — бродяга, вот опять — повольник я!

«Скорпиону» и «Грифу»

Наш мир храня от силы вражьей, В чреде двенадцати имен,

Восторг женщины

(Разноударные омонимические рифмы) Я — под синим пологом

Тонкой, но частою сеткой

Тонкой, но частою сеткой Завтрашний день отделен.

В ту ночь

(Газелла) В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Весенняя песня о любви

Тосковать в снег весны, — о, банальные Песни праотцев, скок чрез огонь:

Пророчество мечты (Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями)

Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями. Даль горит, сверкает радостными ожиданьями!

Ахиллес у алтаря

Знаю я, во вражьем стане Изогнулся меткий лук,

Песня девушки в тайге

Медвежья шкура постлана В моем углу; я жду…

Пифагорейцы (драматический этюд)

Синарет погружен в рассматривание рукописи. Раб показывается в дверях. Потом Филон.

Ночью (Дремлет Москва)

Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты,

Третья осень

Вой, ветер осени третьей, Просторы России мети,

К олимпийцам

Все как было, все как вечно. Победил и побежден!

Прогулка

Как вдруг нежданно стали гулки Шаги среди больших стволов!

В полдень

Свершилось! молодость окончена! Стою над новой крутизной.

Дедал и Икар

Дедал Мой сын! мой сын! будь осторожен,

Я много лгал и лицемерил

Я много лгал и лицемерил, И много сотворил я зла,

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной, Где изнемог мрак, пологи стеля,

Мгновение

Один ее взгляд ярче тысячи звезд! Небесный, алмазный, сверкающий крест, —

Кругами двумя

Авто, что Парижем шумят, Колонны с московской ионией, —

Лик медузы

Лик Медузы, лик грозящий, Встал над далью темных дней,

Кубок Эллады

Слишком полно мойрами был налит Кубок твой, Эллада, и с краев

Поэзия (Поэзия везде. Вокруг, во всей природе)

Поэзия везде. Вокруг, во всей природе, Ее дыхание пойми и улови —

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец, Знакомых образов рой реет вдалеке.

Стрелы ресниц

Еще в мечтах чернеют стрелы Твоих опущенных ресниц;

Прими послание, о Виктор

Прими послание, о Виктор! Слагаю песнь тебе я в честь,

Канцона к даме

(Канцона) Судил мне бог пылать любовью,

Веселая (Дай мне, Ваня, четвертак)

Дай мне, Ваня, четвертак, Пожертвуй полтинник!

Баязет

Тимур, прочтя оскорбительное письмо Баязета, воскликнул: «Сын Мурата сошел с ума».

В дорожном полусне

(Палиндром буквенный) Я — идиллия?.. Я — иль Лидия?..

Мечтание

О, неужели день придет, И я в слезах и умиленьи

За пределами сказок (Под навесом темной ели)

Под навесом темной ели, На ковре из мягкой хвои,

И. Туманьяну надпись на книге (Да будет праведно возмездие)

…Да будет праведно возмездие Судьбы — ив годах и в веках:

Терцины к спискам книг

И вас я помню, перечни и списки, Вас вижу пред собой за ликом лик.

Терем

Иоанне Б. Тихи дни и годы — годы в терему,

Слава толпе

В пропасти улиц накинуты, Городом взятые в плен,

Я действительности нашей не вижу

Я действительности нашей не вижу, Я не знаю нашего века,

Туман (Пьяные лица и дымный туман)

Пьяные лица и дымный туман… В дымке туманной лепечет фонтан.

Крым

Лестью солнца в лоск обласкан, Берег вплел в меандр меандр, —

Печален был туманный взор

Печален был туманный взор, Слова невнятны и коротки,

Месяца свет электрический

Месяца свет электрический В море дрожит, извивается;

Ожидание (Первый голос)

Первый голос Пусть воск прозрачный топится,

В глуби тайные вселенной

В глуби тайные вселенной, В воды темные столетий

Реет тень

(Начальные рифмы) Реет тень голубая, объята

К металлам

Золото, убранство тайного ковчега, Где хранят издревле благостные мощи,

Встреча (Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида)

Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида, в царстве пламенного Ра,

Радостный миг

…тот радостный миг, Как тебя умолил я, несчастный палач!

Холод

Холод, тело тайно сковывающий, Холод, душу очаровывающий…

Пирамиды

В пустыне, где царственный Нил Купает ступени могил;

Когда опускается штора

Когда опускается штора И ласковый ламповый свет

В духе Эйхендорфа

Я стою на опушке леса; Луна прогнала облака.

Флореаль 3 года

Первый голос Отзвенели дни зимы,

Каменщик (Камни, полдень, пыль и молот)

Камни, полдень, пыль и молот, Камни, пыль и зной.

Ночью у реки

Воды — свинца неподвижней; ивы безмолвно поникли; Объят ночным обаяньем выгнутый берег реки;

Ф. Сологубу (триолет)

Зев беспощадной орхидеи — Твой строгий символ, Сологуб.

Девятое марта

Сорок было их в воде холодной Озера, — страдавших за Христа.

Пифия

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий;

Молодость мира (Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны)

Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны… Ветер свищет по мыслям, соль с моря соря…

Не плачь и не думай

Не плачь и не думай: Прошедшего — нет!

В трюме

Мы — двое, брошенные в трюм, В оковах на полу простертые.

Из детской книжки

Мой плющ расцветает; живые побеги Любовно обвили суровые нити.

Каждый день

Каждый день поминайте молитвой умильной Тех, кто молится нынче на ратных полях,

Кучи свезенного снега

Кучи свезенного снега. Лужи, ручьи и земля…

Висби

Старый Висби! Старый Висби! Как твоих руин понятны —

На лесной дороге

По дороге встречный странник, В сером, рваном армяке,

День

Ещё раз умер, утром вновь воскрес; Бред ночи отошел, забыт, отброшен.

Грустный вечер

Грустный сумрак, грустный ветер, шелесты в дубах. Вспоминает вечер о далеких снах.

Коммунарам

Под вопль вражды, под гулким гневом Недаром вы легли в веках, —

Помню вечер, помню лето

День вечерел. Мы были двое. Ф. Тютчев

Испанские народные песни

1 — Вы бледны, моя сеньора.

Церкви, великие грани

Церкви, великие грани, Голос ваш радостно строг!

Н.Н. Сапунову (Когда твою душу в объятиях нес)

По небу полуночи… М. Лермонтов

Эпитафия римским воинам

Нас — миллионы. Всюду в мире, Разбросан, сев костей лежит:

Вербная суббота

(Ассонансы) С вербочками девочки,

Две испанских песенки

(Романские ассонансы) 1

В альбом Н*** (Люблю альбомы: отпечаток)

Люблю альбомы: отпечаток На них любезной старины;

К Варшаве

К Варшаве красноармейцы, В Балтике английский флот.

Был мрак

Был мрак, был вскрик, был жгучий обруч рук, Двух близких тел сквозь бред изнеможенье;

Ребёнком я, не зная страху

Ребёнком я, не зная страху, Хоть вечер был и шла метель,

Мумия

Я — мумия, мертвая мумия. Покровами плотными сдавленный,

Германия (отрывки)

1 Германия! Германия!

Джан-гюлюмы

(Армянские народные песни) 1

Одному из братьев

Свой суд холодный и враждебный Ты произнес, но ты не прав!

Скользящая терцина (наброски)

Когда мечта, под волей господина, Должна идти вперед, как вьючный мул, —

Возвращение (Я пришла к дверям твоим)

Она Я пришла к дверям твоим

Волны взбегают и пенятся

Волны взбегают и пенятся, Волны на шумном прибое;

Этот вскрик

Что во сне счастливом этот вскрик подавленный, Этот миг, где сужен вздох до стона, что?

Сердце утомленное хочет одного

Сердце утомленное хочет одного, Глупенькая девочка, — счастья твоего.

К большой медведице

Волшебница северной ночи, Большая Медведица, — ты

Сон пророческий

В мое окно давно гляделся день; В моей душе, как прежде, было смутно.

Эней

К встающим башням Карфагена Нептуна гневом приведен,

Ребенок. Сонет

Тебе тринадцать лет, но по щекам, у глаз, Пороки, нищета, ряд долгих унижений

Снова, с тайной благодарностью

Что устоит перед дыханьем И первой встречею весны!

Святогор

Сплошное кваканье лягушек С давно заросшего пруда, —

Настал заветный час дремотный

Настал заветный час дремотный. Без слов, покорствуя судьбе,

Бессонная ночь

За окном белый сумрак; над крышами Звезды спорят с улыбкой дневной;

Раньше утра

Я знаю этот свет, неумолимо четкий, И слишком резкий стук пролетки в тишине,

Рондо (Не смею все мечты вложить я в стих)

Не смею все мечты вложить я в стих, И все ж его ласкаю и лелею…

Меж скал разбитых

Меж скал разбитых, — Один! один!

Дождь перед ночью

Брел дождь, расчетливо-скупой, А тучи смачно висли брюхом,

Последний пир

Бледнеют тени. Из-за ставен Рассвет бесстыдно кажет лик.

Лунный дьявол

Лунный дьявол, бледно-матовые, Наклонил к земле рога.

В моей душе, как в глубях океана

В моей душе, как в глубях океана, Несчетность жизней, прожитых в былом:

Зимой

Дуй, дуй, Дувун! Стон тьмы по трубам, Стон, плач, о чем? по ком? Здесь, там —

Как неяркие бутоны

(Внутренние постоянные рифмы) Как неяркие бутоны превращают лепестки

Атавизм

Поэты — пророки! но много ли стих их, Пусть певчий, расскажет об том нам,

Библия

О, книга книг! Кто не изведал, В своей изменчивой судьбе,

Февраль

Свежей и светлой прохладой Веет в лицо мне февраль.

Пляска дум

(Одностопные хореи) Моря вязкий шум,

Певцу «Слова»

Стародавней Ярославне тихий ропот струн; Лик твой скорбный, лик твой бледный, как и прежде, юн.

Черт и ведьма

Ну, затеял перебранку Косолапый лысый черт!

Sancta agatha (святая агата)

На горы тихие ложилась мгла, А деревца по склонам были нежны,

Люблю я имя Анна

Люблю я имя Анна, Оно звенит, как свет,

Сестре

Прости меня, сестра, я много виноват: Я просмотрел твой взор, молительно скользнувший,

В ответ П.П. Перцову

Довольно, пахарь терпеливый, Я плуг тяжелый свой водил.

Веселый зов весенней зелени

Веселый зов весенней зелени, Разбег морских надменных волн,

Спинозианы

Утром жадно пахнут розы, Утром грезы грезят вслух —

Это матовым вечером мая

Это матовым вечером мая Ты так горько шепнула: «Твоя!»,

Я видел много городов

Я видел много городов, И малых и больших,

На закатном поле

Красным закатом забрызгано поле; Дождь из оранжевых точек в глазах;

Роскошен лес в огне осеннем

Роскошен лес в огне осеннем, Когда закатом пьян багрец,

Ов. Иоаннисиану в альбом (К тебе приблизиться, то значит)

К тебе приблизиться, то значит — Вдохнуть души прекрасной свет.

Пурпур бледнеющих губ

Медленно всходит луна, Пурпур бледнеющих губ.

На песке (На песке, пред дверью бестиария)

На песке, пред дверью бестиария, На потеху яростных людей,

Дождь и солнце

Муаровые отблески сверкают под лучом. Мы вновь на тихом озере, как прежде, мы вдвоем.

К Армении

В тот год, когда господь сурово Над нами длань отяготил,—

Два голоса

Первый Где ты? где ты, милый?

На высях

Жизнь трепетов любви не старит, Где ближе гибель — зорче страсть,

Усни, белоснежное поле

(Рифма предпоследнего слова) Усни, белоснежное поле!

Поучение

Тот, владыка написанных слов, Тот, царящий над мудростью книг!

Я помню свет неверно-белый

Я помню свет неверно-белый И запах роз, томивший нас,

Песня североамериканских индейцев

Маниту! Маниту! Маниту! Ты благ, ты мудр, ты велик!

Длятся, длятся

Длятся, длятся, сцеплены, союзны, Лентой алой скрепленные ночи.

Испанская песенка

В темном поле, в темном поле Бродит Альма без дороги;

О чем еще мечтать

О чем еще мечтать мне в жизни этой? Все ведомо, изжито, свершено:

Девичья (То-то жизнь наша прискорбна)

То-то жизнь наша прискорбна: Мы весь день разлучены!

Все бездонней, все безмерней

Все бездонней, все безмерней, Недоступней глубина,

Оклики

Четвертый Октябрь Окликаю Коршуна в пустыне:

В том сером доме, в этом переулке

В том сером доме, в этом переулке, Когда мне было двенадцать лет,

К моей стране

Моя страна! Ты доказала И мне и всем, что дух твой жив,

Парки в Москве

Ты постиг ли, ты почувствовал ли, Что, как звезды на заре,

Стаял снег… Земля, каменья

Стаял снег… земля, каменья, Облака и облака…

Летучая мышь

Весь город в серебряном блеске От бледно-серебряных крыш,-

Сеятель

Я сеятеля труд, упорно и сурово, Свершил в краю пустом,

Отверженный герой

Памяти Дениса Папина В серебряной пыли полуночная влага

Осеннее прощание эльфа

В небе благость, в небе радость, Солнце льет живую сладость, Солнцу — верность, Солнцу —

Я доживаю полстолетья

Я доживаю полстолетья, И на событья все ясней

Мы (Мы были гребень волны взнесенной)

Мы — гребень встающей волны. «Tertia Vigilia»

Песня древнего народа тема Райдера Хаггарда

Лесная птица, влетевшая в сумрачный зал; Рука ребенка, зажавшая острый кинжал, —

Весной (Попискивают птицы)

Попискивают птицы В роще березовой;

Пожар

(Глубокие рифмы) Рвется ветер одичалый,

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно Мои безумные слова, —

Прости мой стих, безумьем гневный

Прости мой стих, безумьем гневный, Прости мой смех, на стон похожий!

Быть без людей

В лицо мне веет ветер нежащий, На тучах алый блеск погас,

Папортник

Предвечерний час объемлет Окружающий орешник.

Ожиданья

Нет! ожиданья еще не иссякли! Еще не вполне

Буря с берега

(Пеон третий) Перекидываемые, опрокидываемые,

Уже овеянная тенями

А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах

Плохо приходится старому лешему

— Плохо приходится старому лешему, Мне, горемычному, брат домовой!

Le paradis artificiel (искусственный рай)

C’est une beatitude calnae el imniobile. Ch. Baudelaire[1]

В застенке

Кто нас двух, душой враждебных, Сблизить к общей цели мог?

Сфинкс

Я пустынной шел дорогой Меж отвесных, тесных скал, —

Польша есть! В ответ Эдуарду Слонскому

Jeszcze Polska jest! Edward Slonski

Рассвет

День рассветает, встречая мечту… В сумраке дня я молитву прочту.

Позор

Венчальные платья мы сняли, Сронили к ногам ожерелья

«Призраки», картина М. Дурнова

Это они — соблазненные! — В час умилений ночных, —

Весенняя песня девушек

Wand wird die Stunde kornmen, Das einer mich genommen,

Возвращаясь

Возвращаясь, мечтать, что завтра, В той комнате, где свалены книги,

Это было? Неужели?

Это было? Неужели? Нет! и быть то не могло.

При свете луны

Как всплывает алый щит над морем, Издавна знакомый лунный щит,-

Томные грезы (вариация)

Томно спали грезы; Дали темны были;

На могиле Ивана Коневского (8 июля 1901 г.)

Я посетил твой прах, забытый и далекий, На сельском кладбище, среди простых крестов,

Потомок

Древний замок мой весь золотой и мраморный, В нем покои из серебряных зеркал;

Memento mori (Ища забав, быть может, сатана)

Ища забав, быть может, сатана Является порой у нас в столице:

Хорошо бы нам додуматься

Хорошо бы нам додуматься До весенних песен птиц,

Пророчество о гибели азов

Слушайте, все люди, сумрачные песни. Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье.

Современная осень

Крут и терпк осенний вечер; с поля Дух солом, земли, трав и навоза;

В трауре

Она была в трауре с длинной вуалью; На небе горели в огне облака.

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи, Все кажется, — под дальний гул пальбы:

Угрюмый час

На высях дремлет бор сосновый; Глуха холодная волна;

Мы и те

Миллионы, миллиарды, числа невыговариваемые, Не версты, не мили, солнце-радиусы, светогода!

Дворец центромашин

Из тьмы, из бездн иных столетий, Встает, как некий исполин,

Мадригал

Имя твое — из золота, Маленький, сверкающий слиток,

Вечерние пеоны

По широкому простору предвечерней синевы Засияли, заблистали начертания созвездий,

Счастие уединения

На побережьи речки быстрой Свой дом в уединеньи выстрой,

Машины

Зубцы, ремни, колеса, цепи, Свист поршней, взмахи рычага;

Терем мечты

(Повторные рифмы) Как девушки скрывались в терем,

Искушение

Я иду. Спотыкаясь и падая ниц, Я иду.

К.Д. Бальмонту (Вечно вольный, вечно юный)

Вечно вольный, вечно юный, Ты как ветер, как волна,

Египет

Исканьем тайн дух человека жил, И он сберег Атлантов древних тайны,

Из песен австралийских дикарей

1 Кенгуру бежали быстро,

Странствующий рыцарь, Дон Кихот

Странствующий рыцарь, Дон Кихот! Чуден был, был вдумчив твой приход.

После дождя

Был дождь и замер; молний взвизги Устали; тень сближала нас;

Родное

Березка любая в губернии Горько сгорблена грузом веков,

Последнее желанье

Где я последнее желанье Осуществлю и утолю?

Офелия

Ты не сплетала венков Офелии, В руках не держала свежих цветов;

На бренность

(Сапфический метр Сульпиция Луперка) Суждена всему, что творит Природа

К счастливым

Свершатся сроки: загорится век, Чей луч блестит на быстрине столетий,

Сухие листья

Сухие листья, сухие листья, Сухие листья, сухие листья,

Клинопись

(Параллелизм) Царь, Бил-Ибус, я, это вырезал здесь,

Благовесть весеннего утра

Утро. Душа умиленно Благовесть солнечный слышит,

Футуристический вечер

Монетой, плохо отчеканенной, Луна над трубами повешена,

Явь

Опрокинут, распластан, рассужен врозь Призрак мира от солнц до бацилл…

Ранняя весна

Темнеет. Тонкая луна Стоит на небе сиротливо,

Мона Лиза

Есть обольщение в вине, В его манящем аромате,

Но не утоленный

SED NON SATIATUS* Что же мне делать, когда не пресыщен

Люблю вечерний свет, и первые огни

Люблю вечерний свет, и первые огни, И небо бледное, где звезд еще не видно.

Тридцатый месяц

Тридцатый месяц в нашем мире Война взметает алый прах,

У моря

Когда встречалось в детстве горе Иль беспричинная печаль, —

Глупое сердце, о чем же печалиться

Поcв. Э. Глупое сердце, о чем же печалиться!

Одиссеи

Певцами всей земли прославлен Я, хитроумный Одиссей,

К стальным птицам

Я первые полеты славил Пропеллером свистящих птиц,

Покорность

Не надо спора. Буду мудрым. Склонюсь покорно головой

Быть может, у египетских жрецов

Быть может, у египетских жрецов Учился ты; кой-что познал, быть может,

С губами, сладко улыбающимися

(Рифмы 5 и 4-сложные) С губами, сладко улыбающимися,

Разочарование

Вот замолкла, заснула, закуталась Черным ворохом чуткая полночь.

В альбом Н*** (Она мила, как маленькая змейка)

Она мила, как маленькая змейка, И, может быть, опасна, как и та;

Волны волос упадали

Волны волос упадали, Щечки пылали огнем.

Мы бродили, вдвоем и печальны

Мы бродили, вдвоем и печальны, Между тонких высоких стволов,

Свиваются бледные тени

Свиваются бледные тени, Видения ночи беззвездной,

Сумрак тихий, сумрак тайный

Сумрак тихий, сумрак тайный, Друг, давно знакомый мне,

Фаэтон

Как в полдень колесница Феба Стоит на ясной высоте,

Вступление

Жизнь кончена, я это сознаю, Нет больше целей, нет надежд свободных,

К моей Миньоне

Посв. моей Миньоне Знаешь, Миньона, один только раз

Видение

В сумраке вечера ты — неподвижна В белом священном венце.

Посвящение (Н. Львовой) (Мой факел старый, просмоленный)

Н. Львовой Мой факел старый, просмоленный,

Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим

— Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим! Удовольствия ласк его — свыше вина.

Когда былые дни я вижу сквозь туман

Когда былые дни я вижу сквозь туман, Мне кажется всегда — то не мое былое,

Das weib und der tod (женщина и cмерть)

Две свечи горят бесстыдно, Озаряя глубь стекла,

Революция

К великой цели двигались народы. Век философии расцвел, отцвел;

Я знаю

К.Д. Бальмонту Я знаю беглость Ночи и Зимы,

В горах, в монастыре, песнь колокола плачет

(Сонет Мисака Мицарэнца) В горах, в монастыре, песнь колокола плачет;

Провинциальная картинка

По бульвару ходят девки, Сто шагов вперед, назад.

Полнолуние

Мы волны морские, мы дышим луной, Но утром не скажем о тайне ночной,

Продажная

Едва ли ей было четырнадцать лет — Так задумчиво гасли линии бюста.

Блудный сын

Так отрок Библии, безумный расточитель… Пушкин

Ликорн

Столетний бор. Вечерний сумрак зелен. Мне щеки нежит мох и мягкий дерн.

Из китайской поэзии

(Параллелизм) 1

В наемной комнате

В наемной комнате все ранит сердце: И рама зеркала, и стульев стиль,

В прятки

Ночь уснула, дождем убаюкана, Спит старуха, младенца крепче,

Городу дифирамб

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Под бананом, под бананом

Под бананом, под бананом Хорошо с тобой лежать вдвоем.

После грез

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов; Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;

Кому-то

Фарман, иль Райт, иль кто б ты ни был! Спеши! настал последний час!

Ступени разрушенной лестницы

Ступени разрушенной лестницы Уводят в глубокий овраг,

Вечером перед церковью

Черной полоскою крест Тонет в темнеющем фоне;

Весы качнулись

Весы качнулись мировые, Высоко подняты судьбой.

Памяти Е.И.П. (Мы встретились с нею в пустыне)

Мы встретились с нею в пустыне, Утром в пустыне.

Побег пастуха

На этой ели благосклонной Покойся, ветхая свирель!

Первый привет

Николаю Минаеву …а в миг паденья —

Стародавняя Москва

Нет тебе на свете равных, Стародавняя Москва!

Карл XII памятник в Стокгольме

Ты в древних сагах был предсказан, Последний викинг, вождь-герой!

Орфей и Эвридика

Орфей Слышу, слышу шаг твой нежный,

В тихом океане

Что за бурь, какого случая Ждет подмытый монолит,

Не как молния, смерти стрела

Не как молния, смерти стрела, Не как буря, нещадна и зла,

Венок

Я жить хочу! хочу печали, Любви и счастию назло.

Триумфатор

Мое чело в последний раз Венчал сегодня лавр победный,

На площади, полной смятеньем

На площади, полной смятеньем, При зареве близких пожаров,

В альбом (Многое можно прощать)

Многое можно прощать, Многое, но ведь не все же!

Одиночество

Отступи, как отлив, все дневное, пустое волненье, Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим!

За тонкой стеной

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры,—

Гарибальди

Что сделал ты, кем был, не это важно! Но ты при жизни стал священным мифом,

Я вернулся на яркую землю

…Я вернулся на яркую землю, Меж людей, как в тумане, брожу,

Тусклая картинка

Под небом тускло-синеватым, Ограждена зеленым скатом

Послание Малербу XVII в.

Мой дорогой Малерб! Ты долго ль будешь горе Скрывать в глуши лесов,

Конь блед

1 Улица была — как буря. Толпы проходили,

Смотреть в былое

Смотреть в былое, видеть все следы, Что в сушь песка вбивали караваны

Зодчество церквей старинных

Зодчество церквей старинных, Современный прихотливый свод,

На заре

Бледнеет ночь. Свой труд окончив, С улыбкой думаю о ней,

В лабиринте аллей

В лабиринте аллей, Между скал и развалин,

Перешедшие — оставшимся

Мы — здесь! мы — близко! Ты не веришь? О, бедный! о, незрячий брат!

Она — прелестна

(Глубокие рифмы) Она прелестна, как весной лился,

Слишком

Слишком, слишком много счастья! Переполнена душа,

Баллада о женщинах былых времен

(Баллада Франсуа Вийона) Скажите, где, в стране ль теней,

Четкие линии гор

Четкие линии гор; Бледно-неверное море…

Памяти одной

Помню, помню: вечер нежный; За окном простор безмолвный;

Сон мгновенный

(Виланель) Все это было сон мгновенный,

Три символа

(Риторнель) Серо

На берегу

(Омонимические рифмы) Закрыв измученные веки,

В последний раз пропел петух

День — сей сияющий покров. Тютчев

Прелести земли

Все реже я и все бесстрастней Смотрю на прелести земли,

К портрету Лермонтова

Казался ты и сумрачным и властным, Безумной вспышкой непреклонных сил;

Мелькают дни, и с каждым новым годом

Мелькают дни, и с каждым новым годом Мне все ясней, как эта жизнь кратка;

Бессонница

Луна стоит над призрачной горой; Неверным светом залита окрестность

Навет illa in alvo (она имеет во чреве)

Ее движенья непроворны, Она ступает тяжело,

Демоны пыли

Есть демоны пыли, Как демоны снега и света.

Ночной гном

Жутко в затворенной спальне. Сердце стучит все страдальней;

Цирцея

Я — Цирцея, царица; мне заклятья знакомы; Я владычица духов и воды и огня.

Буря и затишье

Плывем пустынной Ладогой, Под яркой аркой — радугой;

Мир N измерений

Высь, ширь, глубь. Лишь три координаты. Мимо них где путь? Засов закрыт.

Нить Ариадны

Вперяю взор, бессильно жадный: Везде кругом сырая мгла.

При посылке П. Верлену перевода «романсов без слов»

Еще покорный ваш вассал, Я шлю подарок сюзерену,

Двадцать лет назад ты умерла

Двадцать лет назад ты умерла. Как же нынче снова ты пришла

Осенний день был тускл и скуден

Осенний день был тускл и скуден, А воздух недвижимо жгуч.

Rico Franco (Веселой тешились охотой)

A caza iban a caza. Los cazadores del Rey…[1]

На новый 1905 год

И вот в железной колыбели, В громах, родится новый год.

Знойный день

Белый день, прозрачно белый, Золотой, как кружева…

Эпиталама (примите скромный триолет)

И что один твой выражает взгляд, Того весь мир пересказать не может.

Туманные ночи

Вся дрожа, я стою на подъезде Перед дверью, куда я вошла накануне,

Ультиматум весны

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые, В срочный день объявляет весна ультиматум,

В Вильно

Опять я — бродяга бездомный, И груди так вольно дышать.

К Лидии (Реже всё трясут запертые двери)

(Сапфическая строфа Горация) Реже всё трясут запертые двери,

Утро

Ночным дождем повалена, Вся в серебре трава;

Люблю мне шепнула она

В тиши задремавшего парка «Люблю» мне шепнула она.

Витраж — триптих

Средняя часть Рыцарь по отмели едет один.

Германии 1923

Кошмар! Кошмар опять! Один из многих, Историей являемых в бреду:

Улица

Окна зеркальные, Крики нахальные

Братьям соблазненным

Светлым облаком плененные, Долго мы смотрели вслед.

Облеченные в одежды

Облеченные в одежды Длинно-тяжкие, — не мы

Это — надгробные нении

(Перезвучия) Это — надгробные нении в память угасших любовей,

Искатель

О прекрасная пустыня! Прими мя в свою густыню.

Ветер уныло летает над палубой

Ветер уныло летает над палубой, По морю пенятся белые гребни,

К Пасифае. Сонет

Нет, не тебя так рабски я ласкаю! В тебе я женщину покорно чту,

Над омутом

Ветер, сумрачно пророчащий, Всплеск волны, прибрежье точащей,

Софии С., подарившей мне лепесток розы

Лепесток отцветающей розы — Не символ ласкательной встречи:

Даль

Ветки, листья, три сучка, В глубь окна ползет акация.

Уединенный остров

Уединенный остров, чуть заметный в море, Я неуклонно выбрал, — золотой приют,

Царица страсть

Ты к мальчику проникнешь вкрадчиво, Добра, как старшая сестра;

Голос иных миров

Пусть мучит жизнь, и день, что прожит, Отзвучьем горьких дум тревожит,

Близ моря

Засыпать под ропот моря, Просыпаться с шумом сосен,

Путь к высотам сонет-акростих

Путь к высотам, где музы пляшут хором, Открыт не всем: он скрыт во тьме лесов.

Глаза (На берегу мерцающих озер)

На берегу Мерцающих Озер Есть выступы. Один зовут Проклятым.

Поезд врывается в древние скалы

Поезд врывается в древние скалы, — Слева и справа гранит.

На санках

Санки, в радостном разбеге, Покатились с высоты.

России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Панихида

Тоненькие свечечки, Робкие, мерцают.

Отреченье

Как долго о прошлом я плакал, Как страстно грядущего ждал,

К портрету Лейбница

Когда вникаю я, как робкий ученик, В твои спокойные, обдуманные строки,

Николаю Бернеру

(Сонет-акростих) Немеют волн причудливые гребня,

Война

На камнях скал, под ропот бора Предвечной Силой рождена,

Замкнутые. Сатирическая поэма

I Я год провел в старинном и суровом,

Ариадне

Слышу: плачут волны Эльбы О былом, о изжитом;

Я видел искры от кирки

Я видел искры от кирки, Ударившей о камень.

Идут года. Но с прежней страстью

О нет, мне жизнь не надоела, Я жить хочу, я жизнь люблю!

Ответ

Растут дома; гудят автомобили; Фабричный дым висит на всех кустах;

Я за то свою мысль ненавижу

Я за то свою мысль ненавижу, Что в холодном кристалле ее

Табакерка

Наших предков табакерки! Позабыть я их могу ль,

Последний путь

Быть может, я в последний раз Свою дорогу выбираю,

За картами

Опять истомой дышит март, А запад вкрадчиво-малинов…

Огни! Лучи! Сверканья! Светы!

Огни! лучи! сверканья! светы! Тот ал, тот синь, тот бледно-бел…

Ариадна

Во дворце Афинском, скорбно мрачен, Спит Фессей и видит вещий сон:

Есть слова волшебства. Вы всесильны

Есть слова волшебства. Вы всесильны, Роковые слова о былом!

Нет душе покою…

Нет душе покою, Глянул день в глаза,

Песня

Мне поется у колодца, Позабыт кувшин.

Рождество Христово

Он вошел к Ней с пальмовой ветвью, Сказал: «Благословенна Ты в женах!»

Целение

Целит вечернее безволие Мечту смятенную мою.

Мы (В мире широком, в море шумящем)

В мире широком, в море шумящем Мы — гребень встающей волны.

Последний спор (из дневника)

(Однозвучия) Северным ветром взволнован, остужен,

О да! Я — темный мотылек

Я — мотылек ночной… В. Брюсов

Всё кончено

Эта светлая ночь, эта тихая ночь, Эти улицы, узкие, длинные!

Сиреночка

В лесу пропела пеночка И дятел простучал.

Равному ответ на его послание

Не бойся едких осуждений, Но упоительных похвал.

Коляда

Баба-Яга Я Баба-Яга, костяная нога,

На сухой осине серая ворона

На сухой осине серая ворона, Поле за оврагом, отдаленный лес,

Три змеи, три кольца, окружили меня

Три змеи, три кольца, окружили меня, И в глаза мне глядят шесть сверканий огня.

Строгий, холодный и властный

Строгий, холодный и властный Свет невосшедшего дня.

Слово бросает на камни одни бестелесные тени

Слово бросает на камни одни бестелесные тени, В истине нет ни сиянья, ни красок, ни тьмы.

К близкой

Предстанет миг, и дух мой канет В неизмеримость без времен,

Иньес в духе французских поэтов начала XIX века

Вам знакома ли Иньес, Та, чьи косы — цвета смоли,

Пришли рассеяния годы

Тот в гробе спит, тот дальний сиротеет. А. Пушкин

Прохожей

Она прошла и опьянила Томящим сумраком духов

Пиршество войны

Война здесь прошла, прокричала Стальными глотками пушек,

На смерть вождя

Пред гробом Вождя преклоняя колени, Мы славим, мы славим того, кто был Ленин

Бодлер

Давно, когда модно дышали пачули, И лица солидно склонялись в лансье,

Да, я безумец! Я не спорю!

Да, я безумец! я не спорю! Воспоминанья заглуша,

На улицах (февраль 1917 г.)

На улицах красные флаги, И красные банты в петлице,

Ты — что загадка

(Семисложные рифмы) Ты — что загадка, вовек не разгадывающаяся!

Фауст

Гретхен, Гретхен, в темной нише Храма ты преклонена.

Монах

На поле жизненного боя, Где Рок влечет нас, как самум, —

Милый сон

Продлись, продлись, очарованье! Ф. Тютчев

Небо задернула бледная пленка

Небо задернула бледная пленка, Солнце мигает, и солнце бледно…

Лишь миги

Не шествия, где в гул гудят знамена, Не праздник рамп, не храмовой хорал, —

Я люблю большие дома

Я люблю большие дома И узкие улицы города, —

Дальний шум фонтана

Дальний шум фонтана, Листьев тихий шум…

Потоп

Людское море всколыхнулось, Взволновано до дна;

Не лги, мечта! Былого жгуче жаль

Не лги, мечта! былого жгуче жаль, Тех светлых ласк, тех нежных откровений,

Первый меридиан

Через сердце к весеннему полю, Первый проведи меридиан:

На самом дне мучительной темницы

На самом дне мучительной темницы Я властелин сознанья и мечты!

В разные годы

В разные годы К вам приходил я, граниты,

Как струны оборвавшейся жалобный звук

Как струны оборвавшейся жалобный звук, В сердце — эхо недавних желаний и мук.

Признание

Моя дорога — дорога бури, Моя дорога — дорога тьмы.

А сколько радости и неги

А сколько радости и неги В бегущих медленно часах!

Апрельский хмель

Лиловые тени легли по последнему снегу, Журча, по наклонам сбежали ручьями сугробы,

Мерно вьет дорога

Мерно вьет дорога Одинокий путь.

Фабричная

Как пойду я по бульвару, Погляжу на эту пару.

Мне дорог весь мир

Мне дорог весь мир. От неба до неба

Краткий дифирамб

Летайте, птицы, — И мы за вами!

На полетах

Пропеллеры, треща, стрекочут: То клекоты бензинных птиц

К Бальмонту (Погасни, исчезни)

Есть ясное безветрие Без плачущего «я».

Уныние

Сердце, полное унынием, Обольсти лучом любви,

Над сном надежд

Над сном надежд, что стаи птичьи, рея, Кружат года, крик ястребиный зол;

На песке (Маленькая девочка)

Маленькая девочка На песке, на лесенке

Исполненное обещание романтическая поэма

Благоговейно посвящается памяти В. А. Жуковского 1

Городская весна

(Строфы) Городская весна подошла, растопила

Сонет к смерти

Смерть! обморок невыразимо-сладкий! Во тьму твою мой дух передаю,

К северному морю

Я пришел с тобой проститься, море, Может быть, на долгие года.

Все люди

Все люди, люди и люди, Всех осанок, величин и мастей,

В вагоне

В ее глаза зеленые Взглянул я в первый раз,

Что за тени: ты ли, греза

Что за тени: ты ли, греза? Ты ли, дума о былом?

Апрель

Кто поёт, мечта ль, природа ль, Небо — нежный сон свирели?

Иногда хорошо и отрадно

Иногда хорошо и отрадно Знать, что сжали четыре стены

Над Северным морем

Над морем, где древние фризы, Готовя отважный поход,

Умирающий день

Минувший день, склоняясь головой, Мне говорит: «Я умираю. Новый

В священной бездне мглы архангел мне предстал

В священной бездне мглы архангел мне предстал, В его зрачках сверкал карбункул и опал.

Речи несмелых признаний

Речи несмелых признаний, Тихие речи любви —

Заклятье Эроса

Проходя страду земную Горьких лаек и сладких мук,

К тихому океану

Снилось ты нам с наших первых веков Где-то за высью чужих плоскогорий,

Волны приходят, и волны уходят

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий,

Брань народов

Брань народов не утихнет Вплоть до дня, когда придет

Бальдеру Локи (Светлый бальдер! Мне навстречу)

Светлый Бальдер! мне навстречу Ты, как солнце, взносишь лик.

Проходит день, как смена отражений

Проходит день, как смена отражений — Разноголосица движений, красок, слов,

Золото

Avec un peu de soleil et du sable blond J’ai fait de l’or.

Втируша

Ты вновь пришла, вновь посмотрела в душу, Смеешься над бессильным крикнуть: «Прочь!»

Мыши

В нашем доме мыши поселились И живут, и живут!

А.В. Луначарскому (В дни победы, где в вихре жестоком)

В дни победы, где в вихре жестоком Все былое могло потонуть,

Тема предчувствий

Зигзаги Волны

По поводу сборников «Русские символисты»

Мне помнятся и книги эти, Как в полусне недавний день;

Поликрат

К Эде Я читал у поэтов о счастьи, похожем на сон,

Беглецы

Стон роковой прошел по Риму: «Канны!» Там консул пал и войска лучший цвет

Из-за облака скользящий

Из-за облака скользящий Луч над эмблемой водой

Переселение народов

Хоть иногда лампады Рок гасил, Рим до конца исполнил труд владыки,

Лишь одного! Газелла

Лишь одного: я быть с тобой хочу! С твоей мечтой слить трепет свой — хочу!

Ночная улица

Фонарей отрубленные головы На шестах безжизненно свисли,

Стихи о любви

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры, —

Я мотылек ночной

Я — мотылёк ночной. Послушно Кружусь над яркостью свечи.

Умирающий костёр

Бушует вьюга и взметает Вихрь над слабеющим костром;

Под зимним ветром

Додунул ветер, влажный и соленый, Чуть дотянулись губы к краю щек.

Хвала зрению

Зелен березами, липами, кленами, Травами зелен, в цветах синь, желт, ал,

К.Д. Бальмонту (Ты нашел свой путь к лазури)

Чахлые сосны дорогу к лазури найдут. К. Бальмонт

Годы молчания

Есть для избранных годы молчания. Они придут —

Шестая годовщина

Шестой! да, шестой! вновь за черными красные цифры, Кричит календарь — межевать вдохновенье но дням,

Паломникам свободы

Свои торжественные своды Из-за ограды вековой

У себя

Так все понятно и знакомо, Ко всем изгибам глаз привык;

Прощальный взгляд

Я сквозь незапертые двери Вошел в давно знакомый дом,

Крестная смерть

Настала ночь. Мы ждали чуда. Чернел пред нами черный крест.

Ночное небо даль ревниво сжало

Ночное небо даль ревниво сжало, Но разубрался в звездах небосклон.

В том же парке (Здравствуй, листик, тихо подающий)

Здравствуй, листик, тихо подающий, Словно легкий мотылек!

Перед съездом в Генуе

Перед съездом в Генуе Споры, что вино:

В глуби пустыни, в безвестном оазе

В глуби пустыни, в безвестном оазе Я жил одиноко, любимец фантазий.

Сквозь туман таинственный

Сквозь туман таинственный Голос слышу вновь,

Секстина

Все кончено! я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты…

Вскрою двери

Вскрою двери ржавые столетий, Вслед за Данте семь кругов пройду,

Рыбье празднество

Пусть царит уныние где-то на земле! Беспечально празднество рыб в Па-де-Кале!

Книга

Сцепень белых параллелограммов В черных черточках — в свое жерло

Витязь

1 — О чем же ты тоскуешь, витязь,

Марфа и Мария

Печемся о многом, — Одно на потребу:

В разрушенном Мемфисе

Как царственно в разрушенном Мемфисе, Когда луна, тысячелетий глаз,

Евангельские звери. Итальянский аполог XII века

У светлой райской двери, Стремясь в Эдем войти,

Настали дни печальные, как воды

Настали дни печальные, как воды В наполненном пруду под сенью ив.

Дождь

(Из Верхарна) Как длинные нити, нетихнущий дождь

Хвала человеку

Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек,

Не память

Как дни тревожит сон вчерашний, Не память, — зов, хмельней вина, —

Свобода и война

Свобода! Свобода! Восторженным кликом Встревожены дали холодной страны:

Закат

Видел я, над морем серым Змей-Горыныч пролетал.

Мое упорство

О, лень моя! ты — вожделенный сад! Mуни

Проблеск

Как то предвидел Дух и Даниил предрек. Ф. Тютчев

Пределы

Пределы? нет их! Цель — бесконечность!

В лодке рыбацкой

В лодке рыбацкой, недвижной в снегу, Как хорошо верить в счастье мгновенья!

Тевтону

Ты переполнил чашу меры, Тевтон, — иль как назвать тебя!

Зимняя красота

Твердят серебряные сени О счастьи жизни для мечты,

В Баку

Стыдливо стучатся о пристань валы Каспийского моря,

Всё чаще

Все чаще по улицам Вильно Мелькает траурный креп.

Должен был

Должен был Герострат сжечь храм Артемиды в Эфесе, Дабы явить идеал жаждущих славы — векам.

Утренняя тишь

В светлом жемчуге росинок Чаши бледные кувшинок

Ангел благого молчания (Молитва)

Ангел благого молчания, Властно уста загради

Над снегом Канады

Там, с угла Оттанукзгла, где снегом зарылась Канада, Тде, гигантская кукла, нос — в полюс, Америка, — рысь

Загадка Сфинкса

Зеленый шарик, зеленый шарик, Земля, гордиться тебе не будет ли?

Русалка

Она, свои скрывая груди И лоно зыбким тростником,

Фламандцам

Народ Верхарна! не напрасно вещий Тебя прославил: жив твой мощный дух!

Вячеславу Иванову (Когда впервые, в годы блага)

Когда впервые, в годы блага, Открылся мне священный мир

Похищение Берты

Шел пир небывалый за круглым столом, Блистали в шелках паладины,

Благовещение

Ты была единая от нас, Днем Твоей мечтой владела пряжа,

Артуру ехать в далекий путь

Артуру ехать в далекий путь! Вот громко трубят трубы!

Есть одно, о чем плачу я горько

Есть одно, о чем плачу я горько: Это прошлые дни,

Улицей сонной и тихой

Улицей сонной и тихой В белом сиянии дня

К самому себе

Я желал бы рекой извиваться По широким и сочным лугам,

Эпизод

1 Не правда ли: мы в сказке,

Геро и Леандр

Леандр Геро, слушай! слышишь, Геро!

Воссоздателю

Вяч. Иванову Спокойный взор вперив в обломок

В полночь

Понял! мы в раю! Stephanos

Который раз

Опять весна. Знакомый круг Замкнут — который раз!

Данте

Безумцы и поэты наших дней В согласном хоре смеха и презренья

Восход луны

(Ритмы 4-стопного хорея) Белых звезд прозрачное дыханье;

Цветы роняют робко лепестки

(Сонет с кодою) Цветы роняют робко лепестки,

Всем душам нежным и сердцам влюбленным

Всем душам нежным и сердцам влюбленным, Кого земной Любви ласкали сны,

На леднике

И вы, святыни снега, обесчещены, Следами палок осквернен ледник,

Чаша испытаний

Будь меж святынь в веках помянута Ты, ныне льющаяся кровь!

В прошлом

Ты не ведала слов отреченья. Опустивши задумчивый взор,

Весеннее

Остеженный последним снегом, Весну встречая, грезит лес,

Лев и свинья басня по Ф. Достоевскому

Однажды Лев Свинью обидел,

Армянская песня (Я в жизни вздоха не издам)

(Саят-Нова, XVIII в.) Я в жизни вздоха не издам, доколе джан ты для меня!

Klassische walpurgisnacht (классическая вальпургиева ночь) (Гете, «Фауст», часть 2)

Ночи, когда над городом Дымы лесных пожаров,

Голубое, голубое

Голубое, голубое Око сумрачной страны!

В тихом блеске дремлет леска

В тихом блеске дремлет леска; Всплеск воды — как милый смех;

Тени

Сладострастные тени на темной постели окружили, легли, притаились, манят. Наклоняются груди, сгибаются спины, веет жгучий, тягучий, глухой аромат.

Прощание

(На пристани пустынной бледный мальчик Глядит, как гаснет огненный закат…)

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар, В гробнице сей, что сам воздвиг себе,

Над океаном прилив

Пробил час. Ты вновь безволен, Вновь, взыграв, бежишь к земле.

Марриэтовы мичманы

Марриэтовы мичманы, Вы, лихая ватага, —

И небо и серое море

И небо и серое море Уходят в немую безбрежность.

Завещание

Я жизнь прожила безотрадно, бесцельно, И вот, как похмелье от буйного пира,

Под гулы и взрывы

Вихри войны, кони гибели, не успокоены, Роя просторы, опоры былого крушат;

Стихи о голоде

«Умирают с голода, Поедают трупы,

Июльская ночь

Алый бархат вечереет, Горделиво дремлют ели,

Клавдии Николаевне *** (Вы только промелькнули, — аккуратной)

Вы только промелькнули, — аккуратной, Заботливой и ласковой всегда.

Штурм неба

Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир — уют!

Портрет (Привык он рано презирать святыни)

Привык он рано презирать святыни И вдаль упрямо шел путем своим.

Детская площадка

В ярком летнем свете, В сквере, в цветнике,

Невозвратность

Миг, лишь миг быть Земле в данной точке вселенной! Путь верша, ей сюда возвратиться ль, и как?

Орел двуглавый

Бывало, клекотом тревожа целый мир И ясно озарен неугасимой славой,

Ночные цветы

Под зноем дня в пыли заботы На придорожьях суеты,

В альбом девушке (В не новом мире грез и прозы)

В не новом мире грез и прозы Люби огни звезды вечерней,

Врубелю

От жизни лживой и известной Твоя мечта тебя влечет

Драма в горах. Надпись к гравюре

Гравюра изображает снежную метель в пустынной горной местности; полузасыпанный снегом, лежит труп человека в медвежьей шубе, а поблизости умирающий орел со стрелой в груди. Пропел протяжный стон стрелы;

В духе латинской антологии

1 Алую розу люби, цветок Эрицине любезный:

Во мгле

Страстно, в безумном порыве ко мне ты прижалась Страстно…

Ожерелья дней

Пора бы жизнь осмыслить, подытожить; Уже в былом — сороковой порог,

Помпеянка

«Мне первым мужем был купец богатый, Вторым поэт, а третьим жалкий мим,

Господи! Господи!

Господи! Господи! Блуждаю один, как челнок,

Все краски радуги

Все краски радуги — небесные цвета, Все трепеты весны — земная красота,

Она в густой траве запряталась ничком

Умер великий Пан Она в густой траве запряталась ничком,

Из песен Мальдуна

Верные челны, причальте К этим унылым теснинам.

После смерти Ленина

Не только здесь, у стен Кремля, Где сотням тысяч — страшны, странны,

Смерть рыцаря Ланцелота (баллада)

За круглый стол однажды сел Седой король Артур.

Туман

Вдоль тихого канала Склоняют ветви ивы.

В круженьи жизни многошумной

В круженьи жизни многошумной, В водовороте наших дел,

Тезей Ариадне

«Ты спишь, от долгих ласк усталая, Предавшись дрожи корабля,

К Лидии (Лидия! Мне, во имя)

(Сапфический малый метр Горация) Лидия! мне, во имя

Каждый миг

Каждый миг есть чудо и безумье, Каждый трепет непонятен мне,

Охота за кабаном

Я слышу лай моих любимых дум, Их голоса и радостны, и звонки;

Баллада воспоминаний

На склоне лет, когда в огне Уже горит закат кровавый,

Отвержение

Мой рок, благодарю, о верный, мудрый змий! Яд отвержения — напиток венценосный!

Еще недолгий срок тебе рыдать, река

Еще недолгий срок тебе рыдать, река, В оковах ледяных безжизненной зимы!

Характеристика Вергилия

(Топология Пентадия) Пастырь, оратай, воин, пас, возделывал, низил,

Отречение секстина

Все кончено! Я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты.

Гимн Афродите (Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине)

Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине. Ты, Афродита-Любовь, как царила, так царствуешь ныне.

Последние слова

И я опять пишу последние слова, Предсмертные стихи, звучащие уныло…

Близкой

И когда меня ты убьешь, Ты наденешь белое платье,

Сумерки

Горят электричеством луны На выгнутых длинных стеблях;

Жрице Луны I (По твоей улыбке сонной)

По твоей улыбке сонной Лунный отблеск проскользнул.

Римляне в Китае (166 г. н.а.)

Все улицы полны народом, Бегут и торговцы и воины…

Праздники

Ждать в детстве воскресенья, Дня пасхи, рождества,

Гимн Нилу

Слава Нилу, в мир сошедшему, Слава Нилу, жизнь дающему!

Наша тень

Наша тень вырастала в длину тротуара В нерешительный час догоравшего дня.

И ночи и дни примелькались

Последний день Сверкал мне в очи.

Цветики убогие

Цветики убогие северной весны, Веете вы кротостью мирной тишины.

Только русский

Только русский, знавший с детства Тяжесть вечной духоты,

Мировая война XX века

Не заглушить стремленья к высшей сфере И буре той, что днесь шумит кругом!

Разбегаются снова поля за окном

Разбегаются снова поля за окном, Темный лес по окружности медленно вертится,

Орфей

Вакханки встретили Орфея На берегу немолчных вод.

Аэропланы над Варшавой

Как пред грозой касатки низко Скользят над ровностью поляны, —

Там, в днях

Где? — в детстве, там, где ржавый пруд Кренил карвеллы в муть Саргассо,

Поэзия

Ты знаешь, чью любовь мы изливаем в звуки? Ты знаешь, что за скорбь в поэзии царит?

Вечная весна

(Одностопные ямбы) И ночи — короче, и тени — светлей,

Над Иматрой

Размер ямбического триметра Мне слышен в гуле вод твоих.

Ночь

Горящее лицо земля В прохладной тени окунула.

Новая сестра

Вкруг меня наклоняется хор возвратившихся дев…

В.И. Прибыткову застольная речь

Мы здесь собрались дружным кругом, Когда весна шумит над Югом

Умереть, умереть, умереть

Умереть, умереть, умереть! На таинственном фоне картины

Лишь безмятежного мира

(Перезвучия) Лишь безмятежного мира жаждет душа, наконец,

Побледневшие звезды дрожали

Побледневшие звезды дрожали, Трепетала листва тополей,

Как царство белого снега

Как царство белого снега, Моя душа холодна.

В публичном доме

Ходят и дерзко поводят плечами, Камнями, тканями, телом блестя,

Часы прошли, как сон изменчивый

Часы прошли, как сон изменчивый, О вечер! наступай и ты,

Искра

Вино ли пенится, Вокалом схвачено, —

С Ганга, с Гоанго

С Гаага, с Гоанго, под гонг, под тимпаны, Душны дурманы отравленных стран;

Я угадал за яркой сменой

Я угадал за яркой сменой Твоих младенческих забав

Западный фронт

От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле;

Ultima Thule

Где океан, век за веком стучась о граниты, Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,

Я и кот

Славный кот мой одноглазый, Мы с тобой вдвоем.

По меже

Как ясно, как ласково небо! Как радостно реют стрижи

Знакомый стих

Expositio[2] Знакомый стих любимого поэта!

Александрийский столп

На Невском, как прибой нестройный, Растет вечерняя толпа.

Путевые заметки

1 Море, прибоем взмятеженным,

Юношам

Мне все равно, друзья ль вы мне, враги ли, И вам я мил иль ненавистен вам,

Это сон, моя милая

Итак, это — сон, моя маленькая, Итак, это — сон, моя милая,

Синема моего окна

Мир шумящий, как далек он, Как мне чужд он! но сама

Предчувствие (В лицо осенний ветер веет. Колос)

В лицо осенний ветер веет. Колос, Забытый в поле, клонится, дрожа.

К Адалис

Твой детски женственный анализ Любви, «пронзившей метко» грудь,

Клеопатра (Я — Клеопатра, я была царица)

Я — Клеопатра, я была царица, В Египте правила восьмнадцать лет.

Белые клавиши

Белые клавиши в сердце моём Робко стонали под грубыми пальцами,

В церкви

Оплетены колонки Лозою виноградной,

Искушение гибели

Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли, Что царства бросали — витать на драконе,

Закат спокойный и огнистый

Закат спокойный и огнистый, Как пронизал лучами ты

На горячем песке

На горячем песке, пред ленивым прибоем, Ты легла; ты одна; ты обласкана зноем.

Уголек

Солнца уголь кругло-красный Бросил отблеск на снега.

Гребцы триремы

Тесно во мгле мы сидим, Люди, над ярусом ярус.

На пруду

(Омонимические рифмы) Ты белых лебедей кормила,

Чужда мне красота раскинутых степей

Чужда мне красота раскинутых степей, Невнятен ропот океана.

Атлантида (Провеял дух, идущий мимо)

Провеял дух, идущий мимо. Его лицо — неуловимо,

К твоему плечу прижаться

К твоему плечу прижаться Я спешу в вечерний час.

Подражание Горацию

(Алкаический метр) Не тем горжусь я, Фебом отмеченный,

Срок

Я знаю, ты, земля, вращеньем быстрым Свой старый шар влечешь во мрак и свет,

Близким (Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши)

I Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши,

Жигули

Над водой поникли ивы, Гор лесистые извивы

Звездное небо бесстрастное

Звездное небо бесстрастное, Мир в голубой тишине;

Презрение

Великое презрение и к людям и к себе Растет в душе властительно, царит в моей судьбе.

Обошла тропа утес

Обошла тропа утес, Выше всходят буки.

Возвращение

Я убежал от пышных брашен, От плясок сладострастных дев,

Не так же ль годы, годы прежде

Не так же ль годы, годы прежде Бродил я на закате дня,

Себастьян

На медленном огне горишь ты и сгораешь, Душа моя!

Армянская народная песня

Ах, если алым стал бы я, Твоим кораллом стал бы я,

Залог

К нам немного доходит из прошлого мира, Из минувших столетий, — немного имен;

Памяти другой

Ты здесь, на ложе ласк неверных, Обманывающих приближений,

Есть что-то позорное в мощи природы

Есть что-то позорное в мощи природы, Немая вражда к лучам красоты:

Из арабской лирики отрывок

Катамия! оставь притворство, довольно хитростей и ссор, Мы расстаемся, — и надолго, — с прощаньем руки я простер.

Умершим мир

Умeршим мир! Пусть спят в покое В немой и черной тишине.

Примечания

Часть I. Опыты по метрике и ритмике «Оригинальность, — говорит Эдгар По (в статье „Философия творчества“), — отнюдь не является, как это полагают некоторые, делом простого побуждения или интуиции… Чтобы быть найденной, она должна быть тщательно отыскиваема». Эдгар По говорит это именно об оригинальности ритмов, сказав ранее: «Возможные разнообразия размера и строфы абсолютно бесконечны. Однако же в течение целых столетий ни один человек не сделал или никогда, по-видимому, не стремился сделать в стихах что-нибудь оригинальное». Последнее сказано слишком резко: и до Эдгара По все лучшие поэты и стремились «сделать» и «делали» оригинальное в области ритма: прежде всего — прямые предшественники Эдгара По, романтики начала XIX века, Шелли, Ките, Кольридж, раньше них Блэк, еще раньше Спенсер и мн. др. В двух других своих утверждениях автор «Ворона» прав безусловно: возможные разнообразия стихотворных форм абсолютно бесконечны, но, чтобы найти что-либо оригинальное, надо его искать. Несправедливый упрек, брошенный Эдгаром По поэтам «в течение целых столетий», должно принимать поэтому в следующем смысле: возможно бесконечно разнообразить форму, надо только искать, а вы искать не хотели и довольствовались шаблонами и в размерах, и в построении строф! Известно, что сам Эдгар По в таком грехе неповинен: почти каждое его стихотворение оригинально и по метру, и по строфе.

Вы неисполненных надежд

Вы неисполненных надежд Над бездной реющие лики.

А.К. Глазунову (Слава — властителю звуков! Творцу вдохновенному — слава)

Слава — властителю звуков! творцу вдохновенному — слава! Звуками нас ты прославил, мы звуками славного славим!

Nihil (ничто)

Как мечты о мечтах отошедшего детства, — Над папирусом никнуть в святилище Ра,

Сонет к форме

Есть тонкие властительные связи Меж контуром и запахом цветка

Калейдоскоп

Забава милой старины, Игрушка бабушек жеманных,

На улице

На людной улице, безумной и мятежной, Мы встретились на миг.

В игорном доме

Как Цезарь жителям Алезии К полям все выходы закрыл,

Обряд ночи

Словно в огненном дыме и лица и вещи… Как хорош, при огнях, ограненный хрусталь!..

В лесу

Если сердцу тяжко и грустно, И надежда сомненьем отравлена,

Эллису

Нет! к озаренной сиянием бездне Сердце мое не зови!

Есть поразительная белость

Есть поразительная белость Снегов в вечерний час, и есть

Сонет в духе Петрарки

Вчера лесной я проезжал дорогой, И было грустно мне в молчаньи бора,

Так это будет летом. Кисея

Так это будет летом. Кисея Вся заблестит, пронизанная светом,

Перед темной завесой

Слова теряют смысл первоначальный, Дыханье тайны явно для души,

Шаги Афродиты

Шагам Юпитера пристало удаляться, Когда Венерины послышатся шаги.

Вот брошен я какой-то силой

Вот брошен я какой-то силой На новый путь.

В гамаке

В небе, слабо синеватом, С легкой дымкой белизны,

Игорю Северянину (Строя струны лиры клирной)

Строя струны лиры клирной, Братьев ты собрал на брань.

Тени прошлого

Осенний скучный день. От долгого дождя И камни мостовой, и стены зданий серы;

Чуть видные слова седого манускрипта

Чуть видные слова седого манускрипта, Божественный покой таинственных могил,

В море

Ночью светлой, ночью белой Любо волнам ликовать,

Весталка

У забора, где травы так редки, Как весталки, — горды, молчаливы,

Я жизнью пьян. Напиток жгучий

Я жизнью пьян. Напиток жгучий По жилам разошелся… жжет.

Девочка

Что же ты плачешь, Девочка, — во сне?

Осенний день

1 Ты помнишь ли больной осенний день,

Во храме Бэла

1 Ассура край постигло наводненье,

Красная шапочка

Подражание Тристану Клингсору «Красная шапочка! Красная шапочка!

Черные вороны

Каркайте, черные вороны, Мытые белыми вьюгами:

Уйди уверенно

Кого из жизни бури выбили, Кто сух, как запыленный куст,

В склепе

Ты в гробнице распростерта в миртовом венце. Я целую лунный отблеск на твоем лице.

Я имени тебе не знаю

Я имени тебе не знаю, Не назову.

К солнцу

Посв. А. Курсинскому Летит земля на крыльях духа тьмы,

Звезда морей

La mer sur qui prie La vierge Marie.

Надпись

Наше войско двигалось мирно, Оно вступило в области Геруша.

Pou sto (где бы стать)

Ты ль пригоршнями строфы по радио, Новый орфик, на Марс готовишь?

L’ennui de vivre (скука жизни)

Я жить устал среди людей и в днях, Устал от смены дум, желаний, вкусов,

Лежу на камне

Лежу на камне, солнцем разогретом, И отдаюсь порывам теплым ветра.

Жрец Изиды

Я — жрец Изиды Светлокудрой; Я был воспитан в храме Фта,

Мы к ярким краскам не привыкли

Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли;

Подражание труверам

Нет, никогда не мог Амур в сем мире Так сердце мучить, как меня она!

Молодость мира (Нет! Много ли, мало ли, чем бы ты вымерил)

Нет! много ли, мало ли, чем бы ты вымерил Все, что в тысячелетия, как в пропасть упало, —

Желтым шелком, желтым шелком

Желтым шелком, желтым шелком По атласу голубому

Тайны мрака побледнели

Тайны мрака побледнели; Неземные акварели

Жить на воле… Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Сон (Как город призрачный в пустыне)

Как город призрачный в пустыне, У края бездн возник мой сон.

Звезды закрыли ресницы

Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман;

На пляже

Я видел их. Они вдвоем на пляже Бродили. Был он грустен и красив;

Ленин

Кто был он?- Вождь, земной Вожатый Народных воль, кем изменен

Гимн богам

Я верую в мощного Зевса, держащего выси вселенной Державную Геру, чьей волей обеты семейные святы

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна Нас робким и зыбким качаньем.

Скала к скале; безмолвие пустыни

Скала к скале; безмолвие пустыни; Тоска ветров, и раскаленный сплин.

Случайной

Одна из осужденных жриц… Chefs d’uvre

После ночи

После ночи свиданья любовного, Тихой улицей, тающей тьмой,

Сонет в духе XIV в.

Тебе ль не жаль родимых побережий, Где так в садах благоуханны розы!

Фонарики

Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме, На прочной нити времени, протянутой в уме!

Соблазнителю

Лишь ты один владеешь ключами рая, праведный, утонченный,

В час, когда гений вечерней прохлады

В час, когда гений вечерней прохлады Жизнь возвращает цветам,

С кометы

Помнишь эту пурпурную ночь? Серебрилась на небе Земля

Женщины лабиринта

Город — дом многоколонный, Залы, храмы, лестниц винт,

Венок из васильков

Любо василечки Видеть вдоль межи, —

Заветный сон

Заветный сон вступает на ступени; Мгновенья дверь приотворяет он…

Земля молодая

Зданья громадные стройте, Высьте над башнями башни,

Кипит встревоженное море

Кипит встревоженное море, Мятутся волны, как в плену;

Дачи осенью

Люблю в осенний день несмелый Листвы сквозящей слушать плач,

Разговор

«Не хвались еще заране!» — Молвил старый Шат.

Прохлада утренней весны

Прохлада утренней весны Пьянит ласкающим намеком;

Дон-Жуан

Да, я — моряк! Искатель островов, Скиталец дерзкий в неоглядном море.

Эту ночь я дышал тишиной

Эту ночь я дышал тишиной. По таинственен был ускользающий сон.

На острове Пасхи

Раздумье знахаря-заклинателя Лишь только закат над волнами

По поводу «Me eum esse»

«О, эти звенящие строки! Ты сам написал их когда-то!»

Подражание Рабиндранату Тагору

Когда тебе, дитя, я приношу игрушки, Мне ясно, почему так облака жемчужны,

Весна

Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле.

Словно птица большая

Словно птица большая Неизведанных стран,

Без обоев бревна и тес

Без обоев бревна и тес, А в окне — все дали вселенной!

Летом 1912 года

Пора сознаться: я — не молод; скоро сорок. Уже не молодость, не вся ли жизнь прошла?

Андрею Белому

Я многим верил до исступленности, С такою надеждой, с такою любовью!

Девятнадцатый век

Все ж топот армий, гулы артиллерий Затихли; смолк войны зловещий звон;

Это я

В годы — дни (вечный труд!) переплавливать В сплав — часы, серебро в глубину!

Женский голос — он прозрачен

Женский голос — он прозрачен, Как дрожащее стекло,

На смерть И. Лялечкина

Набегают вечерние тени, Погасает сиянье за далью.

Меж развалин

(Серпантин) Я, печален, блуждаю меж знакомых развалин,

Памяти В.Ф. Комиссаржевской

Как Мелизанда, и ты уронила корону в глубокий родник, Плакала долго, напрасно клонила над влагой прозрачной свой лик.

Из Александрийской антологии. К Сапфо

1 Ты не в гробнице лежишь, под украшенным лирою камнем:

Тот облик вековой огромных городов

Тот облик вековой огромных городов, Который видим мы, — исчезнет неизбежно;

К народу

Vox populi…[1] Давно я оставил высоты,

Люблю в закатном замираньи

Люблю в закатном замираньи Луча, над блестками зыбей,

Зелёный червячок

Как завидна в час уныний Жизнь зеленых червячков,

Когда над городом сквозь пыль поют

Когда над городом сквозь пыль поют Глухие сны лимонного заката,

Чудовища

Зловещее и смутное есть что-то… К. Фофанов

Что день, то сердце все усталей

Что день, то сердце все усталей Стучит в груди; что день, в глазах —

Не довольно ль вы прошлое нежили

Не довольно ль вы прошлое нежили, К былому льнули, как дети?

Фабричная (Есть улица в нашей столице)

Есть улица в нашей столице. Есть домик, и в домике том

Из тихих бездн

Из тихих бездн — к тебе последний крик, Из тихих бездн, где твой заветный лик

Над бредом наших разных ликов

М. Н. Семенову Над бредом наших разных ликов,

Любовь ведет нас к одному

Amor condusse noi ad una…[1] Любовь ведет нас к одному,

Из наблюдений

Меж лун искусственных — луна, Вися на небе, в перспективе,

Парки бабье лепетанье

Парки бабье лепетанье Жутко в чуткой тишине…

Карусель

Июльский сумрак лепится К сухим вершинам лип;

Афинский поденщик говорит

Что моя жизнь? лишь тоска да забота! С утра до вечера — та же работа!

По грибы

Ищу грибы, вскрывая палочкой Зелено-бархатные мхи;

О, когда бы я назвал своею

О, когда бы я назвал своею Хоть тень твою!

Волшебное зеркало

Все шло — точь-в-точь обыкновенное: были дома нахлобучены;

Довольным

Мне стыдно ваших поздравлений, Мне страшно ваших гордых слов!

Романтикам

Вам, удаленным и чуждым, но близким и милым. Вам эти строфы, любимцы отринутых дней!

К Арарату

Благодарю, священный Хронос! Ты двинул дней бесценных ряд,—

Записка самоубийцы

Завтра, когда мое тело найдут, Плач и рыданья поднимутся тут.

Краски

Я сегодня нашел свои старые краски. Как часто взгляд на забытый предмет

Баку

Холодно Каспию, старый ворчит; Длится зима утомительно-долго.

Народные вожди

Народные вожди! вы — вал, взметенный бурей И ветром поднятый победно в вышину.

Весенний дождь

Над простором позлащенным Пестрых нив и дальних рощ

Я знал тебя, Москва

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной, Когда кругом пруда реки Неглинной, где

Рабы

Нас было много. Мы покорно Свершали свой вседневный труд:

К русской революции

Ломая кольцо блокады, Бросая обломки ввысь,

Ночное одиночество

Возвысила ночь свою черную голову, Созвездьями смотрит на море и сушу,

Идеал

1 Ее он увидел в магический час;

О себе самом

Хвала вам, девяти Каменам! Пушкин

В первый раз

Было? Не знаю. Мальстрёмом крутящим Дни все, что было, сметают на дно.

Чуть сквозь улыбку над картой европы 1922 г

Встарь исчерченная карта Блещет в красках новизны —

Кончено! Кончено! Я побежден

Кончено! кончено! Я побежден. — Смейтесь!

Будь мрамором

Ты говоришь: ограда меди ратной… Адалис

Снежный призрак

Томно-мятежный Сдержанный трепет

Два крыла

После тех самых путей и перепутий, Мимо зеркала теней, все напевы в мечтах,

Веснянка

Лишь на севере мы ценим Весь восторг весны, —

Встреча (Ты мне предстала как виденье)

Встреча И вот уже мечтою странной

Одна (Нет мне в молитве отрады)

Нет мне в молитве отрады, Боже мой, как я грешна!

Люцифер

Я — первый, до века восставший, Восставший до начала веков.

Облака

Облака опять поставили Паруса свои.

На дальней полке мирным строем стоя

На дальней полке мирным строем стоя, Спят с ранних лет любимые тома:

Голос луны

(Палиндром буквенный) Я — око покоя,

Царь о себе самом

Я был, как лев, рожденный в пустыне, около оаза Хибиса, в зарослях. Я стоял на колеснице позлащенной, как статуя бога на подножии своем.

Весной

Не в первый раз твои поля Обозреваю я, Россия;

Trionfo della morte (триумф смерти)

Вспомни вскрики в огненной купели ласк, — Зов смычка, поющего в метели пляск, —

Опять безжалостные руки

Опять безжалостные руки Меня во мраке оплели.

Гнутся высокие лотосы

Гнутся высокие лотосы, До неба высятся маки,

Давно ушел я в мир, где думы

Давно ушел я в мир, где думы, Давно познал нездешний свет.

Это чувство — странно-невозможного

Это чувство — странно-невозможного, Вдруг обретшего и кровь и плоть,

Я помню легкие пиластры

Und mein Stamm sind jene Asra, Welche sterben, wenn sie lieben.

С тех пор как я долго в немом ожидании

С тех пор как я долго в немом ожидании, В тихом веселии,

Над океаном отлив

Волной, как щупальцем огромным, Ты осязаешь землю. Ночь

Иван-да-марья

Иван-да-марья, Цветок двойной,

Мятеж (памяти Эмиля Верхарна, как поэта и друга)

В одежде красной и черной, Исполин,

На Мэларе

Нежно веет свежий ветер, Сладко млеет светлый Мэлар,

Рок

(Гексаметры Авсония) Все непрочное в мире родит, и ведет, и крушит Рок,

Пора! Склоняю взор усталый

И утлый челн мой примет вечность В неизмеримость черных вод…

Неужели это была ты

Неужели это была ты — В сером платье

Легенда лет

Мощь — в плиты пирамиды; гнев холодный — В сеть клинописи; летопись побед —

Вечер (Солнце сквозь деревья)

Солнце сквозь деревья сыплет пылью золотой.

Старый вопрос

Не надо заносчивых слов, Не надо хвальбы неуместной.

Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной!

— Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной! — Что же будет, что же будет с прежней тьмой?

На причале

(Ритмы 4-стопного ямба) Удерживаемый причалом,

Обязательства

Я не знаю других обязательств, Кроме девственной веры в себя.

В старинном храме

В этой храмине тесной, Под расписанным сводом,

Снежная Россия

За полем снежным — поле снежное, Безмерно-белые луга;

Эхо

Между гор грохочет эхо Убегающего поезда.

В Дамаск

Губы мои приближаются К твоим губам,

Однострочное стихотворение

О закрой свои бледные ноги.

Ночью ужас беспричинный

Ночью ужас беспричинный В непонятной тьме разбудит;

Она (Она любила строй беспечный)

Она любила строй беспечный Мечтаний, уводящих вдаль,

Обреченный. Голос. Ответ.

Голос «Ты — мой, моей рукой отмечен,

Друзья

Народность в русской поэзии Вышел Леший, сел на пень,

Квартет

Четыре девочки по четырнадцати лет На песчаной площадке играют в крокет.

Два врага

Над глубью бездны перекинут, Повис дрожащий узкий мост.

Снега терцины

Луны холодные рога Струят мерцанье голубое

Звезда

В дни юности, на светлом небе, Признал я вещую звезду,

Пора

Была пора ударить буре, Расчистить хмурый небосвод.

Сонет к мечте

Ни умолять, ни плакать неспособный, Я запер дверь и проклял наши дни.

Эллинизм и Рим

Прекрасен, светел, венчан, златокрыл, Цвел гений Греции. Но предстояло

Меня, искавшего безумий

Меня, искавшего безумий, Меня, просившего тревог,

Сын Земли

Я — сын земли, дитя планеты малой, Затерянной в пространстве мировом,

Вечер после свиданья

(Силлабические стихи.) Вода едва качает

К А — (Шаги судьбы по камням мира, свисты)

Шаги судьбы по камням мира, свисты Стрел Эроса, соль моря — любишь ты.

Sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности)

Отселе мне видно потоков рожденье. Пушкин

Семейная картинка (аллегория)

И вот в железной колыбели В громах родится новый год.

Мрачной повиликой

Мрачной повиликой Поросли кресты,

Мне кажется, что в саване я

Мне кажется, что в саване я, Лежу в глухой земле.

Уличная

Свищет вполголоса арии, Блеском и шумом пьяна,

Женщинам

Вот они, скорбные, гордые тени Женщин, обманутых мной.

Нам проба

Крестят нас огненной купелью, Нам проба — голод, холод, тьма,

В духе лириков VI–VII вв

1 Дождь! тебя благословляю!

Ночью светлой

Ночи светлой, ночи летней Сумрак лег над далью сонной.

В зареве пожара России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Все ближе, все ближе, все ближе

Все ближе, все ближе, все ближе С каждым и каждым мгновеньем

Величание

Величит душа моя господа, И дух мой восторженно-радостен!

Цепи

Их цепи лаврами обвил. Пушкин

Она ждет

Фонарь дуговой принахмурился, И стадо на миг темно;

Мир электрона

Быть может, эти электроны Миры, где пять материков,

Вечеровая песня

Я тебе посвятил умиленные песни, Вечерний час!

Песни в духе Г. Гейне

1 Тихо плещут воды Рейна,

Кассандра

Пророчица Кассандра! — тень твоя, Путь совершив к благословенной Лете,

Косцы в «Сфере огня»

Братцы, дружно! Свежи росы! По росе так ходки косы!

Снова

Почему мы снова связаны Страсти пламенным жгутом?

Пленный лев

Здесь, где к прудам нависают ракиты, Уток узорный навес,

Дрожащие листья на бледные щеки

Дрожащие листья на бледные щеки Изменчиво клали минутные тени,

Сборщиков (Пожертвуйте, благодетели)

Пожертвуйте, благодетели, На новый колокол —

Три свидания

1 Черное море голов колыхается,

Сандрильоне (Был день хрустальный, даль опаловая)

М.И. Балтрушайтис Был день хрустальный, даль опаловая,

Черные тени узорной решетки

Черные тени узорной решетки Ясно ложатся по белому снегу.

В цыганском таборе

У речной изложины — Пестрые шатры.

У смерти на примете

Когда шесть круглых дул нацелено, Чтоб знак дала Смерть-командир, —

Юлий Цезарь

Они кричат: за нами право! Они клянут: ты бунтовщик,

По холодным знакомым ступеням

По холодным знакомым ступеням Я вошел в позабытый дворец

Устои

Рассудка вечные устои Влегли в недремлющую грудь,

Астролог

Звездное небо плывет надо мной. Чистым сияньем сверкают планеты.

Здесь же, в театре, когда-то с тобой

Здесь же, в театре, когда-то с тобой Так же следил я за шумной толпой,

Просверк сеет Хронос

Нет, не струны, нет, не трубы, Мой напев над морем вейте!

Одиссей у Калипсо (Снова сон, векам знакомый)

Снова сон, векам знакомый! Где-то там, в небесной сфере,

Гимн Атону

Прекрасен восход твой, о Атон живущий, владыка столетий! Дивный, светлый, могучий, — любви твоей — меры нет, лучи твои — радость.

Весь день был тусклый, бледный и туманный

Весь день был тусклый, бледный и туманный; Шли облака в уныло-смутной смене;

Я прошел пути и перепутья

Я прошел пути и перепутья, Мне искать безвестного наскучило.

Мысль о тебе меня весь день ласкает

Мысль о тебе меня весь день ласкает, Как легкий, ветерок в полдневный жар цветы;

Огни «электрических конок»

Огни «электрических конок» Браздят потемневший туман,

Костра расторгнутая сила

Костра расторгнутая сила Двух тел сожгла одну мечту,

Новый синтаксис

Язык изломан? Что ж! — глядите: Слова истлевшие дотла.

У колонны

Среди детей, на мраморной ступени, Она сидела, голову склоня.

Сон (Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко)

Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко, Иду я за тобой, —

Прикованный Прометей

Те в храме, негу льющей в кровь Мелитты, Те за щитом — пасть навзничь в Росенвале;

Еще так нежны

Слова любви еще так нежны, Так жарки сгибы алчных рук,

Зимние дымы

Хорошо нам, вольным дымам, Подыматься, расстилаться,

Сумасшедший

Чтоб меня не увидел никто, На прогулках я прячусь, как трус,

Александр Великий

Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.

Арарат из Эривани

Весь ослепительный, весь белый, В рубцах задумчивых морщин,

Краткими складками взморщи

Краткими складками взморщи, Ветер, пугливую гладь,

Из бездны ужасов и слез

Из бездны ужасов и слез, По ступеням безвестной цели,

У вагонного окна

Дали сумрачны и хмуры. И причудливы и строги,

Затравленный зверь

Олень затравленный напрасно взор молящий Обводит вкруг, дыша прерывно, — смерть везде;

Кошмар (Эту женщину я раз единый видел)

Эту женщину я раз единый видел. Мне всегда казалось: было то во сне.

Простенькая песня

Ты, в тени прозрачной Светлого платана,

Зыблются полосы света

Зыблются полосы света В черной, холодной воде.

Пытка

Эта боль не раз мной испытана, На кресте я был распят не раз,

За городом

В городе дышит весна, Сгинул истаявший снег,

ЗСФСР

Планеты и Солнце: Союз и Республики строем. Вождь правит ряды, он их двоит и троит.

Oblat (Кто сожалеет о прекрасных днях)

(Рондо) Кто сожалеет о прекрасных днях,

Вот я — обвязан, окован

Вот я — обвязан, окован Пристальным глазом змеи очковой,

Лира и ось

Вячеславу Иванову 1. Лира

В дали, благостно сверкающей

В дали, благостно сверкающей, Вечер быстро бисер нижет.

Еврейским девушкам

Красивые девушки еврейского племени, Я вас наблюдал с тайной дрожью в мечтах;

Работа

Единое счастье — работа, В полях, за станком, за столом,-

Дворец любви

(Средневековые строфы) Дворец Любви не замкнут каменной стеной;

В неконченом здании

Мы бродим в неконченом здании По шатким, дрожащим лесам,

Трубите в траурные трубы

Трубите в траурные трубы, Закройте крепом зеркала,

Первый снег

Серебро, огни и блестки,- Целый мир из серебра!

В ночной полумгле

В ночной полумгле, в атмосфере Пьянящих, томящих духов,

Опять мой посох приготовлен

Опять мой посох приготовлен, Все тот же, старый и простой,

Океан и дюны

Рушатся волн белопенные гребни, Глади песков заливает прилив;

Уныние (Уныние! Твой берег скал безлесных)

Уныние! твой берег скал безлесных Глухим прибоем пленных пен омыт;

Майский дождь

Дождь весенний, дождь веселый, Дождь в умильный месяц май, —

Кубок

И кто б ни подал кубок жгучий… Tertia, Vigilia

Последнее счастье

В гробу, под парчой серебристой, созерцал я последнее счастье, Блаженство, последнее в жизни, озаренной лучами заката;

Песня (Во мгле ночной)

Во мгле ночной Горят огни,

Царица

С конки сошла она шагом богини (Лилия белая, взросшая в тине!).

Последняя война

Свершилось. Рок рукой суровой Приподнял завесу времён.

Груз

Книг, статуй, гор, огромных городов, И цифр, и формул груз, вселенной равный,

Октябрь 1917 года

Есть месяцы, отмеченные Роком В календаре столетий. Кто сотрет

Женщина, безумная гордячка

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Жалоба героя

Нас немного осталось от грозного племени Многомощных воителей, плывших под Трою,

Ужель доселе не довольно

Ужель доселе не довольно? Весь этот ужас, этот бред

Вила

Я тебе скажу, мой милый, Что над нами веют силы:

Из латинской антологии (Нежный стихов аромат услаждает безделие девы)

(Стихи обращенные) Нежный стихов аромат услаждает безделие девы:

Тетрадь

Вот — вдоль исписана книгами, черный Свод стенограмм (лейбниц-глифы), тетрадь

Дом видений

Душа моя — Элизиум теней. Ф. Тютчев

Единоборство

Я — побежден, и, не упорствуя, Я встречу гибельный клинок.

В ладье

Дрожит ладья, скользя медлительно, На тихих волнах дрожит ладья.

На форуме

Не как пришлец на римский форум Я приходил — в страну могил,

Мелькали мимо снежные поляны

Мелькали мимо снежные поляны, Нас увозил на запад sleeping-car[1],

Мучительный дар

Мучительный дар даровали мне боги, Поставив меня на таинственной грани.

Сонет о поэте

Как силы светлого и грозного огня, Как пламя, бьющее в холодный небосвод,

Духи огня

Потоком широким тянулся асфальт. Как горящие головы темных повешенных,

Набросок

Все роковое божественно, Прав победитель всегда!

Сегодня мертвые цветы

Сегодня мертвые цветы Из пышной вазы вынимая,

Болезнь

Демон сумрачной болезни Сел на грудь мою и жмет.

Начинающему

…доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит!

Ночь с привидениями

Вот снова, с беззвучными стуками кирок, Под пристальным надзором все тех же планет,

Песнь норманнов в Сицилии

(Припев) Здесь в рощах помавают лавры,

Симпосион заката

Всё — красные раки! Ой, много их, тоннами По блюдам рассыпал Зарный Час (мира рьяный стиль!),

После сенокоса

Цветы подкошенные, Рядами брошенные,

Заключение

Над буйным хаосом стихийных сил Сияла людям Мысль, как свет в эфире.

Вся жизнь моя — бесформенная греза

Вся жизнь моя — бесформенная греза, И правды нет в бреду, и смысла нет во сне —

Игорю Северянину сонет-акростих с кодою

И ты стремишься ввысь, где солнце — вечно, Где неизменен гордый сон снегов,

З.Н. Гиппиус (Твои стихи поют, как звучный)

Твои стихи поют, как звучный В лесу стремящийся ручей;

Ночная песнь странника (из Гёте)

(Свободный стих Гете) На всех вершинах —

У райских врат

Мимо стен таинственного Рая Я не раз в томленьи проходил.

Беглец

Израненной рукой схватившись за карниз, Над темной пропастью я трепетно повис.

Вал

Неверная, обманчивая ясность Искусственного света

К медному всаднику (В морозном тумане белеет Исакий)

В морозном тумане белеет Исакий. На глыбе оснеженной высится Петр.

Так вот где

Так вот где жизнь таила грани: Стол, телефон и голос грустный…

La belle dame sans merci (Я не покрыл лица забралом)

Я не покрыл лица забралом, Не поднял твердого щита, —

Сказание о разбойнике из пролога

Начинается песня недлинная, О Петре, великом разбойнике.

Освобожденная Россия

Освобожденная Россия, — Какие дивные слова!

Строгое звено

А. Курсинскому Для всех приходят в свой черед

Детские упования

Снова ночь и небо, и надменно Красный Марс блистает надо мной.

Закатная алость

(Строфы) Закатная алость пылала,

Общая станция

Веками, эпохами, эрами, Вертясь, их земля межевала, —

Предание о луне (баллада)

В старинном замке Джен Вальмор Чуть ночь — звучат баллады.

Соломон

Что было? Вихрь тысячелетий Качал весы, играл людьми, —

Сегодня

На пестрых площадях Занзибара, По зеленым склонам Гавайи,

Нить

Отдамся ль я случайному наитью, Сознательно ль — кую и правлю стих —

Последние думы

Последние думы О яркой земле

Подземные растения (лилейно-сосновый сонет)

Внутри земли, в холодном царстве тьмы, Заключены невидимые воды,

Скифы

Если б некогда гостем я прибыл К вам, мои отдалённые предки,-

Жрице Луны II (Владыка слов небесных, тот)

Владыка слов небесных, Тот, Тебя в толпе земной отметил, —

На гранитах

Снова долгий тихий вечер. Снова море, снова скалы.

Белеет ночь. Деревья сквера

Белеет ночь. Деревья сквера Гигантским мохом поднялись.

Парус и чайка

То поспешно парус складывая, То бессильно в бездну падая,

Песня из темницы

(Строфы с однозвучными рифмами) Загорелся луч денницы,

Персидские четверостишия

1 Не мудрецов ли прахом земля везде полна?

В вертепе

В сияющем изысканном вертепе, Под музыку, сулившую канкан,

В альбом (Что наша жизнь? Несчастный случай)

Что наша жизнь? Несчастный случай! Напиток страсти, остро-жгучий,

Демон самоубийства

Своей улыбкой, странно-длительной, Глубокой тенью черных глаз

Ожерелье

Руки, вечно молодые, Миг не смея пропустить,

Девочка и ангел

Маленькая девочка плакала вчера: «Почему туманами полны вечера?

Знакомая песнь

Эта песнь душе знакома, Слушал я ее в веках.

Современность грохочет, грозит, негодует

Современность грохочет, грозит, негодует, Взрезом молний браздит наш уклончивый путь,

Поцелуи

Здесь, в гостиной полутемной, Под навесом кисеи

Моя мечта

Моей мечте люб кругозор пустынь, Она в степях блуждает вольной серной,

Corona (Тайны, что смутно светятся)

Тайны, что смутно светятся, Знаком заветным отметятся.

Будущий век

Будущий век, Тебе посвящаю я песни!

Словно нездешние тени

Словно нездешние тени, Стены меня обступили:

Пророчества весны

В дни отрочества я пророчествам Весны восторженно внимал:

Родной язык

Мой верный друг! Мой враг коварный! Мой царь! Мой раб! Родной язык!

Песня гренландцев

Высока гора Кунак на Юге, Я вижу ее.

Озими зеленые, оголенный лес

Озими зеленые, оголенный лес, Небо серо-синее, мертвые цветы,

Ученик Орфея

Я всюду цепи строф лелеял, Я ветру вслух твердил стихи,

Елена у Парида

Идет, безвольно уступая, — Власть Афродиты рокова! —

В вагоне (Душно, тесно, в окна валит)

Душно, тесно, в окна валит Дымный жар, горячий дым,

Заклинание (Красный огонь, раскрутись, раскрутись)

Красный огонь, раскрутись, раскрутись! Красный огонь, взвейся в темную высь!

Я — междумирок. Равен первым

Я — междумирок. Равен первым, Я на собраньи знати — пэр,

Римини

В твоем, в века вонзенном имени, Хранимом — клад в лесу — людьми,

Безмолвные свидетели

Безмолвные свидетели Вечерних сожалений,

Десятая часть

Безбрежность восторга! бездонность печали! Твои неизмерные пропасти, страсть!

Дитя, скажи мне, что любовь

— Дитя, скажи мне, что любовь? — Вот этот ужас мой без воли,

Девочка с куклой

— Что же ты сделала, девочка милая, С фарфоровой куклой своей?

Гном о жизни

(Ропалические стихи XIV в.) Жизнь — игра желаний мимолетных,

Свет обмер, тени наклонились

Свет обмер, тени наклонились, Пространней запах слитых лип;

Умрем в объятиях полночной тишины

Умрем в объятиях полночной тишины! Я так утомлена, а ты однообразен,

На осуждение дрейфуса (29 августа 1899)

Люди! Вы слышите: Звон похоронный?

Белый цвет магнолий

Белый цвет магнолий Смотрит, как глаза.

Неизбежность октавы

Не все ль равно, была ль ты мне верна? И был ли верен я, не все равно ли?

К устью

На волны набегают волны, Растет прилив, отлив растет,

Из Андре Шенье

(Александрийский стих) Заслушались тебя безмолвные наяды,

Разоренный Киев

Четыре дня мы шли опустошенной степью. И вот открылось нам раздолие Днепра,

Вариации на тему «Медного всадника»

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом.

Портрет женщины

Он в старой раме, с блеклыми тонами, В губах усмешка, взгляд лукав и строг,

Жадно тобой наслаждаюсь

Жадно тобой наслаждаюсь, Сумрак улиц священный!

Слепой циклон, опустошив

Слепой циклон, опустошив Селенья и поля в отчизне,

Душа томится надеждой тщетной

За вечера видений вот расплата! Книга раздумий

Змеи

Приникни головкой твоей Ко мне на холодную грудь

Иматра

Кипит, шумит. Она — все та же, Ее не изменился дух!

Осенью

Небо ярко, небо сине В чистом золоте ветвей,

Заклинание (Хавват владычица)

Хавват владычица! Богиня, царица!

Когда стоишь ты в звездном свете

Когда стоишь ты в звездном свете, Смотря на небо, не забудь,

В том же парке (И в том же парке, давнем, старом)

И в том же парке, давнем, старом, Где, отрок, ранний свой восход

Всадник в городе

Дух наших дней свое величество Являл торжественно и зло:

Газели

1 В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Как из коры точит желтеющую камедь

Как из коры точит желтеющую камедь, В Аравии, согбенный ствол,

Влачась по дням, при новой встрече

Влачась по дням, при новой встрече Твержу с усталостью «люблю»,

Слепой (люблю встречать на улице)

Люблю встречать на улице Слепых без провожатых.

Океан — ручью

Я — океан, соленый и громадный; Люблю метать на берег пенный вал,

Лесные тропинки

(Внутренние постоянные рифмы) Лесные тропинки! лесные тропинки! не раз и не два

Уличный митинг

Кто председатель? кто вожатый? Не ты ли, Гордый Дух, с мечом,

Мальчик

В бочке обмерзлой вода колыхается, Жалко дрожит деревянный черпак;

Еще надеяться — безумие

Еще надеяться — безумие. Смирись, покорствуй и пойми;

Я люблю у застав переулки Москвы

Я люблю у застав переулки Москвы, Разноцветные, узкие, длинные,

В сквере (erlkonig)

— Что ты здесь медлишь в померкшей короне, Рыжая рысь?

Прощание (Вот и ты, печальная, отчалила)

Вот и ты, печальная, отчалила От моих безмолвных берегов.

И вдруг все станет так понятно

И вдруг все станет так понятно: И жизнь земли, и голос рек,

Всхождение

А лестница все круче… He оступлюсь ли я?

Алтарь страсти

Любовь и страсть — несовместимы. Кто любит, тот любовью пьян.

Отрывок (Небо — серое от туч)

Небо — серое от туч, Камни — серые от влаги,

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета:

Как ангел тьмы и ангел света

Две тени милые, два данные судьбой Мне ангела…

Мюльбах

Меж облаков, обвивших скалы, Грозе прошедшей буйно рад,

Встреча после разлуки

Забытая, былая обстановка: Заснувший парк, луны застывший свет,

Данте в Венеции

По улицам Венеции, в вечерний Неверный час, блуждал я меж толпы,

Отрады

Знаю я сладких четыре отрады. Первая — радость в сознании жить.

Рассвет (Никнут тени, обессилены)

Никнут тени, обессилены; На стекле светлей извилины;

К.Д. Бальмонту (Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом)

Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом Кружит огни Париж, своим весельем пьян.

Опять в Венеции

Опять встречаю с дрожью прежней, Венеция, твой пышный прах!

Ты приходишь из страны безвестной

Ты приходишь из страны безвестной, Чужеземец! я — в родном краю.

Латыши. Подражания народным песням

1 Дай мне вечер, дай мне отдых,

Почему я только мальчик

Почему я только мальчик, Бедный мальчик, так влюбленный

Из ада изведенные (В страну без возврата, в жилище)

В страну без возврата, в жилище мертвых устремилась богиня

Мох, да вереск, да граниты

Мох, да вереск, да граниты… Чуть шумит сосновый бор.

Клеопатра (Нет, как раб не буду распят)

Нет, как раб не буду распят, Иль как пленный враг казнен!

Монопланы

(Рифмы дактиле-хореические) Высоко над городом,

Отреченного веселья

Отреченного веселья Озаренная печаль:

Я путешественник случайный

Я путешественник случайный, Бродяга в мире, дикий скиф,

Пaтмос

Единый раз свершилось чудо: Порвалась связь в волнах времен.

На льдинах

(Богатые рифмы) Задумчиво я слушаю

Noli me taniere, Maria (Не прикасайся ко мне, Мария)

Прошел печально день субботний, Сияет небо новым днем,

Из лесной жути

Один — в лесную жуть, когда на муть речную Луной наведены белесые глаза:

Труд

В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут,—

Тайна деда

— Юноша! грустную правду тебе расскажу я: Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.

Первая звездочка

Первая звездочка! око вечернее, Привет тебе!

Я устал от светов электрических

Я устал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей;

Случайная стрела

Стоял я в этот час, незрящий Пред будущей судьбой Эдип,

Праздник в деревне

Ударил звон последний Оконченной обедни;

Виденья города

Предутреннего города виденья, Встающие, как призраки, с угла.

Видение крыльев

Связанные взглядом, Над открытой бездной

Стокгольм

Словно над глубями зеркала Ты из гранита возник,

Раб

Я — раб, и был рабом покорным Прекраснейшей из всех цариц.

В раю

An Maximilian Schick[1] Лишь закрою глаза, как мне видится берег

Тропическая ночь

В снежной мгле угрюмы вопли вьюги, Всем сулят, с проклятьем, час возмездий…

Матери на именины

От ранних детских лет, как свет среди теней, Люблю я этот день, наш праздник, вечно жданный.

Ученый

Посвящ. В.М.Ф. Вот он стоит, в блестящем ореоле,

Снова сумрак леса зелен

Снова сумрак леса зелен, Солнце жгуче, ветер чист;

В старинной Риге

Здесь, в старинной Риге, В тихий день ненастья,

Частушки

(Склад новонародных песен) 1

Последние поэты

Высокая барка, — мечта-изваянье В сверканьи закатных оранжевых светов, —

Юргису Балтрушайтису (Ты был когда-то каменным утесом)

Ты был когда-то каменным утесом И знал лишь небо, даль да глубину.

Лесная тьма

Безлюдье. Глушь. Зеленоватый Свет. Но в тиши есть голоса, —

Наряд весны

За годом год, ряды тысячелетий, — Нет! неисчетных миллионов лет,

В день святой Агаты 6 февраля

Имя твое непорочно и свято В кругу святых.

Амалтея

Пустынен берег тусклого Аверна, Дрожат кругом священные леса,

Остров

Пусть он останется безвестным За далью призрачной неведомых морей,

В духе Катулла

Обманули твои, ах! поцелуи, Те, что ночь напролет я пил, как струи.

В борьбе с весной редеет зимний холод

В борьбе с весной редеет зимний холод, Сеть проволок свободней и нежней,

Падшие цари

Властью некий обаянны, До восшествия зари,

После пира

Мы с дрожью страсти и печали, Едва над морем рассвело,

Веретена

Застонали, зазвенели золотые веретена, В опьяняющем сплетеньи упоительного звона.

Слезами блестящие глазки

Слезами блестящие глазки, И губки, что жалобно сжаты,

Иду но бульвару. В померкшей листве

Иду но бульвару. В померкшей листве, Как бабочки, роем блестят фонари,

К Деметре (Небо четко, небо сипе)

Небо четко, небо сипе, Жгучий луч палит поля;

В пустынях

Так вот в какие пустыни Ты нас заманил, Соблазнитель!

Тишина

Вечер мирный, безмятежный Кротко нам взглянул в глаза,

Медея

На позлащенной колеснице Она свергает столу с плеч

Ночь (Пришла и мир отгородила)

Пришла и мир отгородила Завесой черной от меня,

Полутемное окошко

Полутемное окошко Освети на миг свечой

Венеция

Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах, В формах выпукло-прекрасных представал пред взором прах?

Желанье, ужасу подобное

Желанье, ужасу подобное, Меня опять влечет к стихам…

Диадохи

Искали царств, дробили грады, Бросая здесь, там зиждя трон;

В такие дни

Расплавлены устои жизни прежней, Над мировым костром мы взлет огня.

Из ада изведенные (Астарта! Астарта! И ты посмеялась)

Астарта! Астарта! И ты посмеялась, В аду нас отметила знаком своим,

Деревенские рифмы

Опять — развесистые липы И склады бревен за избой;

Предание

Посвящаю Андрею Белому И ей надел поверх чела

Ветер с моря волны гонит

Ветер с моря волны гонит, Роет отмель, с сушей споря;

Строго и молча, без слов, без угроз

Строго и молча, без слов, без угроз, Падает медленно снег;

Одиссей у берегов Феаков (Одиссея, песнь V)

«Будешь помнить!» Прогремела Мне насмешка Посидона.

И снова бредешь ты в толпе неизменной

И снова бредешь ты в толпе неизменной, Исполнен желаний земных.

На полустанке

Гремя, прошел экспресс. У светлых окон Мелькнули шарфы, пледы, пижама;

У гроба дня

День обессилел, и запад багряный Гордо смежил огневые глаза.

Я вырастал в глухое время

Я вырастал в глухое время, Когда весь мир был глух и тих.

На Готланде

Тощий мох, кустарник чахлый, Искривленная сосна,

Голос города терцины

Когда я ночью, утомлен, иду Пустынной улицей, и стены сонны,

Японские танки и хай-кай

1 Устремил я взгляд,

Советская Москва

Все ж, наклонясь над пропастью, В века заглянув, ты, учитель,

Работа (Здравствуй, тяжкая работа)

Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка!

В Тифлисе

Увидеть с улицы грохочущей Вершины снежных гор, —

Истинный ответ

«Ты умрешь, и большего не требуй! Благ закон всевидящей Судьбы».

Я не видал таинственных лесов

Я не видал таинственных лесов Безудержной природы Индостана,

Город женщин

Домчало нас к пристани в час предвечерний, Когда на столбах зажигался закат,

Посв. (Мне снилось: мертвенно-бессильный)

Мне снилось: мертвенно-бессильный, Почти жилец земли могильной,

Праздник труда гимн первого мая 1919 года

На сонных каналах Венеции Колышут весло гондольеры;

Призрак неизбежный триолеты

Твой лик, загадочный и нежный, Как отраженье в глубине,

С пестрым мешком за плечами татарин

С пестрым мешком за плечами татарин, В чуйке облезлой веселый мужик,

Еще закат

И мирный вечера пожар Волна морская поглотила.

К прошлому

Для кого я пишу? — не знаю: Читателей нет у меня.

Таинства ночей

Хранятся в памяти, как в темной книге, Свершившиеся таинства ночей,

Звено в цепь

И в наших городах, в этой каменной бойне, Где взмахи рубля острей томагавка,

Халдейский пастух

Отторжен от тебя безмолвием столетий, Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!

Летний праздник

Затерявшись в толпе, я люблю Мечтать и словам отдаваться

Это — не надежда и не вера

Это — не надежда и не вера, Не мечтой одетая любовь:

Жизнь (Безликая, она забыла счет обличий)

Безликая, она забыла счет обличий: Подсказывает роль любовнику в бреду,

После неудачи

Надежды рухнули, как строй картонных домиков; Желанья стелются, как с тусклых углей дым…

Мечты, как лентами, словами

Мечты, как лентами, словами Во вздохе слез оплетены.

Завет Святослава

По знакомой дороге назад Возвращались полки Святослава.

Я люблю другого

Летний вечер пышен, Летний вечер снова…

Шутки

Я — арка края. Атака заката.

Мы ехали долго, без цели, куда-то

Мы ехали долго, без цели, куда-то, Куда-то далеко, вперед, без возврата.

Торжественно-больное беспокойство

Торжественно-больное беспокойство, В тебе родник невысказанных строф.

Холод ночи

Холод ночи; смёрзлись лужи; Белый снег запорошил.

На рынке белых бредов

День, из душных дней, что клеймены на рынке белых бредов;

В дни запустений

Придут дни последних запустений, Земные силы оскудеют вдруг;

Надо струны перестроить

Надо струны перестроить Вновь на новый лад,

Оклики демонов

Свистки паровозов в предутренней мгле, Дым над безжизненным прудом.

Безнадежность

(Секстина) Я безнадежность воспевал когда-то,

Молитва (Благодарю тебя, боже)

(Строфы) Благодарю тебя, боже,

Приветствие (Поблек предзакатный румянец)

Поблек предзакатный румянец. На нитях серебряно-тонких

В ресторане (Горите белыми огнями)

Горите белыми огнями, Теснины улиц! Двери в ад,

Армянская песня (Твоих грудей гранат — что меч)

(Саят-Нова, XVIII в.) Твоих грудей гранат — что меч!

Жизнь (Подобна жизнь огням потешным)

Подобна жизнь огням потешным, Раскрасившим пустую тень.

Круги на воде

От камня, брошенного в воду, Далеко ширятся круги.

Мгновенья мгновеннее

(Сплошные рифмы) Черный и упрямый локон вьется нежно близ меня,

Вечерний пан

(Строфы) Вечерний Пан исполнен мира,

Любимые мелочи

Опять к любимым мелочам, Я думал, жизнь меня принудит:

Ранняя осень

Ранняя осень любви умирающей. Тайно люблю золотые цвета

Город сестер любви видение

Сестры! нежные сестры! я в детстве вам клялся навеки. «Все напевы»

Г.Г. Бахману (Вся красота тебе доступна)

Вся красота тебе доступна! Тебе ясна ее звезда:

Маргерит

Ты — как камень самоцветный, Ты — как жемчуг маргерит:

Призрак луны непонятен глазам

Призрак луны непонятен глазам, Прошлое дымкой тумана повито.

Орфей и аргонавты

Боги позволили, Арго достроен, Отдан канат произволу зыбей.

В окопе

В семье суровых ветеранов Пью чай. Пальба едва слышна.

Эгейские вазы

Они пленительны и нежны, Они изысканно-небрежны,

Из письма

Милый, прости, что хочу повторять Прежних влюбленных обеты.

Баллада ночи

Ах, где-то лотос нежно спит, Ах, где-то с небом слиты горы.

Молитесь

Молитесь о праздничных розах, О лилиях чистых молитесь,

Я в море не искал таинственных утопий

Я в море не искал таинственных Утопий, И в страны звезд иных не плавал, как Бальмонт,

Числа

Мечтатели, сибиллы и пророки Дорогами, запретными для мысли,

Цусима

Великолепная могила! Пушкин

Случайности

Я верю всегдашним случайностям, Слежу, любопытствуя, миги.

Бунт

В огне ночном мне некий дух предрек: «Что значит бунт? — Начало жизни новой.

На вечернем асфальте

Мысли священные, жальте Жалами медленных ос!

Одиночество (Проходят дни, проходят сроки)

Проходят дни, проходят сроки, Свободы тщетно жаждем мы.

День за днем

Мясорубками тело измолото, День за днем, день за днем, день за днем.

К Петрограду

Город Змеи и Медного Всадника, Пушкина город и Достоевского,

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день; И словно руки протянула огнем встревоженная тень.

Взнесенный

Закатной яркостью взнесенный Из душной сладости темниц,

Последний день

Он придет, обезумевший мир, Который поэтом прославлен.

Привет через звезды

Канули краски заката, Даль синевами объята:

Гесперидовы сады

Где-то есть, за темной далью Грозно зыблемой воды,

Небо чернело с огнями

Небо чернело с огнями, Море чернело без звезд.

Мы скифы

Мы — те, об ком шептали в старину, С невольной дрожью, эллинские мифы:

Предчувствие

Моя любовь — палящий полдень Явы, Как сон разлит смертельный аромат,

От виска и до виска

Ветер гонит искры снега Мимо окон, застя свет;

К.А. Коровину (Душа твоя, быть может, ослепительней)

Душа твоя, быть может, ослепительней, Чем яркость буйная твоих картин.

Баллада (Горит свод неба, ярко-синий)

Горит свод неба, ярко-синий; Штиль по морю провел черты;

Лестница

Всё каменней ступени, Всё круче, круче всход.

Звон отдаленный, пасхальный

Звон отдаленный, пасхальный, Слышу сквозь завесу дней.

Рим

(Моностих Авсония) Рим золотой, обитель богов, меж градами первый

Голос часов

С высокой башни колокольной Призывный заменяя звон,

Июль 1908

Да, пробил последний, двенадцатый час! Так звучно, так грозно.

Одна

В этот светлый вечер мая, В этот час весенних грез,

В моих словах бесстыдство было

В моих словах бесстыдство было, В твоих очах — упорство дня,

Тигран великий 95-56 гг. до р. Х

В торжественном, лучистом свете, Что блещет сквозь густой туман

Земле

Как отчий дом, как старый горец горы, Люблю я землю: тень ее лесов,

Ветви

Ветви склонялись в мое окно, Под ветром гнулись, тянулись в окно,

Мария стюарт

О, если б знала ты, что пред тобою было, Когда бежал корабль к туманной полосе,

Via appia (Звучный, мерный стук копыт)

Звучный, мерный стук копыт… Кони бьют о камень плит,

Моисей (Пророк, чей грозный нимб ваятель)

Пророк, чей грозный нимб ваятель Рогами поднял над челом,

За годами год, девятнадцатый год

За годами год, девятнадцатый год Висит надо мною недвижимый свод,

Стихи на изразцах

Иду скоро в дом свой я, Путь мой проторен.

Пеплум

Знаю сумрачный наход Страсти, медленно пьянящей:

Кинжал Поэзии

Иль никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок…

Мерный шум колес

Мерный шум колес, Поле, ряд берез,

В горнем свете

Я сознаю, что постепенно Душа истаивает. Мгла

Еще раз, может быть, в последний

Еще раз, может быть, в последний, Дороги выбор мне дарован,

В Шхерах

Морской залив, вошедший в сушу Так далеко,

Ламия

В дни весенних новолуний Приходи, желанный друг!

Во мне

Воспоминанья стран, — вопль водопадов, Взлет в море волн, альпийских трещин жуть,

Mon rete familie (моя привычная мечта )

Люблю мечты моей созданье, Лермонтов

Dolce far niente (сладкое безделье)

Под столетним кедром тени… Tertia Vigilia, 1900 г.

Ни красок, ни лучей, ни аромата

Ни красок, ни лучей, ни аромата, Ни пестрых рыб, ни полумертвых роз,

Прибой

С шумом на белые камни Черные волны находят,

Антоний

Ты на закатном небосклоне Былых, торжественных времен,

Дивный генуэзец! Как нам стали понятны

Дивный генуэзец! как нам стали понятны Твои пророческие слова:

Любовь, как властный недруг, вяжет

Но есть сильней очарованье. Ф. Тютчев

Царю северного Полюса

Вступления 1

Италия

Страна, измученная страстностью судьбы! Любовница всех роковых столетий!

Вечер

Но в стихе умиленном найдешь Эту вечна душистую розу.

Мертвец

Как странно! Круг луны; Луг белым светом облит;

Чей-то зов

Чей-то зов, как вздох усталый… Иль то шепчут чаши лилий,

Где подступает к морю сад

Где подступает к морю сад, Я знаю грот уединенный:

Туман осенний

Туман осенний струится грустно над серой далью нагих полей, И сумрак тусклый, спускаясь с неба, над миром виснет все тяжелей,

Китайские стихи

1 Твой ум — глубок, что море!

Подруги

Три женщины, грязные, пьяные, Обнявшись, идут и шатаются.

Вечерняя флейта

Вечерней флейты страстный трепет Слабеет в узкое окно;

На церковной крыше

На церковной крыше, У самого золотого креста

Сны (Сны играют на просторе)

Сны играют на просторе, Под магической луной.

Август

Здравствуй, август, венчан хмелем, Смуглый юноша-сатир!

Каменщик

— Каменщик, каменщик в фартуке белом, Что ты там строишь? кому?

Прорицание

Блистает шелковый камзол, Сверкает сбруи позолота,

Век за веком

Взрывают весенние плуги Корявую кожу земли,-

Миги

Бывают миги тягостных раздумий, Когда душа скорбит, утомлена;

Песнь прокаженного

Сторонитесь! Прокаженный идет,

Золотой олень

Золотой олень на эбеновой подставке, китайская статуэтка XIV в, до р. Х из собрания И. С. Остроухова

Как дельфин

(начальные рифмы) Как дельфин тропических морей…

Закатный театр

(Укороченные рифмы) В небе — яркость повечерия:

Сумрак за черным окном

Сумрак за черным окном В полночь тоскливо погас.

Как птицы очковой змеей очарованы

Как птицы очковой змеей очарованы, Поднять мы не смеем измученных рук,

Одиссей у Калипсо (Сквозь легкий дым земных воспоминаний)

Сквозь легкий дым земных воспоминаний Светлеет глубь зажизненных страстей,

Закат над морем

Над морем из серого крепа, На призрачно-розовом шелке,

В духе первых христианских гимнов

Восставши ночью, бога восславим мы, Начнем служенье в славу всевышнего,

Е.Т. (Кто глаза ее оправил)

Кто глаза ее оправил В завлекательный магнит?

Ода в духе Горация

Не тем горжусь я, Фебом отмеченный, Что стих мой звонкий римские юноши

Ариадна. Жалоба Фессея

Ариадна! Ариадна! Ты, кого я на песке,

Армянская песня любви

(Степаннос, XVII в.) Нежная! милая! злая! скажи,

Памятник (Вековечной воздвиг меди я памятник)

(1-й асклепиадов стих Горация) Вековечной воздвиг меди я памятник,

О, плачьте, о, плачьте

О, плачьте, о, плачьте До радостных слез!

Сулла

Утонченник седьмого века, Принявший Греции последний вздох,

Усталость

Не дойти мне! не дойти мне! я устал! устал! устал! Сушь степей гостеприимней, чем уступы этих скал!

Верные лире

Мстит лабиринт… Urbi et Orbi

О императорах

(Моностихи Авсония) Первый Юлий раскрыл чертоги царские Цезарь;

Три кумира

В этом мутном городе туманов, В этой, тусклой безрассветной мгле,

Максимилиану Шику

Я многим верил до исступленности. Urbi et Orbi

Роковой ряд. Венок сонетов

1. Леля Четырнадцать имен назвать мне надо…

Средние века

Дух знанья жил, скрыт в тайном эликсире, Поя целебно мутный мрак веков.

Безумие белого утра смотрело в окно

Безумие белого утра смотрело в окно, И было все странно-возможно и все — все равно.

Море — в бессильном покое

Море — в бессильном покое, Образ движенья исчез.

Дама треф

Я знаю, что вы — старомодны, Давно и не девочка вы.

Иксион и Зевс

Иксион О Зевс! где гром твой? до земли он

Сладко скользить по окраинам бездны

Сладко скользить по окраинам бездны, Сладко скользить нам вдвоем.

Пока есть небо

Пока есть небо, будь доволен! Пока есть море, счастлив будь!

Шарманка

Не запела, застонала, Заскрипела то, что знала,

Зерно

Лежу в земле, и сон мой смутен… В открытом поле надо мной

В игорном доме (chemin de fer)

«Кто они, скажи мне, птица, Те двенадцать вкруг стола?

В лугах

Задремал пастух понурый. Над унылостью равнин

Египетский раб

Я жалкий раб царя. С восхода до заката, Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,

В Библиотеке

Это было однажды… то было лишь раз. Я лишь раз сознавал, что мы близки…

Черный лес луной пронизан

Черный лес луной пронизан, Светом озарен —

Месяц в дымке отуманенной

Месяц в дымке отуманенной В тусклом небе, словно раненый,

Качели

Вот опять мы уносимся, взброшенные Беспощадным размахом качелей,

Посвящение (Ты, предстоящая, с кем выбор мой)

Ты, предстоящая, с кем выбор мой! Стань смело здесь, где робок посвященный,

Братья бездомные

Братья бездомные, пьяные братья, В шуме, дыму кабака!

Казачье становье

Отбрасывая версты, стучит автомобиль, Крутится даль за далью и сзади вьется пыль.

После скитаний

(Разложение дактилического гексаметра) После скитаний,

Южный крест

Я долго шел и, выбрав для ночлега Холм ледяной, поставил гибкий шест.

К монахине в средние века

Ты — монахиня! лилия бога! Ты навеки невеста Христа!

Il bacio

Есть древняя чистая ласка, Прекрасней, чем буйная страсть:

Лесная дева

Л. H. Вилькиной На перекрестке, где сплелись дороги,

Я в высокой узкой башне

Я в высокой узкой башне, Кто меня привел сюда?

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных Впервые расслыхал шум жизни мировой:

Как листья в осень

«Как листья в осень…» — вновь слова Гомера: Жить счет ведя, как умирают вкруг…

День красочный, день ярко-пестрый

Есть некий час всемирного молчанья. Ф. Тютчев

Перед маем

Под землей, под слоем снега, Верит сонное зерно,

Люблю я вспоминать утраченные дни

Люблю я вспоминать утраченные дни. С укором горестным являются они

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском, Я бы ответить желал звуками тех же времен,

Льдинка

Ветер вешний, ветер нежный С лаской веет над душой.

Мечты о померкшем

Мечты о померкшем, мечты о былом, К чему вы теперь? Неужели

Анатолий в Венеции XVIII в

Я видела в окно: на маленькой гондоле Он уплывал от стен монастыря,

Грезы быстрые, как чайки

Грезы быстрые, как чайки, Мчатся в область тайных снов,

Служителю муз

Свой хор заветный водят музы Вдали от дольных зол и бед,

Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Хмельные кубки

Бред ночных путей, хмельные кубки. Город — море, волны темных стен.

Инкогнито

Порой любовь проходит инкогнито, В платье простом и немного старомодном.

Серафимов вереницы

Серафимов вереницы Наше ложе окружили.

Осеннее чувство

Гаснут розовые краски В бледном отблеске луны;

Жернова

Брошен веялкой на холод, Жерновами тяжко смолот,

Реквием на смерть В.И. Ленина

(Музыка Моцарта) Все голоса.

Духи земли

Со всеми мы братья, Всем открыли объятья,

Самоубийца. Картина для синематографа

Томный, стройный, строгий, грустный, Кто ты: горец иль стрелок?

Наполеон (Да, на дороге поколений)

Да, на дороге поколений, На пыли расточенных лет,

Дозор

Я слежу дозором Медленные дни.

Костей, бутылок продавать

«Костей, бутылок продавать!» С мешком проходит он дворами.

Отвращенье

Отвращенье И желанья —

Надписи на воротах

1 Кто поздно иль рано придет к сим воротам,

Хорошо одному у окна

Хорошо одному у окна! Небо кажется вновь голубым.

Мой маяк Мадригал

(Триолет-анафора) Мой милый маг, моя Мария, —

Кто ты? — Я — чувство, я — любовь

— Кто ты? — «Я — чувство, я — любовь. Ты видишь: я в короне звездной».

Ландыш

Ландыш милый, ландыш нежный, Белый ландыш, ландыш снежный,

Девочка с цветами

Собирай свои цветочки, Заплетай свои веночки,

Пусть вечно милы посевы, скаты

Пусть вечно милы посевы, скаты, Кудрявость рощи, кресты церквей,

Пасха, праздникам праздник

Проклинайте молодость, Осуждайте девственность, —

Мечты любимые, заветные мечты

Мечты любимые, заветные мечты, Виденья радости — и красоты!

Романс (Ты приходил ко мне, холодный)

Ты приходил ко мне, холодный, С жемчужным инеем в усах.

Реформация

Надежда — вскрыть все таинства природы — Мир к высшей тайне привела, — и бог

Большой дорогой, шоссе открытым

Большой дорогой, шоссе открытым, Широкой шиной вздымая пыль,

И снова ты, и снова ты

И снова ты, и снова ты, И власти нет проклясть!

Клитемнестра

Сестра — царит в надменной Трое, Сестре — немолчный гимн времен,

Образы времен

Когда святых наук начала Я постигал во храме Фта,

Колыбельная песня

Мы забавляемся Нашей судьбой,

В смерть

B смерть, в вечный гром, в горящий вихрь, быть может, Быть может, в темь, в провал, в ничто — все я!

Три женщины, белая, черная, алая

Три женщины — белая, черная, алая — Стоят в моей жизни. Зачем и когда

Первые встречи

Как любил я, как люблю я эту робость первых встреч, Эту беглость поцелуя и прерывистую речь!

В Голландии

Эти милые, красно-зеленые домики, Эти садики, в розах и желтых и алых,

В саду

Не дремлют тени, Не молкнет сад;

Предчувствие (Во мгле, под шумный гул метели)

Во мгле, под шумный гул метели, Найду ль в горах свой путь, — иль вдруг,

Освобождение

К стене причалил челн полночный, Упали петли из окна,

Фирвальштеттское озеро

Фирвальштеттское озеро — Роза Ветров… К. Бальмонт

Я провижу гордые тени

Я провижу гордые тени Грядущих и гордых веков,

Ты — мой демон, ты — эринния

Ты — мой демон, ты — эринния, Неразлучная со мной!

Я безволен, я покорен

Я безволен, я покорен Пред холодным алтарем,

В камышах

Луна в облаках — далека, хороша. Челнок неподвижен в кустах камыша.

Встреча (Еще мы чужие в мгновенье при встрече)

Еще мы чужие в мгновенье при встрече, Лепечем банально ненужные речи,

Париж

И я к тебе пришел, о город многоликий, К просторам площадей, в открытые дворцы;

Ангел бледный

Ангел бледный, синеглазый, Ты идешь во мгле аллеи.

Свидание

В одном из тех домов, придуманных развратом, Где всем предложена наемная кровать,

У цели

Еще немало перекрестков, И перепутий, и путей!

Лед и уголь

Лед и уголь, вы — могильны! Что-то было и прошло,

Творчество

Тень несозданных созданий Колыхается во сне,

Твои стихи — как луч случайный

К. Бальмонту Твои стихи — как луч случайный

О последнем рязанском князе Иване Ивановиче

Ой вы, струночки — многозвончаты! Балалаечка — многознаечка!

Утром (Стонет старая шарманка)

Стонет старая шарманка Вальс знакомый под окном.

Подражание ашугам

1 О, злая! с черной красотой! о дорогая! ангел мой!

К ветрам

Заветные ветры! скользя по пустыне, Развейте мою молодую тоску,

Дай устам моим приникнуть

Дай устам моим приникнуть К влажно дышащим устам,

В итальянском храме

Vulnerant omnea, ultima necat[1] Надпись на часах

В потоке

Я был простерт, я был как мертвый. Ты богомольными руками мой стан безвольный обвила,

Я (Мой дух не изнемог)

Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых.

Облака цепляются

Облака цепляются За вершины гор.

Сквозь разноцветные стекла закат

Леле Сквозь разноцветные стекла закат

Засияла моя стена

Засияла моя стена, Я ее не узнал: на ней

Кошмар (Есть в мире демон, с женственным лицом)

Есть в мире демон, с женственным лицом, С когтями львицы, с телом сухопарым;

Пред грозой

В миг пред грозой набегающей трепет Листья деревьев тревожит.

За утесом

Плыви, плыви рекой волнистой! Мы за утесом стережем

Товарищам интеллигентам

Инвектива Еще недавно, всего охотней

Вечеровое свидание

(Бесконечное рондо) Наступают мгновенья желанной прохлады,

Два мака

Наши души — два яркие мака, У которых сплелись лепестки;

Я — упоен! Мне ничего не надо!

Я — упоен! мне ничего не надо! О, только б длился этот ясный сон,

Городу

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

А.М. Добролюбову (Смутно куритесь, туманы былого)

Смутно куритесь, туманы былого! Месяц безжизненный встал, освещая тропинку по скалам.

Зачем

Зачем? Разве я знаю? Не нами, давно суждено:

Памяти И. Коневского

Блажен, кто пал, как юноша Ахилл, Прекрасный, мощный, смелый, величавый,

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое, Что месяц, гость небес, заглянет к нам в окно,

Тоска бродячего светила

Тоска бродячего светила По дерзкой вольности своей

Вечер после дождя

Ветер печальный, Многострадальный,

Город вод

Был он, за шумным простором Грозных зыбей океана,

Сходные решения

Пора разгадывать загадки, Что людям загадали мы.

Младшим

Они Ее видят! они Ее слышат! С невестой жених в озаренном дворце!

Вечером в дороге

(Рифмы дактиле-хореические) Кричат дрозды; клонясь, дрожат

Присловья

(Склад народных песен) 1

Мировой кинематограф

В годину бед, когда народной вере Рок слишком много ставит испытаний, —

Детская спевка

На веселой спевочке, В роще, у реки,

Воздух живительный, воздух смолистый

Воздух живительный, воздух смолистый Я узнаю.

Вечер над морем

Желтым золотом окрашены Дали в просветы хвои.

Египетские ночи (обработка и окончание поэмы А. Пушкина)

Поэма в 6-ти главах 1

Балаганы

Балаганы, балаганы На вечерней площади.

Гимн Афродите

За длительность вот этих мигов странных, За взгляд полуприкрытый глаз туманных,

Беспощадною орбитой

Беспощадною орбитой Увлечен от прежних грез,

Если мне суждено умереть

Если мне суждено умереть, Не окончив начатых созданий,

На скачках

Люблю согласное стремленье К столбу летящих лошадей,

Полно, не во сне ли видел я вчера

Полно, не во сне ли видел я вчера, Что воскресли снова наши вечера!

Зов старинный

Свет из небесных скважин С лазури льется, нежен,

Железный путь

На середине жизненной дороги Ты встретишь мост, свободно изогнутый,

И снова дрожат они, грезы бессильные

И снова дрожат они, грезы бессильные, Бессильные грезы ненужной любви;

Руками плечи

Руками плечи опоясаны, Глаза с глазами смежены,

У перекрестка двух дорог

У перекрестка двух дорог Журчанье тихое фонтана;

З.Н. Гиппиус (Неколебимой истине)

Неколебимой истине Не верю я давно,

Сонет, посвященный поэту П.Д. Бутурлину

Придет к моим стихам неведомый поэт И жадно перечтет забытые страницы,

Мечта

О, если б я мог быть невинным, как ты, Как ты — отзвук лазурного эхо! —

Рондо

Я плачу. Вдоль пути печален сосен ряд. Уснул ямщик, забыв стегать худую клячу.

У друга на груди забылася она

У друга на груди забылася она В каюте, убранной коврами и цветами,

Вечер среди снегов

Веет нежная прохлада Наступающей зимы.

Халдея

Сияла людям Мысль, как свет в эфире; Ее лучи лились чрез океан —

Домовой

Опять, опять, опять, опять О прошлом, прежнем, давнем, старом,

Зимнее возвращение к морю

Я скорей тебя увидел снова, Чем я ждал, простор соленых вод,

Дома

Я люблю высокие дома, Где небо чуть светит у крыши,

Правда вечная кумиров оры

Устремив друг к другу взоры, В пляске двигаясь вперед,

На журчащей гадавери

Лист широкий, лист банана, На журчащей Годавери,

Весенняя поэма

1 И серое небо, и проволок сети,

Безумец! Думал плыть ты по

Безумец! думал плыть ты по Спокойной влаге, в сладкой дреме,

Победа при Каррах 53 г. до р. Х

Забыть ли час, когда у сцены, Минуя весь амфитеатр,

Мы встретились с нею случайно

Мы встретились с нею случайно, И робко мечтал я об ней,

Андрею Белому (Нас не призвал посланник божий)

Нас не призвал посланник божий В свой час, как братьев, от сетей,

Моисей

Я к людям шел назад с таинственных высот, Великие слова в мечтах моих звучали.

Перепевы Бальмонта

Моя душа свободная, Моя душа мятежная,

Магистраль

Были лемуры, атланты и прочие… Были Египты, Эллады и Рим…

Люблю одно

Люблю одно: бродить без цели По шумным улицам, один;

Я снова одинок, как десять лет назад

Я снова одинок, как десять лет назад. Все тот же парк вокруг, за елью звезды те же,

На лыжах

Опьяняет смелый бег. Овевает белый снег.

Принцип относительности

Первозданные оси сдвинуты Во вселенной. Слушай: скрипят!

Когда сижу один и в комнате темно

Когда сижу один и в комнате темно, И кто-то за стеной играет долго гаммы, —

Я не был на твоей могиле

Я не был на твоей могиле; Я не принес декабрьских роз

Одинокая ель

Одинокая старая ель, Еще сохраняя

Где-то

Островки, заливы, косы, Отмель, смятая водой;

Я бы умер с тайной радостью

Я бы умер с тайной радостью В час, когда взойдет луна.

Здесь раннего посева всходы

Здесь раннего посева всходы, Здесь воплощенье давних грез,

Две головки

(Рифмы дактиле-хореические) Красная и синяя —

Всем

О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня,

Голос мертвого

На заре вечерней, в трауре, Ты куда спешишь, девица?

Сонет (Отточенный булат — луч рдяного заката)

Отточенный булат — луч рдяного заката! Твоя игрушка, Рок, — прозрачный серп луны!

Из венка

(Дактиле-хореические дистиха) 1

Я помню вечер, бледно-скромный

Я помню вечер, бледно-скромный, Цветы усталых георгин,

Ветреный вечер

Шумят задумчивые липы. Закат, сквозь частокол стволов,

Сайма

Лодка, порывистым ветром качаема, Килем валы опененные режет.

В условный час

(Ионический диметр) «Приходи!» — страстно мечта стонет,

Звезда затеплилась стыдливо

Звезда затеплилась стыдливо, Столпились тени у холма;

Старик шел мимо башни

Старик шел мимо башни; Там девушка сидела,

Побег

И если, страстный, в час заветный, Заслышу я мой трубный звук…

За пределами сказок

Они сошлись в дубраве дикой, Они столкнулись в летний день,

Серп и молот

Пусть гнал нас временный ущерб В тьму, в стужу, в пораженья, в голод:

Вы, снежинки, вейте

Вы, снежинки, вейте, Нас лишь пожалейте!

На заданную тему у Случевского

Март! Пора нам жить наруже! Как бегут ручьи из пены!

Максиму Горькому

Не в первый раз мы наблюдаем это: В толпе опять безумный шум возник,

В Варшаве

А.Р. Ледницкому В первый раз по улицам Варшавы

Рамсес. Отрывок

По бездорожьям царственной пустыни, Изнемогая жаждой, я блуждал.

Последним отблеском овеянный

Последним отблеском овеянный, Смотрю вперед,

И в ужасе я оглянулся назад

И в ужасе я оглянулся назад, И понял безумие жизни.

Утренняя звезда

Мы встанем с тобой при свечах, Дитя мое!

Я свечку погасил — и прямо под окном

Я свечку погасил — и прямо под окном Зеленоватый свет означил арабески,

Голос прошлого

Вьет дорога на деревни Зеленеющим овсом,

К собору Кемпэра

Я был разорван мукой страстной, Язвим извилистой тоской,

Ручей

Ручей, играющий в долине, Ты к нам бежишь издалека;

Не говори мне, что ты любишь

Не говори мне, что ты любишь меня! Я боюсь аромата роз,

Поэт — музе

Я изменял и многому и многим, Я покидал в час битвы знамена,

После ночи бессонной

После ночи бессонной, После тягостных дум,

Годы в былом

Наискось, вдоль, поперечниками Перечеркнуты годы в былом, —

Ты умеешь улыбаться

Ты умеешь улыбаться Тихим трепетом ресниц…

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна, Что тени вымысла плоть обретут для нас,

Наполеон (Шумя, Европу обняла война)

Шумя, Европу обняла война, Глася: «Мир хижинам и гибель тронам!»

Еще «мы» (Мы только стон у вечной грани)

Мы только стон у вечной грани, Больные судороги рук,

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят, Взывает ловчий рог, бегу я, как кабан…

Да, можно любить, ненавидя

Ненавижу и люблю Да, можно любить, ненавидя,

Перед электрической лампой

Злобный змей, зигзагом длинным Раздевавший темень туч,

Дух земли

Schreckliches Gesicht. Goethe[1]

Выходы

Ante omnia cavl, ne quie voa teneret invitos: patet exitue.

Да, эту улицу я знаю

Да, эту улицу я знаю: Все виды вдаль и каждый дом,

Фея фонтанов

Ты, моя фея фонтанов, Фея журчащих ручьев,

Листок, спрятанный в коре

Над Озером Грез, где большие березы Любовно дрожат на вечерней заре,

Мысленно, да

Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы!

Облегчи нам страдания, Боже

Облегчи нам страдания, боже! Мы, как звери, вгнездились в пещеры —

Женщине

Ты — женщина, ты — книга между книг, Ты — свернутый, запечатленный свиток;

Из латинской антологии (Волн колыхание так наяд побеждает стремленье)

(Словесный палиндром) Волн колыхание так наяд побеждает стремленье,

Умильные слова

Июньских сумерек лесная Тишь, где все вычерты чисты,

День растоплен; море сине

День растоплен; море сине; Подступили близко горы.

Петербург (Здесь снов не ваял Сансовино)

Здесь снов не ваял Сансовино, Не разводил садов Ле-Нотр.

Кто? — мы? Иль там

Моя рука — к твоей святыне, На дрожь мою — ладонь твоя;

Сонет (О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво»)

О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво» Той сцене выигрышной, где насмерть сам сражен,

Баллада о любви и смерти

Когда торжественный Закат Царит на дальнем небосклоне

Голос города (Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру)

Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру… По вечерам, как поутру,

Боттичелли

Что затеял ты, Рок? не игрой ли На арене веков занят ты?

Ожидание (Душен воздух вольных прерий)

Душен воздух вольных прерий, Жгучи отблески лазури,

Поклоняются многие мне

Поклоняются многие мне В часы вечерние,

Торжествовать! Какие звуки!

Торжествовать! какие звуки! Их плеск расплесканный мне люб.

Опять сон

Мне опять приснились дебри, Глушь пустынь, заката тишь.

Больше никогда

Когда Данте проходил по улице, девушки шептали: «Видите, как лицо его опалено адским пламенем!» Летописец XIV века

К согражданам

Борьба не тихнет. В каждом доме Стоит кровавая мечта,

Вдоль моря

Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря… По берегу — снег, и песок, и кусты;

На Карпатах

Уступами всходят Карпаты Под ногами тает туман.

Закатный ветер

Веет древний ветр В ветках вешних верб,

Виденья былого

(Словесный палиндром) Жестоко — раздумье. Ночное молчанье

Филлида

Я помню: мой корабль разбитый Стал у Фракийских берегов.

Летняя гроза

Синие, чистые дали Между зелёных ветвей

По поводу Chefs d’oeuvre

Ты приняла мою книгу с улыбкой, Бедную книгу мою…

Ему же (Нет, мой лучший брат, не прав ты)

К.Д. Бальмонту Нет, мой лучший брат, не прав ты:

Я плакал безумно, ища идеал

Я плакал безумно, ища идеал, Я струны у лиры в тоске оборвал…

Молния

Опять душа моя расколота Ударом молнии, и я,

В мартовские дни

Мне жалко, что сегодня мне не пятнадцать лет, Что я не мальчик дерзкий, мечтательный поэт,

Наши дни

Не вброшены ль в былое все мы, Иль в твой волшебный мир, Уэллс?

Я люблю в твоих стихах

Я люблю в твоих стихах Смутный сумрак, жадный страх,

Три яблока

Три яблока, излюбленных преданьем, Три символа земного мятежа,

Две вазы

Две малых вазы из альвастра Прижать к губам и долго ждать

Подражание Гейне (Мне снилось, я в городе дальнем)

Мне снилось, я в городе дальнем, Где ты истомилась одна.

Дачный бред

Так бывает в июне. Часы свечерели; Из-за липы солнце целит сквозь дом;

Плач Лаодамии

Нет, слова гонцов не ложны! Ты безвременно сражен!

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый — То лицемерие; пред искренностью — страх!

Длитесь, мгновенья

(4-сложные рифмы) Реет река, лиловеющая

Твой взор

(Газелла) Пылают летом розы, как жгучий костер.

Спит вагон, мерцает газ

Спит вагон, мерцает газ, Поезд мчит, уносит нас.

Памятник

Преисполнись гордости… Гораций

Римская Империя

Он встал, как царь, в торжественной порфире, Укрыв под ней весь мировой простор,

О приближении весны

(Повторные дистихи Пентадия) Да, убегает зима! оживляют землю зефиры.

Портрет (Ей лет четырнадцать; ее глаза)

Ей лет четырнадцать; ее глаза Как на сережке пара спелых вишен;

Мы все — Робинзоны

Все же где-то в сонном атолле Тень свою пальмы купают.

Старый викинг

Он стал на утесе; в лицо ему ветер суровый Бросал, насмехаясь, колючими брызгами пены.

Вечерний прилив

Кричат афиши, пышно-пестрые, И стонут вывесок слова,

На бульваре

С опущенным взором, в пелериночке белой, Она мимо нас мелькнула несмело,-

Та же грудь

Давно охладели, давно окаменели Те выкрики дня, те ночные слова:

Гордись! Я свой корабль в Египет

Гордись! я свой корабль в Египет, Как он, вслед за тобой провлек;

В старом Париже XVII век

Холодная ночь над угрюмою Сеной, Да месяц, блестящий в раздробленной влаге,

Цветок засохший, душа моя

Цветок засохший, душа моя! Мы снова двое — ты и я.

Гиацинт

С. Л. Полякову Словно кровь у свежей раны,

Вступления к поэме «Атлантида»

I Муза в измятом венке, богиня, забытая миром!

Кладбище

Солнце палит утомленную землю, В травах, и в птицах, и в пляске звериной,

Молиться

Молиться? Я желал Молиться, но душа,

Месяц бледный, словно облако

Месяц бледный, словно облако, Неподвижный странный лес,

В магическом саду

К скамье у мраморной цистерны Я направлял свой шаг неверный,

СССР

Эй, звезда, отвечай, на потеху ли Ты навстречу солнцу летишь?

Светлым гаснущим закатом

Светлым гаснущим закатом Даль небес озарена,

Я прежде боролся, скорбел

Я прежде боролся, скорбел, Но теперь я жду.

Грядущие гунны

Где вы, грядущие гунны, Что тучей нависли над миром!

Тяжела, бесцветна и пуста

Тяжела, бесцветна и пуста Надмогильная плита.

К.Д. Бальмонту

Нет, я люблю тебя не яростной любовью, Вскипающей, как ключ в безбрежности морской,

Люблю я линий верность

Люблю я линий верность, Люблю в мечтах предел.

Эллада

Мощь разума распространялась в мире — Египет креп, как строгое звено,

Сонет в манере Петрарки

Как всякий, кто Любви застенок ведал, Где Страсть пытает, ласковый палач, —

Оправдание земного

Ангел Огни твоей земной вселенной —

Эры

Что Сан-Фриско, Сан-Пьер, Лиссабон, Сиракузы! Мир потрясся! пансейсм! дым из центра веков!

У Кремля

По снегу тень — зубцы и башни; Кремль скрыл меня — орел крылом.

Пляска смерти

Крестьянин Эй, старик! чего у плуга

Ночь (Ветки темным балдахином свешивающиеся)

(Уменьшающиеся рифмы, от 7 слогов до 1) Ветки темным балдахином свешивающиеся,

П.И. Постникову (Что в протоплазме зыблил океан)

Что в протоплазме зыблил океан, Что древле чувствовал летучий ящер,

Максимилиану Волошину (Наш Агамемнон, наш Амфитрион)

Наш Агамемнон, наш Амфитрион И наш Орфей, царь области рубежной,

Женский портрет

Что я могу припомнить? Ясность глаз И детский облик, ласково-понурый,

На даче

Растопленный день вечереет, Бесцветное небо померкло,

Бой

Нет, не могу покориться тебе! Нет, буду верен последней судьбе!

Крысолов

Я на дудочке играю,- Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,

Предвещание

Быть может, суждено земле В последнем холоде застынуть;

Череп на череп

Череп на череп, К челюсти челюсть,

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне Губами алыми, дарами долгих ласк,

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка! Тайно двоих на лугу пояс обвил золотой!

В лодке

Завечерело озеро, легла благая тишь. Закрыла чашу лилия, поник, уснул камыш.

«Бахус» Рубенса

Бахус жирный, Бахус пьяный Сел на бочку отдохнуть.

Решетка

Между нами частая решетка, В той тюрьме, где мы погребены.

Летний бал XVIII в.

Я вас благословляю, рощи, Где под завесой из ветвей

Эй, рабочие мира! Ложь — все то сладкопенье

Эй, рабочие мира! ложь — все то сладкопенье! Держите к ружьям примкнуты штыки!

Сложив стихи, их на год спрятать в стол

Сложив стихи, их на год спрятать в стол Советовал расчетливый Гораций.

Трава весенняя допела

Трава весенняя допела Свою живую зелень. Зной

Встреча

О, эти встречи мимолетные На гулких улицах столиц!

Колыбельная

Спи, мой мальчик! Птицы спят; Накормили львицы львят;

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах, в садах я бродил,

С неустанными молитвами

С неустанными молитвами, Повторяемыми вслух,

К финскому народу

Упорный, упрямый, угрюмый, Под соснами взросший народ!

Польше

Орел одноплеменный! …Верь слову русского народа:

От столетий

От столетий, от книг, от видений Эти губы, и клятвы, и ложь.

Поле битвы

Залито поле, как золотом, Щедрым посевом патронов.

Солнцеворот

Была зима; лежали плотно Снега над взрытостью полей,

В моей стране

В моей стране — покой осенний, Дни отлетевших журавлей,

Воздух становится синим

Воздух становится синим, Словно разреженный дым…

Мраморная арка

В уголку далеком парка, Солнцем залитая ярко,

Уголки улицы

1 Темная улица; пятнами свет фонарей;

Я от стыда закрыл лицо

Я от стыда закрыл лицо И пал, целуя прах дорожный…

Две малайские песни

(Ассонансы) 1

В ночь под Новый год

Минут годы. Станет наше время Давней сказкой, бредом дней былых;

Октавы

I Вот я опять поставлен на эстраде

Давно, средь всех соблазнов мира

«Давно, средь всех соблазнов мира…» К. Бальмонту

Полно (Полно! не впервые)

Полно! Не впервые Испытанья Рок

Вечером

Дрожащей проволоки альт Звенит так нежно;

Портрет (Черты твои — детские, скромные)

Черты твои — детские, скромные; Закрыты стыдливо виски,

Я жду у ветхого забора

Я жду у ветхого забора, Мне в окна комнаты видны,

Дождь в городе

Дождь окрасил цветом бурым Камни старой мостовой.

Вешние воды (импровизация)

Есть ряд картин, и близких и далеких, Таимых свято в глубине души;

Восточное изречение

(Метаграмма) Что нам весной или за ней дано?

Слово

(Стихи с созвучиями) Слово — событий скрижаль, скиптр серебряный созданной славы,

Наутро после шабаша

Чу! под окошком звенят колокольчики, Белые, синие, разных оправ;

Мы гордо людей презираем

Мы гордо людей презираем, Нам законом — наши желанья,

Когда мы бывали

Когда мы бывали Томительно сцеплены

Яростные птицы

Яростные птицы с огненными перьями Пронеслись над белыми райскими преддверьями,

Я люблю тебя и небо

…между двойною бездной… Ф. Тютчев

Одно лишь

Я ль не искал под бурей гибели, Бросая киль в разрез волны,

Я часто размышлял о сущности вещей

Тоска неясная о чем-то неземном. Минский

Мир

Я помню этот мир, утраченный мной с детства, Как сон непонятый и прерванный, как бред…

Хмель исступленья

В моей душе сегодня, как в пустыне, Самумы дикие крутятся, и песок,

Царил над миром рифм когда-то

Царил над миром рифм когда-то Я с самовластием волхва,

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, Десятилетия и страны последних эпох;

На смерть А.Н. Скрябина

Он не искал — минутно позабавить, Напевами утешить и пленить;

Цезарь Клеопатре

Нас влекут пурпурные ветрила, Нежен вздох павлиньих опахал,

Случайность и намеренность

Случайность и намеренность Их разум разделил,

Психея

Что чувствовала ты, Психея, в оный день, Когда Эрот тебя, под именем супруги,

В будущем

Я лежал в аромате азалий, Я дремал в музыкальной тиши,

В ответ на одно признание (Ты обо мне мечтала в годы те)

Нине Петровской Ты обо мне мечтала в годы те,

Кондор

К чему чернеющий контур Ты прячешь, гневный гигант, —

Час воспоминаний

Воспоминанье, с нежной грустью, Меня в глаза целует. День

В полях забытые усадьбы

В полях забытые усадьбы Свой давний дозирают сон.

И, покинув людей, я ушел в тишину

…и, покинув людей, я ушел в тишину, Как мечта одинок, я мечтами живу,

Её колени

Ее колени я целую. Тени Склоняются, целуя нас двоих.

Прокаженный рисунок тушью

Прокаженный молился. Дорога Извивалась по сдвинутым скалам;

Путник

По беломраморным ступеням Царевна сходит в тихий сад —

Наш демон

У каждого свой тайный демон. Влечет неумолимо он

Эллада из песен Сапфо

1 Сокрылась давно Селена,

Безвестная вестница

Что это? Пение, славленье Счастья всем хором земли,

Так повелел всесильный Демиург

Так повелел всесильный Демиург, Чтоб были люди ремеслом различны.

Львица среди развалин

Холодная луна стоит над Пасаргадой. Прозрачным сумраком подернуты пески.

Встав, прошумят и сгибнут города

Встав, прошумят и сгибнут города, Пройдут и в бездну канут поколенья,

Красное знамя

Красное знамя, весть о пролетариате, Извиваясь кольцом,

Измена

Сегодня! сегодня! как странно! как странно! Приникнув к окошку, смотрю я во мглу.

М.А. Кузмину акростих (Мгновенья льются, как поток бессменный)

Мгновенья льются, как поток бессменный, Искусство — радугой висит над ним.

Камни

Камни, камни! о вас сожаленье! Вы по земле мне родные!

Ей же (Огонь еще горит, и светит, светит нам)

Огонь еще горит, и светит, светит нам, — А тени серые легли по сторонам

В духе римских эротиков

1 К статуе

Песни (Нет таких дней, когда песни — не нужны)

Нет таких дней, когда песни — не нужны: Тают печали в лучах красоты.

Детская

Палочка-выручалочка, Вечерняя игра!

Псалом Давида

Меж братьями я меньший был; В дому отца был самый юный.

Колыбельная песня (Девочка далекая, Спи, мечта моя)

Девочка далекая, Спи, мечта моя!

Электрические светы

Мы — электрические светы Над шумной уличной толпой;

Библиотеки

Власть, времени сильней, затаена В рядах страниц, на полках библиотек:

Рдяность померкла за очерком гор

Рдяность померкла за очерком гор, Красок развеялся пестрый укор,

С волнением касаюсь я пера

I С волнением касаюсь я пера,

Пятьдесят лет

Пятьдесят лет — пятьдесят вех;

Лунная ночь

— Банально, как лунная ночь… Juvenilia

Сны (В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев)

В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев Освящен и облелеян грустной тайной тишины,

Закат ударил в окна красные

Закат ударил в окна красные И, как по клавишам стуча,

Месяц серпом умирающим

Месяц серпом умирающим Смутно висит над деревьями;

Ночные страхи

И бездна нам обнажена, С своими страхами и мглами…

К армянам

Да, вы поставлены на грани Двух разных спорящих миров,

Египетский профиль

Твои мемфисские глаза. Me eum esse

In hас lackimarum valle (в этой долине слез )

Весь долгий путь свершив, по высям и низинам, Твои зубцы я вижу, наконец,

Крот

Роет норы крот угрюмый; Под землей чуть слышны шумы

Из Мениппей Варрона

(Ямбический триметр) Внезапно ночью, близко от полуночи,

Звезды тихонько шептались

Звезды тихонько шептались, Звезды смотрели на нас.

У земли

Помоги мне, мать-земля! С тишиной меня сосватай!

Возрождение

Во все века жила, затаена, И жажда светлых, благостных веселий.

Тебе мы поклоняемся, Нил

Тебе мы поклоняемся, Нил! Все земли оживляешь ты илом,

Под утро

Еще было совсем темно, И горели в ряд фонари,

Сказка (Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым)

Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым. Вы, стихов поющих верные хранители:

Треугольник

Я, еле

Непересказанные думы

Непересказанные думы, Неразделенные слова —

Радуга

Семицветным полукругом Ты взнеслась над влажным лугом,

Самоуверенность

Золотистые феи В атласном саду!

Юргису Балтрушайтису

Нам должно жить! Лучом и светлой пылью, Волной и бездной должно опьянеть,

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.