Брюсов Валерий Яковлевич
1873 - 1924

Брюсов Валерий Яковлевич

Вале́рий Я́ковлевич Брю́сов (1 [13] декабря 1873, Москва — 9 октября 1924, там же) — русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк. Теоретик и один из основоположников русского символизма.

1603

Стихотворений

51

Лет жизни

Стихотворения

Я люблю большие дома

Я люблю большие дома И узкие улицы города, —

Брань народов

Брань народов не утихнет Вплоть до дня, когда придет

Поклоняются многие мне

Поклоняются многие мне В часы вечерние,

Лик медузы

Лик Медузы, лик грозящий, Встал над далью темных дней,

Гимн Афродите (Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине)

Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине. Ты, Афродита-Любовь, как царила, так царствуешь ныне.

Кинжал Поэзии

Иль никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок…

Поучение

Тот, владыка написанных слов, Тот, царящий над мудростью книг!

Вечеровое свидание

(Бесконечное рондо) Наступают мгновенья желанной прохлады,

Самоуверенность

Золотистые феи В атласном саду!

Одинокая ель

Одинокая старая ель, Еще сохраняя

Закат над морем

Над морем из серого крепа, На призрачно-розовом шелке,

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

После неудачи

Надежды рухнули, как строй картонных домиков; Желанья стелются, как с тусклых углей дым…

На лесной дороге

По дороге встречный странник, В сером, рваном армяке,

Круги на воде

От камня, брошенного в воду, Далеко ширятся круги.

Черный лес луной пронизан

Черный лес луной пронизан, Светом озарен —

Вечер после дождя

Ветер печальный, Многострадальный,

Я провижу гордые тени

Я провижу гордые тени Грядущих и гордых веков,

Заклятье Эроса

Проходя страду земную Горьких лаек и сладких мук,

Ночь (Пришла и мир отгородила)

Пришла и мир отгородила Завесой черной от меня,

Сны (В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев)

В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев Освящен и облелеян грустной тайной тишины,

Снова, с тайной благодарностью

Что устоит перед дыханьем И первой встречею весны!

На берегу

(Омонимические рифмы) Закрыв измученные веки,

Современная осень

Крут и терпк осенний вечер; с поля Дух солом, земли, трав и навоза;

Роскошен лес в огне осеннем

Роскошен лес в огне осеннем, Когда закатом пьян багрец,

Из лесной жути

Один — в лесную жуть, когда на муть речную Луной наведены белесые глаза:

Эллада

Мощь разума распространялась в мире — Египет креп, как строгое звено,

Туман осенний

Туман осенний струится грустно над серой далью нагих полей, И сумрак тусклый, спускаясь с неба, над миром виснет все тяжелей,

Закат спокойный и огнистый

Закат спокойный и огнистый, Как пронизал лучами ты

Nihil (ничто)

Как мечты о мечтах отошедшего детства, — Над папирусом никнуть в святилище Ра,

Праздник труда гимн первого мая 1919 года

На сонных каналах Венеции Колышут весло гондольеры;

Стихи о голоде

«Умирают с голода, Поедают трупы,

Ф. Сологубу (триолет)

Зев беспощадной орхидеи — Твой строгий символ, Сологуб.

Дождь

(Из Верхарна) Как длинные нити, нетихнущий дождь

Филлида

Я помню: мой корабль разбитый Стал у Фракийских берегов.

Эй, рабочие мира! Ложь — все то сладкопенье

Эй, рабочие мира! ложь — все то сладкопенье! Держите к ружьям примкнуты штыки!

Эней

К встающим башням Карфагена Нептуна гневом приведен,

Максимилиану Волошину (Наш Агамемнон, наш Амфитрион)

Наш Агамемнон, наш Амфитрион И наш Орфей, царь области рубежной,

Три змеи, три кольца, окружили меня

Три змеи, три кольца, окружили меня, И в глаза мне глядят шесть сверканий огня.

Иматра

Кипит, шумит. Она — все та же, Ее не изменился дух!

Небо задернула бледная пленка

Небо задернула бледная пленка, Солнце мигает, и солнце бледно…

Три женщины, белая, черная, алая

Три женщины — белая, черная, алая — Стоят в моей жизни. Зачем и когда

Весеннее

Остеженный последним снегом, Весну встречая, грезит лес,

Я знаю

К.Д. Бальмонту Я знаю беглость Ночи и Зимы,

Памяти В.Ф. Комиссаржевской

Как Мелизанда, и ты уронила корону в глубокий родник, Плакала долго, напрасно клонила над влагой прозрачной свой лик.

После ночи

После ночи свиданья любовного, Тихой улицей, тающей тьмой,

Слишком

Слишком, слишком много счастья! Переполнена душа,

Романс (Ты приходил ко мне, холодный)

Ты приходил ко мне, холодный, С жемчужным инеем в усах.

На площади, полной смятеньем

На площади, полной смятеньем, При зареве близких пожаров,

Дама треф

Я знаю, что вы — старомодны, Давно и не девочка вы.

В окопе

В семье суровых ветеранов Пью чай. Пальба едва слышна.

Ребенок. Сонет

Тебе тринадцать лет, но по щекам, у глаз, Пороки, нищета, ряд долгих унижений

Люблю я имя Анна

Люблю я имя Анна, Оно звенит, как свет,

Кошмар (Есть в мире демон, с женственным лицом)

Есть в мире демон, с женственным лицом, С когтями львицы, с телом сухопарым;

Люблю в закатном замираньи

Люблю в закатном замираньи Луча, над блестками зыбей,

Как листья в осень

«Как листья в осень…» — вновь слова Гомера: Жить счет ведя, как умирают вкруг…

На причале

(Ритмы 4-стопного ямба) Удерживаемый причалом,

Закатный театр

(Укороченные рифмы) В небе — яркость повечерия:

Во храме Бэла

1 Ассура край постигло наводненье,

Надпись

Наше войско двигалось мирно, Оно вступило в области Геруша.

Закат ударил в окна красные

Закат ударил в окна красные И, как по клавишам стуча,

Германия (отрывки)

1 Германия! Германия!

Мерно вьет дорога

Мерно вьет дорога Одинокий путь.

Вечер после свиданья

(Силлабические стихи.) Вода едва качает

Лед и уголь

Лед и уголь, вы — могильны! Что-то было и прошло,

Тридцатый месяц

Тридцатый месяц в нашем мире Война взметает алый прах,

Игорю Северянину сонет-акростих с кодою

И ты стремишься ввысь, где солнце — вечно, Где неизменен гордый сон снегов,

Пасха, праздникам праздник

Проклинайте молодость, Осуждайте девственность, —

После скитаний

(Разложение дактилического гексаметра) После скитаний,

О, когда бы я назвал своею

О, когда бы я назвал своею Хоть тень твою!

Два крыла

После тех самых путей и перепутий, Мимо зеркала теней, все напевы в мечтах,

Слепой (люблю встречать на улице)

Люблю встречать на улице Слепых без провожатых.

Звезда морей

La mer sur qui prie La vierge Marie.

Здесь же, в театре, когда-то с тобой

Здесь же, в театре, когда-то с тобой Так же следил я за шумной толпой,

Ранняя осень

Ранняя осень любви умирающей. Тайно люблю золотые цвета

Портрет (Ей лет четырнадцать; ее глаза)

Ей лет четырнадцать; ее глаза Как на сережке пара спелых вишен;

Еще «мы» (Мы только стон у вечной грани)

Мы только стон у вечной грани, Больные судороги рук,

Первая звездочка

Первая звездочка! око вечернее, Привет тебе!

Карусель

Июльский сумрак лепится К сухим вершинам лип;

Случайности

Я верю всегдашним случайностям, Слежу, любопытствуя, миги.

Завещание

Я жизнь прожила безотрадно, бесцельно, И вот, как похмелье от буйного пира,

Близкой (Как страстно ты ждала ответа)

Как страстно ты ждала ответа! И я тебе свой дар принес:

У друга на груди забылася она

У друга на груди забылася она В каюте, убранной коврами и цветами,

Е.Т. (Кто глаза ее оправил)

Кто глаза ее оправил В завлекательный магнит?

Безвестная вестница

Что это? Пение, славленье Счастья всем хором земли,

Наряд весны

За годом год, ряды тысячелетий, — Нет! неисчетных миллионов лет,

Ожидание (Душен воздух вольных прерий)

Душен воздух вольных прерий, Жгучи отблески лазури,

Строгий, холодный и властный

Строгий, холодный и властный Свет невосшедшего дня.

Молодость мира (Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны)

Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны… Ветер свищет по мыслям, соль с моря соря…

Пусть пред окном моим

Пусть пред окном моим не взносит Юнгфрау купол вековой,

В склепе

Ты в гробнице распростерта в миртовом венце. Я целую лунный отблеск на твоем лице.

Вечерняя флейта

Вечерней флейты страстный трепет Слабеет в узкое окно;

Белеет ночь. Деревья сквера

Белеет ночь. Деревья сквера Гигантским мохом поднялись.

Тайны мрака побледнели

Тайны мрака побледнели; Неземные акварели

К портрету Лейбница

Когда вникаю я, как робкий ученик, В твои спокойные, обдуманные строки,

Быть может, у египетских жрецов

Быть может, у египетских жрецов Учился ты; кой-что познал, быть может,

Пожар

(Глубокие рифмы) Рвется ветер одичалый,

Не так же ль годы, годы прежде

Не так же ль годы, годы прежде Бродил я на закате дня,

Le paradis artificiel (искусственный рай)

C’est une beatitude calnae el imniobile. Ch. Baudelaire[1]

Парус и чайка

То поспешно парус складывая, То бессильно в бездну падая,

К близкой

Предстанет миг, и дух мой канет В неизмеримость без времен,

Осенний день был тускл и скуден

Осенний день был тускл и скуден, А воздух недвижимо жгуч.

Ветви

Ветви склонялись в мое окно, Под ветром гнулись, тянулись в окно,

Годы молчания

Есть для избранных годы молчания. Они придут —

В Шхерах

Морской залив, вошедший в сушу Так далеко,

Маргерит

Ты — как камень самоцветный, Ты — как жемчуг маргерит:

Весенняя поэма

1 И серое небо, и проволок сети,

За утесом

Плыви, плыви рекой волнистой! Мы за утесом стережем

Когда опускается штора

Когда опускается штора И ласковый ламповый свет

День красочный, день ярко-пестрый

Есть некий час всемирного молчанья. Ф. Тютчев

Большой дорогой, шоссе открытым

Большой дорогой, шоссе открытым, Широкой шиной вздымая пыль,

Девочка с цветами

Собирай свои цветочки, Заплетай свои веночки,

Цветики убогие

Цветики убогие северной весны, Веете вы кротостью мирной тишины.

В сквере (erlkonig)

— Что ты здесь медлишь в померкшей короне, Рыжая рысь?

К армянам

Да, вы поставлены на грани Двух разных спорящих миров,

Клитемнестра

Сестра — царит в надменной Трое, Сестре — немолчный гимн времен,

Подражание труверам

Нет, никогда не мог Амур в сем мире Так сердце мучить, как меня она!

Данте

Безумцы и поэты наших дней В согласном хоре смеха и презренья

Табакерка

Наших предков табакерки! Позабыть я их могу ль,

Мечты о померкшем

Мечты о померкшем, мечты о былом, К чему вы теперь? Неужели

Гнутся высокие лотосы

Гнутся высокие лотосы, До неба высятся маки,

Не довольно ль вы прошлое нежили

Не довольно ль вы прошлое нежили, К былому льнули, как дети?

Отвержение

Мой рок, благодарю, о верный, мудрый змий! Яд отвержения — напиток венценосный!

Коляда

Баба-Яга Я Баба-Яга, костяная нога,

Лунная ночь

— Банально, как лунная ночь… Juvenilia

Магистраль

Были лемуры, атланты и прочие… Были Египты, Эллады и Рим…

На память об одном закате

А.М. Федорову Был день войны, но час предсмертный дня.

Наши дни

Не вброшены ль в былое все мы, Иль в твой волшебный мир, Уэллс?

Всем

О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня,

Отрады

Знаю я сладких четыре отрады. Первая — радость в сознании жить.

Дождь перед ночью

Брел дождь, расчетливо-скупой, А тучи смачно висли брюхом,

Летняя гроза

Синие, чистые дали Между зелёных ветвей

Весенняя песня о любви

Тосковать в снег весны, — о, банальные Песни праотцев, скок чрез огонь:

Обряд ночи

Словно в огненном дыме и лица и вещи… Как хорош, при огнях, ограненный хрусталь!..

Слезами блестящие глазки

Слезами блестящие глазки, И губки, что жалобно сжаты,

Дом видений

Душа моя — Элизиум теней. Ф. Тютчев

Семейная картинка (аллегория)

И вот в железной колыбели В громах родится новый год.

Клеопатра (Нет, как раб не буду распят)

Нет, как раб не буду распят, Иль как пленный враг казнен!

Это чувство — странно-невозможного

Это чувство — странно-невозможного, Вдруг обретшего и кровь и плоть,

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне Губами алыми, дарами долгих ласк,

Усталость

Не дойти мне! не дойти мне! я устал! устал! устал! Сушь степей гостеприимней, чем уступы этих скал!

К портрету Лермонтова

Казался ты и сумрачным и властным, Безумной вспышкой непреклонных сил;

Треугольник

Я, еле

Первый привет

Николаю Минаеву …а в миг паденья —

Крым

Лестью солнца в лоск обласкан, Берег вплел в меандр меандр, —

Два голоса

Первый Где ты? где ты, милый?

А.М. Добролюбову (Смутно куритесь, туманы былого)

Смутно куритесь, туманы былого! Месяц безжизненный встал, освещая тропинку по скалам.

Оклики демонов

Свистки паровозов в предутренней мгле, Дым над безжизненным прудом.

Мы все — Робинзоны

Все же где-то в сонном атолле Тень свою пальмы купают.

Неизбежность октавы

Не все ль равно, была ль ты мне верна? И был ли верен я, не все равно ли?

Ариадне

Слышу: плачут волны Эльбы О былом, о изжитом;

Карл XII памятник в Стокгольме

Ты в древних сагах был предсказан, Последний викинг, вождь-герой!

Две малайские песни

(Ассонансы) 1

В разные годы

В разные годы К вам приходил я, граниты,

Дедал и Икар

Дедал Мой сын! мой сын! будь осторожен,

Город вод

Был он, за шумным простором Грозных зыбей океана,

Родной язык

Мой верный друг! Мой враг коварный! Мой царь! Мой раб! Родной язык!

На скачках

Люблю согласное стремленье К столбу летящих лошадей,

Плач Лаодамии

Нет, слова гонцов не ложны! Ты безвременно сражен!

Краткими складками взморщи

Краткими складками взморщи, Ветер, пугливую гладь,

Штурм неба

Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир — уют!

Шутки

Я — арка края. Атака заката.

Из китайской поэзии

(Параллелизм) 1

Пифагорейцы (драматический этюд)

Синарет погружен в рассматривание рукописи. Раб показывается в дверях. Потом Филон.

Мертвец

Как странно! Круг луны; Луг белым светом облит;

Женщине

Ты — женщина, ты — книга между книг, Ты — свернутый, запечатленный свиток;

К русской революции

Ломая кольцо блокады, Бросая обломки ввысь,

Сходные решения

Пора разгадывать загадки, Что людям загадали мы.

К.Д. Бальмонту (Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом)

Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом Кружит огни Париж, своим весельем пьян.

Дождь и солнце

Муаровые отблески сверкают под лучом. Мы вновь на тихом озере, как прежде, мы вдвоем.

Сказка (Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым)

Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым. Вы, стихов поющих верные хранители:

Жадно тобой наслаждаюсь

Жадно тобой наслаждаюсь, Сумрак улиц священный!

Гиацинт

С. Л. Полякову Словно кровь у свежей раны,

Голос прошлого

Вьет дорога на деревни Зеленеющим овсом,

СССР

Эй, звезда, отвечай, на потеху ли Ты навстречу солнцу летишь?

И, покинув людей, я ушел в тишину

…и, покинув людей, я ушел в тишину, Как мечта одинок, я мечтами живу,

Из венка

(Дактиле-хореические дистиха) 1

Ступени разрушенной лестницы

Ступени разрушенной лестницы Уводят в глубокий овраг,

Предвещание

Быть может, суждено земле В последнем холоде застынуть;

Ангел бледный

Ангел бледный, синеглазый, Ты идешь во мгле аллеи.

Мы (В мире широком, в море шумящем)

В мире широком, в море шумящем Мы — гребень встающей волны.

Это — не надежда и не вера

Это — не надежда и не вера, Не мечтой одетая любовь:

Баку

Холодно Каспию, старый ворчит; Длится зима утомительно-долго.

Настали дни печальные, как воды

Настали дни печальные, как воды В наполненном пруду под сенью ив.

Под зимним ветром

Додунул ветер, влажный и соленый, Чуть дотянулись губы к краю щек.

Пеплум

Знаю сумрачный наход Страсти, медленно пьянящей:

Ветер уныло летает над палубой

Ветер уныло летает над палубой, По морю пенятся белые гребни,

Адам и Ева

Ева Адам! Адам! приникни ближе,

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной, Где изнемог мрак, пологи стеля,

Встреча после разлуки

Забытая, былая обстановка: Заснувший парк, луны застывший свет,

И вдруг все станет так понятно

И вдруг все станет так понятно: И жизнь земли, и голос рек,

Путь к высотам сонет-акростих

Путь к высотам, где музы пляшут хором, Открыт не всем: он скрыт во тьме лесов.

Её колени

Ее колени я целую. Тени Склоняются, целуя нас двоих.

Мы ехали долго, без цели, куда-то

Мы ехали долго, без цели, куда-то, Куда-то далеко, вперед, без возврата.

Пусть вечно милы посевы, скаты

Пусть вечно милы посевы, скаты, Кудрявость рощи, кресты церквей,

Гребцы триремы

Тесно во мгле мы сидим, Люди, над ярусом ярус.

Ранняя весна

Темнеет. Тонкая луна Стоит на небе сиротливо,

Выходы

Ante omnia cavl, ne quie voa teneret invitos: patet exitue.

Три кумира

В этом мутном городе туманов, В этой, тусклой безрассветной мгле,

Синема моего окна

Мир шумящий, как далек он, Как мне чужд он! но сама

Приветствие (Поблек предзакатный румянец)

Поблек предзакатный румянец. На нитях серебряно-тонких

Тяжела, бесцветна и пуста

Тяжела, бесцветна и пуста Надмогильная плита.

Памяти другой

Ты здесь, на ложе ласк неверных, Обманывающих приближений,

Наша тень

Наша тень вырастала в длину тротуара В нерешительный час догоравшего дня.

Как птицы очковой змеей очарованы

Как птицы очковой змеей очарованы, Поднять мы не смеем измученных рук,

Две головки

(Рифмы дактиле-хореические) Красная и синяя —

Руками плечи

Руками плечи опоясаны, Глаза с глазами смежены,

Песня (Во мгле ночной)

Во мгле ночной Горят огни,

Последний спор (из дневника)

(Однозвучия) Северным ветром взволнован, остужен,

Рамсес. Отрывок

По бездорожьям царственной пустыни, Изнемогая жаждой, я блуждал.

Засияла моя стена

Засияла моя стена, Я ее не узнал: на ней

В Тифлисе

Увидеть с улицы грохочущей Вершины снежных гор, —

Мы гордо людей презираем

Мы гордо людей презираем, Нам законом — наши желанья,

Роковой ряд. Венок сонетов

1. Леля Четырнадцать имен назвать мне надо…

Кассандра

Пророчица Кассандра! — тень твоя, Путь совершив к благословенной Лете,

Осенний день

1 Ты помнишь ли больной осенний день,

Ламия

В дни весенних новолуний Приходи, желанный друг!

Характеристика Вергилия

(Топология Пентадия) Пастырь, оратай, воин, пас, возделывал, низил,

К Бальмонту (Погасни, исчезни)

Есть ясное безветрие Без плачущего «я».

Полно, не во сне ли видел я вчера

Полно, не во сне ли видел я вчера, Что воскресли снова наши вечера!

Жрец Изиды

Я — жрец Изиды Светлокудрой; Я был воспитан в храме Фта,

Знойный день

Белый день, прозрачно белый, Золотой, как кружева…

Прелести земли

Все реже я и все бесстрастней Смотрю на прелести земли,

Пытка

Эта боль не раз мной испытана, На кресте я был распят не раз,

Под гулы и взрывы

Вихри войны, кони гибели, не успокоены, Роя просторы, опоры былого крушат;

Слово бросает на камни одни бестелесные тени

Слово бросает на камни одни бестелесные тени, В истине нет ни сиянья, ни красок, ни тьмы.

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно Мои безумные слова, —

Новая сестра

Вкруг меня наклоняется хор возвратившихся дев…

Дворец центромашин

Из тьмы, из бездн иных столетий, Встает, как некий исполин,

Хмельные кубки

Бред ночных путей, хмельные кубки. Город — море, волны темных стен.

Армянская песня любви

(Степаннос, XVII в.) Нежная! милая! злая! скажи,

О да! Я — темный мотылек

Я — мотылек ночной… В. Брюсов

С кометы

Помнишь эту пурпурную ночь? Серебрилась на небе Земля

Из Александрийской антологии. К Сапфо

1 Ты не в гробнице лежишь, под украшенным лирою камнем:

Цветы роняют робко лепестки

(Сонет с кодою) Цветы роняют робко лепестки,

На смерть А.Н. Скрябина

Он не искал — минутно позабавить, Напевами утешить и пленить;

Есть одно, о чем плачу я горько

Есть одно, о чем плачу я горько: Это прошлые дни,

Звон отдаленный, пасхальный

Звон отдаленный, пасхальный, Слышу сквозь завесу дней.

В альбом (Что наша жизнь? Несчастный случай)

Что наша жизнь? Несчастный случай! Напиток страсти, остро-жгучий,

Пaтмос

Единый раз свершилось чудо: Порвалась связь в волнах времен.

На бренность

(Сапфический метр Сульпиция Луперка) Суждена всему, что творит Природа

Республика последних снов

Республика последних снов на грани, Где шелест нив и шум лесной к пустыне

Третья осень

Вой, ветер осени третьей, Просторы России мети,

С неустанными молитвами

С неустанными молитвами, Повторяемыми вслух,

Свидание

В одном из тех домов, придуманных развратом, Где всем предложена наемная кровать,

Дачный бред

Так бывает в июне. Часы свечерели; Из-за липы солнце целит сквозь дом;

Восточное изречение

(Метаграмма) Что нам весной или за ней дано?

Эту ночь я дышал тишиной

Эту ночь я дышал тишиной. По таинственен был ускользающий сон.

На Карпатах

Уступами всходят Карпаты Под ногами тает туман.

Девочка с куклой

— Что же ты сделала, девочка милая, С фарфоровой куклой своей?

К олимпийцам

Все как было, все как вечно. Победил и побежден!

Сфинкс

Я пустынной шел дорогой Меж отвесных, тесных скал, —

Случайность и намеренность

Случайность и намеренность Их разум разделил,

Часы прошли, как сон изменчивый

Часы прошли, как сон изменчивый, О вечер! наступай и ты,

Безмолвные свидетели

Безмолвные свидетели Вечерних сожалений,

Идут года. Но с прежней страстью

О нет, мне жизнь не надоела, Я жить хочу, я жизнь люблю!

Электрические светы

Мы — электрические светы Над шумной уличной толпой;

За тонкой стеной

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры,—

Витраж — триптих

Средняя часть Рыцарь по отмели едет один.

Зачем

Зачем? Разве я знаю? Не нами, давно суждено:

Ночное небо даль ревниво сжало

Ночное небо даль ревниво сжало, Но разубрался в звездах небосклон.

Голубое, голубое

Голубое, голубое Око сумрачной страны!

К устью

На волны набегают волны, Растет прилив, отлив растет,

Двадцать лет назад ты умерла

Двадцать лет назад ты умерла. Как же нынче снова ты пришла

Идеал

1 Ее он увидел в магический час;

Измена

Сегодня! сегодня! как странно! как странно! Приникнув к окошку, смотрю я во мглу.

Так повелел всесильный Демиург

Так повелел всесильный Демиург, Чтоб были люди ремеслом различны.

Случайной

Одна из осужденных жриц… Chefs d’uvre

Грядущие гунны

Где вы, грядущие гунны, Что тучей нависли над миром!

Святогор

Сплошное кваканье лягушек С давно заросшего пруда, —

На новый 1905 год

И вот в железной колыбели, В громах, родится новый год.

Последний путь

Быть может, я в последний раз Свою дорогу выбираю,

А.В. Луначарскому (В дни победы, где в вихре жестоком)

В дни победы, где в вихре жестоком Все былое могло потонуть,

У перекрестка двух дорог

У перекрестка двух дорог Журчанье тихое фонтана;

Новый синтаксис

Язык изломан? Что ж! — глядите: Слова истлевшие дотла.

Подражание Гейне (Мне снилось, я в городе дальнем)

Мне снилось, я в городе дальнем, Где ты истомилась одна.

О последнем рязанском князе Иване Ивановиче

Ой вы, струночки — многозвончаты! Балалаечка — многознаечка!

Сон (Как город призрачный в пустыне)

Как город призрачный в пустыне, У края бездн возник мой сон.

Японские танки и ута

1 Роса ложится, но солнце всходит,

Мир N измерений

Высь, ширь, глубь. Лишь три координаты. Мимо них где путь? Засов закрыт.

День

Ещё раз умер, утром вновь воскрес; Бред ночи отошел, забыт, отброшен.

В публичном доме

Ходят и дерзко поводят плечами, Камнями, тканями, телом блестя,

Тени прошлого

Осенний скучный день. От долгого дождя И камни мостовой, и стены зданий серы;

Эгейские вазы

Они пленительны и нежны, Они изысканно-небрежны,

Холод ночи

Холод ночи; смёрзлись лужи; Белый снег запорошил.

К моей Миньоне

Посв. моей Миньоне Знаешь, Миньона, один только раз

Призрак неизбежный триолеты

Твой лик, загадочный и нежный, Как отраженье в глубине,

Сумасшедший

Чтоб меня не увидел никто, На прогулках я прячусь, как трус,

Она (Она любила строй беспечный)

Она любила строй беспечный Мечтаний, уводящих вдаль,

Больше никогда

Когда Данте проходил по улице, девушки шептали: «Видите, как лицо его опалено адским пламенем!» Летописец XIV века

Женщина, безумная гордячка

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Спит вагон, мерцает газ

Спит вагон, мерцает газ, Поезд мчит, уносит нас.

В ответ на одно признание (Ты обо мне мечтала в годы те)

Нине Петровской Ты обо мне мечтала в годы те,

Косцы в «Сфере огня»

Братцы, дружно! Свежи росы! По росе так ходки косы!

Терем мечты

(Повторные рифмы) Как девушки скрывались в терем,

Песня гренландцев

Высока гора Кунак на Юге, Я вижу ее.

Летом 1912 года

Пора сознаться: я — не молод; скоро сорок. Уже не молодость, не вся ли жизнь прошла?

На смерть И. Лялечкина

Набегают вечерние тени, Погасает сиянье за далью.

Баллада о женщинах былых времен

(Баллада Франсуа Вийона) Скажите, где, в стране ль теней,

Хорошо бы нам додуматься

Хорошо бы нам додуматься До весенних песен птиц,

Общая станция

Веками, эпохами, эрами, Вертясь, их земля межевала, —

На песке (На песке, пред дверью бестиария)

На песке, пред дверью бестиария, На потеху яростных людей,

Кипит встревоженное море

Кипит встревоженное море, Мятутся волны, как в плену;

В полях забытые усадьбы

В полях забытые усадьбы Свой давний дозирают сон.

К согражданам

Борьба не тихнет. В каждом доме Стоит кровавая мечта,

Путевые заметки

1 Море, прибоем взмятеженным,

Месяц в дымке отуманенной

Месяц в дымке отуманенной В тусклом небе, словно раненый,

Любовь ведет нас к одному

Amor condusse noi ad una…[1] Любовь ведет нас к одному,

Странствующий рыцарь, Дон Кихот

Странствующий рыцарь, Дон Кихот! Чуден был, был вдумчив твой приход.

У себя

Так все понятно и знакомо, Ко всем изгибам глаз привык;

Ты умеешь улыбаться

Ты умеешь улыбаться Тихим трепетом ресниц…

Даль

Ветки, листья, три сучка, В глубь окна ползет акация.

Из-за облака скользящий

Из-за облака скользящий Луч над эмблемой водой

Череп на череп

Череп на череп, К челюсти челюсть,

Три свидания

1 Черное море голов колыхается,

Арарат из Эривани

Весь ослепительный, весь белый, В рубцах задумчивых морщин,

Последняя война

Свершилось. Рок рукой суровой Приподнял завесу времён.

Черные вороны

Каркайте, черные вороны, Мытые белыми вьюгами:

В час, когда гений вечерней прохлады

В час, когда гений вечерней прохлады Жизнь возвращает цветам,

Наполеон (Шумя, Европу обняла война)

Шумя, Европу обняла война, Глася: «Мир хижинам и гибель тронам!»

Предчувствие

Моя любовь — палящий полдень Явы, Как сон разлит смертельный аромат,

Вечерние пеоны

По широкому простору предвечерней синевы Засияли, заблистали начертания созвездий,

Люблю я вспоминать утраченные дни

Люблю я вспоминать утраченные дни. С укором горестным являются они

Сон мгновенный

(Виланель) Все это было сон мгновенный,

Коммунарам

Под вопль вражды, под гулким гневом Недаром вы легли в веках, —

Я — упоен! Мне ничего не надо!

Я — упоен! мне ничего не надо! О, только б длился этот ясный сон,

Оправдание земного

Ангел Огни твоей земной вселенной —

Амалтея

Пустынен берег тусклого Аверна, Дрожат кругом священные леса,

Девятое марта

Сорок было их в воде холодной Озера, — страдавших за Христа.

Твои стихи — как луч случайный

К. Бальмонту Твои стихи — как луч случайный

В старинной Риге

Здесь, в старинной Риге, В тихий день ненастья,

Помню вечер, помню лето

День вечерел. Мы были двое. Ф. Тютчев

Я помню легкие пиластры

Und mein Stamm sind jene Asra, Welche sterben, wenn sie lieben.

Уличная

Свищет вполголоса арии, Блеском и шумом пьяна,

Сказание о разбойнике из пролога

Начинается песня недлинная, О Петре, великом разбойнике.

Спинозианы

Утром жадно пахнут розы, Утром грезы грезят вслух —

В прошлом

Ты не ведала слов отреченья. Опустивши задумчивый взор,

К стальным птицам

Я первые полеты славил Пропеллером свистящих птиц,

Данте в Венеции

По улицам Венеции, в вечерний Неверный час, блуждал я меж толпы,

У колонны

Среди детей, на мраморной ступени, Она сидела, голову склоня.

Жалоба героя

Нас немного осталось от грозного племени Многомощных воителей, плывших под Трою,

Отвращенье

Отвращенье И желанья —

Слепой циклон, опустошив

Слепой циклон, опустошив Селенья и поля в отчизне,

Мелькали мимо снежные поляны

Мелькали мимо снежные поляны, Нас увозил на запад sleeping-car[1],

Ночная песнь странника (из Гёте)

(Свободный стих Гете) На всех вершинах —

Воздух становится синим

Воздух становится синим, Словно разреженный дым…

Мечтание

О, неужели день придет, И я в слезах и умиленьи

Облегчи нам страдания, Боже

Облегчи нам страдания, боже! Мы, как звери, вгнездились в пещеры —

Свиваются бледные тени

Свиваются бледные тени, Видения ночи беззвездной,

Волны волос упадали

Волны волос упадали, Щечки пылали огнем.

О императорах

(Моностихи Авсония) Первый Юлий раскрыл чертоги царские Цезарь;

Терцины к спискам книг

И вас я помню, перечни и списки, Вас вижу пред собой за ликом лик.

Грядущий гимн

Солнце летит неизмерной орбитой, Звезды меняют шеренгами строй…

Призрак луны непонятен глазам

Призрак луны непонятен глазам, Прошлое дымкой тумана повито.

Ты приходишь из страны безвестной

Ты приходишь из страны безвестной, Чужеземец! я — в родном краю.

Облака цепляются

Облака цепляются За вершины гор.

Италия

Страна, измученная страстностью судьбы! Любовница всех роковых столетий!

Июль 1908

Да, пробил последний, двенадцатый час! Так звучно, так грозно.

Крестная смерть

Настала ночь. Мы ждали чуда. Чернел пред нами черный крест.

Максимилиану Шику

Я многим верил до исступленности. Urbi et Orbi

Сулла

Утонченник седьмого века, Принявший Греции последний вздох,

Улицей сонной и тихой

Улицей сонной и тихой В белом сиянии дня

Каждый день

Каждый день поминайте молитвой умильной Тех, кто молится нынче на ратных полях,

Тигран великий 95-56 гг. до р. Х

В торжественном, лучистом свете, Что блещет сквозь густой туман

Жизнь (Безликая, она забыла счет обличий)

Безликая, она забыла счет обличий: Подсказывает роль любовнику в бреду,

Легенда лет

Мощь — в плиты пирамиды; гнев холодный — В сеть клинописи; летопись побед —

Вечер над морем

Желтым золотом окрашены Дали в просветы хвои.

На улицах (февраль 1917 г.)

На улицах красные флаги, И красные банты в петлице,

К Петрограду

Город Змеи и Медного Всадника, Пушкина город и Достоевского,

В моей душе, как в глубях океана

В моей душе, как в глубях океана, Несчетность жизней, прожитых в былом:

Уголки улицы

1 Темная улица; пятнами свет фонарей;

В прятки

Ночь уснула, дождем убаюкана, Спит старуха, младенца крепче,

Тайна деда

— Юноша! грустную правду тебе расскажу я: Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.

Есть поразительная белость

Есть поразительная белость Снегов в вечерний час, и есть

Озими зеленые, оголенный лес

Озими зеленые, оголенный лес, Небо серо-синее, мертвые цветы,

Евангельские звери. Итальянский аполог XII века

У светлой райской двери, Стремясь в Эдем войти,

Две вазы

Две малых вазы из альвастра Прижать к губам и долго ждать

Болезнь

Демон сумрачной болезни Сел на грудь мою и жмет.

Простенькая песня

Ты, в тени прозрачной Светлого платана,

Прикованный Прометей

Те в храме, негу льющей в кровь Мелитты, Те за щитом — пасть навзничь в Росенвале;

Что день, то сердце все усталей

Что день, то сердце все усталей Стучит в груди; что день, в глазах —

Служителю муз

Свой хор заветный водят музы Вдали от дольных зол и бед,

Ожерелья дней

Пора бы жизнь осмыслить, подытожить; Уже в былом — сороковой порог,

Иду но бульвару. В померкшей листве

Иду но бульвару. В померкшей листве, Как бабочки, роем блестят фонари,

Сандрильоне (Был день хрустальный, даль опаловая)

М.И. Балтрушайтис Был день хрустальный, даль опаловая,

Портрет женщины

Он в старой раме, с блеклыми тонами, В губах усмешка, взгляд лукав и строг,

Октавы

I Вот я опять поставлен на эстраде

Домовой

Опять, опять, опять, опять О прошлом, прежнем, давнем, старом,

Однострочное стихотворение

О закрой свои бледные ноги.

Весенняя песня девушек

Wand wird die Stunde kornmen, Das einer mich genommen,

Война

На камнях скал, под ропот бора Предвечной Силой рождена,

Из песен австралийских дикарей

1 Кенгуру бежали быстро,

Звено в цепь

И в наших городах, в этой каменной бойне, Где взмахи рубля острей томагавка,

На улице

На людной улице, безумной и мятежной, Мы встретились на миг.

Реет тень

(Начальные рифмы) Реет тень голубая, объята

И снова давние картины

И снова давние картины (Иль только смутные мечты):

Дождь в городе

Дождь окрасил цветом бурым Камни старой мостовой.

Тевтону

Ты переполнил чашу меры, Тевтон, — иль как назвать тебя!

Sancta agatha (святая агата)

На горы тихие ложилась мгла, А деревца по склонам были нежны,

Прощание (Вот и ты, печальная, отчалила)

Вот и ты, печальная, отчалила От моих безмолвных берегов.

Дух земли

Schreckliches Gesicht. Goethe[1]

Венок

Я жить хочу! хочу печали, Любви и счастию назло.

Сын Земли

Я — сын земли, дитя планеты малой, Затерянной в пространстве мировом,

Молния

Опять душа моя расколота Ударом молнии, и я,

Охотник

Над бредом предзакатных марев, Над трауром вечерних туч,

Портрет (Привык он рано презирать святыни)

Привык он рано презирать святыни И вдаль упрямо шел путем своим.

Революция

К великой цели двигались народы. Век философии расцвел, отцвел;

Римляне в Китае (166 г. н.а.)

Все улицы полны народом, Бегут и торговцы и воины…

Вот я — обвязан, окован

Вот я — обвязан, окован Пристальным глазом змеи очковой,

В Баку

Стыдливо стучатся о пристань валы Каспийского моря,

Закат

Видел я, над морем серым Змей-Горыныч пролетал.

Довольным

Мне стыдно ваших поздравлений, Мне страшно ваших гордых слов!

Песня

Мне поется у колодца, Позабыт кувшин.

Первые встречи

Как любил я, как люблю я эту робость первых встреч, Эту беглость поцелуя и прерывистую речь!

Кубок Эллады

Слишком полно мойрами был налит Кубок твой, Эллада, и с краев

Как дельфин

(начальные рифмы) Как дельфин тропических морей…

К Варшаве

К Варшаве красноармейцы, В Балтике английский флот.

Глаза (На берегу мерцающих озер)

На берегу Мерцающих Озер Есть выступы. Один зовут Проклятым.

Уличный митинг

Кто председатель? кто вожатый? Не ты ли, Гордый Дух, с мечом,

Тишина

Вечер мирный, безмятежный Кротко нам взглянул в глаза,

Германии 1923

Кошмар! Кошмар опять! Один из многих, Историей являемых в бреду:

В саду

Не дремлют тени, Не молкнет сад;

Где подступает к морю сад

Где подступает к морю сад, Я знаю грот уединенный:

Памяти одной

Помню, помню: вечер нежный; За окном простор безмолвный;

Я от стыда закрыл лицо

Я от стыда закрыл лицо И пал, целуя прах дорожный…

Молитесь

Молитесь о праздничных розах, О лилиях чистых молитесь,

Рок

(Гексаметры Авсония) Все непрочное в мире родит, и ведет, и крушит Рок,

Искатель

О прекрасная пустыня! Прими мя в свою густыню.

Голос города терцины

Когда я ночью, утомлен, иду Пустынной улицей, и стены сонны,

Подражание Рабиндранату Тагору

Когда тебе, дитя, я приношу игрушки, Мне ясно, почему так облака жемчужны,

Туманные ночи

Вся дрожа, я стою на подъезде Перед дверью, куда я вошла накануне,

Сны (Сны играют на просторе)

Сны играют на просторе, Под магической луной.

Прощальный взгляд

Я сквозь незапертые двери Вошел в давно знакомый дом,

Разговор

«Не хвались еще заране!» — Молвил старый Шат.

Предчувствие (В лицо осенний ветер веет. Колос)

В лицо осенний ветер веет. Колос, Забытый в поле, клонится, дрожа.

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят, Взывает ловчий рог, бегу я, как кабан…

Потомок

Древний замок мой весь золотой и мраморный, В нем покои из серебряных зеркал;

Случайная стрела

Стоял я в этот час, незрящий Пред будущей судьбой Эдип,

Наполеон (Да, на дороге поколений)

Да, на дороге поколений, На пыли расточенных лет,

Видение

В сумраке вечера ты — неподвижна В белом священном венце.

Венеция

Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах, В формах выпукло-прекрасных представал пред взором прах?

Песня североамериканских индейцев

Маниту! Маниту! Маниту! Ты благ, ты мудр, ты велик!

Над Иматрой

Размер ямбического триметра Мне слышен в гуле вод твоих.

«Призраки», картина М. Дурнова

Это они — соблазненные! — В час умилений ночных, —

Снова сумрак леса зелен

Снова сумрак леса зелен, Солнце жгуче, ветер чист;

Александрийский столп

На Невском, как прибой нестройный, Растет вечерняя толпа.

Веселый зов весенней зелени

Веселый зов весенней зелени, Разбег морских надменных волн,

Кондор

К чему чернеющий контур Ты прячешь, гневный гигант, —

Еще так нежны

Слова любви еще так нежны, Так жарки сгибы алчных рук,

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета:

В борьбе с весной редеет зимний холод

В борьбе с весной редеет зимний холод, Сеть проволок свободней и нежней,

В такие дни

Расплавлены устои жизни прежней, Над мировым костром мы взлет огня.

Девичья (То-то жизнь наша прискорбна)

То-то жизнь наша прискорбна: Мы весь день разлучены!

В день святой Агаты 6 февраля

Имя твое непорочно и свято В кругу святых.

Перед съездом в Генуе

Перед съездом в Генуе Споры, что вино:

Одиссей у Калипсо (Снова сон, векам знакомый)

Снова сон, векам знакомый! Где-то там, в небесной сфере,

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый — То лицемерие; пред искренностью — страх!

Торжествовать! Какие звуки!

Торжествовать! какие звуки! Их плеск расплесканный мне люб.

Певцу «Слова»

Стародавней Ярославне тихий ропот струн; Лик твой скорбный, лик твой бледный, как и прежде, юн.

Лев и свинья басня по Ф. Достоевскому

Однажды Лев Свинью обидел,

К Лидии (Лидия! Мне, во имя)

(Сапфический малый метр Горация) Лидия! мне, во имя

Ночь (Ветки темным балдахином свешивающиеся)

(Уменьшающиеся рифмы, от 7 слогов до 1) Ветки темным балдахином свешивающиеся,

Первый меридиан

Через сердце к весеннему полю, Первый проведи меридиан:

Конь блед

1 Улица была — как буря. Толпы проходили,

Сонет в духе Петрарки

Вчера лесной я проезжал дорогой, И было грустно мне в молчаньи бора,

Верные лире

Мстит лабиринт… Urbi et Orbi

Il bacio

Есть древняя чистая ласка, Прекрасней, чем буйная страсть:

Праздник в деревне

Ударил звон последний Оконченной обедни;

Римская Империя

Он встал, как царь, в торжественной порфире, Укрыв под ней весь мировой простор,

В раю

An Maximilian Schick[1] Лишь закрою глаза, как мне видится берег

Сонет к форме

Есть тонкие властительные связи Меж контуром и запахом цветка

Восторг женщины

(Разноударные омонимические рифмы) Я — под синим пологом

Я помню свет неверно-белый

Я помню свет неверно-белый И запах роз, томивший нас,

Молитва (Благодарю тебя, боже)

(Строфы) Благодарю тебя, боже,

О себе самом

Хвала вам, девяти Каменам! Пушкин

Звезда затеплилась стыдливо

Звезда затеплилась стыдливо, Столпились тени у холма;

Одно лишь

Я ль не искал под бурей гибели, Бросая киль в разрез волны,

Еще закат

И мирный вечера пожар Волна морская поглотила.

И небо и серое море

И небо и серое море Уходят в немую безбрежность.

Последним отблеском овеянный

Последним отблеском овеянный, Смотрю вперед,

Тонкой, но частою сеткой

Тонкой, но частою сеткой Завтрашний день отделен.

Ариадна

Во дворце Афинском, скорбно мрачен, Спит Фессей и видит вещий сон:

По грибы

Ищу грибы, вскрывая палочкой Зелено-бархатные мхи;

Артуру ехать в далекий путь

Артуру ехать в далекий путь! Вот громко трубят трубы!

Равному ответ на его послание

Не бойся едких осуждений, Но упоительных похвал.

От столетий

От столетий, от книг, от видений Эти губы, и клятвы, и ложь.

Я прошел пути и перепутья

Я прошел пути и перепутья, Мне искать безвестного наскучило.

Глупое сердце, о чем же печалиться

Поcв. Э. Глупое сердце, о чем же печалиться!

Духи земли

Со всеми мы братья, Всем открыли объятья,

Ожиданья

Нет! ожиданья еще не иссякли! Еще не вполне

Вешние воды (импровизация)

Есть ряд картин, и близких и далеких, Таимых свято в глубине души;

В.И. Прибыткову застольная речь

Мы здесь собрались дружным кругом, Когда весна шумит над Югом

После пира

Мы с дрожью страсти и печали, Едва над морем рассвело,

Китайские стихи

1 Твой ум — глубок, что море!

Дозор

Я слежу дозором Медленные дни.

Вечерний пан

(Строфы) Вечерний Пан исполнен мира,

Братья бездомные

Братья бездомные, пьяные братья, В шуме, дыму кабака!

Халдейский пастух

Отторжен от тебя безмолвием столетий, Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!

Все ближе, все ближе, все ближе

Все ближе, все ближе, все ближе С каждым и каждым мгновеньем

Поэту

Ты должен быть гордым, как знамя; Ты должен быть острым, как меч;

На санках

Санки, в радостном разбеге, Покатились с высоты.

Работа

Единое счастье — работа, В полях, за станком, за столом,-

День за днем

Мясорубками тело измолото, День за днем, день за днем, день за днем.

В Вильно

Опять я — бродяга бездомный, И груди так вольно дышать.

Одному из братьев

Свой суд холодный и враждебный Ты произнес, но ты не прав!

Перед электрической лампой

Злобный змей, зигзагом длинным Раздевавший темень туч,

Меж развалин

(Серпантин) Я, печален, блуждаю меж знакомых развалин,

Записка самоубийцы

Завтра, когда мое тело найдут, Плач и рыданья поднимутся тут.

Стихи на изразцах

Иду скоро в дом свой я, Путь мой проторен.

Мировая война XX века

Не заглушить стремленья к высшей сфере И буре той, что днесь шумит кругом!

Звездное небо бесстрастное

Звездное небо бесстрастное, Мир в голубой тишине;

Десятая часть

Безбрежность восторга! бездонность печали! Твои неизмерные пропасти, страсть!

Кубок

И кто б ни подал кубок жгучий… Tertia, Vigilia

После сенокоса

Цветы подкошенные, Рядами брошенные,

Пиршество войны

Война здесь прошла, прокричала Стальными глотками пушек,

Демоны пыли

Есть демоны пыли, Как демоны снега и света.

Почему я только мальчик

Почему я только мальчик, Бедный мальчик, так влюбленный

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском, Я бы ответить желал звуками тех же времен,

Земля молодая

Зданья громадные стройте, Высьте над башнями башни,

Родное

Березка любая в губернии Горько сгорблена грузом веков,

Атлантида

Над буйным хаосом стихийных сил Зажглось издревле Слово в человеке:

В Библиотеке

Это было однажды… то было лишь раз. Я лишь раз сознавал, что мы близки…

Томные грезы (вариация)

Томно спали грезы; Дали темны были;

Встав, прошумят и сгибнут города

Встав, прошумят и сгибнут города, Пройдут и в бездну канут поколенья,

России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Детская

Палочка-выручалочка, Вечерняя игра!

Последние слова

И я опять пишу последние слова, Предсмертные стихи, звучащие уныло…

Мы к ярким краскам не привыкли

Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли;

Величание

Величит душа моя господа, И дух мой восторженно-радостен!

После грез

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов; Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;

Тропическая ночь

В снежной мгле угрюмы вопли вьюги, Всем сулят, с проклятьем, час возмездий…

Облеченные в одежды

Облеченные в одежды Длинно-тяжкие, — не мы

Льдинка

Ветер вешний, ветер нежный С лаской веет над душой.

Trionfo della morte (триумф смерти)

Вспомни вскрики в огненной купели ласк, — Зов смычка, поющего в метели пляск, —

Народные вожди

Народные вожди! вы — вал, взметенный бурей И ветром поднятый победно в вышину.

Скала к скале; безмолвие пустыни

Скала к скале; безмолвие пустыни; Тоска ветров, и раскаленный сплин.

Только русский

Только русский, знавший с детства Тяжесть вечной духоты,

Я часто размышлял о сущности вещей

Тоска неясная о чем-то неземном. Минский

Обошла тропа утес

Обошла тропа утес, Выше всходят буки.

С волнением касаюсь я пера

I С волнением касаюсь я пера,

Из песен Мальдуна

Верные челны, причальте К этим унылым теснинам.

Крысолов

Я на дудочке играю,- Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,

Стародавняя Москва

Нет тебе на свете равных, Стародавняя Москва!

Царица страсть

Ты к мальчику проникнешь вкрадчиво, Добра, как старшая сестра;

Груз

Книг, статуй, гор, огромных городов, И цифр, и формул груз, вселенной равный,

Падшие цари

Властью некий обаянны, До восшествия зари,

Пределы

Пределы? нет их! Цель — бесконечность!

Раньше утра

Я знаю этот свет, неумолимо четкий, И слишком резкий стук пролетки в тишине,

Париж

И я к тебе пришел, о город многоликий, К просторам площадей, в открытые дворцы;

Колыбельная песня

Мы забавляемся Нашей судьбой,

Армянская народная песня

Ах, если алым стал бы я, Твоим кораллом стал бы я,

Весной (Попискивают птицы)

Попискивают птицы В роще березовой;

Мысль о тебе меня весь день ласкает

Мысль о тебе меня весь день ласкает, Как легкий, ветерок в полдневный жар цветы;

И снова дрожат они, грезы бессильные

И снова дрожат они, грезы бессильные, Бессильные грезы ненужной любви;

Огни! Лучи! Сверканья! Светы!

Огни! лучи! сверканья! светы! Тот ал, тот синь, тот бледно-бел…

Вариации на тему «Медного всадника»

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом.

Золотой олень

Золотой олень на эбеновой подставке, китайская статуэтка XIV в, до р. Х из собрания И. С. Остроухова

Sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности)

Отселе мне видно потоков рожденье. Пушкин

Навет illa in alvo (она имеет во чреве)

Ее движенья непроворны, Она ступает тяжело,

Я угадал за яркой сменой

Я угадал за яркой сменой Твоих младенческих забав

Закатная алость

(Строфы) Закатная алость пылала,

Сборщиков (Пожертвуйте, благодетели)

Пожертвуйте, благодетели, На новый колокол —

La belle dame sans merci (Я не покрыл лица забралом)

Я не покрыл лица забралом, Не поднял твердого щита, —

Всадник в городе

Дух наших дней свое величество Являл торжественно и зло:

Подземные растения (лилейно-сосновый сонет)

Внутри земли, в холодном царстве тьмы, Заключены невидимые воды,

Ариадна. Жалоба Фессея

Ариадна! Ариадна! Ты, кого я на песке,

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка! Тайно двоих на лугу пояс обвил золотой!

Я люблю другого

Летний вечер пышен, Летний вечер снова…

Так вот где

Так вот где жизнь таила грани: Стол, телефон и голос грустный…

Яростные птицы

Яростные птицы с огненными перьями Пронеслись над белыми райскими преддверьями,

Предание о луне (баллада)

В старинном замке Джен Вальмор Чуть ночь — звучат баллады.

В глуби пустыни, в безвестном оазе

В глуби пустыни, в безвестном оазе Я жил одиноко, любимец фантазий.

Смотреть в былое

Смотреть в былое, видеть все следы, Что в сушь песка вбивали караваны

У Кремля

По снегу тень — зубцы и башни; Кремль скрыл меня — орел крылом.

Вскрою двери

Вскрою двери ржавые столетий, Вслед за Данте семь кругов пройду,

Присловья

(Склад народных песен) 1

Жигули

Над водой поникли ивы, Гор лесистые извивы

Близ моря

Засыпать под ропот моря, Просыпаться с шумом сосен,

Заклинание (Красный огонь, раскрутись, раскрутись)

Красный огонь, раскрутись, раскрутись! Красный огонь, взвейся в темную высь!

По меже

Как ясно, как ласково небо! Как радостно реют стрижи

Висби

Старый Висби! Старый Висби! Как твоих руин понятны —

Ликорн

Столетний бор. Вечерний сумрак зелен. Мне щеки нежит мох и мягкий дерн.

Годы в былом

Наискось, вдоль, поперечниками Перечеркнуты годы в былом, —

Исполненное обещание романтическая поэма

Благоговейно посвящается памяти В. А. Жуковского 1

Перепевы Бальмонта

Моя душа свободная, Моя душа мятежная,

На лыжах

Опьяняет смелый бег. Овевает белый снег.

Снова

Почему мы снова связаны Страсти пламенным жгутом?

Разоренный Киев

Четыре дня мы шли опустошенной степью. И вот открылось нам раздолие Днепра,

В том же парке (Здравствуй, листик, тихо подающий)

Здравствуй, листик, тихо подающий, Словно легкий мотылек!

Над снегом Канады

Там, с угла Оттанукзгла, где снегом зарылась Канада, Тде, гигантская кукла, нос — в полюс, Америка, — рысь

Радуга

Семицветным полукругом Ты взнеслась над влажным лугом,

Над омутом

Ветер, сумрачно пророчащий, Всплеск волны, прибрежье точащей,

Отречение секстина

Все кончено! Я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты.

Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной!

— Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной! — Что же будет, что же будет с прежней тьмой?

Демон самоубийства

Своей улыбкой, странно-длительной, Глубокой тенью черных глаз

Все люди

Все люди, люди и люди, Всех осанок, величин и мастей,

Вечер среди снегов

Веет нежная прохлада Наступающей зимы.

Камни

Камни, камни! о вас сожаленье! Вы по земле мне родные!

Виденья былого

(Словесный палиндром) Жестоко — раздумье. Ночное молчанье

Снежный призрак

Томно-мятежный Сдержанный трепет

С губами, сладко улыбающимися

(Рифмы 5 и 4-сложные) С губами, сладко улыбающимися,

Я не видал таинственных лесов

Я не видал таинственных лесов Безудержной природы Индостана,

Мой маяк Мадригал

(Триолет-анафора) Мой милый маг, моя Мария, —

К А — (Шаги судьбы по камням мира, свисты)

Шаги судьбы по камням мира, свисты Стрел Эроса, соль моря — любишь ты.

Лесные тропинки

(Внутренние постоянные рифмы) Лесные тропинки! лесные тропинки! не раз и не два

Весталка

У забора, где травы так редки, Как весталки, — горды, молчаливы,

На пляже

Я видел их. Они вдвоем на пляже Бродили. Был он грустен и красив;

Мечты любимые, заветные мечты

Мечты любимые, заветные мечты, Виденья радости — и красоты!

Флореаль 3 года

Первый голос Отзвенели дни зимы,

Ночью светлой

Ночи светлой, ночи летней Сумрак лег над далью сонной.

Египетский раб

Я жалкий раб царя. С восхода до заката, Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,

Скифы

Если б некогда гостем я прибыл К вам, мои отдалённые предки,-

Девятнадцатый век

Все ж топот армий, гулы артиллерий Затихли; смолк войны зловещий звон;

М.А. Кузмину акростих (Мгновенья льются, как поток бессменный)

Мгновенья льются, как поток бессменный, Искусство — радугой висит над ним.

Детская спевка

На веселой спевочке, В роще, у реки,

Rico Franco (Веселой тешились охотой)

A caza iban a caza. Los cazadores del Rey…[1]

На песке (Маленькая девочка)

Маленькая девочка На песке, на лесенке

Сонет в духе XIV в.

Тебе ль не жаль родимых побережий, Где так в садах благоуханны розы!

Квартет

Четыре девочки по четырнадцати лет На песчаной площадке играют в крокет.

Я вернулся на яркую землю

…Я вернулся на яркую землю, Меж людей, как в тумане, брожу,

Чаша испытаний

Будь меж святынь в веках помянута Ты, ныне льющаяся кровь!

Ожидание (Первый голос)

Первый голос Пусть воск прозрачный топится,

Поле битвы

Залито поле, как золотом, Щедрым посевом патронов.

За картами

Опять истомой дышит март, А запад вкрадчиво-малинов…

Краткий дифирамб

Летайте, птицы, — И мы за вами!

Побег пастуха

На этой ели благосклонной Покойся, ветхая свирель!

Пленный лев

Здесь, где к прудам нависают ракиты, Уток узорный навес,

В ответ П.П. Перцову

Довольно, пахарь терпеливый, Я плуг тяжелый свой водил.

Мне кажется, что в саване я

Мне кажется, что в саване я, Лежу в глухой земле.

Ночные страхи

И бездна нам обнажена, С своими страхами и мглами…

Ей же (Огонь еще горит, и светит, светит нам)

Огонь еще горит, и светит, светит нам, — А тени серые легли по сторонам

Пляска дум

(Одностопные хореи) Моря вязкий шум,

В альбом Н*** (Люблю альбомы: отпечаток)

Люблю альбомы: отпечаток На них любезной старины;

Жрице Луны I (По твоей улыбке сонной)

По твоей улыбке сонной Лунный отблеск проскользнул.

Беглец

Израненной рукой схватившись за карниз, Над темной пропастью я трепетно повис.

Стрелы ресниц

Еще в мечтах чернеют стрелы Твоих опущенных ресниц;

Век за веком

Взрывают весенние плуги Корявую кожу земли,-

Газели

1 В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

В старинном храме

В этой храмине тесной, Под расписанным сводом,

Николаю Бернеру

(Сонет-акростих) Немеют волн причудливые гребня,

Безумие белого утра смотрело в окно

Безумие белого утра смотрело в окно, И было все странно-возможно и все — все равно.

Фея фонтанов

Ты, моя фея фонтанов, Фея журчащих ручьев,

Затравленный зверь

Олень затравленный напрасно взор молящий Обводит вкруг, дыша прерывно, — смерть везде;

Явь

Опрокинут, распластан, рассужен врозь Призрак мира от солнц до бацилл…

Анатолий в Венеции XVIII в

Я видела в окно: на маленькой гондоле Он уплывал от стен монастыря,

В лесу

Если сердцу тяжко и грустно, И надежда сомненьем отравлена,

Мечты, как лентами, словами

Мечты, как лентами, словами Во вздохе слез оплетены.

Нить

Отдамся ль я случайному наитью, Сознательно ль — кую и правлю стих —

Проблеск

Как то предвидел Дух и Даниил предрек. Ф. Тютчев

К Швеции

В этом море кто так щедро Сев утесов разбросал,

В ресторане (Горите белыми огнями)

Горите белыми огнями, Теснины улиц! Двери в ад,

Море — в бессильном покое

Море — в бессильном покое, Образ движенья исчез.

Гимн Атону

Прекрасен восход твой, о Атон живущий, владыка столетий! Дивный, светлый, могучий, — любви твоей — меры нет, лучи твои — радость.

В море

Ночью светлой, ночью белой Любо волнам ликовать,

Светлым гаснущим закатом

Светлым гаснущим закатом Даль небес озарена,

В условный час

(Ионический диметр) «Приходи!» — страстно мечта стонет,

С тех пор как я долго в немом ожидании

С тех пор как я долго в немом ожидании, В тихом веселии,

Торжественно-больное беспокойство

Торжественно-больное беспокойство, В тебе родник невысказанных строф.

Мир

Я помню этот мир, утраченный мной с детства, Как сон непонятый и прерванный, как бред…

Веретена

Застонали, зазвенели золотые веретена, В опьяняющем сплетеньи упоительного звона.

Уже овеянная тенями

А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах

Секстина

Все кончено! я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты…

Юргису Балтрушайтису (Ты был когда-то каменным утесом)

Ты был когда-то каменным утесом И знал лишь небо, даль да глубину.

Памяти Е.И.П. (Мы встретились с нею в пустыне)

Мы встретились с нею в пустыне, Утром в пустыне.

Песнь прокаженного

Сторонитесь! Прокаженный идет,

Инкогнито

Порой любовь проходит инкогнито, В платье простом и немного старомодном.

Андрею Белому

Я многим верил до исступленности, С такою надеждой, с такою любовью!

Терем

Иоанне Б. Тихи дни и годы — годы в терему,

В глуби тайные вселенной

В глуби тайные вселенной, В воды темные столетий

Облака

Облака опять поставили Паруса свои.

Полнолуние

Мы волны морские, мы дышим луной, Но утром не скажем о тайне ночной,

Городу дифирамб

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Трубите в траурные трубы

Трубите в траурные трубы, Закройте крепом зеркала,

Всё чаще

Все чаще по улицам Вильно Мелькает траурный креп.

Без обоев бревна и тес

Без обоев бревна и тес, А в окне — все дали вселенной!

В Голландии

Эти милые, красно-зеленые домики, Эти садики, в розах и желтых и алых,

Деревенские рифмы

Опять — развесистые липы И склады бревен за избой;

Решетка

Между нами частая решетка, В той тюрьме, где мы погребены.

К портрету К.Д. Бальмонта

Угрюмый облик, каторжника взор! С тобой роднится веток строй бессвязный,

Футуристический вечер

Монетой, плохо отчеканенной, Луна над трубами повешена,

Длитесь, мгновенья

(4-сложные рифмы) Реет река, лиловеющая

Словно нездешние тени

Словно нездешние тени, Стены меня обступили:

В горах, в монастыре, песнь колокола плачет

(Сонет Мисака Мицарэнца) В горах, в монастыре, песнь колокола плачет;

Да, эту улицу я знаю

Да, эту улицу я знаю: Все виды вдаль и каждый дом,

Klassische walpurgisnacht (классическая вальпургиева ночь) (Гете, «Фауст», часть 2)

Ночи, когда над городом Дымы лесных пожаров,

Месяца свет электрический

Месяца свет электрический В море дрожит, извивается;

Месяц серпом умирающим

Месяц серпом умирающим Смутно висит над деревьями;

Via appia (Звучный, мерный стук копыт)

Звучный, мерный стук копыт… Кони бьют о камень плит,

Царю северного Полюса

Вступления 1

Быть без людей

В лицо мне веет ветер нежащий, На тучах алый блеск погас,

Радостный миг

…тот радостный миг, Как тебя умолил я, несчастный палач!

Близким (Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши)

I Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши,

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи, Все кажется, — под дальний гул пальбы:

Последнее счастье

В гробу, под парчой серебристой, созерцал я последнее счастье, Блаженство, последнее в жизни, озаренной лучами заката;

Я — междумирок. Равен первым

Я — междумирок. Равен первым, Я на собраньи знати — пэр,

Дачи осенью

Люблю в осенний день несмелый Листвы сквозящей слушать плач,

Во мне

Воспоминанья стран, — вопль водопадов, Взлет в море волн, альпийских трещин жуть,

На льдинах

(Богатые рифмы) Задумчиво я слушаю

З.Н. Гиппиус (Твои стихи поют, как звучный)

Твои стихи поют, как звучный В лесу стремящийся ручей;

Гесперидовы сады

Где-то есть, за темной далью Грозно зыблемой воды,

Вечная весна

(Одностопные ямбы) И ночи — короче, и тени — светлей,

По поводу сборников «Русские символисты»

Мне помнятся и книги эти, Как в полусне недавний день;

Мечта

О, если б я мог быть невинным, как ты, Как ты — отзвук лазурного эхо! —

К.Д. Бальмонту (Вечно вольный, вечно юный)

Вечно вольный, вечно юный, Ты как ветер, как волна,

Жизнь (Подобна жизнь огням потешным)

Подобна жизнь огням потешным, Раскрасившим пустую тень.

Блудный сын

Так отрок Библии, безумный расточитель… Пушкин

Соломон

Что было? Вихрь тысячелетий Качал весы, играл людьми, —

В гамаке

В небе, слабо синеватом, С легкой дымкой белизны,

Ночью (Дремлет Москва)

Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты,

Ночной гном

Жутко в затворенной спальне. Сердце стучит все страдальней;

Пророчества весны

В дни отрочества я пророчествам Весны восторженно внимал:

Осенью

Небо ярко, небо сине В чистом золоте ветвей,

Прокаженный рисунок тушью

Прокаженный молился. Дорога Извивалась по сдвинутым скалам;

Красное знамя

Красное знамя, весть о пролетариате, Извиваясь кольцом,

В смерть

B смерть, в вечный гром, в горящий вихрь, быть может, Быть может, в темь, в провал, в ничто — все я!

В наемной комнате

В наемной комнате все ранит сердце: И рама зеркала, и стульев стиль,

Южный крест

Я долго шел и, выбрав для ночлега Холм ледяной, поставил гибкий шест.

Пока есть небо

Пока есть небо, будь доволен! Пока есть море, счастлив будь!

Золото

Avec un peu de soleil et du sable blond J’ai fait de l’or.

Антоний

Ты на закатном небосклоне Былых, торжественных времен,

Меня, искавшего безумий

Меня, искавшего безумий, Меня, просившего тревог,

Уголек

Солнца уголь кругло-красный Бросил отблеск на снега.

В альбом (Многое можно прощать)

Многое можно прощать, Многое, но ведь не все же!

Из ада изведенные (Астарта! Астарта! И ты посмеялась)

Астарта! Астарта! И ты посмеялась, В аду нас отметила знаком своим,

Мрачной повиликой

Мрачной повиликой Поросли кресты,

В церкви

Оплетены колонки Лозою виноградной,

Ты — что загадка

(Семисложные рифмы) Ты — что загадка, вовек не разгадывающаяся!

Словно птица большая

Словно птица большая Неизведанных стран,

Я вырастал в глухое время

Я вырастал в глухое время, Когда весь мир был глух и тих.

Дай устам моим приникнуть

Дай устам моим приникнуть К влажно дышащим устам,

Хорошо одному у окна

Хорошо одному у окна! Небо кажется вновь голубым.

Грезы быстрые, как чайки

Грезы быстрые, как чайки, Мчатся в область тайных снов,

Целение

Целит вечернее безволие Мечту смятенную мою.

Мраморная арка

В уголку далеком парка, Солнцем залитая ярко,

Я безволен, я покорен

Я безволен, я покорен Пред холодным алтарем,

Когда былые дни я вижу сквозь туман

Когда былые дни я вижу сквозь туман, Мне кажется всегда — то не мое былое,

Песня древнего народа тема Райдера Хаггарда

Лесная птица, влетевшая в сумрачный зал; Рука ребенка, зажавшая острый кинжал, —

Ожерелье

Руки, вечно молодые, Миг не смея пропустить,

Иксион и Зевс

Иксион О Зевс! где гром твой? до земли он

Эры

Что Сан-Фриско, Сан-Пьер, Лиссабон, Сиракузы! Мир потрясся! пансейсм! дым из центра веков!

Вся жизнь моя — бесформенная греза

Вся жизнь моя — бесформенная греза, И правды нет в бреду, и смысла нет во сне —

У райских врат

Мимо стен таинственного Рая Я не раз в томленьи проходил.

Знакомый стих

Expositio[2] Знакомый стих любимого поэта!

Цепи

Их цепи лаврами обвил. Пушкин

Мох, да вереск, да граниты

Мох, да вереск, да граниты… Чуть шумит сосновый бор.

Лесная дева

Л. H. Вилькиной На перекрестке, где сплелись дороги,

Первый снег

Серебро, огни и блестки,- Целый мир из серебра!

Строгое звено

А. Курсинскому Для всех приходят в свой черед

Бессонница

Луна стоит над призрачной горой; Неверным светом залита окрестность

Змеи

Приникни головкой твоей Ко мне на холодную грудь

Цезарь Клеопатре

Нас влекут пурпурные ветрила, Нежен вздох павлиньих опахал,

Эллинизм и Рим

Прекрасен, светел, венчан, златокрыл, Цвел гений Греции. Но предстояло

Переселение народов

Хоть иногда лампады Рок гасил, Рим до конца исполнил труд владыки,

Вступления к поэме «Атлантида»

I Муза в измятом венке, богиня, забытая миром!

Провинциальная картинка

По бульвару ходят девки, Сто шагов вперед, назад.

После дождя

Был дождь и замер; молний взвизги Устали; тень сближала нас;

Прости мой стих, безумьем гневный

Прости мой стих, безумьем гневный, Прости мой смех, на стон похожий!

Твой взор

(Газелла) Пылают летом розы, как жгучий костер.

Женский голос — он прозрачен

Женский голос — он прозрачен, Как дрожащее стекло,

К большой медведице

Волшебница северной ночи, Большая Медведица, — ты

Сайма

Лодка, порывистым ветром качаема, Килем валы опененные режет.

Шаги Афродиты

Шагам Юпитера пристало удаляться, Когда Венерины послышатся шаги.

Зимние дымы

Хорошо нам, вольным дымам, Подыматься, расстилаться,

Мучительный дар

Мучительный дар даровали мне боги, Поставив меня на таинственной грани.

На полустанке

Гремя, прошел экспресс. У светлых окон Мелькнули шарфы, пледы, пижама;

Портрет (Черты твои — детские, скромные)

Черты твои — детские, скромные; Закрыты стыдливо виски,

Заключение

Над буйным хаосом стихийных сил Сияла людям Мысль, как свет в эфире.

Рыбье празднество

Пусть царит уныние где-то на земле! Беспечально празднество рыб в Па-де-Кале!

Дальний шум фонтана

Дальний шум фонтана, Листьев тихий шум…

Ученик Орфея

Я всюду цепи строф лелеял, Я ветру вслух твердил стихи,

Психея

Что чувствовала ты, Психея, в оный день, Когда Эрот тебя, под именем супруги,

Залог

К нам немного доходит из прошлого мира, Из минувших столетий, — немного имен;

Сложив стихи, их на год спрятать в стол

Сложив стихи, их на год спрятать в стол Советовал расчетливый Гораций.

Веснянка

Лишь на севере мы ценим Весь восторг весны, —

Старый вопрос

Не надо заносчивых слов, Не надо хвальбы неуместной.

Фирвальштеттское озеро

Фирвальштеттское озеро — Роза Ветров… К. Бальмонт

Свобода и война

Свобода! Свобода! Восторженным кликом Встревожены дали холодной страны:

Из письма

Милый, прости, что хочу повторять Прежних влюбленных обеты.

Числа

Мечтатели, сибиллы и пророки Дорогами, запретными для мысли,

Город женщин

Домчало нас к пристани в час предвечерний, Когда на столбах зажигался закат,

Библиотеки

Власть, времени сильней, затаена В рядах страниц, на полках библиотек:

Пурпур бледнеющих губ

Медленно всходит луна, Пурпур бледнеющих губ.

Кошмар (Эту женщину я раз единый видел)

Эту женщину я раз единый видел. Мне всегда казалось: было то во сне.

Врубелю

От жизни лживой и известной Твоя мечта тебя влечет

Скользящая терцина (наброски)

Когда мечта, под волей господина, Должна идти вперед, как вьючный мул, —

Послание Малербу XVII в.

Мой дорогой Малерб! Ты долго ль будешь горе Скрывать в глуши лесов,

Загадка Сфинкса

Зеленый шарик, зеленый шарик, Земля, гордиться тебе не будет ли?

В круженьи жизни многошумной

В круженьи жизни многошумной, В водовороте наших дел,

Я действительности нашей не вижу

Я действительности нашей не вижу, Я не знаю нашего века,

Средние века

Дух знанья жил, скрыт в тайном эликсире, Поя целебно мутный мрак веков.

Не говори мне, что ты любишь

Не говори мне, что ты любишь меня! Я боюсь аромата роз,

Песнь норманнов в Сицилии

(Припев) Здесь в рощах помавают лавры,

Качели

Вот опять мы уносимся, взброшенные Беспощадным размахом качелей,

Месяц бледный, словно облако

Месяц бледный, словно облако, Неподвижный странный лес,

Сон пророческий

В мое окно давно гляделся день; В моей душе, как прежде, было смутно.

Волны приходят, и волны уходят

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий,

В дали, благостно сверкающей

В дали, благостно сверкающей, Вечер быстро бисер нижет.

Охота за кабаном

Я слышу лай моих любимых дум, Их голоса и радостны, и звонки;

Чуть видные слова седого манускрипта

Чуть видные слова седого манускрипта, Божественный покой таинственных могил,

Памятник

Преисполнись гордости… Гораций

Братьям соблазненным

Светлым облаком плененные, Долго мы смотрели вслед.

Просверк сеет Хронос

Нет, не струны, нет, не трубы, Мой напев над морем вейте!

Не лги, мечта! Былого жгуче жаль

Не лги, мечта! былого жгуче жаль, Тех светлых ласк, тех нежных откровений,

Слово

(Стихи с созвучиями) Слово — событий скрижаль, скиптр серебряный созданной славы,

Волны взбегают и пенятся

Волны взбегают и пенятся, Волны на шумном прибое;

Лестница

Всё каменней ступени, Всё круче, круче всход.

Дивный генуэзец! Как нам стали понятны

Дивный генуэзец! как нам стали понятны Твои пророческие слова:

У гроба дня

День обессилел, и запад багряный Гордо смежил огневые глаза.

Калейдоскоп

Забава милой старины, Игрушка бабушек жеманных,

Сквозь туман таинственный

Сквозь туман таинственный Голос слышу вновь,

Это — надгробные нении

(Перезвучия) Это — надгробные нении в память угасших любовей,

Голос мертвого

На заре вечерней, в трауре, Ты куда спешишь, девица?

Монах

На поле жизненного боя, Где Рок влечет нас, как самум, —

В духе первых христианских гимнов

Восставши ночью, бога восславим мы, Начнем служенье в славу всевышнего,

Последние поэты

Высокая барка, — мечта-изваянье В сверканьи закатных оранжевых светов, —

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое, Что месяц, гость небес, заглянет к нам в окно,

Прогулка

Как вдруг нежданно стали гулки Шаги среди больших стволов!

Женщинам

Вот они, скорбные, гордые тени Женщин, обманутых мной.

Чудовища

Зловещее и смутное есть что-то… К. Фофанов

Есть слова волшебства. Вы всесильны

Есть слова волшебства. Вы всесильны, Роковые слова о былом!

Стихи о любви

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры, —

Апрельский хмель

Лиловые тени легли по последнему снегу, Журча, по наклонам сбежали ручьями сугробы,

Японские танки и хай-кай

1 Устремил я взгляд,

Пророчество о гибели азов

Слушайте, все люди, сумрачные песни. Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье.

Я снова одинок, как десять лет назад

Я снова одинок, как десять лет назад. Все тот же парк вокруг, за елью звезды те же,

К Адалис

Твой детски женственный анализ Любви, «пронзившей метко» грудь,

В цыганском таборе

У речной изложины — Пестрые шатры.

Летучая мышь

Весь город в серебряном блеске От бледно-серебряных крыш,-

Мелькают дни, и с каждым новым годом

Мелькают дни, и с каждым новым годом Мне все ясней, как эта жизнь кратка;

Усни, белоснежное поле

(Рифма предпоследнего слова) Усни, белоснежное поле!

Уныние

Сердце, полное унынием, Обольсти лучом любви,

Реформация

Надежда — вскрыть все таинства природы — Мир к высшей тайне привела, — и бог

Клеопатра (Я — Клеопатра, я была царица)

Я — Клеопатра, я была царица, В Египте правила восьмнадцать лет.

В ладье

Дрожит ладья, скользя медлительно, На тихих волнах дрожит ладья.

Египет

Исканьем тайн дух человека жил, И он сберег Атлантов древних тайны,

Поезд врывается в древние скалы

Поезд врывается в древние скалы, — Слева и справа гранит.

Тетрадь

Вот — вдоль исписана книгами, черный Свод стенограмм (лейбниц-глифы), тетрадь

Это было? Неужели?

Это было? Неужели? Нет! и быть то не могло.

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах, в садах я бродил,

Костей, бутылок продавать

«Костей, бутылок продавать!» С мешком проходит он дворами.

Халдея

Сияла людям Мысль, как свет в эфире; Ее лучи лились чрез океан —

Старик шел мимо башни

Старик шел мимо башни; Там девушка сидела,

Машины

Зубцы, ремни, колеса, цепи, Свист поршней, взмахи рычага;

Я не был на твоей могиле

Я не был на твоей могиле; Я не принес декабрьских роз

Юргису Балтрушайтису

Нам должно жить! Лучом и светлой пылью, Волной и бездной должно опьянеть,

Когда мы бывали

Когда мы бывали Томительно сцеплены

Смерть рыцаря Ланцелота (баллада)

За круглый стол однажды сел Седой король Артур.

Гимн Нилу

Слава Нилу, в мир сошедшему, Слава Нилу, жизнь дающему!

Милый сон

Продлись, продлись, очарованье! Ф. Тютчев

Встреча

О, эти встречи мимолетные На гулких улицах столиц!

Ассаргадон

Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Который раз

Опять весна. Знакомый круг Замкнут — который раз!

Девочка

Что же ты плачешь, Девочка, — во сне?

Чужда мне красота раскинутых степей

Чужда мне красота раскинутых степей, Невнятен ропот океана.

Перешедшие — оставшимся

Мы — здесь! мы — близко! Ты не веришь? О, бедный! о, незрячий брат!

Солнцеворот

Была зима; лежали плотно Снега над взрытостью полей,

Вдоль моря

Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря… По берегу — снег, и песок, и кусты;

В духе латинской антологии

1 Алую розу люби, цветок Эрицине любезный:

Продажная

Едва ли ей было четырнадцать лет — Так задумчиво гасли линии бюста.

Das weib und der tod (женщина и cмерть)

Две свечи горят бесстыдно, Озаряя глубь стекла,

Снега терцины

Луны холодные рога Струят мерцанье голубое

Туман

Вдоль тихого канала Склоняют ветви ивы.

Люблю одно

Люблю одно: бродить без цели По шумным улицам, один;

Видение крыльев

Связанные взглядом, Над открытой бездной

Младшим

Они Ее видят! они Ее слышат! С невестой жених в озаренном дворце!

Безумец! Думал плыть ты по

Безумец! думал плыть ты по Спокойной влаге, в сладкой дреме,

Победа при Каррах 53 г. до р. Х

Забыть ли час, когда у сцены, Минуя весь амфитеатр,

Ленин

Кто был он?- Вождь, земной Вожатый Народных воль, кем изменен

Длятся, длятся

Длятся, длятся, сцеплены, союзны, Лентой алой скрепленные ночи.

Ночью у реки

Воды — свинца неподвижней; ивы безмолвно поникли; Объят ночным обаяньем выгнутый берег реки;

В первый раз

Было? Не знаю. Мальстрёмом крутящим Дни все, что было, сметают на дно.

Путник

По беломраморным ступеням Царевна сходит в тихий сад —

Гимн богам

Я верую в мощного Зевса, держащего выси вселенной Державную Геру, чьей волей обеты семейные святы

Пора! Склоняю взор усталый

И утлый челн мой примет вечность В неизмеримость черных вод…

Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Беспощадною орбитой

Беспощадною орбитой Увлечен от прежних грез,

Осеннее чувство

Гаснут розовые краски В бледном отблеске луны;

Баллада (Горит свод неба, ярко-синий)

Горит свод неба, ярко-синий; Штиль по морю провел черты;

Да, я безумец! Я не спорю!

Да, я безумец! я не спорю! Воспоминанья заглуша,

Замкнутые. Сатирическая поэма

I Я год провел в старинном и суровом,

Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим

— Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим! Удовольствия ласк его — свыше вина.

Прибой

С шумом на белые камни Черные волны находят,

Мумия

Я — мумия, мертвая мумия. Покровами плотными сдавленный,

В альбом девушке (В не новом мире грез и прозы)

В не новом мире грез и прозы Люби огни звезды вечерней,

На заданную тему у Случевского

Март! Пора нам жить наруже! Как бегут ручьи из пены!

Наш демон

У каждого свой тайный демон. Влечет неумолимо он

Corona (Тайны, что смутно светятся)

Тайны, что смутно светятся, Знаком заветным отметятся.

Моисей (Пророк, чей грозный нимб ваятель)

Пророк, чей грозный нимб ваятель Рогами поднял над челом,

В священной бездне мглы архангел мне предстал

В священной бездне мглы архангел мне предстал, В его зрачках сверкал карбункул и опал.

Игорю Северянину (Строя струны лиры клирной)

Строя струны лиры клирной, Братьев ты собрал на брань.

Мы встретились с нею случайно

Мы встретились с нею случайно, И робко мечтал я об ней,

Памятник (Вековечной воздвиг меди я памятник)

(1-й асклепиадов стих Горация) Вековечной воздвиг меди я памятник,

В потоке

Я был простерт, я был как мертвый. Ты богомольными руками мой стан безвольный обвила,

К народу

Vox populi…[1] Давно я оставил высоты,

Должен был

Должен был Герострат сжечь храм Артемиды в Эфесе, Дабы явить идеал жаждущих славы — векам.

Осеннее прощание эльфа

В небе благость, в небе радость, Солнце льет живую сладость, Солнцу — верность, Солнцу —

Сумрак тихий, сумрак тайный

Сумрак тихий, сумрак тайный, Друг, давно знакомый мне,

Два врага

Над глубью бездны перекинут, Повис дрожащий узкий мост.

Сонет в манере Петрарки

Как всякий, кто Любви застенок ведал, Где Страсть пытает, ласковый палач, —

Я и кот

Славный кот мой одноглазый, Мы с тобой вдвоем.

К монахине в средние века

Ты — монахиня! лилия бога! Ты навеки невеста Христа!

Зодчество церквей старинных

Зодчество церквей старинных, Современный прихотливый свод,

Ночью ужас беспричинный

Ночью ужас беспричинный В непонятной тьме разбудит;

Был мрак

Был мрак, был вскрик, был жгучий обруч рук, Двух близких тел сквозь бред изнеможенье;

Меж скал разбитых

Меж скал разбитых, — Один! один!

Надо струны перестроить

Надо струны перестроить Вновь на новый лад,

Вы неисполненных надежд

Вы неисполненных надежд Над бездной реющие лики.

В горнем свете

Я сознаю, что постепенно Душа истаивает. Мгла

В духе лириков VI–VII вв

1 Дождь! тебя благословляю!

Мятеж (памяти Эмиля Верхарна, как поэта и друга)

В одежде красной и черной, Исполин,

Цусима

Великолепная могила! Пушкин

Цирцея

Я — Цирцея, царица; мне заклятья знакомы; Я владычица духов и воды и огня.

В мартовские дни

Мне жалко, что сегодня мне не пятнадцать лет, Что я не мальчик дерзкий, мечтательный поэт,

Поликрат

К Эде Я читал у поэтов о счастьи, похожем на сон,

В зареве пожара России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Предание

Посвящаю Андрею Белому И ей надел поверх чела

Подражание Горацию

(Алкаический метр) Не тем горжусь я, Фебом отмеченный,

Одиссей у берегов Феаков (Одиссея, песнь V)

«Будешь помнить!» Прогремела Мне насмешка Посидона.

Голос города (Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру)

Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру… По вечерам, как поутру,

Ребёнком я, не зная страху

Ребёнком я, не зная страху, Хоть вечер был и шла метель,

Я жизнью пьян. Напиток жгучий

Я жизнью пьян. Напиток жгучий По жилам разошелся… жжет.

В духе Эйхендорфа

Я стою на опушке леса; Луна прогнала облака.

Та же грудь

Давно охладели, давно окаменели Те выкрики дня, те ночные слова:

Я бы умер с тайной радостью

Я бы умер с тайной радостью В час, когда взойдет луна.

Она — прелестна

(Глубокие рифмы) Она прелестна, как весной лился,

Пророчество мечты (Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями)

Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями. Даль горит, сверкает радостными ожиданьями!

В пустынях

Так вот в какие пустыни Ты нас заманил, Соблазнитель!

Ужель доселе не довольно

Ужель доселе не довольно? Весь этот ужас, этот бред

Зимой

Дуй, дуй, Дувун! Стон тьмы по трубам, Стон, плач, о чем? по ком? Здесь, там —

Втируша

Ты вновь пришла, вновь посмотрела в душу, Смеешься над бессильным крикнуть: «Прочь!»

Люблю вечерний свет, и первые огни

Люблю вечерний свет, и первые огни, И небо бледное, где звезд еще не видно.

Истинный ответ

«Ты умрешь, и большего не требуй! Благ закон всевидящей Судьбы».

Паломничество в века

Как с камней пыль, мгновеньем свиты Огни «Лито», темь «Домино».

О чем еще мечтать

О чем еще мечтать мне в жизни этой? Все ведомо, изжито, свершено:

Я путешественник случайный

Я путешественник случайный, Бродяга в мире, дикий скиф,

Ночные цветы

Под зноем дня в пыли заботы На придорожьях суеты,

Умирающий костёр

Бушует вьюга и взметает Вихрь над слабеющим костром;

Туман (Пьяные лица и дымный туман)

Пьяные лица и дымный туман… В дымке туманной лепечет фонтан.

Любимые мелочи

Опять к любимым мелочам, Я думал, жизнь меня принудит:

Господи! Господи!

Господи! Господи! Блуждаю один, как челнок,

Утром (Стонет старая шарманка)

Стонет старая шарманка Вальс знакомый под окном.

Небо чернело с огнями

Небо чернело с огнями, Море чернело без звезд.

Что за тени: ты ли, греза

Что за тени: ты ли, греза? Ты ли, дума о былом?

Нет душе покою…

Нет душе покою, Глянул день в глаза,

Самоубийца. Картина для синематографа

Томный, стройный, строгий, грустный, Кто ты: горец иль стрелок?

Я люблю тебя и небо

…между двойною бездной… Ф. Тютчев

Ветер с моря волны гонит

Ветер с моря волны гонит, Роет отмель, с сушей споря;

Уединенный остров

Уединенный остров, чуть заметный в море, Я неуклонно выбрал, — золотой приют,

Бой

Нет, не могу покориться тебе! Нет, буду верен последней судьбе!

Одна (Нет мне в молитве отрады)

Нет мне в молитве отрады, Боже мой, как я грешна!

Океан — ручью

Я — океан, соленый и громадный; Люблю метать на берег пенный вал,

У круглого камня

Белея, ночь приникла к яхте, Легла на сосны пеленой…

Колыбельная песня (Девочка далекая, Спи, мечта моя)

Девочка далекая, Спи, мечта моя!

Юлий Цезарь

Они кричат: за нами право! Они клянут: ты бунтовщик,

Сонет (Отточенный булат — луч рдяного заката)

Отточенный булат — луч рдяного заката! Твоя игрушка, Рок, — прозрачный серп луны!

Искра

Вино ли пенится, Вокалом схвачено, —

Елена у Парида

Идет, безвольно уступая, — Власть Афродиты рокова! —

Утро

Ночным дождем повалена, Вся в серебре трава;

Тема предчувствий

Зигзаги Волны

В ту ночь

(Газелла) В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Рондо

Я плачу. Вдоль пути печален сосен ряд. Уснул ямщик, забыв стегать худую клячу.

На бульваре

С опущенным взором, в пелериночке белой, Она мимо нас мелькнула несмело,-

Летний праздник

Затерявшись в толпе, я люблю Мечтать и словам отдаваться

Если мне суждено умереть

Если мне суждено умереть, Не окончив начатых созданий,

Вечерний прилив

Кричат афиши, пышно-пестрые, И стонут вывесок слова,

Над бредом наших разных ликов

М. Н. Семенову Над бредом наших разных ликов,

Привет через звезды

Канули краски заката, Даль синевами объята:

В игорном доме

Как Цезарь жителям Алезии К полям все выходы закрыл,

Я устал от светов электрических

Я устал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей;

Лишь одного! Газелла

Лишь одного: я быть с тобой хочу! С твоей мечтой слить трепет свой — хочу!

Испанская песенка

В темном поле, в темном поле Бродит Альма без дороги;

Этот вскрик

Что во сне счастливом этот вскрик подавленный, Этот миг, где сужен вздох до стона, что?

В игорном доме (chemin de fer)

«Кто они, скажи мне, птица, Те двенадцать вкруг стола?

В том же парке (И в том же парке, давнем, старом)

И в том же парке, давнем, старом, Где, отрок, ранний свой восход

Memento mori (Ища забав, быть может, сатана)

Ища забав, быть может, сатана Является порой у нас в столице:

Уныние (Уныние! Твой берег скал безлесных)

Уныние! твой берег скал безлесных Глухим прибоем пленных пен омыт;

Железный путь

На середине жизненной дороги Ты встретишь мост, свободно изогнутый,

И ночи и дни примелькались

Последний день Сверкал мне в очи.

Псалом Давида

Меж братьями я меньший был; В дому отца был самый юный.

Уйди уверенно

Кого из жизни бури выбили, Кто сух, как запыленный куст,

Мысленно, да

Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы!

На острове Пасхи

Раздумье знахаря-заклинателя Лишь только закат над волнами

На смерть вождя

Пред гробом Вождя преклоняя колени, Мы славим, мы славим того, кто был Ленин

Эпизод

1 Не правда ли: мы в сказке,

Андрею Белому (Нас не призвал посланник божий)

Нас не призвал посланник божий В свой час, как братьев, от сетей,

Еще надеяться — безумие

Еще надеяться — безумие. Смирись, покорствуй и пойми;

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна Нас робким и зыбким качаньем.

Я помню вечер, бледно-скромный

Я помню вечер, бледно-скромный, Цветы усталых георгин,

Нам проба

Крестят нас огненной купелью, Нам проба — голод, холод, тьма,

Лишь миги

Не шествия, где в гул гудят знамена, Не праздник рамп, не храмовой хорал, —

Ручей

Ручей, играющий в долине, Ты к нам бежишь издалека;

Пятьдесят лет

Пятьдесят лет — пятьдесят вех;

Мыши

В нашем доме мыши поселились И живут, и живут!

Царь о себе самом

Я был, как лев, рожденный в пустыне, около оаза Хибиса, в зарослях. Я стоял на колеснице позлащенной, как статуя бога на подножии своем.

Единоборство

Я — побежден, и, не упорствуя, Я встречу гибельный клинок.

Орфей и аргонавты

Боги позволили, Арго достроен, Отдан канат произволу зыбей.

Жрице Луны II (Владыка слов небесных, тот)

Владыка слов небесных, Тот, Тебя в толпе земной отметил, —

Вот брошен я какой-то силой

Вот брошен я какой-то силой На новый путь.

Последнее желанье

Где я последнее желанье Осуществлю и утолю?

К металлам

Золото, убранство тайного ковчега, Где хранят издревле благостные мощи,

Гном о жизни

(Ропалические стихи XIV в.) Жизнь — игра желаний мимолетных,

Не плачь и не думай

Не плачь и не думай: Прошедшего — нет!

Из наблюдений

Меж лун искусственных — луна, Вися на небе, в перспективе,

Фламандцам

Народ Верхарна! не напрасно вещий Тебя прославил: жив твой мощный дух!

Есть что-то позорное в мощи природы

Есть что-то позорное в мощи природы, Немая вражда к лучам красоты:

В ночной полумгле

В ночной полумгле, в атмосфере Пьянящих, томящих духов,

В вагоне

В ее глаза зеленые Взглянул я в первый раз,

Надписи на воротах

1 Кто поздно иль рано придет к сим воротам,

Драма в горах. Надпись к гравюре

Гравюра изображает снежную метель в пустынной горной местности; полузасыпанный снегом, лежит труп человека в медвежьей шубе, а поблизости умирающий орел со стрелой в груди. Пропел протяжный стон стрелы;

Наутро после шабаша

Чу! под окошком звенят колокольчики, Белые, синие, разных оправ;

Это сон, моя милая

Итак, это — сон, моя маленькая, Итак, это — сон, моя милая,

К твоему плечу прижаться

К твоему плечу прижаться Я спешу в вечерний час.

Рассвет (Никнут тени, обессилены)

Никнут тени, обессилены; На стекле светлей извилины;

Тоска бродячего светила

Тоска бродячего светила По дерзкой вольности своей

По поводу «Me eum esse»

«О, эти звенящие строки! Ты сам написал их когда-то!»

Серафимов вереницы

Серафимов вереницы Наше ложе окружили.

При посылке П. Верлену перевода «романсов без слов»

Еще покорный ваш вассал, Я шлю подарок сюзерену,

Сумерки

Горят электричеством луны На выгнутых длинных стеблях;

Белые клавиши

Белые клавиши в сердце моём Робко стонали под грубыми пальцами,

Русалка

Она, свои скрывая груди И лоно зыбким тростником,

Зелёный червячок

Как завидна в час уныний Жизнь зеленых червячков,

Триумфатор

Мое чело в последний раз Венчал сегодня лавр победный,

Так это будет летом. Кисея

Так это будет летом. Кисея Вся заблестит, пронизанная светом,

Ов. Иоаннисиану в альбом (К тебе приблизиться, то значит)

К тебе приблизиться, то значит — Вдохнуть души прекрасной свет.

Всхождение

А лестница все круче… He оступлюсь ли я?

Паломникам свободы

Свои торжественные своды Из-за ограды вековой

О, плачьте, о, плачьте

О, плачьте, о, плачьте До радостных слез!

К медному всаднику (В морозном тумане белеет Исакий)

В морозном тумане белеет Исакий. На глыбе оснеженной высится Петр.

Заклинание (Хавват владычица)

Хавват владычица! Богиня, царица!

Возвращение (Я пришла к дверям твоим)

Она Я пришла к дверям твоим

Поцелуи

Здесь, в гостиной полутемной, Под навесом кисеи

Дитя, скажи мне, что любовь

— Дитя, скажи мне, что любовь? — Вот этот ужас мой без воли,

Утренняя тишь

В светлом жемчуге росинок Чаши бледные кувшинок

Бессонная ночь

За окном белый сумрак; над крышами Звезды спорят с улыбкой дневной;

В вертепе

В сияющем изысканном вертепе, Под музыку, сулившую канкан,

Женщины лабиринта

Город — дом многоколонный, Залы, храмы, лестниц винт,

Таинства ночей

Хранятся в памяти, как в темной книге, Свершившиеся таинства ночей,

В тихом океане

Что за бурь, какого случая Ждет подмытый монолит,

Город сестер любви видение

Сестры! нежные сестры! я в детстве вам клялся навеки. «Все напевы»

Все бездонней, все безмерней

Все бездонней, все безмерней, Недоступней глубина,

Г.Г. Бахману (Вся красота тебе доступна)

Вся красота тебе доступна! Тебе ясна ее звезда:

Витязь

1 — О чем же ты тоскуешь, витязь,

Сиреночка

В лесу пропела пеночка И дятел простучал.

Опять безжалостные руки

Опять безжалостные руки Меня во мраке оплели.

Ангел благого молчания (Молитва)

Ангел благого молчания, Властно уста загради

Декамерона

Вы, флорентинки прошлых дней! — о вас Так ясно я мечтал в обманах лунных,

Сестре

Прости меня, сестра, я много виноват: Я просмотрел твой взор, молительно скользнувший,

В застенке

Кто нас двух, душой враждебных, Сблизить к общей цели мог?

Возвращение

Я убежал от пышных брашен, От плясок сладострастных дев,

С пестрым мешком за плечами татарин

С пестрым мешком за плечами татарин, В чуйке облезлой веселый мужик,

Там, в днях

Где? — в детстве, там, где ржавый пруд Кренил карвеллы в муть Саргассо,

Частушки

(Склад новонародных песен) 1

Настал заветный час дремотный

Настал заветный час дремотный. Без слов, покорствуя судьбе,

Городу

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Освобожденная Россия

Освобожденная Россия, — Какие дивные слова!

В лабиринте аллей

В лабиринте аллей, Между скал и развалин,

Рабы

Нас было много. Мы покорно Свершали свой вседневный труд:

У канала

В угрюмом сумраке ночей безлунных Люблю я зыбкость полусонных вод.

Рождество Христово

Он вошел к Ней с пальмовой ветвью, Сказал: «Благословенна Ты в женах!»

Орфей и Эвридика

Орфей Слышу, слышу шаг твой нежный,

Примечания

Часть I. Опыты по метрике и ритмике «Оригинальность, — говорит Эдгар По (в статье „Философия творчества“), — отнюдь не является, как это полагают некоторые, делом простого побуждения или интуиции… Чтобы быть найденной, она должна быть тщательно отыскиваема». Эдгар По говорит это именно об оригинальности ритмов, сказав ранее: «Возможные разнообразия размера и строфы абсолютно бесконечны. Однако же в течение целых столетий ни один человек не сделал или никогда, по-видимому, не стремился сделать в стихах что-нибудь оригинальное». Последнее сказано слишком резко: и до Эдгара По все лучшие поэты и стремились «сделать» и «делали» оригинальное в области ритма: прежде всего — прямые предшественники Эдгара По, романтики начала XIX века, Шелли, Ките, Кольридж, раньше них Блэк, еще раньше Спенсер и мн. др. В двух других своих утверждениях автор «Ворона» прав безусловно: возможные разнообразия стихотворных форм абсолютно бесконечны, но, чтобы найти что-либо оригинальное, надо его искать. Несправедливый упрек, брошенный Эдгаром По поэтам «в течение целых столетий», должно принимать поэтому в следующем смысле: возможно бесконечно разнообразить форму, надо только искать, а вы искать не хотели и довольствовались шаблонами и в размерах, и в построении строф! Известно, что сам Эдгар По в таком грехе неповинен: почти каждое его стихотворение оригинально и по метру, и по строфе.

Земле

Как отчий дом, как старый горец горы, Люблю я землю: тень ее лесов,

Виденья города

Предутреннего города виденья, Встающие, как призраки, с угла.

Испанские народные песни

1 — Вы бледны, моя сеньора.

Прорицание

Блистает шелковый камзол, Сверкает сбруи позолота,

Церкви, великие грани

Церкви, великие грани, Голос ваш радостно строг!

Миги

Бывают миги тягостных раздумий, Когда душа скорбит, утомлена;

Похищение Берты

Шел пир небывалый за круглым столом, Блистали в шелках паладины,

В духе Катулла

Обманули твои, ах! поцелуи, Те, что ночь напролет я пил, как струи.

Освобождение

К стене причалил челн полночный, Упали петли из окна,

In hас lackimarum valle (в этой долине слез )

Весь долгий путь свершив, по высям и низинам, Твои зубцы я вижу, наконец,

Одна

В этот светлый вечер мая, В этот час весенних грез,

Вы, снежинки, вейте

Вы, снежинки, вейте, Нас лишь пожалейте!

Листок, спрятанный в коре

Над Озером Грез, где большие березы Любовно дрожат на вечерней заре,

Геро и Леандр

Леандр Геро, слушай! слышишь, Геро!

Как из коры точит желтеющую камедь

Как из коры точит желтеющую камедь, В Аравии, согбенный ствол,

Умирающий день

Минувший день, склоняясь головой, Мне говорит: «Я умираю. Новый

Февраль

Свежей и светлой прохладой Веет в лицо мне февраль.

Волшебное зеркало

Все шло — точь-в-точь обыкновенное: были дома нахлобучены;

Я люблю у застав переулки Москвы

Я люблю у застав переулки Москвы, Разноцветные, узкие, длинные,

Отверженный герой

Памяти Дениса Папина В серебряной пыли полуночная влага

Oblat (Кто сожалеет о прекрасных днях)

(Рондо) Кто сожалеет о прекрасных днях,

Матери на именины

От ранних детских лет, как свет среди теней, Люблю я этот день, наш праздник, вечно жданный.

Посвящение (Н. Львовой) (Мой факел старый, просмоленный)

Н. Львовой Мой факел старый, просмоленный,

Балаганы

Балаганы, балаганы На вечерней площади.

На даче

Растопленный день вечереет, Бесцветное небо померкло,

Моя мечта

Моей мечте люб кругозор пустынь, Она в степях блуждает вольной серной,

Мы и те

Миллионы, миллиарды, числа невыговариваемые, Не версты, не мили, солнце-радиусы, светогода!

Позор

Венчальные платья мы сняли, Сронили к ногам ожерелья

Проходит день, как смена отражений

Проходит день, как смена отражений — Разноголосица движений, красок, слов,

Западный фронт

От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле;

От виска и до виска

Ветер гонит искры снега Мимо окон, застя свет;

К.Д. Бальмонту

Нет, я люблю тебя не яростной любовью, Вскипающей, как ключ в безбрежности морской,

Ученый

Посвящ. В.М.Ф. Вот он стоит, в блестящем ореоле,

К Армении

В тот год, когда господь сурово Над нами длань отяготил,—

Сонет о поэте

Как силы светлого и грозного огня, Как пламя, бьющее в холодный небосвод,

Загробный призыв

Опять, опять я — близко, рядом! Мои слова расслышь, узнай!

На заре

Бледнеет ночь. Свой труд окончив, С улыбкой думаю о ней,

Иван-да-марья

Иван-да-марья, Цветок двойной,

Июльская ночь

Алый бархат вечереет, Горделиво дремлют ели,

Фауст

Гретхен, Гретхен, в темной нише Храма ты преклонена.

Желтым шелком, желтым шелком

Желтым шелком, желтым шелком По атласу голубому

Люцифер

Я — первый, до века восставший, Восставший до начала веков.

Встреча (Ты мне предстала как виденье)

Встреча И вот уже мечтою странной

Поэзия

Ты знаешь, чью любовь мы изливаем в звуки? Ты знаешь, что за скорбь в поэзии царит?

Эпитафия римским воинам

Нас — миллионы. Всюду в мире, Разбросан, сев костей лежит:

Noli me taniere, Maria (Не прикасайся ко мне, Мария)

Прошел печально день субботний, Сияет небо новым днем,

К Арарату

Благодарю, священный Хронос! Ты двинул дней бесценных ряд,—

Буря с берега

(Пеон третий) Перекидываемые, опрокидываемые,

Хвала зрению

Зелен березами, липами, кленами, Травами зелен, в цветах синь, желт, ал,

Искушение гибели

Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли, Что царства бросали — витать на драконе,

Мир электрона

Быть может, эти электроны Миры, где пять материков,

Весна

Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле.

Пред грозой

В миг пред грозой набегающей трепет Листья деревьев тревожит.

Мгновенья мгновеннее

(Сплошные рифмы) Черный и упрямый локон вьется нежно близ меня,

Я мотылек ночной

Я — мотылёк ночной. Послушно Кружусь над яркостью свечи.

Алтарь страсти

Любовь и страсть — несовместимы. Кто любит, тот любовью пьян.

Венок из васильков

Любо василечки Видеть вдоль межи, —

Иногда хорошо и отрадно

Иногда хорошо и отрадно Знать, что сжали четыре стены

При свете луны

Как всплывает алый щит над морем, Издавна знакомый лунный щит,-

На самом дне мучительной темницы

На самом дне мучительной темницы Я властелин сознанья и мечты!

К прошлому

Для кого я пишу? — не знаю: Читателей нет у меня.

Покорность

Не надо спора. Буду мудрым. Склонюсь покорно головой

Нить Ариадны

Вперяю взор, бессильно жадный: Везде кругом сырая мгла.

Советская Москва

Все ж, наклонясь над пропастью, В века заглянув, ты, учитель,

Царил над миром рифм когда-то

Царил над миром рифм когда-то Я с самовластием волхва,

К финскому народу

Упорный, упрямый, угрюмый, Под соснами взросший народ!

С Ганга, с Гоанго

С Гаага, с Гоанго, под гонг, под тимпаны, Душны дурманы отравленных стран;

Женский портрет

Что я могу припомнить? Ясность глаз И детский облик, ласково-понурый,

Аэропланы над Варшавой

Как пред грозой касатки низко Скользят над ровностью поляны, —

Симпосион заката

Всё — красные раки! Ой, много их, тоннами По блюдам рассыпал Зарный Час (мира рьяный стиль!),

Весы качнулись

Весы качнулись мировые, Высоко подняты судьбой.

Прими послание, о Виктор

Прими послание, о Виктор! Слагаю песнь тебе я в честь,

По поводу Chefs d’oeuvre

Ты приняла мою книгу с улыбкой, Бедную книгу мою…

Желанье, ужасу подобное

Желанье, ужасу подобное, Меня опять влечет к стихам…

Серп и молот

Пусть гнал нас временный ущерб В тьму, в стужу, в пораженья, в голод:

Сонет к мечте

Ни умолять, ни плакать неспособный, Я запер дверь и проклял наши дни.

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна, Что тени вымысла плоть обретут для нас,

Воздух живительный, воздух смолистый

Воздух живительный, воздух смолистый Я узнаю.

Отреченного веселья

Отреченного веселья Озаренная печаль:

У земли

Помоги мне, мать-земля! С тишиной меня сосватай!

Гимн Афродите

За длительность вот этих мигов странных, За взгляд полуприкрытый глаз туманных,

Кто? — мы? Иль там

Моя рука — к твоей святыне, На дрожь мою — ладонь твоя;

Давно ушел я в мир, где думы

Давно ушел я в мир, где думы, Давно познал нездешний свет.

Стокгольм

Словно над глубями зеркала Ты из гранита возник,

Атавизм

Поэты — пророки! но много ли стих их, Пусть певчий, расскажет об том нам,

Помпеянка

«Мне первым мужем был купец богатый, Вторым поэт, а третьим жалкий мим,

Посвящение (Ты, предстоящая, с кем выбор мой)

Ты, предстоящая, с кем выбор мой! Стань смело здесь, где робок посвященный,

Образы времен

Когда святых наук начала Я постигал во храме Фта,

Над океаном отлив

Волной, как щупальцем огромным, Ты осязаешь землю. Ночь

Подражание ашугам

1 О, злая! с черной красотой! о дорогая! ангел мой!

Умершим мир

Умeршим мир! Пусть спят в покое В немой и черной тишине.

На горячем песке

На горячем песке, пред ленивым прибоем, Ты легла; ты одна; ты обласкана зноем.

Ночь с привидениями

Вот снова, с беззвучными стуками кирок, Под пристальным надзором все тех же планет,

В Дамаск

Губы мои приближаются К твоим губам,

Отреченье

Как долго о прошлом я плакал, Как страстно грядущего ждал,

Поэзия (Поэзия везде. Вокруг, во всей природе)

Поэзия везде. Вокруг, во всей природе, Ее дыхание пойми и улови —

Потоп

Людское море всколыхнулось, Взволновано до дна;

Пляска смерти

Крестьянин Эй, старик! чего у плуга

Крот

Роет норы крот угрюмый; Под землей чуть слышны шумы

Последние думы

Последние думы О яркой земле

П.И. Постникову (Что в протоплазме зыблил океан)

Что в протоплазме зыблил океан, Что древле чувствовал летучий ящер,

Мальчик

В бочке обмерзлой вода колыхается, Жалко дрожит деревянный черпак;

Царица

С конки сошла она шагом богини (Лилия белая, взросшая в тине!).

В магическом саду

К скамье у мраморной цистерны Я направлял свой шаг неверный,

Три яблока

Три яблока, излюбленных преданьем, Три символа земного мятежа,

Pou sto (где бы стать)

Ты ль пригоршнями строфы по радио, Новый орфик, на Марс готовишь?

Ты — мой демон, ты — эринния

Ты — мой демон, ты — эринния, Неразлучная со мной!

Дворец любви

(Средневековые строфы) Дворец Любви не замкнут каменной стеной;

Фабричная (Есть улица в нашей столице)

Есть улица в нашей столице. Есть домик, и в домике том

Опять в Венеции

Опять встречаю с дрожью прежней, Венеция, твой пышный прах!

Я (Мой дух не изнемог)

Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых.

Две испанских песенки

(Романские ассонансы) 1

Побледневшие звезды дрожали

Побледневшие звезды дрожали, Трепетала листва тополей,

Песни (Нет таких дней, когда песни — не нужны)

Нет таких дней, когда песни — не нужны: Тают печали в лучах красоты.

Из ада изведенные (В страну без возврата, в жилище)

В страну без возврата, в жилище мертвых устремилась богиня

Работа (Здравствуй, тяжкая работа)

Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка!

Из латинской антологии (Волн колыхание так наяд побеждает стремленье)

(Словесный палиндром) Волн колыхание так наяд побеждает стремленье,

Улица

Окна зеркальные, Крики нахальные

Dolce far niente (сладкое безделье)

Под столетним кедром тени… Tertia Vigilia, 1900 г.

Шестая годовщина

Шестой! да, шестой! вновь за черными красные цифры, Кричит календарь — межевать вдохновенье но дням,

В неконченом здании

Мы бродим в неконченом здании По шатким, дрожащим лесам,

Встреча (Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида)

Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида, в царстве пламенного Ра,

Гарибальди

Что сделал ты, кем был, не это важно! Но ты при жизни стал священным мифом,

Завет Святослава

По знакомой дороге назад Возвращались полки Святослава.

Тезей Ариадне

«Ты спишь, от долгих ласк усталая, Предавшись дрожи корабля,

Гордись! Я свой корабль в Египет

Гордись! я свой корабль в Египет, Как он, вслед за тобой провлек;

К северному морю

Я пришел с тобой проститься, море, Может быть, на долгие года.

Зерно

Лежу в земле, и сон мой смутен… В открытом поле надо мной

Чей-то зов

Чей-то зов, как вздох усталый… Иль то шепчут чаши лилий,

Вечером

Дрожащей проволоки альт Звенит так нежно;

Одиночество

Отступи, как отлив, все дневное, пустое волненье, Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим!

Кладбище

Солнце палит утомленную землю, В травах, и в птицах, и в пляске звериной,

Два мака

Наши души — два яркие мака, У которых сплелись лепестки;

В лодке

Завечерело озеро, легла благая тишь. Закрыла чашу лилия, поник, уснул камыш.

Влачась по дням, при новой встрече

Влачась по дням, при новой встрече Твержу с усталостью «люблю»,

Одиссеи

Певцами всей земли прославлен Я, хитроумный Одиссей,

Еще недолгий срок тебе рыдать, река

Еще недолгий срок тебе рыдать, река, В оковах ледяных безжизненной зимы!

Полно (Полно! не впервые)

Полно! Не впервые Испытанья Рок

З.Н. Гиппиус (Неколебимой истине)

Неколебимой истине Не верю я давно,

В духе римских эротиков

1 К статуе

К Лидии (Реже всё трясут запертые двери)

(Сапфическая строфа Горация) Реже всё трясут запертые двери,

Рим

(Моностих Авсония) Рим золотой, обитель богов, меж градами первый

Давно, средь всех соблазнов мира

«Давно, средь всех соблазнов мира…» К. Бальмонту

Печален был туманный взор

Печален был туманный взор, Слова невнятны и коротки,

Сегодня

На пестрых площадях Занзибара, По зеленым склонам Гавайи,

Звезды закрыли ресницы

Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман;

Она ждет

Фонарь дуговой принахмурился, И стадо на миг темно;

Я в море не искал таинственных утопий

Я в море не искал таинственных Утопий, И в страны звезд иных не плавал, как Бальмонт,

Девочка и ангел

Маленькая девочка плакала вчера: «Почему туманами полны вечера?

Последний день

Он придет, обезумевший мир, Который поэтом прославлен.

Здесь раннего посева всходы

Здесь раннего посева всходы, Здесь воплощенье давних грез,

Книга

Сцепень белых параллелограммов В черных черточках — в свое жерло

Вступление

Жизнь кончена, я это сознаю, Нет больше целей, нет надежд свободных,

Городская весна

(Строфы) Городская весна подошла, растопила

Эллису

Нет! к озаренной сиянием бездне Сердце мое не зови!

Поэт — музе

Я изменял и многому и многим, Я покидал в час битвы знамена,

Фабричная

Как пойду я по бульвару, Погляжу на эту пару.

Пифия

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий;

Максиму Горькому

Не в первый раз мы наблюдаем это: В толпе опять безумный шум возник,

Сонет, посвященный поэту П.Д. Бутурлину

Придет к моим стихам неведомый поэт И жадно перечтет забытые страницы,

К.А. Коровину (Душа твоя, быть может, ослепительней)

Душа твоя, быть может, ослепительней, Чем яркость буйная твоих картин.

У цели

Еще немало перекрестков, И перепутий, и путей!

Тебе мы поклоняемся, Нил

Тебе мы поклоняемся, Нил! Все земли оживляешь ты илом,

Да, можно любить, ненавидя

Ненавижу и люблю Да, можно любить, ненавидя,

Вячеславу Иванову (Когда впервые, в годы блага)

Когда впервые, в годы блага, Открылся мне священный мир

Иньес в духе французских поэтов начала XIX века

Вам знакома ли Иньес, Та, чьи косы — цвета смоли,

Ахиллес у алтаря

Знаю я, во вражьем стане Изогнулся меткий лук,

Опять мой посох приготовлен

Опять мой посох приготовлен, Все тот же, старый и простой,

Я в высокой узкой башне

Я в высокой узкой башне, Кто меня привел сюда?

И снова бредешь ты в толпе неизменной

И снова бредешь ты в толпе неизменной, Исполнен желаний земных.

Опять сон

Мне опять приснились дебри, Глушь пустынь, заката тишь.

Четкие линии гор

Четкие линии гор; Бледно-неверное море…

Н.Н. Сапунову (Когда твою душу в объятиях нес)

По небу полуночи… М. Лермонтов

Тот облик вековой огромных городов

Тот облик вековой огромных городов, Который видим мы, — исчезнет неизбежно;

Звезды тихонько шептались

Звезды тихонько шептались, Звезды смотрели на нас.

На форуме

Не как пришлец на римский форум Я приходил — в страну могил,

Презрение

Великое презрение и к людям и к себе Растет в душе властительно, царит в моей судьбе.

И. Туманьяну надпись на книге (Да будет праведно возмездие)

…Да будет праведно возмездие Судьбы — ив годах и в веках:

Умереть, умереть, умереть

Умереть, умереть, умереть! На таинственном фоне картины

В моих словах бесстыдство было

В моих словах бесстыдство было, В твоих очах — упорство дня,

«Бахус» Рубенса

Бахус жирный, Бахус пьяный Сел на бочку отдохнуть.

Ответ

Растут дома; гудят автомобили; Фабричный дым висит на всех кустах;

Прохожей

Она прошла и опьянила Томящим сумраком духов

Ему же (Нет, мой лучший брат, не прав ты)

К.Д. Бальмонту Нет, мой лучший брат, не прав ты:

Вечер

Но в стихе умиленном найдешь Эту вечна душистую розу.

Голос часов

С высокой башни колокольной Призывный заменяя звон,

Еврейским девушкам

Красивые девушки еврейского племени, Я вас наблюдал с тайной дрожью в мечтах;

На высях

Жизнь трепетов любви не старит, Где ближе гибель — зорче страсть,

Реквием на смерть В.И. Ленина

(Музыка Моцарта) Все голоса.

На вечернем асфальте

Мысли священные, жальте Жалами медленных ос!

В итальянском храме

Vulnerant omnea, ultima necat[1] Надпись на часах

Из Мениппей Варрона

(Ямбический триметр) Внезапно ночью, близко от полуночи,

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, Десятилетия и страны последних эпох;

Я плакал безумно, ища идеал

Я плакал безумно, ища идеал, Я струны у лиры в тоске оборвал…

В том сером доме, в этом переулке

В том сером доме, в этом переулке, Когда мне было двенадцать лет,

Отрывок (Небо — серое от туч)

Небо — серое от туч, Камни — серые от влаги,

Мгновение

Один ее взгляд ярче тысячи звезд! Небесный, алмазный, сверкающий крест, —

Медея

На позлащенной колеснице Она свергает столу с плеч

Из детской книжки

Мой плющ расцветает; живые побеги Любовно обвили суровые нити.

Орфей

Вакханки встретили Орфея На берегу немолчных вод.

Прощание

(На пристани пустынной бледный мальчик Глядит, как гаснет огненный закат…)

Я знал тебя, Москва

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной, Когда кругом пруда реки Неглинной, где

Звезда

В дни юности, на светлом небе, Признал я вещую звезду,

Где-то

Островки, заливы, косы, Отмель, смятая водой;

Буря и затишье

Плывем пустынной Ладогой, Под яркой аркой — радугой;

Как ангел тьмы и ангел света

Две тени милые, два данные судьбой Мне ангела…

Неужели это была ты

Неужели это была ты — В сером платье

ЗСФСР

Планеты и Солнце: Союз и Республики строем. Вождь правит ряды, он их двоит и троит.

К тихому океану

Снилось ты нам с наших первых веков Где-то за высью чужих плоскогорий,

Эхо

Между гор грохочет эхо Убегающего поезда.

Беглецы

Стон роковой прошел по Риму: «Канны!» Там консул пал и войска лучший цвет

Огни «электрических конок»

Огни «электрических конок» Браздят потемневший туман,

Ночная улица

Фонарей отрубленные головы На шестах безжизненно свисли,

Из Андре Шенье

(Александрийский стих) Заслушались тебя безмолвные наяды,

Мадригал

Имя твое — из золота, Маленький, сверкающий слиток,

Холод

Холод, тело тайно сковывающий, Холод, душу очаровывающий…

Свет обмер, тени наклонились

Свет обмер, тени наклонились, Пространней запах слитых лип;

Польша есть! В ответ Эдуарду Слонскому

Jeszcze Polska jest! Edward Slonski

Детские упования

Снова ночь и небо, и надменно Красный Марс блистает надо мной.

Цветок засохший, душа моя

Цветок засохший, душа моя! Мы снова двое — ты и я.

В трюме

Мы — двое, брошенные в трюм, В оковах на полу простертые.

Одиночество (Проходят дни, проходят сроки)

Проходят дни, проходят сроки, Свободы тщетно жаждем мы.

Вербная суббота

(Ассонансы) С вербочками девочки,

Но не утоленный

SED NON SATIATUS* Что же мне делать, когда не пресыщен

Лишь безмятежного мира

(Перезвучия) Лишь безмятежного мира жаждет душа, наконец,

У моря

Когда встречалось в детстве горе Иль беспричинная печаль, —

Грустный вечер

Грустный сумрак, грустный ветер, шелесты в дубах. Вспоминает вечер о далеких снах.

Марфа и Мария

Печемся о многом, — Одно на потребу:

Я доживаю полстолетья

Я доживаю полстолетья, И на событья все ясней

В лодке рыбацкой

В лодке рыбацкой, недвижной в снегу, Как хорошо верить в счастье мгновенья!

Будущий век

Будущий век, Тебе посвящаю я песни!

Зимнее возвращение к морю

Я скорей тебя увидел снова, Чем я ждал, простор соленых вод,

Майский дождь

Дождь весенний, дождь веселый, Дождь в умильный месяц май, —

Вещий ужас

Рук ласковых касанья; приближенья Губ страждущих; истома глаз ночных;

Пришли рассеяния годы

Тот в гробе спит, тот дальний сиротеет. А. Пушкин

За пределами сказок

Они сошлись в дубраве дикой, Они столкнулись в летний день,

Как неяркие бутоны

(Внутренние постоянные рифмы) Как неяркие бутоны превращают лепестки

Mon rete familie (моя привычная мечта )

Люблю мечты моей созданье, Лермонтов

Бунт

В огне ночном мне некий дух предрек: «Что значит бунт? — Начало жизни новой.

Рдяность померкла за очерком гор

Рдяность померкла за очерком гор, Красок развеялся пестрый укор,

Детская площадка

В ярком летнем свете, В сквере, в цветнике,

К Пасифае. Сонет

Нет, не тебя так рабски я ласкаю! В тебе я женщину покорно чту,

После ночи бессонной

После ночи бессонной, После тягостных дум,

Мерный шум колес

Мерный шум колес, Поле, ряд берез,

Столп огненный

Не часто радует поэта Судьба, являя перед ним

Друзья

Народность в русской поэзии Вышел Леший, сел на пень,

В Варшаве

А.Р. Ледницкому В первый раз по улицам Варшавы

Эллада из песен Сапфо

1 Сокрылась давно Селена,

Непересказанные думы

Непересказанные думы, Неразделенные слова —

Ночное одиночество

Возвысила ночь свою черную голову, Созвездьями смотрит на море и сушу,

Персидские четверостишия

1 Не мудрецов ли прахом земля везде полна?

Кончено! Кончено! Я побежден

Кончено! кончено! Я побежден. — Смейтесь!

Колыбельная

Спи, мой мальчик! Птицы спят; Накормили львицы львят;

В полдень

Свершилось! молодость окончена! Стою над новой крутизной.

Труд

В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут,—

Сухие листья

Сухие листья, сухие листья, Сухие листья, сухие листья,

Сонет (О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво»)

О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво» Той сцене выигрышной, где насмерть сам сражен,

Весенний дождь

Над простором позлащенным Пестрых нив и дальних рощ

Мне дорог весь мир

Мне дорог весь мир. От неба до неба

На дальней полке мирным строем стоя

На дальней полке мирным строем стоя, Спят с ранних лет любимые тома:

Польше

Орел одноплеменный! …Верь слову русского народа:

Черные тени узорной решетки

Черные тени узорной решетки Ясно ложатся по белому снегу.

Лежу на камне

Лежу на камне, солнцем разогретом, И отдаюсь порывам теплым ветра.

Лунный дьявол

Лунный дьявол, бледно-матовые, Наклонил к земле рога.

Это матовым вечером мая

Это матовым вечером мая Ты так горько шепнула: «Твоя!»,

Джан-гюлюмы

(Армянские народные песни) 1

Кто ты? — Я — чувство, я — любовь

— Кто ты? — «Я — чувство, я — любовь. Ты видишь: я в короне звездной».

Полутемное окошко

Полутемное окошко Освети на миг свечой

Счастие уединения

На побережьи речки быстрой Свой дом в уединеньи выстрой,

Я прежде боролся, скорбел

Я прежде боролся, скорбел, Но теперь я жду.

К счастливым

Свершатся сроки: загорится век, Чей луч блестит на быстрине столетий,

Над Северным морем

Над морем, где древние фризы, Готовя отважный поход,

Октябрь 1917 года

Есть месяцы, отмеченные Роком В календаре столетий. Кто сотрет

«Скорпиону» и «Грифу»

Наш мир храня от силы вражьей, В чреде двенадцати имен,

Над океаном прилив

Пробил час. Ты вновь безволен, Вновь, взыграв, бежишь к земле.

Принцип относительности

Первозданные оси сдвинуты Во вселенной. Слушай: скрипят!

На осуждение дрейфуса (29 августа 1899)

Люди! Вы слышите: Звон похоронный?

Баязет

Тимур, прочтя оскорбительное письмо Баязета, воскликнул: «Сын Мурата сошел с ума».

Всем душам нежным и сердцам влюбленным

Всем душам нежным и сердцам влюбленным, Кого земной Любви ласкали сны,

К самому себе

Я желал бы рекой извиваться По широким и сочным лугам,

Пирамиды

В пустыне, где царственный Нил Купает ступени могил;

Ultima Thule

Где океан, век за веком стучась о граниты, Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,

Голос луны

(Палиндром буквенный) Я — око покоя,

Лира и ось

Вячеславу Иванову 1. Лира

Раб

Я — раб, и был рабом покорным Прекраснейшей из всех цариц.

Разочарование

Вот замолкла, заснула, закуталась Черным ворохом чуткая полночь.

Речи несмелых признаний

Речи несмелых признаний, Тихие речи любви —

Красная шапочка

Подражание Тристану Клингсору «Красная шапочка! Красная шапочка!

К.Д. Бальмонту (Ты нашел свой путь к лазури)

Чахлые сосны дорогу к лазури найдут. К. Бальмонт

Я имени тебе не знаю

Я имени тебе не знаю, Не назову.

И в ужасе я оглянулся назад

И в ужасе я оглянулся назад, И понял безумие жизни.

Латыши. Подражания народным песням

1 Дай мне вечер, дай мне отдых,

Вечер (Солнце сквозь деревья)

Солнце сквозь деревья сыплет пылью золотой.

У вагонного окна

Дали сумрачны и хмуры. И причудливы и строги,

Юношам

Мне все равно, друзья ль вы мне, враги ли, И вам я мил иль ненавистен вам,

Душа томится надеждой тщетной

За вечера видений вот расплата! Книга раздумий

Из арабской лирики отрывок

Катамия! оставь притворство, довольно хитростей и ссор, Мы расстаемся, — и надолго, — с прощаньем руки я простер.

В ночь под Новый год

Минут годы. Станет наше время Давней сказкой, бредом дней былых;

Из латинской антологии (Нежный стихов аромат услаждает безделие девы)

(Стихи обращенные) Нежный стихов аромат услаждает безделие девы:

Каменщик

— Каменщик, каменщик в фартуке белом, Что ты там строишь? кому?

Краски

Я сегодня нашел свои старые краски. Как часто взгляд на забытый предмет

Начинающему

…доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит!

Искушение

Я иду. Спотыкаясь и падая ниц, Я иду.

Молодость мира (Нет! Много ли, мало ли, чем бы ты вымерил)

Нет! много ли, мало ли, чем бы ты вымерил Все, что в тысячелетия, как в пропасть упало, —

В лугах

Задремал пастух понурый. Над унылостью равнин

Всё кончено

Эта светлая ночь, эта тихая ночь, Эти улицы, узкие, длинные!

Побег

И если, страстный, в час заветный, Заслышу я мой трубный звук…

В тихом блеске дремлет леска

В тихом блеске дремлет леска; Всплеск воды — как милый смех;

Библия

О, книга книг! Кто не изведал, В своей изменчивой судьбе,

Стаял снег… Земля, каменья

Стаял снег… земля, каменья, Облака и облака…

Голос иных миров

Пусть мучит жизнь, и день, что прожит, Отзвучьем горьких дум тревожит,

Бодлер

Давно, когда модно дышали пачули, И лица солидно склонялись в лансье,

Рассвет

День рассветает, встречая мечту… В сумраке дня я молитву прочту.

Правда вечная кумиров оры

Устремив друг к другу взоры, В пляске двигаясь вперед,

Дрожащие листья на бледные щеки

Дрожащие листья на бледные щеки Изменчиво клали минутные тени,

Во мгле

Страстно, в безумном порыве ко мне ты прижалась Страстно…

Я много лгал и лицемерил

Я много лгал и лицемерил, И много сотворил я зла,

В трауре

Она была в трауре с длинной вуалью; На небе горели в огне облака.

В будущем

Я лежал в аромате азалий, Я дремал в музыкальной тиши,

На полетах

Пропеллеры, треща, стрекочут: То клекоты бензинных птиц

На церковной крыше

На церковной крыше, У самого золотого креста

Кучи свезенного снега

Кучи свезенного снега. Лужи, ручьи и земля…

К собору Кемпэра

Я был разорван мукой страстной, Язвим извилистой тоской,

Заветный сон

Заветный сон вступает на ступени; Мгновенья дверь приотворяет он…

Срок

Я знаю, ты, земля, вращеньем быстрым Свой старый шар влечешь во мрак и свет,

Зимняя красота

Твердят серебряные сени О счастьи жизни для мечты,

Песня из темницы

(Строфы с однозвучными рифмами) Загорелся луч денницы,

Когда стоишь ты в звездном свете

Когда стоишь ты в звездном свете, Смотря на небо, не забудь,

Подруги

Три женщины, грязные, пьяные, Обнявшись, идут и шатаются.

Трава весенняя допела

Трава весенняя допела Свою живую зелень. Зной

Мы (Мы были гребень волны взнесенной)

Мы — гребень встающей волны. «Tertia Vigilia»

На гранитах

Снова долгий тихий вечер. Снова море, снова скалы.

Моисей

Я к людям шел назад с таинственных высот, Великие слова в мечтах моих звучали.

Памяти И. Коневского

Блажен, кто пал, как юноша Ахилл, Прекрасный, мощный, смелый, величавый,

Признание

Моя дорога — дорога бури, Моя дорога — дорога тьмы.

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных Впервые расслыхал шум жизни мировой:

Повольник

Здравствуй, буйная ватага, удалых годов друзья! Вот и снова я — бродяга, вот опять — повольник я!

Тени

Сладострастные тени на темной постели окружили, легли, притаились, манят. Наклоняются груди, сгибаются спины, веет жгучий, тягучий, глухой аромат.

Астролог

Звездное небо плывет надо мной. Чистым сияньем сверкают планеты.

Набросок

Все роковое божественно, Прав победитель всегда!

Белый цвет магнолий

Белый цвет магнолий Смотрит, как глаза.

Египетские ночи (обработка и окончание поэмы А. Пушкина)

Поэма в 6-ти главах 1

Баллада воспоминаний

На склоне лет, когда в огне Уже горит закат кровавый,

Сорок пятый раз

Весенней ночью встречу звон пасхальный Я сорок пятый раз…

Казачье становье

Отбрасывая версты, стучит автомобиль, Крутится даль за далью и сзади вьется пыль.

Не как молния, смерти стрела

Не как молния, смерти стрела, Не как буря, нещадна и зла,

Жить на воле… Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Восход луны

(Ритмы 4-стопного хорея) Белых звезд прозрачное дыханье;

Благовесть весеннего утра

Утро. Душа умиленно Благовесть солнечный слышит,

Смерть Александра

Пламя факелов крутится, длится пляска саламандр, Распростерт на ложе царском, — скиптр на сердце, — Александр.

Мюльбах

Меж облаков, обвивших скалы, Грозе прошедшей буйно рад,

Встреча (Еще мы чужие в мгновенье при встрече)

Еще мы чужие в мгновенье при встрече, Лепечем банально ненужные речи,

Армянская песня (Твоих грудей гранат — что меч)

(Саят-Нова, XVIII в.) Твоих грудей гранат — что меч!

К солнцу

Посв. А. Курсинскому Летит земля на крыльях духа тьмы,

Марриэтовы мичманы

Марриэтовы мичманы, Вы, лихая ватага, —

Весь день был тусклый, бледный и туманный

Весь день был тусклый, бледный и туманный; Шли облака в уныло-смутной смене;

На Готланде

Тощий мох, кустарник чахлый, Искривленная сосна,

К моей стране

Моя страна! Ты доказала И мне и всем, что дух твой жив,

Люблю мне шепнула она

В тиши задремавшего парка «Люблю» мне шепнула она.

Ночь

Горящее лицо земля В прохладной тени окунула.

Зов старинный

Свет из небесных скважин С лазури льется, нежен,

Клинопись

(Параллелизм) Царь, Бил-Ибус, я, это вырезал здесь,

Я свечку погасил — и прямо под окном

Я свечку погасил — и прямо под окном Зеленоватый свет означил арабески,

Я видел искры от кирки

Я видел искры от кирки, Ударившей о камень.

Одиссей у Калипсо (Сквозь легкий дым земных воспоминаний)

Сквозь легкий дым земных воспоминаний Светлеет глубь зажизненных страстей,

Из тихих бездн

Из тихих бездн — к тебе последний крик, Из тихих бездн, где твой заветный лик

Египетский профиль

Твои мемфисские глаза. Me eum esse

День растоплен; море сине

День растоплен; море сине; Подступили близко горы.

Это я

В годы — дни (вечный труд!) переплавливать В сплав — часы, серебро в глубину!

Последний пир

Бледнеют тени. Из-за ставен Рассвет бесстыдно кажет лик.

Невозвратность

Миг, лишь миг быть Земле в данной точке вселенной! Путь верша, ей сюда возвратиться ль, и как?

Апрель

Кто поёт, мечта ль, природа ль, Небо — нежный сон свирели?

У смерти на примете

Когда шесть круглых дул нацелено, Чтоб знак дала Смерть-командир, —

В разрушенном Мемфисе

Как царственно в разрушенном Мемфисе, Когда луна, тысячелетий глаз,

На журчащей гадавери

Лист широкий, лист банана, На журчащей Годавери,

Тусклая картинка

Под небом тускло-синеватым, Ограждена зеленым скатом

Мона Лиза

Есть обольщение в вине, В его манящем аромате,

За городом

В городе дышит весна, Сгинул истаявший снег,

На леднике

И вы, святыни снега, обесчещены, Следами палок осквернен ледник,

И снова ты, и снова ты

И снова ты, и снова ты, И власти нет проклясть!

Диадохи

Искали царств, дробили грады, Бросая здесь, там зиждя трон;

Устои

Рассудка вечные устои Влегли в недремлющую грудь,

Еще раз, может быть, в последний

Еще раз, может быть, в последний, Дороги выбор мне дарован,

В старом Париже XVII век

Холодная ночь над угрюмою Сеной, Да месяц, блестящий в раздробленной влаге,

Как царство белого снега

Как царство белого снега, Моя душа холодна.

Я за то свою мысль ненавижу

Я за то свою мысль ненавижу, Что в холодном кристалле ее

Час воспоминаний

Воспоминанье, с нежной грустью, Меня в глаза целует. День

Современность грохочет, грозит, негодует

Современность грохочет, грозит, негодует, Взрезом молний браздит наш уклончивый путь,

Римини

В твоем, в века вонзенном имени, Хранимом — клад в лесу — людьми,

Фонарики

Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме, На прочной нити времени, протянутой в уме!

А сколько радости и неги

А сколько радости и неги В бегущих медленно часах!

Праздники

Ждать в детстве воскресенья, Дня пасхи, рождества,

Вила

Я тебе скажу, мой милый, Что над нами веют силы:

Себастьян

На медленном огне горишь ты и сгораешь, Душа моя!

Шарманка

Не запела, застонала, Заскрипела то, что знала,

Строго и молча, без слов, без угроз

Строго и молча, без слов, без угроз, Падает медленно снег;

Молиться

Молиться? Я желал Молиться, но душа,

Ландыш

Ландыш милый, ландыш нежный, Белый ландыш, ландыш снежный,

За пределами сказок (Под навесом темной ели)

Под навесом темной ели, На ковре из мягкой хвои,

Я жду у ветхого забора

Я жду у ветхого забора, Мне в окна комнаты видны,

Кругами двумя

Авто, что Парижем шумят, Колонны с московской ионией, —

Романтикам

Вам, удаленным и чуждым, но близким и милым. Вам эти строфы, любимцы отринутых дней!

По холодным знакомым ступеням

По холодным знакомым ступеням Я вошел в позабытый дворец

Знакомая песнь

Эта песнь душе знакома, Слушал я ее в веках.

Ветреный вечер

Шумят задумчивые липы. Закат, сквозь частокол стволов,

Прохлада утренней весны

Прохлада утренней весны Пьянит ласкающим намеком;

Летний бал XVIII в.

Я вас благословляю, рощи, Где под завесой из ветвей

Взнесенный

Закатной яркостью взнесенный Из душной сладости темниц,

Сумрак за черным окном

Сумрак за черным окном В полночь тоскливо погас.

Афинский поденщик говорит

Что моя жизнь? лишь тоска да забота! С утра до вечера — та же работа!

К Деметре (Небо четко, небо сипе)

Небо четко, небо сипе, Жгучий луч палит поля;

Над сном надежд

Над сном надежд, что стаи птичьи, рея, Кружат года, крик ястребиный зол;

Боттичелли

Что затеял ты, Рок? не игрой ли На арене веков занят ты?

Ни красок, ни лучей, ни аромата

Ни красок, ни лучей, ни аромата, Ни пестрых рыб, ни полумертвых роз,

К ветрам

Заветные ветры! скользя по пустыне, Развейте мою молодую тоску,

Мария стюарт

О, если б знала ты, что пред тобою было, Когда бежал корабль к туманной полосе,

Монопланы

(Рифмы дактиле-хореические) Высоко над городом,

Все краски радуги

Все краски радуги — небесные цвета, Все трепеты весны — земная красота,

Остров

Пусть он останется безвестным За далью призрачной неведомых морей,

Предчувствие (Во мгле, под шумный гул метели)

Во мгле, под шумный гул метели, Найду ль в горах свой путь, — иль вдруг,

Веселая (Дай мне, Ваня, четвертак)

Дай мне, Ваня, четвертак, Пожертвуй полтинник!

Клавдии Николаевне *** (Вы только промелькнули, — аккуратной)

Вы только промелькнули, — аккуратной, Заботливой и ласковой всегда.

Костра расторгнутая сила

Костра расторгнутая сила Двух тел сожгла одну мечту,

В полночь

Понял! мы в раю! Stephanos

Перед темной завесой

Слова теряют смысл первоначальный, Дыханье тайны явно для души,

Зыблются полосы света

Зыблются полосы света В черной, холодной воде.

Петербург (Здесь снов не ваял Сансовино)

Здесь снов не ваял Сансовино, Не разводил садов Ле-Нотр.

Дома

Я люблю высокие дома, Где небо чуть светит у крыши,

Обязательства

Я не знаю других обязательств, Кроме девственной веры в себя.

Вечером в дороге

(Рифмы дактиле-хореические) Кричат дрозды; клонясь, дрожат

Август

Здравствуй, август, венчан хмелем, Смуглый юноша-сатир!

Не память

Как дни тревожит сон вчерашний, Не память, — зов, хмельней вина, —

Дон-Жуан

Да, я — моряк! Искатель островов, Скиталец дерзкий в неоглядном море.

Я видел много городов

Я видел много городов, И малых и больших,

О приближении весны

(Повторные дистихи Пентадия) Да, убегает зима! оживляют землю зефиры.

Три символа

(Риторнель) Серо

Кому-то

Фарман, иль Райт, иль кто б ты ни был! Спеши! настал последний час!

В ресторане (Вспоминаю под жалобы скрипки)

Вспоминаю под жалобы скрипки, В полусне ресторанных огней,

Ультиматум весны

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые, В срочный день объявляет весна ультиматум,

Закатный ветер

Веет древний ветр В ветках вешних верб,

Она в густой траве запряталась ничком

Умер великий Пан Она в густой траве запряталась ничком,

На закатном поле

Красным закатом забрызгано поле; Дождь из оранжевых точек в глазах;

За годами год, девятнадцатый год

За годами год, девятнадцатый год Висит надо мною недвижимый свод,

Александр Великий

Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.

Вечеровая песня

Я тебе посвятил умиленные песни, Вечерний час!

Будь мрамором

Ты говоришь: ограда меди ратной… Адалис

Как струны оборвавшейся жалобный звук

Как струны оборвавшейся жалобный звук, В сердце — эхо недавних желаний и мук.

Софии С., подарившей мне лепесток розы

Лепесток отцветающей розы — Не символ ласкательной встречи:

Творчество

Тень несозданных созданий Колыхается во сне,

Баллада о любви и смерти

Когда торжественный Закат Царит на дальнем небосклоне

На рынке белых бредов

День, из душных дней, что клеймены на рынке белых бредов;

Львица среди развалин

Холодная луна стоит над Пасаргадой. Прозрачным сумраком подернуты пески.

Оклики

Четвертый Октябрь Окликаю Коршуна в пустыне:

В вагоне (Душно, тесно, в окна валит)

Душно, тесно, в окна валит Дымный жар, горячий дым,

Когда сижу один и в комнате темно

Когда сижу один и в комнате темно, И кто-то за стеной играет долго гаммы, —

Лев святого Марка

Pax tihi, Marce, evangelista meus.[1] (Надпись па книге, которую держит в лапах лев Святого Марка)

Соблазнителю

Лишь ты один владеешь ключами рая, праведный, утонченный,

В последний раз пропел петух

День — сей сияющий покров. Тютчев

Вал

Неверная, обманчивая ясность Искусственного света

Атлантида (Провеял дух, идущий мимо)

Провеял дух, идущий мимо. Его лицо — неуловимо,

Я люблю в твоих стихах

Я люблю в твоих стихах Смутный сумрак, жадный страх,

Песня девушки в тайге

Медвежья шкура постлана В моем углу; я жду…

Посв. (Мне снилось: мертвенно-бессильный)

Мне снилось: мертвенно-бессильный, Почти жилец земли могильной,

После смерти Ленина

Не только здесь, у стен Кремля, Где сотням тысяч — страшны, странны,

Чуть сквозь улыбку над картой европы 1922 г

Встарь исчерченная карта Блещет в красках новизны —

Умрем в объятиях полночной тишины

Умрем в объятиях полночной тишины! Я так утомлена, а ты однообразен,

На могиле Ивана Коневского (8 июля 1901 г.)

Я посетил твой прах, забытый и далекий, На сельском кладбище, среди простых крестов,

Рондо (Не смею все мечты вложить я в стих)

Не смею все мечты вложить я в стих, И все ж его ласкаю и лелею…

Сквозь разноцветные стекла закат

Леле Сквозь разноцветные стекла закат

Любовь, как властный недруг, вяжет

Но есть сильней очарованье. Ф. Тютчев

На Мэларе

Нежно веет свежий ветер, Сладко млеет светлый Мэлар,

Весной

Не в первый раз твои поля Обозреваю я, Россия;

Воссоздателю

Вяч. Иванову Спокойный взор вперив в обломок

Под бананом, под бананом

Под бананом, под бананом Хорошо с тобой лежать вдвоем.

Мы бродили, вдвоем и печальны

Мы бродили, вдвоем и печальны, Между тонких высоких стволов,

Безнадежность

(Секстина) Я безнадежность воспевал когда-то,

Сонет к смерти

Смерть! обморок невыразимо-сладкий! Во тьму твою мой дух передаю,

Сладко скользить по окраинам бездны

Сладко скользить по окраинам бездны, Сладко скользить нам вдвоем.

Армянская песня (Я в жизни вздоха не издам)

(Саят-Нова, XVIII в.) Я в жизни вздоха не издам, доколе джан ты для меня!

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец, Знакомых образов рой реет вдалеке.

Духи огня

Потоком широким тянулся асфальт. Как горящие головы темных повешенных,

На пруду

(Омонимические рифмы) Ты белых лебедей кормила,

Жернова

Брошен веялкой на холод, Жерновами тяжко смолот,

Океан и дюны

Рушатся волн белопенные гребни, Глади песков заливает прилив;

Черт и ведьма

Ну, затеял перебранку Косолапый лысый черт!

Утренняя звезда

Мы встанем с тобой при свечах, Дитя мое!

Угрюмый час

На высях дремлет бор сосновый; Глуха холодная волна;

Вечером перед церковью

Черной полоскою крест Тонет в темнеющем фоне;

В моей стране

В моей стране — покой осенний, Дни отлетевших журавлей,

Перед маем

Под землей, под слоем снега, Верит сонное зерно,

Сон (Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко)

Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко, Иду я за тобой, —

Сегодня мертвые цветы

Сегодня мертвые цветы Из пышной вазы вынимая,

Мое упорство

О, лень моя! ты — вожделенный сад! Mуни

Когда над городом сквозь пыль поют

Когда над городом сквозь пыль поют Глухие сны лимонного заката,

Хмель исступленья

В моей душе сегодня, как в пустыне, Самумы дикие крутятся, и песок,

Близкой

И когда меня ты убьешь, Ты наденешь белое платье,

Эпиталама (примите скромный триолет)

И что один твой выражает взгляд, Того весь мир пересказать не может.

L’ennui de vivre (скука жизни)

Я жить устал среди людей и в днях, Устал от смены дум, желаний, вкусов,

Парки в Москве

Ты постиг ли, ты почувствовал ли, Что, как звезды на заре,

Сердце утомленное хочет одного

Сердце утомленное хочет одного, Глупенькая девочка, — счастья твоего.

В дни запустений

Придут дни последних запустений, Земные силы оскудеют вдруг;

Каменщик (Камни, полдень, пыль и молот)

Камни, полдень, пыль и молот, Камни, пыль и зной.

Лесная тьма

Безлюдье. Глушь. Зеленоватый Свет. Но в тиши есть голоса, —

Мировой кинематограф

В годину бед, когда народной вере Рок слишком много ставит испытаний, —

Снежная Россия

За полем снежным — поле снежное, Безмерно-белые луга;

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар, В гробнице сей, что сам воздвиг себе,

Возрождение

Во все века жила, затаена, И жажда светлых, благостных веселий.

Пора

Была пора ударить буре, Расчистить хмурый небосвод.

Песни в духе Г. Гейне

1 Тихо плещут воды Рейна,

Мы скифы

Мы — те, об ком шептали в старину, С невольной дрожью, эллинские мифы:

В альбом Н*** (Она мила, как маленькая змейка)

Она мила, как маленькая змейка, И, может быть, опасна, как и та;

Из бездны ужасов и слез

Из бездны ужасов и слез, По ступеням безвестной цели,

Панихида

Тоненькие свечечки, Робкие, мерцают.

Старый викинг

Он стал на утесе; в лицо ему ветер суровый Бросал, насмехаясь, колючими брызгами пены.

Хвала человеку

Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек,

Люблю я линий верность

Люблю я линий верность, Люблю в мечтах предел.

Под утро

Еще было совсем темно, И горели в ряд фонари,

Орел двуглавый

Бывало, клекотом тревожа целый мир И ясно озарен неугасимой славой,

Канцона к даме

(Канцона) Судил мне бог пылать любовью,

Ода в духе Горация

Не тем горжусь я, Фебом отмеченный, Что стих мой звонкий римские юноши

Бальдеру Локи (Светлый бальдер! Мне навстречу)

Светлый Бальдер! мне навстречу Ты, как солнце, взносишь лик.

Папортник

Предвечерний час объемлет Окружающий орешник.

Возвращаясь

Возвращаясь, мечтать, что завтра, В той комнате, где свалены книги,

Парки бабье лепетанье

Парки бабье лепетанье Жутко в чуткой тишине…

Фаэтон

Как в полдень колесница Феба Стоит на ясной высоте,

Благовещение

Ты была единая от нас, Днем Твоей мечтой владела пряжа,

На сухой осине серая ворона

На сухой осине серая ворона, Поле за оврагом, отдаленный лес,

Плохо приходится старому лешему

— Плохо приходится старому лешему, Мне, горемычному, брат домовой!

Слава толпе

В пропасти улиц накинуты, Городом взятые в плен,

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день; И словно руки протянула огнем встревоженная тень.

Сеятель

Я сеятеля труд, упорно и сурово, Свершил в краю пустом,

Офелия

Ты не сплетала венков Офелии, В руках не держала свежих цветов;

Разбегаются снова поля за окном

Разбегаются снова поля за окном, Темный лес по окружности медленно вертится,

Баллада ночи

Ах, где-то лотос нежно спит, Ах, где-то с небом слиты горы.

В дорожном полусне

(Палиндром буквенный) Я — идиллия?.. Я — иль Лидия?..

Каждый миг

Каждый миг есть чудо и безумье, Каждый трепет непонятен мне,

Товарищам интеллигентам

Инвектива Еще недавно, всего охотней

В камышах

Луна в облаках — далека, хороша. Челнок неподвижен в кустах камыша.

А.К. Глазунову (Слава — властителю звуков! Творцу вдохновенному — слава)

Слава — властителю звуков! творцу вдохновенному — слава! Звуками нас ты прославил, мы звуками славного славим!

Умильные слова

Июньских сумерек лесная Тишь, где все вычерты чисты,

В дни, когда роком я кинут

В дни, когда Роком я кинут В город, на жесткие камни;

Обреченный. Голос. Ответ.

Голос «Ты — мой, моей рукой отмечен,