Брюсов Валерий Яковлевич
1873 - 1924

Брюсов Валерий Яковлевич

Вале́рий Я́ковлевич Брю́сов (1 [13] декабря 1873, Москва — 9 октября 1924, там же) — русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк. Теоретик и один из основоположников русского символизма.

1603

Стихотворений

51

Лет жизни

Стихотворения

В духе латинской антологии

1 Алую розу люби, цветок Эрицине любезный:

Врубелю

От жизни лживой и известной Твоя мечта тебя влечет

Просверк сеет Хронос

Нет, не струны, нет, не трубы, Мой напев над морем вейте!

В глуби пустыни, в безвестном оазе

В глуби пустыни, в безвестном оазе Я жил одиноко, любимец фантазий.

Что день, то сердце все усталей

Что день, то сердце все усталей Стучит в груди; что день, в глазах —

Средние века

Дух знанья жил, скрыт в тайном эликсире, Поя целебно мутный мрак веков.

Свобода и война

Свобода! Свобода! Восторженным кликом Встревожены дали холодной страны:

Призрак неизбежный триолеты

Твой лик, загадочный и нежный, Как отраженье в глубине,

Тот облик вековой огромных городов

Тот облик вековой огромных городов, Который видим мы, — исчезнет неизбежно;

По грибы

Ищу грибы, вскрывая палочкой Зелено-бархатные мхи;

Кому-то

Фарман, иль Райт, иль кто б ты ни был! Спеши! настал последний час!

Лишь одного! Газелла

Лишь одного: я быть с тобой хочу! С твоей мечтой слить трепет свой — хочу!

Любимые мелочи

Опять к любимым мелочам, Я думал, жизнь меня принудит:

С пестрым мешком за плечами татарин

С пестрым мешком за плечами татарин, В чуйке облезлой веселый мужик,

Библия

О, книга книг! Кто не изведал, В своей изменчивой судьбе,

Ребенок. Сонет

Тебе тринадцать лет, но по щекам, у глаз, Пороки, нищета, ряд долгих унижений

Тени прошлого

Осенний скучный день. От долгого дождя И камни мостовой, и стены зданий серы;

В ночь под Новый год

Минут годы. Станет наше время Давней сказкой, бредом дней былых;

Фаэтон

Как в полдень колесница Феба Стоит на ясной высоте,

Скользящая терцина (наброски)

Когда мечта, под волей господина, Должна идти вперед, как вьючный мул, —

Наша тень

Наша тень вырастала в длину тротуара В нерешительный час догоравшего дня.

Зачем

Зачем? Разве я знаю? Не нами, давно суждено:

В вагоне

В ее глаза зеленые Взглянул я в первый раз,

Озими зеленые, оголенный лес

Озими зеленые, оголенный лес, Небо серо-синее, мертвые цветы,

Марфа и Мария

Печемся о многом, — Одно на потребу:

В Шхерах

Морской залив, вошедший в сушу Так далеко,

Рондо (Не смею все мечты вложить я в стих)

Не смею все мечты вложить я в стих, И все ж его ласкаю и лелею…

На льдинах

(Богатые рифмы) Задумчиво я слушаю

Третья осень

Вой, ветер осени третьей, Просторы России мети,

Астролог

Звездное небо плывет надо мной. Чистым сияньем сверкают планеты.

Из тихих бездн

Из тихих бездн — к тебе последний крик, Из тихих бездн, где твой заветный лик

Загробный призыв

Опять, опять я — близко, рядом! Мои слова расслышь, узнай!

Тигран великий 95-56 гг. до р. Х

В торжественном, лучистом свете, Что блещет сквозь густой туман

Твои стихи — как луч случайный

К. Бальмонту Твои стихи — как луч случайный

Умереть, умереть, умереть

Умереть, умереть, умереть! На таинственном фоне картины

Змеи

Приникни головкой твоей Ко мне на холодную грудь

Эпизод

1 Не правда ли: мы в сказке,

Витязь

1 — О чем же ты тоскуешь, витязь,

Sancta agatha (святая агата)

На горы тихие ложилась мгла, А деревца по склонам были нежны,

Эхо

Между гор грохочет эхо Убегающего поезда.

В раю

An Maximilian Schick[1] Лишь закрою глаза, как мне видится берег

Речи несмелых признаний

Речи несмелых признаний, Тихие речи любви —

Дачи осенью

Люблю в осенний день несмелый Листвы сквозящей слушать плач,

Зов старинный

Свет из небесных скважин С лазури льется, нежен,

Сегодня мертвые цветы

Сегодня мертвые цветы Из пышной вазы вынимая,

Только русский

Только русский, знавший с детства Тяжесть вечной духоты,

В такие дни

Расплавлены устои жизни прежней, Над мировым костром мы взлет огня.

Прими послание, о Виктор

Прими послание, о Виктор! Слагаю песнь тебе я в честь,

Балаганы

Балаганы, балаганы На вечерней площади.

Крым

Лестью солнца в лоск обласкан, Берег вплел в меандр меандр, —

Закатная алость

(Строфы) Закатная алость пылала,

Рок

(Гексаметры Авсония) Все непрочное в мире родит, и ведет, и крушит Рок,

Монах

На поле жизненного боя, Где Рок влечет нас, как самум, —

Лесная дева

Л. H. Вилькиной На перекрестке, где сплелись дороги,

Красное знамя

Красное знамя, весть о пролетариате, Извиваясь кольцом,

Духи огня

Потоком широким тянулся асфальт. Как горящие головы темных повешенных,

Черные вороны

Каркайте, черные вороны, Мытые белыми вьюгами:

Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Наполеон (Да, на дороге поколений)

Да, на дороге поколений, На пыли расточенных лет,

К ветрам

Заветные ветры! скользя по пустыне, Развейте мою молодую тоску,

Ламия

В дни весенних новолуний Приходи, желанный друг!

Последний пир

Бледнеют тени. Из-за ставен Рассвет бесстыдно кажет лик.

Годы в былом

Наискось, вдоль, поперечниками Перечеркнуты годы в былом, —

Томные грезы (вариация)

Томно спали грезы; Дали темны были;

Беглецы

Стон роковой прошел по Риму: «Канны!» Там консул пал и войска лучший цвет

Прохлада утренней весны

Прохлада утренней весны Пьянит ласкающим намеком;

Максиму Горькому

Не в первый раз мы наблюдаем это: В толпе опять безумный шум возник,

Кассандра

Пророчица Кассандра! — тень твоя, Путь совершив к благословенной Лете,

В том же парке (И в том же парке, давнем, старом)

И в том же парке, давнем, старом, Где, отрок, ранний свой восход

Машины

Зубцы, ремни, колеса, цепи, Свист поршней, взмахи рычага;

Мы ехали долго, без цели, куда-то

Мы ехали долго, без цели, куда-то, Куда-то далеко, вперед, без возврата.

Частушки

(Склад новонародных песен) 1

Женщинам

Вот они, скорбные, гордые тени Женщин, обманутых мной.

Царица

С конки сошла она шагом богини (Лилия белая, взросшая в тине!).

Три свидания

1 Черное море голов колыхается,

На журчащей гадавери

Лист широкий, лист банана, На журчащей Годавери,

Сумрак тихий, сумрак тайный

Сумрак тихий, сумрак тайный, Друг, давно знакомый мне,

Поэт — музе

Я изменял и многому и многим, Я покидал в час битвы знамена,

Баллада о любви и смерти

Когда торжественный Закат Царит на дальнем небосклоне

Последние слова

И я опять пишу последние слова, Предсмертные стихи, звучащие уныло…

Полнолуние

Мы волны морские, мы дышим луной, Но утром не скажем о тайне ночной,

Последнее желанье

Где я последнее желанье Осуществлю и утолю?

Небо задернула бледная пленка

Небо задернула бледная пленка, Солнце мигает, и солнце бледно…

Друзья

Народность в русской поэзии Вышел Леший, сел на пень,

Сонет в духе XIV в.

Тебе ль не жаль родимых побережий, Где так в садах благоуханны розы!

Всем

О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня,

Мадригал

Имя твое — из золота, Маленький, сверкающий слиток,

Софии С., подарившей мне лепесток розы

Лепесток отцветающей розы — Не символ ласкательной встречи:

Пирамиды

В пустыне, где царственный Нил Купает ступени могил;

Наполеон (Шумя, Европу обняла война)

Шумя, Европу обняла война, Глася: «Мир хижинам и гибель тронам!»

Душа томится надеждой тщетной

За вечера видений вот расплата! Книга раздумий

Обошла тропа утес

Обошла тропа утес, Выше всходят буки.

Все краски радуги

Все краски радуги — небесные цвета, Все трепеты весны — земная красота,

Оправдание земного

Ангел Огни твоей земной вселенной —

Одинокая ель

Одинокая старая ель, Еще сохраняя

Дозор

Я слежу дозором Медленные дни.

Антоний

Ты на закатном небосклоне Былых, торжественных времен,

Будь мрамором

Ты говоришь: ограда меди ратной… Адалис

В старом Париже XVII век

Холодная ночь над угрюмою Сеной, Да месяц, блестящий в раздробленной влаге,

Ночная песнь странника (из Гёте)

(Свободный стих Гете) На всех вершинах —

Фабричная (Есть улица в нашей столице)

Есть улица в нашей столице. Есть домик, и в домике том

Карл XII памятник в Стокгольме

Ты в древних сагах был предсказан, Последний викинг, вождь-герой!

На осуждение дрейфуса (29 августа 1899)

Люди! Вы слышите: Звон похоронный?

Стихи на изразцах

Иду скоро в дом свой я, Путь мой проторен.

Сон (Как город призрачный в пустыне)

Как город призрачный в пустыне, У края бездн возник мой сон.

Как листья в осень

«Как листья в осень…» — вновь слова Гомера: Жить счет ведя, как умирают вкруг…

Так повелел всесильный Демиург

Так повелел всесильный Демиург, Чтоб были люди ремеслом различны.

Игорю Северянину (Строя струны лиры клирной)

Строя струны лиры клирной, Братьев ты собрал на брань.

К Швеции

В этом море кто так щедро Сев утесов разбросал,

Тропическая ночь

В снежной мгле угрюмы вопли вьюги, Всем сулят, с проклятьем, час возмездий…

Предание

Посвящаю Андрею Белому И ей надел поверх чела

Залог

К нам немного доходит из прошлого мира, Из минувших столетий, — немного имен;

Творчество

Тень несозданных созданий Колыхается во сне,

Поэзия (Поэзия везде. Вокруг, во всей природе)

Поэзия везде. Вокруг, во всей природе, Ее дыхание пойми и улови —

Стаял снег… Земля, каменья

Стаял снег… земля, каменья, Облака и облака…

В неконченом здании

Мы бродим в неконченом здании По шатким, дрожащим лесам,

Дворец любви

(Средневековые строфы) Дворец Любви не замкнут каменной стеной;

Измена

Сегодня! сегодня! как странно! как странно! Приникнув к окошку, смотрю я во мглу.

Проходит день, как смена отражений

Проходит день, как смена отражений — Разноголосица движений, красок, слов,

Памяти Е.И.П. (Мы встретились с нею в пустыне)

Мы встретились с нею в пустыне, Утром в пустыне.

Братьям соблазненным

Светлым облаком плененные, Долго мы смотрели вслед.

По поводу сборников «Русские символисты»

Мне помнятся и книги эти, Как в полусне недавний день;

Встреча (Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида)

Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида, в царстве пламенного Ра,

Смотреть в былое

Смотреть в былое, видеть все следы, Что в сушь песка вбивали караваны

Ультиматум весны

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые, В срочный день объявляет весна ультиматум,

У моря

Когда встречалось в детстве горе Иль беспричинная печаль, —

Веретена

Застонали, зазвенели золотые веретена, В опьяняющем сплетеньи упоительного звона.

Провинциальная картинка

По бульвару ходят девки, Сто шагов вперед, назад.

Римини

В твоем, в века вонзенном имени, Хранимом — клад в лесу — людьми,

Пора! Склоняю взор усталый

И утлый челн мой примет вечность В неизмеримость черных вод…

Секстина

Все кончено! я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты…

Мыши

В нашем доме мыши поселились И живут, и живут!

В лабиринте аллей

В лабиринте аллей, Между скал и развалин,

Реквием на смерть В.И. Ленина

(Музыка Моцарта) Все голоса.

В потоке

Я был простерт, я был как мертвый. Ты богомольными руками мой стан безвольный обвила,

Ты — мой демон, ты — эринния

Ты — мой демон, ты — эринния, Неразлучная со мной!

Я в море не искал таинственных утопий

Я в море не искал таинственных Утопий, И в страны звезд иных не плавал, как Бальмонт,

Во мне

Воспоминанья стран, — вопль водопадов, Взлет в море волн, альпийских трещин жуть,

После сенокоса

Цветы подкошенные, Рядами брошенные,

На улице

На людной улице, безумной и мятежной, Мы встретились на миг.

Кубок Эллады

Слишком полно мойрами был налит Кубок твой, Эллада, и с краев

Звездное небо бесстрастное

Звездное небо бесстрастное, Мир в голубой тишине;

Встреча

О, эти встречи мимолетные На гулких улицах столиц!

Самоубийца. Картина для синематографа

Томный, стройный, строгий, грустный, Кто ты: горец иль стрелок?

Ужель доселе не довольно

Ужель доселе не довольно? Весь этот ужас, этот бред

Океан и дюны

Рушатся волн белопенные гребни, Глади песков заливает прилив;

Хвала человеку

Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек,

Воздух живительный, воздух смолистый

Воздух живительный, воздух смолистый Я узнаю.

Господи! Господи!

Господи! Господи! Блуждаю один, как челнок,

Флореаль 3 года

Первый голос Отзвенели дни зимы,

Я прошел пути и перепутья

Я прошел пути и перепутья, Мне искать безвестного наскучило.

Огни! Лучи! Сверканья! Светы!

Огни! лучи! сверканья! светы! Тот ал, тот синь, тот бледно-бел…

Рассвет

День рассветает, встречая мечту… В сумраке дня я молитву прочту.

Первая звездочка

Первая звездочка! око вечернее, Привет тебе!

Из латинской антологии (Нежный стихов аромат услаждает безделие девы)

(Стихи обращенные) Нежный стихов аромат услаждает безделие девы:

У Кремля

По снегу тень — зубцы и башни; Кремль скрыл меня — орел крылом.

Меж развалин

(Серпантин) Я, печален, блуждаю меж знакомых развалин,

Когда былые дни я вижу сквозь туман

Когда былые дни я вижу сквозь туман, Мне кажется всегда — то не мое былое,

Осеннее чувство

Гаснут розовые краски В бледном отблеске луны;

С тех пор как я долго в немом ожидании

С тех пор как я долго в немом ожидании, В тихом веселии,

Сулла

Утонченник седьмого века, Принявший Греции последний вздох,

Trionfo della morte (триумф смерти)

Вспомни вскрики в огненной купели ласк, — Зов смычка, поющего в метели пляск, —

Ты приходишь из страны безвестной

Ты приходишь из страны безвестной, Чужеземец! я — в родном краю.

Чей-то зов

Чей-то зов, как вздох усталый… Иль то шепчут чаши лилий,

Над Северным морем

Над морем, где древние фризы, Готовя отважный поход,

Я от стыда закрыл лицо

Я от стыда закрыл лицо И пал, целуя прах дорожный…

На улицах (февраль 1917 г.)

На улицах красные флаги, И красные банты в петлице,

К твоему плечу прижаться

К твоему плечу прижаться Я спешу в вечерний час.

Симпосион заката

Всё — красные раки! Ой, много их, тоннами По блюдам рассыпал Зарный Час (мира рьяный стиль!),

Видение

В сумраке вечера ты — неподвижна В белом священном венце.

Царил над миром рифм когда-то

Царил над миром рифм когда-то Я с самовластием волхва,

В гамаке

В небе, слабо синеватом, С легкой дымкой белизны,

В глуби тайные вселенной

В глуби тайные вселенной, В воды темные столетий

При свете луны

Как всплывает алый щит над морем, Издавна знакомый лунный щит,-

Сонет в манере Петрарки

Как всякий, кто Любви застенок ведал, Где Страсть пытает, ласковый палач, —

Утром (Стонет старая шарманка)

Стонет старая шарманка Вальс знакомый под окном.

Сонет (Отточенный булат — луч рдяного заката)

Отточенный булат — луч рдяного заката! Твоя игрушка, Рок, — прозрачный серп луны!

Люблю в закатном замираньи

Люблю в закатном замираньи Луча, над блестками зыбей,

Срок

Я знаю, ты, земля, вращеньем быстрым Свой старый шар влечешь во мрак и свет,

Закатный театр

(Укороченные рифмы) В небе — яркость повечерия:

Тусклая картинка

Под небом тускло-синеватым, Ограждена зеленым скатом

Ахиллес у алтаря

Знаю я, во вражьем стане Изогнулся меткий лук,

Дух земли

Schreckliches Gesicht. Goethe[1]

Освобожденная Россия

Освобожденная Россия, — Какие дивные слова!

Терцины к спискам книг

И вас я помню, перечни и списки, Вас вижу пред собой за ликом лик.

L’ennui de vivre (скука жизни)

Я жить устал среди людей и в днях, Устал от смены дум, желаний, вкусов,

Советская Москва

Все ж, наклонясь над пропастью, В века заглянув, ты, учитель,

В Баку

Стыдливо стучатся о пристань валы Каспийского моря,

Она в густой траве запряталась ничком

Умер великий Пан Она в густой траве запряталась ничком,

Сухие листья

Сухие листья, сухие листья, Сухие листья, сухие листья,

Вербная суббота

(Ассонансы) С вербочками девочки,

На дальней полке мирным строем стоя

На дальней полке мирным строем стоя, Спят с ранних лет любимые тома:

Переселение народов

Хоть иногда лампады Рок гасил, Рим до конца исполнил труд владыки,

На острове Пасхи

Раздумье знахаря-заклинателя Лишь только закат над волнами

Четкие линии гор

Четкие линии гор; Бледно-неверное море…

Сердце утомленное хочет одного

Сердце утомленное хочет одного, Глупенькая девочка, — счастья твоего.

Общая станция

Веками, эпохами, эрами, Вертясь, их земля межевала, —

Из лесной жути

Один — в лесную жуть, когда на муть речную Луной наведены белесые глаза:

Наутро после шабаша

Чу! под окошком звенят колокольчики, Белые, синие, разных оправ;

Влачась по дням, при новой встрече

Влачась по дням, при новой встрече Твержу с усталостью «люблю»,

Последнее счастье

В гробу, под парчой серебристой, созерцал я последнее счастье, Блаженство, последнее в жизни, озаренной лучами заката;

Чужда мне красота раскинутых степей

Чужда мне красота раскинутых степей, Невнятен ропот океана.

Песнь прокаженного

Сторонитесь! Прокаженный идет,

Из бездны ужасов и слез

Из бездны ужасов и слез, По ступеням безвестной цели,

Пытка

Эта боль не раз мной испытана, На кресте я был распят не раз,

К Арарату

Благодарю, священный Хронос! Ты двинул дней бесценных ряд,—

При посылке П. Верлену перевода «романсов без слов»

Еще покорный ваш вассал, Я шлю подарок сюзерену,

Полутемное окошко

Полутемное окошко Освети на миг свечой

Гимн богам

Я верую в мощного Зевса, держащего выси вселенной Державную Геру, чьей волей обеты семейные святы

Прогулка

Как вдруг нежданно стали гулки Шаги среди больших стволов!

Рдяность померкла за очерком гор

Рдяность померкла за очерком гор, Красок развеялся пестрый укор,

Nihil (ничто)

Как мечты о мечтах отошедшего детства, — Над папирусом никнуть в святилище Ра,

Южный крест

Я долго шел и, выбрав для ночлега Холм ледяной, поставил гибкий шест.

Праздник труда гимн первого мая 1919 года

На сонных каналах Венеции Колышут весло гондольеры;

Все ближе, все ближе, все ближе

Все ближе, все ближе, все ближе С каждым и каждым мгновеньем

Зыблются полосы света

Зыблются полосы света В черной, холодной воде.

Случайной

Одна из осужденных жриц… Chefs d’uvre

Отрады

Знаю я сладких четыре отрады. Первая — радость в сознании жить.

Весной

Не в первый раз твои поля Обозреваю я, Россия;

Коммунарам

Под вопль вражды, под гулким гневом Недаром вы легли в веках, —

Последние поэты

Высокая барка, — мечта-изваянье В сверканьи закатных оранжевых светов, —

Строго и молча, без слов, без угроз

Строго и молча, без слов, без угроз, Падает медленно снег;

Отверженный герой

Памяти Дениса Папина В серебряной пыли полуночная влага

Как неяркие бутоны

(Внутренние постоянные рифмы) Как неяркие бутоны превращают лепестки

Ночной гном

Жутко в затворенной спальне. Сердце стучит все страдальней;

Нет душе покою…

Нет душе покою, Глянул день в глаза,

В дали, благостно сверкающей

В дали, благостно сверкающей, Вечер быстро бисер нижет.

Близкой

И когда меня ты убьешь, Ты наденешь белое платье,

В ладье

Дрожит ладья, скользя медлительно, На тихих волнах дрожит ладья.

Псалом Давида

Меж братьями я меньший был; В дому отца был самый юный.

Строгое звено

А. Курсинскому Для всех приходят в свой черед

Так это будет летом. Кисея

Так это будет летом. Кисея Вся заблестит, пронизанная светом,

СССР

Эй, звезда, отвечай, на потеху ли Ты навстречу солнцу летишь?

Обреченный. Голос. Ответ.

Голос «Ты — мой, моей рукой отмечен,

Месяц в дымке отуманенной

Месяц в дымке отуманенной В тусклом небе, словно раненый,

Раб

Я — раб, и был рабом покорным Прекраснейшей из всех цариц.

Ей же (Огонь еще горит, и светит, светит нам)

Огонь еще горит, и светит, светит нам, — А тени серые легли по сторонам

У цели

Еще немало перекрестков, И перепутий, и путей!

К стальным птицам

Я первые полеты славил Пропеллером свистящих птиц,

В том сером доме, в этом переулке

В том сером доме, в этом переулке, Когда мне было двенадцать лет,

Звон отдаленный, пасхальный

Звон отдаленный, пасхальный, Слышу сквозь завесу дней.

Звезда

В дни юности, на светлом небе, Признал я вещую звезду,

Искра

Вино ли пенится, Вокалом схвачено, —

Иногда хорошо и отрадно

Иногда хорошо и отрадно Знать, что сжали четыре стены

Голос города терцины

Когда я ночью, утомлен, иду Пустынной улицей, и стены сонны,

Дальний шум фонтана

Дальний шум фонтана, Листьев тихий шум…

Век за веком

Взрывают весенние плуги Корявую кожу земли,-

Снова сумрак леса зелен

Снова сумрак леса зелен, Солнце жгуче, ветер чист;

Мой маяк Мадригал

(Триолет-анафора) Мой милый маг, моя Мария, —

Via appia (Звучный, мерный стук копыт)

Звучный, мерный стук копыт… Кони бьют о камень плит,

Стихи о голоде

«Умирают с голода, Поедают трупы,

Подражание Рабиндранату Тагору

Когда тебе, дитя, я приношу игрушки, Мне ясно, почему так облака жемчужны,

Осенний день был тускл и скуден

Осенний день был тускл и скуден, А воздух недвижимо жгуч.

Плохо приходится старому лешему

— Плохо приходится старому лешему, Мне, горемычному, брат домовой!

Одна (Нет мне в молитве отрады)

Нет мне в молитве отрады, Боже мой, как я грешна!

Ответ

Растут дома; гудят автомобили; Фабричный дым висит на всех кустах;

Умрем в объятиях полночной тишины

Умрем в объятиях полночной тишины! Я так утомлена, а ты однообразен,

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день; И словно руки протянула огнем встревоженная тень.

Я люблю у застав переулки Москвы

Я люблю у застав переулки Москвы, Разноцветные, узкие, длинные,

Ночная улица

Фонарей отрубленные головы На шестах безжизненно свисли,

Да, я безумец! Я не спорю!

Да, я безумец! я не спорю! Воспоминанья заглуша,

Грустный вечер

Грустный сумрак, грустный ветер, шелесты в дубах. Вспоминает вечер о далеких снах.

Город сестер любви видение

Сестры! нежные сестры! я в детстве вам клялся навеки. «Все напевы»

Девичья (То-то жизнь наша прискорбна)

То-то жизнь наша прискорбна: Мы весь день разлучены!

К.Д. Бальмонту (Вечно вольный, вечно юный)

Вечно вольный, вечно юный, Ты как ветер, как волна,

Две испанских песенки

(Романские ассонансы) 1

Витраж — триптих

Средняя часть Рыцарь по отмели едет один.

Который раз

Опять весна. Знакомый круг Замкнут — который раз!

Мальчик

В бочке обмерзлой вода колыхается, Жалко дрожит деревянный черпак;

Ночь

Горящее лицо земля В прохладной тени окунула.

Завещание

Я жизнь прожила безотрадно, бесцельно, И вот, как похмелье от буйного пира,

К моей Миньоне

Посв. моей Миньоне Знаешь, Миньона, один только раз

Все бездонней, все безмерней

Все бездонней, все безмерней, Недоступней глубина,

Крысолов

Я на дудочке играю,- Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,

Презрение

Великое презрение и к людям и к себе Растет в душе властительно, царит в моей судьбе.

Золото

Avec un peu de soleil et du sable blond J’ai fait de l’or.

Гордись! Я свой корабль в Египет

Гордись! я свой корабль в Египет, Как он, вслед за тобой провлек;

Безумие белого утра смотрело в окно

Безумие белого утра смотрело в окно, И было все странно-возможно и все — все равно.

В сквере (erlkonig)

— Что ты здесь медлишь в померкшей короне, Рыжая рысь?

Кучи свезенного снега

Кучи свезенного снега. Лужи, ручьи и земля…

Предчувствие (В лицо осенний ветер веет. Колос)

В лицо осенний ветер веет. Колос, Забытый в поле, клонится, дрожа.

Работа (Здравствуй, тяжкая работа)

Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка!

Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной!

— Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной! — Что же будет, что же будет с прежней тьмой?

Сандрильоне (Был день хрустальный, даль опаловая)

М.И. Балтрушайтис Был день хрустальный, даль опаловая,

Грядущие гунны

Где вы, грядущие гунны, Что тучей нависли над миром!

Иньес в духе французских поэтов начала XIX века

Вам знакома ли Иньес, Та, чьи косы — цвета смоли,

На пляже

Я видел их. Они вдвоем на пляже Бродили. Был он грустен и красив;

Портрет (Привык он рано презирать святыни)

Привык он рано презирать святыни И вдаль упрямо шел путем своим.

Неизбежность октавы

Не все ль равно, была ль ты мне верна? И был ли верен я, не все равно ли?

Идут года. Но с прежней страстью

О нет, мне жизнь не надоела, Я жить хочу, я жизнь люблю!

После скитаний

(Разложение дактилического гексаметра) После скитаний,

К близкой

Предстанет миг, и дух мой канет В неизмеримость без времен,

Магистраль

Были лемуры, атланты и прочие… Были Египты, Эллады и Рим…

Дождь перед ночью

Брел дождь, расчетливо-скупой, А тучи смачно висли брюхом,

Пришли рассеяния годы

Тот в гробе спит, тот дальний сиротеет. А. Пушкин

Максимилиану Волошину (Наш Агамемнон, наш Амфитрион)

Наш Агамемнон, наш Амфитрион И наш Орфей, царь области рубежной,

Голос часов

С высокой башни колокольной Призывный заменяя звон,

Светлым гаснущим закатом

Светлым гаснущим закатом Даль небес озарена,

Хмель исступленья

В моей душе сегодня, как в пустыне, Самумы дикие крутятся, и песок,

Слезами блестящие глазки

Слезами блестящие глазки, И губки, что жалобно сжаты,

Весталка

У забора, где травы так редки, Как весталки, — горды, молчаливы,

Безумец! Думал плыть ты по

Безумец! думал плыть ты по Спокойной влаге, в сладкой дреме,

Фауст

Гретхен, Гретхен, в темной нише Храма ты преклонена.

Посвящение (Н. Львовой) (Мой факел старый, просмоленный)

Н. Львовой Мой факел старый, просмоленный,

Вечер после дождя

Ветер печальный, Многострадальный,

Поучение

Тот, владыка написанных слов, Тот, царящий над мудростью книг!

К Бальмонту (Погасни, исчезни)

Есть ясное безветрие Без плачущего «я».

Германии 1923

Кошмар! Кошмар опять! Один из многих, Историей являемых в бреду:

Это было? Неужели?

Это было? Неужели? Нет! и быть то не могло.

Мечты о померкшем

Мечты о померкшем, мечты о былом, К чему вы теперь? Неужели

Привет через звезды

Канули краски заката, Даль синевами объята:

Памяти другой

Ты здесь, на ложе ласк неверных, Обманывающих приближений,

Мы (В мире широком, в море шумящем)

В мире широком, в море шумящем Мы — гребень встающей волны.

Заклинание (Хавват владычица)

Хавват владычица! Богиня, царица!

Мы и те

Миллионы, миллиарды, числа невыговариваемые, Не версты, не мили, солнце-радиусы, светогода!

Единоборство

Я — побежден, и, не упорствуя, Я встречу гибельный клинок.

Японские танки и хай-кай

1 Устремил я взгляд,

Две головки

(Рифмы дактиле-хореические) Красная и синяя —

Евангельские звери. Итальянский аполог XII века

У светлой райской двери, Стремясь в Эдем войти,

Атлантида

Над буйным хаосом стихийных сил Зажглось издревле Слово в человеке:

Уединенный остров

Уединенный остров, чуть заметный в море, Я неуклонно выбрал, — золотой приют,

Песнь норманнов в Сицилии

(Припев) Здесь в рощах помавают лавры,

Зерно

Лежу в земле, и сон мой смутен… В открытом поле надо мной

Я действительности нашей не вижу

Я действительности нашей не вижу, Я не знаю нашего века,

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят, Взывает ловчий рог, бегу я, как кабан…

Чуть сквозь улыбку над картой европы 1922 г

Встарь исчерченная карта Блещет в красках новизны —

Гимн Нилу

Слава Нилу, в мир сошедшему, Слава Нилу, жизнь дающему!

Три кумира

В этом мутном городе туманов, В этой, тусклой безрассветной мгле,

Ветви

Ветви склонялись в мое окно, Под ветром гнулись, тянулись в окно,

Во храме Бэла

1 Ассура край постигло наводненье,

О приближении весны

(Повторные дистихи Пентадия) Да, убегает зима! оживляют землю зефиры.

Вступления к поэме «Атлантида»

I Муза в измятом венке, богиня, забытая миром!

Сквозь туман таинственный

Сквозь туман таинственный Голос слышу вновь,

Рождество Христово

Он вошел к Ней с пальмовой ветвью, Сказал: «Благословенна Ты в женах!»

Лед и уголь

Лед и уголь, вы — могильны! Что-то было и прошло,

Николаю Бернеру

(Сонет-акростих) Немеют волн причудливые гребня,

Перед электрической лампой

Злобный змей, зигзагом длинным Раздевавший темень туч,

Разоренный Киев

Четыре дня мы шли опустошенной степью. И вот открылось нам раздолие Днепра,

Остров

Пусть он останется безвестным За далью призрачной неведомых морей,

Эгейские вазы

Они пленительны и нежны, Они изысканно-небрежны,

Пора

Была пора ударить буре, Расчистить хмурый небосвод.

Марриэтовы мичманы

Марриэтовы мичманы, Вы, лихая ватага, —

Весь день был тусклый, бледный и туманный

Весь день был тусклый, бледный и туманный; Шли облака в уныло-смутной смене;

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском, Я бы ответить желал звуками тех же времен,

Встреча (Ты мне предстала как виденье)

Встреча И вот уже мечтою странной

Из наблюдений

Меж лун искусственных — луна, Вися на небе, в перспективе,

Оклики демонов

Свистки паровозов в предутренней мгле, Дым над безжизненным прудом.

Люцифер

Я — первый, до века восставший, Восставший до начала веков.

О чем еще мечтать

О чем еще мечтать мне в жизни этой? Все ведомо, изжито, свершено:

Я — упоен! Мне ничего не надо!

Я — упоен! мне ничего не надо! О, только б длился этот ясный сон,

Заключение

Над буйным хаосом стихийных сил Сияла людям Мысль, как свет в эфире.

Вешние воды (импровизация)

Есть ряд картин, и близких и далеких, Таимых свято в глубине души;

На полустанке

Гремя, прошел экспресс. У светлых окон Мелькнули шарфы, пледы, пижама;

Три яблока

Три яблока, излюбленных преданьем, Три символа земного мятежа,

Сорок пятый раз

Весенней ночью встречу звон пасхальный Я сорок пятый раз…

Потомок

Древний замок мой весь золотой и мраморный, В нем покои из серебряных зеркал;

Corona (Тайны, что смутно светятся)

Тайны, что смутно светятся, Знаком заветным отметятся.

В духе Эйхендорфа

Я стою на опушке леса; Луна прогнала облака.

Народные вожди

Народные вожди! вы — вал, взметенный бурей И ветром поднятый победно в вышину.

Охота за кабаном

Я слышу лай моих любимых дум, Их голоса и радостны, и звонки;

Черный лес луной пронизан

Черный лес луной пронизан, Светом озарен —

Наши дни

Не вброшены ль в былое все мы, Иль в твой волшебный мир, Уэллс?

Я вырастал в глухое время

Я вырастал в глухое время, Когда весь мир был глух и тих.

Та же грудь

Давно охладели, давно окаменели Те выкрики дня, те ночные слова:

Женщины лабиринта

Город — дом многоколонный, Залы, храмы, лестниц винт,

В игорном доме (chemin de fer)

«Кто они, скажи мне, птица, Те двенадцать вкруг стола?

Желанье, ужасу подобное

Желанье, ужасу подобное, Меня опять влечет к стихам…

Я часто размышлял о сущности вещей

Тоска неясная о чем-то неземном. Минский

Мир N измерений

Высь, ширь, глубь. Лишь три координаты. Мимо них где путь? Засов закрыт.

В круженьи жизни многошумной

В круженьи жизни многошумной, В водовороте наших дел,

К Пасифае. Сонет

Нет, не тебя так рабски я ласкаю! В тебе я женщину покорно чту,

Рабы

Нас было много. Мы покорно Свершали свой вседневный труд:

В церкви

Оплетены колонки Лозою виноградной,

Вот брошен я какой-то силой

Вот брошен я какой-то силой На новый путь.

Баллада (Горит свод неба, ярко-синий)

Горит свод неба, ярко-синий; Штиль по морю провел черты;

В Тифлисе

Увидеть с улицы грохочущей Вершины снежных гор, —

Прости мой стих, безумьем гневный

Прости мой стих, безумьем гневный, Прости мой смех, на стон похожий!

Слово

(Стихи с созвучиями) Слово — событий скрижаль, скиптр серебряный созданной славы,

Я устал от светов электрических

Я устал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей;

Присловья

(Склад народных песен) 1

Ему же (Нет, мой лучший брат, не прав ты)

К.Д. Бальмонту Нет, мой лучший брат, не прав ты:

Волны волос упадали

Волны волос упадали, Щечки пылали огнем.

Подражание Гейне (Мне снилось, я в городе дальнем)

Мне снилось, я в городе дальнем, Где ты истомилась одна.

В ресторане (Горите белыми огнями)

Горите белыми огнями, Теснины улиц! Двери в ад,

Мир

Я помню этот мир, утраченный мной с детства, Как сон непонятый и прерванный, как бред…

К устью

На волны набегают волны, Растет прилив, отлив растет,

После смерти Ленина

Не только здесь, у стен Кремля, Где сотням тысяч — страшны, странны,

Вечеровое свидание

(Бесконечное рондо) Наступают мгновенья желанной прохлады,

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

А.М. Добролюбову (Смутно куритесь, туманы былого)

Смутно куритесь, туманы былого! Месяц безжизненный встал, освещая тропинку по скалам.

Опять безжалостные руки

Опять безжалостные руки Меня во мраке оплели.

В полдень

Свершилось! молодость окончена! Стою над новой крутизной.

Сеятель

Я сеятеля труд, упорно и сурово, Свершил в краю пустом,

Амалтея

Пустынен берег тусклого Аверна, Дрожат кругом священные леса,

И. Туманьяну надпись на книге (Да будет праведно возмездие)

…Да будет праведно возмездие Судьбы — ив годах и в веках:

К Варшаве

К Варшаве красноармейцы, В Балтике английский флот.

Новая сестра

Вкруг меня наклоняется хор возвратившихся дев…

Волшебное зеркало

Все шло — точь-в-точь обыкновенное: были дома нахлобучены;

Белеет ночь. Деревья сквера

Белеет ночь. Деревья сквера Гигантским мохом поднялись.

Облака

Облака опять поставили Паруса свои.

Звезда затеплилась стыдливо

Звезда затеплилась стыдливо, Столпились тени у холма;

Над океаном отлив

Волной, как щупальцем огромным, Ты осязаешь землю. Ночь

В ресторане (Вспоминаю под жалобы скрипки)

Вспоминаю под жалобы скрипки, В полусне ресторанных огней,

Филлида

Я помню: мой корабль разбитый Стал у Фракийских берегов.

Голос луны

(Палиндром буквенный) Я — око покоя,

В разные годы

В разные годы К вам приходил я, граниты,

Голос прошлого

Вьет дорога на деревни Зеленеющим овсом,

В море

Ночью светлой, ночью белой Любо волнам ликовать,

Меж скал разбитых

Меж скал разбитых, — Один! один!

За картами

Опять истомой дышит март, А запад вкрадчиво-малинов…

У себя

Так все понятно и знакомо, Ко всем изгибам глаз привык;

Два врага

Над глубью бездны перекинут, Повис дрожащий узкий мост.

На санках

Санки, в радостном разбеге, Покатились с высоты.

Загадка Сфинкса

Зеленый шарик, зеленый шарик, Земля, гордиться тебе не будет ли?

Перепевы Бальмонта

Моя душа свободная, Моя душа мятежная,

Я видел много городов

Я видел много городов, И малых и больших,

В ночной полумгле

В ночной полумгле, в атмосфере Пьянящих, томящих духов,

Три змеи, три кольца, окружили меня

Три змеи, три кольца, окружили меня, И в глаза мне глядят шесть сверканий огня.

Египетский профиль

Твои мемфисские глаза. Me eum esse

Наш демон

У каждого свой тайный демон. Влечет неумолимо он

Волны приходят, и волны уходят

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий,

Мерный шум колес

Мерный шум колес, Поле, ряд берез,

К медному всаднику (В морозном тумане белеет Исакий)

В морозном тумане белеет Исакий. На глыбе оснеженной высится Петр.

Вечером в дороге

(Рифмы дактиле-хореические) Кричат дрозды; клонясь, дрожат

Мечты любимые, заветные мечты

Мечты любимые, заветные мечты, Виденья радости — и красоты!

Взнесенный

Закатной яркостью взнесенный Из душной сладости темниц,

Прибой

С шумом на белые камни Черные волны находят,

В лодке

Завечерело озеро, легла благая тишь. Закрыла чашу лилия, поник, уснул камыш.

Я — междумирок. Равен первым

Я — междумирок. Равен первым, Я на собраньи знати — пэр,

Этот вскрик

Что во сне счастливом этот вскрик подавленный, Этот миг, где сужен вздох до стона, что?

Знакомая песнь

Эта песнь душе знакома, Слушал я ее в веках.

Я помню свет неверно-белый

Я помню свет неверно-белый И запах роз, томивший нас,

Отвержение

Мой рок, благодарю, о верный, мудрый змий! Яд отвержения — напиток венценосный!

Мир электрона

Быть может, эти электроны Миры, где пять материков,

Случайности

Я верю всегдашним случайностям, Слежу, любопытствуя, миги.

Прощание

(На пристани пустынной бледный мальчик Глядит, как гаснет огненный закат…)

La belle dame sans merci (Я не покрыл лица забралом)

Я не покрыл лица забралом, Не поднял твердого щита, —

Жернова

Брошен веялкой на холод, Жерновами тяжко смолот,

В тихом блеске дремлет леска

В тихом блеске дремлет леска; Всплеск воды — как милый смех;

Над снегом Канады

Там, с угла Оттанукзгла, где снегом зарылась Канада, Тде, гигантская кукла, нос — в полюс, Америка, — рысь

Перед темной завесой

Слова теряют смысл первоначальный, Дыханье тайны явно для души,

Андрею Белому

Я многим верил до исступленности, С такою надеждой, с такою любовью!

Продажная

Едва ли ей было четырнадцать лет — Так задумчиво гасли линии бюста.

Вечеровая песня

Я тебе посвятил умиленные песни, Вечерний час!

В ту ночь

(Газелла) В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Побледневшие звезды дрожали

Побледневшие звезды дрожали, Трепетала листва тополей,

Панихида

Тоненькие свечечки, Робкие, мерцают.

Почему я только мальчик

Почему я только мальчик, Бедный мальчик, так влюбленный

Ассаргадон

Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Мы гордо людей презираем

Мы гордо людей презираем, Нам законом — наши желанья,

Дай устам моим приникнуть

Дай устам моим приникнуть К влажно дышащим устам,

Слепой циклон, опустошив

Слепой циклон, опустошив Селенья и поля в отчизне,

Послание Малербу XVII в.

Мой дорогой Малерб! Ты долго ль будешь горе Скрывать в глуши лесов,

В трюме

Мы — двое, брошенные в трюм, В оковах на полу простертые.

Эту ночь я дышал тишиной

Эту ночь я дышал тишиной. По таинственен был ускользающий сон.

Это чувство — странно-невозможного

Это чувство — странно-невозможного, Вдруг обретшего и кровь и плоть,

Парки в Москве

Ты постиг ли, ты почувствовал ли, Что, как звезды на заре,

Первый меридиан

Через сердце к весеннему полю, Первый проведи меридиан:

В лесу

Если сердцу тяжко и грустно, И надежда сомненьем отравлена,

Поэту

Ты должен быть гордым, как знамя; Ты должен быть острым, как меч;

Девочка с куклой

— Что же ты сделала, девочка милая, С фарфоровой куклой своей?

На память об одном закате

А.М. Федорову Был день войны, но час предсмертный дня.

Декамерона

Вы, флорентинки прошлых дней! — о вас Так ясно я мечтал в обманах лунных,

Зимняя красота

Твердят серебряные сени О счастьи жизни для мечты,

Час воспоминаний

Воспоминанье, с нежной грустью, Меня в глаза целует. День

Пожар

(Глубокие рифмы) Рвется ветер одичалый,

Нить Ариадны

Вперяю взор, бессильно жадный: Везде кругом сырая мгла.

Рыбье празднество

Пусть царит уныние где-то на земле! Беспечально празднество рыб в Па-де-Кале!

Океан — ручью

Я — океан, соленый и громадный; Люблю метать на берег пенный вал,

Кладбище

Солнце палит утомленную землю, В травах, и в птицах, и в пляске звериной,

Поклоняются многие мне

Поклоняются многие мне В часы вечерние,

Эры

Что Сан-Фриско, Сан-Пьер, Лиссабон, Сиракузы! Мир потрясся! пансейсм! дым из центра веков!

Старый викинг

Он стал на утесе; в лицо ему ветер суровый Бросал, насмехаясь, колючими брызгами пены.

В последний раз пропел петух

День — сей сияющий покров. Тютчев

В зареве пожара России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Фея фонтанов

Ты, моя фея фонтанов, Фея журчащих ручьев,

Матери на именины

От ранних детских лет, как свет среди теней, Люблю я этот день, наш праздник, вечно жданный.

Данте

Безумцы и поэты наших дней В согласном хоре смеха и презренья

Словно птица большая

Словно птица большая Неизведанных стран,

За утесом

Плыви, плыви рекой волнистой! Мы за утесом стережем

Крот

Роет норы крот угрюмый; Под землей чуть слышны шумы

Алтарь страсти

Любовь и страсть — несовместимы. Кто любит, тот любовью пьян.

В камышах

Луна в облаках — далека, хороша. Челнок неподвижен в кустах камыша.

Девятое марта

Сорок было их в воде холодной Озера, — страдавших за Христа.

Неужели это была ты

Неужели это была ты — В сером платье

Осеннее прощание эльфа

В небе благость, в небе радость, Солнце льет живую сладость, Солнцу — верность, Солнцу —

Благовещение

Ты была единая от нас, Днем Твоей мечтой владела пряжа,

Грядущий гимн

Солнце летит неизмерной орбитой, Звезды меняют шеренгами строй…

Львица среди развалин

Холодная луна стоит над Пасаргадой. Прозрачным сумраком подернуты пески.

Мысленно, да

Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы!

Ангел благого молчания (Молитва)

Ангел благого молчания, Властно уста загради

Серафимов вереницы

Серафимов вереницы Наше ложе окружили.

Серп и молот

Пусть гнал нас временный ущерб В тьму, в стужу, в пораженья, в голод:

Уличная

Свищет вполголоса арии, Блеском и шумом пьяна,

Равному ответ на его послание

Не бойся едких осуждений, Но упоительных похвал.

И небо и серое море

И небо и серое море Уходят в немую безбрежность.

Тишина

Вечер мирный, безмятежный Кротко нам взглянул в глаза,

Обязательства

Я не знаю других обязательств, Кроме девственной веры в себя.

Прощание (Вот и ты, печальная, отчалила)

Вот и ты, печальная, отчалила От моих безмолвных берегов.

Пурпур бледнеющих губ

Медленно всходит луна, Пурпур бледнеющих губ.

Давно ушел я в мир, где думы

Давно ушел я в мир, где думы, Давно познал нездешний свет.

Предвещание

Быть может, суждено земле В последнем холоде застынуть;

Моисей

Я к людям шел назад с таинственных высот, Великие слова в мечтах моих звучали.

К портрету Лермонтова

Казался ты и сумрачным и властным, Безумной вспышкой непреклонных сил;

Праздники

Ждать в детстве воскресенья, Дня пасхи, рождества,

Завет Святослава

По знакомой дороге назад Возвращались полки Святослава.

Цепи

Их цепи лаврами обвил. Пушкин

Оклики

Четвертый Октябрь Окликаю Коршуна в пустыне:

Печален был туманный взор

Печален был туманный взор, Слова невнятны и коротки,

Наряд весны

За годом год, ряды тысячелетий, — Нет! неисчетных миллионов лет,

Родной язык

Мой верный друг! Мой враг коварный! Мой царь! Мой раб! Родной язык!

На заданную тему у Случевского

Март! Пора нам жить наруже! Как бегут ручьи из пены!

Геро и Леандр

Леандр Геро, слушай! слышишь, Геро!

Странствующий рыцарь, Дон Кихот

Странствующий рыцарь, Дон Кихот! Чуден был, был вдумчив твой приход.

В первый раз

Было? Не знаю. Мальстрёмом крутящим Дни все, что было, сметают на дно.

К монахине в средние века

Ты — монахиня! лилия бога! Ты навеки невеста Христа!

К северному морю

Я пришел с тобой проститься, море, Может быть, на долгие года.

Улицей сонной и тихой

Улицей сонной и тихой В белом сиянии дня

Сон мгновенный

(Виланель) Все это было сон мгновенный,

День

Ещё раз умер, утром вновь воскрес; Бред ночи отошел, забыт, отброшен.

Одна

В этот светлый вечер мая, В этот час весенних грез,

И снова бредешь ты в толпе неизменной

И снова бредешь ты в толпе неизменной, Исполнен желаний земных.

К финскому народу

Упорный, упрямый, угрюмый, Под соснами взросший народ!

Был мрак

Был мрак, был вскрик, был жгучий обруч рук, Двух близких тел сквозь бред изнеможенье;

Набросок

Все роковое божественно, Прав победитель всегда!

Как царство белого снега

Как царство белого снега, Моя душа холодна.

Краткий дифирамб

Летайте, птицы, — И мы за вами!

Памятник

Преисполнись гордости… Гораций

В условный час

(Ионический диметр) «Приходи!» — страстно мечта стонет,

Я прежде боролся, скорбел

Я прежде боролся, скорбел, Но теперь я жду.

В альбом девушке (В не новом мире грез и прозы)

В не новом мире грез и прозы Люби огни звезды вечерней,

Победа при Каррах 53 г. до р. Х

Забыть ли час, когда у сцены, Минуя весь амфитеатр,

Июльская ночь

Алый бархат вечереет, Горделиво дремлют ели,

У друга на груди забылася она

У друга на груди забылася она В каюте, убранной коврами и цветами,

Пророчество мечты (Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями)

Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями. Даль горит, сверкает радостными ожиданьями!

Поле битвы

Залито поле, как золотом, Щедрым посевом патронов.

На песке (Маленькая девочка)

Маленькая девочка На песке, на лесенке

Эй, рабочие мира! Ложь — все то сладкопенье

Эй, рабочие мира! ложь — все то сладкопенье! Держите к ружьям примкнуты штыки!

Ожиданья

Нет! ожиданья еще не иссякли! Еще не вполне

Настали дни печальные, как воды

Настали дни печальные, как воды В наполненном пруду под сенью ив.

Мечтание

О, неужели день придет, И я в слезах и умиленьи

На Мэларе

Нежно веет свежий ветер, Сладко млеет светлый Мэлар,

Жадно тобой наслаждаюсь

Жадно тобой наслаждаюсь, Сумрак улиц священный!

Кошмар (Эту женщину я раз единый видел)

Эту женщину я раз единый видел. Мне всегда казалось: было то во сне.

Из арабской лирики отрывок

Катамия! оставь притворство, довольно хитростей и ссор, Мы расстаемся, — и надолго, — с прощаньем руки я простер.

Костей, бутылок продавать

«Костей, бутылок продавать!» С мешком проходит он дворами.

Царю северного Полюса

Вступления 1

Пифагорейцы (драматический этюд)

Синарет погружен в рассматривание рукописи. Раб показывается в дверях. Потом Филон.

Под утро

Еще было совсем темно, И горели в ряд фонари,

Летняя гроза

Синие, чистые дали Между зелёных ветвей

Еврейским девушкам

Красивые девушки еврейского племени, Я вас наблюдал с тайной дрожью в мечтах;

Поликрат

К Эде Я читал у поэтов о счастьи, похожем на сон,

Из песен австралийских дикарей

1 Кенгуру бежали быстро,

Певцу «Слова»

Стародавней Ярославне тихий ропот струн; Лик твой скорбный, лик твой бледный, как и прежде, юн.

Перед съездом в Генуе

Перед съездом в Генуе Споры, что вино:

Разочарование

Вот замолкла, заснула, закуталась Черным ворохом чуткая полночь.

Одиссеи

Певцами всей земли прославлен Я, хитроумный Одиссей,

Перешедшие — оставшимся

Мы — здесь! мы — близко! Ты не веришь? О, бедный! о, незрячий брат!

Полно (Полно! не впервые)

Полно! Не впервые Испытанья Рок

Пусть вечно милы посевы, скаты

Пусть вечно милы посевы, скаты, Кудрявость рощи, кресты церквей,

К большой медведице

Волшебница северной ночи, Большая Медведица, — ты

К.Д. Бальмонту (Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом)

Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом Кружит огни Париж, своим весельем пьян.

Август

Здравствуй, август, венчан хмелем, Смуглый юноша-сатир!

Пророчество о гибели азов

Слушайте, все люди, сумрачные песни. Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье.

Буря с берега

(Пеон третий) Перекидываемые, опрокидываемые,

Земле

Как отчий дом, как старый горец горы, Люблю я землю: тень ее лесов,

К русской революции

Ломая кольцо блокады, Бросая обломки ввысь,

Игорю Северянину сонет-акростих с кодою

И ты стремишься ввысь, где солнце — вечно, Где неизменен гордый сон снегов,

Венок из васильков

Любо василечки Видеть вдоль межи, —

Уныние

Сердце, полное унынием, Обольсти лучом любви,

Триумфатор

Мое чело в последний раз Венчал сегодня лавр победный,

Освобождение

К стене причалил челн полночный, Упали петли из окна,

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, Десятилетия и страны последних эпох;

Тоска бродячего светила

Тоска бродячего светила По дерзкой вольности своей

Ожидание (Первый голос)

Первый голос Пусть воск прозрачный топится,

Записка самоубийцы

Завтра, когда мое тело найдут, Плач и рыданья поднимутся тут.

Армянская песня (Твоих грудей гранат — что меч)

(Саят-Нова, XVIII в.) Твоих грудей гранат — что меч!

В полях забытые усадьбы

В полях забытые усадьбы Свой давний дозирают сон.

Царица страсть

Ты к мальчику проникнешь вкрадчиво, Добра, как старшая сестра;

Бессонница

Луна стоит над призрачной горой; Неверным светом залита окрестность

По поводу Chefs d’oeuvre

Ты приняла мою книгу с улыбкой, Бедную книгу мою…

Люблю я имя Анна

Люблю я имя Анна, Оно звенит, как свет,

Как из коры точит желтеющую камедь

Как из коры точит желтеющую камедь, В Аравии, согбенный ствол,

Мое упорство

О, лень моя! ты — вожделенный сад! Mуни

Она ждет

Фонарь дуговой принахмурился, И стадо на миг темно;

Ночь (Пришла и мир отгородила)

Пришла и мир отгородила Завесой черной от меня,

Я знаю

К.Д. Бальмонту Я знаю беглость Ночи и Зимы,

Где подступает к морю сад

Где подступает к морю сад, Я знаю грот уединенный:

За годами год, девятнадцатый год

За годами год, девятнадцатый год Висит надо мною недвижимый свод,

После неудачи

Надежды рухнули, как строй картонных домиков; Желанья стелются, как с тусклых углей дым…

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый — То лицемерие; пред искренностью — страх!

К олимпийцам

Все как было, все как вечно. Победил и побежден!

Последняя война

Свершилось. Рок рукой суровой Приподнял завесу времён.

Праздник в деревне

Ударил звон последний Оконченной обедни;

Предание о луне (баллада)

В старинном замке Джен Вальмор Чуть ночь — звучат баллады.

Туман (Пьяные лица и дымный туман)

Пьяные лица и дымный туман… В дымке туманной лепечет фонтан.

Как ангел тьмы и ангел света

Две тени милые, два данные судьбой Мне ангела…

Казачье становье

Отбрасывая версты, стучит автомобиль, Крутится даль за далью и сзади вьется пыль.

Чуть видные слова седого манускрипта

Чуть видные слова седого манускрипта, Божественный покой таинственных могил,

Где-то

Островки, заливы, косы, Отмель, смятая водой;

В лодке рыбацкой

В лодке рыбацкой, недвижной в снегу, Как хорошо верить в счастье мгновенья!

Сфинкс

Я пустынной шел дорогой Меж отвесных, тесных скал, —

Зимние дымы

Хорошо нам, вольным дымам, Подыматься, расстилаться,

Торжествовать! Какие звуки!

Торжествовать! какие звуки! Их плеск расплесканный мне люб.

Венок

Я жить хочу! хочу печали, Любви и счастию назло.

Молитва (Благодарю тебя, боже)

(Строфы) Благодарю тебя, боже,

Из Александрийской антологии. К Сапфо

1 Ты не в гробнице лежишь, под украшенным лирою камнем:

Счастие уединения

На побережьи речки быстрой Свой дом в уединеньи выстрой,

Дедал и Икар

Дедал Мой сын! мой сын! будь осторожен,

Колыбельная песня (Девочка далекая, Спи, мечта моя)

Девочка далекая, Спи, мечта моя!

Золотой олень

Золотой олень на эбеновой подставке, китайская статуэтка XIV в, до р. Х из собрания И. С. Остроухова

К прошлому

Для кого я пишу? — не знаю: Читателей нет у меня.

За городом

В городе дышит весна, Сгинул истаявший снег,

Соблазнителю

Лишь ты один владеешь ключами рая, праведный, утонченный,

Пляска дум

(Одностопные хореи) Моря вязкий шум,

Шестая годовщина

Шестой! да, шестой! вновь за черными красные цифры, Кричит календарь — межевать вдохновенье но дням,

Утро

Ночным дождем повалена, Вся в серебре трава;

На Готланде

Тощий мох, кустарник чахлый, Искривленная сосна,

Паломникам свободы

Свои торжественные своды Из-за ограды вековой

И снова дрожат они, грезы бессильные

И снова дрожат они, грезы бессильные, Бессильные грезы ненужной любви;

Дитя, скажи мне, что любовь

— Дитя, скажи мне, что любовь? — Вот этот ужас мой без воли,

Возвращаясь

Возвращаясь, мечтать, что завтра, В той комнате, где свалены книги,

Кинжал Поэзии

Иль никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок…

Падшие цари

Властью некий обаянны, До восшествия зари,

Гимн Афродите (Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине)

Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине. Ты, Афродита-Любовь, как царила, так царствуешь ныне.

Да, можно любить, ненавидя

Ненавижу и люблю Да, можно любить, ненавидя,

О, плачьте, о, плачьте

О, плачьте, о, плачьте До радостных слез!

Мировой кинематограф

В годину бед, когда народной вере Рок слишком много ставит испытаний, —

В окопе

В семье суровых ветеранов Пью чай. Пальба едва слышна.

Ариадна. Жалоба Фессея

Ариадна! Ариадна! Ты, кого я на песке,

Мы к ярким краскам не привыкли

Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли;

Меня, искавшего безумий

Меня, искавшего безумий, Меня, просившего тревог,

После пира

Мы с дрожью страсти и печали, Едва над морем рассвело,

Первый привет

Николаю Минаеву …а в миг паденья —

Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим

— Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим! Удовольствия ласк его — свыше вина.

Реет тень

(Начальные рифмы) Реет тень голубая, объята

Десятая часть

Безбрежность восторга! бездонность печали! Твои неизмерные пропасти, страсть!

Плач Лаодамии

Нет, слова гонцов не ложны! Ты безвременно сражен!

Мрачной повиликой

Мрачной повиликой Поросли кресты,

Решетка

Между нами частая решетка, В той тюрьме, где мы погребены.

Чудовища

Зловещее и смутное есть что-то… К. Фофанов

Китайские стихи

1 Твой ум — глубок, что море!

По поводу «Me eum esse»

«О, эти звенящие строки! Ты сам написал их когда-то!»

Шаги Афродиты

Шагам Юпитера пристало удаляться, Когда Венерины послышатся шаги.

Череп на череп

Череп на череп, К челюсти челюсть,

Тонкой, но частою сеткой

Тонкой, но частою сеткой Завтрашний день отделен.

Вечерняя флейта

Вечерней флейты страстный трепет Слабеет в узкое окно;

Квартет

Четыре девочки по четырнадцати лет На песчаной площадке играют в крокет.

Офелия

Ты не сплетала венков Офелии, В руках не держала свежих цветов;

Встреча (Еще мы чужие в мгновенье при встрече)

Еще мы чужие в мгновенье при встрече, Лепечем банально ненужные речи,

Пределы

Пределы? нет их! Цель — бесконечность!

Камни

Камни, камни! о вас сожаленье! Вы по земле мне родные!

Висби

Старый Висби! Старый Висби! Как твоих руин понятны —

Мировая война XX века

Не заглушить стремленья к высшей сфере И буре той, что днесь шумит кругом!

Мона Лиза

Есть обольщение в вине, В его манящем аромате,

Еще так нежны

Слова любви еще так нежны, Так жарки сгибы алчных рук,

Жрице Луны I (По твоей улыбке сонной)

По твоей улыбке сонной Лунный отблеск проскользнул.

Прокаженный рисунок тушью

Прокаженный молился. Дорога Извивалась по сдвинутым скалам;

Свет обмер, тени наклонились

Свет обмер, тени наклонились, Пространней запах слитых лип;

Гимн Афродите

За длительность вот этих мигов странных, За взгляд полуприкрытый глаз туманных,

Большой дорогой, шоссе открытым

Большой дорогой, шоссе открытым, Широкой шиной вздымая пыль,

Церкви, великие грани

Церкви, великие грани, Голос ваш радостно строг!

Осенний день

1 Ты помнишь ли больной осенний день,

Не как молния, смерти стрела

Не как молния, смерти стрела, Не как буря, нещадна и зла,

Путевые заметки

1 Море, прибоем взмятеженным,

Тевтону

Ты переполнил чашу меры, Тевтон, — иль как назвать тебя!

Пока есть небо

Пока есть небо, будь доволен! Пока есть море, счастлив будь!

Месяц серпом умирающим

Месяц серпом умирающим Смутно висит над деревьями;

Я доживаю полстолетья

Я доживаю полстолетья, И на событья все ясней

Кто ты? — Я — чувство, я — любовь

— Кто ты? — «Я — чувство, я — любовь. Ты видишь: я в короне звездной».

Я вернулся на яркую землю

…Я вернулся на яркую землю, Меж людей, как в тумане, брожу,

Безмолвные свидетели

Безмолвные свидетели Вечерних сожалений,

Песня (Во мгле ночной)

Во мгле ночной Горят огни,

Вал

Неверная, обманчивая ясность Искусственного света

На смерть И. Лялечкина

Набегают вечерние тени, Погасает сиянье за далью.

Трава весенняя допела

Трава весенняя допела Свою живую зелень. Зной

Два крыла

После тех самых путей и перепутий, Мимо зеркала теней, все напевы в мечтах,

Под зимним ветром

Додунул ветер, влажный и соленый, Чуть дотянулись губы к краю щек.

Пифия

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий;

Летний бал XVIII в.

Я вас благословляю, рощи, Где под завесой из ветвей

Это матовым вечером мая

Это матовым вечером мая Ты так горько шепнула: «Твоя!»,

Товарищам интеллигентам

Инвектива Еще недавно, всего охотней

Тяжела, бесцветна и пуста

Тяжела, бесцветна и пуста Надмогильная плита.

Из китайской поэзии

(Параллелизм) 1

В дни, когда роком я кинут

В дни, когда Роком я кинут В город, на жесткие камни;

Жизнь (Подобна жизнь огням потешным)

Подобна жизнь огням потешным, Раскрасившим пустую тень.

Туман осенний

Туман осенний струится грустно над серой далью нагих полей, И сумрак тусклый, спускаясь с неба, над миром виснет все тяжелей,

Длитесь, мгновенья

(4-сложные рифмы) Реет река, лиловеющая

Цветы роняют робко лепестки

(Сонет с кодою) Цветы роняют робко лепестки,

Ночное одиночество

Возвысила ночь свою черную голову, Созвездьями смотрит на море и сушу,

Снега терцины

Луны холодные рога Струят мерцанье голубое

Цветики убогие

Цветики убогие северной весны, Веете вы кротостью мирной тишины.

Одно лишь

Я ль не искал под бурей гибели, Бросая киль в разрез волны,

Воздух становится синим

Воздух становится синим, Словно разреженный дым…

Февраль

Свежей и светлой прохладой Веет в лицо мне февраль.

Атлантида (Провеял дух, идущий мимо)

Провеял дух, идущий мимо. Его лицо — неуловимо,

Двадцать лет назад ты умерла

Двадцать лет назад ты умерла. Как же нынче снова ты пришла

Эллада из песен Сапфо

1 Сокрылась давно Селена,

Признание

Моя дорога — дорога бури, Моя дорога — дорога тьмы.

Люблю я линий верность

Люблю я линий верность, Люблю в мечтах предел.

В цыганском таборе

У речной изложины — Пестрые шатры.

К моей стране

Моя страна! Ты доказала И мне и всем, что дух твой жив,

Гарибальди

Что сделал ты, кем был, не это важно! Но ты при жизни стал священным мифом,

Облеченные в одежды

Облеченные в одежды Длинно-тяжкие, — не мы

Себастьян

На медленном огне горишь ты и сгораешь, Душа моя!

Вечерний прилив

Кричат афиши, пышно-пестрые, И стонут вывесок слова,

На горячем песке

На горячем песке, пред ленивым прибоем, Ты легла; ты одна; ты обласкана зноем.

Испанские народные песни

1 — Вы бледны, моя сеньора.

Вечерний пан

(Строфы) Вечерний Пан исполнен мира,

Жрице Луны II (Владыка слов небесных, тот)

Владыка слов небесных, Тот, Тебя в толпе земной отметил, —

Всхождение

А лестница все круче… He оступлюсь ли я?

Klassische walpurgisnacht (классическая вальпургиева ночь) (Гете, «Фауст», часть 2)

Ночи, когда над городом Дымы лесных пожаров,

Таинства ночей

Хранятся в памяти, как в темной книге, Свершившиеся таинства ночей,

Подражание труверам

Нет, никогда не мог Амур в сем мире Так сердце мучить, как меня она!

А сколько радости и неги

А сколько радости и неги В бегущих медленно часах!

Всё кончено

Эта светлая ночь, эта тихая ночь, Эти улицы, узкие, длинные!

Жизнь (Безликая, она забыла счет обличий)

Безликая, она забыла счет обличий: Подсказывает роль любовнику в бреду,

Жигули

Над водой поникли ивы, Гор лесистые извивы

Персидские четверостишия

1 Не мудрецов ли прахом земля везде полна?

Иду но бульвару. В померкшей листве

Иду но бульвару. В померкшей листве, Как бабочки, роем блестят фонари,

Я (Мой дух не изнемог)

Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых.

Утренняя звезда

Мы встанем с тобой при свечах, Дитя мое!

Орфей

Вакханки встретили Орфея На берегу немолчных вод.

Калейдоскоп

Забава милой старины, Игрушка бабушек жеманных,

Твой взор

(Газелла) Пылают летом розы, как жгучий костер.

Ранняя весна

Темнеет. Тонкая луна Стоит на небе сиротливо,

«Бахус» Рубенса

Бахус жирный, Бахус пьяный Сел на бочку отдохнуть.

Слово бросает на камни одни бестелесные тени

Слово бросает на камни одни бестелесные тени, В истине нет ни сиянья, ни красок, ни тьмы.

Карусель

Июльский сумрак лепится К сухим вершинам лип;

Клинопись

(Параллелизм) Царь, Бил-Ибус, я, это вырезал здесь,

Роскошен лес в огне осеннем

Роскошен лес в огне осеннем, Когда закатом пьян багрец,

Люблю вечерний свет, и первые огни

Люблю вечерний свет, и первые огни, И небо бледное, где звезд еще не видно.

Иматра

Кипит, шумит. Она — все та же, Ее не изменился дух!

Холод

Холод, тело тайно сковывающий, Холод, душу очаровывающий…

Побег

И если, страстный, в час заветный, Заслышу я мой трубный звук…

Я жду у ветхого забора

Я жду у ветхого забора, Мне в окна комнаты видны,

Сказание о разбойнике из пролога

Начинается песня недлинная, О Петре, великом разбойнике.

Я жизнью пьян. Напиток жгучий

Я жизнью пьян. Напиток жгучий По жилам разошелся… жжет.

Мы все — Робинзоны

Все же где-то в сонном атолле Тень свою пальмы купают.

Ожидание (Душен воздух вольных прерий)

Душен воздух вольных прерий, Жгучи отблески лазури,

Ученый

Посвящ. В.М.Ф. Вот он стоит, в блестящем ореоле,

Н.Н. Сапунову (Когда твою душу в объятиях нес)

По небу полуночи… М. Лермонтов

Елена у Парида

Идет, безвольно уступая, — Власть Афродиты рокова! —

Орфей и аргонавты

Боги позволили, Арго достроен, Отдан канат произволу зыбей.

Городу

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Безнадежность

(Секстина) Я безнадежность воспевал когда-то,

Из-за облака скользящий

Из-за облака скользящий Луч над эмблемой водой

Боттичелли

Что затеял ты, Рок? не игрой ли На арене веков занят ты?

Семейная картинка (аллегория)

И вот в железной колыбели В громах родится новый год.

Небо чернело с огнями

Небо чернело с огнями, Море чернело без звезд.

На берегу

(Омонимические рифмы) Закрыв измученные веки,

В горах, в монастыре, песнь колокола плачет

(Сонет Мисака Мицарэнца) В горах, в монастыре, песнь колокола плачет;

Стрелы ресниц

Еще в мечтах чернеют стрелы Твоих опущенных ресниц;

Фабричная

Как пойду я по бульвару, Погляжу на эту пару.

Посв. (Мне снилось: мертвенно-бессильный)

Мне снилось: мертвенно-бессильный, Почти жилец земли могильной,

Я помню легкие пиластры

Und mein Stamm sind jene Asra, Welche sterben, wenn sie lieben.

Что за тени: ты ли, греза

Что за тени: ты ли, греза? Ты ли, дума о былом?

Исполненное обещание романтическая поэма

Благоговейно посвящается памяти В. А. Жуковского 1

Вариации на тему «Медного всадника»

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом.

Не память

Как дни тревожит сон вчерашний, Не память, — зов, хмельней вина, —

Годы молчания

Есть для избранных годы молчания. Они придут —

Это я

В годы — дни (вечный труд!) переплавливать В сплав — часы, серебро в глубину!

Еще раз, может быть, в последний

Еще раз, может быть, в последний, Дороги выбор мне дарован,

Бессонная ночь

За окном белый сумрак; над крышами Звезды спорят с улыбкой дневной;

К Адалис

Твой детски женственный анализ Любви, «пронзившей метко» грудь,

Вячеславу Иванову (Когда впервые, в годы блага)

Когда впервые, в годы блага, Открылся мне священный мир

Смерть рыцаря Ланцелота (баллада)

За круглый стол однажды сел Седой король Артур.

Песня

Мне поется у колодца, Позабыт кувшин.

Республика последних снов

Республика последних снов на грани, Где шелест нив и шум лесной к пустыне

Баллада о женщинах былых времен

(Баллада Франсуа Вийона) Скажите, где, в стране ль теней,

Облегчи нам страдания, Боже

Облегчи нам страдания, боже! Мы, как звери, вгнездились в пещеры —

Еще «мы» (Мы только стон у вечной грани)

Мы только стон у вечной грани, Больные судороги рук,

Отречение секстина

Все кончено! Я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты.

Костра расторгнутая сила

Костра расторгнутая сила Двух тел сожгла одну мечту,

Хмельные кубки

Бред ночных путей, хмельные кубки. Город — море, волны темных стен.

Скифы

Если б некогда гостем я прибыл К вам, мои отдалённые предки,-

Гребцы триремы

Тесно во мгле мы сидим, Люди, над ярусом ярус.

Облака цепляются

Облака цепляются За вершины гор.

Весной (Попискивают птицы)

Попискивают птицы В роще березовой;

Весенняя поэма

1 И серое небо, и проволок сети,

Восточное изречение

(Метаграмма) Что нам весной или за ней дано?

Гесперидовы сады

Где-то есть, за темной далью Грозно зыблемой воды,

Из ада изведенные (В страну без возврата, в жилище)

В страну без возврата, в жилище мертвых устремилась богиня

Любовь ведет нас к одному

Amor condusse noi ad una…[1] Любовь ведет нас к одному,

Яростные птицы

Яростные птицы с огненными перьями Пронеслись над белыми райскими преддверьями,

Жить на воле… Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Цирцея

Я — Цирцея, царица; мне заклятья знакомы; Я владычица духов и воды и огня.

Городская весна

(Строфы) Городская весна подошла, растопила

Фирвальштеттское озеро

Фирвальштеттское озеро — Роза Ветров… К. Бальмонт

Подражание ашугам

1 О, злая! с черной красотой! о дорогая! ангел мой!

Детская спевка

На веселой спевочке, В роще, у реки,

Памяти В.Ф. Комиссаржевской

Как Мелизанда, и ты уронила корону в глубокий родник, Плакала долго, напрасно клонила над влагой прозрачной свой лик.

Еще надеяться — безумие

Еще надеяться — безумие. Смирись, покорствуй и пойми;

Сон пророческий

В мое окно давно гляделся день; В моей душе, как прежде, было смутно.

Памяти одной

Помню, помню: вечер нежный; За окном простор безмолвный;

Помпеянка

«Мне первым мужем был купец богатый, Вторым поэт, а третьим жалкий мим,

Брань народов

Брань народов не утихнет Вплоть до дня, когда придет

Мария стюарт

О, если б знала ты, что пред тобою было, Когда бежал корабль к туманной полосе,

Я не был на твоей могиле

Я не был на твоей могиле; Я не принес декабрьских роз

Святогор

Сплошное кваканье лягушек С давно заросшего пруда, —

Восход луны

(Ритмы 4-стопного хорея) Белых звезд прозрачное дыханье;

Первый снег

Серебро, огни и блестки,- Целый мир из серебра!

Роковой ряд. Венок сонетов

1. Леля Четырнадцать имен назвать мне надо…

Целение

Целит вечернее безволие Мечту смятенную мою.

Паломничество в века

Как с камней пыль, мгновеньем свиты Огни «Лито», темь «Домино».

В альбом (Многое можно прощать)

Многое можно прощать, Многое, но ведь не все же!

Девятнадцатый век

Все ж топот армий, гулы артиллерий Затихли; смолк войны зловещий звон;

Вы неисполненных надежд

Вы неисполненных надежд Над бездной реющие лики.

Ручей

Ручей, играющий в долине, Ты к нам бежишь издалека;

Жалоба героя

Нас немного осталось от грозного племени Многомощных воителей, плывших под Трою,

Отреченного веселья

Отреченного веселья Озаренная печаль:

Сладко скользить по окраинам бездны

Сладко скользить по окраинам бездны, Сладко скользить нам вдвоем.

В полночь

Понял! мы в раю! Stephanos

Месяца свет электрический

Месяца свет электрический В море дрожит, извивается;

Из венка

(Дактиле-хореические дистиха) 1

Слишком

Слишком, слишком много счастья! Переполнена душа,

Футуристический вечер

Монетой, плохо отчеканенной, Луна над трубами повешена,

Полно, не во сне ли видел я вчера

Полно, не во сне ли видел я вчера, Что воскресли снова наши вечера!

К Петрограду

Город Змеи и Медного Всадника, Пушкина город и Достоевского,

Песня девушки в тайге

Медвежья шкура постлана В моем углу; я жду…

Октябрь 1917 года

Есть месяцы, отмеченные Роком В календаре столетий. Кто сотрет

В час, когда гений вечерней прохлады

В час, когда гений вечерней прохлады Жизнь возвращает цветам,

Идеал

1 Ее он увидел в магический час;

Каждый день

Каждый день поминайте молитвой умильной Тех, кто молится нынче на ратных полях,

На площади, полной смятеньем

На площади, полной смятеньем, При зареве близких пожаров,

Надо струны перестроить

Надо струны перестроить Вновь на новый лад,

Одиночество

Отступи, как отлив, все дневное, пустое волненье, Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим!

Пусть пред окном моим

Пусть пред окном моим не взносит Юнгфрау купол вековой,

Rico Franco (Веселой тешились охотой)

A caza iban a caza. Los cazadores del Rey…[1]

Весенний дождь

Над простором позлащенным Пестрых нив и дальних рощ

Октавы

I Вот я опять поставлен на эстраде

Железный путь

На середине жизненной дороги Ты встретишь мост, свободно изогнутый,

Глаза (На берегу мерцающих озер)

На берегу Мерцающих Озер Есть выступы. Один зовут Проклятым.

Апрель

Кто поёт, мечта ль, природа ль, Небо — нежный сон свирели?

Пеплум

Знаю сумрачный наход Страсти, медленно пьянящей:

Поцелуи

Здесь, в гостиной полутемной, Под навесом кисеи

Белые клавиши

Белые клавиши в сердце моём Робко стонали под грубыми пальцами,

В альбом (Что наша жизнь? Несчастный случай)

Что наша жизнь? Несчастный случай! Напиток страсти, остро-жгучий,

Ариадна

Во дворце Афинском, скорбно мрачен, Спит Фессей и видит вещий сон:

Каменщик (Камни, полдень, пыль и молот)

Камни, полдень, пыль и молот, Камни, пыль и зной.

Последние думы

Последние думы О яркой земле

Одиссей у Калипсо (Снова сон, векам знакомый)

Снова сон, векам знакомый! Где-то там, в небесной сфере,

Июль 1908

Да, пробил последний, двенадцатый час! Так звучно, так грозно.

Старик шел мимо башни

Старик шел мимо башни; Там девушка сидела,

О императорах

(Моностихи Авсония) Первый Юлий раскрыл чертоги царские Цезарь;

Пророчества весны

В дни отрочества я пророчествам Весны восторженно внимал:

Аэропланы над Варшавой

Как пред грозой касатки низко Скользят над ровностью поляны, —

Мне кажется, что в саване я

Мне кажется, что в саване я, Лежу в глухой земле.

Орел двуглавый

Бывало, клекотом тревожа целый мир И ясно озарен неугасимой славой,

Два голоса

Первый Где ты? где ты, милый?

День красочный, день ярко-пестрый

Есть некий час всемирного молчанья. Ф. Тютчев

Лев и свинья басня по Ф. Достоевскому

Однажды Лев Свинью обидел,

На смерть А.Н. Скрябина

Он не искал — минутно позабавить, Напевами утешить и пленить;

Le paradis artificiel (искусственный рай)

C’est une beatitude calnae el imniobile. Ch. Baudelaire[1]

И ночи и дни примелькались

Последний день Сверкал мне в очи.

Три символа

(Риторнель) Серо

Вот я — обвязан, окован

Вот я — обвязан, окован Пристальным глазом змеи очковой,

В дорожном полусне

(Палиндром буквенный) Я — идиллия?.. Я — иль Лидия?..

Я бы умер с тайной радостью

Я бы умер с тайной радостью В час, когда взойдет луна.

Ветер с моря волны гонит

Ветер с моря волны гонит, Роет отмель, с сушей споря;

Александрийский столп

На Невском, как прибой нестройный, Растет вечерняя толпа.

Засияла моя стена

Засияла моя стена, Я ее не узнал: на ней

Звезды тихонько шептались

Звезды тихонько шептались, Звезды смотрели на нас.

Есть поразительная белость

Есть поразительная белость Снегов в вечерний час, и есть

Заветный сон

Заветный сон вступает на ступени; Мгновенья дверь приотворяет он…

Пред грозой

В миг пред грозой набегающей трепет Листья деревьев тревожит.

Закат ударил в окна красные

Закат ударил в окна красные И, как по клавишам стуча,

Латыши. Подражания народным песням

1 Дай мне вечер, дай мне отдых,

Мятеж (памяти Эмиля Верхарна, как поэта и друга)

В одежде красной и черной, Исполин,

Всё чаще

Все чаще по улицам Вильно Мелькает траурный креп.

Ночью ужас беспричинный

Ночью ужас беспричинный В непонятной тьме разбудит;

Вечер среди снегов

Веет нежная прохлада Наступающей зимы.

Клитемнестра

Сестра — царит в надменной Трое, Сестре — немолчный гимн времен,

Ожерелья дней

Пора бы жизнь осмыслить, подытожить; Уже в былом — сороковой порог,

Каждый миг

Каждый миг есть чудо и безумье, Каждый трепет непонятен мне,

Песни (Нет таких дней, когда песни — не нужны)

Нет таких дней, когда песни — не нужны: Тают печали в лучах красоты.

Величание

Величит душа моя господа, И дух мой восторженно-радостен!

На песке (На песке, пред дверью бестиария)

На песке, пред дверью бестиария, На потеху яростных людей,

Мне дорог весь мир

Мне дорог весь мир. От неба до неба

На лесной дороге

По дороге встречный странник, В сером, рваном армяке,

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно Мои безумные слова, —

Близ моря

Засыпать под ропот моря, Просыпаться с шумом сосен,

Закат спокойный и огнистый

Закат спокойный и огнистый, Как пронизал лучами ты

Мелькают дни, и с каждым новым годом

Мелькают дни, и с каждым новым годом Мне все ясней, как эта жизнь кратка;

Сложив стихи, их на год спрятать в стол

Сложив стихи, их на год спрятать в стол Советовал расчетливый Гораций.

Я в высокой узкой башне

Я в высокой узкой башне, Кто меня привел сюда?

Замкнутые. Сатирическая поэма

I Я год провел в старинном и суровом,

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна, Что тени вымысла плоть обретут для нас,

Умершим мир

Умeршим мир! Пусть спят в покое В немой и черной тишине.

Я мотылек ночной

Я — мотылёк ночной. Послушно Кружусь над яркостью свечи.

Туман

Вдоль тихого канала Склоняют ветви ивы.

Афинский поденщик говорит

Что моя жизнь? лишь тоска да забота! С утра до вечера — та же работа!

В мартовские дни

Мне жалко, что сегодня мне не пятнадцать лет, Что я не мальчик дерзкий, мечтательный поэт,

Шарманка

Не запела, застонала, Заскрипела то, что знала,

Да, эту улицу я знаю

Да, эту улицу я знаю: Все виды вдаль и каждый дом,

In hас lackimarum valle (в этой долине слез )

Весь долгий путь свершив, по высям и низинам, Твои зубцы я вижу, наконец,

Сонет в духе Петрарки

Вчера лесной я проезжал дорогой, И было грустно мне в молчаньи бора,

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной, Где изнемог мрак, пологи стеля,

Папортник

Предвечерний час объемлет Окружающий орешник.

В.И. Прибыткову застольная речь

Мы здесь собрались дружным кругом, Когда весна шумит над Югом

Вила

Я тебе скажу, мой милый, Что над нами веют силы:

Смерть Александра

Пламя факелов крутится, длится пляска саламандр, Распростерт на ложе царском, — скиптр на сердце, — Александр.

Орфей и Эвридика

Орфей Слышу, слышу шаг твой нежный,

На бульваре

С опущенным взором, в пелериночке белой, Она мимо нас мелькнула несмело,-

Возвращение

Я убежал от пышных брашен, От плясок сладострастных дев,

Пленный лев

Здесь, где к прудам нависают ракиты, Уток узорный навес,

Летучая мышь

Весь город в серебряном блеске От бледно-серебряных крыш,-

Вдоль моря

Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря… По берегу — снег, и песок, и кусты;

Тезей Ариадне

«Ты спишь, от долгих ласк усталая, Предавшись дрожи корабля,

Видение крыльев

Связанные взглядом, Над открытой бездной

Мраморная арка

В уголку далеком парка, Солнцем залитая ярко,

Вечная весна

(Одностопные ямбы) И ночи — короче, и тени — светлей,

На новый 1905 год

И вот в железной колыбели, В громах, родится новый год.

Молодость мира (Нет! Много ли, мало ли, чем бы ты вымерил)

Нет! много ли, мало ли, чем бы ты вымерил Все, что в тысячелетия, как в пропасть упало, —

Атавизм

Поэты — пророки! но много ли стих их, Пусть певчий, расскажет об том нам,

Веселая (Дай мне, Ваня, четвертак)

Дай мне, Ваня, четвертак, Пожертвуй полтинник!

Гиацинт

С. Л. Полякову Словно кровь у свежей раны,

ЗСФСР

Планеты и Солнце: Союз и Республики строем. Вождь правит ряды, он их двоит и троит.

Знойный день

Белый день, прозрачно белый, Золотой, как кружева…

Лев святого Марка

Pax tihi, Marce, evangelista meus.[1] (Надпись па книге, которую держит в лапах лев Святого Марка)

Близким (Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши)

I Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши,

Юргису Балтрушайтису (Ты был когда-то каменным утесом)

Ты был когда-то каменным утесом И знал лишь небо, даль да глубину.

Словно нездешние тени

Словно нездешние тени, Стены меня обступили:

Нить

Отдамся ль я случайному наитью, Сознательно ль — кую и правлю стих —

Демоны пыли

Есть демоны пыли, Как демоны снега и света.

Торжественно-больное беспокойство

Торжественно-больное беспокойство, В тебе родник невысказанных строф.

Это — надгробные нении

(Перезвучия) Это — надгробные нении в память угасших любовей,

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных Впервые расслыхал шум жизни мировой:

Уличный митинг

Кто председатель? кто вожатый? Не ты ли, Гордый Дух, с мечом,

К солнцу

Посв. А. Курсинскому Летит земля на крыльях духа тьмы,

Сборщиков (Пожертвуйте, благодетели)

Пожертвуйте, благодетели, На новый колокол —

В духе лириков VI–VII вв

1 Дождь! тебя благословляю!

Пятьдесят лет

Пятьдесят лет — пятьдесят вех;

Хорошо одному у окна

Хорошо одному у окна! Небо кажется вновь голубым.

Голос мертвого

На заре вечерней, в трауре, Ты куда спешишь, девица?

От столетий

От столетий, от книг, от видений Эти губы, и клятвы, и ложь.

Портрет женщины

Он в старой раме, с блеклыми тонами, В губах усмешка, взгляд лукав и строг,

Мучительный дар

Мучительный дар даровали мне боги, Поставив меня на таинственной грани.

С волнением касаюсь я пера

I С волнением касаюсь я пера,

О себе самом

Хвала вам, девяти Каменам! Пушкин

Есть слова волшебства. Вы всесильны

Есть слова волшебства. Вы всесильны, Роковые слова о былом!

Соломон

Что было? Вихрь тысячелетий Качал весы, играл людьми, —

К собору Кемпэра

Я был разорван мукой страстной, Язвим извилистой тоской,

На церковной крыше

На церковной крыше, У самого золотого креста

Веснянка

Лишь на севере мы ценим Весь восторг весны, —

Клеопатра (Я — Клеопатра, я была царица)

Я — Клеопатра, я была царица, В Египте правила восьмнадцать лет.

Халдейский пастух

Отторжен от тебя безмолвием столетий, Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!

На высях

Жизнь трепетов любви не старит, Где ближе гибель — зорче страсть,

Вечер после свиданья

(Силлабические стихи.) Вода едва качает

Прорицание

Блистает шелковый камзол, Сверкает сбруи позолота,

К Армении

В тот год, когда господь сурово Над нами длань отяготил,—

Песня североамериканских индейцев

Маниту! Маниту! Маниту! Ты благ, ты мудр, ты велик!

Песня древнего народа тема Райдера Хаггарда

Лесная птица, влетевшая в сумрачный зал; Рука ребенка, зажавшая острый кинжал, —

Мерно вьет дорога

Мерно вьет дорога Одинокий путь.

М.А. Кузмину акростих (Мгновенья льются, как поток бессменный)

Мгновенья льются, как поток бессменный, Искусство — радугой висит над ним.

Кубок

И кто б ни подал кубок жгучий… Tertia, Vigilia

Кошмар (Есть в мире демон, с женственным лицом)

Есть в мире демон, с женственным лицом, С когтями львицы, с телом сухопарым;

Я за то свою мысль ненавижу

Я за то свою мысль ненавижу, Что в холодном кристалле ее

Сегодня

На пестрых площадях Занзибара, По зеленым склонам Гавайи,

Служителю муз

Свой хор заветный водят музы Вдали от дольных зол и бед,

Уголки улицы

1 Темная улица; пятнами свет фонарей;

Предчувствие

Моя любовь — палящий полдень Явы, Как сон разлит смертельный аромат,

Охотник

Над бредом предзакатных марев, Над трауром вечерних туч,

Надписи на воротах

1 Кто поздно иль рано придет к сим воротам,

К Лидии (Реже всё трясут запертые двери)

(Сапфическая строфа Горация) Реже всё трясут запертые двери,

Работа

Единое счастье — работа, В полях, за станком, за столом,-

Потоп

Людское море всколыхнулось, Взволновано до дна;

Грезы быстрые, как чайки

Грезы быстрые, как чайки, Мчатся в область тайных снов,

Дама треф

Я знаю, что вы — старомодны, Давно и не девочка вы.

Вещий ужас

Рук ласковых касанья; приближенья Губ страждущих; истома глаз ночных;

Угрюмый час

На высях дремлет бор сосновый; Глуха холодная волна;

Голос иных миров

Пусть мучит жизнь, и день, что прожит, Отзвучьем горьких дум тревожит,

Я видел искры от кирки

Я видел искры от кирки, Ударившей о камень.

Лесная тьма

Безлюдье. Глушь. Зеленоватый Свет. Но в тиши есть голоса, —

Мечты, как лентами, словами

Мечты, как лентами, словами Во вздохе слез оплетены.

Молодость мира (Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны)

Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны… Ветер свищет по мыслям, соль с моря соря…

Встав, прошумят и сгибнут города

Встав, прошумят и сгибнут города, Пройдут и в бездну канут поколенья,

Люблю я вспоминать утраченные дни

Люблю я вспоминать утраченные дни. С укором горестным являются они

Веселый зов весенней зелени

Веселый зов весенней зелени, Разбег морских надменных волн,

На заре

Бледнеет ночь. Свой труд окончив, С улыбкой думаю о ней,

Ученик Орфея

Я всюду цепи строф лелеял, Я ветру вслух твердил стихи,

Отреченье

Как долго о прошлом я плакал, Как страстно грядущего ждал,

К армянам

Да, вы поставлены на грани Двух разных спорящих миров,

Лесные тропинки

(Внутренние постоянные рифмы) Лесные тропинки! лесные тропинки! не раз и не два

Так вот где

Так вот где жизнь таила грани: Стол, телефон и голос грустный…

Детская площадка

В ярком летнем свете, В сквере, в цветнике,

В магическом саду

К скамье у мраморной цистерны Я направлял свой шаг неверный,

Буря и затишье

Плывем пустынной Ладогой, Под яркой аркой — радугой;

Я свечку погасил — и прямо под окном

Я свечку погасил — и прямо под окном Зеленоватый свет означил арабески,

Весенняя песня о любви

Тосковать в снег весны, — о, банальные Песни праотцев, скок чрез огонь:

Медея

На позлащенной колеснице Она свергает столу с плеч

Желтым шелком, желтым шелком

Желтым шелком, желтым шелком По атласу голубому

Умильные слова

Июньских сумерек лесная Тишь, где все вычерты чисты,

Эллада

Мощь разума распространялась в мире — Египет креп, как строгое звено,

Я много лгал и лицемерил

Я много лгал и лицемерил, И много сотворил я зла,

Не лги, мечта! Былого жгуче жаль

Не лги, мечта! былого жгуче жаль, Тех светлых ласк, тех нежных откровений,

Мы встретились с нею случайно

Мы встретились с нею случайно, И робко мечтал я об ней,

Солнцеворот

Была зима; лежали плотно Снега над взрытостью полей,

Часы прошли, как сон изменчивый

Часы прошли, как сон изменчивый, О вечер! наступай и ты,

Разбегаются снова поля за окном

Разбегаются снова поля за окном, Темный лес по окружности медленно вертится,

Принцип относительности

Первозданные оси сдвинуты Во вселенной. Слушай: скрипят!

Эпиталама (примите скромный триолет)

И что один твой выражает взгляд, Того весь мир пересказать не может.

Тебе мы поклоняемся, Нил

Тебе мы поклоняемся, Нил! Все земли оживляешь ты илом,

Париж

И я к тебе пришел, о город многоликий, К просторам площадей, в открытые дворцы;

Как струны оборвавшейся жалобный звук

Как струны оборвавшейся жалобный звук, В сердце — эхо недавних желаний и мук.

Мгновение

Один ее взгляд ярче тысячи звезд! Небесный, алмазный, сверкающий крест, —

Деревенские рифмы

Опять — развесистые липы И склады бревен за избой;

Должен был

Должен был Герострат сжечь храм Артемиды в Эфесе, Дабы явить идеал жаждущих славы — векам.

Радостный миг

…тот радостный миг, Как тебя умолил я, несчастный палач!

Фламандцам

Народ Верхарна! не напрасно вещий Тебя прославил: жив твой мощный дух!

Посвящение (Ты, предстоящая, с кем выбор мой)

Ты, предстоящая, с кем выбор мой! Стань смело здесь, где робок посвященный,

Самоуверенность

Золотистые феи В атласном саду!

Дом видений

Душа моя — Элизиум теней. Ф. Тютчев

Приветствие (Поблек предзакатный румянец)

Поблек предзакатный румянец. На нитях серебряно-тонких

В наемной комнате

В наемной комнате все ранит сердце: И рама зеркала, и стульев стиль,

Армянская песня любви

(Степаннос, XVII в.) Нежная! милая! злая! скажи,

Кто? — мы? Иль там

Моя рука — к твоей святыне, На дрожь мою — ладонь твоя;

У колонны

Среди детей, на мраморной ступени, Она сидела, голову склоня.

Снежный призрак

Томно-мятежный Сдержанный трепет

Вечер (Солнце сквозь деревья)

Солнце сквозь деревья сыплет пылью золотой.

Японские танки и ута

1 Роса ложится, но солнце всходит,

В духе первых христианских гимнов

Восставши ночью, бога восславим мы, Начнем служенье в славу всевышнего,

«Скорпиону» и «Грифу»

Наш мир храня от силы вражьей, В чреде двенадцати имен,

В священной бездне мглы архангел мне предстал

В священной бездне мглы архангел мне предстал, В его зрачках сверкал карбункул и опал.

Римская Империя

Он встал, как царь, в торжественной порфире, Укрыв под ней весь мировой простор,

Холод ночи

Холод ночи; смёрзлись лужи; Белый снег запорошил.

Лунный дьявол

Лунный дьявол, бледно-матовые, Наклонил к земле рога.

На самом дне мучительной темницы

На самом дне мучительной темницы Я властелин сознанья и мечты!

Данте в Венеции

По улицам Венеции, в вечерний Неверный час, блуждал я меж толпы,

Я имени тебе не знаю

Я имени тебе не знаю, Не назову.

Ленин

Кто был он?- Вождь, земной Вожатый Народных воль, кем изменен

В вагоне (Душно, тесно, в окна валит)

Душно, тесно, в окна валит Дымный жар, горячий дым,

И снова давние картины

И снова давние картины (Иль только смутные мечты):

На могиле Ивана Коневского (8 июля 1901 г.)

Я посетил твой прах, забытый и далекий, На сельском кладбище, среди простых крестов,

Синема моего окна

Мир шумящий, как далек он, Как мне чужд он! но сама

К портрету К.Д. Бальмонта

Угрюмый облик, каторжника взор! С тобой роднится веток строй бессвязный,

Кипит встревоженное море

Кипит встревоженное море, Мятутся волны, как в плену;

Последний спор (из дневника)

(Однозвучия) Северным ветром взволнован, остужен,

Над Иматрой

Размер ямбического триметра Мне слышен в гуле вод твоих.

Встреча после разлуки

Забытая, былая обстановка: Заснувший парк, луны застывший свет,

У райских врат

Мимо стен таинственного Рая Я не раз в томленьи проходил.

Пaтмос

Единый раз свершилось чудо: Порвалась связь в волнах времен.

Как дельфин

(начальные рифмы) Как дельфин тропических морей…

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна Нас робким и зыбким качаньем.

Я плакал безумно, ища идеал

Я плакал безумно, ища идеал, Я струны у лиры в тоске оборвал…

На бренность

(Сапфический метр Сульпиция Луперка) Суждена всему, что творит Природа

Дождь

(Из Верхарна) Как длинные нити, нетихнущий дождь

Безвестная вестница

Что это? Пение, славленье Счастья всем хором земли,

Больше никогда

Когда Данте проходил по улице, девушки шептали: «Видите, как лицо его опалено адским пламенем!» Летописец XIV века

Воссоздателю

Вяч. Иванову Спокойный взор вперив в обломок

У круглого камня

Белея, ночь приникла к яхте, Легла на сосны пеленой…

Зелёный червячок

Как завидна в час уныний Жизнь зеленых червячков,

Одному из братьев

Свой суд холодный и враждебный Ты произнес, но ты не прав!

Диадохи

Искали царств, дробили грады, Бросая здесь, там зиждя трон;

А.К. Глазунову (Слава — властителю звуков! Творцу вдохновенному — слава)

Слава — властителю звуков! творцу вдохновенному — слава! Звуками нас ты прославил, мы звуками славного славим!

Уйди уверенно

Кого из жизни бури выбили, Кто сух, как запыленный куст,

Рассвет (Никнут тени, обессилены)

Никнут тени, обессилены; На стекле светлей извилины;

Призрак луны непонятен глазам

Призрак луны непонятен глазам, Прошлое дымкой тумана повито.

Улица

Окна зеркальные, Крики нахальные

Сын Земли

Я — сын земли, дитя планеты малой, Затерянной в пространстве мировом,

Женщина, безумная гордячка

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Городу дифирамб

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Ариадне

Слышу: плачут волны Эльбы О былом, о изжитом;

Проблеск

Как то предвидел Дух и Даниил предрек. Ф. Тютчев

Усни, белоснежное поле

(Рифма предпоследнего слова) Усни, белоснежное поле!

В моей душе, как в глубях океана

В моей душе, как в глубях океана, Несчетность жизней, прожитых в былом:

Поэзия

Ты знаешь, чью любовь мы изливаем в звуки? Ты знаешь, что за скорбь в поэзии царит?

Кончено! Кончено! Я побежден

Кончено! кончено! Я побежден. — Смейтесь!

В Дамаск

Губы мои приближаются К твоим губам,

Труд

В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут,—

Непересказанные думы

Непересказанные думы, Неразделенные слова —

Ветреный вечер

Шумят задумчивые липы. Закат, сквозь частокол стволов,

В альбом Н*** (Она мила, как маленькая змейка)

Она мила, как маленькая змейка, И, может быть, опасна, как и та;

Круги на воде

От камня, брошенного в воду, Далеко ширятся круги.

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне Губами алыми, дарами долгих ласк,

Испанская песенка

В темном поле, в темном поле Бродит Альма без дороги;

Александр Великий

Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.

Благовесть весеннего утра

Утро. Душа умиленно Благовесть солнечный слышит,

Конь блед

1 Улица была — как буря. Толпы проходили,

В ответ П.П. Перцову

Довольно, пахарь терпеливый, Я плуг тяжелый свой водил.

России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Раньше утра

Я знаю этот свет, неумолимо четкий, И слишком резкий стук пролетки в тишине,

Её колени

Ее колени я целую. Тени Склоняются, целуя нас двоих.

Книга

Сцепень белых параллелограммов В черных черточках — в свое жерло

Юргису Балтрушайтису

Нам должно жить! Лучом и светлой пылью, Волной и бездной должно опьянеть,

Эпитафия римским воинам

Нас — миллионы. Всюду в мире, Разбросан, сев костей лежит:

Всадник в городе

Дух наших дней свое величество Являл торжественно и зло:

Искушение гибели

Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли, Что царства бросали — витать на драконе,

В Вильно

Опять я — бродяга бездомный, И груди так вольно дышать.

В застенке

Кто нас двух, душой враждебных, Сблизить к общей цели мог?

Мертвец

Как странно! Круг луны; Луг белым светом облит;

Руками плечи

Руками плечи опоясаны, Глаза с глазами смежены,

Женский портрет

Что я могу припомнить? Ясность глаз И детский облик, ласково-понурый,

Ночью у реки

Воды — свинца неподвижней; ивы безмолвно поникли; Объят ночным обаяньем выгнутый берег реки;

Я люблю в твоих стихах

Я люблю в твоих стихах Смутный сумрак, жадный страх,

Я безволен, я покорен

Я безволен, я покорен Пред холодным алтарем,

Будущий век

Будущий век, Тебе посвящаю я песни!

В трауре

Она была в трауре с длинной вуалью; На небе горели в огне облака.

Крестная смерть

Настала ночь. Мы ждали чуда. Чернел пред нами черный крест.

В старинной Риге

Здесь, в старинной Риге, В тихий день ненастья,

Молиться

Молиться? Я желал Молиться, но душа,

Вечером

Дрожащей проволоки альт Звенит так нежно;

Поезд врывается в древние скалы

Поезд врывается в древние скалы, — Слева и справа гранит.

Сонет к мечте

Ни умолять, ни плакать неспособный, Я запер дверь и проклял наши дни.

Закатный ветер

Веет древний ветр В ветках вешних верб,

Mon rete familie (моя привычная мечта )

Люблю мечты моей созданье, Лермонтов

Андрею Белому (Нас не призвал посланник божий)

Нас не призвал посланник божий В свой час, как братьев, от сетей,

Без обоев бревна и тес

Без обоев бревна и тес, А в окне — все дали вселенной!

Последний день

Он придет, обезумевший мир, Который поэтом прославлен.

Под гулы и взрывы

Вихри войны, кони гибели, не успокоены, Роя просторы, опоры былого крушат;

Дивный генуэзец! Как нам стали понятны

Дивный генуэзец! как нам стали понятны Твои пророческие слова:

Белый цвет магнолий

Белый цвет магнолий Смотрит, как глаза.

Колыбельная песня

Мы забавляемся Нашей судьбой,

Легенда лет

Мощь — в плиты пирамиды; гнев холодный — В сеть клинописи; летопись побед —

Город женщин

Домчало нас к пристани в час предвечерний, Когда на столбах зажигался закат,

На Карпатах

Уступами всходят Карпаты Под ногами тает туман.

Свиваются бледные тени

Свиваются бледные тени, Видения ночи беззвездной,

Подражание Горацию

(Алкаический метр) Не тем горжусь я, Фебом отмеченный,

И в ужасе я оглянулся назад

И в ужасе я оглянулся назад, И понял безумие жизни.

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец, Знакомых образов рой реет вдалеке.

Краски

Я сегодня нашел свои старые краски. Как часто взгляд на забытый предмет

После ночи бессонной

После ночи бессонной, После тягостных дум,

Домовой

Опять, опять, опять, опять О прошлом, прежнем, давнем, старом,

На закатном поле

Красным закатом забрызгано поле; Дождь из оранжевых точек в глазах;

Баллада ночи

Ах, где-то лотос нежно спит, Ах, где-то с небом слиты горы.

Ночь (Ветки темным балдахином свешивающиеся)

(Уменьшающиеся рифмы, от 7 слогов до 1) Ветки темным балдахином свешивающиеся,

Всем душам нежным и сердцам влюбленным

Всем душам нежным и сердцам влюбленным, Кого земной Любви ласкали сны,

Тетрадь

Вот — вдоль исписана книгами, черный Свод стенограмм (лейбниц-глифы), тетрадь

На рынке белых бредов

День, из душных дней, что клеймены на рынке белых бредов;

Фонарики

Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме, На прочной нити времени, протянутой в уме!

Над сном надежд

Над сном надежд, что стаи птичьи, рея, Кружат года, крик ястребиный зол;

Есть что-то позорное в мощи природы

Есть что-то позорное в мощи природы, Немая вражда к лучам красоты:

День растоплен; море сине

День растоплен; море сине; Подступили близко горы.

Колыбельная

Спи, мой мальчик! Птицы спят; Накормили львицы львят;

Прощальный взгляд

Я сквозь незапертые двери Вошел в давно знакомый дом,

З.Н. Гиппиус (Неколебимой истине)

Неколебимой истине Не верю я давно,

Давно, средь всех соблазнов мира

«Давно, средь всех соблазнов мира…» К. Бальмонту

За пределами сказок

Они сошлись в дубраве дикой, Они столкнулись в летний день,

Братья бездомные

Братья бездомные, пьяные братья, В шуме, дыму кабака!

Кругами двумя

Авто, что Парижем шумят, Колонны с московской ионией, —

Звено в цепь

И в наших городах, в этой каменной бойне, Где взмахи рубля острей томагавка,

Тайны мрака побледнели

Тайны мрака побледнели; Неземные акварели

Лежу на камне

Лежу на камне, солнцем разогретом, И отдаюсь порывам теплым ветра.

П.И. Постникову (Что в протоплазме зыблил океан)

Что в протоплазме зыблил океан, Что древле чувствовал летучий ящер,

Эней

К встающим башням Карфагена Нептуна гневом приведен,

Земля молодая

Зданья громадные стройте, Высьте над башнями башни,

Над океаном прилив

Пробил час. Ты вновь безволен, Вновь, взыграв, бежишь к земле.

Даль

Ветки, листья, три сучка, В глубь окна ползет акация.

Затравленный зверь

Олень затравленный напрасно взор молящий Обводит вкруг, дыша прерывно, — смерть везде;

О да! Я — темный мотылек

Я — мотылек ночной… В. Брюсов

Перед маем

Под землей, под слоем снега, Верит сонное зерно,

Примечания

Часть I. Опыты по метрике и ритмике «Оригинальность, — говорит Эдгар По (в статье „Философия творчества“), — отнюдь не является, как это полагают некоторые, делом простого побуждения или интуиции… Чтобы быть найденной, она должна быть тщательно отыскиваема». Эдгар По говорит это именно об оригинальности ритмов, сказав ранее: «Возможные разнообразия размера и строфы абсолютно бесконечны. Однако же в течение целых столетий ни один человек не сделал или никогда, по-видимому, не стремился сделать в стихах что-нибудь оригинальное». Последнее сказано слишком резко: и до Эдгара По все лучшие поэты и стремились «сделать» и «делали» оригинальное в области ритма: прежде всего — прямые предшественники Эдгара По, романтики начала XIX века, Шелли, Ките, Кольридж, раньше них Блэк, еще раньше Спенсер и мн. др. В двух других своих утверждениях автор «Ворона» прав безусловно: возможные разнообразия стихотворных форм абсолютно бесконечны, но, чтобы найти что-либо оригинальное, надо его искать. Несправедливый упрек, брошенный Эдгаром По поэтам «в течение целых столетий», должно принимать поэтому в следующем смысле: возможно бесконечно разнообразить форму, надо только искать, а вы искать не хотели и довольствовались шаблонами и в размерах, и в построении строф! Известно, что сам Эдгар По в таком грехе неповинен: почти каждое его стихотворение оригинально и по метру, и по строфе.

Свидание

В одном из тех домов, придуманных развратом, Где всем предложена наемная кровать,

Петербург (Здесь снов не ваял Сансовино)

Здесь снов не ваял Сансовино, Не разводил садов Ле-Нотр.

Юлий Цезарь

Они кричат: за нами право! Они клянут: ты бунтовщик,

Два мака

Наши души — два яркие мака, У которых сплелись лепестки;

Ночью светлой

Ночи светлой, ночи летней Сумрак лег над далью сонной.

К тихому океану

Снилось ты нам с наших первых веков Где-то за высью чужих плоскогорий,

Пасха, праздникам праздник

Проклинайте молодость, Осуждайте девственность, —

Если мне суждено умереть

Если мне суждено умереть, Не окончив начатых созданий,

Тени

Сладострастные тени на темной постели окружили, легли, притаились, манят. Наклоняются груди, сгибаются спины, веет жгучий, тягучий, глухой аромат.

Косцы в «Сфере огня»

Братцы, дружно! Свежи росы! По росе так ходки косы!

Отвращенье

Отвращенье И желанья —

Реформация

Надежда — вскрыть все таинства природы — Мир к высшей тайне привела, — и бог

Песни в духе Г. Гейне

1 Тихо плещут воды Рейна,

Лира и ось

Вячеславу Иванову 1. Лира

Образы времен

Когда святых наук начала Я постигал во храме Фта,

Волны взбегают и пенятся

Волны взбегают и пенятся, Волны на шумном прибое;

Сон (Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко)

Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко, Иду я за тобой, —

Она (Она любила строй беспечный)

Она любила строй беспечный Мечтаний, уводящих вдаль,

Новый синтаксис

Язык изломан? Что ж! — глядите: Слова истлевшие дотла.

Длятся, длятся

Длятся, длятся, сцеплены, союзны, Лентой алой скрепленные ночи.

Вступление

Жизнь кончена, я это сознаю, Нет больше целей, нет надежд свободных,

Когда мы бывали

Когда мы бывали Томительно сцеплены

Молния

Опять душа моя расколота Ударом молнии, и я,

К счастливым

Свершатся сроки: загорится век, Чей луч блестит на быстрине столетий,

На сухой осине серая ворона

На сухой осине серая ворона, Поле за оврагом, отдаленный лес,

Блудный сын

Так отрок Библии, безумный расточитель… Пушкин

Памяти И. Коневского

Блажен, кто пал, как юноша Ахилл, Прекрасный, мощный, смелый, величавый,

В день святой Агаты 6 февраля

Имя твое непорочно и свято В кругу святых.

Трубите в траурные трубы

Трубите в траурные трубы, Закройте крепом зеркала,

На смерть вождя

Пред гробом Вождя преклоняя колени, Мы славим, мы славим того, кто был Ленин

Летом 1912 года

Пора сознаться: я — не молод; скоро сорок. Уже не молодость, не вся ли жизнь прошла?

Город вод

Был он, за шумным простором Грозных зыбей океана,

Il bacio

Есть древняя чистая ласка, Прекрасней, чем буйная страсть:

Египетские ночи (обработка и окончание поэмы А. Пушкина)

Поэма в 6-ти главах 1

Ов. Иоаннисиану в альбом (К тебе приблизиться, то значит)

К тебе приблизиться, то значит — Вдохнуть души прекрасной свет.

Груз

Книг, статуй, гор, огромных городов, И цифр, и формул груз, вселенной равный,

Слепой (люблю встречать на улице)

Люблю встречать на улице Слепых без провожатых.

К.Д. Бальмонту (Ты нашел свой путь к лазури)

Чахлые сосны дорогу к лазури найдут. К. Бальмонт

Зодчество церквей старинных

Зодчество церквей старинных, Современный прихотливый свод,

Еще недолгий срок тебе рыдать, река

Еще недолгий срок тебе рыдать, река, В оковах ледяных безжизненной зимы!

Бодлер

Давно, когда модно дышали пачули, И лица солидно склонялись в лансье,

На скачках

Люблю согласное стремленье К столбу летящих лошадей,

В склепе

Ты в гробнице распростерта в миртовом венце. Я целую лунный отблеск на твоем лице.

Из песен Мальдуна

Верные челны, причальте К этим унылым теснинам.

Строгий, холодный и властный

Строгий, холодный и властный Свет невосшедшего дня.

В моей стране

В моей стране — покой осенний, Дни отлетевших журавлей,

Дома

Я люблю высокие дома, Где небо чуть светит у крыши,

Уже овеянная тенями

А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах

Хвала зрению

Зелен березами, липами, кленами, Травами зелен, в цветах синь, желт, ал,

Италия

Страна, измученная страстностью судьбы! Любовница всех роковых столетий!

Маргерит

Ты — как камень самоцветный, Ты — как жемчуг маргерит:

Из латинской антологии (Волн колыхание так наяд побеждает стремленье)

(Словесный палиндром) Волн колыхание так наяд побеждает стремленье,

На полетах

Пропеллеры, треща, стрекочут: То клекоты бензинных птиц

Она — прелестна

(Глубокие рифмы) Она прелестна, как весной лился,

Опять в Венеции

Опять встречаю с дрожью прежней, Венеция, твой пышный прах!

Искатель

О прекрасная пустыня! Прими мя в свою густыню.

Путь к высотам сонет-акростих

Путь к высотам, где музы пляшут хором, Открыт не всем: он скрыт во тьме лесов.

Революция

К великой цели двигались народы. Век философии расцвел, отцвел;

Умирающий день

Минувший день, склоняясь головой, Мне говорит: «Я умираю. Новый

Зимнее возвращение к морю

Я скорей тебя увидел снова, Чем я ждал, простор соленых вод,

Из Андре Шенье

(Александрийский стих) Заслушались тебя безмолвные наяды,

Верные лире

Мстит лабиринт… Urbi et Orbi

Тайна деда

— Юноша! грустную правду тебе расскажу я: Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.

К согражданам

Борьба не тихнет. В каждом доме Стоит кровавая мечта,

Oblat (Кто сожалеет о прекрасных днях)

(Рондо) Кто сожалеет о прекрасных днях,

Виденья былого

(Словесный палиндром) Жестоко — раздумье. Ночное молчанье

Одиссей у берегов Феаков (Одиссея, песнь V)

«Будешь помнить!» Прогремела Мне насмешка Посидона.

Армянская народная песня

Ах, если алым стал бы я, Твоим кораллом стал бы я,

Мы (Мы были гребень волны взнесенной)

Мы — гребень встающей волны. «Tertia Vigilia»

Надпись

Наше войско двигалось мирно, Оно вступило в области Геруша.

Майский дождь

Дождь весенний, дождь веселый, Дождь в умильный месяц май, —

Одиссей у Калипсо (Сквозь легкий дым земных воспоминаний)

Сквозь легкий дым земных воспоминаний Светлеет глубь зажизненных страстей,

В том же парке (Здравствуй, листик, тихо подающий)

Здравствуй, листик, тихо подающий, Словно легкий мотылек!

Уныние (Уныние! Твой берег скал безлесных)

Уныние! твой берег скал безлесных Глухим прибоем пленных пен омыт;

У канала

В угрюмом сумраке ночей безлунных Люблю я зыбкость полусонных вод.

Арарат из Эривани

Весь ослепительный, весь белый, В рубцах задумчивых морщин,

Усталость

Не дойти мне! не дойти мне! я устал! устал! устал! Сушь степей гостеприимней, чем уступы этих скал!

У земли

Помоги мне, мать-земля! С тишиной меня сосватай!

Каменщик

— Каменщик, каменщик в фартуке белом, Что ты там строишь? кому?

Искушение

Я иду. Спотыкаясь и падая ниц, Я иду.

В лугах

Задремал пастух понурый. Над унылостью равнин

В игорном доме

Как Цезарь жителям Алезии К полям все выходы закрыл,

Глупое сердце, о чем же печалиться

Поcв. Э. Глупое сердце, о чем же печалиться!

Черные тени узорной решетки

Черные тени узорной решетки Ясно ложатся по белому снегу.

Уголек

Солнца уголь кругло-красный Бросил отблеск на снега.

В разрушенном Мемфисе

Как царственно в разрушенном Мемфисе, Когда луна, тысячелетий глаз,

Лестница

Всё каменней ступени, Всё круче, круче всход.

Война

На камнях скал, под ропот бора Предвечной Силой рождена,

Заклятье Эроса

Проходя страду земную Горьких лаек и сладких мук,

Детская

Палочка-выручалочка, Вечерняя игра!

В горнем свете

Я сознаю, что постепенно Душа истаивает. Мгла

К А — (Шаги судьбы по камням мира, свисты)

Шаги судьбы по камням мира, свисты Стрел Эроса, соль моря — любишь ты.

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи, Все кажется, — под дальний гул пальбы:

Парки бабье лепетанье

Парки бабье лепетанье Жутко в чуткой тишине…

Две вазы

Две малых вазы из альвастра Прижать к губам и долго ждать

На причале

(Ритмы 4-стопного ямба) Удерживаемый причалом,

Закат

Видел я, над морем серым Змей-Горыныч пролетал.

Е.Т. (Кто глаза ее оправил)

Кто глаза ее оправил В завлекательный магнит?

Библиотеки

Власть, времени сильней, затаена В рядах страниц, на полках библиотек:

Девочка и ангел

Маленькая девочка плакала вчера: «Почему туманами полны вечера?

В будущем

Я лежал в аромате азалий, Я дремал в музыкальной тиши,

Я снова одинок, как десять лет назад

Я снова одинок, как десять лет назад. Все тот же парк вокруг, за елью звезды те же,

Сонет к форме

Есть тонкие властительные связи Меж контуром и запахом цветка

Женский голос — он прозрачен

Женский голос — он прозрачен, Как дрожащее стекло,

Начинающему

…доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит!

Сквозь разноцветные стекла закат

Леле Сквозь разноцветные стекла закат

Парус и чайка

То поспешно парус складывая, То бессильно в бездну падая,

Люблю мне шепнула она

В тиши задремавшего парка «Люблю» мне шепнула она.

Сумасшедший

Чтоб меня не увидел никто, На прогулках я прячусь, как трус,

Вечерние пеоны

По широкому простору предвечерней синевы Засияли, заблистали начертания созвездий,

Я угадал за яркой сменой

Я угадал за яркой сменой Твоих младенческих забав

Сонет о поэте

Как силы светлого и грозного огня, Как пламя, бьющее в холодный небосвод,

В тихом океане

Что за бурь, какого случая Ждет подмытый монолит,

Царь о себе самом

Я был, как лев, рожденный в пустыне, около оаза Хибиса, в зарослях. Я стоял на колеснице позлащенной, как статуя бога на подножии своем.

Скала к скале; безмолвие пустыни

Скала к скале; безмолвие пустыни; Тоска ветров, и раскаленный сплин.

В духе Катулла

Обманули твои, ах! поцелуи, Те, что ночь напролет я пил, как струи.

Египет

Исканьем тайн дух человека жил, И он сберег Атлантов древних тайны,

Армянская песня (Я в жизни вздоха не издам)

(Саят-Нова, XVIII в.) Я в жизни вздоха не издам, доколе джан ты для меня!

Портрет (Ей лет четырнадцать; ее глаза)

Ей лет четырнадцать; ее глаза Как на сережке пара спелых вишен;

Радуга

Семицветным полукругом Ты взнеслась над влажным лугом,

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета:

Старый вопрос

Не надо заносчивых слов, Не надо хвальбы неуместной.

Вскрою двери

Вскрою двери ржавые столетий, Вслед за Данте семь кругов пройду,

И вдруг все станет так понятно

И вдруг все станет так понятно: И жизнь земли, и голос рек,

Ultima Thule

Где океан, век за веком стучась о граниты, Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,

Дождь и солнце

Муаровые отблески сверкают под лучом. Мы вновь на тихом озере, как прежде, мы вдвоем.

Позор

Венчальные платья мы сняли, Сронили к ногам ожерелья

К.Д. Бальмонту

Нет, я люблю тебя не яростной любовью, Вскипающей, как ключ в безбрежности морской,

Возрождение

Во все века жила, затаена, И жажда светлых, благостных веселий.

Беглец

Израненной рукой схватившись за карниз, Над темной пропастью я трепетно повис.

Шутки

Я — арка края. Атака заката.

В Голландии

Эти милые, красно-зеленые домики, Эти садики, в розах и желтых и алых,

Красная шапочка

Подражание Тристану Клингсору «Красная шапочка! Красная шапочка!

Все люди

Все люди, люди и люди, Всех осанок, величин и мастей,

Опять мой посох приготовлен

Опять мой посох приготовлен, Все тот же, старый и простой,

Есть одно, о чем плачу я горько

Есть одно, о чем плачу я горько: Это прошлые дни,

А.В. Луначарскому (В дни победы, где в вихре жестоком)

В дни победы, где в вихре жестоком Все былое могло потонуть,

Спинозианы

Утром жадно пахнут розы, Утром грезы грезят вслух —

В саду

Не дремлют тени, Не молкнет сад;

Сказка (Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым)

Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым. Вы, стихов поющих верные хранители:

Когда сижу один и в комнате темно

Когда сижу один и в комнате темно, И кто-то за стеной играет долго гаммы, —

О последнем рязанском князе Иване Ивановиче

Ой вы, струночки — многозвончаты! Балалаечка — многознаечка!

Моисей (Пророк, чей грозный нимб ваятель)

Пророк, чей грозный нимб ваятель Рогами поднял над челом,

Младшим

Они Ее видят! они Ее слышат! С невестой жених в озаренном дворце!

Тридцатый месяц

Тридцатый месяц в нашем мире Война взметает алый прах,

На леднике

И вы, святыни снега, обесчещены, Следами палок осквернен ледник,

Анатолий в Венеции XVIII в

Я видела в окно: на маленькой гондоле Он уплывал от стен монастыря,

Мумия

Я — мумия, мертвая мумия. Покровами плотными сдавленный,

Втируша

Ты вновь пришла, вновь посмотрела в душу, Смеешься над бессильным крикнуть: «Прочь!»

Последним отблеском овеянный

Последним отблеском овеянный, Смотрю вперед,

С Ганга, с Гоанго

С Гаага, с Гоанго, под гонг, под тимпаны, Душны дурманы отравленных стран;

Цветок засохший, душа моя

Цветок засохший, душа моя! Мы снова двое — ты и я.

Психея

Что чувствовала ты, Психея, в оный день, Когда Эрот тебя, под именем супруги,

Баку

Холодно Каспию, старый ворчит; Длится зима утомительно-долго.

Снова

Почему мы снова связаны Страсти пламенным жгутом?

Ангел бледный

Ангел бледный, синеглазый, Ты идешь во мгле аллеи.

Две малайские песни

(Ассонансы) 1

Предчувствие (Во мгле, под шумный гул метели)

Во мгле, под шумный гул метели, Найду ль в горах свой путь, — иль вдруг,

Клавдии Николаевне *** (Вы только промелькнули, — аккуратной)

Вы только промелькнули, — аккуратной, Заботливой и ласковой всегда.

После грез

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов; Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;

Там, в днях

Где? — в детстве, там, где ржавый пруд Кренил карвеллы в муть Саргассо,

Сумерки

Горят электричеством луны На выгнутых длинных стеблях;

Слава толпе

В пропасти улиц накинуты, Городом взятые в плен,

К Деметре (Небо четко, небо сипе)

Небо четко, небо сипе, Жгучий луч палит поля;

Повольник

Здравствуй, буйная ватага, удалых годов друзья! Вот и снова я — бродяга, вот опять — повольник я!

Когда опускается штора

Когда опускается штора И ласковый ламповый свет

Треугольник

Я, еле

С неустанными молитвами

С неустанными молитвами, Повторяемыми вслух,

Ты умеешь улыбаться

Ты умеешь улыбаться Тихим трепетом ресниц…

Ребёнком я, не зная страху

Ребёнком я, не зная страху, Хоть вечер был и шла метель,

На пруду

(Омонимические рифмы) Ты белых лебедей кормила,

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар, В гробнице сей, что сам воздвиг себе,

Юношам

Мне все равно, друзья ль вы мне, враги ли, И вам я мил иль ненавистен вам,

Одиночество (Проходят дни, проходят сроки)

Проходят дни, проходят сроки, Свободы тщетно жаждем мы.

Навет illa in alvo (она имеет во чреве)

Ее движенья непроворны, Она ступает тяжело,

Ветер уныло летает над палубой

Ветер уныло летает над палубой, По морю пенятся белые гребни,

Черт и ведьма

Ну, затеял перебранку Косолапый лысый черт!

Сонет, посвященный поэту П.Д. Бутурлину

Придет к моим стихам неведомый поэт И жадно перечтет забытые страницы,

Под бананом, под бананом

Под бананом, под бананом Хорошо с тобой лежать вдвоем.

Бунт

В огне ночном мне некий дух предрек: «Что значит бунт? — Начало жизни новой.

З.Н. Гиппиус (Твои стихи поют, как звучный)

Твои стихи поют, как звучный В лесу стремящийся ручей;

Осенью

Небо ярко, небо сине В чистом золоте ветвей,

Зимой

Дуй, дуй, Дувун! Стон тьмы по трубам, Стон, плач, о чем? по ком? Здесь, там —

Истинный ответ

«Ты умрешь, и большего не требуй! Благ закон всевидящей Судьбы».

Западный фронт

От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле;

Я люблю другого

Летний вечер пышен, Летний вечер снова…

От виска и до виска

Ветер гонит искры снега Мимо окон, застя свет;

На лыжах

Опьяняет смелый бег. Овевает белый снег.

Знакомый стих

Expositio[2] Знакомый стих любимого поэта!

Случайность и намеренность

Случайность и намеренность Их разум разделил,

Когда стоишь ты в звездном свете

Когда стоишь ты в звездном свете, Смотря на небо, не забудь,

Драма в горах. Надпись к гравюре

Гравюра изображает снежную метель в пустынной горной местности; полузасыпанный снегом, лежит труп человека в медвежьей шубе, а поблизости умирающий орел со стрелой в груди. Пропел протяжный стон стрелы;

Пиршество войны

Война здесь прошла, прокричала Стальными глотками пушек,

Здесь раннего посева всходы

Здесь раннего посева всходы, Здесь воплощенье давних грез,

Близкой (Как страстно ты ждала ответа)

Как страстно ты ждала ответа! И я тебе свой дар принес:

Весна

Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле.

Три женщины, белая, черная, алая

Три женщины — белая, черная, алая — Стоят в моей жизни. Зачем и когда

Милый сон

Продлись, продлись, очарованье! Ф. Тютчев

В вертепе

В сияющем изысканном вертепе, Под музыку, сулившую канкан,

Духи земли

Со всеми мы братья, Всем открыли объятья,

Pou sto (где бы стать)

Ты ль пригоршнями строфы по радио, Новый орфик, на Марс готовишь?

Месяц бледный, словно облако

Месяц бледный, словно облако, Неподвижный странный лес,

Нам проба

Крестят нас огненной купелью, Нам проба — голод, холод, тьма,

Сестре

Прости меня, сестра, я много виноват: Я просмотрел твой взор, молительно скользнувший,

В альбом Н*** (Люблю альбомы: отпечаток)

Люблю альбомы: отпечаток На них любезной старины;

Иван-да-марья

Иван-да-марья, Цветок двойной,

Терем

Иоанне Б. Тихи дни и годы — годы в терему,

Я люблю большие дома

Я люблю большие дома И узкие улицы города, —

Не так же ль годы, годы прежде

Не так же ль годы, годы прежде Бродил я на закате дня,

Ландыш

Ландыш милый, ландыш нежный, Белый ландыш, ландыш снежный,

Прикованный Прометей

Те в храме, негу льющей в кровь Мелитты, Те за щитом — пасть навзничь в Росенвале;

Сонет к смерти

Смерть! обморок невыразимо-сладкий! Во тьму твою мой дух передаю,

Апрельский хмель

Лиловые тени легли по последнему снегу, Журча, по наклонам сбежали ручьями сугробы,

После дождя

Был дождь и замер; молний взвизги Устали; тень сближала нас;

Электрические светы

Мы — электрические светы Над шумной уличной толпой;

Явь

Опрокинут, распластан, рассужен врозь Призрак мира от солнц до бацилл…

Дождь в городе

Дождь окрасил цветом бурым Камни старой мостовой.

Романс (Ты приходил ко мне, холодный)

Ты приходил ко мне, холодный, С жемчужным инеем в усах.

Во мгле

Страстно, в безумном порыве ко мне ты прижалась Страстно…

Снова, с тайной благодарностью

Что устоит перед дыханьем И первой встречею весны!

Первые встречи

Как любил я, как люблю я эту робость первых встреч, Эту беглость поцелуя и прерывистую речь!

Закат над морем

Над морем из серого крепа, На призрачно-розовом шелке,

Болезнь

Демон сумрачной болезни Сел на грудь мою и жмет.

Бальдеру Локи (Светлый бальдер! Мне навстречу)

Светлый Бальдер! мне навстречу Ты, как солнце, взносишь лик.

Мы бродили, вдвоем и печальны

Мы бродили, вдвоем и печальны, Между тонких высоких стволов,

Весы качнулись

Весы качнулись мировые, Высоко подняты судьбой.

Ты — что загадка

(Семисложные рифмы) Ты — что загадка, вовек не разгадывающаяся!

Мгновенья мгновеннее

(Сплошные рифмы) Черный и упрямый локон вьется нежно близ меня,

Голос города (Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру)

Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру… По вечерам, как поутру,

Ночью (Дремлет Москва)

Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты,

Мысль о тебе меня весь день ласкает

Мысль о тебе меня весь день ласкает, Как легкий, ветерок в полдневный жар цветы;

Но не утоленный

SED NON SATIATUS* Что же мне делать, когда не пресыщен

Иксион и Зевс

Иксион О Зевс! где гром твой? до земли он

В старинном храме

В этой храмине тесной, Под расписанным сводом,

Гнутся высокие лотосы

Гнутся высокие лотосы, До неба высятся маки,

В прошлом

Ты не ведала слов отреченья. Опустивши задумчивый взор,

Ранняя осень

Ранняя осень любви умирающей. Тайно люблю золотые цвета

Невозвратность

Миг, лишь миг быть Земле в данной точке вселенной! Путь верша, ей сюда возвратиться ль, и как?

Терем мечты

(Повторные рифмы) Как девушки скрывались в терем,

Море — в бессильном покое

Море — в бессильном покое, Образ движенья исчез.

Звезды закрыли ресницы

Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман;

Дачный бред

Так бывает в июне. Часы свечерели; Из-за липы солнце целит сквозь дом;

На даче

Растопленный день вечереет, Бесцветное небо померкло,

Табакерка

Наших предков табакерки! Позабыть я их могу ль,

Ночные цветы

Под зноем дня в пыли заботы На придорожьях суеты,

Польша есть! В ответ Эдуарду Слонскому

Jeszcze Polska jest! Edward Slonski

В Библиотеке

Это было однажды… то было лишь раз. Я лишь раз сознавал, что мы близки…

Кондор

К чему чернеющий контур Ты прячешь, гневный гигант, —

Дрожащие листья на бледные щеки

Дрожащие листья на бледные щеки Изменчиво клали минутные тени,

Ночь с привидениями

Вот снова, с беззвучными стуками кирок, Под пристальным надзором все тех же планет,

Рамсес. Отрывок

По бездорожьям царственной пустыни, Изнемогая жаждой, я блуждал.

Сайма

Лодка, порывистым ветром качаема, Килем валы опененные режет.

Стародавняя Москва

Нет тебе на свете равных, Стародавняя Москва!

Рондо

Я плачу. Вдоль пути печален сосен ряд. Уснул ямщик, забыв стегать худую клячу.

К.А. Коровину (Душа твоя, быть может, ослепительней)

Душа твоя, быть может, ослепительней, Чем яркость буйная твоих картин.

Прохожей

Она прошла и опьянила Томящим сумраком духов

На гранитах

Снова долгий тихий вечер. Снова море, снова скалы.

Артуру ехать в далекий путь

Артуру ехать в далекий путь! Вот громко трубят трубы!

Обряд ночи

Словно в огненном дыме и лица и вещи… Как хорош, при огнях, ограненный хрусталь!..

В пустынях

Так вот в какие пустыни Ты нас заманил, Соблазнитель!

Я и кот

Славный кот мой одноглазый, Мы с тобой вдвоем.

В дни запустений

Придут дни последних запустений, Земные силы оскудеют вдруг;

Утренняя тишь

В светлом жемчуге росинок Чаши бледные кувшинок

Быть может, у египетских жрецов

Быть может, у египетских жрецов Учился ты; кой-что познал, быть может,

Баллада воспоминаний

На склоне лет, когда в огне Уже горит закат кровавый,

Штурм неба

Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир — уют!

Германия (отрывки)

1 Германия! Германия!

Канцона к даме

(Канцона) Судил мне бог пылать любовью,

Моя мечта

Моей мечте люб кругозор пустынь, Она в степях блуждает вольной серной,

Сумрак за черным окном

Сумрак за черным окном В полночь тоскливо погас.

Дворец центромашин

Из тьмы, из бездн иных столетий, Встает, как некий исполин,

К металлам

Золото, убранство тайного ковчега, Где хранят издревле благостные мощи,

В публичном доме

Ходят и дерзко поводят плечами, Камнями, тканями, телом блестя,

Русалка

Она, свои скрывая груди И лоно зыбким тростником,

Числа

Мечтатели, сибиллы и пророки Дорогами, запретными для мысли,

Цезарь Клеопатре

Нас влекут пурпурные ветрила, Нежен вздох павлиньих опахал,

Демон самоубийства

Своей улыбкой, странно-длительной, Глубокой тенью черных глаз

Льдинка

Ветер вешний, ветер нежный С лаской веет над душой.

Максимилиану Шику

Я многим верил до исступленности. Urbi et Orbi

Возвращение (Я пришла к дверям твоим)

Она Я пришла к дверям твоим

С кометы

Помнишь эту пурпурную ночь? Серебрилась на небе Земля

Ода в духе Горация

Не тем горжусь я, Фебом отмеченный, Что стих мой звонкий римские юноши

Не довольно ль вы прошлое нежили

Не довольно ль вы прошлое нежили, К былому льнули, как дети?

Лунная ночь

— Банально, как лунная ночь… Juvenilia

Люблю одно

Люблю одно: бродить без цели По шумным улицам, один;

Довольным

Мне стыдно ваших поздравлений, Мне страшно ваших гордых слов!

Я путешественник случайный

Я путешественник случайный, Бродяга в мире, дикий скиф,

Портрет (Черты твои — детские, скромные)

Черты твои — детские, скромные; Закрыты стыдливо виски,

В итальянском храме

Vulnerant omnea, ultima necat[1] Надпись на часах

Я люблю тебя и небо

…между двойною бездной… Ф. Тютчев

Это сон, моя милая

Итак, это — сон, моя маленькая, Итак, это — сон, моя милая,

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое, Что месяц, гость небес, заглянет к нам в окно,

На вечернем асфальте

Мысли священные, жальте Жалами медленных ос!

Лишь миги

Не шествия, где в гул гудят знамена, Не праздник рамп, не храмовой хорал, —

Правда вечная кумиров оры

Устремив друг к другу взоры, В пляске двигаясь вперед,

К самому себе

Я желал бы рекой извиваться По широким и сочным лугам,

Умирающий костёр

Бушует вьюга и взметает Вихрь над слабеющим костром;

Над омутом

Ветер, сумрачно пророчащий, Всплеск волны, прибрежье точащей,

Разговор

«Не хвались еще заране!» — Молвил старый Шат.

Dolce far niente (сладкое безделье)

Под столетним кедром тени… Tertia Vigilia, 1900 г.

И, покинув людей, я ушел в тишину

…и, покинув людей, я ушел в тишину, Как мечта одинок, я мечтами живу,

Песня гренландцев

Высока гора Кунак на Юге, Я вижу ее.

Помню вечер, помню лето

День вечерел. Мы были двое. Ф. Тютчев

Подземные растения (лилейно-сосновый сонет)

Внутри земли, в холодном царстве тьмы, Заключены невидимые воды,

Сонет (О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво»)

О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво» Той сцене выигрышной, где насмерть сам сражен,

Современность грохочет, грозит, негодует

Современность грохочет, грозит, негодует, Взрезом молний браздит наш уклончивый путь,

Чаша испытаний

Будь меж святынь в веках помянута Ты, ныне льющаяся кровь!

Сиреночка

В лесу пропела пеночка И дятел простучал.

Бой

Нет, не могу покориться тебе! Нет, буду верен последней судьбе!

За пределами сказок (Под навесом темной ели)

Под навесом темной ели, На ковре из мягкой хвои,

С губами, сладко улыбающимися

(Рифмы 5 и 4-сложные) С губами, сладко улыбающимися,

Вечер над морем

Желтым золотом окрашены Дали в просветы хвои.

На форуме

Не как пришлец на римский форум Я приходил — в страну могил,

В духе римских эротиков

1 К статуе

Туманные ночи

Вся дрожа, я стою на подъезде Перед дверью, куда я вошла накануне,

Ни красок, ни лучей, ни аромата

Ни красок, ни лучей, ни аромата, Ни пестрых рыб, ни полумертвых роз,

Летний праздник

Затерявшись в толпе, я люблю Мечтать и словам отдаваться

Рим

(Моностих Авсония) Рим золотой, обитель богов, меж градами первый

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах, в садах я бродил,

По холодным знакомым ступеням

По холодным знакомым ступеням Я вошел в позабытый дворец

К Лидии (Лидия! Мне, во имя)

(Сапфический малый метр Горация) Лидия! мне, во имя

Noli me taniere, Maria (Не прикасайся ко мне, Мария)

Прошел печально день субботний, Сияет небо новым днем,

О, когда бы я назвал своею

О, когда бы я назвал своею Хоть тень твою!

Похищение Берты

Шел пир небывалый за круглым столом, Блистали в шелках паладины,

Мечта

О, если б я мог быть невинным, как ты, Как ты — отзвук лазурного эхо! —

Из детской книжки

Мой плющ расцветает; живые побеги Любовно обвили суровые нити.

Когда над городом сквозь пыль поют

Когда над городом сквозь пыль поют Глухие сны лимонного заката,

Любовь, как властный недруг, вяжет

Но есть сильней очарованье. Ф. Тютчев

В Варшаве

А.Р. Ледницкому В первый раз по улицам Варшавы

У перекрестка двух дорог

У перекрестка двух дорог Журчанье тихое фонтана;

Спит вагон, мерцает газ

Спит вагон, мерцает газ, Поезд мчит, уносит нас.

Заклинание (Красный огонь, раскрутись, раскрутись)

Красный огонь, раскрутись, раскрутись! Красный огонь, взвейся в темную высь!

Инкогнито

Порой любовь проходит инкогнито, В платье простом и немного старомодном.

Мох, да вереск, да граниты

Мох, да вереск, да граниты… Чуть шумит сосновый бор.

Из Мениппей Варрона

(Ямбический триметр) Внезапно ночью, близко от полуночи,

«Призраки», картина М. Дурнова

Это они — соблазненные! — В час умилений ночных, —

Восторг женщины

(Разноударные омонимические рифмы) Я — под синим пологом

Беспощадною орбитой

Беспощадною орбитой Увлечен от прежних грез,

Вы, снежинки, вейте

Вы, снежинки, вейте, Нас лишь пожалейте!

И снова ты, и снова ты

И снова ты, и снова ты, И власти нет проклясть!

Подруги

Три женщины, грязные, пьяные, Обнявшись, идут и шатаются.

Девочка

Что же ты плачешь, Девочка, — во сне?

По меже

Как ясно, как ласково небо! Как радостно реют стрижи

Путник

По беломраморным ступеням Царевна сходит в тихий сад —

Джан-гюлюмы

(Армянские народные песни) 1

Опять сон

Мне опять приснились дебри, Глушь пустынь, заката тишь.

Огни «электрических конок»

Огни «электрических конок» Браздят потемневший туман,

Das weib und der tod (женщина и cмерть)

Две свечи горят бесстыдно, Озаряя глубь стекла,

Памятник (Вековечной воздвиг меди я памятник)

(1-й асклепиадов стих Горация) Вековечной воздвиг меди я памятник,

Столп огненный

Не часто радует поэта Судьба, являя перед ним

Быть без людей

В лицо мне веет ветер нежащий, На тучах алый блеск погас,

Не плачь и не думай

Не плачь и не думай: Прошедшего — нет!

Халдея

Сияла людям Мысль, как свет в эфире; Ее лучи лились чрез океан —

Ночные страхи

И бездна нам обнажена, С своими страхами и мглами…

Мюльбах

Меж облаков, обвивших скалы, Грозе прошедшей буйно рад,

Гном о жизни

(Ропалические стихи XIV в.) Жизнь — игра желаний мимолетных,

Устои

Рассудка вечные устои Влегли в недремлющую грудь,

Выходы

Ante omnia cavl, ne quie voa teneret invitos: patet exitue.

Лик медузы

Лик Медузы, лик грозящий, Встал над далью темных дней,

Венеция

Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах, В формах выпукло-прекрасных представал пред взором прах?

Характеристика Вергилия

(Топология Пентадия) Пастырь, оратай, воин, пас, возделывал, низил,

Отрывок (Небо — серое от туч)

Небо — серое от туч, Камни — серые от влаги,

Цусима

Великолепная могила! Пушкин

Сны (Сны играют на просторе)

Сны играют на просторе, Под магической луной.

Египетский раб

Я жалкий раб царя. С восхода до заката, Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,

Это — не надежда и не вера

Это — не надежда и не вера, Не мечтой одетая любовь:

В борьбе с весной редеет зимний холод

В борьбе с весной редеет зимний холод, Сеть проволок свободней и нежней,

Memento mori (Ища забав, быть может, сатана)

Ища забав, быть может, сатана Является порой у нас в столице:

В моих словах бесстыдство было

В моих словах бесстыдство было, В твоих очах — упорство дня,

Голубое, голубое

Голубое, голубое Око сумрачной страны!

Монопланы

(Рифмы дактиле-хореические) Высоко над городом,

Гимн Атону

Прекрасен восход твой, о Атон живущий, владыка столетий! Дивный, светлый, могучий, — любви твоей — меры нет, лучи твои — радость.

Клеопатра (Нет, как раб не буду распят)

Нет, как раб не буду распят, Иль как пленный враг казнен!

Коляда

Баба-Яга Я Баба-Яга, костяная нога,

Настал заветный час дремотный

Настал заветный час дремотный. Без слов, покорствуя судьбе,

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка! Тайно двоих на лугу пояс обвил золотой!

Я не видал таинственных лесов

Я не видал таинственных лесов Безудержной природы Индостана,

Краткими складками взморщи

Краткими складками взморщи, Ветер, пугливую гладь,

У вагонного окна

Дали сумрачны и хмуры. И причудливы и строги,

Сны (В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев)

В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев Освящен и облелеян грустной тайной тишины,

Из ада изведенные (Астарта! Астарта! И ты посмеялась)

Астарта! Астарта! И ты посмеялась, В аду нас отметила знаком своим,

Жрец Изиды

Я — жрец Изиды Светлокудрой; Я был воспитан в храме Фта,

После ночи

После ночи свиданья любовного, Тихой улицей, тающей тьмой,

Над бредом наших разных ликов

М. Н. Семенову Над бредом наших разных ликов,

Вечер

Но в стихе умиленном найдешь Эту вечна душистую розу.

Виденья города

Предутреннего города виденья, Встающие, как призраки, с угла.

Листок, спрятанный в коре

Над Озером Грез, где большие березы Любовно дрожат на вечерней заре,

Ступени разрушенной лестницы

Ступени разрушенной лестницы Уводят в глубокий овраг,

Ф. Сологубу (триолет)

Зев беспощадной орхидеи — Твой строгий символ, Сологуб.

Девочка с цветами

Собирай свои цветочки, Заплетай свои веночки,

Весенняя песня девушек

Wand wird die Stunde kornmen, Das einer mich genommen,

Вечером перед церковью

Черной полоскою крест Тонет в темнеющем фоне;

Г.Г. Бахману (Вся красота тебе доступна)

Вся красота тебе доступна! Тебе ясна ее звезда:

У смерти на примете

Когда шесть круглых дул нацелено, Чтоб знак дала Смерть-командир, —

Хорошо бы нам додуматься

Хорошо бы нам додуматься До весенних песен птиц,

Стокгольм

Словно над глубями зеркала Ты из гранита возник,

Современная осень

Крут и терпк осенний вечер; с поля Дух солом, земли, трав и навоза;

Лишь безмятежного мира

(Перезвучия) Лишь безмятежного мира жаждет душа, наконец,

Римляне в Китае (166 г. н.а.)

Все улицы полны народом, Бегут и торговцы и воины…

Родное

Березка любая в губернии Горько сгорблена грузом веков,

К народу

Vox populi…[1] Давно я оставил высоты,

У гроба дня

День обессилел, и запад багряный Гордо смежил огневые глаза.

Здесь же, в театре, когда-то с тобой

Здесь же, в театре, когда-то с тобой Так же следил я за шумной толпой,

В смерть

B смерть, в вечный гром, в горящий вихрь, быть может, Быть может, в темь, в провал, в ничто — все я!

Детские упования

Снова ночь и небо, и надменно Красный Марс блистает надо мной.

Звезда морей

La mer sur qui prie La vierge Marie.

Еще закат

И мирный вечера пожар Волна морская поглотила.

Ликорн

Столетний бор. Вечерний сумрак зелен. Мне щеки нежит мох и мягкий дерн.

Из письма

Милый, прости, что хочу повторять Прежних влюбленных обеты.

В ответ на одно признание (Ты обо мне мечтала в годы те)

Нине Петровской Ты обо мне мечтала в годы те,

Я знал тебя, Москва

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной, Когда кругом пруда реки Неглинной, где

Sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности)

Отселе мне видно потоков рожденье. Пушкин

Ожерелье

Руки, вечно молодые, Миг не смея пропустить,

Как птицы очковой змеей очарованы

Как птицы очковой змеей очарованы, Поднять мы не смеем измученных рук,

Песня из темницы

(Строфы с однозвучными рифмами) Загорелся луч денницы,

Пляска смерти

Крестьянин Эй, старик! чего у плуга

Польше

Орел одноплеменный! …Верь слову русского народа:

Адам и Ева

Ева Адам! Адам! приникни ближе,

Сходные решения

Пора разгадывать загадки, Что людям загадали мы.

День за днем

Мясорубками тело измолото, День за днем, день за днем, день за днем.

Не говори мне, что ты любишь

Не говори мне, что ты любишь меня! Я боюсь аромата роз,

Случайная стрела

Стоял я в этот час, незрящий Пред будущей судьбой Эдип,

Эллинизм и Рим

Прекрасен, светел, венчан, златокрыл, Цвел гений Греции. Но предстояло

Баязет

Тимур, прочтя оскорбительное письмо Баязета, воскликнул: «Сын Мурата сошел с ума».

Дон-Жуан

Да, я — моряк! Искатель островов, Скиталец дерзкий в неоглядном море.

В прятки

Ночь уснула, дождем убаюкана, Спит старуха, младенца крепче,

Весеннее

Остеженный последним снегом, Весну встречая, грезит лес,

Молитесь

Молитесь о праздничных розах, О лилиях чистых молитесь,

Однострочное стихотворение

О закрой свои бледные ноги.

Я помню вечер, бледно-скромный

Я помню вечер, бледно-скромный, Цветы усталых георгин,

Газели

1 В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Эллису

Нет! к озаренной сиянием бездне Сердце мое не зови!

Тема предчувствий

Зигзаги Волны

Я провижу гордые тени

Я провижу гордые тени Грядущих и гордых веков,

Женщине

Ты — женщина, ты — книга между книг, Ты — свернутый, запечатленный свиток;

Миги

Бывают миги тягостных раздумий, Когда душа скорбит, утомлена;

Вся жизнь моя — бесформенная греза

Вся жизнь моя — бесформенная греза, И правды нет в бреду, и смысла нет во сне —

Мы скифы

Мы — те, об ком шептали в старину, С невольной дрожью, эллинские мифы:

Снежная Россия

За полем снежным — поле снежное, Безмерно-белые луга;

Романтикам

Вам, удаленным и чуждым, но близким и милым. Вам эти строфы, любимцы отринутых дней!

К портрету Лейбница

Когда вникаю я, как робкий ученик, В твои спокойные, обдуманные строки,

Ночное небо даль ревниво сжало

Ночное небо даль ревниво сжало, Но разубрался в звездах небосклон.

Побег пастуха

На этой ели благосклонной Покойся, ветхая свирель!

Прелести земли

Все реже я и все бесстрастней Смотрю на прелести земли,

Стихи о любви

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры, —

Покорность

Не надо спора. Буду мудрым. Склонюсь покорно головой

Мелькали мимо снежные поляны

Мелькали мимо снежные поляны, Нас увозил на запад sleeping-car[1],

Последний путь

Быть может, я в последний раз Свою дорогу выбираю,

За тонкой стеной

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры,—

Качели

Вот опять мы уносимся, взброшенные Беспощадным размахом качелей,

Простенькая песня

Ты, в тени прозрачной Светлого платана,