Брюсов Валерий Яковлевич
1873 - 1924

Брюсов Валерий Яковлевич

Вале́рий Я́ковлевич Брю́сов (1 [13] декабря 1873, Москва — 9 октября 1924, там же) — русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк. Теоретик и один из основоположников русского символизма.

1603

Стихотворений

51

Лет жизни

Стихотворения

Дворец любви

(Средневековые строфы) Дворец Любви не замкнут каменной стеной;

Фирвальштеттское озеро

Фирвальштеттское озеро — Роза Ветров… К. Бальмонт

Качели

Вот опять мы уносимся, взброшенные Беспощадным размахом качелей,

Реформация

Надежда — вскрыть все таинства природы — Мир к высшей тайне привела, — и бог

Радуга

Семицветным полукругом Ты взнеслась над влажным лугом,

Ночью светлой

Ночи светлой, ночи летней Сумрак лег над далью сонной.

Фабричная (Есть улица в нашей столице)

Есть улица в нашей столице. Есть домик, и в домике том

Океан — ручью

Я — океан, соленый и громадный; Люблю метать на берег пенный вал,

Шестая годовщина

Шестой! да, шестой! вновь за черными красные цифры, Кричит календарь — межевать вдохновенье но дням,

Парки бабье лепетанье

Парки бабье лепетанье Жутко в чуткой тишине…

В склепе

Ты в гробнице распростерта в миртовом венце. Я целую лунный отблеск на твоем лице.

Молодость мира (Нет! Много ли, мало ли, чем бы ты вымерил)

Нет! много ли, мало ли, чем бы ты вымерил Все, что в тысячелетия, как в пропасть упало, —

Царил над миром рифм когда-то

Царил над миром рифм когда-то Я с самовластием волхва,

Люблю я имя Анна

Люблю я имя Анна, Оно звенит, как свет,

Фея фонтанов

Ты, моя фея фонтанов, Фея журчащих ручьев,

Звезда

В дни юности, на светлом небе, Признал я вещую звезду,

Из тихих бездн

Из тихих бездн — к тебе последний крик, Из тихих бездн, где твой заветный лик

А.М. Добролюбову (Смутно куритесь, туманы былого)

Смутно куритесь, туманы былого! Месяц безжизненный встал, освещая тропинку по скалам.

Ночь

Горящее лицо земля В прохладной тени окунула.

Первая звездочка

Первая звездочка! око вечернее, Привет тебе!

Краски

Я сегодня нашел свои старые краски. Как часто взгляд на забытый предмет

Родное

Березка любая в губернии Горько сгорблена грузом веков,

Звезды закрыли ресницы

Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман;

В полях забытые усадьбы

В полях забытые усадьбы Свой давний дозирают сон.

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах, в садах я бродил,

Максимилиану Волошину (Наш Агамемнон, наш Амфитрион)

Наш Агамемнон, наш Амфитрион И наш Орфей, царь области рубежной,

Сложив стихи, их на год спрятать в стол

Сложив стихи, их на год спрятать в стол Советовал расчетливый Гораций.

Памяти Е.И.П. (Мы встретились с нею в пустыне)

Мы встретились с нею в пустыне, Утром в пустыне.

Три яблока

Три яблока, излюбленных преданьем, Три символа земного мятежа,

Я имени тебе не знаю

Я имени тебе не знаю, Не назову.

Когда стоишь ты в звездном свете

Когда стоишь ты в звездном свете, Смотря на небо, не забудь,

Цирцея

Я — Цирцея, царица; мне заклятья знакомы; Я владычица духов и воды и огня.

Иматра

Кипит, шумит. Она — все та же, Ее не изменился дух!

Она ждет

Фонарь дуговой принахмурился, И стадо на миг темно;

На горячем песке

На горячем песке, пред ленивым прибоем, Ты легла; ты одна; ты обласкана зноем.

В духе латинской антологии

1 Алую розу люби, цветок Эрицине любезный:

Проблеск

Как то предвидел Дух и Даниил предрек. Ф. Тютчев

На могиле Ивана Коневского (8 июля 1901 г.)

Я посетил твой прах, забытый и далекий, На сельском кладбище, среди простых крестов,

Я не был на твоей могиле

Я не был на твоей могиле; Я не принес декабрьских роз

Я и кот

Славный кот мой одноглазый, Мы с тобой вдвоем.

Под гулы и взрывы

Вихри войны, кони гибели, не успокоены, Роя просторы, опоры былого крушат;

Новый синтаксис

Язык изломан? Что ж! — глядите: Слова истлевшие дотла.

Крестная смерть

Настала ночь. Мы ждали чуда. Чернел пред нами черный крест.

Я действительности нашей не вижу

Я действительности нашей не вижу, Я не знаю нашего века,

Халдея

Сияла людям Мысль, как свет в эфире; Ее лучи лились чрез океан —

Юношам

Мне все равно, друзья ль вы мне, враги ли, И вам я мил иль ненавистен вам,

Мюльбах

Меж облаков, обвивших скалы, Грозе прошедшей буйно рад,

Льдинка

Ветер вешний, ветер нежный С лаской веет над душой.

В такие дни

Расплавлены устои жизни прежней, Над мировым костром мы взлет огня.

Жизнь (Подобна жизнь огням потешным)

Подобна жизнь огням потешным, Раскрасившим пустую тень.

В цыганском таборе

У речной изложины — Пестрые шатры.

Безумие белого утра смотрело в окно

Безумие белого утра смотрело в окно, И было все странно-возможно и все — все равно.

В трауре

Она была в трауре с длинной вуалью; На небе горели в огне облака.

Демон самоубийства

Своей улыбкой, странно-длительной, Глубокой тенью черных глаз

Начинающему

…доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит!

Мы скифы

Мы — те, об ком шептали в старину, С невольной дрожью, эллинские мифы:

Моисей (Пророк, чей грозный нимб ваятель)

Пророк, чей грозный нимб ваятель Рогами поднял над челом,

Век за веком

Взрывают весенние плуги Корявую кожу земли,-

Последние думы

Последние думы О яркой земле

К Деметре (Небо четко, небо сипе)

Небо четко, небо сипе, Жгучий луч палит поля;

Sancta agatha (святая агата)

На горы тихие ложилась мгла, А деревца по склонам были нежны,

Klassische walpurgisnacht (классическая вальпургиева ночь) (Гете, «Фауст», часть 2)

Ночи, когда над городом Дымы лесных пожаров,

Портрет женщины

Он в старой раме, с блеклыми тонами, В губах усмешка, взгляд лукав и строг,

Карусель

Июльский сумрак лепится К сухим вершинам лип;

Довольным

Мне стыдно ваших поздравлений, Мне страшно ваших гордых слов!

Всё чаще

Все чаще по улицам Вильно Мелькает траурный креп.

Прощание (Вот и ты, печальная, отчалила)

Вот и ты, печальная, отчалила От моих безмолвных берегов.

Александр Великий

Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.

Апрель

Кто поёт, мечта ль, природа ль, Небо — нежный сон свирели?

У себя

Так все понятно и знакомо, Ко всем изгибам глаз привык;

Висби

Старый Висби! Старый Висби! Как твоих руин понятны —

Памяти одной

Помню, помню: вечер нежный; За окном простор безмолвный;

Оклики демонов

Свистки паровозов в предутренней мгле, Дым над безжизненным прудом.

Настали дни печальные, как воды

Настали дни печальные, как воды В наполненном пруду под сенью ив.

Армянская песня (Твоих грудей гранат — что меч)

(Саят-Нова, XVIII в.) Твоих грудей гранат — что меч!

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое, Что месяц, гость небес, заглянет к нам в окно,

Одиссеи

Певцами всей земли прославлен Я, хитроумный Одиссей,

Песни в духе Г. Гейне

1 Тихо плещут воды Рейна,

Чаша испытаний

Будь меж святынь в веках помянута Ты, ныне льющаяся кровь!

Кто ты? — Я — чувство, я — любовь

— Кто ты? — «Я — чувство, я — любовь. Ты видишь: я в короне звездной».

Две вазы

Две малых вазы из альвастра Прижать к губам и долго ждать

Я помню свет неверно-белый

Я помню свет неверно-белый И запах роз, томивший нас,

В Тифлисе

Увидеть с улицы грохочущей Вершины снежных гор, —

Вступления к поэме «Атлантида»

I Муза в измятом венке, богиня, забытая миром!

Презрение

Великое презрение и к людям и к себе Растет в душе властительно, царит в моей судьбе.

Праздник в деревне

Ударил звон последний Оконченной обедни;

Её колени

Ее колени я целую. Тени Склоняются, целуя нас двоих.

Ветер уныло летает над палубой

Ветер уныло летает над палубой, По морю пенятся белые гребни,

На осуждение дрейфуса (29 августа 1899)

Люди! Вы слышите: Звон похоронный?

В моей стране

В моей стране — покой осенний, Дни отлетевших журавлей,

Прикованный Прометей

Те в храме, негу льющей в кровь Мелитты, Те за щитом — пасть навзничь в Росенвале;

Голос города (Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру)

Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру… По вечерам, как поутру,

В Вильно

Опять я — бродяга бездомный, И груди так вольно дышать.

Умрем в объятиях полночной тишины

Умрем в объятиях полночной тишины! Я так утомлена, а ты однообразен,

Твои стихи — как луч случайный

К. Бальмонту Твои стихи — как луч случайный

Предчувствие (В лицо осенний ветер веет. Колос)

В лицо осенний ветер веет. Колос, Забытый в поле, клонится, дрожа.

Тонкой, но частою сеткой

Тонкой, но частою сеткой Завтрашний день отделен.

Когда опускается штора

Когда опускается штора И ласковый ламповый свет

Безвестная вестница

Что это? Пение, славленье Счастья всем хором земли,

На скачках

Люблю согласное стремленье К столбу летящих лошадей,

О чем еще мечтать

О чем еще мечтать мне в жизни этой? Все ведомо, изжито, свершено:

Ребёнком я, не зная страху

Ребёнком я, не зная страху, Хоть вечер был и шла метель,

Девичья (То-то жизнь наша прискорбна)

То-то жизнь наша прискорбна: Мы весь день разлучены!

Песнь прокаженного

Сторонитесь! Прокаженный идет,

В сквере (erlkonig)

— Что ты здесь медлишь в померкшей короне, Рыжая рысь?

Снега терцины

Луны холодные рога Струят мерцанье голубое

Томные грезы (вариация)

Томно спали грезы; Дали темны были;

Ты — мой демон, ты — эринния

Ты — мой демон, ты — эринния, Неразлучная со мной!

Скала к скале; безмолвие пустыни

Скала к скале; безмолвие пустыни; Тоска ветров, и раскаленный сплин.

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета:

Голос города терцины

Когда я ночью, утомлен, иду Пустынной улицей, и стены сонны,

Дама треф

Я знаю, что вы — старомодны, Давно и не девочка вы.

Старый викинг

Он стал на утесе; в лицо ему ветер суровый Бросал, насмехаясь, колючими брызгами пены.

Работа

Единое счастье — работа, В полях, за станком, за столом,-

Стрелы ресниц

Еще в мечтах чернеют стрелы Твоих опущенных ресниц;

Воссоздателю

Вяч. Иванову Спокойный взор вперив в обломок

И снова давние картины

И снова давние картины (Иль только смутные мечты):

Чужда мне красота раскинутых степей

Чужда мне красота раскинутых степей, Невнятен ропот океана.

Последнее желанье

Где я последнее желанье Осуществлю и утолю?

В тихом блеске дремлет леска

В тихом блеске дремлет леска; Всплеск воды — как милый смех;

Александрийский столп

На Невском, как прибой нестройный, Растет вечерняя толпа.

Уныние (Уныние! Твой берег скал безлесных)

Уныние! твой берег скал безлесных Глухим прибоем пленных пен омыт;

Заклинание (Хавват владычица)

Хавват владычица! Богиня, царица!

Случайной

Одна из осужденных жриц… Chefs d’uvre

Мария стюарт

О, если б знала ты, что пред тобою было, Когда бежал корабль к туманной полосе,

С волнением касаюсь я пера

I С волнением касаюсь я пера,

Тайны мрака побледнели

Тайны мрака побледнели; Неземные акварели

Арарат из Эривани

Весь ослепительный, весь белый, В рубцах задумчивых морщин,

Лунная ночь

— Банально, как лунная ночь… Juvenilia

Ему же (Нет, мой лучший брат, не прав ты)

К.Д. Бальмонту Нет, мой лучший брат, не прав ты:

На лесной дороге

По дороге встречный странник, В сером, рваном армяке,

Атлантида (Провеял дух, идущий мимо)

Провеял дух, идущий мимо. Его лицо — неуловимо,

Отреченье

Как долго о прошлом я плакал, Как страстно грядущего ждал,

Улица

Окна зеркальные, Крики нахальные

Вечер после свиданья

(Силлабические стихи.) Вода едва качает

Годы молчания

Есть для избранных годы молчания. Они придут —

Клитемнестра

Сестра — царит в надменной Трое, Сестре — немолчный гимн времен,

Японские танки и ута

1 Роса ложится, но солнце всходит,

С тех пор как я долго в немом ожидании

С тех пор как я долго в немом ожидании, В тихом веселии,

Поцелуи

Здесь, в гостиной полутемной, Под навесом кисеи

Заветный сон

Заветный сон вступает на ступени; Мгновенья дверь приотворяет он…

Мы (Мы были гребень волны взнесенной)

Мы — гребень встающей волны. «Tertia Vigilia»

Хорошо бы нам додуматься

Хорошо бы нам додуматься До весенних песен птиц,

Два крыла

После тех самых путей и перепутий, Мимо зеркала теней, все напевы в мечтах,

Туман осенний

Туман осенний струится грустно над серой далью нагих полей, И сумрак тусклый, спускаясь с неба, над миром виснет все тяжелей,

Город женщин

Домчало нас к пристани в час предвечерний, Когда на столбах зажигался закат,

Фауст

Гретхен, Гретхен, в темной нише Храма ты преклонена.

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый — То лицемерие; пред искренностью — страх!

Грядущий гимн

Солнце летит неизмерной орбитой, Звезды меняют шеренгами строй…

Из латинской антологии (Нежный стихов аромат услаждает безделие девы)

(Стихи обращенные) Нежный стихов аромат услаждает безделие девы:

Белые клавиши

Белые клавиши в сердце моём Робко стонали под грубыми пальцами,

Игорю Северянину (Строя струны лиры клирной)

Строя струны лиры клирной, Братьев ты собрал на брань.

Вдоль моря

Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря… По берегу — снег, и песок, и кусты;

Пляска дум

(Одностопные хореи) Моря вязкий шум,

С губами, сладко улыбающимися

(Рифмы 5 и 4-сложные) С губами, сладко улыбающимися,

Сумрак тихий, сумрак тайный

Сумрак тихий, сумрак тайный, Друг, давно знакомый мне,

Рим

(Моностих Авсония) Рим золотой, обитель богов, меж градами первый

Закат

Видел я, над морем серым Змей-Горыныч пролетал.

Из Александрийской антологии. К Сапфо

1 Ты не в гробнице лежишь, под украшенным лирою камнем:

Вот брошен я какой-то силой

Вот брошен я какой-то силой На новый путь.

Во мгле

Страстно, в безумном порыве ко мне ты прижалась Страстно…

Египетский раб

Я жалкий раб царя. С восхода до заката, Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,

В духе первых христианских гимнов

Восставши ночью, бога восславим мы, Начнем служенье в славу всевышнего,

Лик медузы

Лик Медузы, лик грозящий, Встал над далью темных дней,

Новая сестра

Вкруг меня наклоняется хор возвратившихся дев…

Когда былые дни я вижу сквозь туман

Когда былые дни я вижу сквозь туман, Мне кажется всегда — то не мое былое,

И в ужасе я оглянулся назад

И в ужасе я оглянулся назад, И понял безумие жизни.

Все люди

Все люди, люди и люди, Всех осанок, величин и мастей,

Взнесенный

Закатной яркостью взнесенный Из душной сладости темниц,

Утренняя тишь

В светлом жемчуге росинок Чаши бледные кувшинок

Она — прелестна

(Глубокие рифмы) Она прелестна, как весной лился,

Свобода и война

Свобода! Свобода! Восторженным кликом Встревожены дали холодной страны:

В день святой Агаты 6 февраля

Имя твое непорочно и свято В кругу святых.

В Голландии

Эти милые, красно-зеленые домики, Эти садики, в розах и желтых и алых,

Торжественно-больное беспокойство

Торжественно-больное беспокойство, В тебе родник невысказанных строф.

Возрождение

Во все века жила, затаена, И жажда светлых, благостных веселий.

Терем

Иоанне Б. Тихи дни и годы — годы в терему,

Есть что-то позорное в мощи природы

Есть что-то позорное в мощи природы, Немая вражда к лучам красоты:

Да, можно любить, ненавидя

Ненавижу и люблю Да, можно любить, ненавидя,

Армянская песня (Я в жизни вздоха не издам)

(Саят-Нова, XVIII в.) Я в жизни вздоха не издам, доколе джан ты для меня!

Над Иматрой

Размер ямбического триметра Мне слышен в гуле вод твоих.

Магистраль

Были лемуры, атланты и прочие… Были Египты, Эллады и Рим…

Легенда лет

Мощь — в плиты пирамиды; гнев холодный — В сеть клинописи; летопись побед —

Женщина, безумная гордячка

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Тропическая ночь

В снежной мгле угрюмы вопли вьюги, Всем сулят, с проклятьем, час возмездий…

Странствующий рыцарь, Дон Кихот

Странствующий рыцарь, Дон Кихот! Чуден был, был вдумчив твой приход.

Аэропланы над Варшавой

Как пред грозой касатки низко Скользят над ровностью поляны, —

А сколько радости и неги

А сколько радости и неги В бегущих медленно часах!

Мы (В мире широком, в море шумящем)

В мире широком, в море шумящем Мы — гребень встающей волны.

Братьям соблазненным

Светлым облаком плененные, Долго мы смотрели вслед.

В вертепе

В сияющем изысканном вертепе, Под музыку, сулившую канкан,

Опять в Венеции

Опять встречаю с дрожью прежней, Венеция, твой пышный прах!

Психея

Что чувствовала ты, Психея, в оный день, Когда Эрот тебя, под именем супруги,

К моей Миньоне

Посв. моей Миньоне Знаешь, Миньона, один только раз

Приветствие (Поблек предзакатный румянец)

Поблек предзакатный румянец. На нитях серебряно-тонких

Обязательства

Я не знаю других обязательств, Кроме девственной веры в себя.

Трава весенняя допела

Трава весенняя допела Свою живую зелень. Зной

Встреча

О, эти встречи мимолетные На гулких улицах столиц!

Японские танки и хай-кай

1 Устремил я взгляд,

Февраль

Свежей и светлой прохладой Веет в лицо мне февраль.

Мятеж (памяти Эмиля Верхарна, как поэта и друга)

В одежде красной и черной, Исполин,

Ариадна. Жалоба Фессея

Ариадна! Ариадна! Ты, кого я на песке,

Женский голос — он прозрачен

Женский голос — он прозрачен, Как дрожащее стекло,

Петербург (Здесь снов не ваял Сансовино)

Здесь снов не ваял Сансовино, Не разводил садов Ле-Нотр.

Ликорн

Столетний бор. Вечерний сумрак зелен. Мне щеки нежит мох и мягкий дерн.

Последним отблеском овеянный

Последним отблеском овеянный, Смотрю вперед,

Путевые заметки

1 Море, прибоем взмятеженным,

Астролог

Звездное небо плывет надо мной. Чистым сияньем сверкают планеты.

Испанская песенка

В темном поле, в темном поле Бродит Альма без дороги;

Звон отдаленный, пасхальный

Звон отдаленный, пасхальный, Слышу сквозь завесу дней.

Речи несмелых признаний

Речи несмелых признаний, Тихие речи любви —

Вечером

Дрожащей проволоки альт Звенит так нежно;

Общая станция

Веками, эпохами, эрами, Вертясь, их земля межевала, —

К народу

Vox populi…[1] Давно я оставил высоты,

Облегчи нам страдания, Боже

Облегчи нам страдания, боже! Мы, как звери, вгнездились в пещеры —

Западный фронт

От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле;

Оправдание земного

Ангел Огни твоей земной вселенной —

Она в густой траве запряталась ничком

Умер великий Пан Она в густой траве запряталась ничком,

А.К. Глазунову (Слава — властителю звуков! Творцу вдохновенному — слава)

Слава — властителю звуков! творцу вдохновенному — слава! Звуками нас ты прославил, мы звуками славного славим!

Отрады

Знаю я сладких четыре отрады. Первая — радость в сознании жить.

Сказка (Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым)

Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым. Вы, стихов поющих верные хранители:

Месяц серпом умирающим

Месяц серпом умирающим Смутно висит над деревьями;

Клинопись

(Параллелизм) Царь, Бил-Ибус, я, это вырезал здесь,

Залог

К нам немного доходит из прошлого мира, Из минувших столетий, — немного имен;

В Библиотеке

Это было однажды… то было лишь раз. Я лишь раз сознавал, что мы близки…

Поэзия

Ты знаешь, чью любовь мы изливаем в звуки? Ты знаешь, что за скорбь в поэзии царит?

Хвала человеку

Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек,

Афинский поденщик говорит

Что моя жизнь? лишь тоска да забота! С утра до вечера — та же работа!

Груз

Книг, статуй, гор, огромных городов, И цифр, и формул груз, вселенной равный,

Польше

Орел одноплеменный! …Верь слову русского народа:

Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной!

— Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной! — Что же будет, что же будет с прежней тьмой?

Последние поэты

Высокая барка, — мечта-изваянье В сверканьи закатных оранжевых светов, —

При свете луны

Как всплывает алый щит над морем, Издавна знакомый лунный щит,-

На улице

На людной улице, безумной и мятежной, Мы встретились на миг.

Идеал

1 Ее он увидел в магический час;

В глуби тайные вселенной

В глуби тайные вселенной, В воды темные столетий

Иксион и Зевс

Иксион О Зевс! где гром твой? до земли он

Парус и чайка

То поспешно парус складывая, То бессильно в бездну падая,

В борьбе с весной редеет зимний холод

В борьбе с весной редеет зимний холод, Сеть проволок свободней и нежней,

К металлам

Золото, убранство тайного ковчега, Где хранят издревле благостные мощи,

Покорность

Не надо спора. Буду мудрым. Склонюсь покорно головой

Будущий век

Будущий век, Тебе посвящаю я песни!

Одному из братьев

Свой суд холодный и враждебный Ты произнес, но ты не прав!

Эгейские вазы

Они пленительны и нежны, Они изысканно-небрежны,

Книга

Сцепень белых параллелограммов В черных черточках — в свое жерло

Ожерелье

Руки, вечно молодые, Миг не смея пропустить,

Электрические светы

Мы — электрические светы Над шумной уличной толпой;

Ночь (Ветки темным балдахином свешивающиеся)

(Уменьшающиеся рифмы, от 7 слогов до 1) Ветки темным балдахином свешивающиеся,

Клеопатра (Я — Клеопатра, я была царица)

Я — Клеопатра, я была царица, В Египте правила восьмнадцать лет.

Что день, то сердце все усталей

Что день, то сердце все усталей Стучит в груди; что день, в глазах —

Две головки

(Рифмы дактиле-хореические) Красная и синяя —

Андрею Белому

Я многим верил до исступленности, С такою надеждой, с такою любовью!

Ариадне

Слышу: плачут волны Эльбы О былом, о изжитом;

Баллада ночи

Ах, где-то лотос нежно спит, Ах, где-то с небом слиты горы.

Иногда хорошо и отрадно

Иногда хорошо и отрадно Знать, что сжали четыре стены

Я угадал за яркой сменой

Я угадал за яркой сменой Твоих младенческих забав

Отречение секстина

Все кончено! Я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты.

Сходные решения

Пора разгадывать загадки, Что людям загадали мы.

Тигран великий 95-56 гг. до р. Х

В торжественном, лучистом свете, Что блещет сквозь густой туман

Зимние дымы

Хорошо нам, вольным дымам, Подыматься, расстилаться,

В альбом Н*** (Она мила, как маленькая змейка)

Она мила, как маленькая змейка, И, может быть, опасна, как и та;

Звезды тихонько шептались

Звезды тихонько шептались, Звезды смотрели на нас.

Мертвец

Как странно! Круг луны; Луг белым светом облит;

Тайна деда

— Юноша! грустную правду тебе расскажу я: Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

К согражданам

Борьба не тихнет. В каждом доме Стоит кровавая мечта,

Таинства ночей

Хранятся в памяти, как в темной книге, Свершившиеся таинства ночей,

Mon rete familie (моя привычная мечта )

Люблю мечты моей созданье, Лермонтов

Городу дифирамб

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Баку

Холодно Каспию, старый ворчит; Длится зима утомительно-долго.

Моисей

Я к людям шел назад с таинственных высот, Великие слова в мечтах моих звучали.

В горах, в монастыре, песнь колокола плачет

(Сонет Мисака Мицарэнца) В горах, в монастыре, песнь колокола плачет;

Хмель исступленья

В моей душе сегодня, как в пустыне, Самумы дикие крутятся, и песок,

Снова

Почему мы снова связаны Страсти пламенным жгутом?

Ночью ужас беспричинный

Ночью ужас беспричинный В непонятной тьме разбудит;

Дома

Я люблю высокие дома, Где небо чуть светит у крыши,

Я в высокой узкой башне

Я в высокой узкой башне, Кто меня привел сюда?

По поводу сборников «Русские символисты»

Мне помнятся и книги эти, Как в полусне недавний день;

Тяжела, бесцветна и пуста

Тяжела, бесцветна и пуста Надмогильная плита.

В саду

Не дремлют тени, Не молкнет сад;

Я люблю другого

Летний вечер пышен, Летний вечер снова…

Воздух становится синим

Воздух становится синим, Словно разреженный дым…

Е.Т. (Кто глаза ее оправил)

Кто глаза ее оправил В завлекательный магнит?

Драма в горах. Надпись к гравюре

Гравюра изображает снежную метель в пустынной горной местности; полузасыпанный снегом, лежит труп человека в медвежьей шубе, а поблизости умирающий орел со стрелой в груди. Пропел протяжный стон стрелы;

Давно ушел я в мир, где думы

Давно ушел я в мир, где думы, Давно познал нездешний свет.

Восторг женщины

(Разноударные омонимические рифмы) Я — под синим пологом

Друзья

Народность в русской поэзии Вышел Леший, сел на пень,

Сонет к форме

Есть тонкие властительные связи Меж контуром и запахом цветка

Молодость мира (Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны)

Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны… Ветер свищет по мыслям, соль с моря соря…

Быть может, у египетских жрецов

Быть может, у египетских жрецов Учился ты; кой-что познал, быть может,

Позор

Венчальные платья мы сняли, Сронили к ногам ожерелья

Строгое звено

А. Курсинскому Для всех приходят в свой черед

День

Ещё раз умер, утром вновь воскрес; Бред ночи отошел, забыт, отброшен.

Пленный лев

Здесь, где к прудам нависают ракиты, Уток узорный навес,

Осеннее чувство

Гаснут розовые краски В бледном отблеске луны;

В моих словах бесстыдство было

В моих словах бесстыдство было, В твоих очах — упорство дня,

Я люблю в твоих стихах

Я люблю в твоих стихах Смутный сумрак, жадный страх,

Советская Москва

Все ж, наклонясь над пропастью, В века заглянув, ты, учитель,

Две испанских песенки

(Романские ассонансы) 1

Вы, снежинки, вейте

Вы, снежинки, вейте, Нас лишь пожалейте!

В дни запустений

Придут дни последних запустений, Земные силы оскудеют вдруг;

Шаги Афродиты

Шагам Юпитера пристало удаляться, Когда Венерины послышатся шаги.

Весной

Не в первый раз твои поля Обозреваю я, Россия;

Люблю вечерний свет, и первые огни

Люблю вечерний свет, и первые огни, И небо бледное, где звезд еще не видно.

Рассвет

День рассветает, встречая мечту… В сумраке дня я молитву прочту.

Дождь и солнце

Муаровые отблески сверкают под лучом. Мы вновь на тихом озере, как прежде, мы вдвоем.

Солнцеворот

Была зима; лежали плотно Снега над взрытостью полей,

В глуби пустыни, в безвестном оазе

В глуби пустыни, в безвестном оазе Я жил одиноко, любимец фантазий.

Умершим мир

Умeршим мир! Пусть спят в покое В немой и черной тишине.

Из латинской антологии (Волн колыхание так наяд побеждает стремленье)

(Словесный палиндром) Волн колыхание так наяд побеждает стремленье,

Стаял снег… Земля, каменья

Стаял снег… земля, каменья, Облака и облака…

Пределы

Пределы? нет их! Цель — бесконечность!

Навет illa in alvo (она имеет во чреве)

Ее движенья непроворны, Она ступает тяжело,

Сон пророческий

В мое окно давно гляделся день; В моей душе, как прежде, было смутно.

Из письма

Милый, прости, что хочу повторять Прежних влюбленных обеты.

Я видел много городов

Я видел много городов, И малых и больших,

Искушение гибели

Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли, Что царства бросали — витать на драконе,

Штурм неба

Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир — уют!

За утесом

Плыви, плыви рекой волнистой! Мы за утесом стережем

О приближении весны

(Повторные дистихи Пентадия) Да, убегает зима! оживляют землю зефиры.

У перекрестка двух дорог

У перекрестка двух дорог Журчанье тихое фонтана;

Декамерона

Вы, флорентинки прошлых дней! — о вас Так ясно я мечтал в обманах лунных,

Меж скал разбитых

Меж скал разбитых, — Один! один!

К русской революции

Ломая кольцо блокады, Бросая обломки ввысь,

Из Мениппей Варрона

(Ямбический триметр) Внезапно ночью, близко от полуночи,

Обошла тропа утес

Обошла тропа утес, Выше всходят буки.

Сон (Как город призрачный в пустыне)

Как город призрачный в пустыне, У края бездн возник мой сон.

Мысль о тебе меня весь день ласкает

Мысль о тебе меня весь день ласкает, Как легкий, ветерок в полдневный жар цветы;

Умильные слова

Июньских сумерек лесная Тишь, где все вычерты чисты,

Когда сижу один и в комнате темно

Когда сижу один и в комнате темно, И кто-то за стеной играет долго гаммы, —

Весеннее

Остеженный последним снегом, Весну встречая, грезит лес,

Тетрадь

Вот — вдоль исписана книгами, черный Свод стенограмм (лейбниц-глифы), тетрадь

Утро

Ночным дождем повалена, Вся в серебре трава;

Баллада о женщинах былых времен

(Баллада Франсуа Вийона) Скажите, где, в стране ль теней,

Дон-Жуан

Да, я — моряк! Искатель островов, Скиталец дерзкий в неоглядном море.

Испанские народные песни

1 — Вы бледны, моя сеньора.

Сумрак за черным окном

Сумрак за черным окном В полночь тоскливо погас.

В зареве пожара России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Три символа

(Риторнель) Серо

Как ангел тьмы и ангел света

Две тени милые, два данные судьбой Мне ангела…

З.Н. Гиппиус (Твои стихи поют, как звучный)

Твои стихи поют, как звучный В лесу стремящийся ручей;

Исполненное обещание романтическая поэма

Благоговейно посвящается памяти В. А. Жуковского 1

Вот я — обвязан, окован

Вот я — обвязан, окован Пристальным глазом змеи очковой,

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно Мои безумные слова, —

Филлида

Я помню: мой корабль разбитый Стал у Фракийских берегов.

Отреченного веселья

Отреченного веселья Озаренная печаль:

Последний пир

Бледнеют тени. Из-за ставен Рассвет бесстыдно кажет лик.

В лодке рыбацкой

В лодке рыбацкой, недвижной в снегу, Как хорошо верить в счастье мгновенья!

Путник

По беломраморным ступеням Царевна сходит в тихий сад —

Dolce far niente (сладкое безделье)

Под столетним кедром тени… Tertia Vigilia, 1900 г.

Разговор

«Не хвались еще заране!» — Молвил старый Шат.

На заданную тему у Случевского

Март! Пора нам жить наруже! Как бегут ручьи из пены!

Снова, с тайной благодарностью

Что устоит перед дыханьем И первой встречею весны!

Есть поразительная белость

Есть поразительная белость Снегов в вечерний час, и есть

Еще так нежны

Слова любви еще так нежны, Так жарки сгибы алчных рук,

Тишина

Вечер мирный, безмятежный Кротко нам взглянул в глаза,

Озими зеленые, оголенный лес

Озими зеленые, оголенный лес, Небо серо-синее, мертвые цветы,

Рассвет (Никнут тени, обессилены)

Никнут тени, обессилены; На стекле светлей извилины;

Бессонная ночь

За окном белый сумрак; над крышами Звезды спорят с улыбкой дневной;

Провинциальная картинка

По бульвару ходят девки, Сто шагов вперед, назад.

Городу

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Мы встретились с нею случайно

Мы встретились с нею случайно, И робко мечтал я об ней,

У Кремля

По снегу тень — зубцы и башни; Кремль скрыл меня — орел крылом.

По грибы

Ищу грибы, вскрывая палочкой Зелено-бархатные мхи;

У смерти на примете

Когда шесть круглых дул нацелено, Чтоб знак дала Смерть-командир, —

В лесу

Если сердцу тяжко и грустно, И надежда сомненьем отравлена,

Цепи

Их цепи лаврами обвил. Пушкин

К.Д. Бальмонту

Нет, я люблю тебя не яростной любовью, Вскипающей, как ключ в безбрежности морской,

Привет через звезды

Канули краски заката, Даль синевами объята:

У колонны

Среди детей, на мраморной ступени, Она сидела, голову склоня.

Камни

Камни, камни! о вас сожаленье! Вы по земле мне родные!

Ночная песнь странника (из Гёте)

(Свободный стих Гете) На всех вершинах —

Загробный призыв

Опять, опять я — близко, рядом! Мои слова расслышь, узнай!

Признание

Моя дорога — дорога бури, Моя дорога — дорога тьмы.

Пеплум

Знаю сумрачный наход Страсти, медленно пьянящей:

Ф. Сологубу (триолет)

Зев беспощадной орхидеи — Твой строгий символ, Сологуб.

Данте в Венеции

По улицам Венеции, в вечерний Неверный час, блуждал я меж толпы,

После ночи

После ночи свиданья любовного, Тихой улицей, тающей тьмой,

Духи земли

Со всеми мы братья, Всем открыли объятья,

Прибой

С шумом на белые камни Черные волны находят,

Последняя война

Свершилось. Рок рукой суровой Приподнял завесу времён.

Из китайской поэзии

(Параллелизм) 1

Сон мгновенный

(Виланель) Все это было сон мгновенный,

Каждый миг

Каждый миг есть чудо и безумье, Каждый трепет непонятен мне,

Так повелел всесильный Демиург

Так повелел всесильный Демиург, Чтоб были люди ремеслом различны.

В тихом океане

Что за бурь, какого случая Ждет подмытый монолит,

Паломничество в века

Как с камней пыль, мгновеньем свиты Огни «Лито», темь «Домино».

Круги на воде

От камня, брошенного в воду, Далеко ширятся круги.

Песня гренландцев

Высока гора Кунак на Юге, Я вижу ее.

Эту ночь я дышал тишиной

Эту ночь я дышал тишиной. По таинственен был ускользающий сон.

Побег

И если, страстный, в час заветный, Заслышу я мой трубный звук…

Сулла

Утонченник седьмого века, Принявший Греции последний вздох,

Надо струны перестроить

Надо струны перестроить Вновь на новый лад,

На Мэларе

Нежно веет свежий ветер, Сладко млеет светлый Мэлар,

Слава толпе

В пропасти улиц накинуты, Городом взятые в плен,

Еще раз, может быть, в последний

Еще раз, может быть, в последний, Дороги выбор мне дарован,

Месяц в дымке отуманенной

Месяц в дымке отуманенной В тусклом небе, словно раненый,

Софии С., подарившей мне лепесток розы

Лепесток отцветающей розы — Не символ ласкательной встречи:

Лира и ось

Вячеславу Иванову 1. Лира

Над омутом

Ветер, сумрачно пророчащий, Всплеск волны, прибрежье точащей,

Перепевы Бальмонта

Моя душа свободная, Моя душа мятежная,

Кончено! Кончено! Я побежден

Кончено! кончено! Я побежден. — Смейтесь!

Мне кажется, что в саване я

Мне кажется, что в саване я, Лежу в глухой земле.

Я вернулся на яркую землю

…Я вернулся на яркую землю, Меж людей, как в тумане, брожу,

Дворец центромашин

Из тьмы, из бездн иных столетий, Встает, как некий исполин,

Мрачной повиликой

Мрачной повиликой Поросли кресты,

Мерный шум колес

Мерный шум колес, Поле, ряд берез,

Четкие линии гор

Четкие линии гор; Бледно-неверное море…

Вешние воды (импровизация)

Есть ряд картин, и близких и далеких, Таимых свято в глубине души;

Близким (Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши)

I Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши,

К Бальмонту (Погасни, исчезни)

Есть ясное безветрие Без плачущего «я».

Облака цепляются

Облака цепляются За вершины гор.

Одиссей у Калипсо (Сквозь легкий дым земных воспоминаний)

Сквозь легкий дым земных воспоминаний Светлеет глубь зажизненных страстей,

Одно лишь

Я ль не искал под бурей гибели, Бросая киль в разрез волны,

Уединенный остров

Уединенный остров, чуть заметный в море, Я неуклонно выбрал, — золотой приют,

Октавы

I Вот я опять поставлен на эстраде

Поле битвы

Залито поле, как золотом, Щедрым посевом патронов.

У канала

В угрюмом сумраке ночей безлунных Люблю я зыбкость полусонных вод.

В вагоне (Душно, тесно, в окна валит)

Душно, тесно, в окна валит Дымный жар, горячий дым,

Одиссей у Калипсо (Снова сон, векам знакомый)

Снова сон, векам знакомый! Где-то там, в небесной сфере,

Сорок пятый раз

Весенней ночью встречу звон пасхальный Я сорок пятый раз…

Орел двуглавый

Бывало, клекотом тревожа целый мир И ясно озарен неугасимой славой,

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец, Знакомых образов рой реет вдалеке.

Золото

Avec un peu de soleil et du sable blond J’ai fait de l’or.

Это чувство — странно-невозможного

Это чувство — странно-невозможного, Вдруг обретшего и кровь и плоть,

Близ моря

Засыпать под ропот моря, Просыпаться с шумом сосен,

Брань народов

Брань народов не утихнет Вплоть до дня, когда придет

Предчувствие

Моя любовь — палящий полдень Явы, Как сон разлит смертельный аромат,

Без обоев бревна и тес

Без обоев бревна и тес, А в окне — все дали вселенной!

Миги

Бывают миги тягостных раздумий, Когда душа скорбит, утомлена;

Детские упования

Снова ночь и небо, и надменно Красный Марс блистает надо мной.

Пляска смерти

Крестьянин Эй, старик! чего у плуга

Надпись

Наше войско двигалось мирно, Оно вступило в области Геруша.

Париж

И я к тебе пришел, о город многоликий, К просторам площадей, в открытые дворцы;

Во храме Бэла

1 Ассура край постигло наводненье,

Разоренный Киев

Четыре дня мы шли опустошенной степью. И вот открылось нам раздолие Днепра,

Уныние

Сердце, полное унынием, Обольсти лучом любви,

Гесперидовы сады

Где-то есть, за темной далью Грозно зыблемой воды,

Женщине

Ты — женщина, ты — книга между книг, Ты — свернутый, запечатленный свиток;

Египетские ночи (обработка и окончание поэмы А. Пушкина)

Поэма в 6-ти главах 1

Пророчество мечты (Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями)

Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями. Даль горит, сверкает радостными ожиданьями!

Это я

В годы — дни (вечный труд!) переплавливать В сплав — часы, серебро в глубину!

Сборщиков (Пожертвуйте, благодетели)

Пожертвуйте, благодетели, На новый колокол —

В последний раз пропел петух

День — сей сияющий покров. Тютчев

С кометы

Помнишь эту пурпурную ночь? Серебрилась на небе Земля

Диадохи

Искали царств, дробили грады, Бросая здесь, там зиждя трон;

Дальний шум фонтана

Дальний шум фонтана, Листьев тихий шум…

Август

Здравствуй, август, венчан хмелем, Смуглый юноша-сатир!

Юргису Балтрушайтису (Ты был когда-то каменным утесом)

Ты был когда-то каменным утесом И знал лишь небо, даль да глубину.

В старинном храме

В этой храмине тесной, Под расписанным сводом,

В раю

An Maximilian Schick[1] Лишь закрою глаза, как мне видится берег

Я прежде боролся, скорбел

Я прежде боролся, скорбел, Но теперь я жду.

Это сон, моя милая

Итак, это — сон, моя маленькая, Итак, это — сон, моя милая,

Здесь раннего посева всходы

Здесь раннего посева всходы, Здесь воплощенье давних грез,

Армянская песня любви

(Степаннос, XVII в.) Нежная! милая! злая! скажи,

Наполеон (Да, на дороге поколений)

Да, на дороге поколений, На пыли расточенных лет,

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи, Все кажется, — под дальний гул пальбы:

Полнолуние

Мы волны морские, мы дышим луной, Но утром не скажем о тайне ночной,

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна Нас робким и зыбким качаньем.

Ступени разрушенной лестницы

Ступени разрушенной лестницы Уводят в глубокий овраг,

Мгновенья мгновеннее

(Сплошные рифмы) Черный и упрямый локон вьется нежно близ меня,

На песке (На песке, пред дверью бестиария)

На песке, пред дверью бестиария, На потеху яростных людей,

В первый раз

Было? Не знаю. Мальстрёмом крутящим Дни все, что было, сметают на дно.

Максимилиану Шику

Я многим верил до исступленности. Urbi et Orbi

Светлым гаснущим закатом

Светлым гаснущим закатом Даль небес озарена,

Италия

Страна, измученная страстностью судьбы! Любовница всех роковых столетий!

Ужель доселе не довольно

Ужель доселе не довольно? Весь этот ужас, этот бред

Из песен австралийских дикарей

1 Кенгуру бежали быстро,

Руками плечи

Руками плечи опоясаны, Глаза с глазами смежены,

Освобожденная Россия

Освобожденная Россия, — Какие дивные слова!

Германии 1923

Кошмар! Кошмар опять! Один из многих, Историей являемых в бреду:

Весенняя песня о любви

Тосковать в снег весны, — о, банальные Песни праотцев, скок чрез огонь:

Подземные растения (лилейно-сосновый сонет)

Внутри земли, в холодном царстве тьмы, Заключены невидимые воды,

С пестрым мешком за плечами татарин

С пестрым мешком за плечами татарин, В чуйке облезлой веселый мужик,

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных Впервые расслыхал шум жизни мировой:

Когда мы бывали

Когда мы бывали Томительно сцеплены

Пока есть небо

Пока есть небо, будь доволен! Пока есть море, счастлив будь!

В старинной Риге

Здесь, в старинной Риге, В тихий день ненастья,

Орфей и Эвридика

Орфей Слышу, слышу шаг твой нежный,

Улицей сонной и тихой

Улицей сонной и тихой В белом сиянии дня

Фаэтон

Как в полдень колесница Феба Стоит на ясной высоте,

К большой медведице

Волшебница северной ночи, Большая Медведица, — ты

Большой дорогой, шоссе открытым

Большой дорогой, шоссе открытым, Широкой шиной вздымая пыль,

Восход луны

(Ритмы 4-стопного хорея) Белых звезд прозрачное дыханье;

Победа при Каррах 53 г. до р. Х

Забыть ли час, когда у сцены, Минуя весь амфитеатр,

Сонет в духе XIV в.

Тебе ль не жаль родимых побережий, Где так в садах благоуханны розы!

У цели

Еще немало перекрестков, И перепутий, и путей!

Вечер среди снегов

Веет нежная прохлада Наступающей зимы.

В альбом девушке (В не новом мире грез и прозы)

В не новом мире грез и прозы Люби огни звезды вечерней,

Яростные птицы

Яростные птицы с огненными перьями Пронеслись над белыми райскими преддверьями,

В лодке

Завечерело озеро, легла благая тишь. Закрыла чашу лилия, поник, уснул камыш.

В публичном доме

Ходят и дерзко поводят плечами, Камнями, тканями, телом блестя,

М.А. Кузмину акростих (Мгновенья льются, как поток бессменный)

Мгновенья льются, как поток бессменный, Искусство — радугой висит над ним.

Терем мечты

(Повторные рифмы) Как девушки скрывались в терем,

Кубок

И кто б ни подал кубок жгучий… Tertia, Vigilia

Июль 1908

Да, пробил последний, двенадцатый час! Так звучно, так грозно.

Падшие цари

Властью некий обаянны, До восшествия зари,

На песке (Маленькая девочка)

Маленькая девочка На песке, на лесенке

Флореаль 3 года

Первый голос Отзвенели дни зимы,

Вечеровое свидание

(Бесконечное рондо) Наступают мгновенья желанной прохлады,

В церкви

Оплетены колонки Лозою виноградной,

Шарманка

Не запела, застонала, Заскрипела то, что знала,

Тема предчувствий

Зигзаги Волны

На леднике

И вы, святыни снега, обесчещены, Следами палок осквернен ледник,

Предание о луне (баллада)

В старинном замке Джен Вальмор Чуть ночь — звучат баллады.

Мир

Я помню этот мир, утраченный мной с детства, Как сон непонятый и прерванный, как бред…

Песни (Нет таких дней, когда песни — не нужны)

Нет таких дней, когда песни — не нужны: Тают печали в лучах красоты.

Одна (Нет мне в молитве отрады)

Нет мне в молитве отрады, Боже мой, как я грешна!

Лед и уголь

Лед и уголь, вы — могильны! Что-то было и прошло,

Опять безжалостные руки

Опять безжалостные руки Меня во мраке оплели.

Я не видал таинственных лесов

Я не видал таинственных лесов Безудержной природы Индостана,

Еще «мы» (Мы только стон у вечной грани)

Мы только стон у вечной грани, Больные судороги рук,

Облака

Облака опять поставили Паруса свои.

Соломон

Что было? Вихрь тысячелетий Качал весы, играл людьми, —

По поводу «Me eum esse»

«О, эти звенящие строки! Ты сам написал их когда-то!»

Ответ

Растут дома; гудят автомобили; Фабричный дым висит на всех кустах;

День красочный, день ярко-пестрый

Есть некий час всемирного молчанья. Ф. Тютчев

Звезда затеплилась стыдливо

Звезда затеплилась стыдливо, Столпились тени у холма;

Похищение Берты

Шел пир небывалый за круглым столом, Блистали в шелках паладины,

Отвержение

Мой рок, благодарю, о верный, мудрый змий! Яд отвержения — напиток венценосный!

В будущем

Я лежал в аромате азалий, Я дремал в музыкальной тиши,

Я свечку погасил — и прямо под окном

Я свечку погасил — и прямо под окном Зеленоватый свет означил арабески,

Шутки

Я — арка края. Атака заката.

Уйди уверенно

Кого из жизни бури выбили, Кто сух, как запыленный куст,

К Армении

В тот год, когда господь сурово Над нами длань отяготил,—

Я доживаю полстолетья

Я доживаю полстолетья, И на событья все ясней

Верные лире

Мстит лабиринт… Urbi et Orbi

Амалтея

Пустынен берег тусклого Аверна, Дрожат кругом священные леса,

Отрывок (Небо — серое от туч)

Небо — серое от туч, Камни — серые от влаги,

Вал

Неверная, обманчивая ясность Искусственного света

Тоска бродячего светила

Тоска бродячего светила По дерзкой вольности своей

В ресторане (Горите белыми огнями)

Горите белыми огнями, Теснины улиц! Двери в ад,

Умереть, умереть, умереть

Умереть, умереть, умереть! На таинственном фоне картины

По поводу Chefs d’oeuvre

Ты приняла мою книгу с улыбкой, Бедную книгу мою…

Знакомый стих

Expositio[2] Знакомый стих любимого поэта!

Побег пастуха

На этой ели благосклонной Покойся, ветхая свирель!

Библия

О, книга книг! Кто не изведал, В своей изменчивой судьбе,

Офелия

Ты не сплетала венков Офелии, В руках не держала свежих цветов;

Осенний день

1 Ты помнишь ли больной осенний день,

Ночное одиночество

Возвысила ночь свою черную голову, Созвездьями смотрит на море и сушу,

Тридцатый месяц

Тридцатый месяц в нашем мире Война взметает алый прах,

Карл XII памятник в Стокгольме

Ты в древних сагах был предсказан, Последний викинг, вождь-герой!

Тезей Ариадне

«Ты спишь, от долгих ласк усталая, Предавшись дрожи корабля,

Прогулка

Как вдруг нежданно стали гулки Шаги среди больших стволов!

Пятьдесят лет

Пятьдесят лет — пятьдесят вех;

Два врага

Над глубью бездны перекинут, Повис дрожащий узкий мост.

Бунт

В огне ночном мне некий дух предрек: «Что значит бунт? — Начало жизни новой.

Песня из темницы

(Строфы с однозвучными рифмами) Загорелся луч денницы,

Та же грудь

Давно охладели, давно окаменели Те выкрики дня, те ночные слова:

Пирамиды

В пустыне, где царственный Нил Купает ступени могил;

Наш демон

У каждого свой тайный демон. Влечет неумолимо он

В духе Эйхендорфа

Я стою на опушке леса; Луна прогнала облака.

Себастьян

На медленном огне горишь ты и сгораешь, Душа моя!

Я много лгал и лицемерил

Я много лгал и лицемерил, И много сотворил я зла,

К Арарату

Благодарю, священный Хронос! Ты двинул дней бесценных ряд,—

По меже

Как ясно, как ласково небо! Как радостно реют стрижи

Мир N измерений

Высь, ширь, глубь. Лишь три координаты. Мимо них где путь? Засов закрыт.

Целение

Целит вечернее безволие Мечту смятенную мою.

И небо и серое море

И небо и серое море Уходят в немую безбрежность.

Заключение

Над буйным хаосом стихийных сил Сияла людям Мысль, как свет в эфире.

Цветы роняют робко лепестки

(Сонет с кодою) Цветы роняют робко лепестки,

Меж развалин

(Серпантин) Я, печален, блуждаю меж знакомых развалин,

В вагоне

В ее глаза зеленые Взглянул я в первый раз,

На пляже

Я видел их. Они вдвоем на пляже Бродили. Был он грустен и красив;

Над снегом Канады

Там, с угла Оттанукзгла, где снегом зарылась Канада, Тде, гигантская кукла, нос — в полюс, Америка, — рысь

Белый цвет магнолий

Белый цвет магнолий Смотрит, как глаза.

Я — упоен! Мне ничего не надо!

Я — упоен! мне ничего не надо! О, только б длился этот ясный сон,

Волны волос упадали

Волны волос упадали, Щечки пылали огнем.

Товарищам интеллигентам

Инвектива Еще недавно, всего охотней

Не память

Как дни тревожит сон вчерашний, Не память, — зов, хмельней вина, —

Одиночество (Проходят дни, проходят сроки)

Проходят дни, проходят сроки, Свободы тщетно жаждем мы.

Земле

Как отчий дом, как старый горец горы, Люблю я землю: тень ее лесов,

Краткий дифирамб

Летайте, птицы, — И мы за вами!

Три женщины, белая, черная, алая

Три женщины — белая, черная, алая — Стоят в моей жизни. Зачем и когда

Две малайские песни

(Ассонансы) 1

Сандрильоне (Был день хрустальный, даль опаловая)

М.И. Балтрушайтис Был день хрустальный, даль опаловая,

Веретена

Застонали, зазвенели золотые веретена, В опьяняющем сплетеньи упоительного звона.

Проходит день, как смена отражений

Проходит день, как смена отражений — Разноголосица движений, красок, слов,

Призрак луны непонятен глазам

Призрак луны непонятен глазам, Прошлое дымкой тумана повито.

В Дамаск

Губы мои приближаются К твоим губам,

Побледневшие звезды дрожали

Побледневшие звезды дрожали, Трепетала листва тополей,

В старом Париже XVII век

Холодная ночь над угрюмою Сеной, Да месяц, блестящий в раздробленной влаге,

Небо чернело с огнями

Небо чернело с огнями, Море чернело без звезд.

На рынке белых бредов

День, из душных дней, что клеймены на рынке белых бредов;

Но не утоленный

SED NON SATIATUS* Что же мне делать, когда не пресыщен

У круглого камня

Белея, ночь приникла к яхте, Легла на сосны пеленой…

Буря с берега

(Пеон третий) Перекидываемые, опрокидываемые,

К счастливым

Свершатся сроки: загорится век, Чей луч блестит на быстрине столетий,

Путь к высотам сонет-акростих

Путь к высотам, где музы пляшут хором, Открыт не всем: он скрыт во тьме лесов.

Я мотылек ночной

Я — мотылёк ночной. Послушно Кружусь над яркостью свечи.

Анатолий в Венеции XVIII в

Я видела в окно: на маленькой гондоле Он уплывал от стен монастыря,

Ранняя осень

Ранняя осень любви умирающей. Тайно люблю золотые цвета

Любовь, как властный недруг, вяжет

Но есть сильней очарованье. Ф. Тютчев

Зерно

Лежу в земле, и сон мой смутен… В открытом поле надо мной

Желтым шелком, желтым шелком

Желтым шелком, желтым шелком По атласу голубому

Предание

Посвящаю Андрею Белому И ей надел поверх чела

Красное знамя

Красное знамя, весть о пролетариате, Извиваясь кольцом,

Идут года. Но с прежней страстью

О нет, мне жизнь не надоела, Я жить хочу, я жизнь люблю!

Весной (Попискивают птицы)

Попискивают птицы В роще березовой;

Давно, средь всех соблазнов мира

«Давно, средь всех соблазнов мира…» К. Бальмонту

Меня, искавшего безумий

Меня, искавшего безумий, Меня, просившего тревог,

Песня (Во мгле ночной)

Во мгле ночной Горят огни,

Вечер после дождя

Ветер печальный, Многострадальный,

Ожиданья

Нет! ожиданья еще не иссякли! Еще не вполне

Одинокая ель

Одинокая старая ель, Еще сохраняя

Беглец

Израненной рукой схватившись за карниз, Над темной пропастью я трепетно повис.

Плач Лаодамии

Нет, слова гонцов не ложны! Ты безвременно сражен!

Царица страсть

Ты к мальчику проникнешь вкрадчиво, Добра, как старшая сестра;

Болезнь

Демон сумрачной болезни Сел на грудь мою и жмет.

Кассандра

Пророчица Кассандра! — тень твоя, Путь совершив к благословенной Лете,

Пора

Была пора ударить буре, Расчистить хмурый небосвод.

Средние века

Дух знанья жил, скрыт в тайном эликсире, Поя целебно мутный мрак веков.

Из ада изведенные (Астарта! Астарта! И ты посмеялась)

Астарта! Астарта! И ты посмеялась, В аду нас отметила знаком своим,

Соблазнителю

Лишь ты один владеешь ключами рая, праведный, утонченный,

Я знал тебя, Москва

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной, Когда кругом пруда реки Неглинной, где

Дивный генуэзец! Как нам стали понятны

Дивный генуэзец! как нам стали понятны Твои пророческие слова:

Случайность и намеренность

Случайность и намеренность Их разум разделил,

Квартет

Четыре девочки по четырнадцати лет На песчаной площадке играют в крокет.

Я прошел пути и перепутья

Я прошел пути и перепутья, Мне искать безвестного наскучило.

Колыбельная

Спи, мой мальчик! Птицы спят; Накормили львицы львят;

Костра расторгнутая сила

Костра расторгнутая сила Двух тел сожгла одну мечту,

Лесная дева

Л. H. Вилькиной На перекрестке, где сплелись дороги,

Это — не надежда и не вера

Это — не надежда и не вера, Не мечтой одетая любовь:

Римская Империя

Он встал, как царь, в торжественной порфире, Укрыв под ней весь мировой простор,

Гимн Афродите

За длительность вот этих мигов странных, За взгляд полуприкрытый глаз туманных,

Звено в цепь

И в наших городах, в этой каменной бойне, Где взмахи рубля острей томагавка,

Еще недолгий срок тебе рыдать, река

Еще недолгий срок тебе рыдать, река, В оковах ледяных безжизненной зимы!

Под утро

Еще было совсем темно, И горели в ряд фонари,

Раб

Я — раб, и был рабом покорным Прекраснейшей из всех цариц.

Максиму Горькому

Не в первый раз мы наблюдаем это: В толпе опять безумный шум возник,

Двадцать лет назад ты умерла

Двадцать лет назад ты умерла. Как же нынче снова ты пришла

Нить Ариадны

Вперяю взор, бессильно жадный: Везде кругом сырая мгла.

За городом

В городе дышит весна, Сгинул истаявший снег,

Ни красок, ни лучей, ни аромата

Ни красок, ни лучей, ни аромата, Ни пестрых рыб, ни полумертвых роз,

«Бахус» Рубенса

Бахус жирный, Бахус пьяный Сел на бочку отдохнуть.

Мучительный дар

Мучительный дар даровали мне боги, Поставив меня на таинственной грани.

Лесная тьма

Безлюдье. Глушь. Зеленоватый Свет. Но в тиши есть голоса, —

Русалка

Она, свои скрывая груди И лоно зыбким тростником,

Да, эту улицу я знаю

Да, эту улицу я знаю: Все виды вдаль и каждый дом,

Летом 1912 года

Пора сознаться: я — не молод; скоро сорок. Уже не молодость, не вся ли жизнь прошла?

Над бредом наших разных ликов

М. Н. Семенову Над бредом наших разных ликов,

После неудачи

Надежды рухнули, как строй картонных домиков; Желанья стелются, как с тусклых углей дым…

В Баку

Стыдливо стучатся о пристань валы Каспийского моря,

В духе лириков VI–VII вв

1 Дождь! тебя благословляю!

Мировой кинематограф

В годину бед, когда народной вере Рок слишком много ставит испытаний, —

Подражание труверам

Нет, никогда не мог Амур в сем мире Так сердце мучить, как меня она!

Часы прошли, как сон изменчивый

Часы прошли, как сон изменчивый, О вечер! наступай и ты,

Игорю Северянину сонет-акростих с кодою

И ты стремишься ввысь, где солнце — вечно, Где неизменен гордый сон снегов,

Месяца свет электрический

Месяца свет электрический В море дрожит, извивается;

Уголки улицы

1 Темная улица; пятнами свет фонарей;

Просверк сеет Хронос

Нет, не струны, нет, не трубы, Мой напев над морем вейте!

К собору Кемпэра

Я был разорван мукой страстной, Язвим извилистой тоской,

Жадно тобой наслаждаюсь

Жадно тобой наслаждаюсь, Сумрак улиц священный!

Мелькают дни, и с каждым новым годом

Мелькают дни, и с каждым новым годом Мне все ясней, как эта жизнь кратка;

Ты умеешь улыбаться

Ты умеешь улыбаться Тихим трепетом ресниц…

Мысленно, да

Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы!

Сонет к мечте

Ни умолять, ни плакать неспособный, Я запер дверь и проклял наши дни.

На новый 1905 год

И вот в железной колыбели, В громах, родится новый год.

Деревенские рифмы

Опять — развесистые липы И склады бревен за избой;

Треугольник

Я, еле

Длитесь, мгновенья

(4-сложные рифмы) Реет река, лиловеющая

Как птицы очковой змеей очарованы

Как птицы очковой змеей очарованы, Поднять мы не смеем измученных рук,

Посвящение (Н. Львовой) (Мой факел старый, просмоленный)

Н. Львовой Мой факел старый, просмоленный,

Гнутся высокие лотосы

Гнутся высокие лотосы, До неба высятся маки,

Я люблю большие дома

Я люблю большие дома И узкие улицы города, —

Ручей

Ручей, играющий в долине, Ты к нам бежишь издалека;

Спинозианы

Утром жадно пахнут розы, Утром грезы грезят вслух —

Из Андре Шенье

(Александрийский стих) Заслушались тебя безмолвные наяды,

На смерть А.Н. Скрябина

Он не искал — минутно позабавить, Напевами утешить и пленить;

Освобождение

К стене причалил челн полночный, Упали петли из окна,

Обряд ночи

Словно в огненном дыме и лица и вещи… Как хорош, при огнях, ограненный хрусталь!..

В моей душе, как в глубях океана

В моей душе, как в глубях океана, Несчетность жизней, прожитых в былом:

Так вот где

Так вот где жизнь таила грани: Стол, телефон и голос грустный…

Рабы

Нас было много. Мы покорно Свершали свой вседневный труд:

Мечты о померкшем

Мечты о померкшем, мечты о былом, К чему вы теперь? Неужели

Так это будет летом. Кисея

Так это будет летом. Кисея Вся заблестит, пронизанная светом,

Тени прошлого

Осенний скучный день. От долгого дождя И камни мостовой, и стены зданий серы;

Царица

С конки сошла она шагом богини (Лилия белая, взросшая в тине!).

Я бы умер с тайной радостью

Я бы умер с тайной радостью В час, когда взойдет луна.

Ночные страхи

И бездна нам обнажена, С своими страхами и мглами…

Египет

Исканьем тайн дух человека жил, И он сберег Атлантов древних тайны,

Мыши

В нашем доме мыши поселились И живут, и живут!

Как дельфин

(начальные рифмы) Как дельфин тропических морей…

В духе римских эротиков

1 К статуе

Тусклая картинка

Под небом тускло-синеватым, Ограждена зеленым скатом

Кошмар (Эту женщину я раз единый видел)

Эту женщину я раз единый видел. Мне всегда казалось: было то во сне.

Из арабской лирики отрывок

Катамия! оставь притворство, довольно хитростей и ссор, Мы расстаемся, — и надолго, — с прощаньем руки я простер.

Непересказанные думы

Непересказанные думы, Неразделенные слова —

Звездное небо бесстрастное

Звездное небо бесстрастное, Мир в голубой тишине;

Вечером перед церковью

Черной полоскою крест Тонет в темнеющем фоне;

Заклятье Эроса

Проходя страду земную Горьких лаек и сладких мук,

Счастие уединения

На побережьи речки быстрой Свой дом в уединеньи выстрой,

На полетах

Пропеллеры, треща, стрекочут: То клекоты бензинных птиц

Слепой (люблю встречать на улице)

Люблю встречать на улице Слепых без провожатых.

Мгновение

Один ее взгляд ярче тысячи звезд! Небесный, алмазный, сверкающий крест, —

Волны приходят, и волны уходят

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий,

Майский дождь

Дождь весенний, дождь веселый, Дождь в умильный месяц май, —

В дни, когда роком я кинут

В дни, когда Роком я кинут В город, на жесткие камни;

Не довольно ль вы прошлое нежили

Не довольно ль вы прошлое нежили, К былому льнули, как дети?

Смерть рыцаря Ланцелота (баллада)

За круглый стол однажды сел Седой король Артур.

Детская площадка

В ярком летнем свете, В сквере, в цветнике,

От столетий

От столетий, от книг, от видений Эти губы, и клятвы, и ложь.

Цветики убогие

Цветики убогие северной весны, Веете вы кротостью мирной тишины.

Первые встречи

Как любил я, как люблю я эту робость первых встреч, Эту беглость поцелуя и прерывистую речь!

Мы и те

Миллионы, миллиарды, числа невыговариваемые, Не версты, не мили, солнце-радиусы, светогода!

Дом видений

Душа моя — Элизиум теней. Ф. Тютчев

Каменщик (Камни, полдень, пыль и молот)

Камни, полдень, пыль и молот, Камни, пыль и зной.

Молиться

Молиться? Я желал Молиться, но душа,

У моря

Когда встречалось в детстве горе Иль беспричинная печаль, —

Смерть Александра

Пламя факелов крутится, длится пляска саламандр, Распростерт на ложе царском, — скиптр на сердце, — Александр.

Черные тени узорной решетки

Черные тени узорной решетки Ясно ложатся по белому снегу.

Зелёный червячок

Как завидна в час уныний Жизнь зеленых червячков,

Виденья былого

(Словесный палиндром) Жестоко — раздумье. Ночное молчанье

Польша есть! В ответ Эдуарду Слонскому

Jeszcze Polska jest! Edward Slonski

Сиреночка

В лесу пропела пеночка И дятел простучал.

Адам и Ева

Ева Адам! Адам! приникни ближе,

Тени

Сладострастные тени на темной постели окружили, легли, притаились, манят. Наклоняются груди, сгибаются спины, веет жгучий, тягучий, глухой аромат.

Она (Она любила строй беспечный)

Она любила строй беспечный Мечтаний, уводящих вдаль,

Предвещание

Быть может, суждено земле В последнем холоде застынуть;

Потоп

Людское море всколыхнулось, Взволновано до дна;

Детская

Палочка-выручалочка, Вечерняя игра!

Слишком

Слишком, слишком много счастья! Переполнена душа,

Врубелю

От жизни лживой и известной Твоя мечта тебя влечет

Беглецы

Стон роковой прошел по Риму: «Канны!» Там консул пал и войска лучший цвет

Сеятель

Я сеятеля труд, упорно и сурово, Свершил в краю пустом,

Который раз

Опять весна. Знакомый круг Замкнут — который раз!

Рондо

Я плачу. Вдоль пути печален сосен ряд. Уснул ямщик, забыв стегать худую клячу.

Н.Н. Сапунову (Когда твою душу в объятиях нес)

По небу полуночи… М. Лермонтов

Должен был

Должен был Герострат сжечь храм Артемиды в Эфесе, Дабы явить идеал жаждущих славы — векам.

Весы качнулись

Весы качнулись мировые, Высоко подняты судьбой.

Раньше утра

Я знаю этот свет, неумолимо четкий, И слишком резкий стук пролетки в тишине,

Иньес в духе французских поэтов начала XIX века

Вам знакома ли Иньес, Та, чьи косы — цвета смоли,

На память об одном закате

А.М. Федорову Был день войны, но час предсмертный дня.

Стокгольм

Словно над глубями зеркала Ты из гранита возник,

Пифия

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий;

Мерно вьет дорога

Мерно вьет дорога Одинокий путь.

Море — в бессильном покое

Море — в бессильном покое, Образ движенья исчез.

Закат над морем

Над морем из серого крепа, На призрачно-розовом шелке,

Одиссей у берегов Феаков (Одиссея, песнь V)

«Будешь помнить!» Прогремела Мне насмешка Посидона.

Лишь одного! Газелла

Лишь одного: я быть с тобой хочу! С твоей мечтой слить трепет свой — хочу!

Кто? — мы? Иль там

Моя рука — к твоей святыне, На дрожь мою — ладонь твоя;

Еврейским девушкам

Красивые девушки еврейского племени, Я вас наблюдал с тайной дрожью в мечтах;

Прорицание

Блистает шелковый камзол, Сверкает сбруи позолота,

Песня девушки в тайге

Медвежья шкура постлана В моем углу; я жду…

Вскрою двери

Вскрою двери ржавые столетий, Вслед за Данте семь кругов пройду,

Молитва (Благодарю тебя, боже)

(Строфы) Благодарю тебя, боже,

Секстина

Все кончено! я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты…

Голос часов

С высокой башни колокольной Призывный заменяя звон,

В ладье

Дрожит ладья, скользя медлительно, На тихих волнах дрожит ладья.

Я (Мой дух не изнемог)

Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых.

К портрету Лермонтова

Казался ты и сумрачным и властным, Безумной вспышкой непреклонных сил;

К.Д. Бальмонту (Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом)

Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом Кружит огни Париж, своим весельем пьян.

Рдяность померкла за очерком гор

Рдяность померкла за очерком гор, Красок развеялся пестрый укор,

Люблю я линий верность

Люблю я линий верность, Люблю в мечтах предел.

Ultima Thule

Где океан, век за веком стучась о граниты, Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,

К финскому народу

Упорный, упрямый, угрюмый, Под соснами взросший народ!

Косцы в «Сфере огня»

Братцы, дружно! Свежи росы! По росе так ходки косы!

Девятое марта

Сорок было их в воде холодной Озера, — страдавших за Христа.

Эхо

Между гор грохочет эхо Убегающего поезда.

Эллинизм и Рим

Прекрасен, светел, венчан, златокрыл, Цвел гений Греции. Но предстояло

За тонкой стеной

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры,—

На закатном поле

Красным закатом забрызгано поле; Дождь из оранжевых точек в глазах;

Как царство белого снега

Как царство белого снега, Моя душа холодна.

Воздух живительный, воздух смолистый

Воздух живительный, воздух смолистый Я узнаю.

Вечером в дороге

(Рифмы дактиле-хореические) Кричат дрозды; клонясь, дрожат

Строго и молча, без слов, без угроз

Строго и молча, без слов, без угроз, Падает медленно снег;

Числа

Мечтатели, сибиллы и пророки Дорогами, запретными для мысли,

Пытка

Эта боль не раз мной испытана, На кресте я был распят не раз,

Близкой (Как страстно ты ждала ответа)

Как страстно ты ждала ответа! И я тебе свой дар принес:

Грядущие гунны

Где вы, грядущие гунны, Что тучей нависли над миром!

Монопланы

(Рифмы дактиле-хореические) Высоко над городом,

Nihil (ничто)

Как мечты о мечтах отошедшего детства, — Над папирусом никнуть в святилище Ра,

Величание

Величит душа моя господа, И дух мой восторженно-радостен!

Сонет в манере Петрарки

Как всякий, кто Любви застенок ведал, Где Страсть пытает, ласковый палач, —

Надписи на воротах

1 Кто поздно иль рано придет к сим воротам,

Кинжал Поэзии

Иль никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок…

Сухие листья

Сухие листья, сухие листья, Сухие листья, сухие листья,

Тевтону

Ты переполнил чашу меры, Тевтон, — иль как назвать тебя!

К стальным птицам

Я первые полеты славил Пропеллером свистящих птиц,

К.Д. Бальмонту (Ты нашел свой путь к лазури)

Чахлые сосны дорогу к лазури найдут. К. Бальмонт

День за днем

Мясорубками тело измолото, День за днем, день за днем, день за днем.

Кругами двумя

Авто, что Парижем шумят, Колонны с московской ионией, —

Записка самоубийцы

Завтра, когда мое тело найдут, Плач и рыданья поднимутся тут.

Не плачь и не думай

Не плачь и не думай: Прошедшего — нет!

Твой взор

(Газелла) Пылают летом розы, как жгучий костер.

Всадник в городе

Дух наших дней свое величество Являл торжественно и зло:

С Ганга, с Гоанго

С Гаага, с Гоанго, под гонг, под тимпаны, Душны дурманы отравленных стран;

Библиотеки

Власть, времени сильней, затаена В рядах страниц, на полках библиотек:

Реквием на смерть В.И. Ленина

(Музыка Моцарта) Все голоса.

От виска и до виска

Ветер гонит искры снега Мимо окон, застя свет;

В том же парке (Здравствуй, листик, тихо подающий)

Здравствуй, листик, тихо подающий, Словно легкий мотылек!

Я люблю у застав переулки Москвы

Я люблю у застав переулки Москвы, Разноцветные, узкие, длинные,

После грез

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов; Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;

Памяти В.Ф. Комиссаржевской

Как Мелизанда, и ты уронила корону в глубокий родник, Плакала долго, напрасно клонила над влагой прозрачной свой лик.

Памятник (Вековечной воздвиг меди я памятник)

(1-й асклепиадов стих Горация) Вековечной воздвиг меди я памятник,

Подруги

Три женщины, грязные, пьяные, Обнявшись, идут и шатаются.

Дай устам моим приникнуть

Дай устам моим приникнуть К влажно дышащим устам,

Лишь миги

Не шествия, где в гул гудят знамена, Не праздник рамп, не храмовой хорал, —

Не так же ль годы, годы прежде

Не так же ль годы, годы прежде Бродил я на закате дня,

Домовой

Опять, опять, опять, опять О прошлом, прежнем, давнем, старом,

У гроба дня

День обессилел, и запад багряный Гордо смежил огневые глаза.

Персидские четверостишия

1 Не мудрецов ли прахом земля везде полна?

В гамаке

В небе, слабо синеватом, С легкой дымкой белизны,

Из ада изведенные (В страну без возврата, в жилище)

В страну без возврата, в жилище мертвых устремилась богиня

Сумерки

Горят электричеством луны На выгнутых длинных стеблях;

В мартовские дни

Мне жалко, что сегодня мне не пятнадцать лет, Что я не мальчик дерзкий, мечтательный поэт,

Да, я безумец! Я не спорю!

Да, я безумец! я не спорю! Воспоминанья заглуша,

Пaтмос

Единый раз свершилось чудо: Порвалась связь в волнах времен.

Сказание о разбойнике из пролога

Начинается песня недлинная, О Петре, великом разбойнике.

Глаза (На берегу мерцающих озер)

На берегу Мерцающих Озер Есть выступы. Один зовут Проклятым.

В Варшаве

А.Р. Ледницкому В первый раз по улицам Варшавы

Случайности

Я верю всегдашним случайностям, Слежу, любопытствуя, миги.

После скитаний

(Разложение дактилического гексаметра) После скитаний,

Ландыш

Ландыш милый, ландыш нежный, Белый ландыш, ландыш снежный,

Восточное изречение

(Метаграмма) Что нам весной или за ней дано?

Знакомая песнь

Эта песнь душе знакома, Слушал я ее в веках.

Коммунарам

Под вопль вражды, под гулким гневом Недаром вы легли в веках, —

Все краски радуги

Все краски радуги — небесные цвета, Все трепеты весны — земная красота,

Весенняя поэма

1 И серое небо, и проволок сети,

К Лидии (Лидия! Мне, во имя)

(Сапфический малый метр Горация) Лидия! мне, во имя

Жигули

Над водой поникли ивы, Гор лесистые извивы

Праздник труда гимн первого мая 1919 года

На сонных каналах Венеции Колышут весло гондольеры;

После ночи бессонной

После ночи бессонной, После тягостных дум,

Маргерит

Ты — как камень самоцветный, Ты — как жемчуг маргерит:

Революция

К великой цели двигались народы. Век философии расцвел, отцвел;

Дождь перед ночью

Брел дождь, расчетливо-скупой, А тучи смачно висли брюхом,

Час воспоминаний

Воспоминанье, с нежной грустью, Меня в глаза целует. День

В дорожном полусне

(Палиндром буквенный) Я — идиллия?.. Я — иль Лидия?..

Баллада о любви и смерти

Когда торжественный Закат Царит на дальнем небосклоне

Золотой олень

Золотой олень на эбеновой подставке, китайская статуэтка XIV в, до р. Х из собрания И. С. Остроухова

Футуристический вечер

Монетой, плохо отчеканенной, Луна над трубами повешена,

Царь о себе самом

Я был, как лев, рожденный в пустыне, около оаза Хибиса, в зарослях. Я стоял на колеснице позлащенной, как статуя бога на подножии своем.

Снежный призрак

Томно-мятежный Сдержанный трепет

Дождь

(Из Верхарна) Как длинные нити, нетихнущий дождь

Свет обмер, тени наклонились

Свет обмер, тени наклонились, Пространней запах слитых лип;

После пира

Мы с дрожью страсти и печали, Едва над морем рассвело,

Гордись! Я свой корабль в Египет

Гордись! я свой корабль в Египет, Как он, вслед за тобой провлек;

Фонарики

Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме, На прочной нити времени, протянутой в уме!

Принцип относительности

Первозданные оси сдвинуты Во вселенной. Слушай: скрипят!

Всем душам нежным и сердцам влюбленным

Всем душам нежным и сердцам влюбленным, Кого земной Любви ласкали сны,

К ветрам

Заветные ветры! скользя по пустыне, Развейте мою молодую тоску,

У земли

Помоги мне, мать-земля! С тишиной меня сосватай!

Выходы

Ante omnia cavl, ne quie voa teneret invitos: patet exitue.

Я провижу гордые тени

Я провижу гордые тени Грядущих и гордых веков,

Кошмар (Есть в мире демон, с женственным лицом)

Есть в мире демон, с женственным лицом, С когтями львицы, с телом сухопарым;

Андрею Белому (Нас не призвал посланник божий)

Нас не призвал посланник божий В свой час, как братьев, от сетей,

Охотник

Над бредом предзакатных марев, Над трауром вечерних туч,

Поликрат

К Эде Я читал у поэтов о счастьи, похожем на сон,

Мечты, как лентами, словами

Мечты, как лентами, словами Во вздохе слез оплетены.

Мы гордо людей презираем

Мы гордо людей презираем, Нам законом — наши желанья,

Огни «электрических конок»

Огни «электрических конок» Браздят потемневший туман,

И снова ты, и снова ты

И снова ты, и снова ты, И власти нет проклясть!

На вечернем асфальте

Мысли священные, жальте Жалами медленных ос!

О да! Я — темный мотылек

Я — мотылек ночной… В. Брюсов

Люблю мне шепнула она

В тиши задремавшего парка «Люблю» мне шепнула она.

Цветок засохший, душа моя

Цветок засохший, душа моя! Мы снова двое — ты и я.

Уголек

Солнца уголь кругло-красный Бросил отблеск на снега.

Вечная весна

(Одностопные ямбы) И ночи — короче, и тени — светлей,

Мировая война XX века

Не заглушить стремленья к высшей сфере И буре той, что днесь шумит кругом!

О последнем рязанском князе Иване Ивановиче

Ой вы, струночки — многозвончаты! Балалаечка — многознаечка!

Образы времен

Когда святых наук начала Я постигал во храме Фта,

Из наблюдений

Меж лун искусственных — луна, Вися на небе, в перспективе,

На дальней полке мирным строем стоя

На дальней полке мирным строем стоя, Спят с ранних лет любимые тома:

В разные годы

В разные годы К вам приходил я, граниты,

Инкогнито

Порой любовь проходит инкогнито, В платье простом и немного старомодном.

Не говори мне, что ты любишь

Не говори мне, что ты любишь меня! Я боюсь аромата роз,

Николаю Бернеру

(Сонет-акростих) Немеют волн причудливые гребня,

На лыжах

Опьяняет смелый бег. Овевает белый снег.

Поэт — музе

Я изменял и многому и многим, Я покидал в час битвы знамена,

В том сером доме, в этом переулке

В том сером доме, в этом переулке, Когда мне было двенадцать лет,

Закат спокойный и огнистый

Закат спокойный и огнистый, Как пронизал лучами ты

Краткими складками взморщи

Краткими складками взморщи, Ветер, пугливую гладь,

Певцу «Слова»

Стародавней Ярославне тихий ропот струн; Лик твой скорбный, лик твой бледный, как и прежде, юн.

Закатный ветер

Веет древний ветр В ветках вешних верб,

Опять сон

Мне опять приснились дебри, Глушь пустынь, заката тишь.

К портрету К.Д. Бальмонта

Угрюмый облик, каторжника взор! С тобой роднится веток строй бессвязный,

Господи! Господи!

Господи! Господи! Блуждаю один, как челнок,

Я безволен, я покорен

Я безволен, я покорен Пред холодным алтарем,

В условный час

(Ионический диметр) «Приходи!» — страстно мечта стонет,

Как из коры точит желтеющую камедь

Как из коры точит желтеющую камедь, В Аравии, согбенный ствол,

Осенью

Небо ярко, небо сине В чистом золоте ветвей,

Эй, рабочие мира! Ложь — все то сладкопенье

Эй, рабочие мира! ложь — все то сладкопенье! Держите к ружьям примкнуты штыки!

Вечерние пеоны

По широкому простору предвечерней синевы Засияли, заблистали начертания созвездий,

Не как молния, смерти стрела

Не как молния, смерти стрела, Не как буря, нещадна и зла,

Дождь в городе

Дождь окрасил цветом бурым Камни старой мостовой.

Любовь ведет нас к одному

Amor condusse noi ad una…[1] Любовь ведет нас к одному,

В дали, благостно сверкающей

В дали, благостно сверкающей, Вечер быстро бисер нижет.

Кучи свезенного снега

Кучи свезенного снега. Лужи, ручьи и земля…

Гимн Нилу

Слава Нилу, в мир сошедшему, Слава Нилу, жизнь дающему!

Встреча после разлуки

Забытая, былая обстановка: Заснувший парк, луны застывший свет,

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят, Взывает ловчий рог, бегу я, как кабан…

На льдинах

(Богатые рифмы) Задумчиво я слушаю

К А — (Шаги судьбы по камням мира, свисты)

Шаги судьбы по камням мира, свисты Стрел Эроса, соль моря — любишь ты.

Виденья города

Предутреннего города виденья, Встающие, как призраки, с угла.

Серафимов вереницы

Серафимов вереницы Наше ложе окружили.

Пурпур бледнеющих губ

Медленно всходит луна, Пурпур бледнеющих губ.

Папортник

Предвечерний час объемлет Окружающий орешник.

Вы неисполненных надежд

Вы неисполненных надежд Над бездной реющие лики.

Сердце утомленное хочет одного

Сердце утомленное хочет одного, Глупенькая девочка, — счастья твоего.

Повольник

Здравствуй, буйная ватага, удалых годов друзья! Вот и снова я — бродяга, вот опять — повольник я!

Сфинкс

Я пустынной шел дорогой Меж отвесных, тесных скал, —

Даль

Ветки, листья, три сучка, В глубь окна ползет акация.

Сонет о поэте

Как силы светлого и грозного огня, Как пламя, бьющее в холодный небосвод,

Первый привет

Николаю Минаеву …а в миг паденья —

Отверженный герой

Памяти Дениса Папина В серебряной пыли полуночная влага

Гимн Атону

Прекрасен восход твой, о Атон живущий, владыка столетий! Дивный, светлый, могучий, — любви твоей — меры нет, лучи твои — радость.

Будь мрамором

Ты говоришь: ограда меди ратной… Адалис

При посылке П. Верлену перевода «романсов без слов»

Еще покорный ваш вассал, Я шлю подарок сюзерену,

Три свидания

1 Черное море голов колыхается,

Ариадна

Во дворце Афинском, скорбно мрачен, Спит Фессей и видит вещий сон:

Пророчество о гибели азов

Слушайте, все люди, сумрачные песни. Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье.

Возвращаясь

Возвращаясь, мечтать, что завтра, В той комнате, где свалены книги,

Всем

О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня,

Синема моего окна

Мир шумящий, как далек он, Как мне чужд он! но сама

Сладко скользить по окраинам бездны

Сладко скользить по окраинам бездны, Сладко скользить нам вдвоем.

К устью

На волны набегают волны, Растет прилив, отлив растет,

И снова бредешь ты в толпе неизменной

И снова бредешь ты в толпе неизменной, Исполнен желаний земных.

На заре

Бледнеет ночь. Свой труд окончив, С улыбкой думаю о ней,

Портрет (Привык он рано презирать святыни)

Привык он рано презирать святыни И вдаль упрямо шел путем своим.

Рамсес. Отрывок

По бездорожьям царственной пустыни, Изнемогая жаждой, я блуждал.

Рок

(Гексаметры Авсония) Все непрочное в мире родит, и ведет, и крушит Рок,

Красная шапочка

Подражание Тристану Клингсору «Красная шапочка! Красная шапочка!

Ранняя весна

Темнеет. Тонкая луна Стоит на небе сиротливо,

Ночь с привидениями

Вот снова, с беззвучными стуками кирок, Под пристальным надзором все тех же планет,

В игорном доме (chemin de fer)

«Кто они, скажи мне, птица, Те двенадцать вкруг стола?

Современная осень

Крут и терпк осенний вечер; с поля Дух солом, земли, трав и навоза;

За картами

Опять истомой дышит март, А запад вкрадчиво-малинов…

Мечты любимые, заветные мечты

Мечты любимые, заветные мечты, Виденья радости — и красоты!

Реет тень

(Начальные рифмы) Реет тень голубая, объята

Женщины лабиринта

Город — дом многоколонный, Залы, храмы, лестниц винт,

Венок

Я жить хочу! хочу печали, Любви и счастию назло.

Встав, прошумят и сгибнут города

Встав, прошумят и сгибнут города, Пройдут и в бездну канут поколенья,

И, покинув людей, я ушел в тишину

…и, покинув людей, я ушел в тишину, Как мечта одинок, я мечтами живу,

Слово

(Стихи с созвучиями) Слово — событий скрижаль, скиптр серебряный созданной славы,

Последний спор (из дневника)

(Однозвучия) Северным ветром взволнован, остужен,

В лабиринте аллей

В лабиринте аллей, Между скал и развалин,

Два голоса

Первый Где ты? где ты, милый?

Канцона к даме

(Канцона) Судил мне бог пылать любовью,

Via appia (Звучный, мерный стук копыт)

Звучный, мерный стук копыт… Кони бьют о камень плит,

По холодным знакомым ступеням

По холодным знакомым ступеням Я вошел в позабытый дворец

Кипит встревоженное море

Кипит встревоженное море, Мятутся волны, как в плену;

Дачи осенью

Люблю в осенний день несмелый Листвы сквозящей слушать плач,

На гранитах

Снова долгий тихий вечер. Снова море, снова скалы.

Пифагорейцы (драматический этюд)

Синарет погружен в рассматривание рукописи. Раб показывается в дверях. Потом Филон.

Мы к ярким краскам не привыкли

Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли;

Сын Земли

Я — сын земли, дитя планеты малой, Затерянной в пространстве мировом,

Летучая мышь

Весь город в серебряном блеске От бледно-серебряных крыш,-

Памятник

Преисполнись гордости… Гораций

Елена у Парида

Идет, безвольно уступая, — Власть Афродиты рокова! —

К.Д. Бальмонту (Вечно вольный, вечно юный)

Вечно вольный, вечно юный, Ты как ветер, как волна,

Юргису Балтрушайтису

Нам должно жить! Лучом и светлой пылью, Волной и бездной должно опьянеть,

Бодлер

Давно, когда модно дышали пачули, И лица солидно склонялись в лансье,

Орфей и аргонавты

Боги позволили, Арго достроен, Отдан канат произволу зыбей.

Блудный сын

Так отрок Библии, безумный расточитель… Пушкин

Sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности)

Отселе мне видно потоков рожденье. Пушкин

В смерть

B смерть, в вечный гром, в горящий вихрь, быть может, Быть может, в темь, в провал, в ничто — все я!

Туман

Вдоль тихого канала Склоняют ветви ивы.

Цусима

Великолепная могила! Пушкин

Халдейский пастух

Отторжен от тебя безмолвием столетий, Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!

Одна

В этот светлый вечер мая, В этот час весенних грез,

Чуть сквозь улыбку над картой европы 1922 г

Встарь исчерченная карта Блещет в красках новизны —

Служителю муз

Свой хор заветный водят музы Вдали от дольных зол и бед,

Республика последних снов

Республика последних снов на грани, Где шелест нив и шум лесной к пустыне

Люблю в закатном замираньи

Люблю в закатном замираньи Луча, над блестками зыбей,

Волшебное зеркало

Все шло — точь-в-точь обыкновенное: были дома нахлобучены;

Усни, белоснежное поле

(Рифма предпоследнего слова) Усни, белоснежное поле!

Гиацинт

С. Л. Полякову Словно кровь у свежей раны,

Прохожей

Она прошла и опьянила Томящим сумраком духов

Последние слова

И я опять пишу последние слова, Предсмертные стихи, звучащие уныло…

Роскошен лес в огне осеннем

Роскошен лес в огне осеннем, Когда закатом пьян багрец,

Марриэтовы мичманы

Марриэтовы мичманы, Вы, лихая ватага, —

Чей-то зов

Чей-то зов, как вздох усталый… Иль то шепчут чаши лилий,

Симпосион заката

Всё — красные раки! Ой, много их, тоннами По блюдам рассыпал Зарный Час (мира рьяный стиль!),

Крым

Лестью солнца в лоск обласкан, Берег вплел в меандр меандр, —

Венок из васильков

Любо василечки Видеть вдоль межи, —

Вечерний прилив

Кричат афиши, пышно-пестрые, И стонут вывесок слова,

На берегу

(Омонимические рифмы) Закрыв измученные веки,

Устои

Рассудка вечные устои Влегли в недремлющую грудь,

Я в море не искал таинственных утопий

Я в море не искал таинственных Утопий, И в страны звезд иных не плавал, как Бальмонт,

Самоуверенность

Золотистые феи В атласном саду!

Египетский профиль

Твои мемфисские глаза. Me eum esse

Ода в духе Горация

Не тем горжусь я, Фебом отмеченный, Что стих мой звонкий римские юноши

Дитя, скажи мне, что любовь

— Дитя, скажи мне, что любовь? — Вот этот ужас мой без воли,

Это — надгробные нении

(Перезвучия) Это — надгробные нении в память угасших любовей,

Последнее счастье

В гробу, под парчой серебристой, созерцал я последнее счастье, Блаженство, последнее в жизни, озаренной лучами заката;

Зимой

Дуй, дуй, Дувун! Стон тьмы по трубам, Стон, плач, о чем? по ком? Здесь, там —

Наряд весны

За годом год, ряды тысячелетий, — Нет! неисчетных миллионов лет,

Я люблю тебя и небо

…между двойною бездной… Ф. Тютчев

Зимняя красота

Твердят серебряные сени О счастьи жизни для мечты,

Фламандцам

Народ Верхарна! не напрасно вещий Тебя прославил: жив твой мощный дух!

Над океаном прилив

Пробил час. Ты вновь безволен, Вновь, взыграв, бежишь к земле.

Холод

Холод, тело тайно сковывающий, Холод, душу очаровывающий…

Месяц бледный, словно облако

Месяц бледный, словно облако, Неподвижный странный лес,

К самому себе

Я желал бы рекой извиваться По широким и сочным лугам,

Нить

Отдамся ль я случайному наитью, Сознательно ль — кую и правлю стих —

Жизнь (Безликая, она забыла счет обличий)

Безликая, она забыла счет обличий: Подсказывает роль любовнику в бреду,

Oblat (Кто сожалеет о прекрасных днях)

(Рондо) Кто сожалеет о прекрасных днях,

Это было? Неужели?

Это было? Неужели? Нет! и быть то не могло.

Атлантида

Над буйным хаосом стихийных сил Зажглось издревле Слово в человеке:

В ночной полумгле

В ночной полумгле, в атмосфере Пьянящих, томящих духов,

Хорошо одному у окна

Хорошо одному у окна! Небо кажется вновь голубым.

Равному ответ на его послание

Не бойся едких осуждений, Но упоительных похвал.

Прощание

(На пристани пустынной бледный мальчик Глядит, как гаснет огненный закат…)

Ангел бледный

Ангел бледный, синеглазый, Ты идешь во мгле аллеи.

Машины

Зубцы, ремни, колеса, цепи, Свист поршней, взмахи рычага;

Охота за кабаном

Я слышу лай моих любимых дум, Их голоса и радостны, и звонки;

Витраж — триптих

Средняя часть Рыцарь по отмели едет один.

Крот

Роет норы крот угрюмый; Под землей чуть слышны шумы

Эней

К встающим башням Карфагена Нептуна гневом приведен,

Рыбье празднество

Пусть царит уныние где-то на земле! Беспечально празднество рыб в Па-де-Кале!

Тебе мы поклоняемся, Нил

Тебе мы поклоняемся, Нил! Все земли оживляешь ты илом,

Ночью (Дремлет Москва)

Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты,

И ночи и дни примелькались

Последний день Сверкал мне в очи.

Что за тени: ты ли, греза

Что за тени: ты ли, греза? Ты ли, дума о былом?

Орфей

Вакханки встретили Орфея На берегу немолчных вод.

Пред грозой

В миг пред грозой набегающей трепет Листья деревьев тревожит.

Наши дни

Не вброшены ль в былое все мы, Иль в твой волшебный мир, Уэллс?

В камышах

Луна в облаках — далека, хороша. Челнок неподвижен в кустах камыша.

Еще закат

И мирный вечера пожар Волна морская поглотила.

Эллада из песен Сапфо

1 Сокрылась давно Селена,

Женщинам

Вот они, скорбные, гордые тени Женщин, обманутых мной.

Ей же (Огонь еще горит, и светит, светит нам)

Огонь еще горит, и светит, светит нам, — А тени серые легли по сторонам

Лишь безмятежного мира

(Перезвучия) Лишь безмятежного мира жаждет душа, наконец,

Сайма

Лодка, порывистым ветром качаема, Килем валы опененные режет.

Три змеи, три кольца, окружили меня

Три змеи, три кольца, окружили меня, И в глаза мне глядят шесть сверканий огня.

Старый вопрос

Не надо заносчивых слов, Не надо хвальбы неуместной.

За пределами сказок (Под навесом темной ели)

Под навесом темной ели, На ковре из мягкой хвои,

Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

В альбом (Что наша жизнь? Несчастный случай)

Что наша жизнь? Несчастный случай! Напиток страсти, остро-жгучий,

В горнем свете

Я сознаю, что постепенно Душа истаивает. Мгла

Девочка с цветами

Собирай свои цветочки, Заплетай свои веночки,

О императорах

(Моностихи Авсония) Первый Юлий раскрыл чертоги царские Цезарь;

На пруду

(Омонимические рифмы) Ты белых лебедей кормила,

Вещий ужас

Рук ласковых касанья; приближенья Губ страждущих; истома глаз ночных;

Вечерняя флейта

Вечерней флейты страстный трепет Слабеет в узкое окно;

Частушки

(Склад новонародных песен) 1

ЗСФСР

Планеты и Солнце: Союз и Республики строем. Вождь правит ряды, он их двоит и троит.

Спит вагон, мерцает газ

Спит вагон, мерцает газ, Поезд мчит, уносит нас.

Есть слова волшебства. Вы всесильны

Есть слова волшебства. Вы всесильны, Роковые слова о былом!

Засияла моя стена

Засияла моя стена, Я ее не узнал: на ней

Стародавняя Москва

Нет тебе на свете равных, Стародавняя Москва!

Ночной гном

Жутко в затворенной спальне. Сердце стучит все страдальней;

Весна

Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле.

Наполеон (Шумя, Европу обняла война)

Шумя, Европу обняла война, Глася: «Мир хижинам и гибель тронам!»

Первый меридиан

Через сердце к весеннему полю, Первый проведи меридиан:

Город сестер любви видение

Сестры! нежные сестры! я в детстве вам клялся навеки. «Все напевы»

Ожидание (Первый голос)

Первый голос Пусть воск прозрачный топится,

Труд

В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут,—

Мечта

О, если б я мог быть невинным, как ты, Как ты — отзвук лазурного эхо! —

Знойный день

Белый день, прозрачно белый, Золотой, как кружева…

Гном о жизни

(Ропалические стихи XIV в.) Жизнь — игра желаний мимолетных,

Железный путь

На середине жизненной дороги Ты встретишь мост, свободно изогнутый,

В игорном доме

Как Цезарь жителям Алезии К полям все выходы закрыл,

Черт и ведьма

Ну, затеял перебранку Косолапый лысый черт!

На журчащей гадавери

Лист широкий, лист банана, На журчащей Годавери,

Полутемное окошко

Полутемное окошко Освети на миг свечой

Вариации на тему «Медного всадника»

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом.

Явь

Опрокинут, распластан, рассужен врозь Призрак мира от солнц до бацилл…

Весенняя песня девушек

Wand wird die Stunde kornmen, Das einer mich genommen,

Каждый день

Каждый день поминайте молитвой умильной Тех, кто молится нынче на ратных полях,

З.Н. Гиппиус (Неколебимой истине)

Неколебимой истине Не верю я давно,

Слово бросает на камни одни бестелесные тени

Слово бросает на камни одни бестелесные тени, В истине нет ни сиянья, ни красок, ни тьмы.

Из детской книжки

Мой плющ расцветает; живые побеги Любовно обвили суровые нити.

В прятки

Ночь уснула, дождем убаюкана, Спит старуха, младенца крепче,

Вступление

Жизнь кончена, я это сознаю, Нет больше целей, нет надежд свободных,

Утром (Стонет старая шарманка)

Стонет старая шарманка Вальс знакомый под окном.

Дух земли

Schreckliches Gesicht. Goethe[1]

Искатель

О прекрасная пустыня! Прими мя в свою густыню.

В магическом саду

К скамье у мраморной цистерны Я направлял свой шаг неверный,

Голос иных миров

Пусть мучит жизнь, и день, что прожит, Отзвучьем горьких дум тревожит,

На смерть И. Лялечкина

Набегают вечерние тени, Погасает сиянье за далью.

Искра

Вино ли пенится, Вокалом схвачено, —

Безмолвные свидетели

Безмолвные свидетели Вечерних сожалений,

Мона Лиза

Есть обольщение в вине, В его манящем аромате,

Искушение

Я иду. Спотыкаясь и падая ниц, Я иду.

На санках

Санки, в радостном разбеге, Покатились с высоты.

Голос прошлого

Вьет дорога на деревни Зеленеющим овсом,

Умирающий день

Минувший день, склоняясь головой, Мне говорит: «Я умираю. Новый

В потоке

Я был простерт, я был как мертвый. Ты богомольными руками мой стан безвольный обвила,

Семейная картинка (аллегория)

И вот в железной колыбели В громах родится новый год.

Голос луны

(Палиндром буквенный) Я — око покоя,

Я за то свою мысль ненавижу

Я за то свою мысль ненавижу, Что в холодном кристалле ее

Я устал от светов электрических

Я устал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей;

Мальчик

В бочке обмерзлой вода колыхается, Жалко дрожит деревянный черпак;

В священной бездне мглы архангел мне предстал

В священной бездне мглы архангел мне предстал, В его зрачках сверкал карбункул и опал.

Над Северным морем

Над морем, где древние фризы, Готовя отважный поход,

Моя мечта

Моей мечте люб кругозор пустынь, Она в степях блуждает вольной серной,

Ночные цветы

Под зноем дня в пыли заботы На придорожьях суеты,

Осеннее прощание эльфа

В небе благость, в небе радость, Солнце льет живую сладость, Солнцу — верность, Солнцу —

Под бананом, под бананом

Под бананом, под бананом Хорошо с тобой лежать вдвоем.

Демоны пыли

Есть демоны пыли, Как демоны снега и света.

Из лесной жути

Один — в лесную жуть, когда на муть речную Луной наведены белесые глаза:

Зов старинный

Свет из небесных скважин С лазури льется, нежен,

В лугах

Задремал пастух понурый. Над унылостью равнин

Вила

Я тебе скажу, мой милый, Что над нами веют силы:

Ламия

В дни весенних новолуний Приходи, желанный друг!

Июльская ночь

Алый бархат вечереет, Горделиво дремлют ели,

Два мака

Наши души — два яркие мака, У которых сплелись лепестки;

Кондор

К чему чернеющий контур Ты прячешь, гневный гигант, —

Скифы

Если б некогда гостем я прибыл К вам, мои отдалённые предки,-

Сон (Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко)

Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко, Иду я за тобой, —

На бульваре

С опущенным взором, в пелериночке белой, Она мимо нас мелькнула несмело,-

Неизбежность октавы

Не все ль равно, была ль ты мне верна? И был ли верен я, не все равно ли?

«Призраки», картина М. Дурнова

Это они — соблазненные! — В час умилений ночных, —

Дедал и Икар

Дедал Мой сын! мой сын! будь осторожен,

Осенний день был тускл и скуден

Осенний день был тускл и скуден, А воздух недвижимо жгуч.

Геро и Леандр

Леандр Геро, слушай! слышишь, Геро!

Люблю я вспоминать утраченные дни

Люблю я вспоминать утраченные дни. С укором горестным являются они

Присловья

(Склад народных песен) 1

К.А. Коровину (Душа твоя, быть может, ослепительней)

Душа твоя, быть может, ослепительней, Чем яркость буйная твоих картин.

К северному морю

Я пришел с тобой проститься, море, Может быть, на долгие года.

Атавизм

Поэты — пророки! но много ли стих их, Пусть певчий, расскажет об том нам,

Загадка Сфинкса

Зеленый шарик, зеленый шарик, Земля, гордиться тебе не будет ли?

На острове Пасхи

Раздумье знахаря-заклинателя Лишь только закат над волнами

Медея

На позлащенной колеснице Она свергает столу с плеч

Кому-то

Фарман, иль Райт, иль кто б ты ни был! Спеши! настал последний час!

Царю северного Полюса

Вступления 1

Ночью у реки

Воды — свинца неподвижней; ивы безмолвно поникли; Объят ночным обаяньем выгнутый берег реки;

Земля молодая

Зданья громадные стройте, Высьте над башнями башни,

Видение крыльев

Связанные взглядом, Над открытой бездной

Перед съездом в Генуе

Перед съездом в Генуе Споры, что вино:

Пасха, праздникам праздник

Проклинайте молодость, Осуждайте девственность, —

Я помню легкие пиластры

Und mein Stamm sind jene Asra, Welche sterben, wenn sie lieben.

Беспощадною орбитой

Беспощадною орбитой Увлечен от прежних грез,

Срок

Я знаю, ты, земля, вращеньем быстрым Свой старый шар влечешь во мрак и свет,

Туман (Пьяные лица и дымный туман)

Пьяные лица и дымный туман… В дымке туманной лепечет фонтан.

Утренняя звезда

Мы встанем с тобой при свечах, Дитя мое!

Коляда

Баба-Яга Я Баба-Яга, костяная нога,

Мечтание

О, неужели день придет, И я в слезах и умиленьи

Мелькали мимо снежные поляны

Мелькали мимо снежные поляны, Нас увозил на запад sleeping-car[1],

Львица среди развалин

Холодная луна стоит над Пасаргадой. Прозрачным сумраком подернуты пески.

Вечер над морем

Желтым золотом окрашены Дали в просветы хвои.

Рождество Христово

Он вошел к Ней с пальмовой ветвью, Сказал: «Благословенна Ты в женах!»

Пусть пред окном моим

Пусть пред окном моим не взносит Юнгфрау купол вековой,

Стихи о голоде

«Умирают с голода, Поедают трупы,

Пиршество войны

Война здесь прошла, прокричала Стальными глотками пушек,

На высях

Жизнь трепетов любви не старит, Где ближе гибель — зорче страсть,

Девочка

Что же ты плачешь, Девочка, — во сне?

Есть одно, о чем плачу я горько

Есть одно, о чем плачу я горько: Это прошлые дни,

Сквозь туман таинственный

Сквозь туман таинственный Голос слышу вновь,

In hас lackimarum valle (в этой долине слез )

Весь долгий путь свершив, по высям и низинам, Твои зубцы я вижу, наконец,

Облеченные в одежды

Облеченные в одежды Длинно-тяжкие, — не мы

Хмельные кубки

Бред ночных путей, хмельные кубки. Город — море, волны темных стен.

Встреча (Еще мы чужие в мгновенье при встрече)

Еще мы чужие в мгновенье при встрече, Лепечем банально ненужные речи,

Песня североамериканских индейцев

Маниту! Маниту! Маниту! Ты благ, ты мудр, ты велик!

Пусть вечно милы посевы, скаты

Пусть вечно милы посевы, скаты, Кудрявость рощи, кресты церквей,

Свидание

В одном из тех домов, придуманных развратом, Где всем предложена наемная кровать,

Еще надеяться — безумие

Еще надеяться — безумие. Смирись, покорствуй и пойми;

Грезы быстрые, как чайки

Грезы быстрые, как чайки, Мчатся в область тайных снов,

Годы в былом

Наискось, вдоль, поперечниками Перечеркнуты годы в былом, —

Витязь

1 — О чем же ты тоскуешь, витязь,

На самом дне мучительной темницы

На самом дне мучительной темницы Я властелин сознанья и мечты!

Плохо приходится старому лешему

— Плохо приходится старому лешему, Мне, горемычному, брат домовой!

Эллису

Нет! к озаренной сиянием бездне Сердце мое не зови!

Костей, бутылок продавать

«Костей, бутылок продавать!» С мешком проходит он дворами.

Наутро после шабаша

Чу! под окошком звенят колокольчики, Белые, синие, разных оправ;

К прошлому

Для кого я пишу? — не знаю: Читателей нет у меня.

Гарибальди

Что сделал ты, кем был, не это важно! Но ты при жизни стал священным мифом,

На церковной крыше

На церковной крыше, У самого золотого креста

Лунный дьявол

Лунный дьявол, бледно-матовые, Наклонил к земле рога.

Ленин

Кто был он?- Вождь, земной Вожатый Народных воль, кем изменен

На улицах (февраль 1917 г.)

На улицах красные флаги, И красные банты в петлице,

Перешедшие — оставшимся

Мы — здесь! мы — близко! Ты не веришь? О, бедный! о, незрячий брат!

Юлий Цезарь

Они кричат: за нами право! Они клянут: ты бунтовщик,

Южный крест

Я долго шел и, выбрав для ночлега Холм ледяной, поставил гибкий шест.

Я — междумирок. Равен первым

Я — междумирок. Равен первым, Я на собраньи знати — пэр,

Завет Святослава

По знакомой дороге назад Возвращались полки Святослава.

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной, Где изнемог мрак, пологи стеля,

Каменщик

— Каменщик, каменщик в фартуке белом, Что ты там строишь? кому?

Серп и молот

Пусть гнал нас временный ущерб В тьму, в стужу, в пораженья, в голод:

«Скорпиону» и «Грифу»

Наш мир храня от силы вражьей, В чреде двенадцати имен,

Город вод

Был он, за шумным простором Грозных зыбей океана,

Строгий, холодный и властный

Строгий, холодный и властный Свет невосшедшего дня.

П.И. Постникову (Что в протоплазме зыблил океан)

Что в протоплазме зыблил океан, Что древле чувствовал летучий ящер,

Призрак неизбежный триолеты

Твой лик, загадочный и нежный, Как отраженье в глубине,

Германия (отрывки)

1 Германия! Германия!

Колыбельная песня

Мы забавляемся Нашей судьбой,

В полдень

Свершилось! молодость окончена! Стою над новой крутизной.

Сонет в духе Петрарки

Вчера лесной я проезжал дорогой, И было грустно мне в молчаньи бора,

Кубок Эллады

Слишком полно мойрами был налит Кубок твой, Эллада, и с краев

Холод ночи

Холод ночи; смёрзлись лужи; Белый снег запорошил.

На площади, полной смятеньем

На площади, полной смятеньем, При зареве близких пожаров,

В ночь под Новый год

Минут годы. Станет наше время Давней сказкой, бредом дней былых;

Полно (Полно! не впервые)

Полно! Не впервые Испытанья Рок

Над океаном отлив

Волной, как щупальцем огромным, Ты осязаешь землю. Ночь

В том же парке (И в том же парке, давнем, старом)

И в том же парке, давнем, старом, Где, отрок, ранний свой восход

Пора! Склоняю взор усталый

И утлый челн мой примет вечность В неизмеримость черных вод…

Баязет

Тимур, прочтя оскорбительное письмо Баязета, воскликнул: «Сын Мурата сошел с ума».

Конь блед

1 Улица была — как буря. Толпы проходили,

Затравленный зверь

Олень затравленный напрасно взор молящий Обводит вкруг, дыша прерывно, — смерть везде;

Фабричная

Как пойду я по бульвару, Погляжу на эту пару.

Там, в днях

Где? — в детстве, там, где ржавый пруд Кренил карвеллы в муть Саргассо,

Я плакал безумно, ища идеал

Я плакал безумно, ища идеал, Я струны у лиры в тоске оборвал…

На сухой осине серая ворона

На сухой осине серая ворона, Поле за оврагом, отдаленный лес,

Антоний

Ты на закатном небосклоне Былых, торжественных времен,

Панихида

Тоненькие свечечки, Робкие, мерцают.

Песня древнего народа тема Райдера Хаггарда

Лесная птица, влетевшая в сумрачный зал; Рука ребенка, зажавшая острый кинжал, —

Старик шел мимо башни

Старик шел мимо башни; Там девушка сидела,

Балаганы

Балаганы, балаганы На вечерней площади.

Втируша

Ты вновь пришла, вновь посмотрела в душу, Смеешься над бессильным крикнуть: «Прочь!»

Романтикам

Вам, удаленным и чуждым, но близким и милым. Вам эти строфы, любимцы отринутых дней!

Сонет (О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво»)

О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво» Той сцене выигрышной, где насмерть сам сражен,

Ангел благого молчания (Молитва)

Ангел благого молчания, Властно уста загради

Прости мой стих, безумьем гневный

Прости мой стих, безумьем гневный, Прости мой смех, на стон похожий!

Народные вожди

Народные вожди! вы — вал, взметенный бурей И ветром поднятый победно в вышину.

Девочка и ангел

Маленькая девочка плакала вчера: «Почему туманами полны вечера?

Ночь (Пришла и мир отгородила)

Пришла и мир отгородила Завесой черной от меня,

Детская спевка

На веселой спевочке, В роще, у реки,

В ответ П.П. Перцову

Довольно, пахарь терпеливый, Я плуг тяжелый свой водил.

Ультиматум весны

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые, В срочный день объявляет весна ультиматум,

Оклики

Четвертый Октябрь Окликаю Коршуна в пустыне:

Сегодня

На пестрых площадях Занзибара, По зеленым склонам Гавайи,

Баллада (Горит свод неба, ярко-синий)

Горит свод неба, ярко-синий; Штиль по морю провел черты;

На бренность

(Сапфический метр Сульпиция Луперка) Суждена всему, что творит Природа

Закатная алость

(Строфы) Закатная алость пылала,

Дозор

Я слежу дозором Медленные дни.

Работа (Здравствуй, тяжкая работа)

Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка!

Люцифер

Я — первый, до века восставший, Восставший до начала веков.

Угрюмый час

На высях дремлет бор сосновый; Глуха холодная волна;

Ахиллес у алтаря

Знаю я, во вражьем стане Изогнулся меткий лук,

Этот вскрик

Что во сне счастливом этот вскрик подавленный, Этот миг, где сужен вздох до стона, что?

Песня

Мне поется у колодца, Позабыт кувшин.

Девочка с куклой

— Что же ты сделала, девочка милая, С фарфоровой куклой своей?

Мне дорог весь мир

Мне дорог весь мир. От неба до неба

В неконченом здании

Мы бродим в неконченом здании По шатким, дрожащим лесам,

Зыблются полосы света

Зыблются полосы света В черной, холодной воде.

Волны взбегают и пенятся

Волны взбегают и пенятся, Волны на шумном прибое;

На Карпатах

Уступами всходят Карпаты Под ногами тает туман.

Ты — что загадка

(Семисложные рифмы) Ты — что загадка, вовек не разгадывающаяся!

Современность грохочет, грозит, негодует

Современность грохочет, грозит, негодует, Взрезом молний браздит наш уклончивый путь,

Белеет ночь. Деревья сквера

Белеет ночь. Деревья сквера Гигантским мохом поднялись.

Ночная улица

Фонарей отрубленные головы На шестах безжизненно свисли,

Ов. Иоаннисиану в альбом (К тебе приблизиться, то значит)

К тебе приблизиться, то значит — Вдохнуть души прекрасной свет.

Trionfo della morte (триумф смерти)

Вспомни вскрики в огненной купели ласк, — Зов смычка, поющего в метели пляск, —

Помпеянка

«Мне первым мужем был купец богатый, Вторым поэт, а третьим жалкий мим,

На даче

Растопленный день вечереет, Бесцветное небо померкло,

В трюме

Мы — двое, брошенные в трюм, В оковах на полу простертые.

Желанье, ужасу подобное

Желанье, ужасу подобное, Меня опять влечет к стихам…

Предчувствие (Во мгле, под шумный гул метели)

Во мгле, под шумный гул метели, Найду ль в горах свой путь, — иль вдруг,

Над сном надежд

Над сном надежд, что стаи птичьи, рея, Кружат года, крик ястребиный зол;

Евангельские звери. Итальянский аполог XII века

У светлой райской двери, Стремясь в Эдем войти,

Младшим

Они Ее видят! они Ее слышат! С невестой жених в озаренном дворце!

Марфа и Мария

Печемся о многом, — Одно на потребу:

Если мне суждено умереть

Если мне суждено умереть, Не окончив начатых созданий,

Вечерний пан

(Строфы) Вечерний Пан исполнен мира,

Песнь норманнов в Сицилии

(Припев) Здесь в рощах помавают лавры,

Роковой ряд. Венок сонетов

1. Леля Четырнадцать имен назвать мне надо…

Памяти И. Коневского

Блажен, кто пал, как юноша Ахилл, Прекрасный, мощный, смелый, величавый,

Печален был туманный взор

Печален был туманный взор, Слова невнятны и коротки,

Жрец Изиды

Я — жрец Изиды Светлокудрой; Я был воспитан в храме Фта,

В.И. Прибыткову застольная речь

Мы здесь собрались дружным кругом, Когда весна шумит над Югом

Сумасшедший

Чтоб меня не увидел никто, На прогулках я прячусь, как трус,

Любимые мелочи

Опять к любимым мелочам, Я думал, жизнь меня принудит:

Ты приходишь из страны безвестной

Ты приходишь из страны безвестной, Чужеземец! я — в родном краю.

Поучение

Тот, владыка написанных слов, Тот, царящий над мудростью книг!

Лежу на камне

Лежу на камне, солнцем разогретом, И отдаюсь порывам теплым ветра.

Духи огня

Потоком широким тянулся асфальт. Как горящие головы темных повешенных,

Хвала зрению

Зелен березами, липами, кленами, Травами зелен, в цветах синь, желт, ал,

Близкой

И когда меня ты убьешь, Ты наденешь белое платье,

Ветви

Ветви склонялись в мое окно, Под ветром гнулись, тянулись в окно,

Венеция

Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах, В формах выпукло-прекрасных представал пред взором прах?

Ожидание (Душен воздух вольных прерий)

Душен воздух вольных прерий, Жгучи отблески лазури,

В застенке

Кто нас двух, душой враждебных, Сблизить к общей цели мог?

Я жизнью пьян. Напиток жгучий

Я жизнью пьян. Напиток жгучий По жилам разошелся… жжет.

Ветер с моря волны гонит

Ветер с моря волны гонит, Роет отмель, с сушей споря;

Благовещение

Ты была единая от нас, Днем Твоей мечтой владела пряжа,

Подражание Горацию

(Алкаический метр) Не тем горжусь я, Фебом отмеченный,

Я вырастал в глухое время

Я вырастал в глухое время, Когда весь мир был глух и тих.

Словно птица большая

Словно птица большая Неизведанных стран,

Терцины к спискам книг

И вас я помню, перечни и списки, Вас вижу пред собой за ликом лик.

Безнадежность

(Секстина) Я безнадежность воспевал когда-то,

И. Туманьяну надпись на книге (Да будет праведно возмездие)

…Да будет праведно возмездие Судьбы — ив годах и в веках:

После дождя

Был дождь и замер; молний взвизги Устали; тень сближала нас;

Невозвратность

Миг, лишь миг быть Земле в данной точке вселенной! Путь верша, ей сюда возвратиться ль, и как?

Слезами блестящие глазки

Слезами блестящие глазки, И губки, что жалобно сжаты,

Влачась по дням, при новой встрече

Влачась по дням, при новой встрече Твержу с усталостью «люблю»,

L’ennui de vivre (скука жизни)

Я жить устал среди людей и в днях, Устал от смены дум, желаний, вкусов,

Последний путь

Быть может, я в последний раз Свою дорогу выбираю,

Звезда морей

La mer sur qui prie La vierge Marie.

Ожерелья дней

Пора бы жизнь осмыслить, подытожить; Уже в былом — сороковой порог,

Баллада воспоминаний

На склоне лет, когда в огне Уже горит закат кровавый,

Сны (Сны играют на просторе)

Сны играют на просторе, Под магической луной.

Веснянка

Лишь на севере мы ценим Весь восторг весны, —

К близкой

Предстанет миг, и дух мой канет В неизмеримость без времен,

Летняя гроза

Синие, чистые дали Между зелёных ветвей

Лесные тропинки

(Внутренние постоянные рифмы) Лесные тропинки! лесные тропинки! не раз и не два

Встреча (Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида)

Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида, в царстве пламенного Ра,

Где подступает к морю сад

Где подступает к морю сад, Я знаю грот уединенный:

Череп на череп

Череп на череп, К челюсти челюсть,

Мы бродили, вдвоем и печальны

Мы бродили, вдвоем и печальны, Между тонких высоких стволов,

В духе Катулла

Обманули твои, ах! поцелуи, Те, что ночь напролет я пил, как струи.

Настал заветный час дремотный

Настал заветный час дремотный. Без слов, покорствуя судьбе,

Дрожащие листья на бледные щеки

Дрожащие листья на бледные щеки Изменчиво клали минутные тени,

Неужели это была ты

Неужели это была ты — В сером платье

Последний день

Он придет, обезумевший мир, Который поэтом прославлен.

Однострочное стихотворение

О закрой свои бледные ноги.

Зимнее возвращение к морю

Я скорей тебя увидел снова, Чем я ждал, простор соленых вод,

Жить на воле… Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

К армянам

Да, вы поставлены на грани Двух разных спорящих миров,

Noli me taniere, Maria (Не прикасайся ко мне, Мария)

Прошел печально день субботний, Сияет небо новым днем,

Глупое сердце, о чем же печалиться

Поcв. Э. Глупое сердце, о чем же печалиться!

Встреча (Ты мне предстала как виденье)

Встреча И вот уже мечтою странной

Самоубийца. Картина для синематографа

Томный, стройный, строгий, грустный, Кто ты: горец иль стрелок?

Казачье становье

Отбрасывая версты, стучит автомобиль, Крутится даль за далью и сзади вьется пыль.

Монах

На поле жизненного боя, Где Рок влечет нас, как самум, —

Небо задернула бледная пленка

Небо задернула бледная пленка, Солнце мигает, и солнце бледно…

Зодчество церквей старинных

Зодчество церквей старинных, Современный прихотливый свод,

Перед маем

Под землей, под слоем снега, Верит сонное зерно,

Ребенок. Сонет

Тебе тринадцать лет, но по щекам, у глаз, Пороки, нищета, ряд долгих унижений

В круженьи жизни многошумной

В круженьи жизни многошумной, В водовороте наших дел,

Радостный миг

…тот радостный миг, Как тебя умолил я, несчастный палач!

Умирающий костёр

Бушует вьюга и взметает Вихрь над слабеющим костром;

Голубое, голубое

Голубое, голубое Око сумрачной страны!

С неустанными молитвами

С неустанными молитвами, Повторяемыми вслух,

К солнцу

Посв. А. Курсинскому Летит земля на крыльях духа тьмы,

Продажная

Едва ли ей было четырнадцать лет — Так задумчиво гасли линии бюста.

В разрушенном Мемфисе

Как царственно в разрушенном Мемфисе, Когда луна, тысячелетий глаз,

К Швеции

В этом море кто так щедро Сев утесов разбросал,

Ночное небо даль ревниво сжало

Ночное небо даль ревниво сжало, Но разубрался в звездах небосклон.

Китайские стихи

1 Твой ум — глубок, что море!

Перед электрической лампой

Злобный змей, зигзагом длинным Раздевавший темень туч,

Женский портрет

Что я могу припомнить? Ясность глаз И детский облик, ласково-понурый,

Бессонница

Луна стоит над призрачной горой; Неверным светом залита окрестность

Когда над городом сквозь пыль поют

Когда над городом сквозь пыль поют Глухие сны лимонного заката,

Слепой циклон, опустошив

Слепой циклон, опустошив Селенья и поля в отчизне,

К тихому океану

Снилось ты нам с наших первых веков Где-то за высью чужих плоскогорий,

Эллада

Мощь разума распространялась в мире — Египет креп, как строгое звено,

Из песен Мальдуна

Верные челны, причальте К этим унылым теснинам.

Данте

Безумцы и поэты наших дней В согласном хоре смеха и презренья

Сестре

Прости меня, сестра, я много виноват: Я просмотрел твой взор, молительно скользнувший,

За пределами сказок

Они сошлись в дубраве дикой, Они столкнулись в летний день,

Не лги, мечта! Былого жгуче жаль

Не лги, мечта! былого жгуче жаль, Тех светлых ласк, тех нежных откровений,

Жалоба героя

Нас немного осталось от грозного племени Многомощных воителей, плывших под Трою,

Клеопатра (Нет, как раб не буду распят)

Нет, как раб не буду распят, Иль как пленный враг казнен!

Остров

Пусть он останется безвестным За далью призрачной неведомых морей,

Прохлада утренней весны

Прохлада утренней весны Пьянит ласкающим намеком;

Нет душе покою…

Нет душе покою, Глянул день в глаза,

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар, В гробнице сей, что сам воздвиг себе,

Боттичелли

Что затеял ты, Рок? не игрой ли На арене веков занят ты?

Мадригал

Имя твое — из золота, Маленький, сверкающий слиток,

Le paradis artificiel (искусственный рай)

C’est une beatitude calnae el imniobile. Ch. Baudelaire[1]

На Готланде

Тощий мох, кустарник чахлый, Искривленная сосна,

Праздники

Ждать в детстве воскресенья, Дня пасхи, рождества,

Портрет (Ей лет четырнадцать; ее глаза)

Ей лет четырнадцать; ее глаза Как на сережке пара спелых вишен;

Весталка

У забора, где травы так редки, Как весталки, — горды, молчаливы,

Помню вечер, помню лето

День вечерел. Мы были двое. Ф. Тютчев

Обреченный. Голос. Ответ.

Голос «Ты — мой, моей рукой отмечен,

У райских врат

Мимо стен таинственного Рая Я не раз в томленьи проходил.

Зачем

Зачем? Разве я знаю? Не нами, давно суждено:

Мир электрона

Быть может, эти электроны Миры, где пять материков,

Как листья в осень

«Как листья в осень…» — вновь слова Гомера: Жить счет ведя, как умирают вкруг…

Поэзия (Поэзия везде. Вокруг, во всей природе)

Поэзия везде. Вокруг, во всей природе, Ее дыхание пойми и улови —

Грустный вечер

Грустный сумрак, грустный ветер, шелесты в дубах. Вспоминает вечер о далеких снах.

Потомок

Древний замок мой весь золотой и мраморный, В нем покои из серебряных зеркал;

День растоплен; море сине

День растоплен; море сине; Подступили близко горы.

Мы ехали долго, без цели, куда-то

Мы ехали долго, без цели, куда-то, Куда-то далеко, вперед, без возврата.

Замкнутые. Сатирическая поэма

I Я год провел в старинном и суровом,

Гимн богам

Я верую в мощного Зевса, держащего выси вселенной Державную Геру, чьей волей обеты семейные святы

Огни! Лучи! Сверканья! Светы!

Огни! лучи! сверканья! светы! Тот ал, тот синь, тот бледно-бел…

В наемной комнате

В наемной комнате все ранит сердце: И рама зеркала, и стульев стиль,

После сенокоса

Цветы подкошенные, Рядами брошенные,

Больше никогда

Когда Данте проходил по улице, девушки шептали: «Видите, как лицо его опалено адским пламенем!» Летописец XIV века

Жрице Луны I (По твоей улыбке сонной)

По твоей улыбке сонной Лунный отблеск проскользнул.

Из венка

(Дактиле-хореические дистиха) 1

Во мне

Воспоминанья стран, — вопль водопадов, Взлет в море волн, альпийских трещин жуть,

Отвращенье

Отвращенье И желанья —

Здесь же, в театре, когда-то с тобой

Здесь же, в театре, когда-то с тобой Так же следил я за шумной толпой,

О себе самом

Хвала вам, девяти Каменам! Пушкин

Поезд врывается в древние скалы

Поезд врывается в древние скалы, — Слева и справа гранит.

Три кумира

В этом мутном городе туманов, В этой, тусклой безрассветной мгле,

Мраморная арка

В уголку далеком парка, Солнцем залитая ярко,

Летний бал XVIII в.

Я вас благословляю, рощи, Где под завесой из ветвей

Посв. (Мне снилось: мертвенно-бессильный)

Мне снилось: мертвенно-бессильный, Почти жилец земли могильной,

К медному всаднику (В морозном тумане белеет Исакий)

В морозном тумане белеет Исакий. На глыбе оснеженной высится Петр.

В прошлом

Ты не ведала слов отреченья. Опустивши задумчивый взор,

Табакерка

Наших предков табакерки! Позабыть я их могу ль,

Крысолов

Я на дудочке играю,- Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,

Голос мертвого

На заре вечерней, в трауре, Ты куда спешишь, девица?

Черные вороны

Каркайте, черные вороны, Мытые белыми вьюгами:

Снова сумрак леса зелен

Снова сумрак леса зелен, Солнце жгуче, ветер чист;

О, когда бы я назвал своею

О, когда бы я назвал своею Хоть тень твою!

Подражание Гейне (Мне снилось, я в городе дальнем)

Мне снилось, я в городе дальнем, Где ты истомилась одна.

Переселение народов

Хоть иногда лампады Рок гасил, Рим до конца исполнил труд владыки,

Эпизод

1 Не правда ли: мы в сказке,

К портрету Лейбница

Когда вникаю я, как робкий ученик, В твои спокойные, обдуманные строки,

Послание Малербу XVII в.

Мой дорогой Малерб! Ты долго ль будешь горе Скрывать в глуши лесов,

Люблю одно

Люблю одно: бродить без цели По шумным улицам, один;

Вячеславу Иванову (Когда впервые, в годы блага)

Когда впервые, в годы блага, Открылся мне священный мир

К Пасифае. Сонет

Нет, не тебя так рабски я ласкаю! В тебе я женщину покорно чту,

Заклинание (Красный огонь, раскрутись, раскрутись)

Красный огонь, раскрутись, раскрутись! Красный огонь, взвейся в темную высь!

Уличный митинг

Кто председатель? кто вожатый? Не ты ли, Гордый Дух, с мечом,

К моей стране

Моя страна! Ты доказала И мне и всем, что дух твой жив,

Перед темной завесой

Слова теряют смысл первоначальный, Дыханье тайны явно для души,

Вся жизнь моя — бесформенная греза

Вся жизнь моя — бесформенная греза, И правды нет в бреду, и смысла нет во сне —

Это матовым вечером мая

Это матовым вечером мая Ты так горько шепнула: «Твоя!»,

Поклоняются многие мне

Поклоняются многие мне В часы вечерние,

Душа томится надеждой тщетной

За вечера видений вот расплата! Книга раздумий

В Шхерах

Морской залив, вошедший в сушу Так далеко,

Матери на именины

От ранних детских лет, как свет среди теней, Люблю я этот день, наш праздник, вечно жданный.

Разочарование

Вот замолкла, заснула, закуталась Черным ворохом чуткая полночь.

Лестница

Всё каменней ступени, Всё круче, круче всход.

Прими послание, о Виктор

Прими послание, о Виктор! Слагаю песнь тебе я в честь,

Как неяркие бутоны

(Внутренние постоянные рифмы) Как неяркие бутоны превращают лепестки

В час, когда гений вечерней прохлады

В час, когда гений вечерней прохлады Жизнь возвращает цветам,

Сонет (Отточенный булат — луч рдяного заката)

Отточенный булат — луч рдяного заката! Твоя игрушка, Рок, — прозрачный серп луны!

Парки в Москве

Ты постиг ли, ты почувствовал ли, Что, как звезды на заре,

Апрельский хмель

Лиловые тени легли по последнему снегу, Журча, по наклонам сбежали ручьями сугробы,

Буря и затишье

Плывем пустынной Ладогой, Под яркой аркой — радугой;

Мое упорство

О, лень моя! ты — вожделенный сад! Mуни

К Петрограду

Город Змеи и Медного Всадника, Пушкина город и Достоевского,

Снежная Россия

За полем снежным — поле снежное, Безмерно-белые луга;

Мы все — Робинзоны

Все же где-то в сонном атолле Тень свою пальмы купают.

Pou sto (где бы стать)

Ты ль пригоршнями строфы по радио, Новый орфик, на Марс готовишь?

Весь день был тусклый, бледный и туманный

Весь день был тусклый, бледный и туманный; Шли облака в уныло-смутной смене;

Девятнадцатый век

Все ж топот армий, гулы артиллерий Затихли; смолк войны зловещий звон;

Калейдоскоп

Забава милой старины, Игрушка бабушек жеманных,

Как струны оборвавшейся жалобный звук

Как струны оборвавшейся жалобный звук, В сердце — эхо недавних желаний и мук.

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне Губами алыми, дарами долгих ласк,

Завещание

Я жизнь прожила безотрадно, бесцельно, И вот, как похмелье от буйного пира,

Первый снег

Серебро, огни и блестки,- Целый мир из серебра!

Я снова одинок, как десять лет назад

Я снова одинок, как десять лет назад. Все тот же парк вокруг, за елью звезды те же,

Газели

1 В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Быть без людей

В лицо мне веет ветер нежащий, На тучах алый блеск погас,

К Лидии (Реже всё трясут запертые двери)

(Сапфическая строфа Горация) Реже всё трясут запертые двери,

В ту ночь

(Газелла) В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Римляне в Китае (166 г. н.а.)

Все улицы полны народом, Бегут и торговцы и воины…

Почему я только мальчик

Почему я только мальчик, Бедный мальчик, так влюбленный

СССР

Эй, звезда, отвечай, на потеху ли Ты навстречу солнцу летишь?

Смотреть в былое

Смотреть в былое, видеть все следы, Что в сушь песка вбивали караваны

В ответ на одно признание (Ты обо мне мечтала в годы те)

Нине Петровской Ты обо мне мечтала в годы те,

На причале

(Ритмы 4-стопного ямба) Удерживаемый причалом,

Рондо (Не смею все мечты вложить я в стих)

Не смею все мечты вложить я в стих, И все ж его ласкаю и лелею…

Закатный театр

(Укороченные рифмы) В небе — яркость повечерия:

Измена

Сегодня! сегодня! как странно! как странно! Приникнув к окошку, смотрю я во мглу.

Corona (Тайны, что смутно светятся)

Тайны, что смутно светятся, Знаком заветным отметятся.

Сонет к смерти

Смерть! обморок невыразимо-сладкий! Во тьму твою мой дух передаю,

Сквозь разноцветные стекла закат

Леле Сквозь разноцветные стекла закат

Черный лес луной пронизан

Черный лес луной пронизан, Светом озарен —

Пришли рассеяния годы

Тот в гробе спит, тот дальний сиротеет. А. Пушкин

К Варшаве

К Варшаве красноармейцы, В Балтике английский флот.

Il bacio

Есть древняя чистая ласка, Прекрасней, чем буйная страсть:

На форуме

Не как пришлец на римский форум Я приходил — в страну могил,

Святогор

Сплошное кваканье лягушек С давно заросшего пруда, —

Мох, да вереск, да граниты

Мох, да вереск, да граниты… Чуть шумит сосновый бор.

Бой

Нет, не могу покориться тебе! Нет, буду верен последней судьбе!

Случайная стрела

Стоял я в этот час, незрящий Пред будущей судьбой Эдип,

России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Трубите в траурные трубы

Трубите в траурные трубы, Закройте крепом зеркала,

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, Десятилетия и страны последних эпох;

Наша тень

Наша тень вырастала в длину тротуара В нерешительный час догоравшего дня.

Уже овеянная тенями

А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах

Ученый

Посвящ. В.М.Ф. Вот он стоит, в блестящем ореоле,

Вечер (Солнце сквозь деревья)

Солнце сквозь деревья сыплет пылью золотой.

Творчество

Тень несозданных созданий Колыхается во сне,

Одиночество

Отступи, как отлив, все дневное, пустое волненье, Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим!

В итальянском храме

Vulnerant omnea, ultima necat[1] Надпись на часах

Псалом Давида

Меж братьями я меньший был; В дому отца был самый юный.

Словно нездешние тени

Словно нездешние тени, Стены меня обступили:

В ресторане (Вспоминаю под жалобы скрипки)

Вспоминаю под жалобы скрипки, В полусне ресторанных огней,

Жернова

Брошен веялкой на холод, Жерновами тяжко смолот,

Эпитафия римским воинам

Нас — миллионы. Всюду в мире, Разбросан, сев костей лежит:

Церкви, великие грани

Церкви, великие грани, Голос ваш радостно строг!

Я от стыда закрыл лицо

Я от стыда закрыл лицо И пал, целуя прах дорожный…

И вдруг все станет так понятно

И вдруг все станет так понятно: И жизнь земли, и голос рек,

Паломникам свободы

Свои торжественные своды Из-за ограды вековой

Пожар

(Глубокие рифмы) Рвется ветер одичалый,

Бальдеру Локи (Светлый бальдер! Мне навстречу)

Светлый Бальдер! мне навстречу Ты, как солнце, взносишь лик.

Усталость

Не дойти мне! не дойти мне! я устал! устал! устал! Сушь степей гостеприимней, чем уступы этих скал!

Был мрак

Был мрак, был вскрик, был жгучий обруч рук, Двух близких тел сквозь бред изнеможенье;

Октябрь 1917 года

Есть месяцы, отмеченные Роком В календаре столетий. Кто сотрет

Прокаженный рисунок тушью

Прокаженный молился. Дорога Извивалась по сдвинутым скалам;

Я путешественник случайный

Я путешественник случайный, Бродяга в мире, дикий скиф,

Милый сон

Продлись, продлись, очарованье! Ф. Тютчев

Примечания

Часть I. Опыты по метрике и ритмике «Оригинальность, — говорит Эдгар По (в статье „Философия творчества“), — отнюдь не является, как это полагают некоторые, делом простого побуждения или интуиции… Чтобы быть найденной, она должна быть тщательно отыскиваема». Эдгар По говорит это именно об оригинальности ритмов, сказав ранее: «Возможные разнообразия размера и строфы абсолютно бесконечны. Однако же в течение целых столетий ни один человек не сделал или никогда, по-видимому, не стремился сделать в стихах что-нибудь оригинальное». Последнее сказано слишком резко: и до Эдгара По все лучшие поэты и стремились «сделать» и «делали» оригинальное в области ритма: прежде всего — прямые предшественники Эдгара По, романтики начала XIX века, Шелли, Ките, Кольридж, раньше них Блэк, еще раньше Спенсер и мн. др. В двух других своих утверждениях автор «Ворона» прав безусловно: возможные разнообразия стихотворных форм абсолютно бесконечны, но, чтобы найти что-либо оригинальное, надо его искать. Несправедливый упрек, брошенный Эдгаром По поэтам «в течение целых столетий», должно принимать поэтому в следующем смысле: возможно бесконечно разнообразить форму, надо только искать, а вы искать не хотели и довольствовались шаблонами и в размерах, и в построении строф! Известно, что сам Эдгар По в таком грехе неповинен: почти каждое его стихотворение оригинально и по метру, и по строфе.

Опять мой посох приготовлен

Опять мой посох приготовлен, Все тот же, старый и простой,

Всхождение

А лестница все круче… He оступлюсь ли я?

Поэту

Ты должен быть гордым, как знамя; Ты должен быть острым, как меч;

Третья осень

Вой, ветер осени третьей, Просторы России мети,

К Адалис

Твой детски женственный анализ Любви, «пронзившей метко» грудь,

Под зимним ветром

Додунул ветер, влажный и соленый, Чуть дотянулись губы к краю щек.

Сны (В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев)

В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев Освящен и облелеян грустной тайной тишины,

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка! Тайно двоих на лугу пояс обвил золотой!

Листок, спрятанный в коре

Над Озером Грез, где большие березы Любовно дрожат на вечерней заре,

Мумия

Я — мумия, мертвая мумия. Покровами плотными сдавленный,

Только русский

Только русский, знавший с детства Тяжесть вечной духоты,

А.В. Луначарскому (В дни победы, где в вихре жестоком)

В дни победы, где в вихре жестоком Все былое могло потонуть,

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна, Что тени вымысла плоть обретут для нас,

Змеи

Приникни головкой твоей Ко мне на холодную грудь

Памяти другой

Ты здесь, на ложе ласк неверных, Обманывающих приближений,

Всё кончено

Эта светлая ночь, эта тихая ночь, Эти улицы, узкие, длинные!

Я часто размышлял о сущности вещей

Тоска неясная о чем-то неземном. Минский

Римини

В твоем, в века вонзенном имени, Хранимом — клад в лесу — людьми,

Из бездны ужасов и слез

Из бездны ужасов и слез, По ступеням безвестной цели,

Прощальный взгляд

Я сквозь незапертые двери Вошел в давно знакомый дом,

Единоборство

Я — побежден, и, не упорствуя, Я встречу гибельный клинок.

Жрице Луны II (Владыка слов небесных, тот)

Владыка слов небесных, Тот, Тебя в толпе земной отметил, —

Тот облик вековой огромных городов

Тот облик вековой огромных городов, Который видим мы, — исчезнет неизбежно;

Я знаю

К.Д. Бальмонту Я знаю беглость Ночи и Зимы,

Rico Franco (Веселой тешились охотой)

A caza iban a caza. Los cazadores del Rey…[1]

Туманные ночи

Вся дрожа, я стою на подъезде Перед дверью, куда я вошла накануне,

Благовесть весеннего утра

Утро. Душа умиленно Благовесть солнечный слышит,

В альбом Н*** (Люблю альбомы: отпечаток)

Люблю альбомы: отпечаток На них любезной старины;

В море

Ночью светлой, ночью белой Любо волнам ликовать,

У вагонного окна

Дали сумрачны и хмуры. И причудливы и строги,

Простенькая песня

Ты, в тени прозрачной Светлого платана,

Молния

Опять душа моя расколота Ударом молнии, и я,

Весенний дождь

Над простором позлащенным Пестрых нив и дальних рощ

На полустанке

Гремя, прошел экспресс. У светлых окон Мелькнули шарфы, пледы, пижама;

После смерти Ленина

Не только здесь, у стен Кремля, Где сотням тысяч — страшны, странны,

Сегодня мертвые цветы

Сегодня мертвые цветы Из пышной вазы вынимая,

Триумфатор

Мое чело в последний раз Венчал сегодня лавр победный,

Возвращение (Я пришла к дверям твоим)

Она Я пришла к дверям твоим

Подражание Рабиндранату Тагору

Когда тебе, дитя, я приношу игрушки, Мне ясно, почему так облака жемчужны,

Иду но бульвару. В померкшей листве

Иду но бульвару. В померкшей листве, Как бабочки, роем блестят фонари,

Столп огненный

Не часто радует поэта Судьба, являя перед ним

Гимн Афродите (Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине)

Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине. Ты, Афродита-Любовь, как царила, так царствуешь ныне.

Прелести земли

Все реже я и все бесстрастней Смотрю на прелести земли,

Алтарь страсти

Любовь и страсть — несовместимы. Кто любит, тот любовью пьян.

Летний праздник

Затерявшись в толпе, я люблю Мечтать и словам отдаваться

Полно, не во сне ли видел я вчера

Полно, не во сне ли видел я вчера, Что воскресли снова наши вечера!

Иван-да-марья

Иван-да-марья, Цветок двойной,

Армянская народная песня

Ах, если алым стал бы я, Твоим кораллом стал бы я,

Длятся, длятся

Длятся, длятся, сцеплены, союзны, Лентой алой скрепленные ночи.

Латыши. Подражания народным песням

1 Дай мне вечер, дай мне отдых,

В окопе

В семье суровых ветеранов Пью чай. Пальба едва слышна.

Мой маяк Мадригал

(Триолет-анафора) Мой милый маг, моя Мария, —

К монахине в средние века

Ты — монахиня! лилия бога! Ты навеки невеста Христа!

Десятая часть

Безбрежность восторга! бездонность печали! Твои неизмерные пропасти, страсть!

Закат ударил в окна красные

Закат ударил в окна красные И, как по клавишам стуча,

К олимпийцам

Все как было, все как вечно. Победил и побежден!

Чудовища

Зловещее и смутное есть что-то… К. Фофанов

Океан и дюны

Рушатся волн белопенные гребни, Глади песков заливает прилив;

И снова дрожат они, грезы бессильные

И снова дрожат они, грезы бессильные, Бессильные грезы ненужной любви;

Подражание ашугам

1 О, злая! с черной красотой! о дорогая! ангел мой!

У друга на груди забылася она

У друга на груди забылася она В каюте, убранной коврами и цветами,

Вербная суббота

(Ассонансы) С вербочками девочки,

Das weib und der tod (женщина и cмерть)

Две свечи горят бесстыдно, Озаряя глубь стекла,

Кладбище

Солнце палит утомленную землю, В травах, и в птицах, и в пляске звериной,

Истинный ответ

«Ты умрешь, и большего не требуй! Благ закон всевидящей Судьбы».

Безумец! Думал плыть ты по

Безумец! думал плыть ты по Спокойной влаге, в сладкой дреме,

Я видел искры от кирки

Я видел искры от кирки, Ударившей о камень.

Веселая (Дай мне, Ваня, четвертак)

Дай мне, Ваня, четвертак, Пожертвуй полтинник!

Нам проба

Крестят нас огненной купелью, Нам проба — голод, холод, тьма,

Пророчества весны

В дни отрочества я пророчествам Весны восторженно внимал:

В пустынях

Так вот в какие пустыни Ты нас заманил, Соблазнитель!

Ассаргадон

Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

В альбом (Многое можно прощать)

Многое можно прощать, Многое, но ведь не все же!

Чуть видные слова седого манускрипта

Чуть видные слова седого манускрипта, Божественный покой таинственных могил,

Стихи о любви

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры, —

Колыбельная песня (Девочка далекая, Спи, мечта моя)

Девочка далекая, Спи, мечта моя!

Клавдии Николаевне *** (Вы только промелькнули, — аккуратной)

Вы только промелькнули, — аккуратной, Заботливой и ласковой всегда.

Посвящение (Ты, предстоящая, с кем выбор мой)

Ты, предстоящая, с кем выбор мой! Стань смело здесь, где робок посвященный,

Джан-гюлюмы

(Армянские народные песни) 1

Портрет (Черты твои — детские, скромные)

Черты твои — детские, скромные; Закрыты стыдливо виски,

Цезарь Клеопатре

Нас влекут пурпурные ветрила, Нежен вздох павлиньих опахал,

Лев и свинья басня по Ф. Достоевскому

Однажды Лев Свинью обидел,

На смерть вождя

Пред гробом Вождя преклоняя колени, Мы славим, мы славим того, кто был Ленин

Городская весна

(Строфы) Городская весна подошла, растопила

Свиваются бледные тени

Свиваются бледные тени, Видения ночи беззвездной,

Я помню вечер, бледно-скромный

Я помню вечер, бледно-скромный, Цветы усталых георгин,

Где-то

Островки, заливы, косы, Отмель, смятая водой;

Торжествовать! Какие звуки!

Торжествовать! какие звуки! Их плеск расплесканный мне люб.

Вечер

Но в стихе умиленном найдешь Эту вечна душистую розу.

La belle dame sans merci (Я не покрыл лица забралом)

Я не покрыл лица забралом, Не поднял твердого щита, —

Эры

Что Сан-Фриско, Сан-Пьер, Лиссабон, Сиракузы! Мир потрясся! пансейсм! дым из центра веков!

Артуру ехать в далекий путь

Артуру ехать в далекий путь! Вот громко трубят трубы!

Дачный бред

Так бывает в июне. Часы свечерели; Из-за липы солнце целит сквозь дом;

Memento mori (Ища забав, быть может, сатана)

Ища забав, быть может, сатана Является порой у нас в столице:

Война

На камнях скал, под ропот бора Предвечной Силой рождена,

К твоему плечу прижаться

К твоему плечу прижаться Я спешу в вечерний час.

Уличная

Свищет вполголоса арии, Блеском и шумом пьяна,

Родной язык

Мой верный друг! Мой враг коварный! Мой царь! Мой раб! Родной язык!

Гребцы триремы

Тесно во мгле мы сидим, Люди, над ярусом ярус.

Вечеровая песня

Я тебе посвятил умиленные песни, Вечерний час!

Скользящая терцина (наброски)

Когда мечта, под волей господина, Должна идти вперед, как вьючный мул, —

Все бездонней, все безмерней

Все бездонней, все безмерней, Недоступней глубина,

Г.Г. Бахману (Вся красота тебе доступна)

Вся красота тебе доступна! Тебе ясна ее звезда:

Ветреный вечер

Шумят задумчивые липы. Закат, сквозь частокол стволов,

Лев святого Марка

Pax tihi, Marce, evangelista meus.[1] (Надпись па книге, которую держит в лапах лев Святого Марка)

Характеристика Вергилия

(Топология Пентадия) Пастырь, оратай, воин, пас, возделывал, низил,

Решетка

Между нами частая решетка, В той тюрьме, где мы погребены.

За годами год, девятнадцатый год

За годами год, девятнадцатый год Висит надо мною недвижимый свод,

Я жду у ветхого забора

Я жду у ветхого забора, Мне в окна комнаты видны,

О, плачьте, о, плачьте

О, плачьте, о, плачьте До радостных слез!

Набросок

Все роковое божественно, Прав победитель всегда!

Молитесь

Молитесь о праздничных розах, О лилиях чистых молитесь,

В полночь

Понял! мы в раю! Stephanos

Разбегаются снова поля за окном

Разбегаются снова поля за окном, Темный лес по окружности медленно вертится,

Сонет, посвященный поэту П.Д. Бутурлину

Придет к моим стихам неведомый поэт И жадно перечтет забытые страницы,

Романс (Ты приходил ко мне, холодный)

Ты приходил ко мне, холодный, С жемчужным инеем в усах.

Стихи на изразцах

Иду скоро в дом свой я, Путь мой проторен.

Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим

— Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим! Удовольствия ласк его — свыше вина.

Возвращение

Я убежал от пышных брашен, От плясок сладострастных дев,

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день; И словно руки протянула огнем встревоженная тень.

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском, Я бы ответить желал звуками тех же времен,

Эпиталама (примите скромный триолет)

И что один твой выражает взгляд, Того весь мир пересказать не может.

Правда вечная кумиров оры

Устремив друг к другу взоры, В пляске двигаясь вперед,

Видение

В сумраке вечера ты — неподвижна В белом священном венце.

Все ближе, все ближе, все ближе

Все ближе, все ближе, все ближе С каждым и каждым мгновеньем

Ученик Орфея

Я всюду цепи строф лелеял, Я ветру вслух твердил стихи,

Из-за облака скользящий

Из-за облака скользящий Луч над эмблемой водой

Веселый зов весенней зелени

Веселый зов весенней зелени, Разбег морских надменных волн,

Братья бездомные

Братья бездомные, пьяные братья, В шуме, дыму кабака!