Брюсов Валерий Яковлевич
1873 - 1924

Брюсов Валерий Яковлевич

Вале́рий Я́ковлевич Брю́сов (1 [13] декабря 1873, Москва — 9 октября 1924, там же) — русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк. Теоретик и один из основоположников русского символизма.

1603

Стихотворений

51

Лет жизни

Стихотворения

Довольным

Мне стыдно ваших поздравлений, Мне страшно ваших гордых слов!

В ночь под Новый год

Минут годы. Станет наше время Давней сказкой, бредом дней былых;

Ранняя осень

Ранняя осень любви умирающей. Тайно люблю золотые цвета

Кассандра

Пророчица Кассандра! — тень твоя, Путь совершив к благословенной Лете,

Черные вороны

Каркайте, черные вороны, Мытые белыми вьюгами:

Наполеон (Да, на дороге поколений)

Да, на дороге поколений, На пыли расточенных лет,

Мир N измерений

Высь, ширь, глубь. Лишь три координаты. Мимо них где путь? Засов закрыт.

Братья бездомные

Братья бездомные, пьяные братья, В шуме, дыму кабака!

На острове Пасхи

Раздумье знахаря-заклинателя Лишь только закат над волнами

Когда мы бывали

Когда мы бывали Томительно сцеплены

Клеопатра (Я — Клеопатра, я была царица)

Я — Клеопатра, я была царица, В Египте правила восьмнадцать лет.

Современность грохочет, грозит, негодует

Современность грохочет, грозит, негодует, Взрезом молний браздит наш уклончивый путь,

Мыши

В нашем доме мыши поселились И живут, и живут!

Лишь одного! Газелла

Лишь одного: я быть с тобой хочу! С твоей мечтой слить трепет свой — хочу!

Четкие линии гор

Четкие линии гор; Бледно-неверное море…

Я видел искры от кирки

Я видел искры от кирки, Ударившей о камень.

Тайна деда

— Юноша! грустную правду тебе расскажу я: Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.

Возрождение

Во все века жила, затаена, И жажда светлых, благостных веселий.

Грядущий гимн

Солнце летит неизмерной орбитой, Звезды меняют шеренгами строй…

В лабиринте аллей

В лабиринте аллей, Между скал и развалин,

Лежу на камне

Лежу на камне, солнцем разогретом, И отдаюсь порывам теплым ветра.

Монах

На поле жизненного боя, Где Рок влечет нас, как самум, —

Пора! Склоняю взор усталый

И утлый челн мой примет вечность В неизмеримость черных вод…

Книга

Сцепень белых параллелограммов В черных черточках — в свое жерло

В том же парке (И в том же парке, давнем, старом)

И в том же парке, давнем, старом, Где, отрок, ранний свой восход

Песня девушки в тайге

Медвежья шкура постлана В моем углу; я жду…

Полно (Полно! не впервые)

Полно! Не впервые Испытанья Рок

Мечты любимые, заветные мечты

Мечты любимые, заветные мечты, Виденья радости — и красоты!

Царица страсть

Ты к мальчику проникнешь вкрадчиво, Добра, как старшая сестра;

Ночные страхи

И бездна нам обнажена, С своими страхами и мглами…

Жрец Изиды

Я — жрец Изиды Светлокудрой; Я был воспитан в храме Фта,

Рондо (Не смею все мечты вложить я в стих)

Не смею все мечты вложить я в стих, И все ж его ласкаю и лелею…

Пророчества весны

В дни отрочества я пророчествам Весны восторженно внимал:

Царь о себе самом

Я был, как лев, рожденный в пустыне, около оаза Хибиса, в зарослях. Я стоял на колеснице позлащенной, как статуя бога на подножии своем.

Буря и затишье

Плывем пустынной Ладогой, Под яркой аркой — радугой;

Тусклая картинка

Под небом тускло-синеватым, Ограждена зеленым скатом

Лишь безмятежного мира

(Перезвучия) Лишь безмятежного мира жаждет душа, наконец,

Мысленно, да

Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы!

Республика последних снов

Республика последних снов на грани, Где шелест нив и шум лесной к пустыне

Уныние (Уныние! Твой берег скал безлесных)

Уныние! твой берег скал безлесных Глухим прибоем пленных пен омыт;

Фауст

Гретхен, Гретхен, в темной нише Храма ты преклонена.

Я — упоен! Мне ничего не надо!

Я — упоен! мне ничего не надо! О, только б длился этот ясный сон,

Тяжела, бесцветна и пуста

Тяжела, бесцветна и пуста Надмогильная плита.

Костра расторгнутая сила

Костра расторгнутая сила Двух тел сожгла одну мечту,

Вечерняя флейта

Вечерней флейты страстный трепет Слабеет в узкое окно;

Паломничество в века

Как с камней пыль, мгновеньем свиты Огни «Лито», темь «Домино».

Утренняя звезда

Мы встанем с тобой при свечах, Дитя мое!

Не так же ль годы, годы прежде

Не так же ль годы, годы прежде Бродил я на закате дня,

Цветы роняют робко лепестки

(Сонет с кодою) Цветы роняют робко лепестки,

Сон (Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко)

Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко, Иду я за тобой, —

Люблю я имя Анна

Люблю я имя Анна, Оно звенит, как свет,

Освобожденная Россия

Освобожденная Россия, — Какие дивные слова!

Работа

Единое счастье — работа, В полях, за станком, за столом,-

Облака цепляются

Облака цепляются За вершины гор.

В.И. Прибыткову застольная речь

Мы здесь собрались дружным кругом, Когда весна шумит над Югом

Искатель

О прекрасная пустыня! Прими мя в свою густыню.

Есть что-то позорное в мощи природы

Есть что-то позорное в мощи природы, Немая вражда к лучам красоты:

Над Северным морем

Над морем, где древние фризы, Готовя отважный поход,

Кипит встревоженное море

Кипит встревоженное море, Мятутся волны, как в плену;

Веселый зов весенней зелени

Веселый зов весенней зелени, Разбег морских надменных волн,

Сонет (Отточенный булат — луч рдяного заката)

Отточенный булат — луч рдяного заката! Твоя игрушка, Рок, — прозрачный серп луны!

Побледневшие звезды дрожали

Побледневшие звезды дрожали, Трепетала листва тополей,

Полутемное окошко

Полутемное окошко Освети на миг свечой

Дрожащие листья на бледные щеки

Дрожащие листья на бледные щеки Изменчиво клали минутные тени,

Закат над морем

Над морем из серого крепа, На призрачно-розовом шелке,

Срок

Я знаю, ты, земля, вращеньем быстрым Свой старый шар влечешь во мрак и свет,

Когда былые дни я вижу сквозь туман

Когда былые дни я вижу сквозь туман, Мне кажется всегда — то не мое былое,

Всем душам нежным и сердцам влюбленным

Всем душам нежным и сердцам влюбленным, Кого земной Любви ласкали сны,

Ассаргадон

Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Дачи осенью

Люблю в осенний день несмелый Листвы сквозящей слушать плач,

Как неяркие бутоны

(Внутренние постоянные рифмы) Как неяркие бутоны превращают лепестки

Терцины к спискам книг

И вас я помню, перечни и списки, Вас вижу пред собой за ликом лик.

Евангельские звери. Итальянский аполог XII века

У светлой райской двери, Стремясь в Эдем войти,

Кубок Эллады

Слишком полно мойрами был налит Кубок твой, Эллада, и с краев

Подражание труверам

Нет, никогда не мог Амур в сем мире Так сердце мучить, как меня она!

Святогор

Сплошное кваканье лягушек С давно заросшего пруда, —

Над бредом наших разных ликов

М. Н. Семенову Над бредом наших разных ликов,

Ты умеешь улыбаться

Ты умеешь улыбаться Тихим трепетом ресниц…

Диадохи

Искали царств, дробили грады, Бросая здесь, там зиждя трон;

Месяц серпом умирающим

Месяц серпом умирающим Смутно висит над деревьями;

В ладье

Дрожит ладья, скользя медлительно, На тихих волнах дрожит ладья.

За утесом

Плыви, плыви рекой волнистой! Мы за утесом стережем

Решетка

Между нами частая решетка, В той тюрьме, где мы погребены.

Правда вечная кумиров оры

Устремив друг к другу взоры, В пляске двигаясь вперед,

Прощание

(На пристани пустынной бледный мальчик Глядит, как гаснет огненный закат…)

Венок из васильков

Любо василечки Видеть вдоль межи, —

Болезнь

Демон сумрачной болезни Сел на грудь мою и жмет.

Дух земли

Schreckliches Gesicht. Goethe[1]

К.Д. Бальмонту (Вечно вольный, вечно юный)

Вечно вольный, вечно юный, Ты как ветер, как волна,

Снега терцины

Луны холодные рога Струят мерцанье голубое

Марриэтовы мичманы

Марриэтовы мичманы, Вы, лихая ватага, —

Записка самоубийцы

Завтра, когда мое тело найдут, Плач и рыданья поднимутся тут.

Всхождение

А лестница все круче… He оступлюсь ли я?

На берегу

(Омонимические рифмы) Закрыв измученные веки,

На площади, полной смятеньем

На площади, полной смятеньем, При зареве близких пожаров,

В ресторане (Вспоминаю под жалобы скрипки)

Вспоминаю под жалобы скрипки, В полусне ресторанных огней,

Il bacio

Есть древняя чистая ласка, Прекрасней, чем буйная страсть:

Золото

Avec un peu de soleil et du sable blond J’ai fait de l’or.

Нам проба

Крестят нас огненной купелью, Нам проба — голод, холод, тьма,

К народу

Vox populi…[1] Давно я оставил высоты,

Елена у Парида

Идет, безвольно уступая, — Власть Афродиты рокова! —

Я путешественник случайный

Я путешественник случайный, Бродяга в мире, дикий скиф,

Афинский поденщик говорит

Что моя жизнь? лишь тоска да забота! С утра до вечера — та же работа!

Крысолов

Я на дудочке играю,- Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,

Халдейский пастух

Отторжен от тебя безмолвием столетий, Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!

Вербная суббота

(Ассонансы) С вербочками девочки,

К большой медведице

Волшебница северной ночи, Большая Медведица, — ты

Ночью ужас беспричинный

Ночью ужас беспричинный В непонятной тьме разбудит;

Романс (Ты приходил ко мне, холодный)

Ты приходил ко мне, холодный, С жемчужным инеем в усах.

Радостный миг

…тот радостный миг, Как тебя умолил я, несчастный палач!

Ночная песнь странника (из Гёте)

(Свободный стих Гете) На всех вершинах —

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета:

Нет душе покою…

Нет душе покою, Глянул день в глаза,

Мы (В мире широком, в море шумящем)

В мире широком, в море шумящем Мы — гребень встающей волны.

Средние века

Дух знанья жил, скрыт в тайном эликсире, Поя целебно мутный мрак веков.

Я и кот

Славный кот мой одноглазый, Мы с тобой вдвоем.

Я (Мой дух не изнемог)

Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых.

С Ганга, с Гоанго

С Гаага, с Гоанго, под гонг, под тимпаны, Душны дурманы отравленных стран;

Сон мгновенный

(Виланель) Все это было сон мгновенный,

Псалом Давида

Меж братьями я меньший был; В дому отца был самый юный.

К прошлому

Для кого я пишу? — не знаю: Читателей нет у меня.

Яростные птицы

Яростные птицы с огненными перьями Пронеслись над белыми райскими преддверьями,

Девочка с цветами

Собирай свои цветочки, Заплетай свои веночки,

Антоний

Ты на закатном небосклоне Былых, торжественных времен,

Начинающему

…доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит!

Прелести земли

Все реже я и все бесстрастней Смотрю на прелести земли,

Младшим

Они Ее видят! они Ее слышат! С невестой жених в озаренном дворце!

Баллада о любви и смерти

Когда торжественный Закат Царит на дальнем небосклоне

Хмель исступленья

В моей душе сегодня, как в пустыне, Самумы дикие крутятся, и песок,

Мой маяк Мадригал

(Триолет-анафора) Мой милый маг, моя Мария, —

Устои

Рассудка вечные устои Влегли в недремлющую грудь,

В цыганском таборе

У речной изложины — Пестрые шатры.

И снова ты, и снова ты

И снова ты, и снова ты, И власти нет проклясть!

Табакерка

Наших предков табакерки! Позабыть я их могу ль,

Еще так нежны

Слова любви еще так нежны, Так жарки сгибы алчных рук,

Я люблю тебя и небо

…между двойною бездной… Ф. Тютчев

Утром (Стонет старая шарманка)

Стонет старая шарманка Вальс знакомый под окном.

Сонет в духе Петрарки

Вчера лесной я проезжал дорогой, И было грустно мне в молчаньи бора,

Последние думы

Последние думы О яркой земле

Филлида

Я помню: мой корабль разбитый Стал у Фракийских берегов.

Пред грозой

В миг пред грозой набегающей трепет Листья деревьев тревожит.

Старый вопрос

Не надо заносчивых слов, Не надо хвальбы неуместной.

Её колени

Ее колени я целую. Тени Склоняются, целуя нас двоих.

Из наблюдений

Меж лун искусственных — луна, Вися на небе, в перспективе,

Каменщик (Камни, полдень, пыль и молот)

Камни, полдень, пыль и молот, Камни, пыль и зной.

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар, В гробнице сей, что сам воздвиг себе,

Триумфатор

Мое чело в последний раз Венчал сегодня лавр победный,

Гребцы триремы

Тесно во мгле мы сидим, Люди, над ярусом ярус.

Как струны оборвавшейся жалобный звук

Как струны оборвавшейся жалобный звук, В сердце — эхо недавних желаний и мук.

Озими зеленые, оголенный лес

Озими зеленые, оголенный лес, Небо серо-синее, мертвые цветы,

Из арабской лирики отрывок

Катамия! оставь притворство, довольно хитростей и ссор, Мы расстаемся, — и надолго, — с прощаньем руки я простер.

На заданную тему у Случевского

Март! Пора нам жить наруже! Как бегут ручьи из пены!

Потоп

Людское море всколыхнулось, Взволновано до дна;

И снова давние картины

И снова давние картины (Иль только смутные мечты):

Две вазы

Две малых вазы из альвастра Прижать к губам и долго ждать

Балаганы

Балаганы, балаганы На вечерней площади.

Косцы в «Сфере огня»

Братцы, дружно! Свежи росы! По росе так ходки косы!

Одиночество (Проходят дни, проходят сроки)

Проходят дни, проходят сроки, Свободы тщетно жаждем мы.

Фабричная

Как пойду я по бульвару, Погляжу на эту пару.

Поэзия (Поэзия везде. Вокруг, во всей природе)

Поэзия везде. Вокруг, во всей природе, Ее дыхание пойми и улови —

В Тифлисе

Увидеть с улицы грохочущей Вершины снежных гор, —

Воздух становится синим

Воздух становится синим, Словно разреженный дым…

У цели

Еще немало перекрестков, И перепутий, и путей!

Оклики

Четвертый Октябрь Окликаю Коршуна в пустыне:

Белый цвет магнолий

Белый цвет магнолий Смотрит, как глаза.

Как из коры точит желтеющую камедь

Как из коры точит желтеющую камедь, В Аравии, согбенный ствол,

Гимн Нилу

Слава Нилу, в мир сошедшему, Слава Нилу, жизнь дающему!

Как дельфин

(начальные рифмы) Как дельфин тропических морей…

Ариадне

Слышу: плачут волны Эльбы О былом, о изжитом;

Египетский раб

Я жалкий раб царя. С восхода до заката, Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,

Близким (Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши)

I Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши,

Германия (отрывки)

1 Германия! Германия!

Ф. Сологубу (триолет)

Зев беспощадной орхидеи — Твой строгий символ, Сологуб.

Жернова

Брошен веялкой на холод, Жерновами тяжко смолот,

Отреченье

Как долго о прошлом я плакал, Как страстно грядущего ждал,

Волшебное зеркало

Все шло — точь-в-точь обыкновенное: были дома нахлобучены;

В последний раз пропел петух

День — сей сияющий покров. Тютчев

С губами, сладко улыбающимися

(Рифмы 5 и 4-сложные) С губами, сладко улыбающимися,

Народные вожди

Народные вожди! вы — вал, взметенный бурей И ветром поднятый победно в вышину.

Когда опускается штора

Когда опускается штора И ласковый ламповый свет

Заветный сон

Заветный сон вступает на ступени; Мгновенья дверь приотворяет он…

Весь день был тусклый, бледный и туманный

Весь день был тусклый, бледный и туманный; Шли облака в уныло-смутной смене;

В дни, когда роком я кинут

В дни, когда Роком я кинут В город, на жесткие камни;

В церкви

Оплетены колонки Лозою виноградной,

На осуждение дрейфуса (29 августа 1899)

Люди! Вы слышите: Звон похоронный?

Армянская песня (Я в жизни вздоха не издам)

(Саят-Нова, XVIII в.) Я в жизни вздоха не издам, доколе джан ты для меня!

Одиссей у Калипсо (Снова сон, векам знакомый)

Снова сон, векам знакомый! Где-то там, в небесной сфере,

В альбом Н*** (Она мила, как маленькая змейка)

Она мила, как маленькая змейка, И, может быть, опасна, как и та;

От виска и до виска

Ветер гонит искры снега Мимо окон, застя свет;

Домовой

Опять, опять, опять, опять О прошлом, прежнем, давнем, старом,

Ночной гном

Жутко в затворенной спальне. Сердце стучит все страдальней;

Месяц бледный, словно облако

Месяц бледный, словно облако, Неподвижный странный лес,

В море

Ночью светлой, ночью белой Любо волнам ликовать,

Атлантида

Над буйным хаосом стихийных сил Зажглось издревле Слово в человеке:

Дождь в городе

Дождь окрасил цветом бурым Камни старой мостовой.

Звезды тихонько шептались

Звезды тихонько шептались, Звезды смотрели на нас.

Вы, снежинки, вейте

Вы, снежинки, вейте, Нас лишь пожалейте!

Детская

Палочка-выручалочка, Вечерняя игра!

Витраж — триптих

Средняя часть Рыцарь по отмели едет один.

Моисей

Я к людям шел назад с таинственных высот, Великие слова в мечтах моих звучали.

Сын Земли

Я — сын земли, дитя планеты малой, Затерянной в пространстве мировом,

Рыбье празднество

Пусть царит уныние где-то на земле! Беспечально празднество рыб в Па-де-Кале!

Кубок

И кто б ни подал кубок жгучий… Tertia, Vigilia

Невозвратность

Миг, лишь миг быть Земле в данной точке вселенной! Путь верша, ей сюда возвратиться ль, и как?

По грибы

Ищу грибы, вскрывая палочкой Зелено-бархатные мхи;

Творчество

Тень несозданных созданий Колыхается во сне,

Дитя, скажи мне, что любовь

— Дитя, скажи мне, что любовь? — Вот этот ужас мой без воли,

Мальчик

В бочке обмерзлой вода колыхается, Жалко дрожит деревянный черпак;

Сфинкс

Я пустынной шел дорогой Меж отвесных, тесных скал, —

Апрель

Кто поёт, мечта ль, природа ль, Небо — нежный сон свирели?

Монопланы

(Рифмы дактиле-хореические) Высоко над городом,

России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

В камышах

Луна в облаках — далека, хороша. Челнок неподвижен в кустах камыша.

Фламандцам

Народ Верхарна! не напрасно вещий Тебя прославил: жив твой мощный дух!

Уголки улицы

1 Темная улица; пятнами свет фонарей;

Ночью у реки

Воды — свинца неподвижней; ивы безмолвно поникли; Объят ночным обаяньем выгнутый берег реки;

К.Д. Бальмонту (Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом)

Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом Кружит огни Париж, своим весельем пьян.

А.М. Добролюбову (Смутно куритесь, туманы былого)

Смутно куритесь, туманы былого! Месяц безжизненный встал, освещая тропинку по скалам.

Пока есть небо

Пока есть небо, будь доволен! Пока есть море, счастлив будь!

Во храме Бэла

1 Ассура край постигло наводненье,

Оправдание земного

Ангел Огни твоей земной вселенной —

Старик шел мимо башни

Старик шел мимо башни; Там девушка сидела,

Это было? Неужели?

Это было? Неужели? Нет! и быть то не могло.

Халдея

Сияла людям Мысль, как свет в эфире; Ее лучи лились чрез океан —

Кошмар (Эту женщину я раз единый видел)

Эту женщину я раз единый видел. Мне всегда казалось: было то во сне.

Октавы

I Вот я опять поставлен на эстраде

Орфей и аргонавты

Боги позволили, Арго достроен, Отдан канат произволу зыбей.

Отвращенье

Отвращенье И желанья —

Над Иматрой

Размер ямбического триметра Мне слышен в гуле вод твоих.

Секстина

Все кончено! я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты…

Предчувствие

Моя любовь — палящий полдень Явы, Как сон разлит смертельный аромат,

Грядущие гунны

Где вы, грядущие гунны, Что тучей нависли над миром!

Sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности)

Отселе мне видно потоков рожденье. Пушкин

Последним отблеском овеянный

Последним отблеском овеянный, Смотрю вперед,

За тонкой стеной

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры,—

Мумия

Я — мумия, мертвая мумия. Покровами плотными сдавленный,

Наш демон

У каждого свой тайный демон. Влечет неумолимо он

В ответ П.П. Перцову

Довольно, пахарь терпеливый, Я плуг тяжелый свой водил.

Словно птица большая

Словно птица большая Неизведанных стран,

У Кремля

По снегу тень — зубцы и башни; Кремль скрыл меня — орел крылом.

Под гулы и взрывы

Вихри войны, кони гибели, не успокоены, Роя просторы, опоры былого крушат;

Вал

Неверная, обманчивая ясность Искусственного света

Андрею Белому (Нас не призвал посланник божий)

Нас не призвал посланник божий В свой час, как братьев, от сетей,

Последний путь

Быть может, я в последний раз Свою дорогу выбираю,

В мартовские дни

Мне жалко, что сегодня мне не пятнадцать лет, Что я не мальчик дерзкий, мечтательный поэт,

Памяти В.Ф. Комиссаржевской

Как Мелизанда, и ты уронила корону в глубокий родник, Плакала долго, напрасно клонила над влагой прозрачной свой лик.

Любовь, как властный недруг, вяжет

Но есть сильней очарованье. Ф. Тютчев

Мир электрона

Быть может, эти электроны Миры, где пять материков,

Данте

Безумцы и поэты наших дней В согласном хоре смеха и презренья

С волнением касаюсь я пера

I С волнением касаюсь я пера,

Каменщик

— Каменщик, каменщик в фартуке белом, Что ты там строишь? кому?

Симпосион заката

Всё — красные раки! Ой, много их, тоннами По блюдам рассыпал Зарный Час (мира рьяный стиль!),

Слишком

Слишком, слишком много счастья! Переполнена душа,

Каждый миг

Каждый миг есть чудо и безумье, Каждый трепет непонятен мне,

Выходы

Ante omnia cavl, ne quie voa teneret invitos: patet exitue.

Мучительный дар

Мучительный дар даровали мне боги, Поставив меня на таинственной грани.

На бренность

(Сапфический метр Сульпиция Луперка) Суждена всему, что творит Природа

Лесная тьма

Безлюдье. Глушь. Зеленоватый Свет. Но в тиши есть голоса, —

Меж скал разбитых

Меж скал разбитых, — Один! один!

После дождя

Был дождь и замер; молний взвизги Устали; тень сближала нас;

Революция

К великой цели двигались народы. Век философии расцвел, отцвел;

Кругами двумя

Авто, что Парижем шумят, Колонны с московской ионией, —

Латыши. Подражания народным песням

1 Дай мне вечер, дай мне отдых,

Мир

Я помню этот мир, утраченный мной с детства, Как сон непонятый и прерванный, как бред…

Себастьян

На медленном огне горишь ты и сгораешь, Душа моя!

Трубите в траурные трубы

Трубите в траурные трубы, Закройте крепом зеркала,

Я люблю большие дома

Я люблю большие дома И узкие улицы города, —

Ликорн

Столетний бор. Вечерний сумрак зелен. Мне щеки нежит мох и мягкий дерн.

Я знал тебя, Москва

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной, Когда кругом пруда реки Неглинной, где

Столп огненный

Не часто радует поэта Судьба, являя перед ним

Самоубийца. Картина для синематографа

Томный, стройный, строгий, грустный, Кто ты: горец иль стрелок?

Светлым гаснущим закатом

Светлым гаснущим закатом Даль небес озарена,

Сандрильоне (Был день хрустальный, даль опаловая)

М.И. Балтрушайтис Был день хрустальный, даль опаловая,

Круги на воде

От камня, брошенного в воду, Далеко ширятся круги.

Когда стоишь ты в звездном свете

Когда стоишь ты в звездном свете, Смотря на небо, не забудь,

Тот облик вековой огромных городов

Тот облик вековой огромных городов, Который видим мы, — исчезнет неизбежно;

Николаю Бернеру

(Сонет-акростих) Немеют волн причудливые гребня,

Мы ехали долго, без цели, куда-то

Мы ехали долго, без цели, куда-то, Куда-то далеко, вперед, без возврата.

Разбегаются снова поля за окном

Разбегаются снова поля за окном, Темный лес по окружности медленно вертится,

В полях забытые усадьбы

В полях забытые усадьбы Свой давний дозирают сон.

Лесные тропинки

(Внутренние постоянные рифмы) Лесные тропинки! лесные тропинки! не раз и не два

Будущий век

Будущий век, Тебе посвящаю я песни!

Подражание Рабиндранату Тагору

Когда тебе, дитя, я приношу игрушки, Мне ясно, почему так облака жемчужны,

Газели

1 В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Где подступает к морю сад

Где подступает к морю сад, Я знаю грот уединенный:

Безумие белого утра смотрело в окно

Безумие белого утра смотрело в окно, И было все странно-возможно и все — все равно.

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне Губами алыми, дарами долгих ласк,

Польше

Орел одноплеменный! …Верь слову русского народа:

Зимняя красота

Твердят серебряные сени О счастьи жизни для мечты,

Час воспоминаний

Воспоминанье, с нежной грустью, Меня в глаза целует. День

Эгейские вазы

Они пленительны и нежны, Они изысканно-небрежны,

Наутро после шабаша

Чу! под окошком звенят колокольчики, Белые, синие, разных оправ;

Война

На камнях скал, под ропот бора Предвечной Силой рождена,

Городу дифирамб

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Свиваются бледные тени

Свиваются бледные тени, Видения ночи беззвездной,

Мечта

О, если б я мог быть невинным, как ты, Как ты — отзвук лазурного эхо! —

Под утро

Еще было совсем темно, И горели в ряд фонари,

В лодке

Завечерело озеро, легла благая тишь. Закрыла чашу лилия, поник, уснул камыш.

Жрице Луны I (По твоей улыбке сонной)

По твоей улыбке сонной Лунный отблеск проскользнул.

Отрывок (Небо — серое от туч)

Небо — серое от туч, Камни — серые от влаги,

Сны (В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев)

В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев Освящен и облелеян грустной тайной тишины,

На даче

Растопленный день вечереет, Бесцветное небо померкло,

Ожидание (Душен воздух вольных прерий)

Душен воздух вольных прерий, Жгучи отблески лазури,

Испанские народные песни

1 — Вы бледны, моя сеньора.

Утро

Ночным дождем повалена, Вся в серебре трава;

Из песен Мальдуна

Верные челны, причальте К этим унылым теснинам.

Красное знамя

Красное знамя, весть о пролетариате, Извиваясь кольцом,

Ожиданья

Нет! ожиданья еще не иссякли! Еще не вполне

Похищение Берты

Шел пир небывалый за круглым столом, Блистали в шелках паладины,

В день святой Агаты 6 февраля

Имя твое непорочно и свято В кругу святых.

Цусима

Великолепная могила! Пушкин

День красочный, день ярко-пестрый

Есть некий час всемирного молчанья. Ф. Тютчев

Всадник в городе

Дух наших дней свое величество Являл торжественно и зло:

In hас lackimarum valle (в этой долине слез )

Весь долгий путь свершив, по высям и низинам, Твои зубцы я вижу, наконец,

Люцифер

Я — первый, до века восставший, Восставший до начала веков.

Пиршество войны

Война здесь прошла, прокричала Стальными глотками пушек,

По меже

Как ясно, как ласково небо! Как радостно реют стрижи

В альбом (Что наша жизнь? Несчастный случай)

Что наша жизнь? Несчастный случай! Напиток страсти, остро-жгучий,

Зимнее возвращение к морю

Я скорей тебя увидел снова, Чем я ждал, простор соленых вод,

Женщине

Ты — женщина, ты — книга между книг, Ты — свернутый, запечатленный свиток;

Над сном надежд

Над сном надежд, что стаи птичьи, рея, Кружат года, крик ястребиный зол;

По поводу «Me eum esse»

«О, эти звенящие строки! Ты сам написал их когда-то!»

У канала

В угрюмом сумраке ночей безлунных Люблю я зыбкость полусонных вод.

Испанская песенка

В темном поле, в темном поле Бродит Альма без дороги;

Зимние дымы

Хорошо нам, вольным дымам, Подыматься, расстилаться,

Мечтание

О, неужели день придет, И я в слезах и умиленьи

По поводу сборников «Русские символисты»

Мне помнятся и книги эти, Как в полусне недавний день;

Торжественно-больное беспокойство

Торжественно-больное беспокойство, В тебе родник невысказанных строф.

Ему же (Нет, мой лучший брат, не прав ты)

К.Д. Бальмонту Нет, мой лучший брат, не прав ты:

Тени прошлого

Осенний скучный день. От долгого дождя И камни мостовой, и стены зданий серы;

Наши дни

Не вброшены ль в былое все мы, Иль в твой волшебный мир, Уэллс?

Речи несмелых признаний

Речи несмелых признаний, Тихие речи любви —

Потомок

Древний замок мой весь золотой и мраморный, В нем покои из серебряных зеркал;

Песня гренландцев

Высока гора Кунак на Юге, Я вижу ее.

К Швеции

В этом море кто так щедро Сев утесов разбросал,

Мелькают дни, и с каждым новым годом

Мелькают дни, и с каждым новым годом Мне все ясней, как эта жизнь кратка;

Из латинской антологии (Нежный стихов аромат услаждает безделие девы)

(Стихи обращенные) Нежный стихов аромат услаждает безделие девы:

Тезей Ариадне

«Ты спишь, от долгих ласк усталая, Предавшись дрожи корабля,

Что за тени: ты ли, греза

Что за тени: ты ли, греза? Ты ли, дума о былом?

Ангел благого молчания (Молитва)

Ангел благого молчания, Властно уста загради

Характеристика Вергилия

(Топология Пентадия) Пастырь, оратай, воин, пас, возделывал, низил,

Разочарование

Вот замолкла, заснула, закуталась Черным ворохом чуткая полночь.

Царю северного Полюса

Вступления 1

В трауре

Она была в трауре с длинной вуалью; На небе горели в огне облака.

Карл XII памятник в Стокгольме

Ты в древних сагах был предсказан, Последний викинг, вождь-герой!

Жалоба героя

Нас немного осталось от грозного племени Многомощных воителей, плывших под Трою,

Современная осень

Крут и терпк осенний вечер; с поля Дух солом, земли, трав и навоза;

Разоренный Киев

Четыре дня мы шли опустошенной степью. И вот открылось нам раздолие Днепра,

Утренняя тишь

В светлом жемчуге росинок Чаши бледные кувшинок

Не память

Как дни тревожит сон вчерашний, Не память, — зов, хмельней вина, —

Я в море не искал таинственных утопий

Я в море не искал таинственных Утопий, И в страны звезд иных не плавал, как Бальмонт,

На память об одном закате

А.М. Федорову Был день войны, но час предсмертный дня.

Раньше утра

Я знаю этот свет, неумолимо четкий, И слишком резкий стук пролетки в тишине,

Так повелел всесильный Демиург

Так повелел всесильный Демиург, Чтоб были люди ремеслом различны.

Последний спор (из дневника)

(Однозвучия) Северным ветром взволнован, остужен,

Она в густой траве запряталась ничком

Умер великий Пан Она в густой траве запряталась ничком,

Туман (Пьяные лица и дымный туман)

Пьяные лица и дымный туман… В дымке туманной лепечет фонтан.

Беглецы

Стон роковой прошел по Риму: «Канны!» Там консул пал и войска лучший цвет

Ариадна. Жалоба Фессея

Ариадна! Ариадна! Ты, кого я на песке,

Загадка Сфинкса

Зеленый шарик, зеленый шарик, Земля, гордиться тебе не будет ли?

Фабричная (Есть улица в нашей столице)

Есть улица в нашей столице. Есть домик, и в домике том

Скользящая терцина (наброски)

Когда мечта, под волей господина, Должна идти вперед, как вьючный мул, —

Девочка с куклой

— Что же ты сделала, девочка милая, С фарфоровой куклой своей?

Вот я — обвязан, окован

Вот я — обвязан, окован Пристальным глазом змеи очковой,

Побег пастуха

На этой ели благосклонной Покойся, ветхая свирель!

В магическом саду

К скамье у мраморной цистерны Я направлял свой шаг неверный,

Влачась по дням, при новой встрече

Влачась по дням, при новой встрече Твержу с усталостью «люблю»,

Веселая (Дай мне, Ваня, четвертак)

Дай мне, Ваня, четвертак, Пожертвуй полтинник!

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое, Что месяц, гость небес, заглянет к нам в окно,

Армянская песня (Твоих грудей гранат — что меч)

(Саят-Нова, XVIII в.) Твоих грудей гранат — что меч!

На санках

Санки, в радостном разбеге, Покатились с высоты.

Заклинание (Хавват владычица)

Хавват владычица! Богиня, царица!

Цезарь Клеопатре

Нас влекут пурпурные ветрила, Нежен вздох павлиньих опахал,

Пленный лев

Здесь, где к прудам нависают ракиты, Уток узорный навес,

Снова, с тайной благодарностью

Что устоит перед дыханьем И первой встречею весны!

Пророчество мечты (Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями)

Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями. Даль горит, сверкает радостными ожиданьями!

Хвала человеку

Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек,

Pou sto (где бы стать)

Ты ль пригоршнями строфы по радио, Новый орфик, на Марс готовишь?

Рабы

Нас было много. Мы покорно Свершали свой вседневный труд:

Corona (Тайны, что смутно светятся)

Тайны, что смутно светятся, Знаком заветным отметятся.

Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим

— Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим! Удовольствия ласк его — свыше вина.

Тишина

Вечер мирный, безмятежный Кротко нам взглянул в глаза,

Сказка (Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым)

Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым. Вы, стихов поющих верные хранители:

Девичья (То-то жизнь наша прискорбна)

То-то жизнь наша прискорбна: Мы весь день разлучены!

В духе Катулла

Обманули твои, ах! поцелуи, Те, что ночь напролет я пил, как струи.

Весенняя песня о любви

Тосковать в снег весны, — о, банальные Песни праотцев, скок чрез огонь:

Настали дни печальные, как воды

Настали дни печальные, как воды В наполненном пруду под сенью ив.

Век за веком

Взрывают весенние плуги Корявую кожу земли,-

Девятое марта

Сорок было их в воде холодной Озера, — страдавших за Христа.

Мраморная арка

В уголку далеком парка, Солнцем залитая ярко,

Почему я только мальчик

Почему я только мальчик, Бедный мальчик, так влюбленный

Ленин

Кто был он?- Вождь, земной Вожатый Народных воль, кем изменен

Презрение

Великое презрение и к людям и к себе Растет в душе властительно, царит в моей судьбе.

Из Андре Шенье

(Александрийский стих) Заслушались тебя безмолвные наяды,

Подражание ашугам

1 О, злая! с черной красотой! о дорогая! ангел мой!

Сестре

Прости меня, сестра, я много виноват: Я просмотрел твой взор, молительно скользнувший,

Стихи о голоде

«Умирают с голода, Поедают трупы,

На сухой осине серая ворона

На сухой осине серая ворона, Поле за оврагом, отдаленный лес,

Волны приходят, и волны уходят

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий,

Глаза (На берегу мерцающих озер)

На берегу Мерцающих Озер Есть выступы. Один зовут Проклятым.

Предчувствие (Во мгле, под шумный гул метели)

Во мгле, под шумный гул метели, Найду ль в горах свой путь, — иль вдруг,

Да, можно любить, ненавидя

Ненавижу и люблю Да, можно любить, ненавидя,

Дачный бред

Так бывает в июне. Часы свечерели; Из-за липы солнце целит сквозь дом;

Цветики убогие

Цветики убогие северной весны, Веете вы кротостью мирной тишины.

Провинциальная картинка

По бульвару ходят девки, Сто шагов вперед, назад.

Песня древнего народа тема Райдера Хаггарда

Лесная птица, влетевшая в сумрачный зал; Рука ребенка, зажавшая острый кинжал, —

Пирамиды

В пустыне, где царственный Нил Купает ступени могил;

На закатном поле

Красным закатом забрызгано поле; Дождь из оранжевых точек в глазах;

Месяца свет электрический

Месяца свет электрический В море дрожит, извивается;

Данте в Венеции

По улицам Венеции, в вечерний Неверный час, блуждал я меж толпы,

Магистраль

Были лемуры, атланты и прочие… Были Египты, Эллады и Рим…

В саду

Не дремлют тени, Не молкнет сад;

К армянам

Да, вы поставлены на грани Двух разных спорящих миров,

Прими послание, о Виктор

Прими послание, о Виктор! Слагаю песнь тебе я в честь,

Тетрадь

Вот — вдоль исписана книгами, черный Свод стенограмм (лейбниц-глифы), тетрадь

В ночной полумгле

В ночной полумгле, в атмосфере Пьянящих, томящих духов,

Песни в духе Г. Гейне

1 Тихо плещут воды Рейна,

Падшие цари

Властью некий обаянны, До восшествия зари,

Артуру ехать в далекий путь

Артуру ехать в далекий путь! Вот громко трубят трубы!

Где-то

Островки, заливы, косы, Отмель, смятая водой;

Под бананом, под бананом

Под бананом, под бананом Хорошо с тобой лежать вдвоем.

Сорок пятый раз

Весенней ночью встречу звон пасхальный Я сорок пятый раз…

Астролог

Звездное небо плывет надо мной. Чистым сияньем сверкают планеты.

Призрак луны непонятен глазам

Призрак луны непонятен глазам, Прошлое дымкой тумана повито.

Голос города терцины

Когда я ночью, утомлен, иду Пустынной улицей, и стены сонны,

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна, Что тени вымысла плоть обретут для нас,

Ангел бледный

Ангел бледный, синеглазый, Ты идешь во мгле аллеи.

Италия

Страна, измученная страстностью судьбы! Любовница всех роковых столетий!

Июль 1908

Да, пробил последний, двенадцатый час! Так звучно, так грозно.

Первый снег

Серебро, огни и блестки,- Целый мир из серебра!

Уныние

Сердце, полное унынием, Обольсти лучом любви,

Мох, да вереск, да граниты

Мох, да вереск, да граниты… Чуть шумит сосновый бор.

Я жду у ветхого забора

Я жду у ветхого забора, Мне в окна комнаты видны,

И вдруг все станет так понятно

И вдруг все станет так понятно: И жизнь земли, и голос рек,

Царица

С конки сошла она шагом богини (Лилия белая, взросшая в тине!).

Дальний шум фонтана

Дальний шум фонтана, Листьев тихий шум…

Сквозь туман таинственный

Сквозь туман таинственный Голос слышу вновь,

Смерть рыцаря Ланцелота (баллада)

За круглый стол однажды сел Седой король Артур.

Уличный митинг

Кто председатель? кто вожатый? Не ты ли, Гордый Дух, с мечом,

На лыжах

Опьяняет смелый бег. Овевает белый снег.

Мадригал

Имя твое — из золота, Маленький, сверкающий слиток,

Зачем

Зачем? Разве я знаю? Не нами, давно суждено:

Есть поразительная белость

Есть поразительная белость Снегов в вечерний час, и есть

Мы гордо людей презираем

Мы гордо людей презираем, Нам законом — наши желанья,

Одно лишь

Я ль не искал под бурей гибели, Бросая киль в разрез волны,

Трава весенняя допела

Трава весенняя допела Свою живую зелень. Зной

Благовесть весеннего утра

Утро. Душа умиленно Благовесть солнечный слышит,

Детская спевка

На веселой спевочке, В роще, у реки,

О императорах

(Моностихи Авсония) Первый Юлий раскрыл чертоги царские Цезарь;

Мы и те

Миллионы, миллиарды, числа невыговариваемые, Не версты, не мили, солнце-радиусы, светогода!

К северному морю

Я пришел с тобой проститься, море, Может быть, на долгие года.

Листок, спрятанный в коре

Над Озером Грез, где большие березы Любовно дрожат на вечерней заре,

Облеченные в одежды

Облеченные в одежды Длинно-тяжкие, — не мы

Игорю Северянину сонет-акростих с кодою

И ты стремишься ввысь, где солнце — вечно, Где неизменен гордый сон снегов,

Одиночество

Отступи, как отлив, все дневное, пустое волненье, Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим!

В моей стране

В моей стране — покой осенний, Дни отлетевших журавлей,

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных Впервые расслыхал шум жизни мировой:

К Адалис

Твой детски женственный анализ Любви, «пронзившей метко» грудь,

Два врага

Над глубью бездны перекинут, Повис дрожащий узкий мост.

Беспощадною орбитой

Беспощадною орбитой Увлечен от прежних грез,

Н.Н. Сапунову (Когда твою душу в объятиях нес)

По небу полуночи… М. Лермонтов

Пожар

(Глубокие рифмы) Рвется ветер одичалый,

Памяти И. Коневского

Блажен, кто пал, как юноша Ахилл, Прекрасный, мощный, смелый, величавый,

О, когда бы я назвал своею

О, когда бы я назвал своею Хоть тень твою!

Сонет о поэте

Как силы светлого и грозного огня, Как пламя, бьющее в холодный небосвод,

На смерть вождя

Пред гробом Вождя преклоняя колени, Мы славим, мы славим того, кто был Ленин

Три символа

(Риторнель) Серо

Неужели это была ты

Неужели это была ты — В сером платье

Пытка

Эта боль не раз мной испытана, На кресте я был распят не раз,

Серп и молот

Пусть гнал нас временный ущерб В тьму, в стужу, в пораженья, в голод:

Ручей

Ручей, играющий в долине, Ты к нам бежишь издалека;

Желтым шелком, желтым шелком

Желтым шелком, желтым шелком По атласу голубому

Парки бабье лепетанье

Парки бабье лепетанье Жутко в чуткой тишине…

Твой взор

(Газелла) Пылают летом розы, как жгучий костер.

Строгое звено

А. Курсинскому Для всех приходят в свой черед

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно Мои безумные слова, —

Я не был на твоей могиле

Я не был на твоей могиле; Я не принес декабрьских роз

Анатолий в Венеции XVIII в

Я видела в окно: на маленькой гондоле Он уплывал от стен монастыря,

Стародавняя Москва

Нет тебе на свете равных, Стародавняя Москва!

Девочка

Что же ты плачешь, Девочка, — во сне?

Германии 1923

Кошмар! Кошмар опять! Один из многих, Историей являемых в бреду:

Усталость

Не дойти мне! не дойти мне! я устал! устал! устал! Сушь степей гостеприимней, чем уступы этих скал!

К Бальмонту (Погасни, исчезни)

Есть ясное безветрие Без плачущего «я».

Молодость мира (Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны)

Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны… Ветер свищет по мыслям, соль с моря соря…

Из Александрийской антологии. К Сапфо

1 Ты не в гробнице лежишь, под украшенным лирою камнем:

К тихому океану

Снилось ты нам с наших первых веков Где-то за высью чужих плоскогорий,

Клитемнестра

Сестра — царит в надменной Трое, Сестре — немолчный гимн времен,

Пaтмос

Единый раз свершилось чудо: Порвалась связь в волнах времен.

Я знаю

К.Д. Бальмонту Я знаю беглость Ночи и Зимы,

Ветреный вечер

Шумят задумчивые липы. Закат, сквозь частокол стволов,

Sancta agatha (святая агата)

На горы тихие ложилась мгла, А деревца по склонам были нежны,

Маргерит

Ты — как камень самоцветный, Ты — как жемчуг маргерит:

После пира

Мы с дрожью страсти и печали, Едва над морем рассвело,

Снова

Почему мы снова связаны Страсти пламенным жгутом?

Завет Святослава

По знакомой дороге назад Возвращались полки Святослава.

Дозор

Я слежу дозором Медленные дни.

Случайной

Одна из осужденных жриц… Chefs d’uvre

Закатный ветер

Веет древний ветр В ветках вешних верб,

В час, когда гений вечерней прохлады

В час, когда гений вечерней прохлады Жизнь возвращает цветам,

Есть одно, о чем плачу я горько

Есть одно, о чем плачу я горько: Это прошлые дни,

Наряд весны

За годом год, ряды тысячелетий, — Нет! неисчетных миллионов лет,

Искушение гибели

Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли, Что царства бросали — витать на драконе,

Взнесенный

Закатной яркостью взнесенный Из душной сладости темниц,

За пределами сказок (Под навесом темной ели)

Под навесом темной ели, На ковре из мягкой хвои,

Царил над миром рифм когда-то

Царил над миром рифм когда-то Я с самовластием волхва,

Плохо приходится старому лешему

— Плохо приходится старому лешему, Мне, горемычному, брат домовой!

Закат

Видел я, над морем серым Змей-Горыныч пролетал.

Продажная

Едва ли ей было четырнадцать лет — Так задумчиво гасли линии бюста.

Чаша испытаний

Будь меж святынь в веках помянута Ты, ныне льющаяся кровь!

Перепевы Бальмонта

Моя душа свободная, Моя душа мятежная,

Лесная дева

Л. H. Вилькиной На перекрестке, где сплелись дороги,

К Деметре (Небо четко, небо сипе)

Небо четко, небо сипе, Жгучий луч палит поля;

Я много лгал и лицемерил

Я много лгал и лицемерил, И много сотворил я зла,

Из детской книжки

Мой плющ расцветает; живые побеги Любовно обвили суровые нити.

Это матовым вечером мая

Это матовым вечером мая Ты так горько шепнула: «Твоя!»,

Вила

Я тебе скажу, мой милый, Что над нами веют силы:

Стрелы ресниц

Еще в мечтах чернеют стрелы Твоих опущенных ресниц;

Благовещение

Ты была единая от нас, Днем Твоей мечтой владела пряжа,

Мгновение

Один ее взгляд ярче тысячи звезд! Небесный, алмазный, сверкающий крест, —

В духе римских эротиков

1 К статуе

Не лги, мечта! Былого жгуче жаль

Не лги, мечта! былого жгуче жаль, Тех светлых ласк, тех нежных откровений,

Еще закат

И мирный вечера пожар Волна морская поглотила.

Под зимним ветром

Додунул ветер, влажный и соленый, Чуть дотянулись губы к краю щек.

Электрические светы

Мы — электрические светы Над шумной уличной толпой;

Все бездонней, все безмерней

Все бездонней, все безмерней, Недоступней глубина,

В итальянском храме

Vulnerant omnea, ultima necat[1] Надпись на часах

Лестница

Всё каменней ступени, Всё круче, круче всход.

Труд

В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут,—

Слава толпе

В пропасти улиц накинуты, Городом взятые в плен,

Восход луны

(Ритмы 4-стопного хорея) Белых звезд прозрачное дыханье;

Mon rete familie (моя привычная мечта )

Люблю мечты моей созданье, Лермонтов

Три женщины, белая, черная, алая

Три женщины — белая, черная, алая — Стоят в моей жизни. Зачем и когда

Словно нездешние тени

Словно нездешние тени, Стены меня обступили:

Быть без людей

В лицо мне веет ветер нежащий, На тучах алый блеск погас,

Я жизнью пьян. Напиток жгучий

Я жизнью пьян. Напиток жгучий По жилам разошелся… жжет.

Предвещание

Быть может, суждено земле В последнем холоде застынуть;

В застенке

Кто нас двух, душой враждебных, Сблизить к общей цели мог?

Кинжал Поэзии

Иль никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок…

В игорном доме

Как Цезарь жителям Алезии К полям все выходы закрыл,

Осенью

Небо ярко, небо сине В чистом золоте ветвей,

Колыбельная

Спи, мой мальчик! Птицы спят; Накормили львицы львят;

Усни, белоснежное поле

(Рифма предпоследнего слова) Усни, белоснежное поле!

Ученик Орфея

Я всюду цепи строф лелеял, Я ветру вслух твердил стихи,

Полно, не во сне ли видел я вчера

Полно, не во сне ли видел я вчера, Что воскресли снова наши вечера!

Вариации на тему «Медного всадника»

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом.

Пришли рассеяния годы

Тот в гробе спит, тот дальний сиротеет. А. Пушкин

Я видел много городов

Я видел много городов, И малых и больших,

Дама треф

Я знаю, что вы — старомодны, Давно и не девочка вы.

Последняя война

Свершилось. Рок рукой суровой Приподнял завесу времён.

Строгий, холодный и властный

Строгий, холодный и властный Свет невосшедшего дня.

Вешние воды (импровизация)

Есть ряд картин, и близких и далеких, Таимых свято в глубине души;

ЗСФСР

Планеты и Солнце: Союз и Республики строем. Вождь правит ряды, он их двоит и троит.

Римляне в Китае (166 г. н.а.)

Все улицы полны народом, Бегут и торговцы и воины…

Орфей

Вакханки встретили Орфея На берегу немолчных вод.

Встреча (Ты мне предстала как виденье)

Встреча И вот уже мечтою странной

На лесной дороге

По дороге встречный странник, В сером, рваном армяке,

Лира и ось

Вячеславу Иванову 1. Лира

Мерный шум колес

Мерный шум колес, Поле, ряд берез,

Будь мрамором

Ты говоришь: ограда меди ратной… Адалис

Максиму Горькому

Не в первый раз мы наблюдаем это: В толпе опять безумный шум возник,

Хвала зрению

Зелен березами, липами, кленами, Травами зелен, в цветах синь, желт, ал,

Мюльбах

Меж облаков, обвивших скалы, Грозе прошедшей буйно рад,

Ранняя весна

Темнеет. Тонкая луна Стоит на небе сиротливо,

Снежный призрак

Томно-мятежный Сдержанный трепет

На высях

Жизнь трепетов любви не старит, Где ближе гибель — зорче страсть,

Прорицание

Блистает шелковый камзол, Сверкает сбруи позолота,

Из песен австралийских дикарей

1 Кенгуру бежали быстро,

Фея фонтанов

Ты, моя фея фонтанов, Фея журчащих ручьев,

Парус и чайка

То поспешно парус складывая, То бессильно в бездну падая,

В вертепе

В сияющем изысканном вертепе, Под музыку, сулившую канкан,

В глуби тайные вселенной

В глуби тайные вселенной, В воды темные столетий

На новый 1905 год

И вот в железной колыбели, В громах, родится новый год.

Черные тени узорной решетки

Черные тени узорной решетки Ясно ложатся по белому снегу.

Я от стыда закрыл лицо

Я от стыда закрыл лицо И пал, целуя прах дорожный…

Встреча (Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида)

Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида, в царстве пламенного Ра,

Андрею Белому

Я многим верил до исступленности, С такою надеждой, с такою любовью!

В старинной Риге

Здесь, в старинной Риге, В тихий день ненастья,

К портрету Лермонтова

Казался ты и сумрачным и властным, Безумной вспышкой непреклонных сил;

Витязь

1 — О чем же ты тоскуешь, витязь,

Месяц в дымке отуманенной

Месяц в дымке отуманенной В тусклом небе, словно раненый,

Все краски радуги

Все краски радуги — небесные цвета, Все трепеты весны — земная красота,

А.В. Луначарскому (В дни победы, где в вихре жестоком)

В дни победы, где в вихре жестоком Все былое могло потонуть,

Тевтону

Ты переполнил чашу меры, Тевтон, — иль как назвать тебя!

Проходит день, как смена отражений

Проходит день, как смена отражений — Разноголосица движений, красок, слов,

Via appia (Звучный, мерный стук копыт)

Звучный, мерный стук копыт… Кони бьют о камень плит,

Звездное небо бесстрастное

Звездное небо бесстрастное, Мир в голубой тишине;

Лед и уголь

Лед и уголь, вы — могильны! Что-то было и прошло,

Общая станция

Веками, эпохами, эрами, Вертясь, их земля межевала, —

Сегодня

На пестрых площадях Занзибара, По зеленым склонам Гавайи,

Как ангел тьмы и ангел света

Две тени милые, два данные судьбой Мне ангела…

В вагоне (Душно, тесно, в окна валит)

Душно, тесно, в окна валит Дымный жар, горячий дым,

Сонет к мечте

Ни умолять, ни плакать неспособный, Я запер дверь и проклял наши дни.

Последнее счастье

В гробу, под парчой серебристой, созерцал я последнее счастье, Блаженство, последнее в жизни, озаренной лучами заката;

Звон отдаленный, пасхальный

Звон отдаленный, пасхальный, Слышу сквозь завесу дней.

Отрады

Знаю я сладких четыре отрады. Первая — радость в сознании жить.

В окопе

В семье суровых ветеранов Пью чай. Пальба едва слышна.

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна Нас робким и зыбким качаньем.

Декамерона

Вы, флорентинки прошлых дней! — о вас Так ясно я мечтал в обманах лунных,

Безнадежность

(Секстина) Я безнадежность воспевал когда-то,

Равному ответ на его послание

Не бойся едких осуждений, Но упоительных похвал.

Мгновенья мгновеннее

(Сплошные рифмы) Черный и упрямый локон вьется нежно близ меня,

Остров

Пусть он останется безвестным За далью призрачной неведомых морей,

В моих словах бесстыдство было

В моих словах бесстыдство было, В твоих очах — упорство дня,

Звено в цепь

И в наших городах, в этой каменной бойне, Где взмахи рубля острей томагавка,

Два голоса

Первый Где ты? где ты, милый?

Город женщин

Домчало нас к пристани в час предвечерний, Когда на столбах зажигался закат,

В полдень

Свершилось! молодость окончена! Стою над новой крутизной.

Это — не надежда и не вера

Это — не надежда и не вера, Не мечтой одетая любовь:

Шарманка

Не запела, застонала, Заскрипела то, что знала,

Кто? — мы? Иль там

Моя рука — к твоей святыне, На дрожь мою — ладонь твоя;

У смерти на примете

Когда шесть круглых дул нацелено, Чтоб знак дала Смерть-командир, —

Над океаном отлив

Волной, как щупальцем огромным, Ты осязаешь землю. Ночь

На Готланде

Тощий мох, кустарник чахлый, Искривленная сосна,

Сон (Как город призрачный в пустыне)

Как город призрачный в пустыне, У края бездн возник мой сон.

Летний бал XVIII в.

Я вас благословляю, рощи, Где под завесой из ветвей

Замкнутые. Сатирическая поэма

I Я год провел в старинном и суровом,

Бальдеру Локи (Светлый бальдер! Мне навстречу)

Светлый Бальдер! мне навстречу Ты, как солнце, взносишь лик.

На смерть И. Лялечкина

Набегают вечерние тени, Погасает сиянье за далью.

После ночи бессонной

После ночи бессонной, После тягостных дум,

Поэт — музе

Я изменял и многому и многим, Я покидал в час битвы знамена,

Всё кончено

Эта светлая ночь, эта тихая ночь, Эти улицы, узкие, длинные!

Ночное небо даль ревниво сжало

Ночное небо даль ревниво сжало, Но разубрался в звездах небосклон.

Заклятье Эроса

Проходя страду земную Горьких лаек и сладких мук,

В горнем свете

Я сознаю, что постепенно Душа истаивает. Мгла

Женский голос — он прозрачен

Женский голос — он прозрачен, Как дрожащее стекло,

Южный крест

Я долго шел и, выбрав для ночлега Холм ледяной, поставил гибкий шест.

Флореаль 3 года

Первый голос Отзвенели дни зимы,

У райских врат

Мимо стен таинственного Рая Я не раз в томленьи проходил.

В ресторане (Горите белыми огнями)

Горите белыми огнями, Теснины улиц! Двери в ад,

На журчащей гадавери

Лист широкий, лист банана, На журчащей Годавери,

Братьям соблазненным

Светлым облаком плененные, Долго мы смотрели вслед.

Вечером

Дрожащей проволоки альт Звенит так нежно;

Десятая часть

Безбрежность восторга! бездонность печали! Твои неизмерные пропасти, страсть!

В зареве пожара России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Числа

Мечтатели, сибиллы и пророки Дорогами, запретными для мысли,

На песке (На песке, пред дверью бестиария)

На песке, пред дверью бестиария, На потеху яростных людей,

На вечернем асфальте

Мысли священные, жальте Жалами медленных ос!

К моей Миньоне

Посв. моей Миньоне Знаешь, Миньона, один только раз

СССР

Эй, звезда, отвечай, на потеху ли Ты навстречу солнцу летишь?

Польша есть! В ответ Эдуарду Слонскому

Jeszcze Polska jest! Edward Slonski

Oblat (Кто сожалеет о прекрасных днях)

(Рондо) Кто сожалеет о прекрасных днях,

Весеннее

Остеженный последним снегом, Весну встречая, грезит лес,

Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной!

— Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной! — Что же будет, что же будет с прежней тьмой?

К ветрам

Заветные ветры! скользя по пустыне, Развейте мою молодую тоску,

Клинопись

(Параллелизм) Царь, Бил-Ибус, я, это вырезал здесь,

Угрюмый час

На высях дремлет бор сосновый; Глуха холодная волна;

Люблю мне шепнула она

В тиши задремавшего парка «Люблю» мне шепнула она.

К стальным птицам

Я первые полеты славил Пропеллером свистящих птиц,

Безумец! Думал плыть ты по

Безумец! думал плыть ты по Спокойной влаге, в сладкой дреме,

Синема моего окна

Мир шумящий, как далек он, Как мне чужд он! но сама

Первые встречи

Как любил я, как люблю я эту робость первых встреч, Эту беглость поцелуя и прерывистую речь!

Духи огня

Потоком широким тянулся асфальт. Как горящие головы темных повешенных,

Как царство белого снега

Как царство белого снега, Моя душа холодна.

Звезда

В дни юности, на светлом небе, Признал я вещую звезду,

Вступления к поэме «Атлантида»

I Муза в измятом венке, богиня, забытая миром!

Да, эту улицу я знаю

Да, эту улицу я знаю: Все виды вдаль и каждый дом,

Армянская песня любви

(Степаннос, XVII в.) Нежная! милая! злая! скажи,

В пустынях

Так вот в какие пустыни Ты нас заманил, Соблазнитель!

Весталка

У забора, где травы так редки, Как весталки, — горды, молчаливы,

В глуби пустыни, в безвестном оазе

В глуби пустыни, в безвестном оазе Я жил одиноко, любимец фантазий.

Посв. (Мне снилось: мертвенно-бессильный)

Мне снилось: мертвенно-бессильный, Почти жилец земли могильной,

Сонет в духе XIV в.

Тебе ль не жаль родимых побережий, Где так в садах благоуханны розы!

Сложив стихи, их на год спрятать в стол

Сложив стихи, их на год спрятать в стол Советовал расчетливый Гораций.

Я за то свою мысль ненавижу

Я за то свою мысль ненавижу, Что в холодном кристалле ее

Баллада ночи

Ах, где-то лотос нежно спит, Ах, где-то с небом слиты горы.

Портрет (Черты твои — детские, скромные)

Черты твои — детские, скромные; Закрыты стыдливо виски,

Море — в бессильном покое

Море — в бессильном покое, Образ движенья исчез.

Le paradis artificiel (искусственный рай)

C’est une beatitude calnae el imniobile. Ch. Baudelaire[1]

Двадцать лет назад ты умерла

Двадцать лет назад ты умерла. Как же нынче снова ты пришла

Путник

По беломраморным ступеням Царевна сходит в тихий сад —

Опять мой посох приготовлен

Опять мой посох приготовлен, Все тот же, старый и простой,

Сухие листья

Сухие листья, сухие листья, Сухие листья, сухие листья,

Подражание Гейне (Мне снилось, я в городе дальнем)

Мне снилось, я в городе дальнем, Где ты истомилась одна.

Руками плечи

Руками плечи опоясаны, Глаза с глазами смежены,

К медному всаднику (В морозном тумане белеет Исакий)

В морозном тумане белеет Исакий. На глыбе оснеженной высится Петр.

В священной бездне мглы архангел мне предстал

В священной бездне мглы архангел мне предстал, В его зрачках сверкал карбункул и опал.

Единоборство

Я — побежден, и, не упорствуя, Я встречу гибельный клинок.

Красная шапочка

Подражание Тристану Клингсору «Красная шапочка! Красная шапочка!

Зимой

Дуй, дуй, Дувун! Стон тьмы по трубам, Стон, плач, о чем? по ком? Здесь, там —

Голос часов

С высокой башни колокольной Призывный заменяя звон,

Как птицы очковой змеей очарованы

Как птицы очковой змеей очарованы, Поднять мы не смеем измученных рук,

Вячеславу Иванову (Когда впервые, в годы блага)

Когда впервые, в годы блага, Открылся мне священный мир

Жизнь (Подобна жизнь огням потешным)

Подобна жизнь огням потешным, Раскрасившим пустую тень.

В прятки

Ночь уснула, дождем убаюкана, Спит старуха, младенца крепче,

Цирцея

Я — Цирцея, царица; мне заклятья знакомы; Я владычица духов и воды и огня.

Крым

Лестью солнца в лоск обласкан, Берег вплел в меандр меандр, —

Пифия

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий;

Пифагорейцы (драматический этюд)

Синарет погружен в рассматривание рукописи. Раб показывается в дверях. Потом Филон.

Втируша

Ты вновь пришла, вновь посмотрела в душу, Смеешься над бессильным крикнуть: «Прочь!»

Сны (Сны играют на просторе)

Сны играют на просторе, Под магической луной.

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец, Знакомых образов рой реет вдалеке.

Эней

К встающим башням Карфагена Нептуна гневом приведен,

Офелия

Ты не сплетала венков Офелии, В руках не держала свежих цветов;

Одному из братьев

Свой суд холодный и враждебный Ты произнес, но ты не прав!

Надпись

Наше войско двигалось мирно, Оно вступило в области Геруша.

Люблю я вспоминать утраченные дни

Люблю я вспоминать утраченные дни. С укором горестным являются они

Завещание

Я жизнь прожила безотрадно, бесцельно, И вот, как похмелье от буйного пира,

Мечты, как лентами, словами

Мечты, как лентами, словами Во вздохе слез оплетены.

Эллису

Нет! к озаренной сиянием бездне Сердце мое не зови!

Позор

Венчальные платья мы сняли, Сронили к ногам ожерелья

Буря с берега

(Пеон третий) Перекидываемые, опрокидываемые,

Песнь прокаженного

Сторонитесь! Прокаженный идет,

Не говори мне, что ты любишь

Не говори мне, что ты любишь меня! Я боюсь аромата роз,

Юргису Балтрушайтису

Нам должно жить! Лучом и светлой пылью, Волной и бездной должно опьянеть,

Гимн богам

Я верую в мощного Зевса, держащего выси вселенной Державную Геру, чьей волей обеты семейные святы

Г.Г. Бахману (Вся красота тебе доступна)

Вся красота тебе доступна! Тебе ясна ее звезда:

Залог

К нам немного доходит из прошлого мира, Из минувших столетий, — немного имен;

Геро и Леандр

Леандр Геро, слушай! слышишь, Геро!

К А — (Шаги судьбы по камням мира, свисты)

Шаги судьбы по камням мира, свисты Стрел Эроса, соль моря — любишь ты.

И ночи и дни примелькались

Последний день Сверкал мне в очи.

Предание

Посвящаю Андрею Белому И ей надел поверх чела

Грустный вечер

Грустный сумрак, грустный ветер, шелесты в дубах. Вспоминает вечер о далеких снах.

Ребенок. Сонет

Тебе тринадцать лет, но по щекам, у глаз, Пороки, нищета, ряд долгих унижений

Дождь

(Из Верхарна) Как длинные нити, нетихнущий дождь

И в ужасе я оглянулся назад

И в ужасе я оглянулся назад, И понял безумие жизни.

Атлантида (Провеял дух, идущий мимо)

Провеял дух, идущий мимо. Его лицо — неуловимо,

Rico Franco (Веселой тешились охотой)

A caza iban a caza. Los cazadores del Rey…[1]

Петербург (Здесь снов не ваял Сансовино)

Здесь снов не ваял Сансовино, Не разводил садов Ле-Нотр.

У круглого камня

Белея, ночь приникла к яхте, Легла на сосны пеленой…

Портрет (Ей лет четырнадцать; ее глаза)

Ей лет четырнадцать; ее глаза Как на сережке пара спелых вишен;

Томные грезы (вариация)

Томно спали грезы; Дали темны были;

Канцона к даме

(Канцона) Судил мне бог пылать любовью,

Голос прошлого

Вьет дорога на деревни Зеленеющим овсом,

Голос мертвого

На заре вечерней, в трауре, Ты куда спешишь, девица?

Ветер уныло летает над палубой

Ветер уныло летает над палубой, По морю пенятся белые гребни,

К Армении

В тот год, когда господь сурово Над нами длань отяготил,—

Звезда морей

La mer sur qui prie La vierge Marie.

Свидание

В одном из тех домов, придуманных развратом, Где всем предложена наемная кровать,

Зелёный червячок

Как завидна в час уныний Жизнь зеленых червячков,

При посылке П. Верлену перевода «романсов без слов»

Еще покорный ваш вассал, Я шлю подарок сюзерену,

Я — междумирок. Равен первым

Я — междумирок. Равен первым, Я на собраньи знати — пэр,

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском, Я бы ответить желал звуками тех же времен,

Я действительности нашей не вижу

Я действительности нашей не вижу, Я не знаю нашего века,

Я вернулся на яркую землю

…Я вернулся на яркую землю, Меж людей, как в тумане, брожу,

Дворец любви

(Средневековые строфы) Дворец Любви не замкнут каменной стеной;

К собору Кемпэра

Я был разорван мукой страстной, Язвим извилистой тоской,

Одна (Нет мне в молитве отрады)

Нет мне в молитве отрады, Боже мой, как я грешна!

Психея

Что чувствовала ты, Психея, в оный день, Когда Эрот тебя, под именем супруги,

В неконченом здании

Мы бродим в неконченом здании По шатким, дрожащим лесам,

При свете луны

Как всплывает алый щит над морем, Издавна знакомый лунный щит,-

Ов. Иоаннисиану в альбом (К тебе приблизиться, то значит)

К тебе приблизиться, то значит — Вдохнуть души прекрасной свет.

Зерно

Лежу в земле, и сон мой смутен… В открытом поле надо мной

Шутки

Я — арка края. Атака заката.

Мертвец

Как странно! Круг луны; Луг белым светом облит;

Женщинам

Вот они, скорбные, гордые тени Женщин, обманутых мной.

Близкой

И когда меня ты убьешь, Ты наденешь белое платье,

Посвящение (Ты, предстоящая, с кем выбор мой)

Ты, предстоящая, с кем выбор мой! Стань смело здесь, где робок посвященный,

Эхо

Между гор грохочет эхо Убегающего поезда.

Без обоев бревна и тес

Без обоев бревна и тес, А в окне — все дали вселенной!

Все ближе, все ближе, все ближе

Все ближе, все ближе, все ближе С каждым и каждым мгновеньем

В альбом (Многое можно прощать)

Многое можно прощать, Многое, но ведь не все же!

Ночь с привидениями

Вот снова, с беззвучными стуками кирок, Под пристальным надзором все тех же планет,

Молиться

Молиться? Я желал Молиться, но душа,

Встреча после разлуки

Забытая, былая обстановка: Заснувший парк, луны застывший свет,

В лесу

Если сердцу тяжко и грустно, И надежда сомненьем отравлена,

Люблю одно

Люблю одно: бродить без цели По шумным улицам, один;

Непересказанные думы

Непересказанные думы, Неразделенные слова —

Девятнадцатый век

Все ж топот армий, гулы артиллерий Затихли; смолк войны зловещий звон;

Слово бросает на камни одни бестелесные тени

Слово бросает на камни одни бестелесные тени, В истине нет ни сиянья, ни красок, ни тьмы.

В смерть

B смерть, в вечный гром, в горящий вихрь, быть может, Быть может, в темь, в провал, в ничто — все я!

После сенокоса

Цветы подкошенные, Рядами брошенные,

Я плакал безумно, ища идеал

Я плакал безумно, ища идеал, Я струны у лиры в тоске оборвал…

Вечером перед церковью

Черной полоскою крест Тонет в темнеющем фоне;

На самом дне мучительной темницы

На самом дне мучительной темницы Я властелин сознанья и мечты!

Пусть пред окном моим

Пусть пред окном моим не взносит Юнгфрау купол вековой,

Ветер с моря волны гонит

Ветер с моря волны гонит, Роет отмель, с сушей споря;

Настал заветный час дремотный

Настал заветный час дремотный. Без слов, покорствуя судьбе,

Мысль о тебе меня весь день ласкает

Мысль о тебе меня весь день ласкает, Как легкий, ветерок в полдневный жар цветы;

Город вод

Был он, за шумным простором Грозных зыбей океана,

К монахине в средние века

Ты — монахиня! лилия бога! Ты навеки невеста Христа!

Вечерний прилив

Кричат афиши, пышно-пестрые, И стонут вывесок слова,

Ода в духе Горация

Не тем горжусь я, Фебом отмеченный, Что стих мой звонкий римские юноши

Памятник

Преисполнись гордости… Гораций

Земля молодая

Зданья громадные стройте, Высьте над башнями башни,

Серафимов вереницы

Серафимов вереницы Наше ложе окружили.

Апрельский хмель

Лиловые тени легли по последнему снегу, Журча, по наклонам сбежали ручьями сугробы,

Духи земли

Со всеми мы братья, Всем открыли объятья,

Из Мениппей Варрона

(Ямбический триметр) Внезапно ночью, близко от полуночи,

Костей, бутылок продавать

«Костей, бутылок продавать!» С мешком проходит он дворами.

Женщина, безумная гордячка

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Возвращение

Я убежал от пышных брашен, От плясок сладострастных дев,

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

Заклинание (Красный огонь, раскрутись, раскрутись)

Красный огонь, раскрутись, раскрутись! Красный огонь, взвейся в темную высь!

Люблю я линий верность

Люблю я линий верность, Люблю в мечтах предел.

Памяти одной

Помню, помню: вечер нежный; За окном простор безмолвный;

Терем мечты

(Повторные рифмы) Как девушки скрывались в терем,

Коляда

Баба-Яга Я Баба-Яга, костяная нога,

На Мэларе

Нежно веет свежий ветер, Сладко млеет светлый Мэлар,

Предание о луне (баллада)

В старинном замке Джен Вальмор Чуть ночь — звучат баллады.

Три свидания

1 Черное море голов колыхается,

На горячем песке

На горячем песке, пред ленивым прибоем, Ты легла; ты одна; ты обласкана зноем.

Демон самоубийства

Своей улыбкой, странно-длительной, Глубокой тенью черных глаз

Я в высокой узкой башне

Я в высокой узкой башне, Кто меня привел сюда?

У колонны

Среди детей, на мраморной ступени, Она сидела, голову склоня.

Юношам

Мне все равно, друзья ль вы мне, враги ли, И вам я мил иль ненавистен вам,

В игорном доме (chemin de fer)

«Кто они, скажи мне, птица, Те двенадцать вкруг стола?

О себе самом

Хвала вам, девяти Каменам! Пушкин

Весна

Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле.

Гиацинт

С. Л. Полякову Словно кровь у свежей раны,

Последнее желанье

Где я последнее желанье Осуществлю и утолю?

Максимилиану Шику

Я многим верил до исступленности. Urbi et Orbi

Ночные цветы

Под зноем дня в пыли заботы На придорожьях суеты,

Над океаном прилив

Пробил час. Ты вновь безволен, Вновь, взыграв, бежишь к земле.

Ландыш

Ландыш милый, ландыш нежный, Белый ландыш, ландыш снежный,

Орфей и Эвридика

Орфей Слышу, слышу шаг твой нежный,

С кометы

Помнишь эту пурпурную ночь? Серебрилась на небе Земля

С тех пор как я долго в немом ожидании

С тех пор как я долго в немом ожидании, В тихом веселии,

Вечером в дороге

(Рифмы дактиле-хореические) Кричат дрозды; клонясь, дрожат

Отреченного веселья

Отреченного веселья Озаренная печаль:

Целение

Целит вечернее безволие Мечту смятенную мою.

У себя

Так все понятно и знакомо, Ко всем изгибам глаз привык;

Иньес в духе французских поэтов начала XIX века

Вам знакома ли Иньес, Та, чьи косы — цвета смоли,

Надписи на воротах

1 Кто поздно иль рано придет к сим воротам,

Череп на череп

Череп на череп, К челюсти челюсть,

От столетий

От столетий, от книг, от видений Эти губы, и клятвы, и ложь.

Принцип относительности

Первозданные оси сдвинуты Во вселенной. Слушай: скрипят!

На скачках

Люблю согласное стремленье К столбу летящих лошадей,

Из латинской антологии (Волн колыхание так наяд побеждает стремленье)

(Словесный палиндром) Волн колыхание так наяд побеждает стремленье,

Амалтея

Пустынен берег тусклого Аверна, Дрожат кругом священные леса,

Сеятель

Я сеятеля труд, упорно и сурово, Свершил в краю пустом,

Я провижу гордые тени

Я провижу гордые тени Грядущих и гордых веков,

Сходные решения

Пора разгадывать загадки, Что людям загадали мы.

Юлий Цезарь

Они кричат: за нами право! Они клянут: ты бунтовщик,

Я устал от светов электрических

Я устал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей;

Соблазнителю

Лишь ты один владеешь ключами рая, праведный, утонченный,

Август

Здравствуй, август, венчан хмелем, Смуглый юноша-сатир!

Пляска смерти

Крестьянин Эй, старик! чего у плуга

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят, Взывает ловчий рог, бегу я, как кабан…

Ночная улица

Фонарей отрубленные головы На шестах безжизненно свисли,

Дождь и солнце

Муаровые отблески сверкают под лучом. Мы вновь на тихом озере, как прежде, мы вдвоем.

В горах, в монастыре, песнь колокола плачет

(Сонет Мисака Мицарэнца) В горах, в монастыре, песнь колокола плачет;

Сумрак тихий, сумрак тайный

Сумрак тихий, сумрак тайный, Друг, давно знакомый мне,

Умильные слова

Июньских сумерек лесная Тишь, где все вычерты чисты,

К металлам

Золото, убранство тайного ковчега, Где хранят издревле благостные мощи,

Прощание (Вот и ты, печальная, отчалила)

Вот и ты, печальная, отчалила От моих безмолвных берегов.

Так вот где

Так вот где жизнь таила грани: Стол, телефон и голос грустный…

Дивный генуэзец! Как нам стали понятны

Дивный генуэзец! как нам стали понятны Твои пророческие слова:

Новая сестра

Вкруг меня наклоняется хор возвратившихся дев…

Алтарь страсти

Любовь и страсть — несовместимы. Кто любит, тот любовью пьян.

Римини

В твоем, в века вонзенном имени, Хранимом — клад в лесу — людьми,

Ветви

Ветви склонялись в мое окно, Под ветром гнулись, тянулись в окно,

Рок

(Гексаметры Авсония) Все непрочное в мире родит, и ведет, и крушит Рок,

Фирвальштеттское озеро

Фирвальштеттское озеро — Роза Ветров… К. Бальмонт

Конь блед

1 Улица была — как буря. Толпы проходили,

Деревенские рифмы

Опять — развесистые липы И склады бревен за избой;

Я люблю в твоих стихах

Я люблю в твоих стихах Смутный сумрак, жадный страх,

Поцелуи

Здесь, в гостиной полутемной, Под навесом кисеи

Каждый день

Каждый день поминайте молитвой умильной Тех, кто молится нынче на ратных полях,

Семейная картинка (аллегория)

И вот в железной колыбели В громах родится новый год.

Так это будет летом. Кисея

Так это будет летом. Кисея Вся заблестит, пронизанная светом,

Мировой кинематограф

В годину бед, когда народной вере Рок слишком много ставит испытаний, —

Раб

Я — раб, и был рабом покорным Прекраснейшей из всех цариц.

Счастие уединения

На побережьи речки быстрой Свой дом в уединеньи выстрой,

Песня (Во мгле ночной)

Во мгле ночной Горят огни,

Памятник (Вековечной воздвиг меди я памятник)

(1-й асклепиадов стих Горация) Вековечной воздвиг меди я памятник,

Лик медузы

Лик Медузы, лик грозящий, Встал над далью темных дней,

Гимн Афродите (Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине)

Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине. Ты, Афродита-Любовь, как царила, так царствуешь ныне.

Здесь раннего посева всходы

Здесь раннего посева всходы, Здесь воплощенье давних грез,

Вы неисполненных надежд

Вы неисполненных надежд Над бездной реющие лики.

В альбом Н*** (Люблю альбомы: отпечаток)

Люблю альбомы: отпечаток На них любезной старины;

Уединенный остров

Уединенный остров, чуть заметный в море, Я неуклонно выбрал, — золотой приют,

Опять сон

Мне опять приснились дебри, Глушь пустынь, заката тишь.

Александр Великий

Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.

Я мотылек ночной

Я — мотылёк ночной. Послушно Кружусь над яркостью свечи.

Цветок засохший, душа моя

Цветок засохший, душа моя! Мы снова двое — ты и я.

Nihil (ничто)

Как мечты о мечтах отошедшего детства, — Над папирусом никнуть в святилище Ра,

Надо струны перестроить

Надо струны перестроить Вновь на новый лад,

Годы в былом

Наискось, вдоль, поперечниками Перечеркнуты годы в былом, —

Исполненное обещание романтическая поэма

Благоговейно посвящается памяти В. А. Жуковского 1

Блудный сын

Так отрок Библии, безумный расточитель… Пушкин

Вот брошен я какой-то силой

Вот брошен я какой-то силой На новый путь.

Рамсес. Отрывок

По бездорожьям царственной пустыни, Изнемогая жаждой, я блуждал.

Роковой ряд. Венок сонетов

1. Леля Четырнадцать имен назвать мне надо…

Случайная стрела

Стоял я в этот час, незрящий Пред будущей судьбой Эдип,

Ужель доселе не довольно

Ужель доселе не довольно? Весь этот ужас, этот бред

Это сон, моя милая

Итак, это — сон, моя маленькая, Итак, это — сон, моя милая,

Приветствие (Поблек предзакатный румянец)

Поблек предзакатный румянец. На нитях серебряно-тонких

Das weib und der tod (женщина и cмерть)

Две свечи горят бесстыдно, Озаряя глубь стекла,

Dolce far niente (сладкое безделье)

Под столетним кедром тени… Tertia Vigilia, 1900 г.

Вечерний пан

(Строфы) Вечерний Пан исполнен мира,

В вагоне

В ее глаза зеленые Взглянул я в первый раз,

Мария стюарт

О, если б знала ты, что пред тобою было, Когда бежал корабль к туманной полосе,

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи, Все кажется, — под дальний гул пальбы:

Повольник

Здравствуй, буйная ватага, удалых годов друзья! Вот и снова я — бродяга, вот опять — повольник я!

Цепи

Их цепи лаврами обвил. Пушкин

Осеннее чувство

Гаснут розовые краски В бледном отблеске луны;

Я бы умер с тайной радостью

Я бы умер с тайной радостью В час, когда взойдет луна.

Кто ты? — Я — чувство, я — любовь

— Кто ты? — «Я — чувство, я — любовь. Ты видишь: я в короне звездной».

Песня североамериканских индейцев

Маниту! Маниту! Маниту! Ты благ, ты мудр, ты велик!

Я люблю другого

Летний вечер пышен, Летний вечер снова…

Странствующий рыцарь, Дон Кихот

Странствующий рыцарь, Дон Кихот! Чуден был, был вдумчив твой приход.

Чудовища

Зловещее и смутное есть что-то… К. Фофанов

Мрачной повиликой

Мрачной повиликой Поросли кресты,

Из тихих бездн

Из тихих бездн — к тебе последний крик, Из тихих бездн, где твой заветный лик

Казачье становье

Отбрасывая версты, стучит автомобиль, Крутится даль за далью и сзади вьется пыль.

Из ада изведенные (Астарта! Астарта! И ты посмеялась)

Астарта! Астарта! И ты посмеялась, В аду нас отметила знаком своим,

Перед электрической лампой

Злобный змей, зигзагом длинным Раздевавший темень туч,

Мы к ярким краскам не привыкли

Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли;

Легенда лет

Мощь — в плиты пирамиды; гнев холодный — В сеть клинописи; летопись побед —

К Пасифае. Сонет

Нет, не тебя так рабски я ласкаю! В тебе я женщину покорно чту,

Во мне

Воспоминанья стран, — вопль водопадов, Взлет в море волн, альпийских трещин жуть,

И небо и серое море

И небо и серое море Уходят в немую безбрежность.

На смерть А.Н. Скрябина

Он не искал — минутно позабавить, Напевами утешить и пленить;

Портрет (Привык он рано презирать святыни)

Привык он рано презирать святыни И вдаль упрямо шел путем своим.

Баллада воспоминаний

На склоне лет, когда в огне Уже горит закат кровавый,

В наемной комнате

В наемной комнате все ранит сердце: И рама зеркала, и стульев стиль,

Матери на именины

От ранних детских лет, как свет среди теней, Люблю я этот день, наш праздник, вечно жданный.

Моя мечта

Моей мечте люб кругозор пустынь, Она в степях блуждает вольной серной,

Городу

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Две малайские песни

(Ассонансы) 1

Вещий ужас

Рук ласковых касанья; приближенья Губ страждущих; истома глаз ночных;

Ахиллес у алтаря

Знаю я, во вражьем стане Изогнулся меткий лук,

Эллада

Мощь разума распространялась в мире — Египет креп, как строгое звено,

Земле

Как отчий дом, как старый горец горы, Люблю я землю: тень ее лесов,

На бульваре

С опущенным взором, в пелериночке белой, Она мимо нас мелькнула несмело,-

М.А. Кузмину акростих (Мгновенья льются, как поток бессменный)

Мгновенья льются, как поток бессменный, Искусство — радугой висит над ним.

Спит вагон, мерцает газ

Спит вагон, мерцает газ, Поезд мчит, уносит нас.

Тоска бродячего светила

Тоска бродячего светила По дерзкой вольности своей

Memento mori (Ища забав, быть может, сатана)

Ища забав, быть может, сатана Является порой у нас в столице:

Вечеровое свидание

(Бесконечное рондо) Наступают мгновенья желанной прохлады,

Снежная Россия

За полем снежным — поле снежное, Безмерно-белые луга;

Простенькая песня

Ты, в тени прозрачной Светлого платана,

А сколько радости и неги

А сколько радости и неги В бегущих медленно часах!

Освобождение

К стене причалил челн полночный, Упали петли из окна,

Служителю муз

Свой хор заветный водят музы Вдали от дольных зол и бед,

Прибой

С шумом на белые камни Черные волны находят,

Примечания

Часть I. Опыты по метрике и ритмике «Оригинальность, — говорит Эдгар По (в статье „Философия творчества“), — отнюдь не является, как это полагают некоторые, делом простого побуждения или интуиции… Чтобы быть найденной, она должна быть тщательно отыскиваема». Эдгар По говорит это именно об оригинальности ритмов, сказав ранее: «Возможные разнообразия размера и строфы абсолютно бесконечны. Однако же в течение целых столетий ни один человек не сделал или никогда, по-видимому, не стремился сделать в стихах что-нибудь оригинальное». Последнее сказано слишком резко: и до Эдгара По все лучшие поэты и стремились «сделать» и «делали» оригинальное в области ритма: прежде всего — прямые предшественники Эдгара По, романтики начала XIX века, Шелли, Ките, Кольридж, раньше них Блэк, еще раньше Спенсер и мн. др. В двух других своих утверждениях автор «Ворона» прав безусловно: возможные разнообразия стихотворных форм абсолютно бесконечны, но, чтобы найти что-либо оригинальное, надо его искать. Несправедливый упрек, брошенный Эдгаром По поэтам «в течение целых столетий», должно принимать поэтому в следующем смысле: возможно бесконечно разнообразить форму, надо только искать, а вы искать не хотели и довольствовались шаблонами и в размерах, и в построении строф! Известно, что сам Эдгар По в таком грехе неповинен: почти каждое его стихотворение оригинально и по метру, и по строфе.

Поезд врывается в древние скалы

Поезд врывается в древние скалы, — Слева и справа гранит.

Стаял снег… Земля, каменья

Стаял снег… земля, каменья, Облака и облака…

Поликрат

К Эде Я читал у поэтов о счастьи, похожем на сон,

Качели

Вот опять мы уносимся, взброшенные Беспощадным размахом качелей,

В первый раз

Было? Не знаю. Мальстрёмом крутящим Дни все, что было, сметают на дно.

Работа (Здравствуй, тяжкая работа)

Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка!

К русской революции

Ломая кольцо блокады, Бросая обломки ввысь,

Хорошо бы нам додуматься

Хорошо бы нам додуматься До весенних песен птиц,

К Лидии (Лидия! Мне, во имя)

(Сапфический малый метр Горация) Лидия! мне, во имя

Там, в днях

Где? — в детстве, там, где ржавый пруд Кренил карвеллы в муть Саргассо,

Зодчество церквей старинных

Зодчество церквей старинных, Современный прихотливый свод,

Перешедшие — оставшимся

Мы — здесь! мы — близко! Ты не веришь? О, бедный! о, незрячий брат!

Любимые мелочи

Опять к любимым мелочам, Я думал, жизнь меня принудит:

Ночью светлой

Ночи светлой, ночи летней Сумрак лег над далью сонной.

Эпизод

1 Не правда ли: мы в сказке,

З.Н. Гиппиус (Твои стихи поют, как звучный)

Твои стихи поют, как звучный В лесу стремящийся ручей;

К.А. Коровину (Душа твоя, быть может, ослепительней)

Душа твоя, быть может, ослепительней, Чем яркость буйная твоих картин.

Отречение секстина

Все кончено! Я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты.

Торжествовать! Какие звуки!

Торжествовать! какие звуки! Их плеск расплесканный мне люб.

На рынке белых бредов

День, из душных дней, что клеймены на рынке белых бредов;

Облегчи нам страдания, Боже

Облегчи нам страдания, боже! Мы, как звери, вгнездились в пещеры —

Пределы

Пределы? нет их! Цель — бесконечность!

Кучи свезенного снега

Кучи свезенного снега. Лужи, ручьи и земля…

Умрем в объятиях полночной тишины

Умрем в объятиях полночной тишины! Я так утомлена, а ты однообразен,

Машины

Зубцы, ремни, колеса, цепи, Свист поршней, взмахи рычага;

Пеплум

Знаю сумрачный наход Страсти, медленно пьянящей:

Эры

Что Сан-Фриско, Сан-Пьер, Лиссабон, Сиракузы! Мир потрясся! пансейсм! дым из центра веков!

Отверженный герой

Памяти Дениса Папина В серебряной пыли полуночная влага

Иван-да-марья

Иван-да-марья, Цветок двойной,

Измена

Сегодня! сегодня! как странно! как странно! Приникнув к окошку, смотрю я во мглу.

Всем

О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня,

Одиссей у Калипсо (Сквозь легкий дым земных воспоминаний)

Сквозь легкий дым земных воспоминаний Светлеет глубь зажизненных страстей,

А.К. Глазунову (Слава — властителю звуков! Творцу вдохновенному — слава)

Слава — властителю звуков! творцу вдохновенному — слава! Звуками нас ты прославил, мы звуками славного славим!

Калейдоскоп

Забава милой старины, Игрушка бабушек жеманных,

Сон пророческий

В мое окно давно гляделся день; В моей душе, как прежде, было смутно.

В круженьи жизни многошумной

В круженьи жизни многошумной, В водовороте наших дел,

Коммунарам

Под вопль вражды, под гулким гневом Недаром вы легли в веках, —

Штурм неба

Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир — уют!

Океан — ручью

Я — океан, соленый и громадный; Люблю метать на берег пенный вал,

Подражание Горацию

(Алкаический метр) Не тем горжусь я, Фебом отмеченный,

В трюме

Мы — двое, брошенные в трюм, В оковах на полу простертые.

Голос иных миров

Пусть мучит жизнь, и день, что прожит, Отзвучьем горьких дум тревожит,

Майский дождь

Дождь весенний, дождь веселый, Дождь в умильный месяц май, —

На улицах (февраль 1917 г.)

На улицах красные флаги, И красные банты в петлице,

Прогулка

Как вдруг нежданно стали гулки Шаги среди больших стволов!

В духе лириков VI–VII вв

1 Дождь! тебя благословляю!

Близкой (Как страстно ты ждала ответа)

Как страстно ты ждала ответа! И я тебе свой дар принес:

Стихи о любви

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры, —

Тайны мрака побледнели

Тайны мрака побледнели; Неземные акварели

В гамаке

В небе, слабо синеватом, С легкой дымкой белизны,

Поклоняются многие мне

Поклоняются многие мне В часы вечерние,

Ultima Thule

Где океан, век за веком стучась о граниты, Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,

К Арарату

Благодарю, священный Хронос! Ты двинул дней бесценных ряд,—

Ступени разрушенной лестницы

Ступени разрушенной лестницы Уводят в глубокий овраг,

Льдинка

Ветер вешний, ветер нежный С лаской веет над душой.

Е.Т. (Кто глаза ее оправил)

Кто глаза ее оправил В завлекательный магнит?

Признание

Моя дорога — дорога бури, Моя дорога — дорога тьмы.

Советская Москва

Все ж, наклонясь над пропастью, В века заглянув, ты, учитель,

Ученый

Посвящ. В.М.Ф. Вот он стоит, в блестящем ореоле,

К моей стране

Моя страна! Ты доказала И мне и всем, что дух твой жив,

Инкогнито

Порой любовь проходит инкогнито, В платье простом и немного старомодном.

Близ моря

Засыпать под ропот моря, Просыпаться с шумом сосен,

Два мака

Наши души — два яркие мака, У которых сплелись лепестки;

Ребёнком я, не зная страху

Ребёнком я, не зная страху, Хоть вечер был и шла метель,

В ответ на одно признание (Ты обо мне мечтала в годы те)

Нине Петровской Ты обо мне мечтала в годы те,

Волны волос упадали

Волны волос упадали, Щечки пылали огнем.

На причале

(Ритмы 4-стопного ямба) Удерживаемый причалом,

Тропическая ночь

В снежной мгле угрюмы вопли вьюги, Всем сулят, с проклятьем, час возмездий…

Клеопатра (Нет, как раб не буду распят)

Нет, как раб не буду распят, Иль как пленный враг казнен!

После грез

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов; Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;

У гроба дня

День обессилел, и запад багряный Гордо смежил огневые глаза.

Нить Ариадны

Вперяю взор, бессильно жадный: Везде кругом сырая мгла.

Родной язык

Мой верный друг! Мой враг коварный! Мой царь! Мой раб! Родной язык!

Я прежде боролся, скорбел

Я прежде боролся, скорбел, Но теперь я жду.

Жигули

Над водой поникли ивы, Гор лесистые извивы

Сонет в манере Петрарки

Как всякий, кто Любви застенок ведал, Где Страсть пытает, ласковый палач, —

Одиссей у берегов Феаков (Одиссея, песнь V)

«Будешь помнить!» Прогремела Мне насмешка Посидона.

Когда сижу один и в комнате темно

Когда сижу один и в комнате темно, И кто-то за стеной играет долго гаммы, —

Образы времен

Когда святых наук начала Я постигал во храме Фта,

Верные лире

Мстит лабиринт… Urbi et Orbi

Я свечку погасил — и прямо под окном

Я свечку погасил — и прямо под окном Зеленоватый свет означил арабески,

На леднике

И вы, святыни снега, обесчещены, Следами палок осквернен ледник,

Над снегом Канады

Там, с угла Оттанукзгла, где снегом зарылась Канада, Тде, гигантская кукла, нос — в полюс, Америка, — рысь

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка! Тайно двоих на лугу пояс обвил золотой!

Третья осень

Вой, ветер осени третьей, Просторы России мети,

Стихи на изразцах

Иду скоро в дом свой я, Путь мой проторен.

Ночь

Горящее лицо земля В прохладной тени окунула.

Родное

Березка любая в губернии Горько сгорблена грузом веков,

Сумрак за черным окном

Сумрак за черным окном В полночь тоскливо погас.

В Шхерах

Морской залив, вошедший в сушу Так далеко,

Часы прошли, как сон изменчивый

Часы прошли, как сон изменчивый, О вечер! наступай и ты,

Последние поэты

Высокая барка, — мечта-изваянье В сверканьи закатных оранжевых светов, —

Был мрак

Был мрак, был вскрик, был жгучий обруч рук, Двух близких тел сквозь бред изнеможенье;

Рдяность померкла за очерком гор

Рдяность померкла за очерком гор, Красок развеялся пестрый укор,

После смерти Ленина

Не только здесь, у стен Кремля, Где сотням тысяч — страшны, странны,

Из китайской поэзии

(Параллелизм) 1

Давно, средь всех соблазнов мира

«Давно, средь всех соблазнов мира…» К. Бальмонту

Моисей (Пророк, чей грозный нимб ваятель)

Пророк, чей грозный нимб ваятель Рогами поднял над челом,

Я имени тебе не знаю

Я имени тебе не знаю, Не назову.

«Скорпиону» и «Грифу»

Наш мир храня от силы вражьей, В чреде двенадцати имен,

В разные годы

В разные годы К вам приходил я, граниты,

По поводу Chefs d’oeuvre

Ты приняла мою книгу с улыбкой, Бедную книгу мою…

На льдинах

(Богатые рифмы) Задумчиво я слушаю

Туман

Вдоль тихого канала Склоняют ветви ивы.

Воздух живительный, воздух смолистый

Воздух живительный, воздух смолистый Я узнаю.

Праздник в деревне

Ударил звон последний Оконченной обедни;

В духе первых христианских гимнов

Восставши ночью, бога восславим мы, Начнем служенье в славу всевышнего,

Крестная смерть

Настала ночь. Мы ждали чуда. Чернел пред нами черный крест.

La belle dame sans merci (Я не покрыл лица забралом)

Я не покрыл лица забралом, Не поднял твердого щита, —

Ночь (Ветки темным балдахином свешивающиеся)

(Уменьшающиеся рифмы, от 7 слогов до 1) Ветки темным балдахином свешивающиеся,

И, покинув людей, я ушел в тишину

…и, покинув людей, я ушел в тишину, Как мечта одинок, я мечтами живу,

Спинозианы

Утром жадно пахнут розы, Утром грезы грезят вслух —

Слово

(Стихи с созвучиями) Слово — событий скрижаль, скиптр серебряный созданной славы,

Видение

В сумраке вечера ты — неподвижна В белом священном венце.

Я помню свет неверно-белый

Я помню свет неверно-белый И запах роз, томивший нас,

Длятся, длятся

Длятся, длятся, сцеплены, союзны, Лентой алой скрепленные ночи.

Кончено! Кончено! Я побежден

Кончено! кончено! Я побежден. — Смейтесь!

Эй, рабочие мира! Ложь — все то сладкопенье

Эй, рабочие мира! ложь — все то сладкопенье! Держите к ружьям примкнуты штыки!

Персидские четверостишия

1 Не мудрецов ли прахом земля везде полна?

Над омутом

Ветер, сумрачно пророчащий, Всплеск волны, прибрежье точащей,

Баллада (Горит свод неба, ярко-синий)

Горит свод неба, ярко-синий; Штиль по морю провел черты;

Детская площадка

В ярком летнем свете, В сквере, в цветнике,

Милый сон

Продлись, продлись, очарованье! Ф. Тютчев

Три яблока

Три яблока, излюбленных преданьем, Три символа земного мятежа,

Вечеровая песня

Я тебе посвятил умиленные песни, Вечерний час!

К портрету К.Д. Бальмонта

Угрюмый облик, каторжника взор! С тобой роднится веток строй бессвязный,

Проблеск

Как то предвидел Дух и Даниил предрек. Ф. Тютчев

Ожидание (Первый голос)

Первый голос Пусть воск прозрачный топится,

Только русский

Только русский, знавший с детства Тяжесть вечной духоты,

Еврейским девушкам

Красивые девушки еврейского племени, Я вас наблюдал с тайной дрожью в мечтах;

Глупое сердце, о чем же печалиться

Поcв. Э. Глупое сердце, о чем же печалиться!

Та же грудь

Давно охладели, давно окаменели Те выкрики дня, те ночные слова:

Знойный день

Белый день, прозрачно белый, Золотой, как кружева…

Крот

Роет норы крот угрюмый; Под землей чуть слышны шумы

Последний день

Он придет, обезумевший мир, Который поэтом прославлен.

Терем

Иоанне Б. Тихи дни и годы — годы в терему,

В Баку

Стыдливо стучатся о пристань валы Каспийского моря,

Заключение

Над буйным хаосом стихийных сил Сияла людям Мысль, как свет в эфире.

Сумерки

Горят электричеством луны На выгнутых длинных стеблях;

Песня

Мне поется у колодца, Позабыт кувшин.

Который раз

Опять весна. Знакомый круг Замкнут — который раз!

Слепой (люблю встречать на улице)

Люблю встречать на улице Слепых без провожатых.

В Варшаве

А.Р. Ледницкому В первый раз по улицам Варшавы

Помню вечер, помню лето

День вечерел. Мы были двое. Ф. Тютчев

Дон-Жуан

Да, я — моряк! Искатель островов, Скиталец дерзкий в неоглядном море.

Сладко скользить по окраинам бездны

Сладко скользить по окраинам бездны, Сладко скользить нам вдвоем.

Обреченный. Голос. Ответ.

Голос «Ты — мой, моей рукой отмечен,

Еще «мы» (Мы только стон у вечной грани)

Мы только стон у вечной грани, Больные судороги рук,

В лодке рыбацкой

В лодке рыбацкой, недвижной в снегу, Как хорошо верить в счастье мгновенья!

Колыбельная песня (Девочка далекая, Спи, мечта моя)

Девочка далекая, Спи, мечта моя!

Океан и дюны

Рушатся волн белопенные гребни, Глади песков заливает прилив;

Дворец центромашин

Из тьмы, из бездн иных столетий, Встает, как некий исполин,

Не как молния, смерти стрела

Не как молния, смерти стрела, Не как буря, нещадна и зла,

Эпиталама (примите скромный триолет)

И что один твой выражает взгляд, Того весь мир пересказать не может.

Золотой олень

Золотой олень на эбеновой подставке, китайская статуэтка XIV в, до р. Х из собрания И. С. Остроухова

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах, в садах я бродил,

Длитесь, мгновенья

(4-сложные рифмы) Реет река, лиловеющая

Мы все — Робинзоны

Все же где-то в сонном атолле Тень свою пальмы купают.

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной, Где изнемог мрак, пологи стеля,

Кому-то

Фарман, иль Райт, иль кто б ты ни был! Спеши! настал последний час!

Вечная весна

(Одностопные ямбы) И ночи — короче, и тени — светлей,

Если мне суждено умереть

Если мне суждено умереть, Не окончив начатых созданий,

Весы качнулись

Весы качнулись мировые, Высоко подняты судьбой.

Перед маем

Под землей, под слоем снега, Верит сонное зерно,

Весенняя песня девушек

Wand wird die Stunde kornmen, Das einer mich genommen,

Ультиматум весны

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые, В срочный день объявляет весна ультиматум,

Прохожей

Она прошла и опьянила Томящим сумраком духов

Весенний дождь

Над простором позлащенным Пестрых нив и дальних рощ

Жизнь (Безликая, она забыла счет обличий)

Безликая, она забыла счет обличий: Подсказывает роль любовнику в бреду,

В будущем

Я лежал в аромате азалий, Я дремал в музыкальной тиши,

Краткий дифирамб

Летайте, птицы, — И мы за вами!

Александрийский столп

На Невском, как прибой нестройный, Растет вечерняя толпа.

Мне дорог весь мир

Мне дорог весь мир. От неба до неба

Сонет к смерти

Смерть! обморок невыразимо-сладкий! Во тьму твою мой дух передаю,

Я часто размышлял о сущности вещей

Тоска неясная о чем-то неземном. Минский

Последний пир

Бледнеют тени. Из-за ставен Рассвет бесстыдно кажет лик.

У перекрестка двух дорог

У перекрестка двух дорог Журчанье тихое фонтана;

Опять безжалостные руки

Опять безжалостные руки Меня во мраке оплели.

И снова дрожат они, грезы бессильные

И снова дрожат они, грезы бессильные, Бессильные грезы ненужной любви;

Женский портрет

Что я могу припомнить? Ясность глаз И детский облик, ласково-понурый,

Klassische walpurgisnacht (классическая вальпургиева ночь) (Гете, «Фауст», часть 2)

Ночи, когда над городом Дымы лесных пожаров,

Сиреночка

В лесу пропела пеночка И дятел простучал.

Веретена

Застонали, зазвенели золотые веретена, В опьяняющем сплетеньи упоительного звона.

Осеннее прощание эльфа

В небе благость, в небе радость, Солнце льет живую сладость, Солнцу — верность, Солнцу —

Я прошел пути и перепутья

Я прошел пути и перепутья, Мне искать безвестного наскучило.

Дай устам моим приникнуть

Дай устам моим приникнуть К влажно дышащим устам,

Мы бродили, вдвоем и печальны

Мы бродили, вдвоем и печальны, Между тонких высоких стволов,

К Варшаве

К Варшаве красноармейцы, В Балтике английский флот.

У моря

Когда встречалось в детстве горе Иль беспричинная печаль, —

Печален был туманный взор

Печален был туманный взор, Слова невнятны и коротки,

Смотреть в былое

Смотреть в былое, видеть все следы, Что в сушь песка вбивали караваны

Миги

Бывают миги тягостных раздумий, Когда душа скорбит, утомлена;

Иду но бульвару. В померкшей листве

Иду но бульвару. В померкшей листве, Как бабочки, роем блестят фонари,

Я помню вечер, бледно-скромный

Я помню вечер, бледно-скромный, Цветы усталых георгин,

На пляже

Я видел их. Они вдвоем на пляже Бродили. Был он грустен и красив;

Люблю в закатном замираньи

Люблю в закатном замираньи Луча, над блестками зыбей,

Я доживаю полстолетья

Я доживаю полстолетья, И на событья все ясней

Призрак неизбежный триолеты

Твой лик, загадочный и нежный, Как отраженье в глубине,

Гнутся высокие лотосы

Гнутся высокие лотосы, До неба высятся маки,

Случайность и намеренность

Случайность и намеренность Их разум разделил,

Идут года. Но с прежней страстью

О нет, мне жизнь не надоела, Я жить хочу, я жизнь люблю!

Господи! Господи!

Господи! Господи! Блуждаю один, как челнок,

Сказание о разбойнике из пролога

Начинается песня недлинная, О Петре, великом разбойнике.

Душа томится надеждой тщетной

За вечера видений вот расплата! Книга раздумий

Холод ночи

Холод ночи; смёрзлись лужи; Белый снег запорошил.

Еще раз, может быть, в последний

Еще раз, может быть, в последний, Дороги выбор мне дарован,

Беглец

Израненной рукой схватившись за карниз, Над темной пропастью я трепетно повис.

Брань народов

Брань народов не утихнет Вплоть до дня, когда придет

Разговор

«Не хвались еще заране!» — Молвил старый Шат.

Даль

Ветки, листья, три сучка, В глубь окна ползет акация.

Гимн Атону

Прекрасен восход твой, о Атон живущий, владыка столетий! Дивный, светлый, могучий, — любви твоей — меры нет, лучи твои — радость.

Египетские ночи (обработка и окончание поэмы А. Пушкина)

Поэма в 6-ти главах 1

Эллинизм и Рим

Прекрасен, светел, венчан, златокрыл, Цвел гений Греции. Но предстояло

Рондо

Я плачу. Вдоль пути печален сосен ряд. Уснул ямщик, забыв стегать худую клячу.

Реформация

Надежда — вскрыть все таинства природы — Мир к высшей тайне привела, — и бог

Ты — что загадка

(Семисложные рифмы) Ты — что загадка, вовек не разгадывающаяся!

Пора

Была пора ударить буре, Расчистить хмурый небосвод.

Закат спокойный и огнистый

Закат спокойный и огнистый, Как пронизал лучами ты

Ей же (Огонь еще горит, и светит, светит нам)

Огонь еще горит, и светит, светит нам, — А тени серые легли по сторонам

Закатная алость

(Строфы) Закатная алость пылала,

Неизбежность октавы

Не все ль равно, была ль ты мне верна? И был ли верен я, не все равно ли?

Встав, прошумят и сгибнут города

Встав, прошумят и сгибнут города, Пройдут и в бездну канут поколенья,

Радуга

Семицветным полукругом Ты взнеслась над влажным лугом,

Три змеи, три кольца, окружили меня

Три змеи, три кольца, окружили меня, И в глаза мне глядят шесть сверканий огня.

Вечер над морем

Желтым золотом окрашены Дали в просветы хвои.

С неустанными молитвами

С неустанными молитвами, Повторяемыми вслух,

Огни «электрических конок»

Огни «электрических конок» Браздят потемневший туман,

Мы скифы

Мы — те, об ком шептали в старину, С невольной дрожью, эллинские мифы:

Прокаженный рисунок тушью

Прокаженный молился. Дорога Извивалась по сдвинутым скалам;

Встреча

О, эти встречи мимолетные На гулких улицах столиц!

Тени

Сладострастные тени на темной постели окружили, легли, притаились, манят. Наклоняются груди, сгибаются спины, веет жгучий, тягучий, глухой аромат.

Случайности

Я верю всегдашним случайностям, Слежу, любопытствуя, миги.

К твоему плечу прижаться

К твоему плечу прижаться Я спешу в вечерний час.

На Карпатах

Уступами всходят Карпаты Под ногами тает туман.

Этот вскрик

Что во сне счастливом этот вскрик подавленный, Этот миг, где сужен вздох до стона, что?

Иксион и Зевс

Иксион О Зевс! где гром твой? до земли он

Библия

О, книга книг! Кто не изведал, В своей изменчивой судьбе,

Песнь норманнов в Сицилии

(Припев) Здесь в рощах помавают лавры,

Звезда затеплилась стыдливо

Звезда затеплилась стыдливо, Столпились тени у холма;

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день; И словно руки протянула огнем встревоженная тень.

Сонет к форме

Есть тонкие властительные связи Меж контуром и запахом цветка

Уйди уверенно

Кого из жизни бури выбили, Кто сух, как запыленный куст,

Любовь ведет нас к одному

Amor condusse noi ad una…[1] Любовь ведет нас к одному,

Желанье, ужасу подобное

Желанье, ужасу подобное, Меня опять влечет к стихам…

Улицей сонной и тихой

Улицей сонной и тихой В белом сиянии дня

Я безволен, я покорен

Я безволен, я покорен Пред холодным алтарем,

Кондор

К чему чернеющий контур Ты прячешь, гневный гигант, —

Искра

Вино ли пенится, Вокалом схвачено, —

Самоуверенность

Золотистые феи В атласном саду!

Весенняя поэма

1 И серое небо, и проволок сети,

Но не утоленный

SED NON SATIATUS* Что же мне делать, когда не пресыщен

За картами

Опять истомой дышит март, А запад вкрадчиво-малинов…

Возвращение (Я пришла к дверям твоим)

Она Я пришла к дверям твоим

Холод

Холод, тело тайно сковывающий, Холод, душу очаровывающий…

О последнем рязанском князе Иване Ивановиче

Ой вы, струночки — многозвончаты! Балалаечка — многознаечка!

Жить на воле… Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Памяти Е.И.П. (Мы встретились с нею в пустыне)

Мы встретились с нею в пустыне, Утром в пустыне.

Люблю вечерний свет, и первые огни

Люблю вечерний свет, и первые огни, И небо бледное, где звезд еще не видно.

Весной

Не в первый раз твои поля Обозреваю я, Россия;

Арарат из Эривани

Весь ослепительный, весь белый, В рубцах задумчивых морщин,

На дальней полке мирным строем стоя

На дальней полке мирным строем стоя, Спят с ранних лет любимые тома:

Тебе мы поклоняемся, Нил

Тебе мы поклоняемся, Нил! Все земли оживляешь ты илом,

Гарибальди

Что сделал ты, кем был, не это важно! Но ты при жизни стал священным мифом,

Первый меридиан

Через сердце к весеннему полю, Первый проведи меридиан:

Смерть Александра

Пламя факелов крутится, длится пляска саламандр, Распростерт на ложе царском, — скиптр на сердце, — Александр.

Огни! Лучи! Сверканья! Светы!

Огни! лучи! сверканья! светы! Тот ал, тот синь, тот бледно-бел…

Пурпур бледнеющих губ

Медленно всходит луна, Пурпур бледнеющих губ.

Молитесь

Молитесь о праздничных розах, О лилиях чистых молитесь,

Сердце утомленное хочет одного

Сердце утомленное хочет одного, Глупенькая девочка, — счастья твоего.

Армянская народная песня

Ах, если алым стал бы я, Твоим кораллом стал бы я,

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, Десятилетия и страны последних эпох;

Портрет женщины

Он в старой раме, с блеклыми тонами, В губах усмешка, взгляд лукав и строг,

Эту ночь я дышал тишиной

Эту ночь я дышал тишиной. По таинственен был ускользающий сон.

Ни красок, ни лучей, ни аромата

Ни красок, ни лучей, ни аромата, Ни пестрых рыб, ни полумертвых роз,

Поле битвы

Залито поле, как золотом, Щедрым посевом патронов.

Большой дорогой, шоссе открытым

Большой дорогой, шоссе открытым, Широкой шиной вздымая пыль,

Два крыла

После тех самых путей и перепутий, Мимо зеркала теней, все напевы в мечтах,

Бессонница

Луна стоит над призрачной горой; Неверным светом залита окрестность

Иматра

Кипит, шумит. Она — все та же, Ее не изменился дух!

Сборщиков (Пожертвуйте, благодетели)

Пожертвуйте, благодетели, На новый колокол —

Бой

Нет, не могу покориться тебе! Нет, буду верен последней судьбе!

Я вырастал в глухое время

Я вырастал в глухое время, Когда весь мир был глух и тих.

Карусель

Июльский сумрак лепится К сухим вершинам лип;

Засияла моя стена

Засияла моя стена, Я ее не узнал: на ней

Голос луны

(Палиндром буквенный) Я — око покоя,

Сонет (О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво»)

О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво» Той сцене выигрышной, где насмерть сам сражен,

Вдоль моря

Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря… По берегу — снег, и песок, и кусты;

Здесь же, в театре, когда-то с тобой

Здесь же, в театре, когда-то с тобой Так же следил я за шумной толпой,

Венеция

Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах, В формах выпукло-прекрасных представал пред взором прах?

О да! Я — темный мотылек

Я — мотылек ночной… В. Брюсов

По холодным знакомым ступеням

По холодным знакомым ступеням Я вошел в позабытый дворец

Свет обмер, тени наклонились

Свет обмер, тени наклонились, Пространней запах слитых лип;

Романтикам

Вам, удаленным и чуждым, но близким и милым. Вам эти строфы, любимцы отринутых дней!

Ты — мой демон, ты — эринния

Ты — мой демон, ты — эринния, Неразлучная со мной!

Не довольно ль вы прошлое нежили

Не довольно ль вы прошлое нежили, К былому льнули, как дети?

Trionfo della morte (триумф смерти)

Вспомни вскрики в огненной купели ласк, — Зов смычка, поющего в метели пляск, —

Обошла тропа утес

Обошла тропа утес, Выше всходят буки.

На пруду

(Омонимические рифмы) Ты белых лебедей кормила,

Я не видал таинственных лесов

Я не видал таинственных лесов Безудержной природы Индостана,

Бессонная ночь

За окном белый сумрак; над крышами Звезды спорят с улыбкой дневной;

Три кумира

В этом мутном городе туманов, В этой, тусклой безрассветной мгле,

Восторг женщины

(Разноударные омонимические рифмы) Я — под синим пологом

К самому себе

Я желал бы рекой извиваться По широким и сочным лугам,

К.Д. Бальмонту (Ты нашел свой путь к лазури)

Чахлые сосны дорогу к лазури найдут. К. Бальмонт

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый — То лицемерие; пред искренностью — страх!

Искушение

Я иду. Спотыкаясь и падая ниц, Я иду.

Ариадна

Во дворце Афинском, скорбно мрачен, Спит Фессей и видит вещий сон:

Возвращаясь

Возвращаясь, мечтать, что завтра, В той комнате, где свалены книги,

На форуме

Не как пришлец на римский форум Я приходил — в страну могил,

Стокгольм

Словно над глубями зеркала Ты из гранита возник,

L’ennui de vivre (скука жизни)

Я жить устал среди людей и в днях, Устал от смены дум, желаний, вкусов,

В раю

An Maximilian Schick[1] Лишь закрою глаза, как мне видится берег

В условный час

(Ионический диметр) «Приходи!» — страстно мечта стонет,

Футуристический вечер

Монетой, плохо отчеканенной, Луна над трубами повешена,

В полночь

Понял! мы в раю! Stephanos

Свобода и война

Свобода! Свобода! Восторженным кликом Встревожены дали холодной страны:

Львица среди развалин

Холодная луна стоит над Пасаргадой. Прозрачным сумраком подернуты пески.

Туман осенний

Туман осенний струится грустно над серой далью нагих полей, И сумрак тусклый, спускаясь с неба, над миром виснет все тяжелей,

Краски

Я сегодня нашел свои старые краски. Как часто взгляд на забытый предмет

Быть может, у египетских жрецов

Быть может, у египетских жрецов Учился ты; кой-что познал, быть может,

Весной (Попискивают птицы)

Попискивают птицы В роще березовой;

Слезами блестящие глазки

Слезами блестящие глазки, И губки, что жалобно сжаты,

Гном о жизни

(Ропалические стихи XIV в.) Жизнь — игра желаний мимолетных,

Умереть, умереть, умереть

Умереть, умереть, умереть! На таинственном фоне картины

Лунная ночь

— Банально, как лунная ночь… Juvenilia

Игорю Северянину (Строя струны лиры клирной)

Строя струны лиры клирной, Братьев ты собрал на брань.

Одиссеи

Певцами всей земли прославлен Я, хитроумный Одиссей,

Ты приходишь из страны безвестной

Ты приходишь из страны безвестной, Чужеземец! я — в родном краю.

Паломникам свободы

Свои торжественные своды Из-за ограды вековой

Черт и ведьма

Ну, затеял перебранку Косолапый лысый черт!

Жрице Луны II (Владыка слов небесных, тот)

Владыка слов небесных, Тот, Тебя в толпе земной отметил, —

К близкой

Предстанет миг, и дух мой канет В неизмеримость без времен,

Драма в горах. Надпись к гравюре

Гравюра изображает снежную метель в пустынной горной местности; полузасыпанный снегом, лежит труп человека в медвежьей шубе, а поблизости умирающий орел со стрелой в груди. Пропел протяжный стон стрелы;

Песня из темницы

(Строфы с однозвучными рифмами) Загорелся луч денницы,

Небо задернула бледная пленка

Небо задернула бледная пленка, Солнце мигает, и солнце бледно…

Джан-гюлюмы

(Армянские народные песни) 1

После неудачи

Надежды рухнули, как строй картонных домиков; Желанья стелются, как с тусклых углей дым…

Идеал

1 Ее он увидел в магический час;

Перед темной завесой

Слова теряют смысл первоначальный, Дыханье тайны явно для души,

Молитва (Благодарю тебя, боже)

(Строфы) Благодарю тебя, боже,

После скитаний

(Разложение дактилического гексаметра) После скитаний,

К финскому народу

Упорный, упрямый, угрюмый, Под соснами взросший народ!

О приближении весны

(Повторные дистихи Пентадия) Да, убегает зима! оживляют землю зефиры.

На гранитах

Снова долгий тихий вечер. Снова море, снова скалы.

Чуть видные слова седого манускрипта

Чуть видные слова седого манускрипта, Божественный покой таинственных могил,

К счастливым

Свершатся сроки: загорится век, Чей луч блестит на быстрине столетий,

Гесперидовы сады

Где-то есть, за темной далью Грозно зыблемой воды,

Я помню легкие пиластры

Und mein Stamm sind jene Asra, Welche sterben, wenn sie lieben.

Что день, то сердце все усталей

Что день, то сердце все усталей Стучит в груди; что день, в глазах —

В альбом девушке (В не новом мире грез и прозы)

В не новом мире грез и прозы Люби огни звезды вечерней,

Мировая война XX века

Не заглушить стремленья к высшей сфере И буре той, что днесь шумит кругом!

Годы молчания

Есть для избранных годы молчания. Они придут —

Западный фронт

От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле;

Адам и Ева

Ева Адам! Адам! приникни ближе,

Голубое, голубое

Голубое, голубое Око сумрачной страны!

На полетах

Пропеллеры, треща, стрекочут: То клекоты бензинных птиц

На церковной крыше

На церковной крыше, У самого золотого креста

Эллада из песен Сапфо

1 Сокрылась давно Селена,

Роскошен лес в огне осеннем

Роскошен лес в огне осеннем, Когда закатом пьян багрец,

Виденья города

Предутреннего города виденья, Встающие, как призраки, с угла.

Виденья былого

(Словесный палиндром) Жестоко — раздумье. Ночное молчанье

Марфа и Мария

Печемся о многом, — Одно на потребу:

Дождь перед ночью

Брел дождь, расчетливо-скупой, А тучи смачно висли брюхом,

В духе латинской антологии

1 Алую розу люби, цветок Эрицине любезный:

В лугах

Задремал пастух понурый. Над унылостью равнин

Две головки

(Рифмы дактиле-хореические) Красная и синяя —

Я угадал за яркой сменой

Я угадал за яркой сменой Твоих младенческих забав

Вечерние пеоны

По широкому простору предвечерней синевы Засияли, заблистали начертания созвездий,

К устью

На волны набегают волны, Растет прилив, отлив растет,

Тема предчувствий

Зигзаги Волны

Прикованный Прометей

Те в храме, негу льющей в кровь Мелитты, Те за щитом — пасть навзничь в Росенвале;

Посвящение (Н. Львовой) (Мой факел старый, просмоленный)

Н. Львовой Мой факел старый, просмоленный,

В старом Париже XVII век

Холодная ночь над угрюмою Сеной, Да месяц, блестящий в раздробленной влаге,

Поэту

Ты должен быть гордым, как знамя; Ты должен быть острым, как меч;

Ожерелье

Руки, вечно молодые, Миг не смея пропустить,

Веснянка

Лишь на севере мы ценим Весь восторг весны, —

Голос города (Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру)

Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру… По вечерам, как поутру,

Путь к высотам сонет-акростих

Путь к высотам, где музы пляшут хором, Открыт не всем: он скрыт во тьме лесов.

Давно ушел я в мир, где думы

Давно ушел я в мир, где думы, Давно познал нездешний свет.

На песке (Маленькая девочка)

Маленькая девочка На песке, на лесенке

Гимн Афродите

За длительность вот этих мигов странных, За взгляд полуприкрытый глаз туманных,

В ту ночь

(Газелла) В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

В дни запустений

Придут дни последних запустений, Земные силы оскудеют вдруг;

Лишь миги

Не шествия, где в гул гудят знамена, Не праздник рамп, не храмовой хорал, —

День

Ещё раз умер, утром вновь воскрес; Бред ночи отошел, забыт, отброшен.

День за днем

Мясорубками тело измолото, День за днем, день за днем, день за днем.

Слепой циклон, опустошив

Слепой циклон, опустошив Селенья и поля в отчизне,

Иногда хорошо и отрадно

Иногда хорошо и отрадно Знать, что сжали четыре стены

В старинном храме

В этой храмине тесной, Под расписанным сводом,

Уголек

Солнца уголь кругло-красный Бросил отблеск на снега.

Пляска дум

(Одностопные хореи) Моря вязкий шум,

Она ждет

Фонарь дуговой принахмурился, И стадо на миг темно;

Улица

Окна зеркальные, Крики нахальные

Нить

Отдамся ль я случайному наитью, Сознательно ль — кую и правлю стих —

Кладбище

Солнце палит утомленную землю, В травах, и в птицах, и в пляске звериной,

Это я

В годы — дни (вечный труд!) переплавливать В сплав — часы, серебро в глубину!

Шаги Афродиты

Шагам Юпитера пристало удаляться, Когда Венерины послышатся шаги.

В тихом океане

Что за бурь, какого случая Ждет подмытый монолит,

Молодость мира (Нет! Много ли, мало ли, чем бы ты вымерил)

Нет! много ли, мало ли, чем бы ты вымерил Все, что в тысячелетия, как в пропасть упало, —

Скала к скале; безмолвие пустыни

Скала к скале; безмолвие пустыни; Тоска ветров, и раскаленный сплин.

Оклики демонов

Свистки паровозов в предутренней мгле, Дым над безжизненным прудом.

Предчувствие (В лицо осенний ветер веет. Колос)

В лицо осенний ветер веет. Колос, Забытый в поле, клонится, дрожа.

Дедал и Икар

Дедал Мой сын! мой сын! будь осторожен,

На заре

Бледнеет ночь. Свой труд окончив, С улыбкой думаю о ней,

Таинства ночей

Хранятся в памяти, как в темной книге, Свершившиеся таинства ночей,

Бунт

В огне ночном мне некий дух предрек: «Что значит бунт? — Начало жизни новой.

Истинный ответ

«Ты умрешь, и большего не требуй! Благ закон всевидящей Судьбы».

Грезы быстрые, как чайки

Грезы быстрые, как чайки, Мчатся в область тайных снов,

Явь

Опрокинут, распластан, рассужен врозь Призрак мира от солнц до бацилл…

Подруги

Три женщины, грязные, пьяные, Обнявшись, идут и шатаются.

Прости мой стих, безумьем гневный

Прости мой стих, безумьем гневный, Прости мой смех, на стон похожий!

Мне кажется, что в саване я

Мне кажется, что в саване я, Лежу в глухой земле.

Вечер после свиданья

(Силлабические стихи.) Вода едва качает

Переселение народов

Хоть иногда лампады Рок гасил, Рим до конца исполнил труд владыки,

Девочка и ангел

Маленькая девочка плакала вчера: «Почему туманами полны вечера?

Охота за кабаном

Я слышу лай моих любимых дум, Их голоса и радостны, и звонки;

Летний праздник

Затерявшись в толпе, я люблю Мечтать и словам отдаваться

Небо чернело с огнями

Небо чернело с огнями, Море чернело без звезд.

Noli me taniere, Maria (Не прикасайся ко мне, Мария)

Прошел печально день субботний, Сияет небо новым днем,

Юргису Балтрушайтису (Ты был когда-то каменным утесом)

Ты был когда-то каменным утесом И знал лишь небо, даль да глубину.

Зов старинный

Свет из небесных скважин С лазури льется, нежен,

Я снова одинок, как десять лет назад

Я снова одинок, как десять лет назад. Все тот же парк вокруг, за елью звезды те же,

Папортник

Предвечерний час объемлет Окружающий орешник.

Затравленный зверь

Олень затравленный напрасно взор молящий Обводит вкруг, дыша прерывно, — смерть везде;

Частушки

(Склад новонародных песен) 1

В Библиотеке

Это было однажды… то было лишь раз. Я лишь раз сознавал, что мы близки…

Обязательства

Я не знаю других обязательств, Кроме девственной веры в себя.

Боттичелли

Что затеял ты, Рок? не игрой ли На арене веков занят ты?

Уличная

Свищет вполголоса арии, Блеском и шумом пьяна,

Старый викинг

Он стал на утесе; в лицо ему ветер суровый Бросал, насмехаясь, колючими брызгами пены.

Колыбельная песня

Мы забавляемся Нашей судьбой,

Мерно вьет дорога

Мерно вьет дорога Одинокий путь.

В склепе

Ты в гробнице распростерта в миртовом венце. Я целую лунный отблеск на твоем лице.

Эпитафия римским воинам

Нас — миллионы. Всюду в мире, Разбросан, сев костей лежит:

К.Д. Бальмонту

Нет, я люблю тебя не яростной любовью, Вскипающей, как ключ в безбрежности морской,

Скифы

Если б некогда гостем я прибыл К вам, мои отдалённые предки,-

На могиле Ивана Коневского (8 июля 1901 г.)

Я посетил твой прах, забытый и далекий, На сельском кладбище, среди простых крестов,

Не плачь и не думай

Не плачь и не думай: Прошедшего — нет!

Максимилиану Волошину (Наш Агамемнон, наш Амфитрион)

Наш Агамемнон, наш Амфитрион И наш Орфей, царь области рубежной,

В Голландии

Эти милые, красно-зеленые домики, Эти садики, в розах и желтых и алых,

Римская Империя

Он встал, как царь, в торжественной порфире, Укрыв под ней весь мировой простор,

Реквием на смерть В.И. Ленина

(Музыка Моцарта) Все голоса.

Пророчество о гибели азов

Слушайте, все люди, сумрачные песни. Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье.

Осенний день

1 Ты помнишь ли больной осенний день,

Груз

Книг, статуй, гор, огромных городов, И цифр, и формул груз, вселенной равный,

Она (Она любила строй беспечный)

Она любила строй беспечный Мечтаний, уводящих вдаль,

Закатный театр

(Укороченные рифмы) В небе — яркость повечерия:

О, плачьте, о, плачьте

О, плачьте, о, плачьте До радостных слез!

Певцу «Слова»

Стародавней Ярославне тихий ропот струн; Лик твой скорбный, лик твой бледный, как и прежде, юн.

Ночное одиночество

Возвысила ночь свою черную голову, Созвездьями смотрит на море и сушу,

Вся жизнь моя — бесформенная греза

Вся жизнь моя — бесформенная греза, И правды нет в бреду, и смысла нет во сне —

Товарищам интеллигентам

Инвектива Еще недавно, всего охотней

На полустанке

Гремя, прошел экспресс. У светлых окон Мелькнули шарфы, пледы, пижама;

Змеи

Приникни головкой твоей Ко мне на холодную грудь

К солнцу

Посв. А. Курсинскому Летит земля на крыльях духа тьмы,

Загробный призыв

Опять, опять я — близко, рядом! Мои слова расслышь, узнай!

Реет тень

(Начальные рифмы) Реет тень голубая, объята

Помпеянка

«Мне первым мужем был купец богатый, Вторым поэт, а третьим жалкий мим,

Путевые заметки

1 Море, прибоем взмятеженным,

Летучая мышь

Весь город в серебряном блеске От бледно-серебряных крыш,-

В дали, благостно сверкающей

В дали, благостно сверкающей, Вечер быстро бисер нижет.

И. Туманьяну надпись на книге (Да будет праведно возмездие)

…Да будет праведно возмездие Судьбы — ив годах и в веках:

Перед съездом в Генуе

Перед съездом в Генуе Споры, что вино:

За годами год, девятнадцатый год

За годами год, девятнадцатый год Висит надо мною недвижимый свод,

Одна

В этот светлый вечер мая, В этот час весенних грез,

Поэзия

Ты знаешь, чью любовь мы изливаем в звуки? Ты знаешь, что за скорбь в поэзии царит?

Просверк сеет Хронос

Нет, не струны, нет, не трубы, Мой напев над морем вейте!

Египет

Исканьем тайн дух человека жил, И он сберег Атлантов древних тайны,

Подземные растения (лилейно-сосновый сонет)

Внутри земли, в холодном царстве тьмы, Заключены невидимые воды,

В сквере (erlkonig)

— Что ты здесь медлишь в померкшей короне, Рыжая рысь?

Мечты о померкшем

Мечты о померкшем, мечты о былом, К чему вы теперь? Неужели

Умершим мир

Умeршим мир! Пусть спят в покое В немой и черной тишине.

Из письма

Милый, прости, что хочу повторять Прежних влюбленных обеты.

Прохлада утренней весны

Прохлада утренней весны Пьянит ласкающим намеком;

Праздники

Ждать в детстве воскресенья, Дня пасхи, рождества,

Софии С., подарившей мне лепесток розы

Лепесток отцветающей розы — Не символ ласкательной встречи:

День растоплен; море сине

День растоплен; море сине; Подступили близко горы.

За городом

В городе дышит весна, Сгинул истаявший снег,

Соломон

Что было? Вихрь тысячелетий Качал весы, играл людьми, —

Баллада о женщинах былых времен

(Баллада Франсуа Вийона) Скажите, где, в стране ль теней,

В том сером доме, в этом переулке

В том сером доме, в этом переулке, Когда мне было двенадцать лет,

Безвестная вестница

Что это? Пение, славленье Счастья всем хором земли,

Молния

Опять душа моя расколота Ударом молнии, и я,

Ночь (Пришла и мир отгородила)

Пришла и мир отгородила Завесой черной от меня,

Лунный дьявол

Лунный дьявол, бледно-матовые, Наклонил к земле рога.

Дома

Я люблю высокие дома, Где небо чуть светит у крыши,

Мы встретились с нею случайно

Мы встретились с нею случайно, И робко мечтал я об ней,

Черный лес луной пронизан

Черный лес луной пронизан, Светом озарен —

Это — надгробные нении

(Перезвучия) Это — надгробные нении в память угасших любовей,

П.И. Постникову (Что в протоплазме зыблил океан)

Что в протоплазме зыблил океан, Что древле чувствовал летучий ящер,

В Дамаск

Губы мои приближаются К твоим губам,

Покорность

Не надо спора. Буду мудрым. Склонюсь покорно головой

В Вильно

Опять я — бродяга бездомный, И груди так вольно дышать.

Еще недолгий срок тебе рыдать, река

Еще недолгий срок тебе рыдать, река, В оковах ледяных безжизненной зимы!

Последние слова

И я опять пишу последние слова, Предсмертные стихи, звучащие уныло…

Новый синтаксис

Язык изломан? Что ж! — глядите: Слова истлевшие дотла.

Чужда мне красота раскинутых степей

Чужда мне красота раскинутых степей, Невнятен ропот океана.

Тридцатый месяц

Тридцатый месяц в нашем мире Война взметает алый прах,

Вечер (Солнце сквозь деревья)

Солнце сквозь деревья сыплет пылью золотой.

Бодлер

Давно, когда модно дышали пачули, И лица солидно склонялись в лансье,

Летняя гроза

Синие, чистые дали Между зелёных ветвей

Квартет

Четыре девочки по четырнадцати лет На песчаной площадке играют в крокет.

Плач Лаодамии

Нет, слова гонцов не ложны! Ты безвременно сражен!

Песни (Нет таких дней, когда песни — не нужны)

Нет таких дней, когда песни — не нужны: Тают печали в лучах красоты.

Это чувство — странно-невозможного

Это чувство — странно-невозможного, Вдруг обретшего и кровь и плоть,

Все люди

Все люди, люди и люди, Всех осанок, величин и мастей,

Уже овеянная тенями

А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах

Октябрь 1917 года

Есть месяцы, отмеченные Роком В календаре столетий. Кто сотрет

Сегодня мертвые цветы

Сегодня мертвые цветы Из пышной вазы вынимая,

Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Пусть вечно милы посевы, скаты

Пусть вечно милы посевы, скаты, Кудрявость рощи, кресты церквей,

Тонкой, но частою сеткой

Тонкой, но частою сеткой Завтрашний день отделен.

Китайские стихи

1 Твой ум — глубок, что море!

Восточное изречение

(Метаграмма) Что нам весной или за ней дано?

И снова бредешь ты в толпе неизменной

И снова бредешь ты в толпе неизменной, Исполнен желаний земных.

Гордись! Я свой корабль в Египет

Гордись! я свой корабль в Египет, Как он, вслед за тобой провлек;

Париж

И я к тебе пришел, о город многоликий, К просторам площадей, в открытые дворцы;

Больше никогда

Когда Данте проходил по улице, девушки шептали: «Видите, как лицо его опалено адским пламенем!» Летописец XIV века

Летом 1912 года

Пора сознаться: я — не молод; скоро сорок. Уже не молодость, не вся ли жизнь прошла?

Меж развалин

(Серпантин) Я, печален, блуждаю меж знакомых развалин,

Отвержение

Мой рок, благодарю, о верный, мудрый змий! Яд отвержения — напиток венценосный!

На улице

На людной улице, безумной и мятежной, Мы встретились на миг.

Должен был

Должен был Герострат сжечь храм Артемиды в Эфесе, Дабы явить идеал жаждущих славы — векам.

Обряд ночи

Словно в огненном дыме и лица и вещи… Как хорош, при огнях, ограненный хрусталь!..

Рассвет (Никнут тени, обессилены)

Никнут тени, обессилены; На стекле светлей извилины;

Рассвет

День рассветает, встречая мечту… В сумраке дня я молитву прочту.

Вечер после дождя

Ветер печальный, Многострадальный,

Наполеон (Шумя, Европу обняла война)

Шумя, Европу обняла война, Глася: «Мир хижинам и гибель тронам!»

У вагонного окна

Дали сумрачны и хмуры. И причудливы и строги,

Одинокая ель

Одинокая старая ель, Еще сохраняя

Мы (Мы были гребень волны взнесенной)

Мы — гребень встающей волны. «Tertia Vigilia»

Февраль

Свежей и светлой прохладой Веет в лицо мне февраль.

Охотник

Над бредом предзакатных марев, Над трауром вечерних туч,

Японские танки и ута

1 Роса ложится, но солнце всходит,

Во мгле

Страстно, в безумном порыве ко мне ты прижалась Страстно…

Знакомая песнь

Эта песнь душе знакома, Слушал я ее в веках.

Она — прелестна

(Глубокие рифмы) Она прелестна, как весной лился,

В тихом блеске дремлет леска

В тихом блеске дремлет леска; Всплеск воды — как милый смех;

Церкви, великие грани

Церкви, великие грани, Голос ваш радостно строг!

К портрету Лейбница

Когда вникаю я, как робкий ученик, В твои спокойные, обдуманные строки,

Демоны пыли

Есть демоны пыли, Как демоны снега и света.

Чей-то зов

Чей-то зов, как вздох усталый… Иль то шепчут чаши лилий,

Июльская ночь

Алый бархат вечереет, Горделиво дремлют ели,

Закат ударил в окна красные

Закат ударил в окна красные И, как по клавишам стуча,

К согражданам

Борьба не тихнет. В каждом доме Стоит кровавая мечта,

Облака

Облака опять поставили Паруса свои.

За пределами сказок

Они сошлись в дубраве дикой, Они столкнулись в летний день,

Строго и молча, без слов, без угроз

Строго и молча, без слов, без угроз, Падает медленно снег;

Умирающий костёр

Бушует вьюга и взметает Вихрь над слабеющим костром;

Город сестер любви видение

Сестры! нежные сестры! я в детстве вам клялся навеки. «Все напевы»

Я люблю у застав переулки Москвы

Я люблю у застав переулки Москвы, Разноцветные, узкие, длинные,

Египетский профиль

Твои мемфисские глаза. Me eum esse

Мона Лиза

Есть обольщение в вине, В его манящем аромате,

Панихида

Тоненькие свечечки, Робкие, мерцают.

Первый привет

Николаю Минаеву …а в миг паденья —

Набросок

Все роковое божественно, Прав победитель всегда!

Краткими складками взморщи

Краткими складками взморщи, Ветер, пугливую гладь,

Вечер среди снегов

Веет нежная прохлада Наступающей зимы.

Как листья в осень

«Как листья в осень…» — вновь слова Гомера: Жить счет ведя, как умирают вкруг…

Из бездны ужасов и слез

Из бездны ужасов и слез, По ступеням безвестной цели,

Камни

Камни, камни! о вас сожаленье! Вы по земле мне родные!

Вскрою двери

Вскрою двери ржавые столетий, Вслед за Данте семь кругов пройду,

Всё чаще

Все чаще по улицам Вильно Мелькает траурный креп.

Полнолуние

Мы волны морские, мы дышим луной, Но утром не скажем о тайне ночной,

Солнцеворот

Была зима; лежали плотно Снега над взрытостью полей,

Тигран великий 95-56 гг. до р. Х

В торжественном, лучистом свете, Что блещет сквозь густой туман

Лев святого Марка

Pax tihi, Marce, evangelista meus.[1] (Надпись па книге, которую держит в лапах лев Святого Марка)

Фонарики

Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме, На прочной нити времени, протянутой в уме!

Сквозь разноцветные стекла закат

Леле Сквозь разноцветные стекла закат

Детские упования

Снова ночь и небо, и надменно Красный Марс блистает надо мной.

В том же парке (Здравствуй, листик, тихо подающий)

Здравствуй, листик, тихо подающий, Словно легкий мотылек!

Русалка

Она, свои скрывая груди И лоно зыбким тростником,

Видение крыльев

Связанные взглядом, Над открытой бездной

Туманные ночи

Вся дрожа, я стою на подъезде Перед дверью, куда я вошла накануне,

З.Н. Гиппиус (Неколебимой истине)

Неколебимой истине Не верю я давно,

Ожерелья дней

Пора бы жизнь осмыслить, подытожить; Уже в былом — сороковой порог,

Есть слова волшебства. Вы всесильны

Есть слова волшебства. Вы всесильны, Роковые слова о былом!

Хорошо одному у окна

Хорошо одному у окна! Небо кажется вновь голубым.

Баязет

Тимур, прочтя оскорбительное письмо Баязета, воскликнул: «Сын Мурата сошел с ума».

Ответ

Растут дома; гудят автомобили; Фабричный дым висит на всех кустах;

Врубелю

От жизни лживой и известной Твоя мечта тебя влечет

Друзья

Народность в русской поэзии Вышел Леший, сел на пень,

Ламия

В дни весенних новолуний Приходи, желанный друг!

Медея

На позлащенной колеснице Она свергает столу с плеч

Сулла

Утонченник седьмого века, Принявший Греции последний вздох,

Атавизм

Поэты — пророки! но много ли стих их, Пусть певчий, расскажет об том нам,

Фаэтон

Как в полдень колесница Феба Стоит на ясной высоте,

Пасха, праздникам праздник

Проклинайте молодость, Осуждайте девственность, —

После ночи

После ночи свиданья любовного, Тихой улицей, тающей тьмой,

Присловья

(Склад народных песен) 1

Женщины лабиринта

Город — дом многоколонный, Залы, храмы, лестниц винт,

К Петрограду

Город Змеи и Медного Всадника, Пушкина город и Достоевского,

Памяти другой

Ты здесь, на ложе ласк неверных, Обманывающих приближений,

Сумасшедший

Чтоб меня не увидел никто, На прогулках я прячусь, как трус,

Сайма

Лодка, порывистым ветром качаема, Килем валы опененные режет.

Треугольник

Я, еле

Привет через звезды

Канули краски заката, Даль синевами объята:

В дорожном полусне

(Палиндром буквенный) Я — идиллия?.. Я — иль Лидия?..

К Лидии (Реже всё трясут запертые двери)

(Сапфическая строфа Горация) Реже всё трясут запертые двери,

Железный путь

На середине жизненной дороги Ты встретишь мост, свободно изогнутый,

Меня, искавшего безумий

Меня, искавшего безумий, Меня, просившего тревог,

Белые клавиши

Белые клавиши в сердце моём Робко стонали под грубыми пальцами,

Опять в Венеции

Опять встречаю с дрожью прежней, Венеция, твой пышный прах!

Победа при Каррах 53 г. до р. Х

Забыть ли час, когда у сцены, Минуя весь амфитеатр,

Волны взбегают и пенятся

Волны взбегают и пенятся, Волны на шумном прибое;

Жадно тобой наслаждаюсь

Жадно тобой наслаждаюсь, Сумрак улиц священный!

Рим

(Моностих Авсония) Рим золотой, обитель богов, меж градами первый

Орел двуглавый

Бывало, клекотом тревожа целый мир И ясно озарен неугасимой славой,

Твои стихи — как луч случайный

К. Бальмонту Твои стихи — как луч случайный

В духе Эйхендорфа

Я стою на опушке леса; Луна прогнала облака.

Городская весна

(Строфы) Городская весна подошла, растопила

Кошмар (Есть в мире демон, с женственным лицом)

Есть в мире демон, с женственным лицом, С когтями львицы, с телом сухопарым;

Встреча (Еще мы чужие в мгновенье при встрече)

Еще мы чужие в мгновенье при встрече, Лепечем банально ненужные речи,

«Призраки», картина М. Дурнова

Это они — соблазненные! — В час умилений ночных, —

Снова сумрак леса зелен

Снова сумрак леса зелен, Солнце жгуче, ветер чист;

Звезды закрыли ресницы

Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман;

Послание Малербу XVII в.

Мой дорогой Малерб! Ты долго ль будешь горе Скрывать в глуши лесов,

Праздник труда гимн первого мая 1919 года

На сонных каналах Венеции Колышут весло гондольеры;

В такие дни

Расплавлены устои жизни прежней, Над мировым костром мы взлет огня.

Хмельные кубки

Бред ночных путей, хмельные кубки. Город — море, волны темных стен.

Поучение

Тот, владыка написанных слов, Тот, царящий над мудростью книг!

Из лесной жути

Один — в лесную жуть, когда на муть речную Луной наведены белесые глаза:

Прощальный взгляд

Я сквозь незапертые двери Вошел в давно знакомый дом,

Сонет, посвященный поэту П.Д. Бутурлину

Придет к моим стихам неведомый поэт И жадно перечтет забытые страницы,

Побег

И если, страстный, в час заветный, Заслышу я мой трубный звук…

Первая звездочка

Первая звездочка! око вечернее, Привет тебе!

Шестая годовщина

Шестой! да, шестой! вновь за черными красные цифры, Кричит календарь — межевать вдохновенье но дням,

В моей душе, как в глубях океана

В моей душе, как в глубях океана, Несчетность жизней, прожитых в былом:

Мое упорство

О, лень моя! ты — вожделенный сад! Mуни

Клавдии Николаевне *** (Вы только промелькнули, — аккуратной)

Вы только промелькнули, — аккуратной, Заботливой и ласковой всегда.

К олимпийцам

Все как было, все как вечно. Победил и побежден!

В разрушенном Мемфисе

Как царственно в разрушенном Мемфисе, Когда луна, тысячелетий глаз,

Умирающий день

Минувший день, склоняясь головой, Мне говорит: «Я умираю. Новый

Пятьдесят лет

Пятьдесят лет — пятьдесят вех;

Величание

Величит душа моя господа, И дух мой восторженно-радостен!

Библиотеки

Власть, времени сильней, затаена В рядах страниц, на полках библиотек:

В прошлом

Ты не ведала слов отреченья. Опустивши задумчивый взор,

Еще надеяться — безумие

Еще надеяться — безумие. Смирись, покорствуй и пойми;

Знакомый стих

Expositio[2] Знакомый стих любимого поэта!

Дом видений

Душа моя — Элизиум теней. Ф. Тютчев

Вступление

Жизнь кончена, я это сознаю, Нет больше целей, нет надежд свободных,

Мелькали мимо снежные поляны

Мелькали мимо снежные поляны, Нас увозил на запад sleeping-car[1],

Две испанских песенки

(Романские ассонансы) 1

Воссоздателю

Вяч. Иванову Спокойный взор вперив в обломок

С пестрым мешком за плечами татарин

С пестрым мешком за плечами татарин, В чуйке облезлой веселый мужик,

Мятеж (памяти Эмиля Верхарна, как поэта и друга)

В одежде красной и черной, Исполин,

Из-за облака скользящий

Из-за облака скользящий Луч над эмблемой водой

В публичном доме

Ходят и дерзко поводят плечами, Камнями, тканями, телом блестя,

Венок

Я жить хочу! хочу печали, Любви и счастию назло.

Висби

Старый Висби! Старый Висби! Как твоих руин понятны —

Ночью (Дремлет Москва)

Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты,

Да, я безумец! Я не спорю!

Да, я безумец! я не спорю! Воспоминанья заглуша,

У земли

Помоги мне, мать-земля! С тишиной меня сосватай!

Японские танки и хай-кай

1 Устремил я взгляд,

«Бахус» Рубенса

Бахус жирный, Бахус пьяный Сел на бочку отдохнуть.

Баку

Холодно Каспию, старый ворчит; Длится зима утомительно-долго.

Рождество Христово

Он вошел к Ней с пальмовой ветвью, Сказал: «Благословенна Ты в женах!»

Однострочное стихотворение

О закрой свои бледные ноги.

Лев и свинья басня по Ф. Достоевскому

Однажды Лев Свинью обидел,

У друга на груди забылася она

У друга на груди забылася она В каюте, убранной коврами и цветами,

Вечер

Но в стихе умиленном найдешь Эту вечна душистую розу.

Из ада изведенные (В страну без возврата, в жилище)

В страну без возврата, в жилище мертвых устремилась богиня

О чем еще мечтать

О чем еще мечтать мне в жизни этой? Все ведомо, изжито, свершено:

Аэропланы над Варшавой

Как пред грозой касатки низко Скользят над ровностью поляны, —

В борьбе с весной редеет зимний холод

В борьбе с весной редеет зимний холод, Сеть проволок свободней и нежней,

Парки в Москве

Ты постиг ли, ты почувствовал ли, Что, как звезды на заре,

Из венка

(Дактиле-хореические дистиха) 1

Когда над городом сквозь пыль поют

Когда над городом сквозь пыль поют Глухие сны лимонного заката,

Зыблются полосы света

Зыблются полосы света В черной, холодной воде.

Чуть сквозь улыбку над картой европы 1922 г

Встарь исчерченная карта Блещет в красках новизны —

Осенний день был тускл и скуден

Осенний день был тускл и скуден, А воздух недвижимо жгуч.

В потоке

Я был простерт, я был как мертвый. Ты богомольными руками мой стан безвольный обвила,

Наша тень

Наша тень вырастала в длину тротуара В нерешительный час догоравшего дня.

Белеет ночь. Деревья сквера

Белеет ночь. Деревья сквера Гигантским мохом поднялись.

Безмолвные свидетели

Безмолвные свидетели Вечерних сожалений,

Навет illa in alvo (она имеет во чреве)

Ее движенья непроворны, Она ступает тяжело,