Брюсов Валерий Яковлевич
1873 - 1924

Брюсов Валерий Яковлевич

Вале́рий Я́ковлевич Брю́сов (1 [13] декабря 1873, Москва — 9 октября 1924, там же) — русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк. Теоретик и один из основоположников русского символизма.

1603

Стихотворений

51

Лет жизни

Стихотворения

Всё чаще

Все чаще по улицам Вильно Мелькает траурный креп.

Слово

(Стихи с созвучиями) Слово — событий скрижаль, скиптр серебряный созданной славы,

Служителю муз

Свой хор заветный водят музы Вдали от дольных зол и бед,

Есть что-то позорное в мощи природы

Есть что-то позорное в мощи природы, Немая вражда к лучам красоты:

Под бананом, под бананом

Под бананом, под бананом Хорошо с тобой лежать вдвоем.

Ты приходишь из страны безвестной

Ты приходишь из страны безвестной, Чужеземец! я — в родном краю.

Тетрадь

Вот — вдоль исписана книгами, черный Свод стенограмм (лейбниц-глифы), тетрадь

Вечер после свиданья

(Силлабические стихи.) Вода едва качает

Чужда мне красота раскинутых степей

Чужда мне красота раскинутых степей, Невнятен ропот океана.

В полночь

Понял! мы в раю! Stephanos

Грядущие гунны

Где вы, грядущие гунны, Что тучей нависли над миром!

Умирающий костёр

Бушует вьюга и взметает Вихрь над слабеющим костром;

О, когда бы я назвал своею

О, когда бы я назвал своею Хоть тень твою!

Да, эту улицу я знаю

Да, эту улицу я знаю: Все виды вдаль и каждый дом,

Девочка с куклой

— Что же ты сделала, девочка милая, С фарфоровой куклой своей?

Кто ты? — Я — чувство, я — любовь

— Кто ты? — «Я — чувство, я — любовь. Ты видишь: я в короне звездной».

Врубелю

От жизни лживой и известной Твоя мечта тебя влечет

Ариадне

Слышу: плачут волны Эльбы О былом, о изжитом;

Сказка (Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым)

Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым. Вы, стихов поющих верные хранители:

Ребёнком я, не зная страху

Ребёнком я, не зная страху, Хоть вечер был и шла метель,

Балаганы

Балаганы, балаганы На вечерней площади.

Марриэтовы мичманы

Марриэтовы мичманы, Вы, лихая ватага, —

Фабричная (Есть улица в нашей столице)

Есть улица в нашей столице. Есть домик, и в домике том

Я много лгал и лицемерил

Я много лгал и лицемерил, И много сотворил я зла,

Инкогнито

Порой любовь проходит инкогнито, В платье простом и немного старомодном.

Предчувствие (Во мгле, под шумный гул метели)

Во мгле, под шумный гул метели, Найду ль в горах свой путь, — иль вдруг,

Я провижу гордые тени

Я провижу гордые тени Грядущих и гордых веков,

Я люблю другого

Летний вечер пышен, Летний вечер снова…

На самом дне мучительной темницы

На самом дне мучительной темницы Я властелин сознанья и мечты!

Слепой (люблю встречать на улице)

Люблю встречать на улице Слепых без провожатых.

К.Д. Бальмонту

Нет, я люблю тебя не яростной любовью, Вскипающей, как ключ в безбрежности морской,

Парки бабье лепетанье

Парки бабье лепетанье Жутко в чуткой тишине…

Над бредом наших разных ликов

М. Н. Семенову Над бредом наших разных ликов,

Dolce far niente (сладкое безделье)

Под столетним кедром тени… Tertia Vigilia, 1900 г.

Усни, белоснежное поле

(Рифма предпоследнего слова) Усни, белоснежное поле!

Еврейским девушкам

Красивые девушки еврейского племени, Я вас наблюдал с тайной дрожью в мечтах;

Полнолуние

Мы волны морские, мы дышим луной, Но утром не скажем о тайне ночной,

Голос города терцины

Когда я ночью, утомлен, иду Пустынной улицей, и стены сонны,

Вступление

Жизнь кончена, я это сознаю, Нет больше целей, нет надежд свободных,

Безнадежность

(Секстина) Я безнадежность воспевал когда-то,

Коляда

Баба-Яга Я Баба-Яга, костяная нога,

Перед съездом в Генуе

Перед съездом в Генуе Споры, что вино:

Дождь перед ночью

Брел дождь, расчетливо-скупой, А тучи смачно висли брюхом,

Прости мой стих, безумьем гневный

Прости мой стих, безумьем гневный, Прости мой смех, на стон похожий!

Столп огненный

Не часто радует поэта Судьба, являя перед ним

Германия (отрывки)

1 Германия! Германия!

В полях забытые усадьбы

В полях забытые усадьбы Свой давний дозирают сон.

Баллада о любви и смерти

Когда торжественный Закат Царит на дальнем небосклоне

Революция

К великой цели двигались народы. Век философии расцвел, отцвел;

Будь мрамором

Ты говоришь: ограда меди ратной… Адалис

Перед темной завесой

Слова теряют смысл первоначальный, Дыханье тайны явно для души,

Японские танки и хай-кай

1 Устремил я взгляд,

Я прежде боролся, скорбел

Я прежде боролся, скорбел, Но теперь я жду.

Под утро

Еще было совсем темно, И горели в ряд фонари,

Гимн Атону

Прекрасен восход твой, о Атон живущий, владыка столетий! Дивный, светлый, могучий, — любви твоей — меры нет, лучи твои — радость.

Мрачной повиликой

Мрачной повиликой Поросли кресты,

Мертвец

Как странно! Круг луны; Луг белым светом облит;

К близкой

Предстанет миг, и дух мой канет В неизмеримость без времен,

Не лги, мечта! Былого жгуче жаль

Не лги, мечта! былого жгуче жаль, Тех светлых ласк, тех нежных откровений,

Триумфатор

Мое чело в последний раз Венчал сегодня лавр победный,

Ветреный вечер

Шумят задумчивые липы. Закат, сквозь частокол стволов,

Прибой

С шумом на белые камни Черные волны находят,

К.Д. Бальмонту (Ты нашел свой путь к лазури)

Чахлые сосны дорогу к лазури найдут. К. Бальмонт

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

Бой

Нет, не могу покориться тебе! Нет, буду верен последней судьбе!

Надпись

Наше войско двигалось мирно, Оно вступило в области Геруша.

На смерть А.Н. Скрябина

Он не искал — минутно позабавить, Напевами утешить и пленить;

Длятся, длятся

Длятся, длятся, сцеплены, союзны, Лентой алой скрепленные ночи.

У земли

Помоги мне, мать-земля! С тишиной меня сосватай!

Sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности)

Отселе мне видно потоков рожденье. Пушкин

Торжественно-больное беспокойство

Торжественно-больное беспокойство, В тебе родник невысказанных строф.

Современная осень

Крут и терпк осенний вечер; с поля Дух солом, земли, трав и навоза;

Пирамиды

В пустыне, где царственный Нил Купает ступени могил;

В Дамаск

Губы мои приближаются К твоим губам,

Отрывок (Небо — серое от туч)

Небо — серое от туч, Камни — серые от влаги,

Я знал тебя, Москва

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной, Когда кругом пруда реки Неглинной, где

Возвращение (Я пришла к дверям твоим)

Она Я пришла к дверям твоим

Кругами двумя

Авто, что Парижем шумят, Колонны с московской ионией, —

Испанские народные песни

1 — Вы бледны, моя сеньора.

«Призраки», картина М. Дурнова

Это они — соблазненные! — В час умилений ночных, —

Одинокая ель

Одинокая старая ель, Еще сохраняя

Золотой олень

Золотой олень на эбеновой подставке, китайская статуэтка XIV в, до р. Х из собрания И. С. Остроухова

День растоплен; море сине

День растоплен; море сине; Подступили близко горы.

Вся жизнь моя — бесформенная греза

Вся жизнь моя — бесформенная греза, И правды нет в бреду, и смысла нет во сне —

К Адалис

Твой детски женственный анализ Любви, «пронзившей метко» грудь,

Хмель исступленья

В моей душе сегодня, как в пустыне, Самумы дикие крутятся, и песок,

Женщины лабиринта

Город — дом многоколонный, Залы, храмы, лестниц винт,

Туманные ночи

Вся дрожа, я стою на подъезде Перед дверью, куда я вошла накануне,

К стальным птицам

Я первые полеты славил Пропеллером свистящих птиц,

Игорю Северянину сонет-акростих с кодою

И ты стремишься ввысь, где солнце — вечно, Где неизменен гордый сон снегов,

Из песен Мальдуна

Верные челны, причальте К этим унылым теснинам.

Панихида

Тоненькие свечечки, Робкие, мерцают.

Возвращаясь

Возвращаясь, мечтать, что завтра, В той комнате, где свалены книги,

Драма в горах. Надпись к гравюре

Гравюра изображает снежную метель в пустынной горной местности; полузасыпанный снегом, лежит труп человека в медвежьей шубе, а поблизости умирающий орел со стрелой в груди. Пропел протяжный стон стрелы;

В застенке

Кто нас двух, душой враждебных, Сблизить к общей цели мог?

Лев и свинья басня по Ф. Достоевскому

Однажды Лев Свинью обидел,

Песня из темницы

(Строфы с однозвучными рифмами) Загорелся луч денницы,

Надписи на воротах

1 Кто поздно иль рано придет к сим воротам,

Это было? Неужели?

Это было? Неужели? Нет! и быть то не могло.

Дитя, скажи мне, что любовь

— Дитя, скажи мне, что любовь? — Вот этот ужас мой без воли,

Сонет к форме

Есть тонкие властительные связи Меж контуром и запахом цветка

Из венка

(Дактиле-хореические дистиха) 1

Жалоба героя

Нас немного осталось от грозного племени Многомощных воителей, плывших под Трою,

На Мэларе

Нежно веет свежий ветер, Сладко млеет светлый Мэлар,

Я и кот

Славный кот мой одноглазый, Мы с тобой вдвоем.

Косцы в «Сфере огня»

Братцы, дружно! Свежи росы! По росе так ходки косы!

Прорицание

Блистает шелковый камзол, Сверкает сбруи позолота,

Идеал

1 Ее он увидел в магический час;

Сказание о разбойнике из пролога

Начинается песня недлинная, О Петре, великом разбойнике.

Туман осенний

Туман осенний струится грустно над серой далью нагих полей, И сумрак тусклый, спускаясь с неба, над миром виснет все тяжелей,

Trionfo della morte (триумф смерти)

Вспомни вскрики в огненной купели ласк, — Зов смычка, поющего в метели пляск, —

Женский голос — он прозрачен

Женский голос — он прозрачен, Как дрожащее стекло,

Памяти другой

Ты здесь, на ложе ласк неверных, Обманывающих приближений,

На осуждение дрейфуса (29 августа 1899)

Люди! Вы слышите: Звон похоронный?

Лунная ночь

— Банально, как лунная ночь… Juvenilia

В священной бездне мглы архангел мне предстал

В священной бездне мглы архангел мне предстал, В его зрачках сверкал карбункул и опал.

Вот брошен я какой-то силой

Вот брошен я какой-то силой На новый путь.

Черные тени узорной решетки

Черные тени узорной решетки Ясно ложатся по белому снегу.

Девятнадцатый век

Все ж топот армий, гулы артиллерий Затихли; смолк войны зловещий звон;

Матери на именины

От ранних детских лет, как свет среди теней, Люблю я этот день, наш праздник, вечно жданный.

Вечер среди снегов

Веет нежная прохлада Наступающей зимы.

К.А. Коровину (Душа твоя, быть может, ослепительней)

Душа твоя, быть может, ослепительней, Чем яркость буйная твоих картин.

Ландыш

Ландыш милый, ландыш нежный, Белый ландыш, ландыш снежный,

После пира

Мы с дрожью страсти и печали, Едва над морем рассвело,

К Армении

В тот год, когда господь сурово Над нами длань отяготил,—

Годы молчания

Есть для избранных годы молчания. Они придут —

Город вод

Был он, за шумным простором Грозных зыбей океана,

Пиршество войны

Война здесь прошла, прокричала Стальными глотками пушек,

Заклинание (Хавват владычица)

Хавват владычица! Богиня, царица!

Лежу на камне

Лежу на камне, солнцем разогретом, И отдаюсь порывам теплым ветра.

Вячеславу Иванову (Когда впервые, в годы блага)

Когда впервые, в годы блага, Открылся мне священный мир

Слово бросает на камни одни бестелесные тени

Слово бросает на камни одни бестелесные тени, В истине нет ни сиянья, ни красок, ни тьмы.

Всем душам нежным и сердцам влюбленным

Всем душам нежным и сердцам влюбленным, Кого земной Любви ласкали сны,

Утренняя тишь

В светлом жемчуге росинок Чаши бледные кувшинок

Pou sto (где бы стать)

Ты ль пригоршнями строфы по радио, Новый орфик, на Марс готовишь?

Как ангел тьмы и ангел света

Две тени милые, два данные судьбой Мне ангела…

Ночная песнь странника (из Гёте)

(Свободный стих Гете) На всех вершинах —

Побег пастуха

На этой ели благосклонной Покойся, ветхая свирель!

Стародавняя Москва

Нет тебе на свете равных, Стародавняя Москва!

Ламия

В дни весенних новолуний Приходи, желанный друг!

Мгновение

Один ее взгляд ярче тысячи звезд! Небесный, алмазный, сверкающий крест, —

Призрак луны непонятен глазам

Призрак луны непонятен глазам, Прошлое дымкой тумана повито.

Сонет (Отточенный булат — луч рдяного заката)

Отточенный булат — луч рдяного заката! Твоя игрушка, Рок, — прозрачный серп луны!

Беглецы

Стон роковой прошел по Риму: «Канны!» Там консул пал и войска лучший цвет

Плач Лаодамии

Нет, слова гонцов не ложны! Ты безвременно сражен!

В том же парке (И в том же парке, давнем, старом)

И в том же парке, давнем, старом, Где, отрок, ранний свой восход

Ночью (Дремлет Москва)

Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты,

Уйди уверенно

Кого из жизни бури выбили, Кто сух, как запыленный куст,

Мгновенья мгновеннее

(Сплошные рифмы) Черный и упрямый локон вьется нежно близ меня,

Баллада ночи

Ах, где-то лотос нежно спит, Ах, где-то с небом слиты горы.

Зимнее возвращение к морю

Я скорей тебя увидел снова, Чем я ждал, простор соленых вод,

Колыбельная

Спи, мой мальчик! Птицы спят; Накормили львицы львят;

Сайма

Лодка, порывистым ветром качаема, Килем валы опененные режет.

Табакерка

Наших предков табакерки! Позабыть я их могу ль,

Зерно

Лежу в земле, и сон мой смутен… В открытом поле надо мной

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах, в садах я бродил,

Деревенские рифмы

Опять — развесистые липы И склады бревен за избой;

Работа

Единое счастье — работа, В полях, за станком, за столом,-

По поводу «Me eum esse»

«О, эти звенящие строки! Ты сам написал их когда-то!»

Гимн Афродите (Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине)

Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине. Ты, Афродита-Любовь, как царила, так царствуешь ныне.

Цветок засохший, душа моя

Цветок засохший, душа моя! Мы снова двое — ты и я.

Еще недолгий срок тебе рыдать, река

Еще недолгий срок тебе рыдать, река, В оковах ледяных безжизненной зимы!

Вы, снежинки, вейте

Вы, снежинки, вейте, Нас лишь пожалейте!

Только русский

Только русский, знавший с детства Тяжесть вечной духоты,

Призрак неизбежный триолеты

Твой лик, загадочный и нежный, Как отраженье в глубине,

Давно, средь всех соблазнов мира

«Давно, средь всех соблазнов мира…» К. Бальмонту

Старый викинг

Он стал на утесе; в лицо ему ветер суровый Бросал, насмехаясь, колючими брызгами пены.

От столетий

От столетий, от книг, от видений Эти губы, и клятвы, и ложь.

На причале

(Ритмы 4-стопного ямба) Удерживаемый причалом,

В будущем

Я лежал в аромате азалий, Я дремал в музыкальной тиши,

Хвала человеку

Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек,

Выходы

Ante omnia cavl, ne quie voa teneret invitos: patet exitue.

Детская

Палочка-выручалочка, Вечерняя игра!

Noli me taniere, Maria (Не прикасайся ко мне, Мария)

Прошел печально день субботний, Сияет небо новым днем,

Мировой кинематограф

В годину бед, когда народной вере Рок слишком много ставит испытаний, —

Песня девушки в тайге

Медвежья шкура постлана В моем углу; я жду…

Памяти И. Коневского

Блажен, кто пал, как юноша Ахилл, Прекрасный, мощный, смелый, величавый,

К металлам

Золото, убранство тайного ковчега, Где хранят издревле благостные мощи,

Ариадна

Во дворце Афинском, скорбно мрачен, Спит Фессей и видит вещий сон:

Вечером

Дрожащей проволоки альт Звенит так нежно;

Дальний шум фонтана

Дальний шум фонтана, Листьев тихий шум…

Ассаргадон

Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

В борьбе с весной редеет зимний холод

В борьбе с весной редеет зимний холод, Сеть проволок свободней и нежней,

Подражание труверам

Нет, никогда не мог Амур в сем мире Так сердце мучить, как меня она!

Посвящение (Ты, предстоящая, с кем выбор мой)

Ты, предстоящая, с кем выбор мой! Стань смело здесь, где робок посвященный,

Принцип относительности

Первозданные оси сдвинуты Во вселенной. Слушай: скрипят!

Юлий Цезарь

Они кричат: за нами право! Они клянут: ты бунтовщик,

L’ennui de vivre (скука жизни)

Я жить устал среди людей и в днях, Устал от смены дум, желаний, вкусов,

Молния

Опять душа моя расколота Ударом молнии, и я,

Я люблю в твоих стихах

Я люблю в твоих стихах Смутный сумрак, жадный страх,

Современность грохочет, грозит, негодует

Современность грохочет, грозит, негодует, Взрезом молний браздит наш уклончивый путь,

В дни запустений

Придут дни последних запустений, Земные силы оскудеют вдруг;

Груз

Книг, статуй, гор, огромных городов, И цифр, и формул груз, вселенной равный,

Романс (Ты приходил ко мне, холодный)

Ты приходил ко мне, холодный, С жемчужным инеем в усах.

Я — междумирок. Равен первым

Я — междумирок. Равен первым, Я на собраньи знати — пэр,

В саду

Не дремлют тени, Не молкнет сад;

Начинающему

…доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит!

На леднике

И вы, святыни снега, обесчещены, Следами палок осквернен ледник,

Моисей

Я к людям шел назад с таинственных высот, Великие слова в мечтах моих звучали.

Океан — ручью

Я — океан, соленый и громадный; Люблю метать на берег пенный вал,

Огни «электрических конок»

Огни «электрических конок» Браздят потемневший туман,

По грибы

Ищу грибы, вскрывая палочкой Зелено-бархатные мхи;

Ленин

Кто был он?- Вождь, земной Вожатый Народных воль, кем изменен

Песнь норманнов в Сицилии

(Припев) Здесь в рощах помавают лавры,

На пруду

(Омонимические рифмы) Ты белых лебедей кормила,

Рондо (Не смею все мечты вложить я в стих)

Не смею все мечты вложить я в стих, И все ж его ласкаю и лелею…

Klassische walpurgisnacht (классическая вальпургиева ночь) (Гете, «Фауст», часть 2)

Ночи, когда над городом Дымы лесных пожаров,

Поэт — музе

Я изменял и многому и многим, Я покидал в час битвы знамена,

Почему я только мальчик

Почему я только мальчик, Бедный мальчик, так влюбленный

Где-то

Островки, заливы, косы, Отмель, смятая водой;

Из письма

Милый, прости, что хочу повторять Прежних влюбленных обеты.

В лодке

Завечерело озеро, легла благая тишь. Закрыла чашу лилия, поник, уснул камыш.

В сквере (erlkonig)

— Что ты здесь медлишь в померкшей короне, Рыжая рысь?

С Ганга, с Гоанго

С Гаага, с Гоанго, под гонг, под тимпаны, Душны дурманы отравленных стран;

Пришли рассеяния годы

Тот в гробе спит, тот дальний сиротеет. А. Пушкин

Змеи

Приникни головкой твоей Ко мне на холодную грудь

Осеннее прощание эльфа

В небе благость, в небе радость, Солнце льет живую сладость, Солнцу — верность, Солнцу —

Словно нездешние тени

Словно нездешние тени, Стены меня обступили:

Еще закат

И мирный вечера пожар Волна морская поглотила.

Монах

На поле жизненного боя, Где Рок влечет нас, как самум, —

На форуме

Не как пришлец на римский форум Я приходил — в страну могил,

Я видел искры от кирки

Я видел искры от кирки, Ударившей о камень.

Кинжал Поэзии

Иль никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок…

Волны волос упадали

Волны волос упадали, Щечки пылали огнем.

Машины

Зубцы, ремни, колеса, цепи, Свист поршней, взмахи рычага;

Я видел много городов

Я видел много городов, И малых и больших,

Слишком

Слишком, слишком много счастья! Переполнена душа,

Тени

Сладострастные тени на темной постели окружили, легли, притаились, манят. Наклоняются груди, сгибаются спины, веет жгучий, тягучий, глухой аромат.

Я — упоен! Мне ничего не надо!

Я — упоен! мне ничего не надо! О, только б длился этот ясный сон,

Кошмар (Эту женщину я раз единый видел)

Эту женщину я раз единый видел. Мне всегда казалось: было то во сне.

Сердце утомленное хочет одного

Сердце утомленное хочет одного, Глупенькая девочка, — счастья твоего.

Ужель доселе не довольно

Ужель доселе не довольно? Весь этот ужас, этот бред

К тихому океану

Снилось ты нам с наших первых веков Где-то за высью чужих плоскогорий,

Сумрак за черным окном

Сумрак за черным окном В полночь тоскливо погас.

Молитва (Благодарю тебя, боже)

(Строфы) Благодарю тебя, боже,

Помню вечер, помню лето

День вечерел. Мы были двое. Ф. Тютчев

Весталка

У забора, где травы так редки, Как весталки, — горды, молчаливы,

Из китайской поэзии

(Параллелизм) 1

Дворец центромашин

Из тьмы, из бездн иных столетий, Встает, как некий исполин,

Поликрат

К Эде Я читал у поэтов о счастьи, похожем на сон,

Я часто размышлял о сущности вещей

Тоска неясная о чем-то неземном. Минский

Прелести земли

Все реже я и все бесстрастней Смотрю на прелести земли,

Родной язык

Мой верный друг! Мой враг коварный! Мой царь! Мой раб! Родной язык!

Безвестная вестница

Что это? Пение, славленье Счастья всем хором земли,

В игорном доме (chemin de fer)

«Кто они, скажи мне, птица, Те двенадцать вкруг стола?

Без обоев бревна и тес

Без обоев бревна и тес, А в окне — все дали вселенной!

Кончено! Кончено! Я побежден

Кончено! кончено! Я побежден. — Смейтесь!

Анатолий в Венеции XVIII в

Я видела в окно: на маленькой гондоле Он уплывал от стен монастыря,

Блудный сын

Так отрок Библии, безумный расточитель… Пушкин

Качели

Вот опять мы уносимся, взброшенные Беспощадным размахом качелей,

Две головки

(Рифмы дактиле-хореические) Красная и синяя —

Весенняя песня о любви

Тосковать в снег весны, — о, банальные Песни праотцев, скок чрез огонь:

Святогор

Сплошное кваканье лягушек С давно заросшего пруда, —

Желанье, ужасу подобное

Желанье, ужасу подобное, Меня опять влечет к стихам…

Андрею Белому (Нас не призвал посланник божий)

Нас не призвал посланник божий В свой час, как братьев, от сетей,

Ученик Орфея

Я всюду цепи строф лелеял, Я ветру вслух твердил стихи,

Клинопись

(Параллелизм) Царь, Бил-Ибус, я, это вырезал здесь,

Снежный призрак

Томно-мятежный Сдержанный трепет

Влачась по дням, при новой встрече

Влачась по дням, при новой встрече Твержу с усталостью «люблю»,

Стрелы ресниц

Еще в мечтах чернеют стрелы Твоих опущенных ресниц;

Крым

Лестью солнца в лоск обласкан, Берег вплел в меандр меандр, —

Помпеянка

«Мне первым мужем был купец богатый, Вторым поэт, а третьим жалкий мим,

Шарманка

Не запела, застонала, Заскрипела то, что знала,

Цепи

Их цепи лаврами обвил. Пушкин

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый — То лицемерие; пред искренностью — страх!

Устои

Рассудка вечные устои Влегли в недремлющую грудь,

Глупое сердце, о чем же печалиться

Поcв. Э. Глупое сердце, о чем же печалиться!

Позор

Венчальные платья мы сняли, Сронили к ногам ожерелья

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно Мои безумные слова, —

И снова давние картины

И снова давние картины (Иль только смутные мечты):

Когда опускается штора

Когда опускается штора И ласковый ламповый свет

Мысль о тебе меня весь день ласкает

Мысль о тебе меня весь день ласкает, Как легкий, ветерок в полдневный жар цветы;

Via appia (Звучный, мерный стук копыт)

Звучный, мерный стук копыт… Кони бьют о камень плит,

Квартет

Четыре девочки по четырнадцати лет На песчаной площадке играют в крокет.

В горах, в монастыре, песнь колокола плачет

(Сонет Мисака Мицарэнца) В горах, в монастыре, песнь колокола плачет;

Дождь и солнце

Муаровые отблески сверкают под лучом. Мы вновь на тихом озере, как прежде, мы вдвоем.

Эпитафия римским воинам

Нас — миллионы. Всюду в мире, Разбросан, сев костей лежит:

Весь день был тусклый, бледный и туманный

Весь день был тусклый, бледный и туманный; Шли облака в уныло-смутной смене;

Эпизод

1 Не правда ли: мы в сказке,

Юргису Балтрушайтису

Нам должно жить! Лучом и светлой пылью, Волной и бездной должно опьянеть,

Весной (Попискивают птицы)

Попискивают птицы В роще березовой;

Завещание

Я жизнь прожила безотрадно, бесцельно, И вот, как похмелье от буйного пира,

В условный час

(Ионический диметр) «Приходи!» — страстно мечта стонет,

Бальдеру Локи (Светлый бальдер! Мне навстречу)

Светлый Бальдер! мне навстречу Ты, как солнце, взносишь лик.

Дом видений

Душа моя — Элизиум теней. Ф. Тютчев

Колыбельная песня (Девочка далекая, Спи, мечта моя)

Девочка далекая, Спи, мечта моя!

Мы бродили, вдвоем и печальны

Мы бродили, вдвоем и печальны, Между тонких высоких стволов,

Книга

Сцепень белых параллелограммов В черных черточках — в свое жерло

«Бахус» Рубенса

Бахус жирный, Бахус пьяный Сел на бочку отдохнуть.

Средние века

Дух знанья жил, скрыт в тайном эликсире, Поя целебно мутный мрак веков.

В горнем свете

Я сознаю, что постепенно Душа истаивает. Мгла

Дрожащие листья на бледные щеки

Дрожащие листья на бледные щеки Изменчиво клали минутные тени,

Океан и дюны

Рушатся волн белопенные гребни, Глади песков заливает прилив;

Ручей

Ручей, играющий в долине, Ты к нам бежишь издалека;

Мы ехали долго, без цели, куда-то

Мы ехали долго, без цели, куда-то, Куда-то далеко, вперед, без возврата.

Тайна деда

— Юноша! грустную правду тебе расскажу я: Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.

Дачи осенью

Люблю в осенний день несмелый Листвы сквозящей слушать плач,

На площади, полной смятеньем

На площади, полной смятеньем, При зареве близких пожаров,

Что день, то сердце все усталей

Что день, то сердце все усталей Стучит в груди; что день, в глазах —

Привет через звезды

Канули краски заката, Даль синевами объята:

Снега терцины

Луны холодные рога Струят мерцанье голубое

Оклики

Четвертый Октябрь Окликаю Коршуна в пустыне:

День за днем

Мясорубками тело измолото, День за днем, день за днем, день за днем.

Rico Franco (Веселой тешились охотой)

A caza iban a caza. Los cazadores del Rey…[1]

После сенокоса

Цветы подкошенные, Рядами брошенные,

Два крыла

После тех самых путей и перепутий, Мимо зеркала теней, все напевы в мечтах,

Две испанских песенки

(Романские ассонансы) 1

Дедал и Икар

Дедал Мой сын! мой сын! будь осторожен,

Астролог

Звездное небо плывет надо мной. Чистым сияньем сверкают планеты.

Вариации на тему «Медного всадника»

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом.

Фабричная

Как пойду я по бульвару, Погляжу на эту пару.

Над Северным морем

Над морем, где древние фризы, Готовя отважный поход,

У вагонного окна

Дали сумрачны и хмуры. И причудливы и строги,

Настали дни печальные, как воды

Настали дни печальные, как воды В наполненном пруду под сенью ив.

Лишь одного! Газелла

Лишь одного: я быть с тобой хочу! С твоей мечтой слить трепет свой — хочу!

В ночь под Новый год

Минут годы. Станет наше время Давней сказкой, бредом дней былых;

Ночью ужас беспричинный

Ночью ужас беспричинный В непонятной тьме разбудит;

Встреча (Ты мне предстала как виденье)

Встреча И вот уже мечтою странной

Ступени разрушенной лестницы

Ступени разрушенной лестницы Уводят в глубокий овраг,

Чей-то зов

Чей-то зов, как вздох усталый… Иль то шепчут чаши лилий,

Я плакал безумно, ища идеал

Я плакал безумно, ища идеал, Я струны у лиры в тоске оборвал…

Люблю вечерний свет, и первые огни

Люблю вечерний свет, и первые огни, И небо бледное, где звезд еще не видно.

Стаял снег… Земля, каменья

Стаял снег… земля, каменья, Облака и облака…

П.И. Постникову (Что в протоплазме зыблил океан)

Что в протоплазме зыблил океан, Что древле чувствовал летучий ящер,

Явь

Опрокинут, распластан, рассужен врозь Призрак мира от солнц до бацилл…

Памяти Е.И.П. (Мы встретились с нею в пустыне)

Мы встретились с нею в пустыне, Утром в пустыне.

Дай устам моим приникнуть

Дай устам моим приникнуть К влажно дышащим устам,

Обреченный. Голос. Ответ.

Голос «Ты — мой, моей рукой отмечен,

In hас lackimarum valle (в этой долине слез )

Весь долгий путь свершив, по высям и низинам, Твои зубцы я вижу, наконец,

Замкнутые. Сатирическая поэма

I Я год провел в старинном и суровом,

В том же парке (Здравствуй, листик, тихо подающий)

Здравствуй, листик, тихо подающий, Словно легкий мотылек!

Вдоль моря

Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря… По берегу — снег, и песок, и кусты;

Декамерона

Вы, флорентинки прошлых дней! — о вас Так ясно я мечтал в обманах лунных,

Люцифер

Я — первый, до века восставший, Восставший до начала веков.

Покорность

Не надо спора. Буду мудрым. Склонюсь покорно головой

Так это будет летом. Кисея

Так это будет летом. Кисея Вся заблестит, пронизанная светом,

Предчувствие

Моя любовь — палящий полдень Явы, Как сон разлит смертельный аромат,

Третья осень

Вой, ветер осени третьей, Просторы России мети,

Знойный день

Белый день, прозрачно белый, Золотой, как кружева…

Самоуверенность

Золотистые феи В атласном саду!

К портрету Лейбница

Когда вникаю я, как робкий ученик, В твои спокойные, обдуманные строки,

Роскошен лес в огне осеннем

Роскошен лес в огне осеннем, Когда закатом пьян багрец,

Отречение секстина

Все кончено! Я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты.

На лыжах

Опьяняет смелый бег. Овевает белый снег.

Не говори мне, что ты любишь

Не говори мне, что ты любишь меня! Я боюсь аромата роз,

Я жизнью пьян. Напиток жгучий

Я жизнью пьян. Напиток жгучий По жилам разошелся… жжет.

Идут года. Но с прежней страстью

О нет, мне жизнь не надоела, Я жить хочу, я жизнь люблю!

В вертепе

В сияющем изысканном вертепе, Под музыку, сулившую канкан,

Канцона к даме

(Канцона) Судил мне бог пылать любовью,

Жигули

Над водой поникли ивы, Гор лесистые извивы

Скала к скале; безмолвие пустыни

Скала к скале; безмолвие пустыни; Тоска ветров, и раскаленный сплин.

Остров

Пусть он останется безвестным За далью призрачной неведомых морей,

Церкви, великие грани

Церкви, великие грани, Голос ваш радостно строг!

Пифагорейцы (драматический этюд)

Синарет погружен в рассматривание рукописи. Раб показывается в дверях. Потом Филон.

Моисей (Пророк, чей грозный нимб ваятель)

Пророк, чей грозный нимб ваятель Рогами поднял над челом,

К портрету Лермонтова

Казался ты и сумрачным и властным, Безумной вспышкой непреклонных сил;

Утро

Ночным дождем повалена, Вся в серебре трава;

Мне кажется, что в саване я

Мне кажется, что в саване я, Лежу в глухой земле.

Звезды тихонько шептались

Звезды тихонько шептались, Звезды смотрели на нас.

К медному всаднику (В морозном тумане белеет Исакий)

В морозном тумане белеет Исакий. На глыбе оснеженной высится Петр.

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне Губами алыми, дарами долгих ласк,

В разные годы

В разные годы К вам приходил я, граниты,

На рынке белых бредов

День, из душных дней, что клеймены на рынке белых бредов;

Воссоздателю

Вяч. Иванову Спокойный взор вперив в обломок

Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной!

— Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной! — Что же будет, что же будет с прежней тьмой?

Послание Малербу XVII в.

Мой дорогой Малерб! Ты долго ль будешь горе Скрывать в глуши лесов,

Под гулы и взрывы

Вихри войны, кони гибели, не успокоены, Роя просторы, опоры былого крушат;

Провинциальная картинка

По бульвару ходят девки, Сто шагов вперед, назад.

В полдень

Свершилось! молодость окончена! Стою над новой крутизной.

Реквием на смерть В.И. Ленина

(Музыка Моцарта) Все голоса.

Искатель

О прекрасная пустыня! Прими мя в свою густыню.

Ода в духе Горация

Не тем горжусь я, Фебом отмеченный, Что стих мой звонкий римские юноши

Февраль

Свежей и светлой прохладой Веет в лицо мне февраль.

Всхождение

А лестница все круче… He оступлюсь ли я?

Похищение Берты

Шел пир небывалый за круглым столом, Блистали в шелках паладины,

Женщинам

Вот они, скорбные, гордые тени Женщин, обманутых мной.

Цветы роняют робко лепестки

(Сонет с кодою) Цветы роняют робко лепестки,

Зов старинный

Свет из небесных скважин С лазури льется, нежен,

А сколько радости и неги

А сколько радости и неги В бегущих медленно часах!

Ученый

Посвящ. В.М.Ф. Вот он стоит, в блестящем ореоле,

Рыбье празднество

Пусть царит уныние где-то на земле! Беспечально празднество рыб в Па-де-Кале!

Испанская песенка

В темном поле, в темном поле Бродит Альма без дороги;

В наемной комнате

В наемной комнате все ранит сердце: И рама зеркала, и стульев стиль,

Первая звездочка

Первая звездочка! око вечернее, Привет тебе!

Прощание (Вот и ты, печальная, отчалила)

Вот и ты, печальная, отчалила От моих безмолвных берегов.

В старинном храме

В этой храмине тесной, Под расписанным сводом,

Сны (Сны играют на просторе)

Сны играют на просторе, Под магической луной.

За городом

В городе дышит весна, Сгинул истаявший снег,

Гимн Нилу

Слава Нилу, в мир сошедшему, Слава Нилу, жизнь дающему!

Терем

Иоанне Б. Тихи дни и годы — годы в терему,

Аэропланы над Варшавой

Как пред грозой касатки низко Скользят над ровностью поляны, —

Гесперидовы сады

Где-то есть, за темной далью Грозно зыблемой воды,

Подземные растения (лилейно-сосновый сонет)

Внутри земли, в холодном царстве тьмы, Заключены невидимые воды,

Весеннее

Остеженный последним снегом, Весну встречая, грезит лес,

Портрет (Ей лет четырнадцать; ее глаза)

Ей лет четырнадцать; ее глаза Как на сережке пара спелых вишен;

Предвещание

Быть может, суждено земле В последнем холоде застынуть;

Восточное изречение

(Метаграмма) Что нам весной или за ней дано?

И ночи и дни примелькались

Последний день Сверкал мне в очи.

Ангел бледный

Ангел бледный, синеглазый, Ты идешь во мгле аллеи.

Наполеон (Шумя, Европу обняла война)

Шумя, Европу обняла война, Глася: «Мир хижинам и гибель тронам!»

Ожерелье

Руки, вечно молодые, Миг не смея пропустить,

Подражание ашугам

1 О, злая! с черной красотой! о дорогая! ангел мой!

Утром (Стонет старая шарманка)

Стонет старая шарманка Вальс знакомый под окном.

Memento mori (Ища забав, быть может, сатана)

Ища забав, быть может, сатана Является порой у нас в столице:

Из Андре Шенье

(Александрийский стих) Заслушались тебя безмолвные наяды,

России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

При посылке П. Верлену перевода «романсов без слов»

Еще покорный ваш вассал, Я шлю подарок сюзерену,

К Варшаве

К Варшаве красноармейцы, В Балтике английский флот.

Одному из братьев

Свой суд холодный и враждебный Ты произнес, но ты не прав!

Эй, рабочие мира! Ложь — все то сладкопенье

Эй, рабочие мира! ложь — все то сладкопенье! Держите к ружьям примкнуты штыки!

Освобожденная Россия

Освобожденная Россия, — Какие дивные слова!

К моей Миньоне

Посв. моей Миньоне Знаешь, Миньона, один только раз

Твои стихи — как луч случайный

К. Бальмонту Твои стихи — как луч случайный

Баязет

Тимур, прочтя оскорбительное письмо Баязета, воскликнул: «Сын Мурата сошел с ума».

Загробный призыв

Опять, опять я — близко, рядом! Мои слова расслышь, узнай!

После ночи бессонной

После ночи бессонной, После тягостных дум,

На горячем песке

На горячем песке, пред ленивым прибоем, Ты легла; ты одна; ты обласкана зноем.

Это сон, моя милая

Итак, это — сон, моя маленькая, Итак, это — сон, моя милая,

Случайная стрела

Стоял я в этот час, незрящий Пред будущей судьбой Эдип,

Южный крест

Я долго шел и, выбрав для ночлега Холм ледяной, поставил гибкий шест.

Полутемное окошко

Полутемное окошко Освети на миг свечой

В альбом (Что наша жизнь? Несчастный случай)

Что наша жизнь? Несчастный случай! Напиток страсти, остро-жгучий,

Признание

Моя дорога — дорога бури, Моя дорога — дорога тьмы.

Каждый миг

Каждый миг есть чудо и безумье, Каждый трепет непонятен мне,

Гимн богам

Я верую в мощного Зевса, держащего выси вселенной Державную Геру, чьей волей обеты семейные святы

Афинский поденщик говорит

Что моя жизнь? лишь тоска да забота! С утра до вечера — та же работа!

Свиваются бледные тени

Свиваются бледные тени, Видения ночи беззвездной,

Как струны оборвавшейся жалобный звук

Как струны оборвавшейся жалобный звук, В сердце — эхо недавних желаний и мук.

Коммунарам

Под вопль вражды, под гулким гневом Недаром вы легли в веках, —

А.В. Луначарскому (В дни победы, где в вихре жестоком)

В дни победы, где в вихре жестоком Все былое могло потонуть,

Тридцатый месяц

Тридцатый месяц в нашем мире Война взметает алый прах,

Снова, с тайной благодарностью

Что устоит перед дыханьем И первой встречею весны!

Над омутом

Ветер, сумрачно пророчащий, Всплеск волны, прибрежье точащей,

Рок

(Гексаметры Авсония) Все непрочное в мире родит, и ведет, и крушит Рок,

Первый снег

Серебро, огни и блестки,- Целый мир из серебра!

Черт и ведьма

Ну, затеял перебранку Косолапый лысый черт!

В духе римских эротиков

1 К статуе

Море — в бессильном покое

Море — в бессильном покое, Образ движенья исчез.

Еще надеяться — безумие

Еще надеяться — безумие. Смирись, покорствуй и пойми;

Ночью светлой

Ночи светлой, ночи летней Сумрак лег над далью сонной.

Невозвратность

Миг, лишь миг быть Земле в данной точке вселенной! Путь верша, ей сюда возвратиться ль, и как?

Обряд ночи

Словно в огненном дыме и лица и вещи… Как хорош, при огнях, ограненный хрусталь!..

Одиссеи

Певцами всей земли прославлен Я, хитроумный Одиссей,

В ночной полумгле

В ночной полумгле, в атмосфере Пьянящих, томящих духов,

Закат над морем

Над морем из серого крепа, На призрачно-розовом шелке,

Уныние

Сердце, полное унынием, Обольсти лучом любви,

Путник

По беломраморным ступеням Царевна сходит в тихий сад —

В том сером доме, в этом переулке

В том сером доме, в этом переулке, Когда мне было двенадцать лет,

Закатный театр

(Укороченные рифмы) В небе — яркость повечерия:

Спит вагон, мерцает газ

Спит вагон, мерцает газ, Поезд мчит, уносит нас.

После ночи

После ночи свиданья любовного, Тихой улицей, тающей тьмой,

Серп и молот

Пусть гнал нас временный ущерб В тьму, в стужу, в пораженья, в голод:

Народные вожди

Народные вожди! вы — вал, взметенный бурей И ветром поднятый победно в вышину.

В камышах

Луна в облаках — далека, хороша. Челнок неподвижен в кустах камыша.

У перекрестка двух дорог

У перекрестка двух дорог Журчанье тихое фонтана;

Мировая война XX века

Не заглушить стремленья к высшей сфере И буре той, что днесь шумит кругом!

Близ моря

Засыпать под ропот моря, Просыпаться с шумом сосен,

Le paradis artificiel (искусственный рай)

C’est une beatitude calnae el imniobile. Ch. Baudelaire[1]

Случайной

Одна из осужденных жриц… Chefs d’uvre

Если мне суждено умереть

Если мне суждено умереть, Не окончив начатых созданий,

Разоренный Киев

Четыре дня мы шли опустошенной степью. И вот открылось нам раздолие Днепра,

Последний путь

Быть может, я в последний раз Свою дорогу выбираю,

Лишь безмятежного мира

(Перезвучия) Лишь безмятежного мира жаждет душа, наконец,

Пасха, праздникам праздник

Проклинайте молодость, Осуждайте девственность, —

Дома

Я люблю высокие дома, Где небо чуть светит у крыши,

Так повелел всесильный Демиург

Так повелел всесильный Демиург, Чтоб были люди ремеслом различны.

Печален был туманный взор

Печален был туманный взор, Слова невнятны и коротки,

Жрец Изиды

Я — жрец Изиды Светлокудрой; Я был воспитан в храме Фта,

Как из коры точит желтеющую камедь

Как из коры точит желтеющую камедь, В Аравии, согбенный ствол,

Примечания

Часть I. Опыты по метрике и ритмике «Оригинальность, — говорит Эдгар По (в статье „Философия творчества“), — отнюдь не является, как это полагают некоторые, делом простого побуждения или интуиции… Чтобы быть найденной, она должна быть тщательно отыскиваема». Эдгар По говорит это именно об оригинальности ритмов, сказав ранее: «Возможные разнообразия размера и строфы абсолютно бесконечны. Однако же в течение целых столетий ни один человек не сделал или никогда, по-видимому, не стремился сделать в стихах что-нибудь оригинальное». Последнее сказано слишком резко: и до Эдгара По все лучшие поэты и стремились «сделать» и «делали» оригинальное в области ритма: прежде всего — прямые предшественники Эдгара По, романтики начала XIX века, Шелли, Ките, Кольридж, раньше них Блэк, еще раньше Спенсер и мн. др. В двух других своих утверждениях автор «Ворона» прав безусловно: возможные разнообразия стихотворных форм абсолютно бесконечны, но, чтобы найти что-либо оригинальное, надо его искать. Несправедливый упрек, брошенный Эдгаром По поэтам «в течение целых столетий», должно принимать поэтому в следующем смысле: возможно бесконечно разнообразить форму, надо только искать, а вы искать не хотели и довольствовались шаблонами и в размерах, и в построении строф! Известно, что сам Эдгар По в таком грехе неповинен: почти каждое его стихотворение оригинально и по метру, и по строфе.

Газели

1 В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Над океаном прилив

Пробил час. Ты вновь безволен, Вновь, взыграв, бежишь к земле.

У райских врат

Мимо стен таинственного Рая Я не раз в томленьи проходил.

Я не видал таинственных лесов

Я не видал таинственных лесов Безудержной природы Индостана,

В лесу

Если сердцу тяжко и грустно, И надежда сомненьем отравлена,

В старинной Риге

Здесь, в старинной Риге, В тихий день ненастья,

И. Туманьяну надпись на книге (Да будет праведно возмездие)

…Да будет праведно возмездие Судьбы — ив годах и в веках:

Она в густой траве запряталась ничком

Умер великий Пан Она в густой траве запряталась ничком,

Когда стоишь ты в звездном свете

Когда стоишь ты в звездном свете, Смотря на небо, не забудь,

Хорошо одному у окна

Хорошо одному у окна! Небо кажется вновь голубым.

Побледневшие звезды дрожали

Побледневшие звезды дрожали, Трепетала листва тополей,

Был мрак

Был мрак, был вскрик, был жгучий обруч рук, Двух близких тел сквозь бред изнеможенье;

Папортник

Предвечерний час объемлет Окружающий орешник.

Проходит день, как смена отражений

Проходит день, как смена отражений — Разноголосица движений, красок, слов,

С пестрым мешком за плечами татарин

С пестрым мешком за плечами татарин, В чуйке облезлой веселый мужик,

Из ада изведенные (Астарта! Астарта! И ты посмеялась)

Астарта! Астарта! И ты посмеялась, В аду нас отметила знаком своим,

В альбом Н*** (Она мила, как маленькая змейка)

Она мила, как маленькая змейка, И, может быть, опасна, как и та;

Подражание Горацию

(Алкаический метр) Не тем горжусь я, Фебом отмеченный,

Лишь миги

Не шествия, где в гул гудят знамена, Не праздник рамп, не храмовой хорал, —

Отверженный герой

Памяти Дениса Папина В серебряной пыли полуночная влага

Белые клавиши

Белые клавиши в сердце моём Робко стонали под грубыми пальцами,

Весенний дождь

Над простором позлащенным Пестрых нив и дальних рощ

На песке (Маленькая девочка)

Маленькая девочка На песке, на лесенке

Песня североамериканских индейцев

Маниту! Маниту! Маниту! Ты благ, ты мудр, ты велик!

Голос луны

(Палиндром буквенный) Я — око покоя,

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна Нас робким и зыбким качаньем.

Последняя война

Свершилось. Рок рукой суровой Приподнял завесу времён.

Над сном надежд

Над сном надежд, что стаи птичьи, рея, Кружат года, крик ястребиный зол;

Охота за кабаном

Я слышу лай моих любимых дум, Их голоса и радостны, и звонки;

Близким (Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши)

I Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши,

Вечеровая песня

Я тебе посвятил умиленные песни, Вечерний час!

Лесная дева

Л. H. Вилькиной На перекрестке, где сплелись дороги,

Есть одно, о чем плачу я горько

Есть одно, о чем плачу я горько: Это прошлые дни,

Вал

Неверная, обманчивая ясность Искусственного света

Прикованный Прометей

Те в храме, негу льющей в кровь Мелитты, Те за щитом — пасть навзничь в Росенвале;

Повольник

Здравствуй, буйная ватага, удалых годов друзья! Вот и снова я — бродяга, вот опять — повольник я!

На даче

Растопленный день вечереет, Бесцветное небо померкло,

Видение крыльев

Связанные взглядом, Над открытой бездной

Череп на череп

Череп на череп, К челюсти челюсть,

Последний день

Он придет, обезумевший мир, Который поэтом прославлен.

Опять безжалостные руки

Опять безжалостные руки Меня во мраке оплели.

Зелёный червячок

Как завидна в час уныний Жизнь зеленых червячков,

Цирцея

Я — Цирцея, царица; мне заклятья знакомы; Я владычица духов и воды и огня.

Дачный бред

Так бывает в июне. Часы свечерели; Из-за липы солнце целит сквозь дом;

Встреча (Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида)

Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида, в царстве пламенного Ра,

Я за то свою мысль ненавижу

Я за то свою мысль ненавижу, Что в холодном кристалле ее

Я безволен, я покорен

Я безволен, я покорен Пред холодным алтарем,

Рамсес. Отрывок

По бездорожьям царственной пустыни, Изнемогая жаждой, я блуждал.

Фонарики

Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме, На прочной нити времени, протянутой в уме!

А.М. Добролюбову (Смутно куритесь, туманы былого)

Смутно куритесь, туманы былого! Месяц безжизненный встал, освещая тропинку по скалам.

Три символа

(Риторнель) Серо

Гимн Афродите

За длительность вот этих мигов странных, За взгляд полуприкрытый глаз туманных,

Ожерелья дней

Пора бы жизнь осмыслить, подытожить; Уже в былом — сороковой порог,

Грустный вечер

Грустный сумрак, грустный ветер, шелесты в дубах. Вспоминает вечер о далеких снах.

Умильные слова

Июньских сумерек лесная Тишь, где все вычерты чисты,

Исполненное обещание романтическая поэма

Благоговейно посвящается памяти В. А. Жуковского 1

Ф. Сологубу (триолет)

Зев беспощадной орхидеи — Твой строгий символ, Сологуб.

С неустанными молитвами

С неустанными молитвами, Повторяемыми вслух,

Это — надгробные нении

(Перезвучия) Это — надгробные нении в память угасших любовей,

Братья бездомные

Братья бездомные, пьяные братья, В шуме, дыму кабака!

Детская площадка

В ярком летнем свете, В сквере, в цветнике,

Веселая (Дай мне, Ваня, четвертак)

Дай мне, Ваня, четвертак, Пожертвуй полтинник!

Иду но бульвару. В померкшей листве

Иду но бульвару. В померкшей листве, Как бабочки, роем блестят фонари,

Марфа и Мария

Печемся о многом, — Одно на потребу:

Гнутся высокие лотосы

Гнутся высокие лотосы, До неба высятся маки,

Карл XII памятник в Стокгольме

Ты в древних сагах был предсказан, Последний викинг, вождь-герой!

Артуру ехать в далекий путь

Артуру ехать в далекий путь! Вот громко трубят трубы!

Сумерки

Горят электричеством луны На выгнутых длинных стеблях;

Фламандцам

Народ Верхарна! не напрасно вещий Тебя прославил: жив твой мощный дух!

Хорошо бы нам додуматься

Хорошо бы нам додуматься До весенних песен птиц,

Новый синтаксис

Язык изломан? Что ж! — глядите: Слова истлевшие дотла.

Лик медузы

Лик Медузы, лик грозящий, Встал над далью темных дней,

Мох, да вереск, да граниты

Мох, да вереск, да граниты… Чуть шумит сосновый бор.

Портрет (Привык он рано презирать святыни)

Привык он рано презирать святыни И вдаль упрямо шел путем своим.

Нет душе покою…

Нет душе покою, Глянул день в глаза,

У гроба дня

День обессилел, и запад багряный Гордо смежил огневые глаза.

Советская Москва

Все ж, наклонясь над пропастью, В века заглянув, ты, учитель,

Орфей

Вакханки встретили Орфея На берегу немолчных вод.

В лодке рыбацкой

В лодке рыбацкой, недвижной в снегу, Как хорошо верить в счастье мгновенья!

Благовесть весеннего утра

Утро. Душа умиленно Благовесть солнечный слышит,

Звезда затеплилась стыдливо

Звезда затеплилась стыдливо, Столпились тени у холма;

Прохожей

Она прошла и опьянила Томящим сумраком духов

Ветви

Ветви склонялись в мое окно, Под ветром гнулись, тянулись в окно,

В вагоне (Душно, тесно, в окна валит)

Душно, тесно, в окна валит Дымный жар, горячий дым,

Все краски радуги

Все краски радуги — небесные цвета, Все трепеты весны — земная красота,

Венок

Я жить хочу! хочу печали, Любви и счастию назло.

Эпиталама (примите скромный триолет)

И что один твой выражает взгляд, Того весь мир пересказать не может.

Тот облик вековой огромных городов

Тот облик вековой огромных городов, Который видим мы, — исчезнет неизбежно;

Китайские стихи

1 Твой ум — глубок, что море!

Демоны пыли

Есть демоны пыли, Как демоны снега и света.

Волны приходят, и волны уходят

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий,

Я бы умер с тайной радостью

Я бы умер с тайной радостью В час, когда взойдет луна.

Стокгольм

Словно над глубями зеркала Ты из гранита возник,

Пусть вечно милы посевы, скаты

Пусть вечно милы посевы, скаты, Кудрявость рощи, кресты церквей,

Наутро после шабаша

Чу! под окошком звенят колокольчики, Белые, синие, разных оправ;

На льдинах

(Богатые рифмы) Задумчиво я слушаю

Рабы

Нас было много. Мы покорно Свершали свой вседневный труд:

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят, Взывает ловчий рог, бегу я, как кабан…

Взнесенный

Закатной яркостью взнесенный Из душной сладости темниц,

Звезды закрыли ресницы

Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман;

В магическом саду

К скамье у мраморной цистерны Я направлял свой шаг неверный,

Буря и затишье

Плывем пустынной Ладогой, Под яркой аркой — радугой;

У цели

Еще немало перекрестков, И перепутий, и путей!

Улица

Окна зеркальные, Крики нахальные

Руками плечи

Руками плечи опоясаны, Глаза с глазами смежены,

Два мака

Наши души — два яркие мака, У которых сплелись лепестки;

Довольным

Мне стыдно ваших поздравлений, Мне страшно ваших гордых слов!

Ты — что загадка

(Семисложные рифмы) Ты — что загадка, вовек не разгадывающаяся!

Туман (Пьяные лица и дымный туман)

Пьяные лица и дымный туман… В дымке туманной лепечет фонтан.

Хвала зрению

Зелен березами, липами, кленами, Травами зелен, в цветах синь, желт, ал,

Облегчи нам страдания, Боже

Облегчи нам страдания, боже! Мы, как звери, вгнездились в пещеры —

Милый сон

Продлись, продлись, очарованье! Ф. Тютчев

Не память

Как дни тревожит сон вчерашний, Не память, — зов, хмельней вина, —

Я от стыда закрыл лицо

Я от стыда закрыл лицо И пал, целуя прах дорожный…

Тропическая ночь

В снежной мгле угрюмы вопли вьюги, Всем сулят, с проклятьем, час возмездий…

Фаэтон

Как в полдень колесница Феба Стоит на ясной высоте,

Летучая мышь

Весь город в серебряном блеске От бледно-серебряных крыш,-

Из Мениппей Варрона

(Ямбический триметр) Внезапно ночью, близко от полуночи,

Осенний день

1 Ты помнишь ли больной осенний день,

Сфинкс

Я пустынной шел дорогой Меж отвесных, тесных скал, —

Который раз

Опять весна. Знакомый круг Замкнут — который раз!

Первый привет

Николаю Минаеву …а в миг паденья —

Сонет о поэте

Как силы светлого и грозного огня, Как пламя, бьющее в холодный небосвод,

К монахине в средние века

Ты — монахиня! лилия бога! Ты навеки невеста Христа!

Длитесь, мгновенья

(4-сложные рифмы) Реет река, лиловеющая

Единоборство

Я — побежден, и, не упорствуя, Я встречу гибельный клинок.

Отреченного веселья

Отреченного веселья Озаренная печаль:

Краткий дифирамб

Летайте, птицы, — И мы за вами!

К Деметре (Небо четко, небо сипе)

Небо четко, небо сипе, Жгучий луч палит поля;

Та же грудь

Давно охладели, давно окаменели Те выкрики дня, те ночные слова:

Как царство белого снега

Как царство белого снега, Моя душа холодна.

Плохо приходится старому лешему

— Плохо приходится старому лешему, Мне, горемычному, брат домовой!

Римляне в Китае (166 г. н.а.)

Все улицы полны народом, Бегут и торговцы и воины…

Н.Н. Сапунову (Когда твою душу в объятиях нес)

По небу полуночи… М. Лермонтов

Ночное небо даль ревниво сжало

Ночное небо даль ревниво сжало, Но разубрался в звездах небосклон.

Царил над миром рифм когда-то

Царил над миром рифм когда-то Я с самовластием волхва,

З.Н. Гиппиус (Твои стихи поют, как звучный)

Твои стихи поют, как звучный В лесу стремящийся ручей;

Вступления к поэме «Атлантида»

I Муза в измятом венке, богиня, забытая миром!

Пифия

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий;

Зимние дымы

Хорошо нам, вольным дымам, Подыматься, расстилаться,

Гиацинт

С. Л. Полякову Словно кровь у свежей раны,

Иногда хорошо и отрадно

Иногда хорошо и отрадно Знать, что сжали четыре стены

Родное

Березка любая в губернии Горько сгорблена грузом веков,

Сборщиков (Пожертвуйте, благодетели)

Пожертвуйте, благодетели, На новый колокол —

Когда над городом сквозь пыль поют

Когда над городом сквозь пыль поют Глухие сны лимонного заката,

Пятьдесят лет

Пятьдесят лет — пятьдесят вех;

На бренность

(Сапфический метр Сульпиция Луперка) Суждена всему, что творит Природа

Молиться

Молиться? Я желал Молиться, но душа,

Красная шапочка

Подражание Тристану Клингсору «Красная шапочка! Красная шапочка!

Непересказанные думы

Непересказанные думы, Неразделенные слова —

Кому-то

Фарман, иль Райт, иль кто б ты ни был! Спеши! настал последний час!

Трава весенняя допела

Трава весенняя допела Свою живую зелень. Зной

Верные лире

Мстит лабиринт… Urbi et Orbi

В прятки

Ночь уснула, дождем убаюкана, Спит старуха, младенца крепче,

В час, когда гений вечерней прохлады

В час, когда гений вечерней прохлады Жизнь возвращает цветам,

Женщина, безумная гордячка

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

ЗСФСР

Планеты и Солнце: Союз и Республики строем. Вождь правит ряды, он их двоит и троит.

Заклятье Эроса

Проходя страду земную Горьких лаек и сладких мук,

Портрет женщины

Он в старой раме, с блеклыми тонами, В губах усмешка, взгляд лукав и строг,

Освобождение

К стене причалил челн полночный, Упали петли из окна,

Летний праздник

Затерявшись в толпе, я люблю Мечтать и словам отдаваться

Эллису

Нет! к озаренной сиянием бездне Сердце мое не зови!

Предчувствие (В лицо осенний ветер веет. Колос)

В лицо осенний ветер веет. Колос, Забытый в поле, клонится, дрожа.

В альбом (Многое можно прощать)

Многое можно прощать, Многое, но ведь не все же!

Всё кончено

Эта светлая ночь, эта тихая ночь, Эти улицы, узкие, длинные!

После скитаний

(Разложение дактилического гексаметра) После скитаний,

Филлида

Я помню: мой корабль разбитый Стал у Фракийских берегов.

Смерть Александра

Пламя факелов крутится, длится пляска саламандр, Распростерт на ложе царском, — скиптр на сердце, — Александр.

Заклинание (Красный огонь, раскрутись, раскрутись)

Красный огонь, раскрутись, раскрутись! Красный огонь, взвейся в темную высь!

Тусклая картинка

Под небом тускло-синеватым, Ограждена зеленым скатом

В игорном доме

Как Цезарь жителям Алезии К полям все выходы закрыл,

Oblat (Кто сожалеет о прекрасных днях)

(Рондо) Кто сожалеет о прекрасных днях,

Над океаном отлив

Волной, как щупальцем огромным, Ты осязаешь землю. Ночь

Путевые заметки

1 Море, прибоем взмятеженным,

Ночные цветы

Под зноем дня в пыли заботы На придорожьях суеты,

Приветствие (Поблек предзакатный румянец)

Поблек предзакатный румянец. На нитях серебряно-тонких

Клавдии Николаевне *** (Вы только промелькнули, — аккуратной)

Вы только промелькнули, — аккуратной, Заботливой и ласковой всегда.

По меже

Как ясно, как ласково небо! Как радостно реют стрижи

Грядущий гимн

Солнце летит неизмерной орбитой, Звезды меняют шеренгами строй…

Слезами блестящие глазки

Слезами блестящие глазки, И губки, что жалобно сжаты,

Последний спор (из дневника)

(Однозвучия) Северным ветром взволнован, остужен,

Свобода и война

Свобода! Свобода! Восторженным кликом Встревожены дали холодной страны:

Давно ушел я в мир, где думы

Давно ушел я в мир, где думы, Давно познал нездешний свет.

Как листья в осень

«Как листья в осень…» — вновь слова Гомера: Жить счет ведя, как умирают вкруг…

Веретена

Застонали, зазвенели золотые веретена, В опьяняющем сплетеньи упоительного звона.

Двадцать лет назад ты умерла

Двадцать лет назад ты умерла. Как же нынче снова ты пришла

Пурпур бледнеющих губ

Медленно всходит луна, Пурпур бледнеющих губ.

В тихом океане

Что за бурь, какого случая Ждет подмытый монолит,

Словно птица большая

Словно птица большая Неизведанных стран,

Максимилиану Шику

Я многим верил до исступленности. Urbi et Orbi

За картами

Опять истомой дышит март, А запад вкрадчиво-малинов…

Решетка

Между нами частая решетка, В той тюрьме, где мы погребены.

Парус и чайка

То поспешно парус складывая, То бессильно в бездну падая,

Портрет (Черты твои — детские, скромные)

Черты твои — детские, скромные; Закрыты стыдливо виски,

Дворец любви

(Средневековые строфы) Дворец Любви не замкнут каменной стеной;

Чуть видные слова седого манускрипта

Чуть видные слова седого манускрипта, Божественный покой таинственных могил,

Паломничество в века

Как с камней пыль, мгновеньем свиты Огни «Лито», темь «Домино».

В тихом блеске дремлет леска

В тихом блеске дремлет леска; Всплеск воды — как милый смех;

Последнее желанье

Где я последнее желанье Осуществлю и утолю?

В море

Ночью светлой, ночью белой Любо волнам ликовать,

Небо чернело с огнями

Небо чернело с огнями, Море чернело без звезд.

Числа

Мечтатели, сибиллы и пророки Дорогами, запретными для мысли,

Из латинской антологии (Нежный стихов аромат услаждает безделие девы)

(Стихи обращенные) Нежный стихов аромат услаждает безделие девы:

Оклики демонов

Свистки паровозов в предутренней мгле, Дым над безжизненным прудом.

У колонны

Среди детей, на мраморной ступени, Она сидела, голову склоня.

Огни! Лучи! Сверканья! Светы!

Огни! лучи! сверканья! светы! Тот ал, тот синь, тот бледно-бел…

Восторг женщины

(Разноударные омонимические рифмы) Я — под синим пологом

Летняя гроза

Синие, чистые дали Между зелёных ветвей

Пора! Склоняю взор усталый

И утлый челн мой примет вечность В неизмеримость черных вод…

Каменщик (Камни, полдень, пыль и молот)

Камни, полдень, пыль и молот, Камни, пыль и зной.

Таинства ночей

Хранятся в памяти, как в темной книге, Свершившиеся таинства ночей,

Уединенный остров

Уединенный остров, чуть заметный в море, Я неуклонно выбрал, — золотой приют,

Данте

Безумцы и поэты наших дней В согласном хоре смеха и презренья

В окопе

В семье суровых ветеранов Пью чай. Пальба едва слышна.

Мона Лиза

Есть обольщение в вине, В его манящем аромате,

На Карпатах

Уступами всходят Карпаты Под ногами тает туман.

Поле битвы

Залито поле, как золотом, Щедрым посевом патронов.

Эту ночь я дышал тишиной

Эту ночь я дышал тишиной. По таинственен был ускользающий сон.

Бессонница

Луна стоит над призрачной горой; Неверным светом залита окрестность

Мир

Я помню этот мир, утраченный мной с детства, Как сон непонятый и прерванный, как бред…

Республика последних снов

Республика последних снов на грани, Где шелест нив и шум лесной к пустыне

Безумие белого утра смотрело в окно

Безумие белого утра смотрело в окно, И было все странно-возможно и все — все равно.

Витязь

1 — О чем же ты тоскуешь, витязь,

Италия

Страна, измученная страстностью судьбы! Любовница всех роковых столетий!

Слава толпе

В пропасти улиц накинуты, Городом взятые в плен,

Мы встретились с нею случайно

Мы встретились с нею случайно, И робко мечтал я об ней,

В духе латинской антологии

1 Алую розу люби, цветок Эрицине любезный:

Отвержение

Мой рок, благодарю, о верный, мудрый змий! Яд отвержения — напиток венценосный!

Это матовым вечером мая

Это матовым вечером мая Ты так горько шепнула: «Твоя!»,

Поэту

Ты должен быть гордым, как знамя; Ты должен быть острым, как меч;

Сандрильоне (Был день хрустальный, даль опаловая)

М.И. Балтрушайтис Был день хрустальный, даль опаловая,

Не плачь и не думай

Не плачь и не думай: Прошедшего — нет!

Ты умеешь улыбаться

Ты умеешь улыбаться Тихим трепетом ресниц…

Загадка Сфинкса

Зеленый шарик, зеленый шарик, Земля, гордиться тебе не будет ли?

Сонет к смерти

Смерть! обморок невыразимо-сладкий! Во тьму твою мой дух передаю,

Друзья

Народность в русской поэзии Вышел Леший, сел на пень,

Пределы

Пределы? нет их! Цель — бесконечность!

Затравленный зверь

Олень затравленный напрасно взор молящий Обводит вкруг, дыша прерывно, — смерть везде;

В Библиотеке

Это было однажды… то было лишь раз. Я лишь раз сознавал, что мы близки…

Озими зеленые, оголенный лес

Озими зеленые, оголенный лес, Небо серо-синее, мертвые цветы,

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском, Я бы ответить желал звуками тех же времен,

В первый раз

Было? Не знаю. Мальстрёмом крутящим Дни все, что было, сметают на дно.

Памятник (Вековечной воздвиг меди я памятник)

(1-й асклепиадов стих Горация) Вековечной воздвиг меди я памятник,

Снежная Россия

За полем снежным — поле снежное, Безмерно-белые луга;

Мы и те

Миллионы, миллиарды, числа невыговариваемые, Не версты, не мили, солнце-радиусы, светогода!

Война

На камнях скал, под ропот бора Предвечной Силой рождена,

Она (Она любила строй беспечный)

Она любила строй беспечный Мечтаний, уводящих вдаль,

Опять сон

Мне опять приснились дебри, Глушь пустынь, заката тишь.

Жить на воле… Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Тоска бродячего светила

Тоска бродячего светила По дерзкой вольности своей

Девичья (То-то жизнь наша прискорбна)

То-то жизнь наша прискорбна: Мы весь день разлучены!

Искушение гибели

Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли, Что царства бросали — витать на драконе,

Всадник в городе

Дух наших дней свое величество Являл торжественно и зло:

Ночь с привидениями

Вот снова, с беззвучными стуками кирок, Под пристальным надзором все тех же планет,

Она — прелестна

(Глубокие рифмы) Она прелестна, как весной лился,

Меж развалин

(Серпантин) Я, печален, блуждаю меж знакомых развалин,

Дождь

(Из Верхарна) Как длинные нити, нетихнущий дождь

Вот я — обвязан, окован

Вот я — обвязан, окован Пристальным глазом змеи очковой,

Пусть пред окном моим

Пусть пред окном моим не взносит Юнгфрау купол вековой,

Вербная суббота

(Ассонансы) С вербочками девочки,

Прогулка

Как вдруг нежданно стали гулки Шаги среди больших стволов!

Засияла моя стена

Засияла моя стена, Я ее не узнал: на ней

Джан-гюлюмы

(Армянские народные песни) 1

Во храме Бэла

1 Ассура край постигло наводненье,

Карусель

Июльский сумрак лепится К сухим вершинам лип;

Работа (Здравствуй, тяжкая работа)

Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка!

Цезарь Клеопатре

Нас влекут пурпурные ветрила, Нежен вздох павлиньих опахал,

На Готланде

Тощий мох, кустарник чахлый, Искривленная сосна,

Раньше утра

Я знаю этот свет, неумолимо четкий, И слишком резкий стук пролетки в тишине,

Черный лес луной пронизан

Черный лес луной пронизан, Светом озарен —

Г.Г. Бахману (Вся красота тебе доступна)

Вся красота тебе доступна! Тебе ясна ее звезда:

Ночные страхи

И бездна нам обнажена, С своими страхами и мглами…

Прощание

(На пристани пустынной бледный мальчик Глядит, как гаснет огненный закат…)

La belle dame sans merci (Я не покрыл лица забралом)

Я не покрыл лица забралом, Не поднял твердого щита, —

За утесом

Плыви, плыви рекой волнистой! Мы за утесом стережем

Из бездны ужасов и слез

Из бездны ужасов и слез, По ступеням безвестной цели,

Истинный ответ

«Ты умрешь, и большего не требуй! Благ закон всевидящей Судьбы».

Да, я безумец! Я не спорю!

Да, я безумец! я не спорю! Воспоминанья заглуша,

Первый меридиан

Через сердце к весеннему полю, Первый проведи меридиан:

В лабиринте аллей

В лабиринте аллей, Между скал и развалин,

Я помню легкие пиластры

Und mein Stamm sind jene Asra, Welche sterben, wenn sie lieben.

Встреча

О, эти встречи мимолетные На гулких улицах столиц!

Последнее счастье

В гробу, под парчой серебристой, созерцал я последнее счастье, Блаженство, последнее в жизни, озаренной лучами заката;

Звездное небо бесстрастное

Звездное небо бесстрастное, Мир в голубой тишине;

В духе первых христианских гимнов

Восставши ночью, бога восславим мы, Начнем служенье в славу всевышнего,

Потоп

Людское море всколыхнулось, Взволновано до дна;

Иматра

Кипит, шумит. Она — все та же, Ее не изменился дух!

Сон (Как город призрачный в пустыне)

Как город призрачный в пустыне, У края бездн возник мой сон.

Я доживаю полстолетья

Я доживаю полстолетья, И на событья все ясней

Армянская песня (Твоих грудей гранат — что меч)

(Саят-Нова, XVIII в.) Твоих грудей гранат — что меч!

В мартовские дни

Мне жалко, что сегодня мне не пятнадцать лет, Что я не мальчик дерзкий, мечтательный поэт,

Люблю я имя Анна

Люблю я имя Анна, Оно звенит, как свет,

Камни

Камни, камни! о вас сожаленье! Вы по земле мне родные!

Я угадал за яркой сменой

Я угадал за яркой сменой Твоих младенческих забав

Люблю мне шепнула она

В тиши задремавшего парка «Люблю» мне шепнула она.

К моей стране

Моя страна! Ты доказала И мне и всем, что дух твой жив,

Юношам

Мне все равно, друзья ль вы мне, враги ли, И вам я мил иль ненавистен вам,

Одиссей у Калипсо (Сквозь легкий дым земных воспоминаний)

Сквозь легкий дым земных воспоминаний Светлеет глубь зажизненных страстей,

Меж скал разбитых

Меж скал разбитых, — Один! один!

Победа при Каррах 53 г. до р. Х

Забыть ли час, когда у сцены, Минуя весь амфитеатр,

Наш демон

У каждого свой тайный демон. Влечет неумолимо он

Сон мгновенный

(Виланель) Все это было сон мгновенный,

Залог

К нам немного доходит из прошлого мира, Из минувших столетий, — немного имен;

В альбом Н*** (Люблю альбомы: отпечаток)

Люблю альбомы: отпечаток На них любезной старины;

На новый 1905 год

И вот в железной колыбели, В громах, родится новый год.

В последний раз пропел петух

День — сей сияющий покров. Тютчев

Рождество Христово

Он вошел к Ней с пальмовой ветвью, Сказал: «Благословенна Ты в женах!»

По поводу Chefs d’oeuvre

Ты приняла мою книгу с улыбкой, Бедную книгу мою…

Холод

Холод, тело тайно сковывающий, Холод, душу очаровывающий…

Снова сумрак леса зелен

Снова сумрак леса зелен, Солнце жгуче, ветер чист;

Листок, спрятанный в коре

Над Озером Грез, где большие березы Любовно дрожат на вечерней заре,

Эней

К встающим башням Карфагена Нептуна гневом приведен,

К Швеции

В этом море кто так щедро Сев утесов разбросал,

На дальней полке мирным строем стоя

На дальней полке мирным строем стоя, Спят с ранних лет любимые тома:

Эллада из песен Сапфо

1 Сокрылась давно Селена,

Орфей и Эвридика

Орфей Слышу, слышу шаг твой нежный,

Крестная смерть

Настала ночь. Мы ждали чуда. Чернел пред нами черный крест.

Шутки

Я — арка края. Атака заката.

Вечерний пан

(Строфы) Вечерний Пан исполнен мира,

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день; И словно руки протянула огнем встревоженная тень.

После смерти Ленина

Не только здесь, у стен Кремля, Где сотням тысяч — страшны, странны,

Искушение

Я иду. Спотыкаясь и падая ниц, Я иду.

Римини

В твоем, в века вонзенном имени, Хранимом — клад в лесу — людьми,

Ночь (Пришла и мир отгородила)

Пришла и мир отгородила Завесой черной от меня,

Венеция

Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах, В формах выпукло-прекрасных представал пред взором прах?

Лестница

Всё каменней ступени, Всё круче, круче всход.

Египетские ночи (обработка и окончание поэмы А. Пушкина)

Поэма в 6-ти главах 1

«Скорпиону» и «Грифу»

Наш мир храня от силы вражьей, В чреде двенадцати имен,

Одна (Нет мне в молитве отрады)

Нет мне в молитве отрады, Боже мой, как я грешна!

Встреча (Еще мы чужие в мгновенье при встрече)

Еще мы чужие в мгновенье при встрече, Лепечем банально ненужные речи,

Тяжела, бесцветна и пуста

Тяжела, бесцветна и пуста Надмогильная плита.

Разочарование

Вот замолкла, заснула, закуталась Черным ворохом чуткая полночь.

К русской революции

Ломая кольцо блокады, Бросая обломки ввысь,

Клитемнестра

Сестра — царит в надменной Трое, Сестре — немолчный гимн времен,

Псалом Давида

Меж братьями я меньший был; В дому отца был самый юный.

Каждый день

Каждый день поминайте молитвой умильной Тех, кто молится нынче на ратных полях,

Земля молодая

Зданья громадные стройте, Высьте над башнями башни,

Труд

В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут,—

Еще раз, может быть, в последний

Еще раз, может быть, в последний, Дороги выбор мне дарован,

Предание

Посвящаю Андрею Белому И ей надел поверх чела

Я люблю тебя и небо

…между двойною бездной… Ф. Тютчев

Краткими складками взморщи

Краткими складками взморщи, Ветер, пугливую гладь,

Из детской книжки

Мой плющ расцветает; живые побеги Любовно обвили суровые нити.

Это — не надежда и не вера

Это — не надежда и не вера, Не мечтой одетая любовь:

Ранняя весна

Темнеет. Тонкая луна Стоит на небе сиротливо,

Кассандра

Пророчица Кассандра! — тень твоя, Путь совершив к благословенной Лете,

Ахиллес у алтаря

Знаю я, во вражьем стане Изогнулся меткий лук,

Ранняя осень

Ранняя осень любви умирающей. Тайно люблю золотые цвета

Июльская ночь

Алый бархат вечереет, Горделиво дремлют ели,

В Баку

Стыдливо стучатся о пристань валы Каспийского моря,

В ответ на одно признание (Ты обо мне мечтала в годы те)

Нине Петровской Ты обо мне мечтала в годы те,

Женщине

Ты — женщина, ты — книга между книг, Ты — свернутый, запечатленный свиток;

О, плачьте, о, плачьте

О, плачьте, о, плачьте До радостных слез!

С кометы

Помнишь эту пурпурную ночь? Серебрилась на небе Земля

Сладко скользить по окраинам бездны

Сладко скользить по окраинам бездны, Сладко скользить нам вдвоем.

Весы качнулись

Весы качнулись мировые, Высоко подняты судьбой.

Летний бал XVIII в.

Я вас благословляю, рощи, Где под завесой из ветвей

Сулла

Утонченник седьмого века, Принявший Греции последний вздох,

Гарибальди

Что сделал ты, кем был, не это важно! Но ты при жизни стал священным мифом,

Три женщины, белая, черная, алая

Три женщины — белая, черная, алая — Стоят в моей жизни. Зачем и когда

Люблю одно

Люблю одно: бродить без цели По шумным улицам, один;

Весенняя песня девушек

Wand wird die Stunde kornmen, Das einer mich genommen,

О императорах

(Моностихи Авсония) Первый Юлий раскрыл чертоги царские Цезарь;

Три кумира

В этом мутном городе туманов, В этой, тусклой безрассветной мгле,

Равному ответ на его послание

Не бойся едких осуждений, Но упоительных похвал.

Первые встречи

Как любил я, как люблю я эту робость первых встреч, Эту беглость поцелуя и прерывистую речь!

Возрождение

Во все века жила, затаена, И жажда светлых, благостных веселий.

Я мотылек ночной

Я — мотылёк ночной. Послушно Кружусь над яркостью свечи.

Секстина

Все кончено! я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты…

Уличный митинг

Кто председатель? кто вожатый? Не ты ли, Гордый Дух, с мечом,

Случайности

Я верю всегдашним случайностям, Слежу, любопытствуя, миги.

В трюме

Мы — двое, брошенные в трюм, В оковах на полу простертые.

Любовь, как властный недруг, вяжет

Но есть сильней очарованье. Ф. Тютчев

Завет Святослава

По знакомой дороге назад Возвращались полки Святослава.

Закатная алость

(Строфы) Закатная алость пылала,

Вечер над морем

Желтым золотом окрашены Дали в просветы хвои.

Город сестер любви видение

Сестры! нежные сестры! я в детстве вам клялся навеки. «Все напевы»

Перепевы Бальмонта

Моя душа свободная, Моя душа мятежная,

Электрические светы

Мы — электрические светы Над шумной уличной толпой;

Все бездонней, все безмерней

Все бездонней, все безмерней, Недоступней глубина,

У канала

В угрюмом сумраке ночей безлунных Люблю я зыбкость полусонных вод.

Октавы

I Вот я опять поставлен на эстраде

Пророчества весны

В дни отрочества я пророчествам Весны восторженно внимал:

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна, Что тени вымысла плоть обретут для нас,

Царица

С конки сошла она шагом богини (Лилия белая, взросшая в тине!).

Улицей сонной и тихой

Улицей сонной и тихой В белом сиянии дня

Часы прошли, как сон изменчивый

Часы прошли, как сон изменчивый, О вечер! наступай и ты,

Величание

Величит душа моя господа, И дух мой восторженно-радостен!

В неконченом здании

Мы бродим в неконченом здании По шатким, дрожащим лесам,

Звено в цепь

И в наших городах, в этой каменной бойне, Где взмахи рубля острей томагавка,

Армянская песня любви

(Степаннос, XVII в.) Нежная! милая! злая! скажи,

Лесная тьма

Безлюдье. Глушь. Зеленоватый Свет. Но в тиши есть голоса, —

К самому себе

Я желал бы рекой извиваться По широким и сочным лугам,

Я прошел пути и перепутья

Я прошел пути и перепутья, Мне искать безвестного наскучило.

Поэзия (Поэзия везде. Вокруг, во всей природе)

Поэзия везде. Вокруг, во всей природе, Ее дыхание пойми и улови —

Встреча после разлуки

Забытая, былая обстановка: Заснувший парк, луны застывший свет,

Офелия

Ты не сплетала венков Офелии, В руках не держала свежих цветов;

И снова бредешь ты в толпе неизменной

И снова бредешь ты в толпе неизменной, Исполнен желаний земных.

Японские танки и ута

1 Роса ложится, но солнце всходит,

После грез

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов; Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;

Я люблю большие дома

Я люблю большие дома И узкие улицы города, —

Наполеон (Да, на дороге поколений)

Да, на дороге поколений, На пыли расточенных лет,

Краски

Я сегодня нашел свои старые краски. Как часто взгляд на забытый предмет

Девятое марта

Сорок было их в воде холодной Озера, — страдавших за Христа.

Новая сестра

Вкруг меня наклоняется хор возвратившихся дев…

Мечты о померкшем

Мечты о померкшем, мечты о былом, К чему вы теперь? Неужели

В ту ночь

(Газелла) В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Сквозь туман таинственный

Сквозь туман таинственный Голос слышу вновь,

Конь блед

1 Улица была — как буря. Толпы проходили,

Счастие уединения

На побережьи речки быстрой Свой дом в уединеньи выстрой,

Мой маяк Мадригал

(Триолет-анафора) Мой милый маг, моя Мария, —

Ариадна. Жалоба Фессея

Ариадна! Ариадна! Ты, кого я на песке,

Томные грезы (вариация)

Томно спали грезы; Дали темны были;

Как птицы очковой змеей очарованы

Как птицы очковой змеей очарованы, Поднять мы не смеем измученных рук,

Два врага

Над глубью бездны перекинут, Повис дрожащий узкий мост.

Висби

Старый Висби! Старый Висби! Как твоих руин понятны —

Набросок

Все роковое божественно, Прав победитель всегда!

Вечерние пеоны

По широкому простору предвечерней синевы Засияли, заблистали начертания созвездий,

Близкой

И когда меня ты убьешь, Ты наденешь белое платье,

Чаша испытаний

Будь меж святынь в веках помянута Ты, ныне льющаяся кровь!

Наряд весны

За годом год, ряды тысячелетий, — Нет! неисчетных миллионов лет,

Больше никогда

Когда Данте проходил по улице, девушки шептали: «Видите, как лицо его опалено адским пламенем!» Летописец XIV века

Мелькают дни, и с каждым новым годом

Мелькают дни, и с каждым новым годом Мне все ясней, как эта жизнь кратка;

Ожидание (Душен воздух вольных прерий)

Душен воздух вольных прерий, Жгучи отблески лазури,

Апрельский хмель

Лиловые тени легли по последнему снегу, Журча, по наклонам сбежали ручьями сугробы,

Смерть рыцаря Ланцелота (баллада)

За круглый стол однажды сел Седой король Артур.

Дух земли

Schreckliches Gesicht. Goethe[1]

Тонкой, но частою сеткой

Тонкой, но частою сеткой Завтрашний день отделен.

Эллада

Мощь разума распространялась в мире — Египет креп, как строгое звено,

О себе самом

Хвала вам, девяти Каменам! Пушкин

Болезнь

Демон сумрачной болезни Сел на грудь мою и жмет.

Как неяркие бутоны

(Внутренние постоянные рифмы) Как неяркие бутоны превращают лепестки

Небо задернула бледная пленка

Небо задернула бледная пленка, Солнце мигает, и солнце бледно…

Товарищам интеллигентам

Инвектива Еще недавно, всего охотней

И снова ты, и снова ты

И снова ты, и снова ты, И власти нет проклясть!

После дождя

Был дождь и замер; молний взвизги Устали; тень сближала нас;

У смерти на примете

Когда шесть круглых дул нацелено, Чтоб знак дала Смерть-командир, —

Втируша

Ты вновь пришла, вновь посмотрела в душу, Смеешься над бессильным крикнуть: «Прочь!»

Дама треф

Я знаю, что вы — старомодны, Давно и не девочка вы.

Львица среди развалин

Холодная луна стоит над Пасаргадой. Прозрачным сумраком подернуты пески.

Вила

Я тебе скажу, мой милый, Что над нами веют силы:

В Голландии

Эти милые, красно-зеленые домики, Эти садики, в розах и желтых и алых,

Кубок Эллады

Слишком полно мойрами был налит Кубок твой, Эллада, и с краев

Геро и Леандр

Леандр Геро, слушай! слышишь, Геро!

К Арарату

Благодарю, священный Хронос! Ты двинул дней бесценных ряд,—

Полно, не во сне ли видел я вчера

Полно, не во сне ли видел я вчера, Что воскресли снова наши вечера!

Грезы быстрые, как чайки

Грезы быстрые, как чайки, Мчатся в область тайных снов,

Себастьян

На медленном огне горишь ты и сгораешь, Душа моя!

Прими послание, о Виктор

Прими послание, о Виктор! Слагаю песнь тебе я в честь,

Искра

Вино ли пенится, Вокалом схвачено, —

Памяти В.Ф. Комиссаржевской

Как Мелизанда, и ты уронила корону в глубокий родник, Плакала долго, напрасно клонила над влагой прозрачной свой лик.

Памятник

Преисполнись гордости… Гораций

В ресторане (Вспоминаю под жалобы скрипки)

Вспоминаю под жалобы скрипки, В полусне ресторанных огней,

Соломон

Что было? Вихрь тысячелетий Качал весы, играл людьми, —

Романтикам

Вам, удаленным и чуждым, но близким и милым. Вам эти строфы, любимцы отринутых дней!

Вечерний прилив

Кричат афиши, пышно-пестрые, И стонут вывесок слова,

Утренняя звезда

Мы встанем с тобой при свечах, Дитя мое!

Психея

Что чувствовала ты, Психея, в оный день, Когда Эрот тебя, под именем супруги,

Сегодня мертвые цветы

Сегодня мертвые цветы Из пышной вазы вынимая,

Я имени тебе не знаю

Я имени тебе не знаю, Не назову.

Сонет в манере Петрарки

Как всякий, кто Любви застенок ведал, Где Страсть пытает, ласковый палач, —

Над снегом Канады

Там, с угла Оттанукзгла, где снегом зарылась Канада, Тде, гигантская кукла, нос — в полюс, Америка, — рысь

Шестая годовщина

Шестой! да, шестой! вновь за черными красные цифры, Кричит календарь — межевать вдохновенье но дням,

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое, Что месяц, гость небес, заглянет к нам в окно,

Строго и молча, без слов, без угроз

Строго и молча, без слов, без угроз, Падает медленно снег;

К устью

На волны набегают волны, Растет прилив, отлив растет,

В старом Париже XVII век

Холодная ночь над угрюмою Сеной, Да месяц, блестящий в раздробленной влаге,

Костра расторгнутая сила

Костра расторгнутая сила Двух тел сожгла одну мечту,

Наша тень

Наша тень вырастала в длину тротуара В нерешительный час догоравшего дня.

Я в море не искал таинственных утопий

Я в море не искал таинственных Утопий, И в страны звезд иных не плавал, как Бальмонт,

К финскому народу

Упорный, упрямый, угрюмый, Под соснами взросший народ!

Прощальный взгляд

Я сквозь незапертые двери Вошел в давно знакомый дом,

Тигран великий 95-56 гг. до р. Х

В торжественном, лучистом свете, Что блещет сквозь густой туман

Гордись! Я свой корабль в Египет

Гордись! я свой корабль в Египет, Как он, вслед за тобой провлек;

Семейная картинка (аллегория)

И вот в железной колыбели В громах родится новый год.

Баллада воспоминаний

На склоне лет, когда в огне Уже горит закат кровавый,

Волшебное зеркало

Все шло — точь-в-точь обыкновенное: были дома нахлобучены;

Две вазы

Две малых вазы из альвастра Прижать к губам и долго ждать

К прошлому

Для кого я пишу? — не знаю: Читателей нет у меня.

На заданную тему у Случевского

Март! Пора нам жить наруже! Как бегут ручьи из пены!

Мечта

О, если б я мог быть невинным, как ты, Как ты — отзвук лазурного эхо! —

Ты — мой демон, ты — эринния

Ты — мой демон, ты — эринния, Неразлучная со мной!

Дождь в городе

Дождь окрасил цветом бурым Камни старой мостовой.

На пляже

Я видел их. Они вдвоем на пляже Бродили. Был он грустен и красив;

Баллада о женщинах былых времен

(Баллада Франсуа Вийона) Скажите, где, в стране ль теней,

Все люди

Все люди, люди и люди, Всех осанок, величин и мастей,

Евангельские звери. Итальянский аполог XII века

У светлой райской двери, Стремясь в Эдем войти,

Близкой (Как страстно ты ждала ответа)

Как страстно ты ждала ответа! И я тебе свой дар принес:

Юргису Балтрушайтису (Ты был когда-то каменным утесом)

Ты был когда-то каменным утесом И знал лишь небо, даль да глубину.

Калейдоскоп

Забава милой старины, Игрушка бабушек жеманных,

Самоубийца. Картина для синематографа

Томный, стройный, строгий, грустный, Кто ты: горец иль стрелок?

Над Иматрой

Размер ямбического триметра Мне слышен в гуле вод твоих.

Десятая часть

Безбрежность восторга! бездонность печали! Твои неизмерные пропасти, страсть!

Ожидание (Первый голос)

Первый голос Пусть воск прозрачный топится,

Люблю в закатном замираньи

Люблю в закатном замираньи Луча, над блестками зыбей,

Мы (В мире широком, в море шумящем)

В мире широком, в море шумящем Мы — гребень встающей волны.

С волнением касаюсь я пера

I С волнением касаюсь я пера,

Вечером в дороге

(Рифмы дактиле-хореические) Кричат дрозды; клонясь, дрожат

Эллинизм и Рим

Прекрасен, светел, венчан, златокрыл, Цвел гений Греции. Но предстояло

В моей душе, как в глубях океана

В моей душе, как в глубях океана, Несчетность жизней, прожитых в былом:

Летом 1912 года

Пора сознаться: я — не молод; скоро сорок. Уже не молодость, не вся ли жизнь прошла?

К народу

Vox populi…[1] Давно я оставил высоты,

Разговор

«Не хвались еще заране!» — Молвил старый Шат.

Лед и уголь

Лед и уголь, вы — могильны! Что-то было и прошло,

Сложив стихи, их на год спрятать в стол

Сложив стихи, их на год спрятать в стол Советовал расчетливый Гораций.

Вещий ужас

Рук ласковых касанья; приближенья Губ страждущих; истома глаз ночных;

Эры

Что Сан-Фриско, Сан-Пьер, Лиссабон, Сиракузы! Мир потрясся! пансейсм! дым из центра веков!

У Кремля

По снегу тень — зубцы и башни; Кремль скрыл меня — орел крылом.

Разбегаются снова поля за окном

Разбегаются снова поля за окном, Темный лес по окружности медленно вертится,

Должен был

Должен был Герострат сжечь храм Артемиды в Эфесе, Дабы явить идеал жаждущих славы — векам.

Памяти одной

Помню, помню: вечер нежный; За окном простор безмолвный;

Сухие листья

Сухие листья, сухие листья, Сухие листья, сухие листья,

Медея

На позлащенной колеснице Она свергает столу с плеч

Поэзия

Ты знаешь, чью любовь мы изливаем в звуки? Ты знаешь, что за скорбь в поэзии царит?

Голос часов

С высокой башни колокольной Призывный заменяя звон,

В гамаке

В небе, слабо синеватом, С легкой дымкой белизны,

Сегодня

На пестрых площадях Занзибара, По зеленым склонам Гавайи,

Пред грозой

В миг пред грозой набегающей трепет Листья деревьев тревожит.

На могиле Ивана Коневского (8 июля 1901 г.)

Я посетил твой прах, забытый и далекий, На сельском кладбище, среди простых крестов,

Во мне

Воспоминанья стран, — вопль водопадов, Взлет в море волн, альпийских трещин жуть,

Цусима

Великолепная могила! Пушкин

В лугах

Задремал пастух понурый. Над унылостью равнин

В моих словах бесстыдство было

В моих словах бесстыдство было, В твоих очах — упорство дня,

Вечер после дождя

Ветер печальный, Многострадальный,

Торжествовать! Какие звуки!

Торжествовать! какие звуки! Их плеск расплесканный мне люб.

Голос иных миров

Пусть мучит жизнь, и день, что прожит, Отзвучьем горьких дум тревожит,

Три змеи, три кольца, окружили меня

Три змеи, три кольца, окружили меня, И в глаза мне глядят шесть сверканий огня.

Быть может, у египетских жрецов

Быть может, у египетских жрецов Учился ты; кой-что познал, быть может,

На закатном поле

Красным закатом забрызгано поле; Дождь из оранжевых точек в глазах;

Фауст

Гретхен, Гретхен, в темной нише Храма ты преклонена.

По поводу сборников «Русские символисты»

Мне помнятся и книги эти, Как в полусне недавний день;

Восход луны

(Ритмы 4-стопного хорея) Белых звезд прозрачное дыханье;

К Петрограду

Город Змеи и Медного Всадника, Пушкина город и Достоевского,

Кубок

И кто б ни подал кубок жгучий… Tertia, Vigilia

Воздух живительный, воздух смолистый

Воздух живительный, воздух смолистый Я узнаю.

Черные вороны

Каркайте, черные вороны, Мытые белыми вьюгами:

Египетский профиль

Твои мемфисские глаза. Me eum esse

С тех пор как я долго в немом ожидании

С тех пор как я долго в немом ожидании, В тихом веселии,

В цыганском таборе

У речной изложины — Пестрые шатры.

В прошлом

Ты не ведала слов отреченья. Опустивши задумчивый взор,

В раю

An Maximilian Schick[1] Лишь закрою глаза, как мне видится берег

Сеятель

Я сеятеля труд, упорно и сурово, Свершил в краю пустом,

Строгий, холодный и властный

Строгий, холодный и властный Свет невосшедшего дня.

Зодчество церквей старинных

Зодчество церквей старинных, Современный прихотливый свод,

Дон-Жуан

Да, я — моряк! Искатель островов, Скиталец дерзкий в неоглядном море.

Ночное одиночество

Возвысила ночь свою черную голову, Созвездьями смотрит на море и сушу,

Песня

Мне поется у колодца, Позабыт кувшин.

Век за веком

Взрывают весенние плуги Корявую кожу земли,-

В день святой Агаты 6 февраля

Имя твое непорочно и свято В кругу святых.

Рим

(Моностих Авсония) Рим золотой, обитель богов, меж градами первый

Сиреночка

В лесу пропела пеночка И дятел простучал.

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной, Где изнемог мрак, пологи стеля,

К Бальмонту (Погасни, исчезни)

Есть ясное безветрие Без плачущего «я».

Во мгле

Страстно, в безумном порыве ко мне ты прижалась Страстно…

Мы все — Робинзоны

Все же где-то в сонном атолле Тень свою пальмы купают.

Знакомая песнь

Эта песнь душе знакома, Слушал я ее в веках.

На высях

Жизнь трепетов любви не старит, Где ближе гибель — зорче страсть,

Девочка

Что же ты плачешь, Девочка, — во сне?

Обошла тропа утес

Обошла тропа утес, Выше всходят буки.

Я вернулся на яркую землю

…Я вернулся на яркую землю, Меж людей, как в тумане, брожу,

Костей, бутылок продавать

«Костей, бутылок продавать!» С мешком проходит он дворами.

Мюльбах

Меж облаков, обвивших скалы, Грозе прошедшей буйно рад,

Иван-да-марья

Иван-да-марья, Цветок двойной,

К.Д. Бальмонту (Вечно вольный, вечно юный)

Вечно вольный, вечно юный, Ты как ветер, как волна,

Весна

Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле.

Бессонная ночь

За окном белый сумрак; над крышами Звезды спорят с улыбкой дневной;

На санках

Санки, в радостном разбеге, Покатились с высоты.

Песни в духе Г. Гейне

1 Тихо плещут воды Рейна,

Предание о луне (баллада)

В старинном замке Джен Вальмор Чуть ночь — звучат баллады.

Сонет (О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво»)

О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво» Той сцене выигрышной, где насмерть сам сражен,

Нам проба

Крестят нас огненной купелью, Нам проба — голод, холод, тьма,

Облака цепляются

Облака цепляются За вершины гор.

Софии С., подарившей мне лепесток розы

Лепесток отцветающей розы — Не символ ласкательной встречи:

Ни красок, ни лучей, ни аромата

Ни красок, ни лучей, ни аромата, Ни пестрых рыб, ни полумертвых роз,

Ночная улица

Фонарей отрубленные головы На шестах безжизненно свисли,

Виденья города

Предутреннего города виденья, Встающие, как призраки, с угла.

Беглец

Израненной рукой схватившись за карниз, Над темной пропастью я трепетно повис.

В духе Эйхендорфа

Я стою на опушке леса; Луна прогнала облака.

Люблю я вспоминать утраченные дни

Люблю я вспоминать утраченные дни. С укором горестным являются они

Сны (В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев)

В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев Освящен и облелеян грустной тайной тишины,

В потоке

Я был простерт, я был как мертвый. Ты богомольными руками мой стан безвольный обвила,

Тайны мрака побледнели

Тайны мрака побледнели; Неземные акварели

На память об одном закате

А.М. Федорову Был день войны, но час предсмертный дня.

Облеченные в одежды

Облеченные в одежды Длинно-тяжкие, — не мы

Белеет ночь. Деревья сквера

Белеет ночь. Деревья сквера Гигантским мохом поднялись.

Скифы

Если б некогда гостем я прибыл К вам, мои отдалённые предки,-

М.А. Кузмину акростих (Мгновенья льются, как поток бессменный)

Мгновенья льются, как поток бессменный, Искусство — радугой висит над ним.

Ей же (Огонь еще горит, и светит, светит нам)

Огонь еще горит, и светит, светит нам, — А тени серые легли по сторонам

Пляска смерти

Крестьянин Эй, старик! чего у плуга

Твой взор

(Газелла) Пылают летом розы, как жгучий костер.

Подражание Рабиндранату Тагору

Когда тебе, дитя, я приношу игрушки, Мне ясно, почему так облака жемчужны,

На улице

На людной улице, безумной и мятежной, Мы встретились на миг.

В Варшаве

А.Р. Ледницкому В первый раз по улицам Варшавы

Сумасшедший

Чтоб меня не увидел никто, На прогулках я прячусь, как трус,

Душа томится надеждой тщетной

За вечера видений вот расплата! Книга раздумий

Месяц в дымке отуманенной

Месяц в дымке отуманенной В тусклом небе, словно раненый,

Кондор

К чему чернеющий контур Ты прячешь, гневный гигант, —

На смерть И. Лялечкина

Набегают вечерние тени, Погасает сиянье за далью.

Падшие цари

Властью некий обаянны, До восшествия зари,

Месяц бледный, словно облако

Месяц бледный, словно облако, Неподвижный странный лес,

Вечная весна

(Одностопные ямбы) И ночи — короче, и тени — светлей,

В моей стране

В моей стране — покой осенний, Дни отлетевших журавлей,

Еще «мы» (Мы только стон у вечной грани)

Мы только стон у вечной грани, Больные судороги рук,

Июль 1908

Да, пробил последний, двенадцатый час! Так звучно, так грозно.

Детские упования

Снова ночь и небо, и надменно Красный Марс блистает надо мной.

Казачье становье

Отбрасывая версты, стучит автомобиль, Крутится даль за далью и сзади вьется пыль.

Закат ударил в окна красные

Закат ударил в окна красные И, как по клавишам стуча,

К большой медведице

Волшебница северной ночи, Большая Медведица, — ты

У моря

Когда встречалось в детстве горе Иль беспричинная печаль, —

Из латинской антологии (Волн колыхание так наяд побеждает стремленье)

(Словесный палиндром) Волн колыхание так наяд побеждает стремленье,

Целение

Целит вечернее безволие Мечту смятенную мою.

В разрушенном Мемфисе

Как царственно в разрушенном Мемфисе, Когда луна, тысячелетий глаз,

Пеплум

Знаю сумрачный наход Страсти, медленно пьянящей:

Голубое, голубое

Голубое, голубое Око сумрачной страны!

Снова

Почему мы снова связаны Страсти пламенным жгутом?

Три свидания

1 Черное море голов колыхается,

Бодлер

Давно, когда модно дышали пачули, И лица солидно склонялись в лансье,

В ресторане (Горите белыми огнями)

Горите белыми огнями, Теснины улиц! Двери в ад,

Жрице Луны II (Владыка слов небесных, тот)

Владыка слов небесных, Тот, Тебя в толпе земной отметил, —

Брань народов

Брань народов не утихнет Вплоть до дня, когда придет

В дорожном полусне

(Палиндром буквенный) Я — идиллия?.. Я — иль Лидия?..

Вечером перед церковью

Черной полоскою крест Тонет в темнеющем фоне;

На вечернем асфальте

Мысли священные, жальте Жалами медленных ос!

Жрице Луны I (По твоей улыбке сонной)

По твоей улыбке сонной Лунный отблеск проскользнул.

Sancta agatha (святая агата)

На горы тихие ложилась мгла, А деревца по склонам были нежны,

Ультиматум весны

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые, В срочный день объявляет весна ультиматум,

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета:

Боттичелли

Что затеял ты, Рок? не игрой ли На арене веков занят ты?

Андрею Белому

Я многим верил до исступленности, С такою надеждой, с такою любовью!

Месяц серпом умирающим

Месяц серпом умирающим Смутно висит над деревьями;

На бульваре

С опущенным взором, в пелериночке белой, Она мимо нас мелькнула несмело,-

Домовой

Опять, опять, опять, опять О прошлом, прежнем, давнем, старом,

Сонет в духе Петрарки

Вчера лесной я проезжал дорогой, И было грустно мне в молчаньи бора,

Перешедшие — оставшимся

Мы — здесь! мы — близко! Ты не веришь? О, бедный! о, незрячий брат!

Вечерняя флейта

Вечерней флейты страстный трепет Слабеет в узкое окно;

Вы неисполненных надежд

Вы неисполненных надежд Над бездной реющие лики.

Крысолов

Я на дудочке играю,- Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,

Халдейский пастух

Отторжен от тебя безмолвием столетий, Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!

Сквозь разноцветные стекла закат

Леле Сквозь разноцветные стекла закат

Облака

Облака опять поставили Паруса свои.

Стихи о голоде

«Умирают с голода, Поедают трупы,

Девочка с цветами

Собирай свои цветочки, Заплетай свои веночки,

Атлантида (Провеял дух, идущий мимо)

Провеял дух, идущий мимо. Его лицо — неуловимо,

Срок

Я знаю, ты, земля, вращеньем быстрым Свой старый шар влечешь во мрак и свет,

Виденья былого

(Словесный палиндром) Жестоко — раздумье. Ночное молчанье

Свидание

В одном из тех домов, придуманных развратом, Где всем предложена наемная кровать,

Заветный сон

Заветный сон вступает на ступени; Мгновенья дверь приотворяет он…

При свете луны

Как всплывает алый щит над морем, Издавна знакомый лунный щит,-

Вечер

Но в стихе умиленном найдешь Эту вечна душистую розу.

Я знаю

К.Д. Бальмонту Я знаю беглость Ночи и Зимы,

Гребцы триремы

Тесно во мгле мы сидим, Люди, над ярусом ярус.

Веснянка

Лишь на севере мы ценим Весь восторг весны, —

У себя

Так все понятно и знакомо, Ко всем изгибам глаз привык;

Гном о жизни

(Ропалические стихи XIV в.) Жизнь — игра желаний мимолетных,

За пределами сказок (Под навесом темной ели)

Под навесом темной ели, На ковре из мягкой хвои,

Под зимним ветром

Додунул ветер, влажный и соленый, Чуть дотянулись губы к краю щек.

В альбом девушке (В не новом мире грез и прозы)

В не новом мире грез и прозы Люби огни звезды вечерней,

Вскрою двери

Вскрою двери ржавые столетий, Вслед за Данте семь кругов пройду,

Умершим мир

Умeршим мир! Пусть спят в покое В немой и черной тишине.

Однострочное стихотворение

О закрой свои бледные ноги.

К армянам

Да, вы поставлены на грани Двух разных спорящих миров,

Есть поразительная белость

Есть поразительная белость Снегов в вечерний час, и есть

К портрету К.Д. Бальмонта

Угрюмый облик, каторжника взор! С тобой роднится веток строй бессвязный,

Измена

Сегодня! сегодня! как странно! как странно! Приникнув к окошку, смотрю я во мглу.

Октябрь 1917 года

Есть месяцы, отмеченные Роком В календаре столетий. Кто сотрет

Жизнь (Подобна жизнь огням потешным)

Подобна жизнь огням потешным, Раскрасившим пустую тень.

Из-за облака скользящий

Из-за облака скользящий Луч над эмблемой водой

Посв. (Мне снилось: мертвенно-бессильный)

Мне снилось: мертвенно-бессильный, Почти жилец земли могильной,

Да, можно любить, ненавидя

Ненавижу и люблю Да, можно любить, ненавидя,

Час воспоминаний

Воспоминанье, с нежной грустью, Меня в глаза целует. День

Роковой ряд. Венок сонетов

1. Леля Четырнадцать имен назвать мне надо…

Переселение народов

Хоть иногда лампады Рок гасил, Рим до конца исполнил труд владыки,

Из Александрийской антологии. К Сапфо

1 Ты не в гробнице лежишь, под украшенным лирою камнем:

Сын Земли

Я — сын земли, дитя планеты малой, Затерянной в пространстве мировом,

Нить Ариадны

Вперяю взор, бессильно жадный: Везде кругом сырая мгла.

Последним отблеском овеянный

Последним отблеском овеянный, Смотрю вперед,

Цветики убогие

Цветики убогие северной весны, Веете вы кротостью мирной тишины.

Настал заветный час дремотный

Настал заветный час дремотный. Без слов, покорствуя судьбе,

Путь к высотам сонет-акростих

Путь к высотам, где музы пляшут хором, Открыт не всем: он скрыт во тьме лесов.

К олимпийцам

Все как было, все как вечно. Победил и побежден!

Безумец! Думал плыть ты по

Безумец! думал плыть ты по Спокойной влаге, в сладкой дреме,

Веселый зов весенней зелени

Веселый зов весенней зелени, Разбег морских надменных волн,

И, покинув людей, я ушел в тишину

…и, покинув людей, я ушел в тишину, Как мечта одинок, я мечтами живу,

Египетский раб

Я жалкий раб царя. С восхода до заката, Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,

Кто? — мы? Иль там

Моя рука — к твоей святыне, На дрожь мою — ладонь твоя;

Дозор

Я слежу дозором Медленные дни.

Смотреть в былое

Смотреть в былое, видеть все следы, Что в сушь песка вбивали караваны

Льдинка

Ветер вешний, ветер нежный С лаской веет над душой.

Весной

Не в первый раз твои поля Обозреваю я, Россия;

Жернова

Брошен веялкой на холод, Жерновами тяжко смолот,

Годы в былом

Наискось, вдоль, поперечниками Перечеркнуты годы в былом, —

В дали, благостно сверкающей

В дали, благостно сверкающей, Вечер быстро бисер нижет.

На песке (На песке, пред дверью бестиария)

На песке, пред дверью бестиария, На потеху яростных людей,

Из ада изведенные (В страну без возврата, в жилище)

В страну без возврата, в жилище мертвых устремилась богиня

И снова дрожат они, грезы бессильные

И снова дрожат они, грезы бессильные, Бессильные грезы ненужной любви;

Наши дни

Не вброшены ль в былое все мы, Иль в твой волшебный мир, Уэллс?

Земле

Как отчий дом, как старый горец горы, Люблю я землю: тень ее лесов,

Но не утоленный

SED NON SATIATUS* Что же мне делать, когда не пресыщен

Что за тени: ты ли, греза

Что за тени: ты ли, греза? Ты ли, дума о былом?

Звезда морей

La mer sur qui prie La vierge Marie.

В.И. Прибыткову застольная речь

Мы здесь собрались дружным кругом, Когда весна шумит над Югом

Звон отдаленный, пасхальный

Звон отдаленный, пасхальный, Слышу сквозь завесу дней.

Общая станция

Веками, эпохами, эрами, Вертясь, их земля межевала, —

Глаза (На берегу мерцающих озер)

На берегу Мерцающих Озер Есть выступы. Один зовут Проклятым.

Частушки

(Склад новонародных песен) 1

Этот вскрик

Что во сне счастливом этот вскрик подавленный, Этот миг, где сужен вздох до стона, что?

Реет тень

(Начальные рифмы) Реет тень голубая, объята

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, Десятилетия и страны последних эпох;

Адам и Ева

Ева Адам! Адам! приникни ближе,

Одиссей у берегов Феаков (Одиссея, песнь V)

«Будешь помнить!» Прогремела Мне насмешка Посидона.

На полетах

Пропеллеры, треща, стрекочут: То клекоты бензинных птиц

Детская спевка

На веселой спевочке, В роще, у реки,

К Пасифае. Сонет

Нет, не тебя так рабски я ласкаю! В тебе я женщину покорно чту,

Люблю я линий верность

Люблю я линий верность, Люблю в мечтах предел.

Не как молния, смерти стрела

Не как молния, смерти стрела, Не как буря, нещадна и зла,

На острове Пасхи

Раздумье знахаря-заклинателя Лишь только закат над волнами

Мое упорство

О, лень моя! ты — вожделенный сад! Mуни

Туман

Вдоль тихого канала Склоняют ветви ивы.

Жизнь (Безликая, она забыла счет обличий)

Безликая, она забыла счет обличий: Подсказывает роль любовнику в бреду,

Александрийский столп

На Невском, как прибой нестройный, Растет вечерняя толпа.

Тени прошлого

Осенний скучный день. От долгого дождя И камни мостовой, и стены зданий серы;

Mon rete familie (моя привычная мечта )

Люблю мечты моей созданье, Лермонтов

Ов. Иоаннисиану в альбом (К тебе приблизиться, то значит)

К тебе приблизиться, то значит — Вдохнуть души прекрасной свет.

Зимняя красота

Твердят серебряные сени О счастьи жизни для мечты,

Иньес в духе французских поэтов начала XIX века

Вам знакома ли Иньес, Та, чьи косы — цвета смоли,

Вечеровое свидание

(Бесконечное рондо) Наступают мгновенья желанной прохлады,

Демон самоубийства

Своей улыбкой, странно-длительной, Глубокой тенью черных глаз

Уголки улицы

1 Темная улица; пятнами свет фонарей;

Амалтея

Пустынен берег тусклого Аверна, Дрожат кругом священные леса,

Венок из васильков

Любо василечки Видеть вдоль межи, —

Белый цвет магнолий

Белый цвет магнолий Смотрит, как глаза.

Мелькали мимо снежные поляны

Мелькали мимо снежные поляны, Нас увозил на запад sleeping-car[1],

Светлым гаснущим закатом

Светлым гаснущим закатом Даль небес озарена,

Царь о себе самом

Я был, как лев, рожденный в пустыне, около оаза Хибиса, в зарослях. Я стоял на колеснице позлащенной, как статуя бога на подножии своем.

За тонкой стеной

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры,—

В церкви

Оплетены колонки Лозою виноградной,

Апрель

Кто поёт, мечта ль, природа ль, Небо — нежный сон свирели?

Даль

Ветки, листья, три сучка, В глубь окна ползет акация.

Орел двуглавый

Бывало, клекотом тревожа целый мир И ясно озарен неугасимой славой,

Из тихих бездн

Из тихих бездн — к тебе последний крик, Из тихих бездн, где твой заветный лик

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка! Тайно двоих на лугу пояс обвил золотой!

Крот

Роет норы крот угрюмый; Под землей чуть слышны шумы

Одна

В этот светлый вечер мая, В этот час весенних грез,

Просверк сеет Хронос

Нет, не струны, нет, не трубы, Мой напев над морем вейте!

Магистраль

Были лемуры, атланты и прочие… Были Египты, Эллады и Рим…

И вдруг все станет так понятно

И вдруг все станет так понятно: И жизнь земли, и голос рек,

Молодость мира (Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны)

Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны… Ветер свищет по мыслям, соль с моря соря…

Библия

О, книга книг! Кто не изведал, В своей изменчивой судьбе,

Усталость

Не дойти мне! не дойти мне! я устал! устал! устал! Сушь степей гостеприимней, чем уступы этих скал!

Опять мой посох приготовлен

Опять мой посох приготовлен, Все тот же, старый и простой,

Скользящая терцина (наброски)

Когда мечта, под волей господина, Должна идти вперед, как вьючный мул, —

Младшим

Они Ее видят! они Ее слышат! С невестой жених в озаренном дворце!

Монопланы

(Рифмы дактиле-хореические) Высоко над городом,

Любовь ведет нас к одному

Amor condusse noi ad una…[1] Любовь ведет нас к одному,

К Лидии (Лидия! Мне, во имя)

(Сапфический малый метр Горация) Лидия! мне, во имя

Уличная

Свищет вполголоса арии, Блеском и шумом пьяна,

Мятеж (памяти Эмиля Верхарна, как поэта и друга)

В одежде красной и черной, Исполин,

Закатный ветер

Веет древний ветр В ветках вешних верб,

Легенда лет

Мощь — в плиты пирамиды; гнев холодный — В сеть клинописи; летопись побед —

Как дельфин

(начальные рифмы) Как дельфин тропических морей…

Песня гренландцев

Высока гора Кунак на Юге, Я вижу ее.

В духе лириков VI–VII вв

1 Дождь! тебя благословляю!

Заключение

Над буйным хаосом стихийных сил Сияла людям Мысль, как свет в эфире.

Она ждет

Фонарь дуговой принахмурился, И стадо на миг темно;

Александр Великий

Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.

Я устал от светов электрических

Я устал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей;

Данте в Венеции

По улицам Венеции, в вечерний Неверный час, блуждал я меж толпы,

На смерть вождя

Пред гробом Вождя преклоняя колени, Мы славим, мы славим того, кто был Ленин

Армянская народная песня

Ах, если алым стал бы я, Твоим кораллом стал бы я,

Египет

Исканьем тайн дух человека жил, И он сберег Атлантов древних тайны,

Ликорн

Столетний бор. Вечерний сумрак зелен. Мне щеки нежит мох и мягкий дерн.

На заре

Бледнеет ночь. Свой труд окончив, С улыбкой думаю о ней,

Осенний день был тускл и скуден

Осенний день был тускл и скуден, А воздух недвижимо жгуч.

Городу

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Август

Здравствуй, август, венчан хмелем, Смуглый юноша-сатир!

По холодным знакомым ступеням

По холодным знакомым ступеням Я вошел в позабытый дворец

Я не был на твоей могиле

Я не был на твоей могиле; Я не принес декабрьских роз

Кошмар (Есть в мире демон, с женственным лицом)

Есть в мире демон, с женственным лицом, С когтями львицы, с телом сухопарым;

Последние слова

И я опять пишу последние слова, Предсмертные стихи, звучащие уныло…

Отрады

Знаю я сладких четыре отрады. Первая — радость в сознании жить.

Подруги

Три женщины, грязные, пьяные, Обнявшись, идут и шатаются.

Молитесь

Молитесь о праздничных розах, О лилиях чистых молитесь,

К А — (Шаги судьбы по камням мира, свисты)

Шаги судьбы по камням мира, свисты Стрел Эроса, соль моря — любишь ты.

Я люблю у застав переулки Москвы

Я люблю у застав переулки Москвы, Разноцветные, узкие, длинные,

В духе Катулла

Обманули твои, ах! поцелуи, Те, что ночь напролет я пил, как струи.

Радостный миг

…тот радостный миг, Как тебя умолил я, несчастный палач!

Бунт

В огне ночном мне некий дух предрек: «Что значит бунт? — Начало жизни новой.

Женский портрет

Что я могу припомнить? Ясность глаз И детский облик, ласково-понурый,

Синема моего окна

Мир шумящий, как далек он, Как мне чужд он! но сама

Каменщик

— Каменщик, каменщик в фартуке белом, Что ты там строишь? кому?

Я путешественник случайный

Я путешественник случайный, Бродяга в мире, дикий скиф,

Так вот где

Так вот где жизнь таила грани: Стол, телефон и голос грустный…

Зимой

Дуй, дуй, Дувун! Стон тьмы по трубам, Стон, плач, о чем? по ком? Здесь, там —

Треугольник

Я, еле

Пляска дум

(Одностопные хореи) Моря вязкий шум,

Ночь (Ветки темным балдахином свешивающиеся)

(Уменьшающиеся рифмы, от 7 слогов до 1) Ветки темным балдахином свешивающиеся,

Я свечку погасил — и прямо под окном

Я свечку погасил — и прямо под окном Зеленоватый свет означил арабески,

Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим

— Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим! Удовольствия ласк его — свыше вина.

Мечты, как лентами, словами

Мечты, как лентами, словами Во вздохе слез оплетены.

Перед электрической лампой

Злобный змей, зигзагом длинным Раздевавший темень туч,

Пора

Была пора ударить буре, Расчистить хмурый небосвод.

Нить

Отдамся ль я случайному наитью, Сознательно ль — кую и правлю стих —

Последний пир

Бледнеют тени. Из-за ставен Рассвет бесстыдно кажет лик.

Чудовища

Зловещее и смутное есть что-то… К. Фофанов

Отвращенье

Отвращенье И желанья —

Лев святого Марка

Pax tihi, Marce, evangelista meus.[1] (Надпись па книге, которую держит в лапах лев Святого Марка)

Характеристика Вергилия

(Топология Пентадия) Пастырь, оратай, воин, пас, возделывал, низил,

Странствующий рыцарь, Дон Кихот

Странствующий рыцарь, Дон Кихот! Чуден был, был вдумчив твой приход.

Миги

Бывают миги тягостных раздумий, Когда душа скорбит, утомлена;

Мир электрона

Быть может, эти электроны Миры, где пять материков,

Вечер (Солнце сквозь деревья)

Солнце сквозь деревья сыплет пылью золотой.

Германии 1923

Кошмар! Кошмар опять! Один из многих, Историей являемых в бреду:

Ветер с моря волны гонит

Ветер с моря волны гонит, Роет отмель, с сушей споря;

На церковной крыше

На церковной крыше, У самого золотого креста

Поцелуи

Здесь, в гостиной полутемной, Под навесом кисеи

Три яблока

Три яблока, излюбленных преданьем, Три символа земного мятежа,

Клеопатра (Я — Клеопатра, я была царица)

Я — Клеопатра, я была царица, В Египте правила восьмнадцать лет.

Сонет в духе XIV в.

Тебе ль не жаль родимых побережий, Где так в садах благоуханны розы!

Осенью

Небо ярко, небо сине В чистом золоте ветвей,

День

Ещё раз умер, утром вновь воскрес; Бред ночи отошел, забыт, отброшен.

В ладье

Дрожит ладья, скользя медлительно, На тихих волнах дрожит ладья.

Мерный шум колес

Мерный шум колес, Поле, ряд берез,

Тема предчувствий

Зигзаги Волны

Ночью у реки

Воды — свинца неподвижней; ивы безмолвно поникли; Объят ночным обаяньем выгнутый берег реки;

Мраморная арка

В уголку далеком парка, Солнцем залитая ярко,

Сонет к мечте

Ни умолять, ни плакать неспособный, Я запер дверь и проклял наши дни.

Флореаль 3 года

Первый голос Отзвенели дни зимы,

Отреченье

Как долго о прошлом я плакал, Как страстно грядущего ждал,

После неудачи

Надежды рухнули, как строй картонных домиков; Желанья стелются, как с тусклых углей дым…

Елена у Парида

Идет, безвольно уступая, — Власть Афродиты рокова! —

Стихи на изразцах

Иду скоро в дом свой я, Путь мой проторен.

Ветер уныло летает над палубой

Ветер уныло летает над палубой, По морю пенятся белые гребни,

Атавизм

Поэты — пророки! но много ли стих их, Пусть певчий, расскажет об том нам,

На сухой осине серая ворона

На сухой осине серая ворона, Поле за оврагом, отдаленный лес,

Мечтание

О, неужели день придет, И я в слезах и умиленьи

Пожар

(Глубокие рифмы) Рвется ветер одичалый,

О последнем рязанском князе Иване Ивановиче

Ой вы, струночки — многозвончаты! Балалаечка — многознаечка!

Сон (Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко)

Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко, Иду я за тобой, —

В склепе

Ты в гробнице распростерта в миртовом венце. Я целую лунный отблеск на твоем лице.

Осеннее чувство

Гаснут розовые краски В бледном отблеске луны;

Умереть, умереть, умереть

Умереть, умереть, умереть! На таинственном фоне картины

Образы времен

Когда святых наук начала Я постигал во храме Фта,

Я в высокой узкой башне

Я в высокой узкой башне, Кто меня привел сюда?

В итальянском храме

Vulnerant omnea, ultima necat[1] Надпись на часах

СССР

Эй, звезда, отвечай, на потеху ли Ты навстречу солнцу летишь?

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец, Знакомых образов рой реет вдалеке.

В трауре

Она была в трауре с длинной вуалью; На небе горели в огне облака.

К северному морю

Я пришел с тобой проститься, море, Может быть, на долгие года.

Девочка и ангел

Маленькая девочка плакала вчера: «Почему туманами полны вечера?

И небо и серое море

И небо и серое море Уходят в немую безбрежность.

Тезей Ариадне

«Ты спишь, от долгих ласк усталая, Предавшись дрожи корабля,

Баку

Холодно Каспию, старый ворчит; Длится зима утомительно-долго.

Маргерит

Ты — как камень самоцветный, Ты — как жемчуг маргерит:

Месяца свет электрический

Месяца свет электрический В море дрожит, извивается;

Das weib und der tod (женщина и cмерть)

Две свечи горят бесстыдно, Озаряя глубь стекла,

Серафимов вереницы

Серафимов вереницы Наше ложе окружили.

Штурм неба

Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир — уют!

К.Д. Бальмонту (Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом)

Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом Кружит огни Париж, своим весельем пьян.

Два голоса

Первый Где ты? где ты, милый?

К собору Кемпэра

Я был разорван мукой страстной, Язвим извилистой тоской,

З.Н. Гиппиус (Неколебимой истине)

Неколебимой истине Не верю я давно,

Посвящение (Н. Львовой) (Мой факел старый, просмоленный)

Н. Львовой Мой факел старый, просмоленный,

К ветрам

Заветные ветры! скользя по пустыне, Развейте мою молодую тоску,

Одиночество (Проходят дни, проходят сроки)

Проходят дни, проходят сроки, Свободы тщетно жаждем мы.

Потомок

Древний замок мой весь золотой и мраморный, В нем покои из серебряных зеркал;

У круглого камня

Белея, ночь приникла к яхте, Легла на сосны пеленой…

Неизбежность октавы

Не все ль равно, была ль ты мне верна? И был ли верен я, не все равно ли?

Господи! Господи!

Господи! Господи! Блуждаю один, как челнок,

Пророчество мечты (Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями)

Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями. Даль горит, сверкает радостными ожиданьями!

Праздник труда гимн первого мая 1919 года

На сонных каналах Венеции Колышут весло гондольеры;

Мы к ярким краскам не привыкли

Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли;

Сорок пятый раз

Весенней ночью встречу звон пасхальный Я сорок пятый раз…

Оправдание земного

Ангел Огни твоей земной вселенной —

Я (Мой дух не изнемог)

Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых.

В зареве пожара России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Стихи о любви

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры, —

Ответ

Растут дома; гудят автомобили; Фабричный дым висит на всех кустах;

День красочный, день ярко-пестрый

Есть некий час всемирного молчанья. Ф. Тютчев

О да! Я — темный мотылек

Я — мотылек ночной… В. Брюсов

А.К. Глазунову (Слава — властителю звуков! Творцу вдохновенному — слава)

Слава — властителю звуков! творцу вдохновенному — слава! Звуками нас ты прославил, мы звуками славного славим!

Арарат из Эривани

Весь ослепительный, весь белый, В рубцах задумчивых морщин,

С губами, сладко улыбающимися

(Рифмы 5 и 4-сложные) С губами, сладко улыбающимися,

Проблеск

Как то предвидел Дух и Даниил предрек. Ф. Тютчев

Мальчик

В бочке обмерзлой вода колыхается, Жалко дрожит деревянный черпак;

Антоний

Ты на закатном небосклоне Былых, торжественных времен,

Спинозианы

Утром жадно пахнут розы, Утром грезы грезят вслух —

Пророчество о гибели азов

Слушайте, все люди, сумрачные песни. Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье.

Здесь раннего посева всходы

Здесь раннего посева всходы, Здесь воплощенье давних грез,

На лесной дороге

По дороге встречный странник, В сером, рваном армяке,

К твоему плечу прижаться

К твоему плечу прижаться Я спешу в вечерний час.

Голос мертвого

На заре вечерней, в трауре, Ты куда спешишь, девица?

Терем мечты

(Повторные рифмы) Как девушки скрывались в терем,

В дни, когда роком я кинут

В дни, когда Роком я кинут В город, на жесткие камни;

Беспощадною орбитой

Беспощадною орбитой Увлечен от прежних грез,

Дивный генуэзец! Как нам стали понятны

Дивный генуэзец! как нам стали понятны Твои пророческие слова:

В глуби тайные вселенной

В глуби тайные вселенной, В воды темные столетий

Тебе мы поклоняемся, Нил

Тебе мы поклоняемся, Нил! Все земли оживляешь ты илом,

Неужели это была ты

Неужели это была ты — В сером платье

Поучение

Тот, владыка написанных слов, Тот, царящий над мудростью книг!

Паломникам свободы

Свои торжественные своды Из-за ограды вековой

Навет illa in alvo (она имеет во чреве)

Ее движенья непроворны, Она ступает тяжело,

Пытка

Эта боль не раз мной испытана, На кресте я был распят не раз,

Мечты любимые, заветные мечты

Мечты любимые, заветные мечты, Виденья радости — и красоты!

Мы скифы

Мы — те, об ком шептали в старину, С невольной дрожью, эллинские мифы:

Из арабской лирики отрывок

Катамия! оставь притворство, довольно хитростей и ссор, Мы расстаемся, — и надолго, — с прощаньем руки я простер.

Зыблются полосы света

Зыблются полосы света В черной, холодной воде.

Присловья

(Склад народных песен) 1

Мадригал

Имя твое — из золота, Маленький, сверкающий слиток,

Лесные тропинки

(Внутренние постоянные рифмы) Лесные тропинки! лесные тропинки! не раз и не два

Четкие линии гор

Четкие линии гор; Бледно-неверное море…

Западный фронт

От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле;

Волны взбегают и пенятся

Волны взбегают и пенятся, Волны на шумном прибое;

Когда мы бывали

Когда мы бывали Томительно сцеплены

Кучи свезенного снега

Кучи свезенного снега. Лужи, ручьи и земля…

Солнцеворот

Была зима; лежали плотно Снега над взрытостью полей,

Царица страсть

Ты к мальчику проникнешь вкрадчиво, Добра, как старшая сестра;

Когда былые дни я вижу сквозь туман

Когда былые дни я вижу сквозь туман, Мне кажется всегда — то не мое былое,

Уже овеянная тенями

А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах

Сходные решения

Пора разгадывать загадки, Что людям загадали мы.

Свет обмер, тени наклонились

Свет обмер, тени наклонились, Пространней запах слитых лип;

Соблазнителю

Лишь ты один владеешь ключами рая, праведный, утонченный,

В круженьи жизни многошумной

В круженьи жизни многошумной, В водовороте наших дел,

На журчащей гадавери

Лист широкий, лист банана, На журчащей Годавери,

Латыши. Подражания народным песням

1 Дай мне вечер, дай мне отдых,

Духи огня

Потоком широким тянулся асфальт. Как горящие головы темных повешенных,

Пaтмос

Единый раз свершилось чудо: Порвалась связь в волнах времен.

Петербург (Здесь снов не ваял Сансовино)

Здесь снов не ваял Сансовино, Не разводил садов Ле-Нотр.

Яростные птицы

Яростные птицы с огненными перьями Пронеслись над белыми райскими преддверьями,

Кладбище

Солнце палит утомленную землю, В травах, и в птицах, и в пляске звериной,

Опять в Венеции

Опять встречаю с дрожью прежней, Венеция, твой пышный прах!

В глуби пустыни, в безвестном оазе

В глуби пустыни, в безвестном оазе Я жил одиноко, любимец фантазий.

Лира и ось

Вячеславу Иванову 1. Лира

Одиссей у Калипсо (Снова сон, векам знакомый)

Снова сон, векам знакомый! Где-то там, в небесной сфере,

На скачках

Люблю согласное стремленье К столбу летящих лошадей,

Две малайские песни

(Ассонансы) 1

Правда вечная кумиров оры

Устремив друг к другу взоры, В пляске двигаясь вперед,

Угрюмый час

На высях дремлет бор сосновый; Глуха холодная волна;

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар, В гробнице сей, что сам воздвиг себе,

Е.Т. (Кто глаза ее оправил)

Кто глаза ее оправил В завлекательный магнит?

Сон пророческий

В мое окно давно гляделся день; В моей душе, как прежде, было смутно.

Иксион и Зевс

Иксион О Зевс! где гром твой? до земли он

О чем еще мечтать

О чем еще мечтать мне в жизни этой? Все ведомо, изжито, свершено:

Городу дифирамб

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Уголек

Солнца уголь кругло-красный Бросил отблеск на снега.

Продажная

Едва ли ей было четырнадцать лет — Так задумчиво гасли линии бюста.

Это чувство — странно-невозможного

Это чувство — странно-невозможного, Вдруг обретшего и кровь и плоть,

Мы гордо людей презираем

Мы гордо людей презираем, Нам законом — наши желанья,

Певцу «Слова»

Стародавней Ярославне тихий ропот струн; Лик твой скорбный, лик твой бледный, как и прежде, юн.

И в ужасе я оглянулся назад

И в ужасе я оглянулся назад, И понял безумие жизни.

Максимилиану Волошину (Наш Агамемнон, наш Амфитрион)

Наш Агамемнон, наш Амфитрион И наш Орфей, царь области рубежной,

Мумия

Я — мумия, мертвая мумия. Покровами плотными сдавленный,

К согражданам

Борьба не тихнет. В каждом доме Стоит кровавая мечта,

Возвращение

Я убежал от пышных брашен, От плясок сладострастных дев,

Когда сижу один и в комнате темно

Когда сижу один и в комнате темно, И кто-то за стеной играет долго гаммы, —

Благовещение

Ты была единая от нас, Днем Твоей мечтой владела пряжа,

На берегу

(Омонимические рифмы) Закрыв измученные веки,

На улицах (февраль 1917 г.)

На улицах красные флаги, И красные банты в петлице,

Зачем

Зачем? Разве я знаю? Не нами, давно суждено:

В Шхерах

Морской залив, вошедший в сушу Так далеко,

На полустанке

Гремя, прошел экспресс. У светлых окон Мелькнули шарфы, пледы, пижама;

К солнцу

Посв. А. Курсинскому Летит земля на крыльях духа тьмы,

Безмолвные свидетели

Безмолвные свидетели Вечерних сожалений,

Песни (Нет таких дней, когда песни — не нужны)

Нет таких дней, когда песни — не нужны: Тают печали в лучах красоты.

Встав, прошумят и сгибнут города

Встав, прошумят и сгибнут города, Пройдут и в бездну канут поколенья,

Умирающий день

Минувший день, склоняясь головой, Мне говорит: «Я умираю. Новый

Диадохи

Искали царств, дробили грады, Бросая здесь, там зиждя трон;

Это я

В годы — дни (вечный труд!) переплавливать В сплав — часы, серебро в глубину!

Сонет, посвященный поэту П.Д. Бутурлину

Придет к моим стихам неведомый поэт И жадно перечтет забытые страницы,

Вешние воды (импровизация)

Есть ряд картин, и близких и далеких, Таимых свято в глубине души;

Колыбельная песня

Мы забавляемся Нашей судьбой,

Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Майский дождь

Дождь весенний, дождь веселый, Дождь в умильный месяц май, —

Песнь прокаженного

Сторонитесь! Прокаженный идет,

Я вырастал в глухое время

Я вырастал в глухое время, Когда весь мир был глух и тих.

Я снова одинок, как десять лет назад

Я снова одинок, как десять лет назад. Все тот же парк вокруг, за елью звезды те же,

Сумрак тихий, сумрак тайный

Сумрак тихий, сумрак тайный, Друг, давно знакомый мне,

Поезд врывается в древние скалы

Поезд врывается в древние скалы, — Слева и справа гранит.

Поклоняются многие мне

Поклоняются многие мне В часы вечерние,

Ангел благого молчания (Молитва)

Ангел благого молчания, Властно уста загради

За пределами сказок

Они сошлись в дубраве дикой, Они столкнулись в летний день,

Мне дорог весь мир

Мне дорог весь мир. От неба до неба

Умрем в объятиях полночной тишины

Умрем в объятиях полночной тишины! Я так утомлена, а ты однообразен,

Ночь

Горящее лицо земля В прохладной тени окунула.

Рдяность померкла за очерком гор

Рдяность померкла за очерком гор, Красок развеялся пестрый укор,

К счастливым

Свершатся сроки: загорится век, Чей луч блестит на быстрине столетий,

Меня, искавшего безумий

Меня, искавшего безумий, Меня, просившего тревог,

Голос города (Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру)

Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру… По вечерам, как поутру,

Весенняя поэма

1 И серое небо, и проволок сети,

Лунный дьявол

Лунный дьявол, бледно-матовые, Наклонил к земле рога.

Рассвет

День рассветает, встречая мечту… В сумраке дня я молитву прочту.

Рассвет (Никнут тени, обессилены)

Никнут тени, обессилены; На стекле светлей извилины;

В Тифлисе

Увидеть с улицы грохочущей Вершины снежных гор, —

Побег

И если, страстный, в час заветный, Заслышу я мой трубный звук…

Nihil (ничто)

Как мечты о мечтах отошедшего детства, — Над папирусом никнуть в святилище Ра,

Максиму Горькому

Не в первый раз мы наблюдаем это: В толпе опять безумный шум возник,

Буря с берега

(Пеон третий) Перекидываемые, опрокидываемые,

Полно (Полно! не впервые)

Полно! Не впервые Испытанья Рок

Польша есть! В ответ Эдуарду Слонскому

Jeszcze Polska jest! Edward Slonski

Армянская песня (Я в жизни вздоха не издам)

(Саят-Нова, XVIII в.) Я в жизни вздоха не издам, доколе джан ты для меня!

В ответ П.П. Перцову

Довольно, пахарь терпеливый, Я плуг тяжелый свой водил.

Воздух становится синим

Воздух становится синим, Словно разреженный дым…

Орфей и аргонавты

Боги позволили, Арго достроен, Отдан канат произволу зыбей.

В смерть

B смерть, в вечный гром, в горящий вихрь, быть может, Быть может, в темь, в провал, в ничто — все я!

Все ближе, все ближе, все ближе

Все ближе, все ближе, все ближе С каждым и каждым мгновеньем

Обязательства

Я не знаю других обязательств, Кроме девственной веры в себя.

Песня (Во мгле ночной)

Во мгле ночной Горят огни,

Пока есть небо

Пока есть небо, будь доволен! Пока есть море, счастлив будь!

Трубите в траурные трубы

Трубите в траурные трубы, Закройте крепом зеркала,

Одно лишь

Я ль не искал под бурей гибели, Бросая киль в разрез волны,

Мерно вьет дорога

Мерно вьет дорога Одинокий путь.

У друга на груди забылася она

У друга на груди забылася она В каюте, убранной коврами и цветами,

Последние поэты

Высокая барка, — мечта-изваянье В сверканьи закатных оранжевых светов, —

Терцины к спискам книг

И вас я помню, перечни и списки, Вас вижу пред собой за ликом лик.

Красное знамя

Красное знамя, весть о пролетариате, Извиваясь кольцом,

Любимые мелочи

Опять к любимым мелочам, Я думал, жизнь меня принудит:

Моя мечта

Моей мечте люб кругозор пустынь, Она в степях блуждает вольной серной,

Из лесной жути

Один — в лесную жуть, когда на муть речную Луной наведены белесые глаза:

Баллада (Горит свод неба, ярко-синий)

Горит свод неба, ярко-синий; Штиль по морю провел черты;

Речи несмелых признаний

Речи несмелых признаний, Тихие речи любви —

Симпосион заката

Всё — красные раки! Ой, много их, тоннами По блюдам рассыпал Зарный Час (мира рьяный стиль!),

Николаю Бернеру

(Сонет-акростих) Немеют волн причудливые гребня,

Кипит встревоженное море

Кипит встревоженное море, Мятутся волны, как в плену;

Прокаженный рисунок тушью

Прокаженный молился. Дорога Извивалась по сдвинутым скалам;

Старый вопрос

Не надо заносчивых слов, Не надо хвальбы неуместной.

Рондо

Я плачу. Вдоль пути печален сосен ряд. Уснул ямщик, забыв стегать худую клячу.

Круги на воде

От камня, брошенного в воду, Далеко ширятся круги.

Футуристический вечер

Монетой, плохо отчеканенной, Луна над трубами повешена,

О приближении весны

(Повторные дистихи Пентадия) Да, убегает зима! оживляют землю зефиры.

Радуга

Семицветным полукругом Ты взнеслась над влажным лугом,

Случайность и намеренность

Случайность и намеренность Их разум разделил,

Перед маем

Под землей, под слоем снега, Верит сонное зерно,

Уныние (Уныние! Твой берег скал безлесных)

Уныние! твой берег скал безлесных Глухим прибоем пленных пен омыт;

Мы (Мы были гребень волны взнесенной)

Мы — гребень встающей волны. «Tertia Vigilia»

Фея фонтанов

Ты, моя фея фонтанов, Фея журчащих ручьев,

Реформация

Надежда — вскрыть все таинства природы — Мир к высшей тайне привела, — и бог

Большой дорогой, шоссе открытым

Большой дорогой, шоссе открытым, Широкой шиной вздымая пыль,

Эхо

Между гор грохочет эхо Убегающего поезда.

Я помню свет неверно-белый

Я помню свет неверно-белый И запах роз, томивший нас,

Духи земли

Со всеми мы братья, Всем открыли объятья,

Холод ночи

Холод ночи; смёрзлись лужи; Белый снег запорошил.

Еще так нежны

Слова любви еще так нежны, Так жарки сгибы алчных рук,

Быть без людей

В лицо мне веет ветер нежащий, На тучах алый блеск погас,

Тишина

Вечер мирный, безмятежный Кротко нам взглянул в глаза,

Я действительности нашей не вижу

Я действительности нашей не вижу, Я не знаю нашего века,

Всем

О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня,

Прохлада утренней весны

Прохлада утренней весны Пьянит ласкающим намеком;

Я помню вечер, бледно-скромный

Я помню вечер, бледно-скромный, Цветы усталых георгин,

Тевтону

Ты переполнил чашу меры, Тевтон, — иль как назвать тебя!

В Вильно

Опять я — бродяга бездомный, И груди так вольно дышать.

В вагоне

В ее глаза зеленые Взглянул я в первый раз,

Фирвальштеттское озеро

Фирвальштеттское озеро — Роза Ветров… К. Бальмонт

Знакомый стих

Expositio[2] Знакомый стих любимого поэта!

Не так же ль годы, годы прежде

Не так же ль годы, годы прежде Бродил я на закате дня,

Я жду у ветхого забора

Я жду у ветхого забора, Мне в окна комнаты видны,

Пленный лев

Здесь, где к прудам нависают ракиты, Уток узорный навес,

Закат спокойный и огнистый

Закат спокойный и огнистый, Как пронизал лучами ты

За годами год, девятнадцатый год

За годами год, девятнадцатый год Висит надо мною недвижимый свод,

Там, в днях

Где? — в детстве, там, где ржавый пруд Кренил карвеллы в муть Саргассо,

Римская Империя

Он встал, как царь, в торжественной порфире, Укрыв под ней весь мировой простор,

Хмельные кубки

Бред ночных путей, хмельные кубки. Город — море, волны темных стен.

Железный путь

На середине жизненной дороги Ты встретишь мост, свободно изогнутый,

Il bacio

Есть древняя чистая ласка, Прекрасней, чем буйная страсть:

В публичном доме

Ходят и дерзко поводят плечами, Камнями, тканями, телом блестя,

Клеопатра (Нет, как раб не буду распят)

Нет, как раб не буду распят, Иль как пленный враг казнен!

Халдея

Сияла людям Мысль, как свет в эфире; Ее лучи лились чрез океан —

Презрение

Великое презрение и к людям и к себе Растет в душе властительно, царит в моей судьбе.

Есть слова волшебства. Вы всесильны

Есть слова волшебства. Вы всесильны, Роковые слова о былом!

Где подступает к морю сад

Где подступает к морю сад, Я знаю грот уединенный:

Ребенок. Сонет

Тебе тринадцать лет, но по щекам, у глаз, Пороки, нищета, ряд долгих унижений

Последние думы

Последние думы О яркой земле

Не довольно ль вы прошлое нежили

Не довольно ль вы прошлое нежили, К былому льнули, как дети?

Городская весна

(Строфы) Городская весна подошла, растопила

Молодость мира (Нет! Много ли, мало ли, чем бы ты вымерил)

Нет! много ли, мало ли, чем бы ты вымерил Все, что в тысячелетия, как в пропасть упало, —

Из песен австралийских дикарей

1 Кенгуру бежали быстро,

Corona (Тайны, что смутно светятся)

Тайны, что смутно светятся, Знаком заветным отметятся.

Сестре

Прости меня, сестра, я много виноват: Я просмотрел твой взор, молительно скользнувший,

Париж

И я к тебе пришел, о город многоликий, К просторам площадей, в открытые дворцы;

Надо струны перестроить

Надо струны перестроить Вновь на новый лад,

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи, Все кажется, — под дальний гул пальбы:

Слепой циклон, опустошив

Слепой циклон, опустошив Селенья и поля в отчизне,

Здесь же, в театре, когда-то с тобой

Здесь же, в театре, когда-то с тобой Так же следил я за шумной толпой,

Атлантида

Над буйным хаосом стихийных сил Зажглось издревле Слово в человеке:

Из наблюдений

Меж лун искусственных — луна, Вися на небе, в перспективе,

Мучительный дар

Мучительный дар даровали мне боги, Поставив меня на таинственной грани.

От виска и до виска

Ветер гонит искры снега Мимо окон, застя свет;

Видение

В сумраке вечера ты — неподвижна В белом священном венце.

Простенькая песня

Ты, в тени прозрачной Светлого платана,

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных Впервые расслыхал шум жизни мировой:

Праздники

Ждать в детстве воскресенья, Дня пасхи, рождества,

Мыши

В нашем доме мыши поселились И живут, и живут!

Жадно тобой наслаждаюсь

Жадно тобой наслаждаюсь, Сумрак улиц священный!

Праздник в деревне

Ударил звон последний Оконченной обедни;

Алтарь страсти

Любовь и страсть — несовместимы. Кто любит, тот любовью пьян.

Подражание Гейне (Мне снилось, я в городе дальнем)

Мне снилось, я в городе дальнем, Где ты истомилась одна.

Ему же (Нет, мой лучший брат, не прав ты)

К.Д. Бальмонту Нет, мой лучший брат, не прав ты:

Библиотеки

Власть, времени сильней, затаена В рядах страниц, на полках библиотек:

Одиночество

Отступи, как отлив, все дневное, пустое волненье, Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим!

Звезда

В дни юности, на светлом небе, Признал я вещую звезду,

Царю северного Полюса

Вступления 1

Старик шел мимо башни

Старик шел мимо башни; Там девушка сидела,

Город женщин

Домчало нас к пристани в час предвечерний, Когда на столбах зажигался закат,

Раб

Я — раб, и был рабом покорным Прекраснейшей из всех цариц.

Мысленно, да

Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы!

Персидские четверостишия

1 Не мудрецов ли прахом земля везде полна?

Голос прошлого

Вьет дорога на деревни Зеленеющим овсом,

Её колени

Ее колени я целую. Тени Склоняются, целуя нас двоих.

Чуть сквозь улыбку над картой европы 1922 г

Встарь исчерченная карта Блещет в красках новизны —

Витраж — триптих

Средняя часть Рыцарь по отмели едет один.

В такие дни

Расплавлены устои жизни прежней, Над мировым костром мы взлет огня.

Братьям соблазненным

Светлым облаком плененные, Долго мы смотрели вслед.

Мария стюарт

О, если б знала ты, что пред тобою было, Когда бежал корабль к туманной полосе,

Эгейские вазы

Они пленительны и нежны, Они изысканно-небрежны,

Закат

Видел я, над морем серым Змей-Горыныч пролетал.

Шаги Афродиты

Шагам Юпитера пристало удаляться, Когда Венерины послышатся шаги.

В пустынях

Так вот в какие пустыни Ты нас заманил, Соблазнитель!

На гранитах

Снова долгий тихий вечер. Снова море, снова скалы.

Строгое звено

А. Курсинскому Для всех приходят в свой черед

Польше

Орел одноплеменный! …Верь слову русского народа:

Будущий век

Будущий век, Тебе посвящаю я песни!

Русалка

Она, свои скрывая груди И лоно зыбким тростником,

Игорю Северянину (Строя струны лиры клирной)

Строя струны лиры клирной, Братьев ты собрал на брань.

Песня древнего народа тема Райдера Хаггарда

Лесная птица, влетевшая в сумрачный зал; Рука ребенка, зажавшая острый кинжал, —

К Лидии (Реже всё трясут запертые двери)

(Сапфическая строфа Горация) Реже всё трясут запертые двери,

Ночной гном

Жутко в затворенной спальне. Сердце стучит все страдальней;

Ожиданья

Нет! ожиданья еще не иссякли! Еще не вполне

Желтым шелком, желтым шелком

Желтым шелком, желтым шелком По атласу голубому

Охотник

Над бредом предзакатных марев, Над трауром вечерних туч,

Творчество

Тень несозданных созданий Колыхается во сне,

Мир N измерений

Высь, ширь, глубь. Лишь три координаты. Мимо них где путь? Засов закрыт.

Золото

Avec un peu de soleil et du sable blond J’ai fait de l’or.

Ultima Thule

Где океан, век за веком стучась о граниты, Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,

Парки в Москве

Ты постиг ли, ты почувствовал ли, Что, как звезды на заре,

Записка самоубийцы

Завтра, когда мое тело найдут, Плач и рыданья поднимутся тут.