Брюсов Валерий Яковлевич
1873 - 1924

Брюсов Валерий Яковлевич

Вале́рий Я́ковлевич Брю́сов (1 [13] декабря 1873, Москва — 9 октября 1924, там же) — русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк. Теоретик и один из основоположников русского символизма.

1603

Стихотворений

51

Лет жизни

Стихотворения

Я за то свою мысль ненавижу

Я за то свою мысль ненавижу, Что в холодном кристалле ее

Я — упоен! Мне ничего не надо!

Я — упоен! мне ничего не надо! О, только б длился этот ясный сон,

Колыбельная

Спи, мой мальчик! Птицы спят; Накормили львицы львят;

В духе латинской антологии

1 Алую розу люби, цветок Эрицине любезный:

Как из коры точит желтеющую камедь

Как из коры точит желтеющую камедь, В Аравии, согбенный ствол,

Слезами блестящие глазки

Слезами блестящие глазки, И губки, что жалобно сжаты,

Пророчество мечты (Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями)

Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями. Даль горит, сверкает радостными ожиданьями!

В Варшаве

А.Р. Ледницкому В первый раз по улицам Варшавы

В сквере (erlkonig)

— Что ты здесь медлишь в померкшей короне, Рыжая рысь?

Не плачь и не думай

Не плачь и не думай: Прошедшего — нет!

Эй, рабочие мира! Ложь — все то сладкопенье

Эй, рабочие мира! ложь — все то сладкопенье! Держите к ружьям примкнуты штыки!

Египетские ночи (обработка и окончание поэмы А. Пушкина)

Поэма в 6-ти главах 1

Волны волос упадали

Волны волос упадали, Щечки пылали огнем.

Величание

Величит душа моя господа, И дух мой восторженно-радостен!

В трауре

Она была в трауре с длинной вуалью; На небе горели в огне облака.

Баллада (Горит свод неба, ярко-синий)

Горит свод неба, ярко-синий; Штиль по морю провел черты;

Когда былые дни я вижу сквозь туман

Когда былые дни я вижу сквозь туман, Мне кажется всегда — то не мое былое,

Ветви

Ветви склонялись в мое окно, Под ветром гнулись, тянулись в окно,

Я прошел пути и перепутья

Я прошел пути и перепутья, Мне искать безвестного наскучило.

Гимн Атону

Прекрасен восход твой, о Атон живущий, владыка столетий! Дивный, светлый, могучий, — любви твоей — меры нет, лучи твои — радость.

In hас lackimarum valle (в этой долине слез )

Весь долгий путь свершив, по высям и низинам, Твои зубцы я вижу, наконец,

Болезнь

Демон сумрачной болезни Сел на грудь мою и жмет.

В лодке рыбацкой

В лодке рыбацкой, недвижной в снегу, Как хорошо верить в счастье мгновенья!

Её колени

Ее колени я целую. Тени Склоняются, целуя нас двоих.

Мгновенья мгновеннее

(Сплошные рифмы) Черный и упрямый локон вьется нежно близ меня,

Вечерний пан

(Строфы) Вечерний Пан исполнен мира,

Я люблю тебя и небо

…между двойною бездной… Ф. Тютчев

Сонет в духе Петрарки

Вчера лесной я проезжал дорогой, И было грустно мне в молчаньи бора,

Кто? — мы? Иль там

Моя рука — к твоей святыне, На дрожь мою — ладонь твоя;

Три женщины, белая, черная, алая

Три женщины — белая, черная, алая — Стоят в моей жизни. Зачем и когда

Я люблю у застав переулки Москвы

Я люблю у застав переулки Москвы, Разноцветные, узкие, длинные,

Рабы

Нас было много. Мы покорно Свершали свой вседневный труд:

Первые встречи

Как любил я, как люблю я эту робость первых встреч, Эту беглость поцелуя и прерывистую речь!

Западный фронт

От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле;

Океан — ручью

Я — океан, соленый и громадный; Люблю метать на берег пенный вал,

Кучи свезенного снега

Кучи свезенного снега. Лужи, ручьи и земля…

Холод

Холод, тело тайно сковывающий, Холод, душу очаровывающий…

Над снегом Канады

Там, с угла Оттанукзгла, где снегом зарылась Канада, Тде, гигантская кукла, нос — в полюс, Америка, — рысь

Звезда затеплилась стыдливо

Звезда затеплилась стыдливо, Столпились тени у холма;

Срок

Я знаю, ты, земля, вращеньем быстрым Свой старый шар влечешь во мрак и свет,

Голос луны

(Палиндром буквенный) Я — око покоя,

Гимн Нилу

Слава Нилу, в мир сошедшему, Слава Нилу, жизнь дающему!

Творчество

Тень несозданных созданий Колыхается во сне,

Вербная суббота

(Ассонансы) С вербочками девочки,

По холодным знакомым ступеням

По холодным знакомым ступеням Я вошел в позабытый дворец

Летний праздник

Затерявшись в толпе, я люблю Мечтать и словам отдаваться

Закат ударил в окна красные

Закат ударил в окна красные И, как по клавишам стуча,

Секстина

Все кончено! я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты…

В полночь

Понял! мы в раю! Stephanos

Медея

На позлащенной колеснице Она свергает столу с плеч

Подруги

Три женщины, грязные, пьяные, Обнявшись, идут и шатаются.

Осенний день был тускл и скуден

Осенний день был тускл и скуден, А воздух недвижимо жгуч.

Перед электрической лампой

Злобный змей, зигзагом длинным Раздевавший темень туч,

Женщины лабиринта

Город — дом многоколонный, Залы, храмы, лестниц винт,

Японские танки и хай-кай

1 Устремил я взгляд,

Пора

Была пора ударить буре, Расчистить хмурый небосвод.

Rico Franco (Веселой тешились охотой)

A caza iban a caza. Los cazadores del Rey…[1]

Только русский

Только русский, знавший с детства Тяжесть вечной духоты,

Сны (Сны играют на просторе)

Сны играют на просторе, Под магической луной.

Есть что-то позорное в мощи природы

Есть что-то позорное в мощи природы, Немая вражда к лучам красоты:

Присловья

(Склад народных песен) 1

Осенний день

1 Ты помнишь ли больной осенний день,

Быть может, у египетских жрецов

Быть может, у египетских жрецов Учился ты; кой-что познал, быть может,

К согражданам

Борьба не тихнет. В каждом доме Стоит кровавая мечта,

Мы все — Робинзоны

Все же где-то в сонном атолле Тень свою пальмы купают.

Побледневшие звезды дрожали

Побледневшие звезды дрожали, Трепетала листва тополей,

Частушки

(Склад новонародных песен) 1

Когда над городом сквозь пыль поют

Когда над городом сквозь пыль поют Глухие сны лимонного заката,

Золотой олень

Золотой олень на эбеновой подставке, китайская статуэтка XIV в, до р. Х из собрания И. С. Остроухова

И. Туманьяну надпись на книге (Да будет праведно возмездие)

…Да будет праведно возмездие Судьбы — ив годах и в веках:

К собору Кемпэра

Я был разорван мукой страстной, Язвим извилистой тоской,

Я от стыда закрыл лицо

Я от стыда закрыл лицо И пал, целуя прах дорожный…

На церковной крыше

На церковной крыше, У самого золотого креста

В духе римских эротиков

1 К статуе

Улица

Окна зеркальные, Крики нахальные

Оклики демонов

Свистки паровозов в предутренней мгле, Дым над безжизненным прудом.

Осенью

Небо ярко, небо сине В чистом золоте ветвей,

Я знаю

К.Д. Бальмонту Я знаю беглость Ночи и Зимы,

Охотник

Над бредом предзакатных марев, Над трауром вечерних туч,

Посвящение (Ты, предстоящая, с кем выбор мой)

Ты, предстоящая, с кем выбор мой! Стань смело здесь, где робок посвященный,

Дон-Жуан

Да, я — моряк! Искатель островов, Скиталец дерзкий в неоглядном море.

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах, в садах я бродил,

Туман (Пьяные лица и дымный туман)

Пьяные лица и дымный туман… В дымке туманной лепечет фонтан.

Себастьян

На медленном огне горишь ты и сгораешь, Душа моя!

Жизнь (Подобна жизнь огням потешным)

Подобна жизнь огням потешным, Раскрасившим пустую тень.

Угрюмый час

На высях дремлет бор сосновый; Глуха холодная волна;

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое, Что месяц, гость небес, заглянет к нам в окно,

К Бальмонту (Погасни, исчезни)

Есть ясное безветрие Без плачущего «я».

Без обоев бревна и тес

Без обоев бревна и тес, А в окне — все дали вселенной!

Помню вечер, помню лето

День вечерел. Мы были двое. Ф. Тютчев

О императорах

(Моностихи Авсония) Первый Юлий раскрыл чертоги царские Цезарь;

Слово бросает на камни одни бестелесные тени

Слово бросает на камни одни бестелесные тени, В истине нет ни сиянья, ни красок, ни тьмы.

Посвящение (Н. Львовой) (Мой факел старый, просмоленный)

Н. Львовой Мой факел старый, просмоленный,

Весь день был тусклый, бледный и туманный

Весь день был тусклый, бледный и туманный; Шли облака в уныло-смутной смене;

Я угадал за яркой сменой

Я угадал за яркой сменой Твоих младенческих забав

Залог

К нам немного доходит из прошлого мира, Из минувших столетий, — немного имен;

Из лесной жути

Один — в лесную жуть, когда на муть речную Луной наведены белесые глаза:

На журчащей гадавери

Лист широкий, лист банана, На журчащей Годавери,

При посылке П. Верлену перевода «романсов без слов»

Еще покорный ваш вассал, Я шлю подарок сюзерену,

В прятки

Ночь уснула, дождем убаюкана, Спит старуха, младенца крепче,

В саду

Не дремлют тени, Не молкнет сад;

Баллада воспоминаний

На склоне лет, когда в огне Уже горит закат кровавый,

К близкой

Предстанет миг, и дух мой канет В неизмеримость без времен,

Мировой кинематограф

В годину бед, когда народной вере Рок слишком много ставит испытаний, —

Я помню свет неверно-белый

Я помню свет неверно-белый И запах роз, томивший нас,

Одиссей у Калипсо (Снова сон, векам знакомый)

Снова сон, векам знакомый! Где-то там, в небесной сфере,

Снежный призрак

Томно-мятежный Сдержанный трепет

Она ждет

Фонарь дуговой принахмурился, И стадо на миг темно;

Я бы умер с тайной радостью

Я бы умер с тайной радостью В час, когда взойдет луна.

Влачась по дням, при новой встрече

Влачась по дням, при новой встрече Твержу с усталостью «люблю»,

Ночное одиночество

Возвысила ночь свою черную голову, Созвездьями смотрит на море и сушу,

Охота за кабаном

Я слышу лай моих любимых дум, Их голоса и радостны, и звонки;

Тебе мы поклоняемся, Нил

Тебе мы поклоняемся, Нил! Все земли оживляешь ты илом,

Миги

Бывают миги тягостных раздумий, Когда душа скорбит, утомлена;

Ребёнком я, не зная страху

Ребёнком я, не зная страху, Хоть вечер был и шла метель,

Голубое, голубое

Голубое, голубое Око сумрачной страны!

Самоуверенность

Золотистые феи В атласном саду!

Шестая годовщина

Шестой! да, шестой! вновь за черными красные цифры, Кричит календарь — межевать вдохновенье но дням,

Знакомый стих

Expositio[2] Знакомый стих любимого поэта!

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

Сегодня мертвые цветы

Сегодня мертвые цветы Из пышной вазы вынимая,

Предчувствие (В лицо осенний ветер веет. Колос)

В лицо осенний ветер веет. Колос, Забытый в поле, клонится, дрожа.

Женщине

Ты — женщина, ты — книга между книг, Ты — свернутый, запечатленный свиток;

Ужель доселе не довольно

Ужель доселе не довольно? Весь этот ужас, этот бред

Два голоса

Первый Где ты? где ты, милый?

Свиваются бледные тени

Свиваются бледные тени, Видения ночи беззвездной,

Туман

Вдоль тихого канала Склоняют ветви ивы.

Близ моря

Засыпать под ропот моря, Просыпаться с шумом сосен,

В тихом блеске дремлет леска

В тихом блеске дремлет леска; Всплеск воды — как милый смех;

Все краски радуги

Все краски радуги — небесные цвета, Все трепеты весны — земная красота,

Друзья

Народность в русской поэзии Вышел Леший, сел на пень,

Будущий век

Будущий век, Тебе посвящаю я песни!

Реформация

Надежда — вскрыть все таинства природы — Мир к высшей тайне привела, — и бог

Ученый

Посвящ. В.М.Ф. Вот он стоит, в блестящем ореоле,

Петербург (Здесь снов не ваял Сансовино)

Здесь снов не ваял Сансовино, Не разводил садов Ле-Нотр.

Работа (Здравствуй, тяжкая работа)

Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка!

Явь

Опрокинут, распластан, рассужен врозь Призрак мира от солнц до бацилл…

На Мэларе

Нежно веет свежий ветер, Сладко млеет светлый Мэлар,

Пляска смерти

Крестьянин Эй, старик! чего у плуга

Солнцеворот

Была зима; лежали плотно Снега над взрытостью полей,

Видение

В сумраке вечера ты — неподвижна В белом священном венце.

Цусима

Великолепная могила! Пушкин

Хорошо бы нам додуматься

Хорошо бы нам додуматься До весенних песен птиц,

Фирвальштеттское озеро

Фирвальштеттское озеро — Роза Ветров… К. Бальмонт

Романс (Ты приходил ко мне, холодный)

Ты приходил ко мне, холодный, С жемчужным инеем в усах.

Утром (Стонет старая шарманка)

Стонет старая шарманка Вальс знакомый под окном.

И снова бредешь ты в толпе неизменной

И снова бредешь ты в толпе неизменной, Исполнен желаний земных.

Это — не надежда и не вера

Это — не надежда и не вера, Не мечтой одетая любовь:

Г.Г. Бахману (Вся красота тебе доступна)

Вся красота тебе доступна! Тебе ясна ее звезда:

Над сном надежд

Над сном надежд, что стаи птичьи, рея, Кружат года, крик ястребиный зол;

Перед темной завесой

Слова теряют смысл первоначальный, Дыханье тайны явно для души,

Скифы

Если б некогда гостем я прибыл К вам, мои отдалённые предки,-

В дали, благостно сверкающей

В дали, благостно сверкающей, Вечер быстро бисер нижет.

Тропическая ночь

В снежной мгле угрюмы вопли вьюги, Всем сулят, с проклятьем, час возмездий…

Царил над миром рифм когда-то

Царил над миром рифм когда-то Я с самовластием волхва,

Люблю вечерний свет, и первые огни

Люблю вечерний свет, и первые огни, И небо бледное, где звезд еще не видно.

Чей-то зов

Чей-то зов, как вздох усталый… Иль то шепчут чаши лилий,

В старом Париже XVII век

Холодная ночь над угрюмою Сеной, Да месяц, блестящий в раздробленной влаге,

Путник

По беломраморным ступеням Царевна сходит в тихий сад —

К счастливым

Свершатся сроки: загорится век, Чей луч блестит на быстрине столетий,

За городом

В городе дышит весна, Сгинул истаявший снег,

Египетский раб

Я жалкий раб царя. С восхода до заката, Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,

Победа при Каррах 53 г. до р. Х

Забыть ли час, когда у сцены, Минуя весь амфитеатр,

Закатный театр

(Укороченные рифмы) В небе — яркость повечерия:

Потомок

Древний замок мой весь золотой и мраморный, В нем покои из серебряных зеркал;

Я часто размышлял о сущности вещей

Тоска неясная о чем-то неземном. Минский

Это было? Неужели?

Это было? Неужели? Нет! и быть то не могло.

Весной

Не в первый раз твои поля Обозреваю я, Россия;

Еще недолгий срок тебе рыдать, река

Еще недолгий срок тебе рыдать, река, В оковах ледяных безжизненной зимы!

Милый сон

Продлись, продлись, очарованье! Ф. Тютчев

Мария стюарт

О, если б знала ты, что пред тобою было, Когда бежал корабль к туманной полосе,

Народные вожди

Народные вожди! вы — вал, взметенный бурей И ветром поднятый победно в вышину.

Тезей Ариадне

«Ты спишь, от долгих ласк усталая, Предавшись дрожи корабля,

Лесная дева

Л. H. Вилькиной На перекрестке, где сплелись дороги,

Русалка

Она, свои скрывая груди И лоно зыбким тростником,

На смерть И. Лялечкина

Набегают вечерние тени, Погасает сиянье за далью.

Вечер (Солнце сквозь деревья)

Солнце сквозь деревья сыплет пылью золотой.

Безумец! Думал плыть ты по

Безумец! думал плыть ты по Спокойной влаге, в сладкой дреме,

Утренняя тишь

В светлом жемчуге росинок Чаши бледные кувшинок

После грез

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов; Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;

Глаза (На берегу мерцающих озер)

На берегу Мерцающих Озер Есть выступы. Один зовут Проклятым.

Костра расторгнутая сила

Костра расторгнутая сила Двух тел сожгла одну мечту,

Братья бездомные

Братья бездомные, пьяные братья, В шуме, дыму кабака!

Ранняя весна

Темнеет. Тонкая луна Стоит на небе сиротливо,

Твои стихи — как луч случайный

К. Бальмонту Твои стихи — как луч случайный

Годы молчания

Есть для избранных годы молчания. Они придут —

Одиночество

Отступи, как отлив, все дневное, пустое волненье, Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим!

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар, В гробнице сей, что сам воздвиг себе,

Четкие линии гор

Четкие линии гор; Бледно-неверное море…

Любимые мелочи

Опять к любимым мелочам, Я думал, жизнь меня принудит:

Девочка и ангел

Маленькая девочка плакала вчера: «Почему туманами полны вечера?

Начинающему

…доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит!

Искра

Вино ли пенится, Вокалом схвачено, —

Встав, прошумят и сгибнут города

Встав, прошумят и сгибнут города, Пройдут и в бездну канут поколенья,

Сонет к форме

Есть тонкие властительные связи Меж контуром и запахом цветка

Тяжела, бесцветна и пуста

Тяжела, бесцветна и пуста Надмогильная плита.

Как птицы очковой змеей очарованы

Как птицы очковой змеей очарованы, Поднять мы не смеем измученных рук,

Звезда

В дни юности, на светлом небе, Признал я вещую звезду,

Песнь прокаженного

Сторонитесь! Прокаженный идет,

Город женщин

Домчало нас к пристани в час предвечерний, Когда на столбах зажигался закат,

Ему же (Нет, мой лучший брат, не прав ты)

К.Д. Бальмонту Нет, мой лучший брат, не прав ты:

Случайная стрела

Стоял я в этот час, незрящий Пред будущей судьбой Эдип,

Мы ехали долго, без цели, куда-то

Мы ехали долго, без цели, куда-то, Куда-то далеко, вперед, без возврата.

Есть одно, о чем плачу я горько

Есть одно, о чем плачу я горько: Это прошлые дни,

Максимилиану Волошину (Наш Агамемнон, наш Амфитрион)

Наш Агамемнон, наш Амфитрион И наш Орфей, царь области рубежной,

Посв. (Мне снилось: мертвенно-бессильный)

Мне снилось: мертвенно-бессильный, Почти жилец земли могильной,

Прохлада утренней весны

Прохлада утренней весны Пьянит ласкающим намеком;

Н.Н. Сапунову (Когда твою душу в объятиях нес)

По небу полуночи… М. Лермонтов

Полно (Полно! не впервые)

Полно! Не впервые Испытанья Рок

Два крыла

После тех самых путей и перепутий, Мимо зеркала теней, все напевы в мечтах,

Стокгольм

Словно над глубями зеркала Ты из гранита возник,

Я вырастал в глухое время

Я вырастал в глухое время, Когда весь мир был глух и тих.

«Скорпиону» и «Грифу»

Наш мир храня от силы вражьей, В чреде двенадцати имен,

Парки бабье лепетанье

Парки бабье лепетанье Жутко в чуткой тишине…

Мне кажется, что в саване я

Мне кажется, что в саване я, Лежу в глухой земле.

Голос города (Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру)

Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру… По вечерам, как поутру,

Армянская народная песня

Ах, если алым стал бы я, Твоим кораллом стал бы я,

Кубок

И кто б ни подал кубок жгучий… Tertia, Vigilia

Что за тени: ты ли, греза

Что за тени: ты ли, греза? Ты ли, дума о былом?

Армянская песня любви

(Степаннос, XVII в.) Нежная! милая! злая! скажи,

Больше никогда

Когда Данте проходил по улице, девушки шептали: «Видите, как лицо его опалено адским пламенем!» Летописец XIV века

Нам проба

Крестят нас огненной купелью, Нам проба — голод, холод, тьма,

Сеятель

Я сеятеля труд, упорно и сурово, Свершил в краю пустом,

Орфей и аргонавты

Боги позволили, Арго достроен, Отдан канат произволу зыбей.

Быть без людей

В лицо мне веет ветер нежащий, На тучах алый блеск погас,

Лесные тропинки

(Внутренние постоянные рифмы) Лесные тропинки! лесные тропинки! не раз и не два

Грядущий гимн

Солнце летит неизмерной орбитой, Звезды меняют шеренгами строй…

Люблю в закатном замираньи

Люблю в закатном замираньи Луча, над блестками зыбей,

Памяти В.Ф. Комиссаржевской

Как Мелизанда, и ты уронила корону в глубокий родник, Плакала долго, напрасно клонила над влагой прозрачной свой лик.

Женщинам

Вот они, скорбные, гордые тени Женщин, обманутых мной.

По меже

Как ясно, как ласково небо! Как радостно реют стрижи

Две малайские песни

(Ассонансы) 1

Строгий, холодный и властный

Строгий, холодный и властный Свет невосшедшего дня.

Повольник

Здравствуй, буйная ватага, удалых годов друзья! Вот и снова я — бродяга, вот опять — повольник я!

Дух земли

Schreckliches Gesicht. Goethe[1]

Эпиталама (примите скромный триолет)

И что один твой выражает взгляд, Того весь мир пересказать не может.

Газели

1 В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Я помню легкие пиластры

Und mein Stamm sind jene Asra, Welche sterben, wenn sie lieben.

Под бананом, под бананом

Под бананом, под бананом Хорошо с тобой лежать вдвоем.

Одинокая ель

Одинокая старая ель, Еще сохраняя

Все ближе, все ближе, все ближе

Все ближе, все ближе, все ближе С каждым и каждым мгновеньем

Я жду у ветхого забора

Я жду у ветхого забора, Мне в окна комнаты видны,

Каждый миг

Каждый миг есть чудо и безумье, Каждый трепет непонятен мне,

Зелёный червячок

Как завидна в час уныний Жизнь зеленых червячков,

И в ужасе я оглянулся назад

И в ужасе я оглянулся назад, И понял безумие жизни.

Я в море не искал таинственных утопий

Я в море не искал таинственных Утопий, И в страны звезд иных не плавал, как Бальмонт,

Ей же (Огонь еще горит, и светит, светит нам)

Огонь еще горит, и светит, светит нам, — А тени серые легли по сторонам

Два мака

Наши души — два яркие мака, У которых сплелись лепестки;

Ночью ужас беспричинный

Ночью ужас беспричинный В непонятной тьме разбудит;

Золото

Avec un peu de soleil et du sable blond J’ai fait de l’or.

Пaтмос

Единый раз свершилось чудо: Порвалась связь в волнах времен.

Дедал и Икар

Дедал Мой сын! мой сын! будь осторожен,

Привет через звезды

Канули краски заката, Даль синевами объята:

Атлантида (Провеял дух, идущий мимо)

Провеял дух, идущий мимо. Его лицо — неуловимо,

Вечерние пеоны

По широкому простору предвечерней синевы Засияли, заблистали начертания созвездий,

Закат над морем

Над морем из серого крепа, На призрачно-розовом шелке,

В наемной комнате

В наемной комнате все ранит сердце: И рама зеркала, и стульев стиль,

Ученик Орфея

Я всюду цепи строф лелеял, Я ветру вслух твердил стихи,

Мрачной повиликой

Мрачной повиликой Поросли кресты,

Довольным

Мне стыдно ваших поздравлений, Мне страшно ваших гордых слов!

Мерно вьет дорога

Мерно вьет дорога Одинокий путь.

Польше

Орел одноплеменный! …Верь слову русского народа:

С кометы

Помнишь эту пурпурную ночь? Серебрилась на небе Земля

Серафимов вереницы

Серафимов вереницы Наше ложе окружили.

Мысль о тебе меня весь день ласкает

Мысль о тебе меня весь день ласкает, Как легкий, ветерок в полдневный жар цветы;

В гамаке

В небе, слабо синеватом, С легкой дымкой белизны,

Поэзия (Поэзия везде. Вокруг, во всей природе)

Поэзия везде. Вокруг, во всей природе, Ее дыхание пойми и улови —

Прорицание

Блистает шелковый камзол, Сверкает сбруи позолота,

Чудовища

Зловещее и смутное есть что-то… К. Фофанов

Жизнь (Безликая, она забыла счет обличий)

Безликая, она забыла счет обличий: Подсказывает роль любовнику в бреду,

Ариадна

Во дворце Афинском, скорбно мрачен, Спит Фессей и видит вещий сон:

В тихом океане

Что за бурь, какого случая Ждет подмытый монолит,

Сны (В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев)

В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев Освящен и облелеян грустной тайной тишины,

Восторг женщины

(Разноударные омонимические рифмы) Я — под синим пологом

Веснянка

Лишь на севере мы ценим Весь восторг весны, —

Ответ

Растут дома; гудят автомобили; Фабричный дым висит на всех кустах;

В смерть

B смерть, в вечный гром, в горящий вихрь, быть может, Быть может, в темь, в провал, в ничто — все я!

Республика последних снов

Республика последних снов на грани, Где шелест нив и шум лесной к пустыне

Е.Т. (Кто глаза ее оправил)

Кто глаза ее оправил В завлекательный магнит?

На закатном поле

Красным закатом забрызгано поле; Дождь из оранжевых точек в глазах;

Опять сон

Мне опять приснились дебри, Глушь пустынь, заката тишь.

Квартет

Четыре девочки по четырнадцати лет На песчаной площадке играют в крокет.

У цели

Еще немало перекрестков, И перепутий, и путей!

Уличная

Свищет вполголоса арии, Блеском и шумом пьяна,

СССР

Эй, звезда, отвечай, на потеху ли Ты навстречу солнцу летишь?

Прокаженный рисунок тушью

Прокаженный молился. Дорога Извивалась по сдвинутым скалам;

В глуби тайные вселенной

В глуби тайные вселенной, В воды темные столетий

Зерно

Лежу в земле, и сон мой смутен… В открытом поле надо мной

На причале

(Ритмы 4-стопного ямба) Удерживаемый причалом,

Corona (Тайны, что смутно светятся)

Тайны, что смутно светятся, Знаком заветным отметятся.

Побег пастуха

На этой ели благосклонной Покойся, ветхая свирель!

ЗСФСР

Планеты и Солнце: Союз и Республики строем. Вождь правит ряды, он их двоит и троит.

Беглецы

Стон роковой прошел по Риму: «Канны!» Там консул пал и войска лучший цвет

В глуби пустыни, в безвестном оазе

В глуби пустыни, в безвестном оазе Я жил одиноко, любимец фантазий.

К русской революции

Ломая кольцо блокады, Бросая обломки ввысь,

Красная шапочка

Подражание Тристану Клингсору «Красная шапочка! Красная шапочка!

Во храме Бэла

1 Ассура край постигло наводненье,

А.М. Добролюбову (Смутно куритесь, туманы былого)

Смутно куритесь, туманы былого! Месяц безжизненный встал, освещая тропинку по скалам.

Туманные ночи

Вся дрожа, я стою на подъезде Перед дверью, куда я вошла накануне,

Серп и молот

Пусть гнал нас временный ущерб В тьму, в стужу, в пораженья, в голод:

Зов старинный

Свет из небесных скважин С лазури льется, нежен,

Мир

Я помню этот мир, утраченный мной с детства, Как сон непонятый и прерванный, как бред…

На улице

На людной улице, безумной и мятежной, Мы встретились на миг.

Дозор

Я слежу дозором Медленные дни.

Как дельфин

(начальные рифмы) Как дельфин тропических морей…

Боттичелли

Что затеял ты, Рок? не игрой ли На арене веков занят ты?

К стальным птицам

Я первые полеты славил Пропеллером свистящих птиц,

Майский дождь

Дождь весенний, дождь веселый, Дождь в умильный месяц май, —

Сон (Как город призрачный в пустыне)

Как город призрачный в пустыне, У края бездн возник мой сон.

Сложив стихи, их на год спрятать в стол

Сложив стихи, их на год спрятать в стол Советовал расчетливый Гораций.

Персидские четверостишия

1 Не мудрецов ли прахом земля везде полна?

Свет обмер, тени наклонились

Свет обмер, тени наклонились, Пространней запах слитых лип;

В вертепе

В сияющем изысканном вертепе, Под музыку, сулившую канкан,

Вячеславу Иванову (Когда впервые, в годы блага)

Когда впервые, в годы блага, Открылся мне священный мир

Рассвет (Никнут тени, обессилены)

Никнут тени, обессилены; На стекле светлей извилины;

Похищение Берты

Шел пир небывалый за круглым столом, Блистали в шелках паладины,

Меня, искавшего безумий

Меня, искавшего безумий, Меня, просившего тревог,

В моей стране

В моей стране — покой осенний, Дни отлетевших журавлей,

Современная осень

Крут и терпк осенний вечер; с поля Дух солом, земли, трав и навоза;

Стихи о любви

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры, —

Из бездны ужасов и слез

Из бездны ужасов и слез, По ступеням безвестной цели,

Trionfo della morte (триумф смерти)

Вспомни вскрики в огненной купели ласк, — Зов смычка, поющего в метели пляск, —

Тайны мрака побледнели

Тайны мрака побледнели; Неземные акварели

Klassische walpurgisnacht (классическая вальпургиева ночь) (Гете, «Фауст», часть 2)

Ночи, когда над городом Дымы лесных пожаров,

В ответ П.П. Перцову

Довольно, пахарь терпеливый, Я плуг тяжелый свой водил.

Мраморная арка

В уголку далеком парка, Солнцем залитая ярко,

Встреча (Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида)

Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида, в царстве пламенного Ра,

Вечер после дождя

Ветер печальный, Многострадальный,

В Дамаск

Губы мои приближаются К твоим губам,

Певцу «Слова»

Стародавней Ярославне тихий ропот струн; Лик твой скорбный, лик твой бледный, как и прежде, юн.

Лестница

Всё каменней ступени, Всё круче, круче всход.

Атавизм

Поэты — пророки! но много ли стих их, Пусть певчий, расскажет об том нам,

Светлым гаснущим закатом

Светлым гаснущим закатом Даль небес озарена,

Завещание

Я жизнь прожила безотрадно, бесцельно, И вот, как похмелье от буйного пира,

О, плачьте, о, плачьте

О, плачьте, о, плачьте До радостных слез!

Случайность и намеренность

Случайность и намеренность Их разум разделил,

Стихи на изразцах

Иду скоро в дом свой я, Путь мой проторен.

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне Губами алыми, дарами долгих ласк,

Новая сестра

Вкруг меня наклоняется хор возвратившихся дев…

Глупое сердце, о чем же печалиться

Поcв. Э. Глупое сердце, о чем же печалиться!

На берегу

(Омонимические рифмы) Закрыв измученные веки,

Так это будет летом. Кисея

Так это будет летом. Кисея Вся заблестит, пронизанная светом,

В Шхерах

Морской залив, вошедший в сушу Так далеко,

Даль

Ветки, листья, три сучка, В глубь окна ползет акация.

Обреченный. Голос. Ответ.

Голос «Ты — мой, моей рукой отмечен,

Уединенный остров

Уединенный остров, чуть заметный в море, Я неуклонно выбрал, — золотой приют,

Духи земли

Со всеми мы братья, Всем открыли объятья,

Признание

Моя дорога — дорога бури, Моя дорога — дорога тьмы.

Халдея

Сияла людям Мысль, как свет в эфире; Ее лучи лились чрез океан —

Сходные решения

Пора разгадывать загадки, Что людям загадали мы.

Заключение

Над буйным хаосом стихийных сил Сияла людям Мысль, как свет в эфире.

На вечернем асфальте

Мысли священные, жальте Жалами медленных ос!

Умирающий костёр

Бушует вьюга и взметает Вихрь над слабеющим костром;

Сонет к смерти

Смерть! обморок невыразимо-сладкий! Во тьму твою мой дух передаю,

Моисей (Пророк, чей грозный нимб ваятель)

Пророк, чей грозный нимб ваятель Рогами поднял над челом,

В альбом девушке (В не новом мире грез и прозы)

В не новом мире грез и прозы Люби огни звезды вечерней,

Люблю одно

Люблю одно: бродить без цели По шумным улицам, один;

Книга

Сцепень белых параллелограммов В черных черточках — в свое жерло

Позор

Венчальные платья мы сняли, Сронили к ногам ожерелья

По поводу «Me eum esse»

«О, эти звенящие строки! Ты сам написал их когда-то!»

Электрические светы

Мы — электрические светы Над шумной уличной толпой;

Лунный дьявол

Лунный дьявол, бледно-матовые, Наклонил к земле рога.

Июльская ночь

Алый бархат вечереет, Горделиво дремлют ели,

Свобода и война

Свобода! Свобода! Восторженным кликом Встревожены дали холодной страны:

Чужда мне красота раскинутых степей

Чужда мне красота раскинутых степей, Невнятен ропот океана.

На острове Пасхи

Раздумье знахаря-заклинателя Лишь только закат над волнами

Сказание о разбойнике из пролога

Начинается песня недлинная, О Петре, великом разбойнике.

Наш демон

У каждого свой тайный демон. Влечет неумолимо он

Песни в духе Г. Гейне

1 Тихо плещут воды Рейна,

К тихому океану

Снилось ты нам с наших первых веков Где-то за высью чужих плоскогорий,

Данте в Венеции

По улицам Венеции, в вечерний Неверный час, блуждал я меж толпы,

Астролог

Звездное небо плывет надо мной. Чистым сияньем сверкают планеты.

Всхождение

А лестница все круче… He оступлюсь ли я?

Словно нездешние тени

Словно нездешние тени, Стены меня обступили:

Над бредом наших разных ликов

М. Н. Семенову Над бредом наших разных ликов,

К северному морю

Я пришел с тобой проститься, море, Может быть, на долгие года.

Выходы

Ante omnia cavl, ne quie voa teneret invitos: patet exitue.

Ночь (Пришла и мир отгородила)

Пришла и мир отгородила Завесой черной от меня,

Там, в днях

Где? — в детстве, там, где ржавый пруд Кренил карвеллы в муть Саргассо,

Последняя война

Свершилось. Рок рукой суровой Приподнял завесу времён.

Сухие листья

Сухие листья, сухие листья, Сухие листья, сухие листья,

Облеченные в одежды

Облеченные в одежды Длинно-тяжкие, — не мы

Полутемное окошко

Полутемное окошко Освети на миг свечой

Хвала человеку

Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек,

В цыганском таборе

У речной изложины — Пестрые шатры.

В окопе

В семье суровых ветеранов Пью чай. Пальба едва слышна.

Возвращение (Я пришла к дверям твоим)

Она Я пришла к дверям твоим

Я люблю большие дома

Я люблю большие дома И узкие улицы города, —

Пифагорейцы (драматический этюд)

Синарет погружен в рассматривание рукописи. Раб показывается в дверях. Потом Филон.

Эллинизм и Рим

Прекрасен, светел, венчан, златокрыл, Цвел гений Греции. Но предстояло

Тонкой, но частою сеткой

Тонкой, но частою сеткой Завтрашний день отделен.

К Пасифае. Сонет

Нет, не тебя так рабски я ласкаю! В тебе я женщину покорно чту,

Дама треф

Я знаю, что вы — старомодны, Давно и не девочка вы.

Не память

Как дни тревожит сон вчерашний, Не память, — зов, хмельней вина, —

Римини

В твоем, в века вонзенном имени, Хранимом — клад в лесу — людьми,

Воздух живительный, воздух смолистый

Воздух живительный, воздух смолистый Я узнаю.

Японские танки и ута

1 Роса ложится, но солнце всходит,

Она — прелестна

(Глубокие рифмы) Она прелестна, как весной лился,

И снова давние картины

И снова давние картины (Иль только смутные мечты):

Речи несмелых признаний

Речи несмелых признаний, Тихие речи любви —

Марриэтовы мичманы

Марриэтовы мичманы, Вы, лихая ватага, —

Пусть пред окном моим

Пусть пред окном моим не взносит Юнгфрау купол вековой,

В Вильно

Опять я — бродяга бездомный, И груди так вольно дышать.

Сон мгновенный

(Виланель) Все это было сон мгновенный,

Детские упования

Снова ночь и небо, и надменно Красный Марс блистает надо мной.

Отреченье

Как долго о прошлом я плакал, Как страстно грядущего ждал,

Засияла моя стена

Засияла моя стена, Я ее не узнал: на ней

Поликрат

К Эде Я читал у поэтов о счастьи, похожем на сон,

Детская

Палочка-выручалочка, Вечерняя игра!

Волшебное зеркало

Все шло — точь-в-точь обыкновенное: были дома нахлобучены;

На улицах (февраль 1917 г.)

На улицах красные флаги, И красные банты в петлице,

Перед съездом в Генуе

Перед съездом в Генуе Споры, что вино:

Вступления к поэме «Атлантида»

I Муза в измятом венке, богиня, забытая миром!

К армянам

Да, вы поставлены на грани Двух разных спорящих миров,

В ответ на одно признание (Ты обо мне мечтала в годы те)

Нине Петровской Ты обо мне мечтала в годы те,

Софии С., подарившей мне лепесток розы

Лепесток отцветающей розы — Не символ ласкательной встречи:

Соблазнителю

Лишь ты один владеешь ключами рая, праведный, утонченный,

Sancta agatha (святая агата)

На горы тихие ложилась мгла, А деревца по склонам были нежны,

Примечания

Часть I. Опыты по метрике и ритмике «Оригинальность, — говорит Эдгар По (в статье „Философия творчества“), — отнюдь не является, как это полагают некоторые, делом простого побуждения или интуиции… Чтобы быть найденной, она должна быть тщательно отыскиваема». Эдгар По говорит это именно об оригинальности ритмов, сказав ранее: «Возможные разнообразия размера и строфы абсолютно бесконечны. Однако же в течение целых столетий ни один человек не сделал или никогда, по-видимому, не стремился сделать в стихах что-нибудь оригинальное». Последнее сказано слишком резко: и до Эдгара По все лучшие поэты и стремились «сделать» и «делали» оригинальное в области ритма: прежде всего — прямые предшественники Эдгара По, романтики начала XIX века, Шелли, Ките, Кольридж, раньше них Блэк, еще раньше Спенсер и мн. др. В двух других своих утверждениях автор «Ворона» прав безусловно: возможные разнообразия стихотворных форм абсолютно бесконечны, но, чтобы найти что-либо оригинальное, надо его искать. Несправедливый упрек, брошенный Эдгаром По поэтам «в течение целых столетий», должно принимать поэтому в следующем смысле: возможно бесконечно разнообразить форму, надо только искать, а вы искать не хотели и довольствовались шаблонами и в размерах, и в построении строф! Известно, что сам Эдгар По в таком грехе неповинен: почти каждое его стихотворение оригинально и по метру, и по строфе.

На новый 1905 год

И вот в железной колыбели, В громах, родится новый год.

Три свидания

1 Черное море голов колыхается,

Машины

Зубцы, ремни, колеса, цепи, Свист поршней, взмахи рычага;

Мечтание

О, неужели день придет, И я в слезах и умиленьи

Над океаном отлив

Волной, как щупальцем огромным, Ты осязаешь землю. Ночь

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец, Знакомых образов рой реет вдалеке.

Всё кончено

Эта светлая ночь, эта тихая ночь, Эти улицы, узкие, длинные!

Тоска бродячего светила

Тоска бродячего светила По дерзкой вольности своей

В условный час

(Ионический диметр) «Приходи!» — страстно мечта стонет,

Заклинание (Хавват владычица)

Хавват владычица! Богиня, царица!

Детская площадка

В ярком летнем свете, В сквере, в цветнике,

Парус и чайка

То поспешно парус складывая, То бессильно в бездну падая,

Кондор

К чему чернеющий контур Ты прячешь, гневный гигант, —

В лабиринте аллей

В лабиринте аллей, Между скал и развалин,

Я знал тебя, Москва

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной, Когда кругом пруда реки Неглинной, где

Пока есть небо

Пока есть небо, будь доволен! Пока есть море, счастлив будь!

Врубелю

От жизни лживой и известной Твоя мечта тебя влечет

Еще так нежны

Слова любви еще так нежны, Так жарки сгибы алчных рук,

Голос часов

С высокой башни колокольной Призывный заменяя звон,

Наряд весны

За годом год, ряды тысячелетий, — Нет! неисчетных миллионов лет,

Переселение народов

Хоть иногда лампады Рок гасил, Рим до конца исполнил труд владыки,

На горячем песке

На горячем песке, пред ленивым прибоем, Ты легла; ты одна; ты обласкана зноем.

П.И. Постникову (Что в протоплазме зыблил океан)

Что в протоплазме зыблил океан, Что древле чувствовал летучий ящер,

Лишь одного! Газелла

Лишь одного: я быть с тобой хочу! С твоей мечтой слить трепет свой — хочу!

Mon rete familie (моя привычная мечта )

Люблю мечты моей созданье, Лермонтов

Огни! Лучи! Сверканья! Светы!

Огни! лучи! сверканья! светы! Тот ал, тот синь, тот бледно-бел…

Драма в горах. Надпись к гравюре

Гравюра изображает снежную метель в пустынной горной местности; полузасыпанный снегом, лежит труп человека в медвежьей шубе, а поблизости умирающий орел со стрелой в груди. Пропел протяжный стон стрелы;

У канала

В угрюмом сумраке ночей безлунных Люблю я зыбкость полусонных вод.

Орфей

Вакханки встретили Орфея На берегу немолчных вод.

Витраж — триптих

Средняя часть Рыцарь по отмели едет один.

Путевые заметки

1 Море, прибоем взмятеженным,

Прибой

С шумом на белые камни Черные волны находят,

К.Д. Бальмонту

Нет, я люблю тебя не яростной любовью, Вскипающей, как ключ в безбрежности морской,

Цветок засохший, душа моя

Цветок засохший, душа моя! Мы снова двое — ты и я.

Девятнадцатый век

Все ж топот армий, гулы артиллерий Затихли; смолк войны зловещий звон;

Всем

О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня,

Последний пир

Бледнеют тени. Из-за ставен Рассвет бесстыдно кажет лик.

К А — (Шаги судьбы по камням мира, свисты)

Шаги судьбы по камням мира, свисты Стрел Эроса, соль моря — любишь ты.

Мы встретились с нею случайно

Мы встретились с нею случайно, И робко мечтал я об ней,

Поезд врывается в древние скалы

Поезд врывается в древние скалы, — Слева и справа гранит.

Дачный бред

Так бывает в июне. Часы свечерели; Из-за липы солнце целит сквозь дом;

Песня североамериканских индейцев

Маниту! Маниту! Маниту! Ты благ, ты мудр, ты велик!

В старинной Риге

Здесь, в старинной Риге, В тихий день ненастья,

Эпизод

1 Не правда ли: мы в сказке,

Три змеи, три кольца, окружили меня

Три змеи, три кольца, окружили меня, И в глаза мне глядят шесть сверканий огня.

Затравленный зверь

Олень затравленный напрасно взор молящий Обводит вкруг, дыша прерывно, — смерть везде;

Le paradis artificiel (искусственный рай)

C’est une beatitude calnae el imniobile. Ch. Baudelaire[1]

Утренняя звезда

Мы встанем с тобой при свечах, Дитя мое!

Нить Ариадны

Вперяю взор, бессильно жадный: Везде кругом сырая мгла.

Ultima Thule

Где океан, век за веком стучась о граниты, Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,

Идеал

1 Ее он увидел в магический час;

Монах

На поле жизненного боя, Где Рок влечет нас, как самум, —

Данте

Безумцы и поэты наших дней В согласном хоре смеха и презренья

Демоны пыли

Есть демоны пыли, Как демоны снега и света.

Люблю мне шепнула она

В тиши задремавшего парка «Люблю» мне шепнула она.

Лед и уголь

Лед и уголь, вы — могильны! Что-то было и прошло,

Николаю Бернеру

(Сонет-акростих) Немеют волн причудливые гребня,

У моря

Когда встречалось в детстве горе Иль беспричинная печаль, —

На могиле Ивана Коневского (8 июля 1901 г.)

Я посетил твой прах, забытый и далекий, На сельском кладбище, среди простых крестов,

Февраль

Свежей и светлой прохладой Веет в лицо мне февраль.

Ночная песнь странника (из Гёте)

(Свободный стих Гете) На всех вершинах —

В лугах

Задремал пастух понурый. Над унылостью равнин

Младшим

Они Ее видят! они Ее слышат! С невестой жених в озаренном дворце!

Свидание

В одном из тех домов, придуманных развратом, Где всем предложена наемная кровать,

Одному из братьев

Свой суд холодный и враждебный Ты произнес, но ты не прав!

Лесная тьма

Безлюдье. Глушь. Зеленоватый Свет. Но в тиши есть голоса, —

Освобожденная Россия

Освобожденная Россия, — Какие дивные слова!

Раб

Я — раб, и был рабом покорным Прекраснейшей из всех цариц.

Простенькая песня

Ты, в тени прозрачной Светлого платана,

Я провижу гордые тени

Я провижу гордые тени Грядущих и гордых веков,

Мучительный дар

Мучительный дар даровали мне боги, Поставив меня на таинственной грани.

Карл XII памятник в Стокгольме

Ты в древних сагах был предсказан, Последний викинг, вождь-герой!

Змеи

Приникни головкой твоей Ко мне на холодную грудь

Руками плечи

Руками плечи опоясаны, Глаза с глазами смежены,

Зачем

Зачем? Разве я знаю? Не нами, давно суждено:

Прогулка

Как вдруг нежданно стали гулки Шаги среди больших стволов!

Характеристика Вергилия

(Топология Пентадия) Пастырь, оратай, воин, пас, возделывал, низил,

Хорошо одному у окна

Хорошо одному у окна! Небо кажется вновь голубым.

Крестная смерть

Настала ночь. Мы ждали чуда. Чернел пред нами черный крест.

Над Иматрой

Размер ямбического триметра Мне слышен в гуле вод твоих.

Грезы быстрые, как чайки

Грезы быстрые, как чайки, Мчатся в область тайных снов,

Краткими складками взморщи

Краткими складками взморщи, Ветер, пугливую гладь,

Тетрадь

Вот — вдоль исписана книгами, черный Свод стенограмм (лейбниц-глифы), тетрадь

Последние слова

И я опять пишу последние слова, Предсмертные стихи, звучащие уныло…

Звезды закрыли ресницы

Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман;

Мальчик

В бочке обмерзлой вода колыхается, Жалко дрожит деревянный черпак;

Хвала зрению

Зелен березами, липами, кленами, Травами зелен, в цветах синь, желт, ал,

Memento mori (Ища забав, быть может, сатана)

Ища забав, быть может, сатана Является порой у нас в столице:

Это чувство — странно-невозможного

Это чувство — странно-невозможного, Вдруг обретшего и кровь и плоть,

Белеет ночь. Деревья сквера

Белеет ночь. Деревья сквера Гигантским мохом поднялись.

Анатолий в Венеции XVIII в

Я видела в окно: на маленькой гондоле Он уплывал от стен монастыря,

Бодлер

Давно, когда модно дышали пачули, И лица солидно склонялись в лансье,

Отрады

Знаю я сладких четыре отрады. Первая — радость в сознании жить.

Ночные цветы

Под зноем дня в пыли заботы На придорожьях суеты,

День за днем

Мясорубками тело измолото, День за днем, день за днем, день за днем.

Родной язык

Мой верный друг! Мой враг коварный! Мой царь! Мой раб! Родной язык!

Памятник

Преисполнись гордости… Гораций

В ночь под Новый год

Минут годы. Станет наше время Давней сказкой, бредом дней былых;

Три яблока

Три яблока, излюбленных преданьем, Три символа земного мятежа,

Дома

Я люблю высокие дома, Где небо чуть светит у крыши,

Рондо

Я плачу. Вдоль пути печален сосен ряд. Уснул ямщик, забыв стегать худую клячу.

Числа

Мечтатели, сибиллы и пророки Дорогами, запретными для мысли,

На форуме

Не как пришлец на римский форум Я приходил — в страну могил,

Мы гордо людей презираем

Мы гордо людей презираем, Нам законом — наши желанья,

Кто ты? — Я — чувство, я — любовь

— Кто ты? — «Я — чувство, я — любовь. Ты видишь: я в короне звездной».

Одно лишь

Я ль не искал под бурей гибели, Бросая киль в разрез волны,

Зимой

Дуй, дуй, Дувун! Стон тьмы по трубам, Стон, плач, о чем? по ком? Здесь, там —

Старый вопрос

Не надо заносчивых слов, Не надо хвальбы неуместной.

Во мне

Воспоминанья стран, — вопль водопадов, Взлет в море волн, альпийских трещин жуть,

Ожидание (Первый голос)

Первый голос Пусть воск прозрачный топится,

Родное

Березка любая в губернии Горько сгорблена грузом веков,

Из наблюдений

Меж лун искусственных — луна, Вися на небе, в перспективе,

Львица среди развалин

Холодная луна стоит над Пасаргадой. Прозрачным сумраком подернуты пески.

Из латинской антологии (Нежный стихов аромат услаждает безделие девы)

(Стихи обращенные) Нежный стихов аромат услаждает безделие девы:

Радостный миг

…тот радостный миг, Как тебя умолил я, несчастный палач!

Всадник в городе

Дух наших дней свое величество Являл торжественно и зло:

Звено в цепь

И в наших городах, в этой каменной бойне, Где взмахи рубля острей томагавка,

Я вернулся на яркую землю

…Я вернулся на яркую землю, Меж людей, как в тумане, брожу,

Разоренный Киев

Четыре дня мы шли опустошенной степью. И вот открылось нам раздолие Днепра,

Трубите в траурные трубы

Трубите в траурные трубы, Закройте крепом зеркала,

Умершим мир

Умeршим мир! Пусть спят в покое В немой и черной тишине.

В вагоне

В ее глаза зеленые Взглянул я в первый раз,

З.Н. Гиппиус (Твои стихи поют, как звучный)

Твои стихи поют, как звучный В лесу стремящийся ручей;

Третья осень

Вой, ветер осени третьей, Просторы России мети,

Царица страсть

Ты к мальчику проникнешь вкрадчиво, Добра, как старшая сестра;

Торжественно-больное беспокойство

Торжественно-больное беспокойство, В тебе родник невысказанных строф.

Подземные растения (лилейно-сосновый сонет)

Внутри земли, в холодном царстве тьмы, Заключены невидимые воды,

В моей душе, как в глубях океана

В моей душе, как в глубях океана, Несчетность жизней, прожитых в былом:

Духи огня

Потоком широким тянулся асфальт. Как горящие головы темных повешенных,

Подражание Рабиндранату Тагору

Когда тебе, дитя, я приношу игрушки, Мне ясно, почему так облака жемчужны,

Фабричная

Как пойду я по бульвару, Погляжу на эту пару.

Закат

Видел я, над морем серым Змей-Горыныч пролетал.

Улицей сонной и тихой

Улицей сонной и тихой В белом сиянии дня

С губами, сладко улыбающимися

(Рифмы 5 и 4-сложные) С губами, сладко улыбающимися,

О последнем рязанском князе Иване Ивановиче

Ой вы, струночки — многозвончаты! Балалаечка — многознаечка!

На песке (На песке, пред дверью бестиария)

На песке, пред дверью бестиария, На потеху яростных людей,

Голос иных миров

Пусть мучит жизнь, и день, что прожит, Отзвучьем горьких дум тревожит,

Где подступает к морю сад

Где подступает к морю сад, Я знаю грот уединенный:

Моисей

Я к людям шел назад с таинственных высот, Великие слова в мечтах моих звучали.

Бой

Нет, не могу покориться тебе! Нет, буду верен последней судьбе!

Восход луны

(Ритмы 4-стопного хорея) Белых звезд прозрачное дыханье;

У себя

Так все понятно и знакомо, Ко всем изгибам глаз привык;

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят, Взывает ловчий рог, бегу я, как кабан…

Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной!

— Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной! — Что же будет, что же будет с прежней тьмой?

Отверженный герой

Памяти Дениса Папина В серебряной пыли полуночная влага

Праздник в деревне

Ударил звон последний Оконченной обедни;

Таинства ночей

Хранятся в памяти, как в темной книге, Свершившиеся таинства ночей,

Прощание (Вот и ты, печальная, отчалила)

Вот и ты, печальная, отчалила От моих безмолвных берегов.

Мелькают дни, и с каждым новым годом

Мелькают дни, и с каждым новым годом Мне все ясней, как эта жизнь кратка;

Баку

Холодно Каспию, старый ворчит; Длится зима утомительно-долго.

Роскошен лес в огне осеннем

Роскошен лес в огне осеннем, Когда закатом пьян багрец,

Еще «мы» (Мы только стон у вечной грани)

Мы только стон у вечной грани, Больные судороги рук,

Pou sto (где бы стать)

Ты ль пригоршнями строфы по радио, Новый орфик, на Марс готовишь?

Поучение

Тот, владыка написанных слов, Тот, царящий над мудростью книг!

Любовь ведет нас к одному

Amor condusse noi ad una…[1] Любовь ведет нас к одному,

Одиночество (Проходят дни, проходят сроки)

Проходят дни, проходят сроки, Свободы тщетно жаждем мы.

У гроба дня

День обессилел, и запад багряный Гордо смежил огневые глаза.

Потоп

Людское море всколыхнулось, Взволновано до дна;

Магистраль

Были лемуры, атланты и прочие… Были Египты, Эллады и Рим…

Триумфатор

Мое чело в последний раз Венчал сегодня лавр победный,

Десятая часть

Безбрежность восторга! бездонность печали! Твои неизмерные пропасти, страсть!

Вечеровое свидание

(Бесконечное рондо) Наступают мгновенья желанной прохлады,

В.И. Прибыткову застольная речь

Мы здесь собрались дружным кругом, Когда весна шумит над Югом

Паломникам свободы

Свои торжественные своды Из-за ограды вековой

Всем душам нежным и сердцам влюбленным

Всем душам нежным и сердцам влюбленным, Кого земной Любви ласкали сны,

В борьбе с весной редеет зимний холод

В борьбе с весной редеет зимний холод, Сеть проволок свободней и нежней,

Просверк сеет Хронос

Нет, не струны, нет, не трубы, Мой напев над морем вейте!

Провинциальная картинка

По бульвару ходят девки, Сто шагов вперед, назад.

Идут года. Но с прежней страстью

О нет, мне жизнь не надоела, Я жить хочу, я жизнь люблю!

Ожидание (Душен воздух вольных прерий)

Душен воздух вольных прерий, Жгучи отблески лазури,

Лежу на камне

Лежу на камне, солнцем разогретом, И отдаюсь порывам теплым ветра.

Наполеон (Да, на дороге поколений)

Да, на дороге поколений, На пыли расточенных лет,

Разговор

«Не хвались еще заране!» — Молвил старый Шат.

Фаэтон

Как в полдень колесница Феба Стоит на ясной высоте,

Вот брошен я какой-то силой

Вот брошен я какой-то силой На новый путь.

Призрак луны непонятен глазам

Призрак луны непонятен глазам, Прошлое дымкой тумана повито.

Гесперидовы сады

Где-то есть, за темной далью Грозно зыблемой воды,

Прелести земли

Все реже я и все бесстрастней Смотрю на прелести земли,

Из арабской лирики отрывок

Катамия! оставь притворство, довольно хитростей и ссор, Мы расстаемся, — и надолго, — с прощаньем руки я простер.

Единоборство

Я — побежден, и, не упорствуя, Я встречу гибельный клинок.

Томные грезы (вариация)

Томно спали грезы; Дали темны были;

Послание Малербу XVII в.

Мой дорогой Малерб! Ты долго ль будешь горе Скрывать в глуши лесов,

В ресторане (Вспоминаю под жалобы скрипки)

Вспоминаю под жалобы скрипки, В полусне ресторанных огней,

Первый снег

Серебро, огни и блестки,- Целый мир из серебра!

Годы в былом

Наискось, вдоль, поперечниками Перечеркнуты годы в былом, —

Ландыш

Ландыш милый, ландыш нежный, Белый ландыш, ландыш снежный,

Строго и молча, без слов, без угроз

Строго и молча, без слов, без угроз, Падает медленно снег;

Вечерняя флейта

Вечерней флейты страстный трепет Слабеет в узкое окно;

Последним отблеском овеянный

Последним отблеском овеянный, Смотрю вперед,

Арарат из Эривани

Весь ослепительный, весь белый, В рубцах задумчивых морщин,

В игорном доме

Как Цезарь жителям Алезии К полям все выходы закрыл,

Не как молния, смерти стрела

Не как молния, смерти стрела, Не как буря, нещадна и зла,

Белый цвет магнолий

Белый цвет магнолий Смотрит, как глаза.

Так вот где

Так вот где жизнь таила грани: Стол, телефон и голос грустный…

Сумерки

Горят электричеством луны На выгнутых длинных стеблях;

Костей, бутылок продавать

«Костей, бутылок продавать!» С мешком проходит он дворами.

Прохожей

Она прошла и опьянила Томящим сумраком духов

Портрет (Привык он рано презирать святыни)

Привык он рано презирать святыни И вдаль упрямо шел путем своим.

Груз

Книг, статуй, гор, огромных городов, И цифр, и формул груз, вселенной равный,

Поцелуи

Здесь, в гостиной полутемной, Под навесом кисеи

Армянская песня (Я в жизни вздоха не издам)

(Саят-Нова, XVIII в.) Я в жизни вздоха не издам, доколе джан ты для меня!

К монахине в средние века

Ты — монахиня! лилия бога! Ты навеки невеста Христа!

Смотреть в былое

Смотреть в былое, видеть все следы, Что в сушь песка вбивали караваны

Странствующий рыцарь, Дон Кихот

Странствующий рыцарь, Дон Кихот! Чуден был, был вдумчив твой приход.

У Кремля

По снегу тень — зубцы и башни; Кремль скрыл меня — орел крылом.

После скитаний

(Разложение дактилического гексаметра) После скитаний,

Чуть видные слова седого манускрипта

Чуть видные слова седого манускрипта, Божественный покой таинственных могил,

Звон отдаленный, пасхальный

Звон отдаленный, пасхальный, Слышу сквозь завесу дней.

С неустанными молитвами

С неустанными молитвами, Повторяемыми вслух,

Сайма

Лодка, порывистым ветром качаема, Килем валы опененные режет.

Колыбельная песня (Девочка далекая, Спи, мечта моя)

Девочка далекая, Спи, мечта моя!

Краски

Я сегодня нашел свои старые краски. Как часто взгляд на забытый предмет

Который раз

Опять весна. Знакомый круг Замкнут — который раз!

Так повелел всесильный Демиург

Так повелел всесильный Демиург, Чтоб были люди ремеслом различны.

После ночи

После ночи свиданья любовного, Тихой улицей, тающей тьмой,

Взнесенный

Закатной яркостью взнесенный Из душной сладости темниц,

На лыжах

Опьяняет смелый бег. Овевает белый снег.

День растоплен; море сине

День растоплен; море сине; Подступили близко горы.

Я видел много городов

Я видел много городов, И малых и больших,

Решетка

Между нами частая решетка, В той тюрьме, где мы погребены.

Весы качнулись

Весы качнулись мировые, Высоко подняты судьбой.

Висби

Старый Висби! Старый Висби! Как твоих руин понятны —

Продажная

Едва ли ей было четырнадцать лет — Так задумчиво гасли линии бюста.

Пророчества весны

В дни отрочества я пророчествам Весны восторженно внимал:

Предание о луне (баллада)

В старинном замке Джен Вальмор Чуть ночь — звучат баллады.

Завет Святослава

По знакомой дороге назад Возвращались полки Святослава.

Презрение

Великое презрение и к людям и к себе Растет в душе властительно, царит в моей судьбе.

На полустанке

Гремя, прошел экспресс. У светлых окон Мелькнули шарфы, пледы, пижама;

Я путешественник случайный

Я путешественник случайный, Бродяга в мире, дикий скиф,

Две испанских песенки

(Романские ассонансы) 1

Иногда хорошо и отрадно

Иногда хорошо и отрадно Знать, что сжали четыре стены

Океан и дюны

Рушатся волн белопенные гребни, Глади песков заливает прилив;

Карусель

Июльский сумрак лепится К сухим вершинам лип;

Люблю я имя Анна

Люблю я имя Анна, Оно звенит, как свет,

Вечером перед церковью

Черной полоскою крест Тонет в темнеющем фоне;

Песня древнего народа тема Райдера Хаггарда

Лесная птица, влетевшая в сумрачный зал; Рука ребенка, зажавшая острый кинжал, —

Земля молодая

Зданья громадные стройте, Высьте над башнями башни,

Прощальный взгляд

Я сквозь незапертые двери Вошел в давно знакомый дом,

Атлантида

Над буйным хаосом стихийных сил Зажглось издревле Слово в человеке:

Жрице Луны II (Владыка слов небесных, тот)

Владыка слов небесных, Тот, Тебя в толпе земной отметил, —

Втируша

Ты вновь пришла, вновь посмотрела в душу, Смеешься над бессильным крикнуть: «Прочь!»

К Адалис

Твой детски женственный анализ Любви, «пронзившей метко» грудь,

Игорю Северянину (Строя струны лиры клирной)

Строя струны лиры клирной, Братьев ты собрал на брань.

Мертвец

Как странно! Круг луны; Луг белым светом облит;

Дождь

(Из Верхарна) Как длинные нити, нетихнущий дождь

В застенке

Кто нас двух, душой враждебных, Сблизить к общей цели мог?

Клитемнестра

Сестра — царит в надменной Трое, Сестре — немолчный гимн времен,

В церкви

Оплетены колонки Лозою виноградной,

«Бахус» Рубенса

Бахус жирный, Бахус пьяный Сел на бочку отдохнуть.

В горах, в монастыре, песнь колокола плачет

(Сонет Мисака Мицарэнца) В горах, в монастыре, песнь колокола плачет;

Я снова одинок, как десять лет назад

Я снова одинок, как десять лет назад. Все тот же парк вокруг, за елью звезды те же,

К солнцу

Посв. А. Курсинскому Летит земля на крыльях духа тьмы,

Максимилиану Шику

Я многим верил до исступленности. Urbi et Orbi

В трюме

Мы — двое, брошенные в трюм, В оковах на полу простертые.

У круглого камня

Белея, ночь приникла к яхте, Легла на сосны пеленой…

Остров

Пусть он останется безвестным За далью призрачной неведомых морей,

Дождь в городе

Дождь окрасил цветом бурым Камни старой мостовой.

Вещий ужас

Рук ласковых касанья; приближенья Губ страждущих; истома глаз ночных;

К олимпийцам

Все как было, все как вечно. Победил и побежден!

Из песен австралийских дикарей

1 Кенгуру бежали быстро,

Закатная алость

(Строфы) Закатная алость пылала,

О, когда бы я назвал своею

О, когда бы я назвал своею Хоть тень твою!

В священной бездне мглы архангел мне предстал

В священной бездне мглы архангел мне предстал, В его зрачках сверкал карбункул и опал.

Тишина

Вечер мирный, безмятежный Кротко нам взглянул в глаза,

Отрывок (Небо — серое от туч)

Небо — серое от туч, Камни — серые от влаги,

Был мрак

Был мрак, был вскрик, был жгучий обруч рук, Двух близких тел сквозь бред изнеможенье;

Средние века

Дух знанья жил, скрыт в тайном эликсире, Поя целебно мутный мрак веков.

Черт и ведьма

Ну, затеял перебранку Косолапый лысый черт!

Настали дни печальные, как воды

Настали дни печальные, как воды В наполненном пруду под сенью ив.

Снова

Почему мы снова связаны Страсти пламенным жгутом?

Трава весенняя допела

Трава весенняя допела Свою живую зелень. Зной

Армянская песня (Твоих грудей гранат — что меч)

(Саят-Нова, XVIII в.) Твоих грудей гранат — что меч!

Сын Земли

Я — сын земли, дитя планеты малой, Затерянной в пространстве мировом,

Часы прошли, как сон изменчивый

Часы прошли, как сон изменчивый, О вечер! наступай и ты,

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском, Я бы ответить желал звуками тех же времен,

Устои

Рассудка вечные устои Влегли в недремлющую грудь,

Маргерит

Ты — как камень самоцветный, Ты — как жемчуг маргерит:

Еще закат

И мирный вечера пожар Волна морская поглотила.

«Призраки», картина М. Дурнова

Это они — соблазненные! — В час умилений ночных, —

В духе первых христианских гимнов

Восставши ночью, бога восславим мы, Начнем служенье в славу всевышнего,

Череп на череп

Череп на череп, К челюсти челюсть,

Снова, с тайной благодарностью

Что устоит перед дыханьем И первой встречею весны!

На высях

Жизнь трепетов любви не старит, Где ближе гибель — зорче страсть,

Падшие цари

Властью некий обаянны, До восшествия зари,

Снова сумрак леса зелен

Снова сумрак леса зелен, Солнце жгуче, ветер чист;

Прощание

(На пристани пустынной бледный мальчик Глядит, как гаснет огненный закат…)

Мечты о померкшем

Мечты о померкшем, мечты о былом, К чему вы теперь? Неужели

Матери на именины

От ранних детских лет, как свет среди теней, Люблю я этот день, наш праздник, вечно жданный.

Юргису Балтрушайтису

Нам должно жить! Лучом и светлой пылью, Волной и бездной должно опьянеть,

Первый меридиан

Через сердце к весеннему полю, Первый проведи меридиан:

Венок

Я жить хочу! хочу печали, Любви и счастию назло.

Дай устам моим приникнуть

Дай устам моим приникнуть К влажно дышащим устам,

К.Д. Бальмонту (Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом)

Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом Кружит огни Париж, своим весельем пьян.

В вагоне (Душно, тесно, в окна валит)

Душно, тесно, в окна валит Дымный жар, горячий дым,

Замкнутые. Сатирическая поэма

I Я год провел в старинном и суровом,

К финскому народу

Упорный, упрямый, угрюмый, Под соснами взросший народ!

Италия

Страна, измученная страстностью судьбы! Любовница всех роковых столетий!

Она (Она любила строй беспечный)

Она любила строй беспечный Мечтаний, уводящих вдаль,

По поводу сборников «Русские символисты»

Мне помнятся и книги эти, Как в полусне недавний день;

Марфа и Мария

Печемся о многом, — Одно на потребу:

Il bacio

Есть древняя чистая ласка, Прекрасней, чем буйная страсть:

В потоке

Я был простерт, я был как мертвый. Ты богомольными руками мой стан безвольный обвила,

Филлида

Я помню: мой корабль разбитый Стал у Фракийских берегов.

Я в высокой узкой башне

Я в высокой узкой башне, Кто меня привел сюда?

Октябрь 1917 года

Есть месяцы, отмеченные Роком В календаре столетий. Кто сотрет

В дни, когда роком я кинут

В дни, когда Роком я кинут В город, на жесткие камни;

Мыши

В нашем доме мыши поселились И живут, и живут!

Зыблются полосы света

Зыблются полосы света В черной, холодной воде.

У колонны

Среди детей, на мраморной ступени, Она сидела, голову склоня.

За картами

Опять истомой дышит март, А запад вкрадчиво-малинов…

Под зимним ветром

Додунул ветер, влажный и соленый, Чуть дотянулись губы к краю щек.

В первый раз

Было? Не знаю. Мальстрёмом крутящим Дни все, что было, сметают на дно.

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета:

Via appia (Звучный, мерный стук копыт)

Звучный, мерный стук копыт… Кони бьют о камень плит,

Клинопись

(Параллелизм) Царь, Бил-Ибус, я, это вырезал здесь,

Мелькали мимо снежные поляны

Мелькали мимо снежные поляны, Нас увозил на запад sleeping-car[1],

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно Мои безумные слова, —

В час, когда гений вечерней прохлады

В час, когда гений вечерней прохлады Жизнь возвращает цветам,

Клеопатра (Нет, как раб не буду распят)

Нет, как раб не буду распят, Иль как пленный враг казнен!

На рынке белых бредов

День, из душных дней, что клеймены на рынке белых бредов;

На заре

Бледнеет ночь. Свой труд окончив, С улыбкой думаю о ней,

О чем еще мечтать

О чем еще мечтать мне в жизни этой? Все ведомо, изжито, свершено:

Ультиматум весны

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые, В срочный день объявляет весна ультиматум,

Ночью светлой

Ночи светлой, ночи летней Сумрак лег над далью сонной.

Весной (Попискивают птицы)

Попискивают птицы В роще березовой;

Вечером

Дрожащей проволоки альт Звенит так нежно;

Пожар

(Глубокие рифмы) Рвется ветер одичалый,

Тени прошлого

Осенний скучный день. От долгого дождя И камни мостовой, и стены зданий серы;

Вся жизнь моя — бесформенная греза

Вся жизнь моя — бесформенная греза, И правды нет в бреду, и смысла нет во сне —

Ночная улица

Фонарей отрубленные головы На шестах безжизненно свисли,

Торжествовать! Какие звуки!

Торжествовать! какие звуки! Их плеск расплесканный мне люб.

День красочный, день ярко-пестрый

Есть некий час всемирного молчанья. Ф. Тютчев

Монопланы

(Рифмы дактиле-хореические) Высоко над городом,

Вечером в дороге

(Рифмы дактиле-хореические) Кричат дрозды; клонясь, дрожат

Старик шел мимо башни

Старик шел мимо башни; Там девушка сидела,

Вскрою двери

Вскрою двери ржавые столетий, Вслед за Данте семь кругов пройду,

Подражание Горацию

(Алкаический метр) Не тем горжусь я, Фебом отмеченный,

Офелия

Ты не сплетала венков Офелии, В руках не держала свежих цветов;

Душа томится надеждой тщетной

За вечера видений вот расплата! Книга раздумий

Шаги Афродиты

Шагам Юпитера пристало удаляться, Когда Венерины послышатся шаги.

Поэзия

Ты знаешь, чью любовь мы изливаем в звуки? Ты знаешь, что за скорбь в поэзии царит?

После ночи бессонной

После ночи бессонной, После тягостных дум,

Стаял снег… Земля, каменья

Стаял снег… земля, каменья, Облака и облака…

Война

На камнях скал, под ропот бора Предвечной Силой рождена,

Ночь (Ветки темным балдахином свешивающиеся)

(Уменьшающиеся рифмы, от 7 слогов до 1) Ветки темным балдахином свешивающиеся,

Шутки

Я — арка края. Атака заката.

Кладбище

Солнце палит утомленную землю, В травах, и в птицах, и в пляске звериной,

Навет illa in alvo (она имеет во чреве)

Ее движенья непроворны, Она ступает тяжело,

В разные годы

В разные годы К вам приходил я, граниты,

Рим

(Моностих Авсония) Рим золотой, обитель богов, меж градами первый

Апрельский хмель

Лиловые тени легли по последнему снегу, Журча, по наклонам сбежали ручьями сугробы,

Испанская песенка

В темном поле, в темном поле Бродит Альма без дороги;

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной, Где изнемог мрак, пологи стеля,

Лунная ночь

— Банально, как лунная ночь… Juvenilia

У друга на груди забылася она

У друга на груди забылася она В каюте, убранной коврами и цветами,

Орел двуглавый

Бывало, клекотом тревожа целый мир И ясно озарен неугасимой славой,

Ночные страхи

И бездна нам обнажена, С своими страхами и мглами…

Октавы

I Вот я опять поставлен на эстраде

Еще раз, может быть, в последний

Еще раз, может быть, в последний, Дороги выбор мне дарован,

Цирцея

Я — Цирцея, царица; мне заклятья знакомы; Я владычица духов и воды и огня.

Мы скифы

Мы — те, об ком шептали в старину, С невольной дрожью, эллинские мифы:

К.А. Коровину (Душа твоя, быть может, ослепительней)

Душа твоя, быть может, ослепительней, Чем яркость буйная твоих картин.

Не довольно ль вы прошлое нежили

Не довольно ль вы прошлое нежили, К былому льнули, как дети?

Цветики убогие

Цветики убогие северной весны, Веете вы кротостью мирной тишины.

Соломон

Что было? Вихрь тысячелетий Качал весы, играл людьми, —

К портрету Лермонтова

Казался ты и сумрачным и властным, Безумной вспышкой непреклонных сил;

Мятеж (памяти Эмиля Верхарна, как поэта и друга)

В одежде красной и черной, Исполин,

Nihil (ничто)

Как мечты о мечтах отошедшего детства, — Над папирусом никнуть в святилище Ра,

Парки в Москве

Ты постиг ли, ты почувствовал ли, Что, как звезды на заре,

Пришли рассеяния годы

Тот в гробе спит, тот дальний сиротеет. А. Пушкин

Звезда морей

La mer sur qui prie La vierge Marie.

Фонарики

Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме, На прочной нити времени, протянутой в уме!

Месяц бледный, словно облако

Месяц бледный, словно облако, Неподвижный странный лес,

Рыбье празднество

Пусть царит уныние где-то на земле! Беспечально празднество рыб в Па-де-Кале!

Первый привет

Николаю Минаеву …а в миг паденья —

Последний день

Он придет, обезумевший мир, Который поэтом прославлен.

Здесь раннего посева всходы

Здесь раннего посева всходы, Здесь воплощенье давних грез,

Лишь безмятежного мира

(Перезвучия) Лишь безмятежного мира жаждет душа, наконец,

Сонет о поэте

Как силы светлого и грозного огня, Как пламя, бьющее в холодный небосвод,

Знойный день

Белый день, прозрачно белый, Золотой, как кружева…

Случайности

Я верю всегдашним случайностям, Слежу, любопытствуя, миги.

Надпись

Наше войско двигалось мирно, Оно вступило в области Геруша.

Исполненное обещание романтическая поэма

Благоговейно посвящается памяти В. А. Жуковского 1

Крот

Роет норы крот угрюмый; Под землей чуть слышны шумы

Эллада

Мощь разума распространялась в мире — Египет креп, как строгое звено,

Ночью (Дремлет Москва)

Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты,

Мечта

О, если б я мог быть невинным, как ты, Как ты — отзвук лазурного эхо! —

Искушение гибели

Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли, Что царства бросали — витать на драконе,

Безвестная вестница

Что это? Пение, славленье Счастья всем хором земли,

Терем мечты

(Повторные рифмы) Как девушки скрывались в терем,

Лик медузы

Лик Медузы, лик грозящий, Встал над далью темных дней,

О приближении весны

(Повторные дистихи Пентадия) Да, убегает зима! оживляют землю зефиры.

Краткий дифирамб

Летайте, птицы, — И мы за вами!

Я действительности нашей не вижу

Я действительности нашей не вижу, Я не знаю нашего века,

Песнь норманнов в Сицилии

(Припев) Здесь в рощах помавают лавры,

Портрет (Ей лет четырнадцать; ее глаза)

Ей лет четырнадцать; ее глаза Как на сережке пара спелых вишен;

Огни «электрических конок»

Огни «электрических конок» Браздят потемневший туман,

Адам и Ева

Ева Адам! Адам! приникни ближе,

Мой маяк Мадригал

(Триолет-анафора) Мой милый маг, моя Мария, —

Женщина, безумная гордячка

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Поле битвы

Залито поле, как золотом, Щедрым посевом патронов.

Футуристический вечер

Монетой, плохо отчеканенной, Луна над трубами повешена,

Самоубийца. Картина для синематографа

Томный, стройный, строгий, грустный, Кто ты: горец иль стрелок?

Правда вечная кумиров оры

Устремив друг к другу взоры, В пляске двигаясь вперед,

Общая станция

Веками, эпохами, эрами, Вертясь, их земля межевала, —

Два врага

Над глубью бездны перекинут, Повис дрожащий узкий мост.

Деревенские рифмы

Опять — развесистые липы И склады бревен за избой;

Сестре

Прости меня, сестра, я много виноват: Я просмотрел твой взор, молительно скользнувший,

Пророчество о гибели азов

Слушайте, все люди, сумрачные песни. Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье.

Шарманка

Не запела, застонала, Заскрипела то, что знала,

Ночью у реки

Воды — свинца неподвижней; ивы безмолвно поникли; Объят ночным обаяньем выгнутый берег реки;

Городу дифирамб

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Андрею Белому (Нас не призвал посланник божий)

Нас не призвал посланник божий В свой час, как братьев, от сетей,

Клеопатра (Я — Клеопатра, я была царица)

Я — Клеопатра, я была царица, В Египте правила восьмнадцать лет.

Встреча (Еще мы чужие в мгновенье при встрече)

Еще мы чужие в мгновенье при встрече, Лепечем банально ненужные речи,

Строгое звено

А. Курсинскому Для всех приходят в свой черед

Из песен Мальдуна

Верные челны, причальте К этим унылым теснинам.

Иматра

Кипит, шумит. Она — все та же, Ее не изменился дух!

Женский портрет

Что я могу припомнить? Ясность глаз И детский облик, ласково-понурый,

В Библиотеке

Это было однажды… то было лишь раз. Я лишь раз сознавал, что мы близки…

Вечер над морем

Желтым золотом окрашены Дали в просветы хвои.

Набросок

Все роковое божественно, Прав победитель всегда!

Фабричная (Есть улица в нашей столице)

Есть улица в нашей столице. Есть домик, и в домике том

Симпосион заката

Всё — красные раки! Ой, много их, тоннами По блюдам рассыпал Зарный Час (мира рьяный стиль!),

В альбом (Многое можно прощать)

Многое можно прощать, Многое, но ведь не все же!

Зимнее возвращение к морю

Я скорей тебя увидел снова, Чем я ждал, простор соленых вод,

После смерти Ленина

Не только здесь, у стен Кремля, Где сотням тысяч — страшны, странны,

Бунт

В огне ночном мне некий дух предрек: «Что значит бунт? — Начало жизни новой.

Одна (Нет мне в молитве отрады)

Нет мне в молитве отрады, Боже мой, как я грешна!

Памяти Е.И.П. (Мы встретились с нею в пустыне)

Мы встретились с нею в пустыне, Утром в пустыне.

Черные тени узорной решетки

Черные тени узорной решетки Ясно ложатся по белому снегу.

На Карпатах

Уступами всходят Карпаты Под ногами тает туман.

Буря с берега

(Пеон третий) Перекидываемые, опрокидываемые,

Римляне в Китае (166 г. н.а.)

Все улицы полны народом, Бегут и торговцы и воины…

Рассвет

День рассветает, встречая мечту… В сумраке дня я молитву прочту.

Сулла

Утонченник седьмого века, Принявший Греции последний вздох,

Голос прошлого

Вьет дорога на деревни Зеленеющим овсом,

Вечер

Но в стихе умиленном найдешь Эту вечна душистую розу.

На память об одном закате

А.М. Федорову Был день войны, но час предсмертный дня.

На скачках

Люблю согласное стремленье К столбу летящих лошадей,

Папортник

Предвечерний час объемлет Окружающий орешник.

Ручей

Ручей, играющий в долине, Ты к нам бежишь издалека;

Памятник (Вековечной воздвиг меди я памятник)

(1-й асклепиадов стих Горация) Вековечной воздвиг меди я памятник,

Пред грозой

В миг пред грозой набегающей трепет Листья деревьев тревожит.

Ни красок, ни лучей, ни аромата

Ни красок, ни лучей, ни аромата, Ни пестрых рыб, ни полумертвых роз,

Смерть рыцаря Ланцелота (баллада)

За круглый стол однажды сел Седой король Артур.

Noli me taniere, Maria (Не прикасайся ко мне, Мария)

Прошел печально день субботний, Сияет небо новым днем,

Цезарь Клеопатре

Нас влекут пурпурные ветрила, Нежен вздох павлиньих опахал,

Штурм неба

Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир — уют!

Амалтея

Пустынен берег тусклого Аверна, Дрожат кругом священные леса,

Восточное изречение

(Метаграмма) Что нам весной или за ней дано?

Печален был туманный взор

Печален был туманный взор, Слова невнятны и коротки,

Братьям соблазненным

Светлым облаком плененные, Долго мы смотрели вслед.

Латыши. Подражания народным песням

1 Дай мне вечер, дай мне отдых,

Пирамиды

В пустыне, где царственный Нил Купает ступени могил;

Качели

Вот опять мы уносимся, взброшенные Беспощадным размахом качелей,

Яростные птицы

Яростные птицы с огненными перьями Пронеслись над белыми райскими преддверьями,

Я устал от светов электрических

Я устал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей;

Памяти одной

Помню, помню: вечер нежный; За окном простор безмолвный;

Нить

Отдамся ль я случайному наитью, Сознательно ль — кую и правлю стих —

Песня из темницы

(Строфы с однозвучными рифмами) Загорелся луч денницы,

Длитесь, мгновенья

(4-сложные рифмы) Реет река, лиловеющая

Евангельские звери. Итальянский аполог XII века

У светлой райской двери, Стремясь в Эдем войти,

Холод ночи

Холод ночи; смёрзлись лужи; Белый снег запорошил.

Девичья (То-то жизнь наша прискорбна)

То-то жизнь наша прискорбна: Мы весь день разлучены!

Пиршество войны

Война здесь прошла, прокричала Стальными глотками пушек,

Близкой (Как страстно ты ждала ответа)

Как страстно ты ждала ответа! И я тебе свой дар принес:

Где-то

Островки, заливы, косы, Отмель, смятая водой;

Юргису Балтрушайтису (Ты был когда-то каменным утесом)

Ты был когда-то каменным утесом И знал лишь небо, даль да глубину.

Алтарь страсти

Любовь и страсть — несовместимы. Кто любит, тот любовью пьян.

Я жизнью пьян. Напиток жгучий

Я жизнью пьян. Напиток жгучий По жилам разошелся… жжет.

Баллада о женщинах былых времен

(Баллада Франсуа Вийона) Скажите, где, в стране ль теней,

Верные лире

Мстит лабиринт… Urbi et Orbi

Вы неисполненных надежд

Вы неисполненных надежд Над бездной реющие лики.

Калейдоскоп

Забава милой старины, Игрушка бабушек жеманных,

Грядущие гунны

Где вы, грядущие гунны, Что тучей нависли над миром!

Меж развалин

(Серпантин) Я, печален, блуждаю меж знакомых развалин,

Вступление

Жизнь кончена, я это сознаю, Нет больше целей, нет надежд свободных,

Молиться

Молиться? Я желал Молиться, но душа,

Кубок Эллады

Слишком полно мойрами был налит Кубок твой, Эллада, и с краев

Это матовым вечером мая

Это матовым вечером мая Ты так горько шепнула: «Твоя!»,

Слишком

Слишком, слишком много счастья! Переполнена душа,

Гарибальди

Что сделал ты, кем был, не это важно! Но ты при жизни стал священным мифом,

Из латинской антологии (Волн колыхание так наяд побеждает стремленье)

(Словесный палиндром) Волн колыхание так наяд побеждает стремленье,

Моя мечта

Моей мечте люб кругозор пустынь, Она в степях блуждает вольной серной,

В мартовские дни

Мне жалко, что сегодня мне не пятнадцать лет, Что я не мальчик дерзкий, мечтательный поэт,

Гном о жизни

(Ропалические стихи XIV в.) Жизнь — игра желаний мимолетных,

К Швеции

В этом море кто так щедро Сев утесов разбросал,

Песня (Во мгле ночной)

Во мгле ночной Горят огни,

Баязет

Тимур, прочтя оскорбительное письмо Баязета, воскликнул: «Сын Мурата сошел с ума».

Умрем в объятиях полночной тишины

Умрем в объятиях полночной тишины! Я так утомлена, а ты однообразен,

Длятся, длятся

Длятся, длятся, сцеплены, союзны, Лентой алой скрепленные ночи.

Уныние

Сердце, полное унынием, Обольсти лучом любви,

От виска и до виска

Ветер гонит искры снега Мимо окон, застя свет;

Все люди

Все люди, люди и люди, Всех осанок, величин и мастей,

Над океаном прилив

Пробил час. Ты вновь безволен, Вновь, взыграв, бежишь к земле.

Рождество Христово

Он вошел к Ней с пальмовой ветвью, Сказал: «Благословенна Ты в женах!»

Облака цепляются

Облака цепляются За вершины гор.

Цветы роняют робко лепестки

(Сонет с кодою) Цветы роняют робко лепестки,

Жрец Изиды

Я — жрец Изиды Светлокудрой; Я был воспитан в храме Фта,

Освобождение

К стене причалил челн полночный, Упали петли из окна,

Мумия

Я — мумия, мертвая мумия. Покровами плотными сдавленный,

Как ангел тьмы и ангел света

Две тени милые, два данные судьбой Мне ангела…

Ожерелья дней

Пора бы жизнь осмыслить, подытожить; Уже в былом — сороковой порог,

Дивный генуэзец! Как нам стали понятны

Дивный генуэзец! как нам стали понятны Твои пророческие слова:

И, покинув людей, я ушел в тишину

…и, покинув людей, я ушел в тишину, Как мечта одинок, я мечтами живу,

Ночное небо даль ревниво сжало

Ночное небо даль ревниво сжало, Но разубрался в звездах небосклон.

Кому-то

Фарман, иль Райт, иль кто б ты ни был! Спеши! настал последний час!

Летом 1912 года

Пора сознаться: я — не молод; скоро сорок. Уже не молодость, не вся ли жизнь прошла?

Апрель

Кто поёт, мечта ль, природа ль, Небо — нежный сон свирели?

Как царство белого снега

Как царство белого снега, Моя душа холодна.

Аэропланы над Варшавой

Как пред грозой касатки низко Скользят над ровностью поляны, —

Ангел бледный

Ангел бледный, синеглазый, Ты идешь во мгле аллеи.

Надо струны перестроить

Надо струны перестроить Вновь на новый лад,

Летучая мышь

Весь город в серебряном блеске От бледно-серебряных крыш,-

Стародавняя Москва

Нет тебе на свете равных, Стародавняя Москва!

Истинный ответ

«Ты умрешь, и большего не требуй! Благ закон всевидящей Судьбы».

Молитесь

Молитесь о праздничных розах, О лилиях чистых молитесь,

Над омутом

Ветер, сумрачно пророчащий, Всплеск волны, прибрежье точащей,

Еврейским девушкам

Красивые девушки еврейского племени, Я вас наблюдал с тайной дрожью в мечтах;

Римская Империя

Он встал, как царь, в торжественной порфире, Укрыв под ней весь мировой простор,

Демон самоубийства

Своей улыбкой, странно-длительной, Глубокой тенью черных глаз

Искушение

Я иду. Спотыкаясь и падая ниц, Я иду.

Под гулы и взрывы

Вихри войны, кони гибели, не успокоены, Роя просторы, опоры былого крушат;

Черные вороны

Каркайте, черные вороны, Мытые белыми вьюгами:

Что день, то сердце все усталей

Что день, то сердце все усталей Стучит в груди; что день, в глазах —

Сон (Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко)

Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко, Иду я за тобой, —

Я видел искры от кирки

Я видел искры от кирки, Ударившей о камень.

Пятьдесят лет

Пятьдесят лет — пятьдесят вех;

Коляда

Баба-Яга Я Баба-Яга, костяная нога,

Полнолуние

Мы волны морские, мы дышим луной, Но утром не скажем о тайне ночной,

Из китайской поэзии

(Параллелизм) 1

Казачье становье

Отбрасывая версты, стучит автомобиль, Крутится даль за далью и сзади вьется пыль.

Сонет в духе XIV в.

Тебе ль не жаль родимых побережий, Где так в садах благоуханны розы!

Эры

Что Сан-Фриско, Сан-Пьер, Лиссабон, Сиракузы! Мир потрясся! пансейсм! дым из центра веков!

А.В. Луначарскому (В дни победы, где в вихре жестоком)

В дни победы, где в вихре жестоком Все былое могло потонуть,

Кончено! Кончено! Я побежден

Кончено! кончено! Я побежден. — Смейтесь!

Эту ночь я дышал тишиной

Эту ночь я дышал тишиной. По таинственен был ускользающий сон.

Спит вагон, мерцает газ

Спит вагон, мерцает газ, Поезд мчит, уносит нас.

Видение крыльев

Связанные взглядом, Над открытой бездной

Городская весна

(Строфы) Городская весна подошла, растопила

Побег

И если, страстный, в час заветный, Заслышу я мой трубный звук…

Слепой (люблю встречать на улице)

Люблю встречать на улице Слепых без провожатых.

Ангел благого молчания (Молитва)

Ангел благого молчания, Властно уста загради

Мох, да вереск, да граниты

Мох, да вереск, да граниты… Чуть шумит сосновый бор.

Дом видений

Душа моя — Элизиум теней. Ф. Тютчев

Безмолвные свидетели

Безмолвные свидетели Вечерних сожалений,

Подражание ашугам

1 О, злая! с черной красотой! о дорогая! ангел мой!

Флореаль 3 года

Первый голос Отзвенели дни зимы,

Виденья былого

(Словесный палиндром) Жестоко — раздумье. Ночное молчанье

Декамерона

Вы, флорентинки прошлых дней! — о вас Так ясно я мечтал в обманах лунных,

Тайна деда

— Юноша! грустную правду тебе расскажу я: Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.

В ту ночь

(Газелла) В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Терем

Иоанне Б. Тихи дни и годы — годы в терему,

Возвращение

Я убежал от пышных брашен, От плясок сладострастных дев,

Панихида

Тоненькие свечечки, Робкие, мерцают.

В лодке

Завечерело озеро, легла благая тишь. Закрыла чашу лилия, поник, уснул камыш.

Давно ушел я в мир, где думы

Давно ушел я в мир, где думы, Давно познал нездешний свет.

Тени

Сладострастные тени на темной постели окружили, легли, притаились, манят. Наклоняются груди, сгибаются спины, веет жгучий, тягучий, глухой аромат.

На осуждение дрейфуса (29 августа 1899)

Люди! Вы слышите: Звон похоронный?

В духе лириков VI–VII вв

1 Дождь! тебя благословляю!

Крысолов

Я на дудочке играю,- Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,

В день святой Агаты 6 февраля

Имя твое непорочно и свято В кругу святых.

Вечер среди снегов

Веет нежная прохлада Наступающей зимы.

Ариадне

Слышу: плачут волны Эльбы О былом, о изжитом;

Озими зеленые, оголенный лес

Озими зеленые, оголенный лес, Небо серо-синее, мертвые цветы,

Перепевы Бальмонта

Моя душа свободная, Моя душа мятежная,

Звезды тихонько шептались

Звезды тихонько шептались, Звезды смотрели на нас.

Цепи

Их цепи лаврами обвил. Пушкин

На смерть вождя

Пред гробом Вождя преклоняя колени, Мы славим, мы славим того, кто был Ленин

Ариадна. Жалоба Фессея

Ариадна! Ариадна! Ты, кого я на песке,

Веселый зов весенней зелени

Веселый зов весенней зелени, Разбег морских надменных волн,

Мы бродили, вдвоем и печальны

Мы бродили, вдвоем и печальны, Между тонких высоких стволов,

Земле

Как отчий дом, как старый горец горы, Люблю я землю: тень ее лесов,

России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Юношам

Мне все равно, друзья ль вы мне, враги ли, И вам я мил иль ненавистен вам,

Баллада ночи

Ах, где-то лотос нежно спит, Ах, где-то с небом слиты горы.

В ладье

Дрожит ладья, скользя медлительно, На тихих волнах дрожит ладья.

Ты приходишь из страны безвестной

Ты приходишь из страны безвестной, Чужеземец! я — в родном краю.

Конь блед

1 Улица была — как буря. Толпы проходили,

В горнем свете

Я сознаю, что постепенно Душа истаивает. Мгла

Городу

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Эллису

Нет! к озаренной сиянием бездне Сердце мое не зови!

В ночной полумгле

В ночной полумгле, в атмосфере Пьянящих, томящих духов,

К портрету Лейбница

Когда вникаю я, как робкий ученик, В твои спокойные, обдуманные строки,

Тигран великий 95-56 гг. до р. Х

В торжественном, лучистом свете, Что блещет сквозь густой туман

И снова дрожат они, грезы бессильные

И снова дрожат они, грезы бессильные, Бессильные грезы ненужной любви;

Море — в бессильном покое

Море — в бессильном покое, Образ движенья исчез.

Фауст

Гретхен, Гретхен, в темной нише Храма ты преклонена.

Современность грохочет, грозит, негодует

Современность грохочет, грозит, негодует, Взрезом молний браздит наш уклончивый путь,

Весенний дождь

Над простором позлащенным Пестрых нив и дальних рощ

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый — То лицемерие; пред искренностью — страх!

Песни (Нет таких дней, когда песни — не нужны)

Нет таких дней, когда песни — не нужны: Тают печали в лучах красоты.

Ветер уныло летает над палубой

Ветер уныло летает над палубой, По морю пенятся белые гребни,

Все бездонней, все безмерней

Все бездонней, все безмерней, Недоступней глубина,

Вдоль моря

Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря… По берегу — снег, и песок, и кусты;

И снова ты, и снова ты

И снова ты, и снова ты, И власти нет проклясть!

День

Ещё раз умер, утром вновь воскрес; Бред ночи отошел, забыт, отброшен.

Усни, белоснежное поле

(Рифма предпоследнего слова) Усни, белоснежное поле!

К Лидии (Реже всё трясут запертые двери)

(Сапфическая строфа Горация) Реже всё трясут запертые двери,

По поводу Chefs d’oeuvre

Ты приняла мою книгу с улыбкой, Бедную книгу мою…

Одиссеи

Певцами всей земли прославлен Я, хитроумный Одиссей,

Я — междумирок. Равен первым

Я — междумирок. Равен первым, Я на собраньи знати — пэр,

К большой медведице

Волшебница северной ночи, Большая Медведица, — ты

Песня

Мне поется у колодца, Позабыт кувшин.

Орфей и Эвридика

Орфей Слышу, слышу шаг твой нежный,

Германия (отрывки)

1 Германия! Германия!

Здесь же, в театре, когда-то с тобой

Здесь же, в театре, когда-то с тобой Так же следил я за шумной толпой,

Три символа

(Риторнель) Серо

В публичном доме

Ходят и дерзко поводят плечами, Камнями, тканями, телом блестя,

Ступени разрушенной лестницы

Ступени разрушенной лестницы Уводят в глубокий овраг,

Проблеск

Как то предвидел Дух и Даниил предрек. Ф. Тютчев

Клавдии Николаевне *** (Вы только промелькнули, — аккуратной)

Вы только промелькнули, — аккуратной, Заботливой и ласковой всегда.

Игорю Северянину сонет-акростих с кодою

И ты стремишься ввысь, где солнце — вечно, Где неизменен гордый сон снегов,

За пределами сказок

Они сошлись в дубраве дикой, Они столкнулись в летний день,

Записка самоубийцы

Завтра, когда мое тело найдут, Плач и рыданья поднимутся тут.

С волнением касаюсь я пера

I С волнением касаюсь я пера,

А сколько радости и неги

А сколько радости и неги В бегущих медленно часах!

Поэт — музе

Я изменял и многому и многим, Я покидал в час битвы знамена,

Еще надеяться — безумие

Еще надеяться — безумие. Смирись, покорствуй и пойми;

Ода в духе Горация

Не тем горжусь я, Фебом отмеченный, Что стих мой звонкий римские юноши

Из Александрийской антологии. К Сапфо

1 Ты не в гробнице лежишь, под украшенным лирою камнем:

Dolce far niente (сладкое безделье)

Под столетним кедром тени… Tertia Vigilia, 1900 г.

На бульваре

С опущенным взором, в пелериночке белой, Она мимо нас мелькнула несмело,-

Счастие уединения

На побережьи речки быстрой Свой дом в уединеньи выстрой,

Заветный сон

Заветный сон вступает на ступени; Мгновенья дверь приотворяет он…

Вечер после свиданья

(Силлабические стихи.) Вода едва качает

Рдяность померкла за очерком гор

Рдяность померкла за очерком гор, Красок развеялся пестрый укор,

Ты умеешь улыбаться

Ты умеешь улыбаться Тихим трепетом ресниц…

Загадка Сфинкса

Зеленый шарик, зеленый шарик, Земля, гордиться тебе не будет ли?

Месяц серпом умирающим

Месяц серпом умирающим Смутно висит над деревьями;

В полях забытые усадьбы

В полях забытые усадьбы Свой давний дозирают сон.

Город вод

Был он, за шумным простором Грозных зыбей океана,

Памяти другой

Ты здесь, на ложе ласк неверных, Обманывающих приближений,

Мое упорство

О, лень моя! ты — вожделенный сад! Mуни

Три кумира

В этом мутном городе туманов, В этой, тусклой безрассветной мгле,

Гимн Афродите (Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине)

Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине. Ты, Афродита-Любовь, как царила, так царствуешь ныне.

Sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности)

Отселе мне видно потоков рожденье. Пушкин

Из Андре Шенье

(Александрийский стих) Заслушались тебя безмолвные наяды,

С тех пор как я долго в немом ожидании

С тех пор как я долго в немом ожидании, В тихом веселии,

Сегодня

На пестрых площадях Занзибара, По зеленым склонам Гавайи,

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, Десятилетия и страны последних эпох;

Ахиллес у алтаря

Знаю я, во вражьем стане Изогнулся меткий лук,

Раньше утра

Я знаю этот свет, неумолимо четкий, И слишком резкий стук пролетки в тишине,

Рондо (Не смею все мечты вложить я в стих)

Не смею все мечты вложить я в стих, И все ж его ласкаю и лелею…

Голос мертвого

На заре вечерней, в трауре, Ты куда спешишь, девица?

На самом дне мучительной темницы

На самом дне мучительной темницы Я властелин сознанья и мечты!

Иду но бульвару. В померкшей листве

Иду но бульвару. В померкшей листве, Как бабочки, роем блестят фонари,

Стрелы ресниц

Еще в мечтах чернеют стрелы Твоих опущенных ресниц;

Жернова

Брошен веялкой на холод, Жерновами тяжко смолот,

Тот облик вековой огромных городов

Тот облик вековой огромных городов, Который видим мы, — исчезнет неизбежно;

Южный крест

Я долго шел и, выбрав для ночлега Холм ледяной, поставил гибкий шест.

Когда стоишь ты в звездном свете

Когда стоишь ты в звездном свете, Смотря на небо, не забудь,

Утро

Ночным дождем повалена, Вся в серебре трава;

Отречение секстина

Все кончено! Я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты.

Я мотылек ночной

Я — мотылёк ночной. Послушно Кружусь над яркостью свечи.

Спинозианы

Утром жадно пахнут розы, Утром грезы грезят вслух —

Предание

Посвящаю Андрею Белому И ей надел поверх чела

Гиацинт

С. Л. Полякову Словно кровь у свежей раны,

Образы времен

Когда святых наук начала Я постигал во храме Фта,

Твой взор

(Газелла) Пылают летом розы, как жгучий костер.

Ожерелье

Руки, вечно молодые, Миг не смея пропустить,

Дворец центромашин

Из тьмы, из бездн иных столетий, Встает, как некий исполин,

Туман осенний

Туман осенний струится грустно над серой далью нагих полей, И сумрак тусклый, спускаясь с неба, над миром виснет все тяжелей,

Испанские народные песни

1 — Вы бледны, моя сеньора.

Неизбежность октавы

Не все ль равно, была ль ты мне верна? И был ли верен я, не все равно ли?

Товарищам интеллигентам

Инвектива Еще недавно, всего охотней

Из письма

Милый, прости, что хочу повторять Прежних влюбленных обеты.

Церкви, великие грани

Церкви, великие грани, Голос ваш радостно строг!

В склепе

Ты в гробнице распростерта в миртовом венце. Я целую лунный отблеск на твоем лице.

За годами год, девятнадцатый год

За годами год, девятнадцатый год Висит надо мною недвижимый свод,

Витязь

1 — О чем же ты тоскуешь, витязь,

Да, эту улицу я знаю

Да, эту улицу я знаю: Все виды вдаль и каждый дом,

Рок

(Гексаметры Авсония) Все непрочное в мире родит, и ведет, и крушит Рок,

Сандрильоне (Был день хрустальный, даль опаловая)

М.И. Балтрушайтис Был день хрустальный, даль опаловая,

Дождь и солнце

Муаровые отблески сверкают под лучом. Мы вновь на тихом озере, как прежде, мы вдвоем.

Будь мрамором

Ты говоришь: ограда меди ратной… Адалис

Наполеон (Шумя, Европу обняла война)

Шумя, Европу обняла война, Глася: «Мир хижинам и гибель тронам!»

Польша есть! В ответ Эдуарду Слонскому

Jeszcze Polska jest! Edward Slonski

Отвращенье

Отвращенье И желанья —

Искатель

О прекрасная пустыня! Прими мя в свою густыню.

Сборщиков (Пожертвуйте, благодетели)

Пожертвуйте, благодетели, На новый колокол —

Сонет (Отточенный булат — луч рдяного заката)

Отточенный булат — луч рдяного заката! Твоя игрушка, Рок, — прозрачный серп луны!

Эллада из песен Сапфо

1 Сокрылась давно Селена,

Жигули

Над водой поникли ивы, Гор лесистые извивы

Уже овеянная тенями

А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах

Синема моего окна

Мир шумящий, как далек он, Как мне чужд он! но сама

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день; И словно руки протянула огнем встревоженная тень.

Это — надгробные нении

(Перезвучия) Это — надгробные нении в память угасших любовей,

Псалом Давида

Меж братьями я меньший был; В дому отца был самый юный.

Я прежде боролся, скорбел

Я прежде боролся, скорбел, Но теперь я жду.

Город сестер любви видение

Сестры! нежные сестры! я в детстве вам клялся навеки. «Все напевы»

Дитя, скажи мне, что любовь

— Дитя, скажи мне, что любовь? — Вот этот ужас мой без воли,

В дорожном полусне

(Палиндром буквенный) Я — идиллия?.. Я — иль Лидия?..

Чуть сквозь улыбку над картой европы 1922 г

Встарь исчерченная карта Блещет в красках новизны —

Инкогнито

Порой любовь проходит инкогнито, В платье простом и немного старомодном.

Джан-гюлюмы

(Армянские народные песни) 1

Ликорн

Столетний бор. Вечерний сумрак зелен. Мне щеки нежит мох и мягкий дерн.

Молния

Опять душа моя расколота Ударом молнии, и я,

Благовесть весеннего утра

Утро. Душа умиленно Благовесть солнечный слышит,

З.Н. Гиппиус (Неколебимой истине)

Неколебимой истине Не верю я давно,

На лесной дороге

По дороге встречный странник, В сером, рваном армяке,

О да! Я — темный мотылек

Я — мотылек ночной… В. Брюсов

Косцы в «Сфере огня»

Братцы, дружно! Свежи росы! По росе так ходки косы!

В старинном храме

В этой храмине тесной, Под расписанным сводом,

Обязательства

Я не знаю других обязательств, Кроме девственной веры в себя.

Елена у Парида

Идет, безвольно уступая, — Власть Афродиты рокова! —

Любовь, как властный недруг, вяжет

Но есть сильней очарованье. Ф. Тютчев

Случайной

Одна из осужденных жриц… Chefs d’uvre

На Готланде

Тощий мох, кустарник чахлый, Искривленная сосна,

Люблю я вспоминать утраченные дни

Люблю я вспоминать утраченные дни. С укором горестным являются они

Благовещение

Ты была единая от нас, Днем Твоей мечтой владела пряжа,

Небо чернело с огнями

Небо чернело с огнями, Море чернело без звезд.

К ветрам

Заветные ветры! скользя по пустыне, Развейте мою молодую тоску,

В том же парке (Здравствуй, листик, тихо подающий)

Здравствуй, листик, тихо подающий, Словно легкий мотылек!

Из венка

(Дактиле-хореические дистиха) 1

Красное знамя

Красное знамя, весть о пролетариате, Извиваясь кольцом,

Перед маем

Под землей, под слоем снега, Верит сонное зерно,

На бренность

(Сапфический метр Сульпиция Луперка) Суждена всему, что творит Природа

Сумрак за черным окном

Сумрак за черным окном В полночь тоскливо погас.

Оклики

Четвертый Октябрь Окликаю Коршуна в пустыне:

Усталость

Не дойти мне! не дойти мне! я устал! устал! устал! Сушь степей гостеприимней, чем уступы этих скал!

Афинский поденщик говорит

Что моя жизнь? лишь тоска да забота! С утра до вечера — та же работа!

Прими послание, о Виктор

Прими послание, о Виктор! Слагаю песнь тебе я в честь,

Не так же ль годы, годы прежде

Не так же ль годы, годы прежде Бродил я на закате дня,

Веретена

Застонали, зазвенели золотые веретена, В опьяняющем сплетеньи упоительного звона.

На заданную тему у Случевского

Март! Пора нам жить наруже! Как бегут ручьи из пены!

Диадохи

Искали царств, дробили грады, Бросая здесь, там зиждя трон;

Звездное небо бесстрастное

Звездное небо бесстрастное, Мир в голубой тишине;

Облегчи нам страдания, Боже

Облегчи нам страдания, боже! Мы, как звери, вгнездились в пещеры —

Встреча после разлуки

Забытая, былая обстановка: Заснувший парк, луны застывший свет,

Как листья в осень

«Как листья в осень…» — вновь слова Гомера: Жить счет ведя, как умирают вкруг…

У земли

Помоги мне, мать-земля! С тишиной меня сосватай!

Давно, средь всех соблазнов мира

«Давно, средь всех соблазнов мира…» К. Бальмонту

Весенняя песня о любви

Тосковать в снег весны, — о, банальные Песни праотцев, скок чрез огонь:

Одиссей у берегов Феаков (Одиссея, песнь V)

«Будешь помнить!» Прогремела Мне насмешка Посидона.

Вешние воды (импровизация)

Есть ряд картин, и близких и далеких, Таимых свято в глубине души;

Баллада о любви и смерти

Когда торжественный Закат Царит на дальнем небосклоне

Когда опускается штора

Когда опускается штора И ласковый ламповый свет

В пустынях

Так вот в какие пустыни Ты нас заманил, Соблазнитель!

О себе самом

Хвала вам, девяти Каменам! Пушкин

Слепой циклон, опустошив

Слепой циклон, опустошив Селенья и поля в отчизне,

Китайские стихи

1 Твой ум — глубок, что море!

В духе Эйхендорфа

Я стою на опушке леса; Луна прогнала облака.

Из детской книжки

Мой плющ расцветает; живые побеги Любовно обвили суровые нити.

В лесу

Если сердцу тяжко и грустно, И надежда сомненьем отравлена,

Наутро после шабаша

Чу! под окошком звенят колокольчики, Белые, синие, разных оправ;

Дальний шум фонтана

Дальний шум фонтана, Листьев тихий шум…

Неужели это была ты

Неужели это была ты — В сером платье

Волны приходят, и волны уходят

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий,

В море

Ночью светлой, ночью белой Любо волнам ликовать,

В ресторане (Горите белыми огнями)

Горите белыми огнями, Теснины улиц! Двери в ад,

Целение

Целит вечернее безволие Мечту смятенную мою.

Чаша испытаний

Будь меж святынь в веках помянута Ты, ныне льющаяся кровь!

К медному всаднику (В морозном тумане белеет Исакий)

В морозном тумане белеет Исакий. На глыбе оснеженной высится Петр.

Август

Здравствуй, август, венчан хмелем, Смуглый юноша-сатир!

Слава толпе

В пропасти улиц накинуты, Городом взятые в плен,

Антоний

Ты на закатном небосклоне Былых, торжественных времен,

Песня гренландцев

Высока гора Кунак на Юге, Я вижу ее.

В разрушенном Мемфисе

Как царственно в разрушенном Мемфисе, Когда луна, тысячелетий глаз,

Царь о себе самом

Я был, как лев, рожденный в пустыне, около оаза Хибиса, в зарослях. Я стоял на колеснице позлащенной, как статуя бога на подножии своем.

Романтикам

Вам, удаленным и чуждым, но близким и милым. Вам эти строфы, любимцы отринутых дней!

Пифия

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий;

Ночь

Горящее лицо земля В прохладной тени окунула.

Молодость мира (Нет! Много ли, мало ли, чем бы ты вымерил)

Нет! много ли, мало ли, чем бы ты вымерил Все, что в тысячелетия, как в пропасть упало, —

Этот вскрик

Что во сне счастливом этот вскрик подавленный, Этот миг, где сужен вздох до стона, что?

Весталка

У забора, где травы так редки, Как весталки, — горды, молчаливы,

Сфинкс

Я пустынной шел дорогой Меж отвесных, тесных скал, —

Святогор

Сплошное кваканье лягушек С давно заросшего пруда, —

Умереть, умереть, умереть

Умереть, умереть, умереть! На таинственном фоне картины

Молодость мира (Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны)

Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны… Ветер свищет по мыслям, соль с моря соря…

Беглец

Израненной рукой схватившись за карниз, Над темной пропастью я трепетно повис.

На дальней полке мирным строем стоя

На дальней полке мирным строем стоя, Спят с ранних лет любимые тома:

Тусклая картинка

Под небом тускло-синеватым, Ограждена зеленым скатом

Заклятье Эроса

Проходя страду земную Горьких лаек и сладких мук,

Библиотеки

Власть, времени сильней, затаена В рядах страниц, на полках библиотек:

В последний раз пропел петух

День — сей сияющий покров. Тютчев

Предвещание

Быть может, суждено земле В последнем холоде застынуть;

Кассандра

Пророчица Кассандра! — тень твоя, Путь совершив к благословенной Лете,

Призрак неизбежный триолеты

Твой лик, загадочный и нежный, Как отраженье в глубине,

Из ада изведенные (В страну без возврата, в жилище)

В страну без возврата, в жилище мертвых устремилась богиня

Мюльбах

Меж облаков, обвивших скалы, Грозе прошедшей буйно рад,

Помпеянка

«Мне первым мужем был купец богатый, Вторым поэт, а третьим жалкий мим,

Виденья города

Предутреннего города виденья, Встающие, как призраки, с угла.

При свете луны

Как всплывает алый щит над морем, Издавна знакомый лунный щит,-

Весенняя поэма

1 И серое небо, и проволок сети,

Сердце утомленное хочет одного

Сердце утомленное хочет одного, Глупенькая девочка, — счастья твоего.

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных Впервые расслыхал шум жизни мировой:

Вечеровая песня

Я тебе посвятил умиленные песни, Вечерний час!

Заклинание (Красный огонь, раскрутись, раскрутись)

Красный огонь, раскрутись, раскрутись! Красный огонь, взвейся в темную высь!

Домовой

Опять, опять, опять, опять О прошлом, прежнем, давнем, старом,

Знакомая песнь

Эта песнь душе знакома, Слушал я ее в веках.

Отреченного веселья

Отреченного веселья Озаренная печаль:

Первая звездочка

Первая звездочка! око вечернее, Привет тебе!

Халдейский пастух

Отторжен от тебя безмолвием столетий, Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!

Последнее счастье

В гробу, под парчой серебристой, созерцал я последнее счастье, Блаженство, последнее в жизни, озаренной лучами заката;

Пасха, праздникам праздник

Проклинайте молодость, Осуждайте девственность, —

Ожиданья

Нет! ожиданья еще не иссякли! Еще не вполне

Есть поразительная белость

Есть поразительная белость Снегов в вечерний час, и есть

В том же парке (И в том же парке, давнем, старом)

И в том же парке, давнем, старом, Где, отрок, ранний свой восход

Мысленно, да

Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы!

Вечерний прилив

Кричат афиши, пышно-пестрые, И стонут вывесок слова,

Приветствие (Поблек предзакатный румянец)

Поблек предзакатный румянец. На нитях серебряно-тонких

Тевтону

Ты переполнил чашу меры, Тевтон, — иль как назвать тебя!

Сон пророческий

В мое окно давно гляделся день; В моей душе, как прежде, было смутно.

На даче

Растопленный день вечереет, Бесцветное небо померкло,

На сухой осине серая ворона

На сухой осине серая ворона, Поле за оврагом, отдаленный лес,

Юлий Цезарь

Они кричат: за нами право! Они клянут: ты бунтовщик,

На льдинах

(Богатые рифмы) Задумчиво я слушаю

Кинжал Поэзии

Иль никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок…

Лев святого Марка

Pax tihi, Marce, evangelista meus.[1] (Надпись па книге, которую держит в лапах лев Святого Марка)

К Варшаве

К Варшаве красноармейцы, В Балтике английский флот.

Бессонница

Луна стоит над призрачной горой; Неверным светом залита окрестность

Ов. Иоаннисиану в альбом (К тебе приблизиться, то значит)

К тебе приблизиться, то значит — Вдохнуть души прекрасной свет.

И ночи и дни примелькались

Последний день Сверкал мне в очи.

Умирающий день

Минувший день, склоняясь головой, Мне говорит: «Я умираю. Новый

В дни запустений

Придут дни последних запустений, Земные силы оскудеют вдруг;

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна Нас робким и зыбким качаньем.

К прошлому

Для кого я пишу? — не знаю: Читателей нет у меня.

Голос города терцины

Когда я ночью, утомлен, иду Пустынной улицей, и стены сонны,

В полдень

Свершилось! молодость окончена! Стою над новой крутизной.

Меж скал разбитых

Меж скал разбитых, — Один! один!

Тема предчувствий

Зигзаги Волны

Крым

Лестью солнца в лоск обласкан, Берег вплел в меандр меандр, —

Сквозь разноцветные стекла закат

Леле Сквозь разноцветные стекла закат

Возрождение

Во все века жила, затаена, И жажда светлых, благостных веселий.

К устью

На волны набегают волны, Растет прилив, отлив растет,

Гимн Афродите

За длительность вот этих мигов странных, За взгляд полуприкрытый глаз туманных,

Радуга

Семицветным полукругом Ты взнеслась над влажным лугом,

Ребенок. Сонет

Тебе тринадцать лет, но по щекам, у глаз, Пороки, нищета, ряд долгих унижений

Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

В раю

An Maximilian Schick[1] Лишь закрою глаза, как мне видится берег

Осеннее чувство

Гаснут розовые краски В бледном отблеске луны;

Из-за облака скользящий

Из-за облака скользящий Луч над эмблемой водой

Я помню вечер, бледно-скромный

Я помню вечер, бледно-скромный, Цветы усталых георгин,

Я и кот

Славный кот мой одноглазый, Мы с тобой вдвоем.

Словно птица большая

Словно птица большая Неизведанных стран,

Ты — мой демон, ты — эринния

Ты — мой демон, ты — эринния, Неразлучная со мной!

В зареве пожара России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Я доживаю полстолетья

Я доживаю полстолетья, И на событья все ясней

Венеция

Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах, В формах выпукло-прекрасных представал пред взором прах?

Брань народов

Брань народов не утихнет Вплоть до дня, когда придет

Жалоба героя

Нас немного осталось от грозного племени Многомощных воителей, плывших под Трою,

Нет душе покою…

Нет душе покою, Глянул день в глаза,

Последние думы

Последние думы О яркой земле

Мы (Мы были гребень волны взнесенной)

Мы — гребень встающей волны. «Tertia Vigilia»

Закат спокойный и огнистый

Закат спокойный и огнистый, Как пронизал лучами ты

Гордись! Я свой корабль в Египет

Гордись! я свой корабль в Египет, Как он, вслед за тобой провлек;

Веселая (Дай мне, Ваня, четвертак)

Дай мне, Ваня, четвертак, Пожертвуй полтинник!

В будущем

Я лежал в аромате азалий, Я дремал в музыкальной тиши,

Сиреночка

В лесу пропела пеночка И дятел простучал.

На пляже

Я видел их. Они вдвоем на пляже Бродили. Был он грустен и красив;

Колыбельная песня

Мы забавляемся Нашей судьбой,

Подражание труверам

Нет, никогда не мог Амур в сем мире Так сердце мучить, как меня она!

Из тихих бездн

Из тихих бездн — к тебе последний крик, Из тихих бездн, где твой заветный лик

В Баку

Стыдливо стучатся о пристань валы Каспийского моря,

Фламандцам

Народ Верхарна! не напрасно вещий Тебя прославил: жив твой мощный дух!

Ранняя осень

Ранняя осень любви умирающей. Тайно люблю золотые цвета

На леднике

И вы, святыни снега, обесчещены, Следами палок осквернен ледник,

Я плакал безумно, ища идеал

Я плакал безумно, ища идеал, Я струны у лиры в тоске оборвал…

Пеплум

Знаю сумрачный наход Страсти, медленно пьянящей:

К Петрограду

Город Змеи и Медного Всадника, Пушкина город и Достоевского,

На пруду

(Омонимические рифмы) Ты белых лебедей кормила,

Люблю я линий верность

Люблю я линий верность, Люблю в мечтах предел.

Отвержение

Мой рок, благодарю, о верный, мудрый змий! Яд отвержения — напиток венценосный!

Небо задернула бледная пленка

Небо задернула бледная пленка, Солнце мигает, и солнце бледно…

Жадно тобой наслаждаюсь

Жадно тобой наслаждаюсь, Сумрак улиц священный!

Прости мой стих, безумьем гневный

Прости мой стих, безумьем гневный, Прости мой смех, на стон похожий!

Непересказанные думы

Непересказанные думы, Неразделенные слова —

Черный лес луной пронизан

Черный лес луной пронизан, Светом озарен —

Бальдеру Локи (Светлый бальдер! Мне навстречу)

Светлый Бальдер! мне навстречу Ты, как солнце, взносишь лик.

Каменщик

— Каменщик, каменщик в фартуке белом, Что ты там строишь? кому?

Пора! Склоняю взор усталый

И утлый челн мой примет вечность В неизмеримость черных вод…

Психея

Что чувствовала ты, Психея, в оный день, Когда Эрот тебя, под именем супруги,

Египетский профиль

Твои мемфисские глаза. Me eum esse

Советская Москва

Все ж, наклонясь над пропастью, В века заглянув, ты, учитель,

Ламия

В дни весенних новолуний Приходи, желанный друг!

Ф. Сологубу (триолет)

Зев беспощадной орхидеи — Твой строгий символ, Сологуб.

Мир N измерений

Высь, ширь, глубь. Лишь три координаты. Мимо них где путь? Засов закрыт.

Ветреный вечер

Шумят задумчивые липы. Закат, сквозь частокол стволов,

Мы к ярким краскам не привыкли

Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли;

Я (Мой дух не изнемог)

Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых.

Женский голос — он прозрачен

Женский голос — он прозрачен, Как дрожащее стекло,

Из Мениппей Варрона

(Ямбический триметр) Внезапно ночью, близко от полуночи,

К самому себе

Я желал бы рекой извиваться По широким и сочным лугам,

Библия

О, книга книг! Кто не изведал, В своей изменчивой судьбе,

Вариации на тему «Медного всадника»

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом.

Германии 1923

Кошмар! Кошмар опять! Один из многих, Историей являемых в бреду:

Летний бал XVIII в.

Я вас благословляю, рощи, Где под завесой из ветвей

Мировая война XX века

Не заглушить стремленья к высшей сфере И буре той, что днесь шумит кругом!

На площади, полной смятеньем

На площади, полной смятеньем, При зареве близких пожаров,

В круженьи жизни многошумной

В круженьи жизни многошумной, В водовороте наших дел,

У смерти на примете

Когда шесть круглых дул нацелено, Чтоб знак дала Смерть-командир, —

Старый викинг

Он стал на утесе; в лицо ему ветер суровый Бросал, насмехаясь, колючими брызгами пены.

К Армении

В тот год, когда господь сурово Над нами длань отяготил,—

Надписи на воротах

1 Кто поздно иль рано придет к сим воротам,

Канцона к даме

(Канцона) Судил мне бог пылать любовью,

Умильные слова

Июньских сумерек лесная Тишь, где все вычерты чисты,

Сумрак тихий, сумрак тайный

Сумрак тихий, сумрак тайный, Друг, давно знакомый мне,

Наша тень

Наша тень вырастала в длину тротуара В нерешительный час догоравшего дня.

Плач Лаодамии

Нет, слова гонцов не ложны! Ты безвременно сражен!

Бессонная ночь

За окном белый сумрак; над крышами Звезды спорят с улыбкой дневной;

Весеннее

Остеженный последним снегом, Весну встречая, грезит лес,

И вдруг все станет так понятно

И вдруг все станет так понятно: И жизнь земли, и голос рек,

Ассаргадон

Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Каждый день

Каждый день поминайте молитвой умильной Тех, кто молится нынче на ратных полях,

Предчувствие

Моя любовь — палящий полдень Явы, Как сон разлит смертельный аромат,

Сквозь туман таинственный

Сквозь туман таинственный Голос слышу вновь,

Под утро

Еще было совсем темно, И горели в ряд фонари,

Слово

(Стихи с созвучиями) Слово — событий скрижаль, скиптр серебряный созданной славы,

Подражание Гейне (Мне снилось, я в городе дальнем)

Мне снилось, я в городе дальнем, Где ты истомилась одна.

Разочарование

Вот замолкла, заснула, закуталась Черным ворохом чуткая полночь.

Я не был на твоей могиле

Я не был на твоей могиле; Я не принес декабрьских роз

Фея фонтанов

Ты, моя фея фонтанов, Фея журчащих ручьев,

Труд

В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут,—

Девочка с цветами

Собирай свои цветочки, Заплетай свои веночки,

Я люблю другого

Летний вечер пышен, Летний вечер снова…

Полно, не во сне ли видел я вчера

Полно, не во сне ли видел я вчера, Что воскресли снова наши вечера!

На полетах

Пропеллеры, треща, стрекочут: То клекоты бензинных птиц

К Деметре (Небо четко, небо сипе)

Небо четко, небо сипе, Жгучий луч палит поля;

Треугольник

Я, еле

М.А. Кузмину акростих (Мгновенья льются, как поток бессменный)

Мгновенья льются, как поток бессменный, Искусство — радугой висит над ним.

Гнутся высокие лотосы

Гнутся высокие лотосы, До неба высятся маки,

Желанье, ужасу подобное

Желанье, ужасу подобное, Меня опять влечет к стихам…

Я имени тебе не знаю

Я имени тебе не знаю, Не назову.

Пусть вечно милы посевы, скаты

Пусть вечно милы посевы, скаты, Кудрявость рощи, кресты церквей,

Зимняя красота

Твердят серебряные сени О счастьи жизни для мечты,

Лев и свинья басня по Ф. Достоевскому

Однажды Лев Свинью обидел,

Загробный призыв

Опять, опять я — близко, рядом! Мои слова расслышь, узнай!

Месяца свет электрический

Месяца свет электрический В море дрожит, извивается;

Невозвратность

Миг, лишь миг быть Земле в данной точке вселенной! Путь верша, ей сюда возвратиться ль, и как?

Снежная Россия

За полем снежным — поле снежное, Безмерно-белые луга;

Служителю муз

Свой хор заветный водят музы Вдали от дольных зол и бед,

К моей стране

Моя страна! Ты доказала И мне и всем, что дух твой жив,

Oblat (Кто сожалеет о прекрасных днях)

(Рондо) Кто сожалеет о прекрасных днях,

Час воспоминаний

Воспоминанье, с нежной грустью, Меня в глаза целует. День

Одна

В этот светлый вечер мая, В этот час весенних грез,

Памяти И. Коневского

Блажен, кто пал, как юноша Ахилл, Прекрасный, мощный, смелый, величавый,

Столп огненный

Не часто радует поэта Судьба, являя перед ним

Обряд ночи

Словно в огненном дыме и лица и вещи… Как хорош, при огнях, ограненный хрусталь!..

Прикованный Прометей

Те в храме, негу льющей в кровь Мелитты, Те за щитом — пасть навзничь в Росенвале;

Сонет к мечте

Ни умолять, ни плакать неспособный, Я запер дверь и проклял наши дни.

Ты — что загадка

(Семисложные рифмы) Ты — что загадка, вовек не разгадывающаяся!

Я люблю в твоих стихах

Я люблю в твоих стихах Смутный сумрак, жадный страх,

Это сон, моя милая

Итак, это — сон, моя маленькая, Итак, это — сон, моя милая,

Дворец любви

(Средневековые строфы) Дворец Любви не замкнут каменной стеной;

Я не видал таинственных лесов

Я не видал таинственных лесов Безудержной природы Индостана,

Мы и те

Миллионы, миллиарды, числа невыговариваемые, Не версты, не мили, солнце-радиусы, светогода!

Сонет в манере Петрарки

Как всякий, кто Любви застенок ведал, Где Страсть пытает, ласковый палач, —

Легенда лет

Мощь — в плиты пирамиды; гнев холодный — В сеть клинописи; летопись побед —

Воздух становится синим

Воздух становится синим, Словно разреженный дым…

Но не утоленный

SED NON SATIATUS* Что же мне делать, когда не пресыщен

Листок, спрятанный в коре

Над Озером Грез, где большие березы Любовно дрожат на вечерней заре,

Путь к высотам сонет-акростих

Путь к высотам, где музы пляшут хором, Открыт не всем: он скрыт во тьме лесов.

Последний спор (из дневника)

(Однозвучия) Северным ветром взволнован, остужен,

Оправдание земного

Ангел Огни твоей земной вселенной —

Осеннее прощание эльфа

В небе благость, в небе радость, Солнце льет живую сладость, Солнцу — верность, Солнцу —

Опять безжалостные руки

Опять безжалостные руки Меня во мраке оплели.

Принцип относительности

Первозданные оси сдвинуты Во вселенной. Слушай: скрипят!

Венок из васильков

Любо василечки Видеть вдоль межи, —

Люцифер

Я — первый, до века восставший, Восставший до начала веков.

Да, я безумец! Я не спорю!

Да, я безумец! я не спорю! Воспоминанья заглуша,

Геро и Леандр

Леандр Геро, слушай! слышишь, Геро!

Ленин

Кто был он?- Вождь, земной Вожатый Народных воль, кем изменен

Поэту

Ты должен быть гордым, как знамя; Ты должен быть острым, как меч;

Табакерка

Наших предков табакерки! Позабыть я их могу ль,

Льдинка

Ветер вешний, ветер нежный С лаской веет над душой.

Каменщик (Камни, полдень, пыль и молот)

Камни, полдень, пыль и молот, Камни, пыль и зной.

Дачи осенью

Люблю в осенний день несмелый Листвы сквозящей слушать плач,

Сорок пятый раз

Весенней ночью встречу звон пасхальный Я сорок пятый раз…

Сказка (Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым)

Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым. Вы, стихов поющих верные хранители:

Эней

К встающим башням Карфагена Нептуна гневом приведен,

Лира и ось

Вячеславу Иванову 1. Лира

Последнее желанье

Где я последнее желанье Осуществлю и утолю?

В альбом Н*** (Она мила, как маленькая змейка)

Она мила, как маленькая змейка, И, может быть, опасна, как и та;

Возвращаясь

Возвращаясь, мечтать, что завтра, В той комнате, где свалены книги,

Как струны оборвавшейся жалобный звук

Как струны оборвавшейся жалобный звук, В сердце — эхо недавних желаний и мук.

Кипит встревоженное море

Кипит встревоженное море, Мятутся волны, как в плену;

Покорность

Не надо спора. Буду мудрым. Склонюсь покорно головой

Железный путь

На середине жизненной дороги Ты встретишь мост, свободно изогнутый,

Сладко скользить по окраинам бездны

Сладко скользить по окраинам бездны, Сладко скользить нам вдвоем.

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка! Тайно двоих на лугу пояс обвил золотой!

Две вазы

Две малых вазы из альвастра Прижать к губам и долго ждать

Уголек

Солнца уголь кругло-красный Бросил отблеск на снега.

Пленный лев

Здесь, где к прудам нависают ракиты, Уток узорный навес,

Проходит день, как смена отражений

Проходит день, как смена отражений — Разноголосица движений, красок, слов,

Во мгле

Страстно, в безумном порыве ко мне ты прижалась Страстно…

Смерть Александра

Пламя факелов крутится, длится пляска саламандр, Распростерт на ложе царском, — скиптр на сердце, — Александр.

Пляска дум

(Одностопные хореи) Моря вязкий шум,

К твоему плечу прижаться

К твоему плечу прижаться Я спешу в вечерний час.

Сонет, посвященный поэту П.Д. Бутурлину

Придет к моим стихам неведомый поэт И жадно перечтет забытые страницы,

Да, можно любить, ненавидя

Ненавижу и люблю Да, можно любить, ненавидя,

Девочка с куклой

— Что же ты сделала, девочка милая, С фарфоровой куклой своей?

Уйди уверенно

Кого из жизни бури выбили, Кто сух, как запыленный куст,

На санках

Санки, в радостном разбеге, Покатились с высоты.

В Тифлисе

Увидеть с улицы грохочущей Вершины снежных гор, —

Детская спевка

На веселой спевочке, В роще, у реки,

Праздник труда гимн первого мая 1919 года

На сонных каналах Венеции Колышут весло гондольеры;

Паломничество в века

Как с камней пыль, мгновеньем свиты Огни «Лито», темь «Домино».

Портрет женщины

Он в старой раме, с блеклыми тонами, В губах усмешка, взгляд лукав и строг,

После дождя

Был дождь и замер; молний взвизги Устали; тень сближала нас;

Гребцы триремы

Тесно во мгле мы сидим, Люди, над ярусом ярус.

В альбом Н*** (Люблю альбомы: отпечаток)

Люблю альбомы: отпечаток На них любезной старины;

Вы, снежинки, вейте

Вы, снежинки, вейте, Нас лишь пожалейте!

Пытка

Эта боль не раз мной испытана, На кресте я был распят не раз,

Я безволен, я покорен

Я безволен, я покорен Пред холодным алтарем,

Близким (Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши)

I Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши,

Последний путь

Быть может, я в последний раз Свою дорогу выбираю,

Сонет (О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво»)

О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво» Той сцене выигрышной, где насмерть сам сражен,

Когда мы бывали

Когда мы бывали Томительно сцеплены

Обошла тропа утес

Обошла тропа утес, Выше всходят буки.

Реквием на смерть В.И. Ленина

(Музыка Моцарта) Все голоса.

Ночной гном

Жутко в затворенной спальне. Сердце стучит все страдальней;

К металлам

Золото, убранство тайного ковчега, Где хранят издревле благостные мощи,

Белые клавиши

Белые клавиши в сердце моём Робко стонали под грубыми пальцами,

В Голландии

Эти милые, красно-зеленые домики, Эти садики, в розах и желтых и алых,

И небо и серое море

И небо и серое море Уходят в немую безбрежность.

Снега терцины

Луны холодные рога Струят мерцанье голубое

К Лидии (Лидия! Мне, во имя)

(Сапфический малый метр Горация) Лидия! мне, во имя

В прошлом

Ты не ведала слов отреченья. Опустивши задумчивый взор,

В игорном доме (chemin de fer)

«Кто они, скажи мне, птица, Те двенадцать вкруг стола?

Париж

И я к тебе пришел, о город многоликий, К просторам площадей, в открытые дворцы;

В моих словах бесстыдство было

В моих словах бесстыдство было, В твоих очах — упорство дня,

Мы (В мире широком, в море шумящем)

В мире широком, в море шумящем Мы — гребень встающей волны.

Максиму Горькому

Не в первый раз мы наблюдаем это: В толпе опять безумный шум возник,

Балаганы

Балаганы, балаганы На вечерней площади.

Песня девушки в тайге

Медвежья шкура постлана В моем углу; я жду…

Я много лгал и лицемерил

Я много лгал и лицемерил, И много сотворил я зла,

У вагонного окна

Дали сумрачны и хмуры. И причудливы и строги,

Весна

Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле.

Беспощадною орбитой

Беспощадною орбитой Увлечен от прежних грез,

У перекрестка двух дорог

У перекрестка двух дорог Журчанье тихое фонтана;

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи, Все кажется, — под дальний гул пальбы:

С Ганга, с Гоанго

С Гаага, с Гоанго, под гонг, под тимпаны, Душны дурманы отравленных стран;

Мона Лиза

Есть обольщение в вине, В его манящем аромате,

Мечты, как лентами, словами

Мечты, как лентами, словами Во вздохе слез оплетены.

Летняя гроза

Синие, чистые дали Между зелёных ветвей

Андрею Белому

Я многим верил до исступленности, С такою надеждой, с такою любовью!

Та же грудь

Давно охладели, давно окаменели Те выкрики дня, те ночные слова:

Вечная весна

(Одностопные ямбы) И ночи — короче, и тени — светлей,

У райских врат

Мимо стен таинственного Рая Я не раз в томленьи проходил.

Плохо приходится старому лешему

— Плохо приходится старому лешему, Мне, горемычному, брат домовой!

Реет тень

(Начальные рифмы) Реет тень голубая, объята

Эхо

Между гор грохочет эхо Убегающего поезда.

Ночь с привидениями

Вот снова, с беззвучными стуками кирок, Под пристальным надзором все тех же планет,

Предчувствие (Во мгле, под шумный гул метели)

Во мгле, под шумный гул метели, Найду ль в горах свой путь, — иль вдруг,

Вила

Я тебе скажу, мой милый, Что над нами веют силы:

Праздники

Ждать в детстве воскресенья, Дня пасхи, рождества,

Близкой

И когда меня ты убьешь, Ты наденешь белое платье,

По грибы

Ищу грибы, вскрывая палочкой Зелено-бархатные мхи;

Встреча (Ты мне предстала как виденье)

Встреча И вот уже мечтою странной

Коммунарам

Под вопль вражды, под гулким гневом Недаром вы легли в веках, —

Иван-да-марья

Иван-да-марья, Цветок двойной,

Двадцать лет назад ты умерла

Двадцать лет назад ты умерла. Как же нынче снова ты пришла

Терцины к спискам книг

И вас я помню, перечни и списки, Вас вижу пред собой за ликом лик.

Перешедшие — оставшимся

Мы — здесь! мы — близко! Ты не веришь? О, бедный! о, незрячий брат!

Всё чаще

Все чаще по улицам Вильно Мелькает траурный креп.

Пределы

Пределы? нет их! Цель — бесконечность!

Наши дни

Не вброшены ль в былое все мы, Иль в твой волшебный мир, Уэллс?

Лишь миги

Не шествия, где в гул гудят знамена, Не праздник рамп, не храмовой хорал, —

Весенняя песня девушек

Wand wird die Stunde kornmen, Das einer mich genommen,

За утесом

Плыви, плыви рекой волнистой! Мы за утесом стережем

Опять в Венеции

Опять встречаю с дрожью прежней, Венеция, твой пышный прах!

Желтым шелком, желтым шелком

Желтым шелком, желтым шелком По атласу голубому

Вот я — обвязан, окован

Вот я — обвязан, окован Пристальным глазом змеи очковой,

Скала к скале; безмолвие пустыни

Скала к скале; безмолвие пустыни; Тоска ветров, и раскаленный сплин.

Блудный сын

Так отрок Библии, безумный расточитель… Пушкин

Александрийский столп

На Невском, как прибой нестройный, Растет вечерняя толпа.

Одиссей у Калипсо (Сквозь легкий дым земных воспоминаний)

Сквозь легкий дым земных воспоминаний Светлеет глубь зажизненных страстей,

Не говори мне, что ты любишь

Не говори мне, что ты любишь меня! Я боюсь аромата роз,

Волны взбегают и пенятся

Волны взбегают и пенятся, Волны на шумном прибое;

Das weib und der tod (женщина и cмерть)

Две свечи горят бесстыдно, Озаряя глубь стекла,

Поклоняются многие мне

Поклоняются многие мне В часы вечерние,

Портрет (Черты твои — детские, скромные)

Черты твои — детские, скромные; Закрыты стыдливо виски,

Уголки улицы

1 Темная улица; пятнами свет фонарей;

Встреча

О, эти встречи мимолетные На гулких улицах столиц!

Хмель исступленья

В моей душе сегодня, как в пустыне, Самумы дикие крутятся, и песок,

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна, Что тени вымысла плоть обретут для нас,

С пестрым мешком за плечами татарин

С пестрым мешком за плечами татарин, В чуйке облезлой веселый мужик,

Молитва (Благодарю тебя, боже)

(Строфы) Благодарю тебя, боже,

Царица

С конки сошла она шагом богини (Лилия белая, взросшая в тине!).

Это я

В годы — дни (вечный труд!) переплавливать В сплав — часы, серебро в глубину!

Мир электрона

Быть может, эти электроны Миры, где пять материков,

Жрице Луны I (По твоей улыбке сонной)

По твоей улыбке сонной Лунный отблеск проскользнул.

Мгновение

Один ее взгляд ярче тысячи звезд! Небесный, алмазный, сверкающий крест, —

Семейная картинка (аллегория)

И вот в железной колыбели В громах родится новый год.

Июль 1908

Да, пробил последний, двенадцатый час! Так звучно, так грозно.

К.Д. Бальмонту (Вечно вольный, вечно юный)

Вечно вольный, вечно юный, Ты как ветер, как волна,

Уныние (Уныние! Твой берег скал безлесных)

Уныние! твой берег скал безлесных Глухим прибоем пленных пен омыт;

Настал заветный час дремотный

Настал заветный час дремотный. Без слов, покорствуя судьбе,

Хмельные кубки

Бред ночных путей, хмельные кубки. Город — море, волны темных стен.

Мадригал

Имя твое — из золота, Маленький, сверкающий слиток,

Большой дорогой, шоссе открытым

Большой дорогой, шоссе открытым, Широкой шиной вздымая пыль,

После неудачи

Надежды рухнули, как строй картонных домиков; Желанья стелются, как с тусклых углей дым…

Работа

Единое счастье — работа, В полях, за станком, за столом,-

Есть слова волшебства. Вы всесильны

Есть слова волшебства. Вы всесильны, Роковые слова о былом!

Опять мой посох приготовлен

Опять мой посох приготовлен, Все тот же, старый и простой,

Мерный шум колес

Мерный шум колес, Поле, ряд берез,

Роковой ряд. Венок сонетов

1. Леля Четырнадцать имен назвать мне надо…

Не лги, мечта! Былого жгуче жаль

Не лги, мечта! былого жгуче жаль, Тех светлых ласк, тех нежных откровений,

После сенокоса

Цветы подкошенные, Рядами брошенные,

Грустный вечер

Грустный сумрак, грустный ветер, шелесты в дубах. Вспоминает вечер о далеких снах.

Зодчество церквей старинных

Зодчество церквей старинных, Современный прихотливый свод,

Мечты любимые, заветные мечты

Мечты любимые, заветные мечты, Виденья радости — и красоты!

Почему я только мальчик

Почему я только мальчик, Бедный мальчик, так влюбленный

Месяц в дымке отуманенной

Месяц в дымке отуманенной В тусклом небе, словно раненый,

Кошмар (Эту женщину я раз единый видел)

Эту женщину я раз единый видел. Мне всегда казалось: было то во сне.

Равному ответ на его послание

Не бойся едких осуждений, Но упоительных похвал.

За пределами сказок (Под навесом темной ели)

Под навесом темной ели, На ковре из мягкой хвои,

А.К. Глазунову (Слава — властителю звуков! Творцу вдохновенному — слава)

Слава — властителю звуков! творцу вдохновенному — слава! Звуками нас ты прославил, мы звуками славного славим!

К народу

Vox populi…[1] Давно я оставил высоты,

Над Северным морем

Над морем, где древние фризы, Готовя отважный поход,

Зимние дымы

Хорошо нам, вольным дымам, Подыматься, расстилаться,

В альбом (Что наша жизнь? Несчастный случай)

Что наша жизнь? Несчастный случай! Напиток страсти, остро-жгучий,

Тридцатый месяц

Тридцатый месяц в нашем мире Война взметает алый прах,

После пира

Мы с дрожью страсти и печали, Едва над морем рассвело,

Уличный митинг

Кто председатель? кто вожатый? Не ты ли, Гордый Дух, с мечом,

В камышах

Луна в облаках — далека, хороша. Челнок неподвижен в кустах камыша.

Жить на воле… Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

К портрету К.Д. Бальмонта

Угрюмый облик, каторжника взор! С тобой роднится веток строй бессвязный,

Век за веком

Взрывают весенние плуги Корявую кожу земли,-

Девятое марта

Сорок было их в воде холодной Озера, — страдавших за Христа.

Измена

Сегодня! сегодня! как странно! как странно! Приникнув к окошку, смотрю я во мглу.

Стихи о голоде

«Умирают с голода, Поедают трупы,

Однострочное стихотворение

О закрой свои бледные ноги.

Я свечку погасил — и прямо под окном

Я свечку погасил — и прямо под окном Зеленоватый свет означил арабески,

Безнадежность

(Секстина) Я безнадежность воспевал когда-то,

Мне дорог весь мир

Мне дорог весь мир. От неба до неба

На песке (Маленькая девочка)

Маленькая девочка На песке, на лесенке

Кругами двумя

Авто, что Парижем шумят, Колонны с московской ионией, —

Артуру ехать в далекий путь

Артуру ехать в далекий путь! Вот громко трубят трубы!

Как неяркие бутоны

(Внутренние постоянные рифмы) Как неяркие бутоны превращают лепестки

Иксион и Зевс

Иксион О Зевс! где гром твой? до земли он

Иньес в духе французских поэтов начала XIX века

Вам знакома ли Иньес, Та, чьи косы — цвета смоли,

В том сером доме, в этом переулке

В том сером доме, в этом переулке, Когда мне было двенадцать лет,

Кошмар (Есть в мире демон, с женственным лицом)

Есть в мире демон, с женственным лицом, С когтями львицы, с телом сухопарым;

В магическом саду

К скамье у мраморной цистерны Я направлял свой шаг неверный,

Она в густой траве запряталась ничком

Умер великий Пан Она в густой траве запряталась ничком,

Новый синтаксис

Язык изломан? Что ж! — глядите: Слова истлевшие дотла.

Ветер с моря волны гонит

Ветер с моря волны гонит, Роет отмель, с сушей споря;

Круги на воде

От камня, брошенного в воду, Далеко ширятся круги.

Безумие белого утра смотрело в окно

Безумие белого утра смотрело в окно, И было все странно-возможно и все — все равно.

Эгейские вазы

Они пленительны и нежны, Они изысканно-небрежны,

Дрожащие листья на бледные щеки

Дрожащие листья на бледные щеки Изменчиво клали минутные тени,

В итальянском храме

Vulnerant omnea, ultima necat[1] Надпись на часах

К.Д. Бальмонту (Ты нашел свой путь к лазури)

Чахлые сосны дорогу к лазури найдут. К. Бальмонт

Царю северного Полюса

Вступления 1

L’ennui de vivre (скука жизни)

Я жить устал среди людей и в днях, Устал от смены дум, желаний, вкусов,

От столетий

От столетий, от книг, от видений Эти губы, и клятвы, и ложь.

Буря и затишье

Плывем пустынной Ладогой, Под яркой аркой — радугой;

Девочка

Что же ты плачешь, Девочка, — во сне?

Господи! Господи!

Господи! Господи! Блуждаю один, как челнок,

Последние поэты

Высокая барка, — мечта-изваянье В сверканьи закатных оранжевых светов, —

В такие дни

Расплавлены устои жизни прежней, Над мировым костром мы взлет огня.

В духе Катулла

Обманули твои, ах! поцелуи, Те, что ночь напролет я пил, как струи.

К Арарату

Благодарю, священный Хронос! Ты двинул дней бесценных ряд,—

Должен был

Должен был Герострат сжечь храм Артемиды в Эфесе, Дабы явить идеал жаждущих славы — векам.

На смерть А.Н. Скрябина

Он не искал — минутно позабавить, Напевами утешить и пленить;

За тонкой стеной

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры,—

Камни

Камни, камни! о вас сожаленье! Вы по земле мне родные!

Разбегаются снова поля за окном

Разбегаются снова поля за окном, Темный лес по окружности медленно вертится,

Эпитафия римским воинам

Нас — миллионы. Всюду в мире, Разбросан, сев костей лежит:

Дождь перед ночью

Брел дождь, расчетливо-скупой, А тучи смачно висли брюхом,

На гранитах

Снова долгий тихий вечер. Снова море, снова скалы.

La belle dame sans merci (Я не покрыл лица забралом)

Я не покрыл лица забралом, Не поднял твердого щита, —

Если мне суждено умереть

Если мне суждено умереть, Не окончив начатых созданий,

Пурпур бледнеющих губ

Медленно всходит луна, Пурпур бледнеющих губ.

Сумасшедший

Чтоб меня не увидел никто, На прогулках я прячусь, как трус,

Две головки

(Рифмы дактиле-хореические) Красная и синяя —

В неконченом здании

Мы бродим в неконченом здании По шатким, дрожащим лесам,

Облака

Облака опять поставили Паруса свои.

К моей Миньоне

Посв. моей Миньоне Знаешь, Миньона, один только раз

Революция

К великой цели двигались народы. Век философии расцвел, отцвел;

Из ада изведенные (Астарта! Астарта! И ты посмеялась)

Астарта! Астарта! И ты посмеялась, В аду нас отметила знаком своим,

Рамсес. Отрывок

По бездорожьям царственной пустыни, Изнемогая жаждой, я блуждал.

Египет

Исканьем тайн дух человека жил, И он сберег Атлантов древних тайны,

Александр Великий

Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.

Скользящая терцина (наброски)

Когда мечта, под волей господина, Должна идти вперед, как вьючный мул, —

Вал

Неверная, обманчивая ясность Искусственного света

Когда сижу один и в комнате темно

Когда сижу один и в комнате темно, И кто-то за стеной играет долго гаммы, —

Гимн богам

Я верую в мощного Зевса, держащего выси вселенной Державную Геру, чьей волей обеты семейные святы

Закатный ветер

Веет древний ветр В ветках вешних верб,

Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим

— Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим! Удовольствия ласк его — свыше вина.

Воссоздателю

Вяч. Иванову Спокойный взор вперив в обломок