Брюсов Валерий Яковлевич
1873 - 1924

Брюсов Валерий Яковлевич

Вале́рий Я́ковлевич Брю́сов (1 [13] декабря 1873, Москва — 9 октября 1924, там же) — русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк. Теоретик и один из основоположников русского символизма.

1603

Стихотворений

51

Лет жизни

Стихотворения

Венок

Я жить хочу! хочу печали, Любви и счастию назло.

Предчувствие (Во мгле, под шумный гул метели)

Во мгле, под шумный гул метели, Найду ль в горах свой путь, — иль вдруг,

В.И. Прибыткову застольная речь

Мы здесь собрались дружным кругом, Когда весна шумит над Югом

В мартовские дни

Мне жалко, что сегодня мне не пятнадцать лет, Что я не мальчик дерзкий, мечтательный поэт,

Слепой (люблю встречать на улице)

Люблю встречать на улице Слепых без провожатых.

Позор

Венчальные платья мы сняли, Сронили к ногам ожерелья

Но не утоленный

SED NON SATIATUS* Что же мне делать, когда не пресыщен

Весеннее

Остеженный последним снегом, Весну встречая, грезит лес,

В дорожном полусне

(Палиндром буквенный) Я — идиллия?.. Я — иль Лидия?..

Она в густой траве запряталась ничком

Умер великий Пан Она в густой траве запряталась ничком,

Юргису Балтрушайтису (Ты был когда-то каменным утесом)

Ты был когда-то каменным утесом И знал лишь небо, даль да глубину.

Игорю Северянину (Строя струны лиры клирной)

Строя струны лиры клирной, Братьев ты собрал на брань.

Ночное небо даль ревниво сжало

Ночное небо даль ревниво сжало, Но разубрался в звездах небосклон.

Я бы умер с тайной радостью

Я бы умер с тайной радостью В час, когда взойдет луна.

Pou sto (где бы стать)

Ты ль пригоршнями строфы по радио, Новый орфик, на Марс готовишь?

В ту ночь

(Газелла) В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

В Вильно

Опять я — бродяга бездомный, И груди так вольно дышать.

Японские танки и хай-кай

1 Устремил я взгляд,

Я не видал таинственных лесов

Я не видал таинственных лесов Безудержной природы Индостана,

Звездное небо бесстрастное

Звездное небо бесстрастное, Мир в голубой тишине;

Весенний дождь

Над простором позлащенным Пестрых нив и дальних рощ

Кубок Эллады

Слишком полно мойрами был налит Кубок твой, Эллада, и с краев

Срок

Я знаю, ты, земля, вращеньем быстрым Свой старый шар влечешь во мрак и свет,

Лев святого Марка

Pax tihi, Marce, evangelista meus.[1] (Надпись па книге, которую держит в лапах лев Святого Марка)

Предчувствие (В лицо осенний ветер веет. Колос)

В лицо осенний ветер веет. Колос, Забытый в поле, клонится, дрожа.

Плохо приходится старому лешему

— Плохо приходится старому лешему, Мне, горемычному, брат домовой!

Каждый день

Каждый день поминайте молитвой умильной Тех, кто молится нынче на ратных полях,

Три женщины, белая, черная, алая

Три женщины — белая, черная, алая — Стоят в моей жизни. Зачем и когда

Сиреночка

В лесу пропела пеночка И дятел простучал.

Серафимов вереницы

Серафимов вереницы Наше ложе окружили.

Обязательства

Я не знаю других обязательств, Кроме девственной веры в себя.

Гребцы триремы

Тесно во мгле мы сидим, Люди, над ярусом ярус.

Случайности

Я верю всегдашним случайностям, Слежу, любопытствуя, миги.

Завет Святослава

По знакомой дороге назад Возвращались полки Святослава.

Призрак луны непонятен глазам

Призрак луны непонятен глазам, Прошлое дымкой тумана повито.

Уже овеянная тенями

А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах

Тема предчувствий

Зигзаги Волны

Венок из васильков

Любо василечки Видеть вдоль межи, —

В разрушенном Мемфисе

Как царственно в разрушенном Мемфисе, Когда луна, тысячелетий глаз,

Костра расторгнутая сила

Костра расторгнутая сила Двух тел сожгла одну мечту,

Качели

Вот опять мы уносимся, взброшенные Беспощадным размахом качелей,

Ожиданья

Нет! ожиданья еще не иссякли! Еще не вполне

Две малайские песни

(Ассонансы) 1

Потомок

Древний замок мой весь золотой и мраморный, В нем покои из серебряных зеркал;

Пред грозой

В миг пред грозой набегающей трепет Листья деревьев тревожит.

Весенняя песня девушек

Wand wird die Stunde kornmen, Das einer mich genommen,

За городом

В городе дышит весна, Сгинул истаявший снег,

«Скорпиону» и «Грифу»

Наш мир храня от силы вражьей, В чреде двенадцати имен,

Пусть вечно милы посевы, скаты

Пусть вечно милы посевы, скаты, Кудрявость рощи, кресты церквей,

Я провижу гордые тени

Я провижу гордые тени Грядущих и гордых веков,

Перед электрической лампой

Злобный змей, зигзагом длинным Раздевавший темень туч,

Встреча

О, эти встречи мимолетные На гулких улицах столиц!

В альбом девушке (В не новом мире грез и прозы)

В не новом мире грез и прозы Люби огни звезды вечерней,

Женский портрет

Что я могу припомнить? Ясность глаз И детский облик, ласково-понурый,

К Пасифае. Сонет

Нет, не тебя так рабски я ласкаю! В тебе я женщину покорно чту,

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи

Когда смотрю в декабрьский сумрак ночи, Все кажется, — под дальний гул пальбы:

Антоний

Ты на закатном небосклоне Былых, торжественных времен,

Поэту

Ты должен быть гордым, как знамя; Ты должен быть острым, как меч;

В том же парке (Здравствуй, листик, тихо подающий)

Здравствуй, листик, тихо подающий, Словно легкий мотылек!

Залог

К нам немного доходит из прошлого мира, Из минувших столетий, — немного имен;

Армянская песня (Я в жизни вздоха не издам)

(Саят-Нова, XVIII в.) Я в жизни вздоха не издам, доколе джан ты для меня!

Женский голос — он прозрачен

Женский голос — он прозрачен, Как дрожащее стекло,

Матери на именины

От ранних детских лет, как свет среди теней, Люблю я этот день, наш праздник, вечно жданный.

Любовь ведет нас к одному

Amor condusse noi ad una…[1] Любовь ведет нас к одному,

Мария стюарт

О, если б знала ты, что пред тобою было, Когда бежал корабль к туманной полосе,

Глаза (На берегу мерцающих озер)

На берегу Мерцающих Озер Есть выступы. Один зовут Проклятым.

К Петрограду

Город Змеи и Медного Всадника, Пушкина город и Достоевского,

К медному всаднику (В морозном тумане белеет Исакий)

В морозном тумане белеет Исакий. На глыбе оснеженной высится Петр.

Одиссей у берегов Феаков (Одиссея, песнь V)

«Будешь помнить!» Прогремела Мне насмешка Посидона.

Вечером в дороге

(Рифмы дактиле-хореические) Кричат дрозды; клонясь, дрожат

Терем мечты

(Повторные рифмы) Как девушки скрывались в терем,

Вступление

Жизнь кончена, я это сознаю, Нет больше целей, нет надежд свободных,

Череп на череп

Череп на череп, К челюсти челюсть,

С пестрым мешком за плечами татарин

С пестрым мешком за плечами татарин, В чуйке облезлой веселый мужик,

Земля молодая

Зданья громадные стройте, Высьте над башнями башни,

Здесь же, в театре, когда-то с тобой

Здесь же, в театре, когда-то с тобой Так же следил я за шумной толпой,

Когда над городом сквозь пыль поют

Когда над городом сквозь пыль поют Глухие сны лимонного заката,

К Арарату

Благодарю, священный Хронос! Ты двинул дней бесценных ряд,—

Еще раз, может быть, в последний

Еще раз, может быть, в последний, Дороги выбор мне дарован,

Бодлер

Давно, когда модно дышали пачули, И лица солидно склонялись в лансье,

На полустанке

Гремя, прошел экспресс. У светлых окон Мелькнули шарфы, пледы, пижама;

Одна

В этот светлый вечер мая, В этот час весенних грез,

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском

Речи медной, когда-то звучавшей на форуме Римском, Я бы ответить желал звуками тех же времен,

Девочка

Что же ты плачешь, Девочка, — во сне?

К олимпийцам

Все как было, все как вечно. Победил и побежден!

Есть одно, о чем плачу я горько

Есть одно, о чем плачу я горько: Это прошлые дни,

Римини

В твоем, в века вонзенном имени, Хранимом — клад в лесу — людьми,

По поводу сборников «Русские символисты»

Мне помнятся и книги эти, Как в полусне недавний день;

Век за веком

Взрывают весенние плуги Корявую кожу земли,-

Мюльбах

Меж облаков, обвивших скалы, Грозе прошедшей буйно рад,

Цветы роняют робко лепестки

(Сонет с кодою) Цветы роняют робко лепестки,

Две испанских песенки

(Романские ассонансы) 1

Рассвет

День рассветает, встречая мечту… В сумраке дня я молитву прочту.

Как дельфин

(начальные рифмы) Как дельфин тропических морей…

Победа при Каррах 53 г. до р. Х

Забыть ли час, когда у сцены, Минуя весь амфитеатр,

К близкой

Предстанет миг, и дух мой канет В неизмеримость без времен,

Мы (Мы были гребень волны взнесенной)

Мы — гребень встающей волны. «Tertia Vigilia»

Зимняя красота

Твердят серебряные сени О счастьи жизни для мечты,

Первый привет

Николаю Минаеву …а в миг паденья —

Благовесть весеннего утра

Утро. Душа умиленно Благовесть солнечный слышит,

Поцелуи

Здесь, в гостиной полутемной, Под навесом кисеи

Во храме Бэла

1 Ассура край постигло наводненье,

Царица

С конки сошла она шагом богини (Лилия белая, взросшая в тине!).

Помню вечер, помню лето

День вечерел. Мы были двое. Ф. Тютчев

Вот я — обвязан, окован

Вот я — обвязан, окован Пристальным глазом змеи очковой,

Сайма

Лодка, порывистым ветром качаема, Килем валы опененные режет.

Эгейские вазы

Они пленительны и нежны, Они изысканно-небрежны,

Твои стихи — как луч случайный

К. Бальмонту Твои стихи — как луч случайный

Летом 1912 года

Пора сознаться: я — не молод; скоро сорок. Уже не молодость, не вся ли жизнь прошла?

Встреча после разлуки

Забытая, былая обстановка: Заснувший парк, луны застывший свет,

Орел двуглавый

Бывало, клекотом тревожа целый мир И ясно озарен неугасимой славой,

На смерть А.Н. Скрябина

Он не искал — минутно позабавить, Напевами утешить и пленить;

Ребёнком я, не зная страху

Ребёнком я, не зная страху, Хоть вечер был и шла метель,

Снежная Россия

За полем снежным — поле снежное, Безмерно-белые луга;

Томные грезы (вариация)

Томно спали грезы; Дали темны были;

Из ада изведенные (Астарта! Астарта! И ты посмеялась)

Астарта! Астарта! И ты посмеялась, В аду нас отметила знаком своим,

Жизнь (Безликая, она забыла счет обличий)

Безликая, она забыла счет обличий: Подсказывает роль любовнику в бреду,

Побег пастуха

На этой ели благосклонной Покойся, ветхая свирель!

Дворец любви

(Средневековые строфы) Дворец Любви не замкнут каменной стеной;

Искушение

Я иду. Спотыкаясь и падая ниц, Я иду.

Николаю Бернеру

(Сонет-акростих) Немеют волн причудливые гребня,

Она — прелестна

(Глубокие рифмы) Она прелестна, как весной лился,

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар

Я, сын царя, здесь сплю, Эшмунизар, В гробнице сей, что сам воздвиг себе,

Камни

Камни, камни! о вас сожаленье! Вы по земле мне родные!

Присловья

(Склад народных песен) 1

Охота за кабаном

Я слышу лай моих любимых дум, Их голоса и радостны, и звонки;

Миги

Бывают миги тягостных раздумий, Когда душа скорбит, утомлена;

Сон пророческий

В мое окно давно гляделся день; В моей душе, как прежде, было смутно.

Последняя война

Свершилось. Рок рукой суровой Приподнял завесу времён.

Люблю мне шепнула она

В тиши задремавшего парка «Люблю» мне шепнула она.

В первый раз

Было? Не знаю. Мальстрёмом крутящим Дни все, что было, сметают на дно.

Бальдеру Локи (Светлый бальдер! Мне навстречу)

Светлый Бальдер! мне навстречу Ты, как солнце, взносишь лик.

Мелькали мимо снежные поляны

Мелькали мимо снежные поляны, Нас увозил на запад sleeping-car[1],

Я жизнью пьян. Напиток жгучий

Я жизнью пьян. Напиток жгучий По жилам разошелся… жжет.

Уличная

Свищет вполголоса арии, Блеском и шумом пьяна,

Руками плечи

Руками плечи опоясаны, Глаза с глазами смежены,

Крым

Лестью солнца в лоск обласкан, Берег вплел в меандр меандр, —

Советская Москва

Все ж, наклонясь над пропастью, В века заглянув, ты, учитель,

Диадохи

Искали царств, дробили грады, Бросая здесь, там зиждя трон;

Деревенские рифмы

Опять — развесистые липы И склады бревен за избой;

Ожидание (Душен воздух вольных прерий)

Душен воздух вольных прерий, Жгучи отблески лазури,

К северному морю

Я пришел с тобой проститься, море, Может быть, на долгие года.

На форуме

Не как пришлец на римский форум Я приходил — в страну могил,

Знакомая песнь

Эта песнь душе знакома, Слушал я ее в веках.

К металлам

Золото, убранство тайного ковчега, Где хранят издревле благостные мощи,

В моих словах бесстыдство было

В моих словах бесстыдство было, В твоих очах — упорство дня,

На осуждение дрейфуса (29 августа 1899)

Люди! Вы слышите: Звон похоронный?

На леднике

И вы, святыни снега, обесчещены, Следами палок осквернен ледник,

В Варшаве

А.Р. Ледницкому В первый раз по улицам Варшавы

В полях забытые усадьбы

В полях забытые усадьбы Свой давний дозирают сон.

Часы прошли, как сон изменчивый

Часы прошли, как сон изменчивый, О вечер! наступай и ты,

В ночной полумгле

В ночной полумгле, в атмосфере Пьянящих, томящих духов,

Электрические светы

Мы — электрические светы Над шумной уличной толпой;

Витраж — триптих

Средняя часть Рыцарь по отмели едет один.

В смерть

B смерть, в вечный гром, в горящий вихрь, быть может, Быть может, в темь, в провал, в ничто — все я!

Стихи о голоде

«Умирают с голода, Поедают трупы,

Лишь миги

Не шествия, где в гул гудят знамена, Не праздник рамп, не храмовой хорал, —

Зимние дымы

Хорошо нам, вольным дымам, Подыматься, расстилаться,

Строгий, холодный и властный

Строгий, холодный и властный Свет невосшедшего дня.

Н.Н. Сапунову (Когда твою душу в объятиях нес)

По небу полуночи… М. Лермонтов

Звезды тихонько шептались

Звезды тихонько шептались, Звезды смотрели на нас.

Ночью (Дремлет Москва)

Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты,

Подражание труверам

Нет, никогда не мог Амур в сем мире Так сердце мучить, как меня она!

Японские танки и ута

1 Роса ложится, но солнце всходит,

Это — надгробные нении

(Перезвучия) Это — надгробные нении в память угасших любовей,

Женщине

Ты — женщина, ты — книга между книг, Ты — свернутый, запечатленный свиток;

С тех пор как я долго в немом ожидании

С тех пор как я долго в немом ожидании, В тихом веселии,

Возвращение (Я пришла к дверям твоим)

Она Я пришла к дверям твоим

Полно (Полно! не впервые)

Полно! Не впервые Испытанья Рок

Раб

Я — раб, и был рабом покорным Прекраснейшей из всех цариц.

Записка самоубийцы

Завтра, когда мое тело найдут, Плач и рыданья поднимутся тут.

Десятая часть

Безбрежность восторга! бездонность печали! Твои неизмерные пропасти, страсть!

СССР

Эй, звезда, отвечай, на потеху ли Ты навстречу солнцу летишь?

Боттичелли

Что затеял ты, Рок? не игрой ли На арене веков занят ты?

Вечерние пеоны

По широкому простору предвечерней синевы Засияли, заблистали начертания созвездий,

Да, можно любить, ненавидя

Ненавижу и люблю Да, можно любить, ненавидя,

Иногда хорошо и отрадно

Иногда хорошо и отрадно Знать, что сжали четыре стены

Всем

О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня,

Молиться

Молиться? Я желал Молиться, но душа,

Любимые мелочи

Опять к любимым мелочам, Я думал, жизнь меня принудит:

Так это будет летом. Кисея

Так это будет летом. Кисея Вся заблестит, пронизанная светом,

Ты — мой демон, ты — эринния

Ты — мой демон, ты — эринния, Неразлучная со мной!

Первый снег

Серебро, огни и блестки,- Целый мир из серебра!

Город женщин

Домчало нас к пристани в час предвечерний, Когда на столбах зажигался закат,

Колыбельная песня (Девочка далекая, Спи, мечта моя)

Девочка далекая, Спи, мечта моя!

Новый синтаксис

Язык изломан? Что ж! — глядите: Слова истлевшие дотла.

Сны (В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев)

В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоев Освящен и облелеян грустной тайной тишины,

Перешедшие — оставшимся

Мы — здесь! мы — близко! Ты не веришь? О, бедный! о, незрячий брат!

Умереть, умереть, умереть

Умереть, умереть, умереть! На таинственном фоне картины

Вариации на тему «Медного всадника»

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом.

Весна

Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле.

Утренняя тишь

В светлом жемчуге росинок Чаши бледные кувшинок

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка

После долгих скитаний тебя я обрел, моя девочка! Тайно двоих на лугу пояс обвил золотой!

Одиночество

Отступи, как отлив, все дневное, пустое волненье, Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим!

Труд

В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут,—

Свидание

В одном из тех домов, придуманных развратом, Где всем предложена наемная кровать,

Песнь норманнов в Сицилии

(Припев) Здесь в рощах помавают лавры,

Так повелел всесильный Демиург

Так повелел всесильный Демиург, Чтоб были люди ремеслом различны.

К А — (Шаги судьбы по камням мира, свисты)

Шаги судьбы по камням мира, свисты Стрел Эроса, соль моря — любишь ты.

Последние слова

И я опять пишу последние слова, Предсмертные стихи, звучащие уныло…

Пиршество войны

Война здесь прошла, прокричала Стальными глотками пушек,

Песни в духе Г. Гейне

1 Тихо плещут воды Рейна,

Флореаль 3 года

Первый голос Отзвенели дни зимы,

К.А. Коровину (Душа твоя, быть может, ослепительней)

Душа твоя, быть может, ослепительней, Чем яркость буйная твоих картин.

Влачась по дням, при новой встрече

Влачась по дням, при новой встрече Твержу с усталостью «люблю»,

Прими послание, о Виктор

Прими послание, о Виктор! Слагаю песнь тебе я в честь,

Нить

Отдамся ль я случайному наитью, Сознательно ль — кую и правлю стих —

Прощание (Вот и ты, печальная, отчалила)

Вот и ты, печальная, отчалила От моих безмолвных берегов.

Ученый

Посвящ. В.М.Ф. Вот он стоит, в блестящем ореоле,

Признание

Моя дорога — дорога бури, Моя дорога — дорога тьмы.

Отверженный герой

Памяти Дениса Папина В серебряной пыли полуночная влага

Я знаю

К.Д. Бальмонту Я знаю беглость Ночи и Зимы,

Балаганы

Балаганы, балаганы На вечерней площади.

Ученик Орфея

Я всюду цепи строф лелеял, Я ветру вслух твердил стихи,

Свобода и война

Свобода! Свобода! Восторженным кликом Встревожены дали холодной страны:

Переселение народов

Хоть иногда лампады Рок гасил, Рим до конца исполнил труд владыки,

Вечер после свиданья

(Силлабические стихи.) Вода едва качает

Годы молчания

Есть для избранных годы молчания. Они придут —

Всхождение

А лестница все круче… He оступлюсь ли я?

И. Туманьяну надпись на книге (Да будет праведно возмездие)

…Да будет праведно возмездие Судьбы — ив годах и в веках:

В дни запустений

Придут дни последних запустений, Земные силы оскудеют вдруг;

Летняя гроза

Синие, чистые дали Между зелёных ветвей

Демоны пыли

Есть демоны пыли, Как демоны снега и света.

Хмельные кубки

Бред ночных путей, хмельные кубки. Город — море, волны темных стен.

Молния

Опять душа моя расколота Ударом молнии, и я,

Из Мениппей Варрона

(Ямбический триметр) Внезапно ночью, близко от полуночи,

Дождь

(Из Верхарна) Как длинные нити, нетихнущий дождь

Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим

— Пусть лобзает меня — он лобзаньем своим! Удовольствия ласк его — свыше вина.

Не как молния, смерти стрела

Не как молния, смерти стрела, Не как буря, нещадна и зла,

Я снова одинок, как десять лет назад

Я снова одинок, как десять лет назад. Все тот же парк вокруг, за елью звезды те же,

Люблю я линий верность

Люблю я линий верность, Люблю в мечтах предел.

Ночью ужас беспричинный

Ночью ужас беспричинный В непонятной тьме разбудит;

Перепевы Бальмонта

Моя душа свободная, Моя душа мятежная,

Октавы

I Вот я опять поставлен на эстраде

Первые встречи

Как любил я, как люблю я эту робость первых встреч, Эту беглость поцелуя и прерывистую речь!

Мы (В мире широком, в море шумящем)

В мире широком, в море шумящем Мы — гребень встающей волны.

Египетский раб

Я жалкий раб царя. С восхода до заката, Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,

Жизнь (Подобна жизнь огням потешным)

Подобна жизнь огням потешным, Раскрасившим пустую тень.

На смерть И. Лялечкина

Набегают вечерние тени, Погасает сиянье за далью.

Рондо (Не смею все мечты вложить я в стих)

Не смею все мечты вложить я в стих, И все ж его ласкаю и лелею…

Библиотеки

Власть, времени сильней, затаена В рядах страниц, на полках библиотек:

Церкви, великие грани

Церкви, великие грани, Голос ваш радостно строг!

Паломникам свободы

Свои торжественные своды Из-за ограды вековой

Бунт

В огне ночном мне некий дух предрек: «Что значит бунт? — Начало жизни новой.

В магическом саду

К скамье у мраморной цистерны Я направлял свой шаг неверный,

После ночи бессонной

После ночи бессонной, После тягостных дум,

Небо чернело с огнями

Небо чернело с огнями, Море чернело без звезд.

Пасха, праздникам праздник

Проклинайте молодость, Осуждайте девственность, —

Ариадна. Жалоба Фессея

Ариадна! Ариадна! Ты, кого я на песке,

Отрывок (Небо — серое от туч)

Небо — серое от туч, Камни — серые от влаги,

Печален был туманный взор

Печален был туманный взор, Слова невнятны и коротки,

Жрец Изиды

Я — жрец Изиды Светлокудрой; Я был воспитан в храме Фта,

В игорном доме

Как Цезарь жителям Алезии К полям все выходы закрыл,

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно

Мне вспомнить страшно, вспомнить стыдно Мои безумные слова, —

Цепи

Их цепи лаврами обвил. Пушкин

Веселый зов весенней зелени

Веселый зов весенней зелени, Разбег морских надменных волн,

Ночь

Горящее лицо земля В прохладной тени окунула.

В горнем свете

Я сознаю, что постепенно Душа истаивает. Мгла

В вагоне

В ее глаза зеленые Взглянул я в первый раз,

Сон мгновенный

(Виланель) Все это было сон мгновенный,

Кто? — мы? Иль там

Моя рука — к твоей святыне, На дрожь мою — ладонь твоя;

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных

Когда я, юношей, в твоих стихах мятежных Впервые расслыхал шум жизни мировой:

Буря с берега

(Пеон третий) Перекидываемые, опрокидываемые,

ЗСФСР

Планеты и Солнце: Союз и Республики строем. Вождь правит ряды, он их двоит и троит.

Стародавняя Москва

Нет тебе на свете равных, Стародавняя Москва!

Только русский

Только русский, знавший с детства Тяжесть вечной духоты,

Снова

Почему мы снова связаны Страсти пламенным жгутом?

Косцы в «Сфере огня»

Братцы, дружно! Свежи росы! По росе так ходки косы!

В наемной комнате

В наемной комнате все ранит сердце: И рама зеркала, и стульев стиль,

Сумасшедший

Чтоб меня не увидел никто, На прогулках я прячусь, как трус,

Юношам

Мне все равно, друзья ль вы мне, враги ли, И вам я мил иль ненавистен вам,

Странствующий рыцарь, Дон Кихот

Странствующий рыцарь, Дон Кихот! Чуден был, был вдумчив твой приход.

Туман (Пьяные лица и дымный туман)

Пьяные лица и дымный туман… В дымке туманной лепечет фонтан.

Клеопатра (Нет, как раб не буду распят)

Нет, как раб не буду распят, Иль как пленный враг казнен!

Римляне в Китае (166 г. н.а.)

Все улицы полны народом, Бегут и торговцы и воины…

И, покинув людей, я ушел в тишину

…и, покинув людей, я ушел в тишину, Как мечта одинок, я мечтами живу,

Словно нездешние тени

Словно нездешние тени, Стены меня обступили:

Панихида

Тоненькие свечечки, Робкие, мерцают.

У круглого камня

Белея, ночь приникла к яхте, Легла на сосны пеленой…

Красное знамя

Красное знамя, весть о пролетариате, Извиваясь кольцом,

К большой медведице

Волшебница северной ночи, Большая Медведица, — ты

Возвращение

Я убежал от пышных брашен, От плясок сладострастных дев,

Святогор

Сплошное кваканье лягушек С давно заросшего пруда, —

Прохожей

Она прошла и опьянила Томящим сумраком духов

Гесперидовы сады

Где-то есть, за темной далью Грозно зыблемой воды,

Брань народов

Брань народов не утихнет Вплоть до дня, когда придет

Искра

Вино ли пенится, Вокалом схвачено, —

Последние думы

Последние думы О яркой земле

Мечтание

О, неужели день придет, И я в слезах и умиленьи

Моисей

Я к людям шел назад с таинственных высот, Великие слова в мечтах моих звучали.

К стальным птицам

Я первые полеты славил Пропеллером свистящих птиц,

Близ моря

Засыпать под ропот моря, Просыпаться с шумом сосен,

Виденья былого

(Словесный палиндром) Жестоко — раздумье. Ночное молчанье

Поэзия

Ты знаешь, чью любовь мы изливаем в звуки? Ты знаешь, что за скорбь в поэзии царит?

Ночь (Пришла и мир отгородила)

Пришла и мир отгородила Завесой черной от меня,

Черные тени узорной решетки

Черные тени узорной решетки Ясно ложатся по белому снегу.

Звезды закрыли ресницы

Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман;

Ночью светлой

Ночи светлой, ночи летней Сумрак лег над далью сонной.

Газели

1 В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

Фаэтон

Как в полдень колесница Феба Стоит на ясной высоте,

Тоска бродячего светила

Тоска бродячего светила По дерзкой вольности своей

Эллинизм и Рим

Прекрасен, светел, венчан, златокрыл, Цвел гений Греции. Но предстояло

Девятое марта

Сорок было их в воде холодной Озера, — страдавших за Христа.

Кругами двумя

Авто, что Парижем шумят, Колонны с московской ионией, —

Офелия

Ты не сплетала венков Офелии, В руках не держала свежих цветов;

И снова давние картины

И снова давние картины (Иль только смутные мечты):

Песня девушки в тайге

Медвежья шкура постлана В моем углу; я жду…

Земле

Как отчий дом, как старый горец горы, Люблю я землю: тень ее лесов,

Сказание о разбойнике из пролога

Начинается песня недлинная, О Петре, великом разбойнике.

На улице

На людной улице, безумной и мятежной, Мы встретились на миг.

Зерно

Лежу в земле, и сон мой смутен… В открытом поле надо мной

Иньес в духе французских поэтов начала XIX века

Вам знакома ли Иньес, Та, чьи косы — цвета смоли,

В Баку

Стыдливо стучатся о пристань валы Каспийского моря,

Роскошен лес в огне осеннем

Роскошен лес в огне осеннем, Когда закатом пьян багрец,

В камышах

Луна в облаках — далека, хороша. Челнок неподвижен в кустах камыша.

Ранняя весна

Темнеет. Тонкая луна Стоит на небе сиротливо,

Я помню свет неверно-белый

Я помню свет неверно-белый И запах роз, томивший нас,

Ночь (Ветки темным балдахином свешивающиеся)

(Уменьшающиеся рифмы, от 7 слогов до 1) Ветки темным балдахином свешивающиеся,

Мысленно, да

Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы!

Как струны оборвавшейся жалобный звук

Как струны оборвавшейся жалобный звук, В сердце — эхо недавних желаний и мук.

Уединенный остров

Уединенный остров, чуть заметный в море, Я неуклонно выбрал, — золотой приют,

Воздух становится синим

Воздух становится синим, Словно разреженный дым…

Вешние воды (импровизация)

Есть ряд картин, и близких и далеких, Таимых свято в глубине души;

Быть может, у египетских жрецов

Быть может, у египетских жрецов Учился ты; кой-что познал, быть может,

Последний путь

Быть может, я в последний раз Свою дорогу выбираю,

Будущий век

Будущий век, Тебе посвящаю я песни!

Друзья

Народность в русской поэзии Вышел Леший, сел на пень,

В публичном доме

Ходят и дерзко поводят плечами, Камнями, тканями, телом блестя,

Соломон

Что было? Вихрь тысячелетий Качал весы, играл людьми, —

Три свидания

1 Черное море голов колыхается,

Не так же ль годы, годы прежде

Не так же ль годы, годы прежде Бродил я на закате дня,

Ночь с привидениями

Вот снова, с беззвучными стуками кирок, Под пристальным надзором все тех же планет,

Сонет к мечте

Ни умолять, ни плакать неспособный, Я запер дверь и проклял наши дни.

В духе Эйхендорфа

Я стою на опушке леса; Луна прогнала облака.

Армянская песня (Твоих грудей гранат — что меч)

(Саят-Нова, XVIII в.) Твоих грудей гранат — что меч!

Дождь в городе

Дождь окрасил цветом бурым Камни старой мостовой.

Мыши

В нашем доме мыши поселились И живут, и живут!

День красочный, день ярко-пестрый

Есть некий час всемирного молчанья. Ф. Тютчев

Из китайской поэзии

(Параллелизм) 1

С кометы

Помнишь эту пурпурную ночь? Серебрилась на небе Земля

Набросок

Все роковое божественно, Прав победитель всегда!

Испанские народные песни

1 — Вы бледны, моя сеньора.

Путевые заметки

1 Море, прибоем взмятеженным,

Кондор

К чему чернеющий контур Ты прячешь, гневный гигант, —

К собору Кемпэра

Я был разорван мукой страстной, Язвим извилистой тоской,

К.Д. Бальмонту

Нет, я люблю тебя не яростной любовью, Вскипающей, как ключ в безбрежности морской,

День

Ещё раз умер, утром вновь воскрес; Бред ночи отошел, забыт, отброшен.

Армянская народная песня

Ах, если алым стал бы я, Твоим кораллом стал бы я,

Дух земли

Schreckliches Gesicht. Goethe[1]

Перед маем

Под землей, под слоем снега, Верит сонное зерно,

Евангельские звери. Итальянский аполог XII века

У светлой райской двери, Стремясь в Эдем войти,

Дон-Жуан

Да, я — моряк! Искатель островов, Скиталец дерзкий в неоглядном море.

Вся жизнь моя — бесформенная греза

Вся жизнь моя — бесформенная греза, И правды нет в бреду, и смысла нет во сне —

Озими зеленые, оголенный лес

Озими зеленые, оголенный лес, Небо серо-синее, мертвые цветы,

В лесу

Если сердцу тяжко и грустно, И надежда сомненьем отравлена,

Я люблю другого

Летний вечер пышен, Летний вечер снова…

Два крыла

После тех самых путей и перепутий, Мимо зеркала теней, все напевы в мечтах,

Вскрою двери

Вскрою двери ржавые столетий, Вслед за Данте семь кругов пройду,

Весы качнулись

Весы качнулись мировые, Высоко подняты судьбой.

Каменщик (Камни, полдень, пыль и молот)

Камни, полдень, пыль и молот, Камни, пыль и зной.

Две вазы

Две малых вазы из альвастра Прижать к губам и долго ждать

Змеи

Приникни головкой твоей Ко мне на холодную грудь

Поезд врывается в древние скалы

Поезд врывается в древние скалы, — Слева и справа гранит.

Иматра

Кипит, шумит. Она — все та же, Ее не изменился дух!

Ручей

Ручей, играющий в долине, Ты к нам бежишь издалека;

Ночная песнь странника (из Гёте)

(Свободный стих Гете) На всех вершинах —

К портрету Лермонтова

Казался ты и сумрачным и властным, Безумной вспышкой непреклонных сил;

Неизбежность октавы

Не все ль равно, была ль ты мне верна? И был ли верен я, не все равно ли?

Баллада о любви и смерти

Когда торжественный Закат Царит на дальнем небосклоне

Остров

Пусть он останется безвестным За далью призрачной неведомых морей,

Огни «электрических конок»

Огни «электрических конок» Браздят потемневший туман,

Ужель доселе не довольно

Ужель доселе не довольно? Весь этот ужас, этот бред

Небо задернула бледная пленка

Небо задернула бледная пленка, Солнце мигает, и солнце бледно…

Грустный вечер

Грустный сумрак, грустный ветер, шелесты в дубах. Вспоминает вечер о далеких снах.

Романс (Ты приходил ко мне, холодный)

Ты приходил ко мне, холодный, С жемчужным инеем в усах.

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна

Мы в лодке вдвоем, и ласкает волна Нас робким и зыбким качаньем.

Давно ушел я в мир, где думы

Давно ушел я в мир, где думы, Давно познал нездешний свет.

Оправдание земного

Ангел Огни твоей земной вселенной —

Сестре

Прости меня, сестра, я много виноват: Я просмотрел твой взор, молительно скользнувший,

Искушение гибели

Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли, Что царства бросали — витать на драконе,

Строго и молча, без слов, без угроз

Строго и молча, без слов, без угроз, Падает медленно снег;

Весной

Не в первый раз твои поля Обозреваю я, Россия;

Фонарики

Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме, На прочной нити времени, протянутой в уме!

Эры

Что Сан-Фриско, Сан-Пьер, Лиссабон, Сиракузы! Мир потрясся! пансейсм! дым из центра веков!

Тонкой, но частою сеткой

Тонкой, но частою сеткой Завтрашний день отделен.

Я мотылек ночной

Я — мотылёк ночной. Послушно Кружусь над яркостью свечи.

Таинства ночей

Хранятся в памяти, как в темной книге, Свершившиеся таинства ночей,

А сколько радости и неги

А сколько радости и неги В бегущих медленно часах!

Эй, рабочие мира! Ложь — все то сладкопенье

Эй, рабочие мира! ложь — все то сладкопенье! Держите к ружьям примкнуты штыки!

На память об одном закате

А.М. Федорову Был день войны, но час предсмертный дня.

Да, эту улицу я знаю

Да, эту улицу я знаю: Все виды вдаль и каждый дом,

Ответ

Растут дома; гудят автомобили; Фабричный дым висит на всех кустах;

Мальчик

В бочке обмерзлой вода колыхается, Жалко дрожит деревянный черпак;

Квартет

Четыре девочки по четырнадцати лет На песчаной площадке играют в крокет.

Рождество Христово

Он вошел к Ней с пальмовой ветвью, Сказал: «Благословенна Ты в женах!»

Люблю я вспоминать утраченные дни

Люблю я вспоминать утраченные дни. С укором горестным являются они

Оклики

Четвертый Октябрь Окликаю Коршуна в пустыне:

Повольник

Здравствуй, буйная ватага, удалых годов друзья! Вот и снова я — бродяга, вот опять — повольник я!

Парус и чайка

То поспешно парус складывая, То бессильно в бездну падая,

После скитаний

(Разложение дактилического гексаметра) После скитаний,

Ребенок. Сонет

Тебе тринадцать лет, но по щекам, у глаз, Пороки, нищета, ряд долгих унижений

Лира и ось

Вячеславу Иванову 1. Лира

Вербная суббота

(Ассонансы) С вербочками девочки,

Что день, то сердце все усталей

Что день, то сердце все усталей Стучит в груди; что день, в глазах —

Подражание ашугам

1 О, злая! с черной красотой! о дорогая! ангел мой!

Г.Г. Бахману (Вся красота тебе доступна)

Вся красота тебе доступна! Тебе ясна ее звезда:

В Тифлисе

Увидеть с улицы грохочущей Вершины снежных гор, —

Мировой кинематограф

В годину бед, когда народной вере Рок слишком много ставит испытаний, —

После неудачи

Надежды рухнули, как строй картонных домиков; Желанья стелются, как с тусклых углей дым…

День за днем

Мясорубками тело измолото, День за днем, день за днем, день за днем.

Я часто размышлял о сущности вещей

Тоска неясная о чем-то неземном. Минский

Смерть рыцаря Ланцелота (баллада)

За круглый стол однажды сел Седой король Артур.

Во мгле

Страстно, в безумном порыве ко мне ты прижалась Страстно…

Хвала зрению

Зелен березами, липами, кленами, Травами зелен, в цветах синь, желт, ал,

Облака

Облака опять поставили Паруса свои.

В раю

An Maximilian Schick[1] Лишь закрою глаза, как мне видится берег

Работа

Единое счастье — работа, В полях, за станком, за столом,-

Сеятель

Я сеятеля труд, упорно и сурово, Свершил в краю пустом,

Встав, прошумят и сгибнут города

Встав, прошумят и сгибнут города, Пройдут и в бездну канут поколенья,

Баллада о женщинах былых времен

(Баллада Франсуа Вийона) Скажите, где, в стране ль теней,

Алтарь страсти

Любовь и страсть — несовместимы. Кто любит, тот любовью пьян.

Путник

По беломраморным ступеням Царевна сходит в тихий сад —

Тевтону

Ты переполнил чашу меры, Тевтон, — иль как назвать тебя!

Эхо

Между гор грохочет эхо Убегающего поезда.

Как из коры точит желтеющую камедь

Как из коры точит желтеющую камедь, В Аравии, согбенный ствол,

Римская Империя

Он встал, как царь, в торжественной порфире, Укрыв под ней весь мировой простор,

Дивный генуэзец! Как нам стали понятны

Дивный генуэзец! как нам стали понятны Твои пророческие слова:

Все люди

Все люди, люди и люди, Всех осанок, величин и мастей,

Иксион и Зевс

Иксион О Зевс! где гром твой? до земли он

Жигули

Над водой поникли ивы, Гор лесистые извивы

И снова дрожат они, грезы бессильные

И снова дрожат они, грезы бессильные, Бессильные грезы ненужной любви;

Шарманка

Не запела, застонала, Заскрипела то, что знала,

Еще надеяться — безумие

Еще надеяться — безумие. Смирись, покорствуй и пойми;

Я прежде боролся, скорбел

Я прежде боролся, скорбел, Но теперь я жду.

Безмолвные свидетели

Безмолвные свидетели Вечерних сожалений,

И в ужасе я оглянулся назад

И в ужасе я оглянулся назад, И понял безумие жизни.

Вечерняя флейта

Вечерней флейты страстный трепет Слабеет в узкое окно;

Посвящение (Н. Львовой) (Мой факел старый, просмоленный)

Н. Львовой Мой факел старый, просмоленный,

Современность грохочет, грозит, негодует

Современность грохочет, грозит, негодует, Взрезом молний браздит наш уклончивый путь,

Вечер над морем

Желтым золотом окрашены Дали в просветы хвои.

Охотник

Над бредом предзакатных марев, Над трауром вечерних туч,

Дрожащие листья на бледные щеки

Дрожащие листья на бледные щеки Изменчиво клали минутные тени,

Светлым гаснущим закатом

Светлым гаснущим закатом Даль небес озарена,

Груз

Книг, статуй, гор, огромных городов, И цифр, и формул груз, вселенной равный,

Львица среди развалин

Холодная луна стоит над Пасаргадой. Прозрачным сумраком подернуты пески.

Холод

Холод, тело тайно сковывающий, Холод, душу очаровывающий…

Ты умеешь улыбаться

Ты умеешь улыбаться Тихим трепетом ресниц…

Последний спор (из дневника)

(Однозвучия) Северным ветром взволнован, остужен,

Речи несмелых признаний

Речи несмелых признаний, Тихие речи любви —

В лугах

Задремал пастух понурый. Над унылостью равнин

Душа томится надеждой тщетной

За вечера видений вот расплата! Книга раздумий

Над снегом Канады

Там, с угла Оттанукзгла, где снегом зарылась Канада, Тде, гигантская кукла, нос — в полюс, Америка, — рысь

Гимн Афродите

За длительность вот этих мигов странных, За взгляд полуприкрытый глаз туманных,

Под зимним ветром

Додунул ветер, влажный и соленый, Чуть дотянулись губы к краю щек.

Вечная весна

(Одностопные ямбы) И ночи — короче, и тени — светлей,

Новая сестра

Вкруг меня наклоняется хор возвратившихся дев…

Баязет

Тимур, прочтя оскорбительное письмо Баязета, воскликнул: «Сын Мурата сошел с ума».

Надписи на воротах

1 Кто поздно иль рано придет к сим воротам,

Мы к ярким краскам не привыкли

Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли;

Штурм неба

Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир — уют!

Лунная ночь

— Банально, как лунная ночь… Juvenilia

Младшим

Они Ее видят! они Ее слышат! С невестой жених в озаренном дворце!

Лишь одного! Газелла

Лишь одного: я быть с тобой хочу! С твоей мечтой слить трепет свой — хочу!

Тяжела, бесцветна и пуста

Тяжела, бесцветна и пуста Надмогильная плита.

Я путешественник случайный

Я путешественник случайный, Бродяга в мире, дикий скиф,

Максимилиану Шику

Я многим верил до исступленности. Urbi et Orbi

Когда мы бывали

Когда мы бывали Томительно сцеплены

Дом видений

Душа моя — Элизиум теней. Ф. Тютчев

Голос города терцины

Когда я ночью, утомлен, иду Пустынной улицей, и стены сонны,

В духе Катулла

Обманули твои, ах! поцелуи, Те, что ночь напролет я пил, как струи.

Терем

Иоанне Б. Тихи дни и годы — годы в терему,

Мелькают дни, и с каждым новым годом

Мелькают дни, и с каждым новым годом Мне все ясней, как эта жизнь кратка;

Я видел искры от кирки

Я видел искры от кирки, Ударившей о камень.

Все бездонней, все безмерней

Все бездонней, все безмерней, Недоступней глубина,

Халдея

Сияла людям Мысль, как свет в эфире; Ее лучи лились чрез океан —

Дачный бред

Так бывает в июне. Часы свечерели; Из-за липы солнце целит сквозь дом;

Угрюмый час

На высях дремлет бор сосновый; Глуха холодная волна;

Черт и ведьма

Ну, затеял перебранку Косолапый лысый черт!

За пределами сказок

Они сошлись в дубраве дикой, Они столкнулись в летний день,

Третья осень

Вой, ветер осени третьей, Просторы России мети,

Калейдоскоп

Забава милой старины, Игрушка бабушек жеманных,

Египет

Исканьем тайн дух человека жил, И он сберег Атлантов древних тайны,

Отрады

Знаю я сладких четыре отрады. Первая — радость в сознании жить.

После ночи

После ночи свиданья любовного, Тихой улицей, тающей тьмой,

К Лидии (Лидия! Мне, во имя)

(Сапфический малый метр Горация) Лидия! мне, во имя

Я от стыда закрыл лицо

Я от стыда закрыл лицо И пал, целуя прах дорожный…

Сны (Сны играют на просторе)

Сны играют на просторе, Под магической луной.

Отреченного веселья

Отреченного веселья Озаренная печаль:

Грядущий гимн

Солнце летит неизмерной орбитой, Звезды меняют шеренгами строй…

Колыбельная песня

Мы забавляемся Нашей судьбой,

Баллада воспоминаний

На склоне лет, когда в огне Уже горит закат кровавый,

Вячеславу Иванову (Когда впервые, в годы блага)

Когда впервые, в годы блага, Открылся мне священный мир

Апрель

Кто поёт, мечта ль, природа ль, Небо — нежный сон свирели?

Двадцать лет назад ты умерла

Двадцать лет назад ты умерла. Как же нынче снова ты пришла

Ступени разрушенной лестницы

Ступени разрушенной лестницы Уводят в глубокий овраг,

В дали, благостно сверкающей

В дали, благостно сверкающей, Вечер быстро бисер нижет.

Кошмар (Есть в мире демон, с женственным лицом)

Есть в мире демон, с женственным лицом, С когтями львицы, с телом сухопарым;

А.М. Добролюбову (Смутно куритесь, туманы былого)

Смутно куритесь, туманы былого! Месяц безжизненный встал, освещая тропинку по скалам.

Адам и Ева

Ева Адам! Адам! приникни ближе,

Е.Т. (Кто глаза ее оправил)

Кто глаза ее оправил В завлекательный магнит?

Соблазнителю

Лишь ты один владеешь ключами рая, праведный, утонченный,

Амалтея

Пустынен берег тусклого Аверна, Дрожат кругом священные леса,

Раньше утра

Я знаю этот свет, неумолимо четкий, И слишком резкий стук пролетки в тишине,

Memento mori (Ища забав, быть может, сатана)

Ища забав, быть может, сатана Является порой у нас в столице:

Звезда затеплилась стыдливо

Звезда затеплилась стыдливо, Столпились тени у холма;

России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Коляда

Баба-Яга Я Баба-Яга, костяная нога,

В ресторане (Вспоминаю под жалобы скрипки)

Вспоминаю под жалобы скрипки, В полусне ресторанных огней,

Сонет в духе Петрарки

Вчера лесной я проезжал дорогой, И было грустно мне в молчаньи бора,

Одиссей у Калипсо (Сквозь легкий дым земных воспоминаний)

Сквозь легкий дым земных воспоминаний Светлеет глубь зажизненных страстей,

Баку

Холодно Каспию, старый ворчит; Длится зима утомительно-долго.

Медея

На позлащенной колеснице Она свергает столу с плеч

Воздух живительный, воздух смолистый

Воздух живительный, воздух смолистый Я узнаю.

Молитесь

Молитесь о праздничных розах, О лилиях чистых молитесь,

Прикованный Прометей

Те в храме, негу льющей в кровь Мелитты, Те за щитом — пасть навзничь в Росенвале;

В старом Париже XVII век

Холодная ночь над угрюмою Сеной, Да месяц, блестящий в раздробленной влаге,

На смерть вождя

Пред гробом Вождя преклоняя колени, Мы славим, мы славим того, кто был Ленин

На гранитах

Снова долгий тихий вечер. Снова море, снова скалы.

Видение крыльев

Связанные взглядом, Над открытой бездной

Ода в духе Горация

Не тем горжусь я, Фебом отмеченный, Что стих мой звонкий римские юноши

Пленный лев

Здесь, где к прудам нависают ракиты, Уток узорный навес,

На пляже

Я видел их. Они вдвоем на пляже Бродили. Был он грустен и красив;

La belle dame sans merci (Я не покрыл лица забралом)

Я не покрыл лица забралом, Не поднял твердого щита, —

Отреченье

Как долго о прошлом я плакал, Как страстно грядущего ждал,

Витязь

1 — О чем же ты тоскуешь, витязь,

Джан-гюлюмы

(Армянские народные песни) 1

Люблю в закатном замираньи

Люблю в закатном замираньи Луча, над блестками зыбей,

Марфа и Мария

Печемся о многом, — Одно на потребу:

Памяти В.Ф. Комиссаржевской

Как Мелизанда, и ты уронила корону в глубокий родник, Плакала долго, напрасно клонила над влагой прозрачной свой лик.

Каждый миг

Каждый миг есть чудо и безумье, Каждый трепет непонятен мне,

Осеннее прощание эльфа

В небе благость, в небе радость, Солнце льет живую сладость, Солнцу — верность, Солнцу —

У вагонного окна

Дали сумрачны и хмуры. И причудливы и строги,

Так вот где

Так вот где жизнь таила грани: Стол, телефон и голос грустный…

Над омутом

Ветер, сумрачно пророчащий, Всплеск волны, прибрежье точащей,

Вечером

Дрожащей проволоки альт Звенит так нежно;

Первый меридиан

Через сердце к весеннему полю, Первый проведи меридиан:

Огни! Лучи! Сверканья! Светы!

Огни! лучи! сверканья! светы! Тот ал, тот синь, тот бледно-бел…

Конь блед

1 Улица была — как буря. Толпы проходили,

На пруду

(Омонимические рифмы) Ты белых лебедей кормила,

Рабы

Нас было много. Мы покорно Свершали свой вседневный труд:

Из детской книжки

Мой плющ расцветает; живые побеги Любовно обвили суровые нити.

На острове Пасхи

Раздумье знахаря-заклинателя Лишь только закат над волнами

В сквере (erlkonig)

— Что ты здесь медлишь в померкшей короне, Рыжая рысь?

Решетка

Между нами частая решетка, В той тюрьме, где мы погребены.

К солнцу

Посв. А. Курсинскому Летит земля на крыльях духа тьмы,

Рдяность померкла за очерком гор

Рдяность померкла за очерком гор, Красок развеялся пестрый укор,

Тридцатый месяц

Тридцатый месяц в нашем мире Война взметает алый прах,

Молодость мира (Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны)

Лес, луга, плоскогорья — невиданной фауны… Ветер свищет по мыслям, соль с моря соря…

Закат

Видел я, над морем серым Змей-Горыныч пролетал.

Психея

Что чувствовала ты, Психея, в оный день, Когда Эрот тебя, под именем супруги,

Милый сон

Продлись, продлись, очарованье! Ф. Тютчев

На рынке белых бредов

День, из душных дней, что клеймены на рынке белых бредов;

Над бредом наших разных ликов

М. Н. Семенову Над бредом наших разных ликов,

Ultima Thule

Где океан, век за веком стучась о граниты, Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,

Пирамиды

В пустыне, где царственный Нил Купает ступени могил;

В духе римских эротиков

1 К статуе

Ф. Сологубу (триолет)

Зев беспощадной орхидеи — Твой строгий символ, Сологуб.

Будь мрамором

Ты говоришь: ограда меди ратной… Адалис

На высях

Жизнь трепетов любви не старит, Где ближе гибель — зорче страсть,

Где-то

Островки, заливы, косы, Отмель, смятая водой;

Мне кажется, что в саване я

Мне кажется, что в саване я, Лежу в глухой земле.

К Лидии (Реже всё трясут запертые двери)

(Сапфическая строфа Горация) Реже всё трясут запертые двери,

Стаял снег… Земля, каменья

Стаял снег… земля, каменья, Облака и облака…

Девочка с куклой

— Что же ты сделала, девочка милая, С фарфоровой куклой своей?

Женщинам

Вот они, скорбные, гордые тени Женщин, обманутых мной.

Идеал

1 Ее он увидел в магический час;

Идут года. Но с прежней страстью

О нет, мне жизнь не надоела, Я жить хочу, я жизнь люблю!

Отвращенье

Отвращенье И желанья —

Памяти И. Коневского

Блажен, кто пал, как юноша Ахилл, Прекрасный, мощный, смелый, величавый,

Скала к скале; безмолвие пустыни

Скала к скале; безмолвие пустыни; Тоска ветров, и раскаленный сплин.

Числа

Мечтатели, сибиллы и пророки Дорогами, запретными для мысли,

Прощальный взгляд

Я сквозь незапертые двери Вошел в давно знакомый дом,

Германия (отрывки)

1 Германия! Германия!

Реформация

Надежда — вскрыть все таинства природы — Мир к высшей тайне привела, — и бог

Под бананом, под бананом

Под бананом, под бананом Хорошо с тобой лежать вдвоем.

Лев и свинья басня по Ф. Достоевскому

Однажды Лев Свинью обидел,

Слава толпе

В пропасти улиц накинуты, Городом взятые в плен,

Мечты любимые, заветные мечты

Мечты любимые, заветные мечты, Виденья радости — и красоты!

В склепе

Ты в гробнице распростерта в миртовом венце. Я целую лунный отблеск на твоем лице.

День растоплен; море сине

День растоплен; море сине; Подступили близко горы.

По грибы

Ищу грибы, вскрывая палочкой Зелено-бархатные мхи;

Майский дождь

Дождь весенний, дождь веселый, Дождь в умильный месяц май, —

Фирвальштеттское озеро

Фирвальштеттское озеро — Роза Ветров… К. Бальмонт

Веретена

Застонали, зазвенели золотые веретена, В опьяняющем сплетеньи упоительного звона.

Певцу «Слова»

Стародавней Ярославне тихий ропот струн; Лик твой скорбный, лик твой бледный, как и прежде, юн.

Свет обмер, тени наклонились

Свет обмер, тени наклонились, Пространней запах слитых лип;

Усталость

Не дойти мне! не дойти мне! я устал! устал! устал! Сушь степей гостеприимней, чем уступы этих скал!

Июльская ночь

Алый бархат вечереет, Горделиво дремлют ели,

На Мэларе

Нежно веет свежий ветер, Сладко млеет светлый Мэлар,

Сонет о поэте

Как силы светлого и грозного огня, Как пламя, бьющее в холодный небосвод,

Арарат из Эривани

Весь ослепительный, весь белый, В рубцах задумчивых морщин,

Это я

В годы — дни (вечный труд!) переплавливать В сплав — часы, серебро в глубину!

На горячем песке

На горячем песке, пред ленивым прибоем, Ты легла; ты одна; ты обласкана зноем.

Поучение

Тот, владыка написанных слов, Тот, царящий над мудростью книг!

Ни красок, ни лучей, ни аромата

Ни красок, ни лучей, ни аромата, Ни пестрых рыб, ни полумертвых роз,

Не лги, мечта! Былого жгуче жаль

Не лги, мечта! былого жгуче жаль, Тех светлых ласк, тех нежных откровений,

Был мрак

Был мрак, был вскрик, был жгучий обруч рук, Двух близких тел сквозь бред изнеможенье;

Коммунарам

Под вопль вражды, под гулким гневом Недаром вы легли в веках, —

Разбегаются снова поля за окном

Разбегаются снова поля за окном, Темный лес по окружности медленно вертится,

Как птицы очковой змеей очарованы

Как птицы очковой змеей очарованы, Поднять мы не смеем измученных рук,

Месяц в дымке отуманенной

Месяц в дымке отуманенной В тусклом небе, словно раненый,

Шестая годовщина

Шестой! да, шестой! вновь за черными красные цифры, Кричит календарь — межевать вдохновенье но дням,

Буря и затишье

Плывем пустынной Ладогой, Под яркой аркой — радугой;

Равному ответ на его послание

Не бойся едких осуждений, Но упоительных похвал.

Помпеянка

«Мне первым мужем был купец богатый, Вторым поэт, а третьим жалкий мим,

Товарищам интеллигентам

Инвектива Еще недавно, всего охотней

Крот

Роет норы крот угрюмый; Под землей чуть слышны шумы

Блудный сын

Так отрок Библии, безумный расточитель… Пушкин

Летний бал XVIII в.

Я вас благословляю, рощи, Где под завесой из ветвей

Тени

Сладострастные тени на темной постели окружили, легли, притаились, манят. Наклоняются груди, сгибаются спины, веет жгучий, тягучий, глухой аромат.

Город сестер любви видение

Сестры! нежные сестры! я в детстве вам клялся навеки. «Все напевы»

В час, когда гений вечерней прохлады

В час, когда гений вечерней прохлады Жизнь возвращает цветам,

Польше

Орел одноплеменный! …Верь слову русского народа:

Прощание

(На пристани пустынной бледный мальчик Глядит, как гаснет огненный закат…)

Игорю Северянину сонет-акростих с кодою

И ты стремишься ввысь, где солнце — вечно, Где неизменен гордый сон снегов,

Из письма

Милый, прости, что хочу повторять Прежних влюбленных обеты.

Летний праздник

Затерявшись в толпе, я люблю Мечтать и словам отдаваться

На сухой осине серая ворона

На сухой осине серая ворона, Поле за оврагом, отдаленный лес,

После дождя

Был дождь и замер; молний взвизги Устали; тень сближала нас;

Длитесь, мгновенья

(4-сложные рифмы) Реет река, лиловеющая

Разоренный Киев

Четыре дня мы шли опустошенной степью. И вот открылось нам раздолие Днепра,

Одиночество (Проходят дни, проходят сроки)

Проходят дни, проходят сроки, Свободы тщетно жаждем мы.

Февраль

Свежей и светлой прохладой Веет в лицо мне февраль.

Голос прошлого

Вьет дорога на деревни Зеленеющим овсом,

Канцона к даме

(Канцона) Судил мне бог пылать любовью,

Мечты, как лентами, словами

Мечты, как лентами, словами Во вздохе слез оплетены.

Пятьдесят лет

Пятьдесят лет — пятьдесят вех;

Зимой

Дуй, дуй, Дувун! Стон тьмы по трубам, Стон, плач, о чем? по ком? Здесь, там —

Братья бездомные

Братья бездомные, пьяные братья, В шуме, дыму кабака!

Близкой (Как страстно ты ждала ответа)

Как страстно ты ждала ответа! И я тебе свой дар принес:

Восточное изречение

(Метаграмма) Что нам весной или за ней дано?

Проходит день, как смена отражений

Проходит день, как смена отражений — Разноголосица движений, красок, слов,

Старый викинг

Он стал на утесе; в лицо ему ветер суровый Бросал, насмехаясь, колючими брызгами пены.

Городу

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,

Летучая мышь

Весь город в серебряном блеске От бледно-серебряных крыш,-

Опять безжалостные руки

Опять безжалостные руки Меня во мраке оплели.

Париж

И я к тебе пришел, о город многоликий, К просторам площадей, в открытые дворцы;

Знакомый стих

Expositio[2] Знакомый стих любимого поэта!

Данте в Венеции

По улицам Венеции, в вечерний Неверный час, блуждал я меж толпы,

Есть слова волшебства. Вы всесильны

Есть слова волшебства. Вы всесильны, Роковые слова о былом!

Месяц серпом умирающим

Месяц серпом умирающим Смутно висит над деревьями;

Афинский поденщик говорит

Что моя жизнь? лишь тоска да забота! С утра до вечера — та же работа!

О чем еще мечтать

О чем еще мечтать мне в жизни этой? Все ведомо, изжито, свершено:

Машины

Зубцы, ремни, колеса, цепи, Свист поршней, взмахи рычага;

Из Александрийской антологии. К Сапфо

1 Ты не в гробнице лежишь, под украшенным лирою камнем:

Портрет (Ей лет четырнадцать; ее глаза)

Ей лет четырнадцать; ее глаза Как на сережке пара спелых вишен;

Сонет в духе XIV в.

Тебе ль не жаль родимых побережий, Где так в садах благоуханны розы!

Тебе мы поклоняемся, Нил

Тебе мы поклоняемся, Нил! Все земли оживляешь ты илом,

О приближении весны

(Повторные дистихи Пентадия) Да, убегает зима! оживляют землю зефиры.

Дай устам моим приникнуть

Дай устам моим приникнуть К влажно дышащим устам,

Твой взор

(Газелла) Пылают летом розы, как жгучий костер.

Из латинской антологии (Нежный стихов аромат услаждает безделие девы)

(Стихи обращенные) Нежный стихов аромат услаждает безделие девы:

Продажная

Едва ли ей было четырнадцать лет — Так задумчиво гасли линии бюста.

К Адалис

Твой детски женственный анализ Любви, «пронзившей метко» грудь,

Тени прошлого

Осенний скучный день. От долгого дождя И камни мостовой, и стены зданий серы;

Голубое, голубое

Голубое, голубое Око сумрачной страны!

Рыбье празднество

Пусть царит уныние где-то на земле! Беспечально празднество рыб в Па-де-Кале!

Зов старинный

Свет из небесных скважин С лазури льется, нежен,

Я — упоен! Мне ничего не надо!

Я — упоен! мне ничего не надо! О, только б длился этот ясный сон,

Господи! Господи!

Господи! Господи! Блуждаю один, как челнок,

У райских врат

Мимо стен таинственного Рая Я не раз в томленьи проходил.

Сумерки

Горят электричеством луны На выгнутых длинных стеблях;

Красная шапочка

Подражание Тристану Клингсору «Красная шапочка! Красная шапочка!

Зодчество церквей старинных

Зодчество церквей старинных, Современный прихотливый свод,

Еврейским девушкам

Красивые девушки еврейского племени, Я вас наблюдал с тайной дрожью в мечтах;

Зыблются полосы света

Зыблются полосы света В черной, холодной воде.

В моей душе, как в глубях океана

В моей душе, как в глубях океана, Несчетность жизней, прожитых в былом:

Исполненное обещание романтическая поэма

Благоговейно посвящается памяти В. А. Жуковского 1

Я безволен, я покорен

Я безволен, я покорен Пред холодным алтарем,

Прелести земли

Все реже я и все бесстрастней Смотрю на прелести земли,

Война

На камнях скал, под ропот бора Предвечной Силой рождена,

Цирцея

Я — Цирцея, царица; мне заклятья знакомы; Я владычица духов и воды и огня.

Полно, не во сне ли видел я вчера

Полно, не во сне ли видел я вчера, Что воскресли снова наши вечера!

Песня из темницы

(Строфы с однозвучными рифмами) Загорелся луч денницы,

Памяти Е.И.П. (Мы встретились с нею в пустыне)

Мы встретились с нею в пустыне, Утром в пустыне.

Кончено! Кончено! Я побежден

Кончено! кончено! Я побежден. — Смейтесь!

Мир N измерений

Высь, ширь, глубь. Лишь три координаты. Мимо них где путь? Засов закрыт.

Царь о себе самом

Я был, как лев, рожденный в пустыне, около оаза Хибиса, в зарослях. Я стоял на колеснице позлащенной, как статуя бога на подножии своем.

Вечер

Но в стихе умиленном найдешь Эту вечна душистую розу.

В лодке

Завечерело озеро, легла благая тишь. Закрыла чашу лилия, поник, уснул камыш.

Из бездны ужасов и слез

Из бездны ужасов и слез, По ступеням безвестной цели,

У смерти на примете

Когда шесть круглых дул нацелено, Чтоб знак дала Смерть-командир, —

Подражание Рабиндранату Тагору

Когда тебе, дитя, я приношу игрушки, Мне ясно, почему так облака жемчужны,

Девятнадцатый век

Все ж топот армий, гулы артиллерий Затихли; смолк войны зловещий звон;

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне

Прощаю все, — и то, что ты лгала мне Губами алыми, дарами долгих ласк,

Там, в днях

Где? — в детстве, там, где ржавый пруд Кренил карвеллы в муть Саргассо,

Одному из братьев

Свой суд холодный и враждебный Ты произнес, но ты не прав!

Кто ты? — Я — чувство, я — любовь

— Кто ты? — «Я — чувство, я — любовь. Ты видишь: я в короне звездной».

Пророчество мечты (Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями)

Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями. Даль горит, сверкает радостными ожиданьями!

За пределами сказок (Под навесом темной ели)

Под навесом темной ели, На ковре из мягкой хвои,

Ландыш

Ландыш милый, ландыш нежный, Белый ландыш, ландыш снежный,

И вдруг все станет так понятно

И вдруг все станет так понятно: И жизнь земли, и голос рек,

Голос часов

С высокой башни колокольной Призывный заменяя звон,

К Бальмонту (Погасни, исчезни)

Есть ясное безветрие Без плачущего «я».

Треугольник

Я, еле

Врубелю

От жизни лживой и известной Твоя мечта тебя влечет

Софии С., подарившей мне лепесток розы

Лепесток отцветающей розы — Не символ ласкательной встречи:

На самом дне мучительной темницы

На самом дне мучительной темницы Я властелин сознанья и мечты!

Ожидание (Первый голос)

Первый голос Пусть воск прозрачный топится,

Египетские ночи (обработка и окончание поэмы А. Пушкина)

Поэма в 6-ти главах 1

На церковной крыше

На церковной крыше, У самого золотого креста

Городская весна

(Строфы) Городская весна подошла, растопила

Я плакал безумно, ища идеал

Я плакал безумно, ища идеал, Я струны у лиры в тоске оборвал…

Мерный шум колес

Мерный шум колес, Поле, ряд берез,

Предвещание

Быть может, суждено земле В последнем холоде застынуть;

Вечером перед церковью

Черной полоскою крест Тонет в темнеющем фоне;

Чуть видные слова седого манускрипта

Чуть видные слова седого манускрипта, Божественный покой таинственных могил,

Да, я безумец! Я не спорю!

Да, я безумец! я не спорю! Воспоминанья заглуша,

Давно, средь всех соблазнов мира

«Давно, средь всех соблазнов мира…» К. Бальмонту

Не память

Как дни тревожит сон вчерашний, Не память, — зов, хмельней вина, —

Дождь и солнце

Муаровые отблески сверкают под лучом. Мы вновь на тихом озере, как прежде, мы вдвоем.

Над океаном отлив

Волной, как щупальцем огромным, Ты осязаешь землю. Ночь

Во мне

Воспоминанья стран, — вопль водопадов, Взлет в море волн, альпийских трещин жуть,

Крестная смерть

Настала ночь. Мы ждали чуда. Чернел пред нами черный крест.

Sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности)

Отселе мне видно потоков рожденье. Пушкин

Пришли рассеяния годы

Тот в гробе спит, тот дальний сиротеет. А. Пушкин

Вы неисполненных надежд

Вы неисполненных надежд Над бездной реющие лики.

В полночь

Понял! мы в раю! Stephanos

Мир

Я помню этот мир, утраченный мной с детства, Как сон непонятый и прерванный, как бред…

Мрачной повиликой

Мрачной повиликой Поросли кресты,

Слово бросает на камни одни бестелесные тени

Слово бросает на камни одни бестелесные тени, В истине нет ни сиянья, ни красок, ни тьмы.

Mon rete familie (моя привычная мечта )

Люблю мечты моей созданье, Лермонтов

Желанье, ужасу подобное

Желанье, ужасу подобное, Меня опять влечет к стихам…

Мы скифы

Мы — те, об ком шептали в старину, С невольной дрожью, эллинские мифы:

Меж скал разбитых

Меж скал разбитых, — Один! один!

Ангел бледный

Ангел бледный, синеглазый, Ты идешь во мгле аллеи.

Кипит встревоженное море

Кипит встревоженное море, Мятутся волны, как в плену;

Она (Она любила строй беспечный)

Она любила строй беспечный Мечтаний, уводящих вдаль,

Парки бабье лепетанье

Парки бабье лепетанье Жутко в чуткой тишине…

Гиацинт

С. Л. Полякову Словно кровь у свежей раны,

Хорошо бы нам додуматься

Хорошо бы нам додуматься До весенних песен птиц,

Устои

Рассудка вечные устои Влегли в недремлющую грудь,

Секстина

Все кончено! я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты…

Сон (Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко)

Ты вновь меня ведешь, и в отдаленья, робко, Иду я за тобой, —

Последние поэты

Высокая барка, — мечта-изваянье В сверканьи закатных оранжевых светов, —

На полетах

Пропеллеры, треща, стрекочут: То клекоты бензинных птиц

Глупое сердце, о чем же печалиться

Поcв. Э. Глупое сердце, о чем же печалиться!

Три кумира

В этом мутном городе туманов, В этой, тусклой безрассветной мгле,

Klassische walpurgisnacht (классическая вальпургиева ночь) (Гете, «Фауст», часть 2)

Ночи, когда над городом Дымы лесных пожаров,

За тонкой стеной

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры,—

У Кремля

По снегу тень — зубцы и башни; Кремль скрыл меня — орел крылом.

Песнь прокаженного

Сторонитесь! Прокаженный идет,

Надо струны перестроить

Надо струны перестроить Вновь на новый лад,

Песня гренландцев

Высока гора Кунак на Юге, Я вижу ее.

Бой

Нет, не могу покориться тебе! Нет, буду верен последней судьбе!

Чей-то зов

Чей-то зов, как вздох усталый… Иль то шепчут чаши лилий,

Апрельский хмель

Лиловые тени легли по последнему снегу, Журча, по наклонам сбежали ручьями сугробы,

Поклоняются многие мне

Поклоняются многие мне В часы вечерние,

Весной (Попискивают птицы)

Попискивают птицы В роще березовой;

Над сном надежд

Над сном надежд, что стаи птичьи, рея, Кружат года, крик ястребиный зол;

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое

Мне грустно оттого, что мы с тобой не двое, Что месяц, гость небес, заглянет к нам в окно,

Утром (Стонет старая шарманка)

Стонет старая шарманка Вальс знакомый под окном.

Знойный день

Белый день, прозрачно белый, Золотой, как кружева…

Голос иных миров

Пусть мучит жизнь, и день, что прожит, Отзвучьем горьких дум тревожит,

Пытка

Эта боль не раз мной испытана, На кресте я был распят не раз,

Загробный призыв

Опять, опять я — близко, рядом! Мои слова расслышь, узнай!

Работа (Здравствуй, тяжкая работа)

Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка!

Портрет женщины

Он в старой раме, с блеклыми тонами, В губах усмешка, взгляд лукав и строг,

Мятеж (памяти Эмиля Верхарна, как поэта и друга)

В одежде красной и черной, Исполин,

Чуть сквозь улыбку над картой европы 1922 г

Встарь исчерченная карта Блещет в красках новизны —

Звезда

В дни юности, на светлом небе, Признал я вещую звезду,

В духе первых христианских гимнов

Восставши ночью, бога восславим мы, Начнем служенье в славу всевышнего,

Закат над морем

Над морем из серого крепа, На призрачно-розовом шелке,

Памятник

Преисполнись гордости… Гораций

К монахине в средние века

Ты — монахиня! лилия бога! Ты навеки невеста Христа!

Сулла

Утонченник седьмого века, Принявший Греции последний вздох,

Кинжал Поэзии

Иль никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок…

Единоборство

Я — побежден, и, не упорствуя, Я встречу гибельный клинок.

На заре

Бледнеет ночь. Свой труд окончив, С улыбкой думаю о ней,

Юлий Цезарь

Они кричат: за нами право! Они клянут: ты бунтовщик,

Рондо

Я плачу. Вдоль пути печален сосен ряд. Уснул ямщик, забыв стегать худую клячу.

В неконченом здании

Мы бродим в неконченом здании По шатким, дрожащим лесам,

Аэропланы над Варшавой

Как пред грозой касатки низко Скользят над ровностью поляны, —

Дождь перед ночью

Брел дождь, расчетливо-скупой, А тучи смачно висли брюхом,

Вечерний пан

(Строфы) Вечерний Пан исполнен мира,

Дама треф

Я знаю, что вы — старомодны, Давно и не девочка вы.

Из латинской антологии (Волн колыхание так наяд побеждает стремленье)

(Словесный палиндром) Волн колыхание так наяд побеждает стремленье,

На новый 1905 год

И вот в железной колыбели, В громах, родится новый год.

Однострочное стихотворение

О закрой свои бледные ноги.

Мечта

О, если б я мог быть невинным, как ты, Как ты — отзвук лазурного эхо! —

Песни (Нет таких дней, когда песни — не нужны)

Нет таких дней, когда песни — не нужны: Тают печали в лучах красоты.

Симпосион заката

Всё — красные раки! Ой, много их, тоннами По блюдам рассыпал Зарный Час (мира рьяный стиль!),

Ламия

В дни весенних новолуний Приходи, желанный друг!

Молодость мира (Нет! Много ли, мало ли, чем бы ты вымерил)

Нет! много ли, мало ли, чем бы ты вымерил Все, что в тысячелетия, как в пропасть упало, —

«Призраки», картина М. Дурнова

Это они — соблазненные! — В час умилений ночных, —

Женщина, безумная гордячка

Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек,

Возвращаясь

Возвращаясь, мечтать, что завтра, В той комнате, где свалены книги,

Орфей и Эвридика

Орфей Слышу, слышу шаг твой нежный,

С губами, сладко улыбающимися

(Рифмы 5 и 4-сложные) С губами, сладко улыбающимися,

Зимнее возвращение к морю

Я скорей тебя увидел снова, Чем я ждал, простор соленых вод,

Астролог

Звездное небо плывет надо мной. Чистым сияньем сверкают планеты.

У моря

Когда встречалось в детстве горе Иль беспричинная печаль, —

Общая станция

Веками, эпохами, эрами, Вертясь, их земля межевала, —

В тихом блеске дремлет леска

В тихом блеске дремлет леска; Всплеск воды — как милый смех;

При посылке П. Верлену перевода «романсов без слов»

Еще покорный ваш вассал, Я шлю подарок сюзерену,

Потоп

Людское море всколыхнулось, Взволновано до дна;

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, Десятилетия и страны последних эпох;

Еще недолгий срок тебе рыдать, река

Еще недолгий срок тебе рыдать, река, В оковах ледяных безжизненной зимы!

Что за тени: ты ли, греза

Что за тени: ты ли, греза? Ты ли, дума о былом?

З.Н. Гиппиус (Неколебимой истине)

Неколебимой истине Не верю я давно,

Вал

Неверная, обманчивая ясность Искусственного света

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец

Вот вновь мои мечты ведут знакомый танец, Знакомых образов рой реет вдалеке.

Пaтмос

Единый раз свершилось чудо: Порвалась связь в волнах времен.

Колыбельная

Спи, мой мальчик! Птицы спят; Накормили львицы львят;

О да! Я — темный мотылек

Я — мотылек ночной… В. Брюсов

Волны взбегают и пенятся

Волны взбегают и пенятся, Волны на шумном прибое;

Встречной

Я только рыцарь и поэт, Потомок северного скальда.

Я знал тебя, Москва

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной, Когда кругом пруда реки Неглинной, где

Стихи о любви

За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры, —

Бессонная ночь

За окном белый сумрак; над крышами Звезды спорят с улыбкой дневной;

Чудовища

Зловещее и смутное есть что-то… К. Фофанов

Я устал от светов электрических

Я устал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей;

Corona (Тайны, что смутно светятся)

Тайны, что смутно светятся, Знаком заветным отметятся.

Близким (Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши)

I Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши,

В саду

Не дремлют тени, Не молкнет сад;

И небо и серое море

И небо и серое море Уходят в немую безбрежность.

Четкие линии гор

Четкие линии гор; Бледно-неверное море…

К тихому океану

Снилось ты нам с наших первых веков Где-то за высью чужих плоскогорий,

Веснянка

Лишь на севере мы ценим Весь восторг весны, —

Белый цвет магнолий

Белый цвет магнолий Смотрит, как глаза.

Жить на воле… Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Я не был на твоей могиле

Я не был на твоей могиле; Я не принес декабрьских роз

Перед темной завесой

Слова теряют смысл первоначальный, Дыханье тайны явно для души,

Дозор

Я слежу дозором Медленные дни.

Спинозианы

Утром жадно пахнут розы, Утром грезы грезят вслух —

Орфей и аргонавты

Боги позволили, Арго достроен, Отдан канат произволу зыбей.

Ариадна

Во дворце Афинском, скорбно мрачен, Спит Фессей и видит вещий сон:

В потоке

Я был простерт, я был как мертвый. Ты богомольными руками мой стан безвольный обвила,

Праздники

Ждать в детстве воскресенья, Дня пасхи, рождества,

На вечернем асфальте

Мысли священные, жальте Жалами медленных ос!

Детские упования

Снова ночь и небо, и надменно Красный Марс блистает надо мной.

Табакерка

Наших предков табакерки! Позабыть я их могу ль,

Демон самоубийства

Своей улыбкой, странно-длительной, Глубокой тенью черных глаз

Грядущие гунны

Где вы, грядущие гунны, Что тучей нависли над миром!

Китайские стихи

1 Твой ум — глубок, что море!

Духи огня

Потоком широким тянулся асфальт. Как горящие головы темных повешенных,

Освобожденная Россия

Освобожденная Россия, — Какие дивные слова!

Невозвратность

Миг, лишь миг быть Земле в данной точке вселенной! Путь верша, ей сюда возвратиться ль, и как?

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна, Что тени вымысла плоть обретут для нас,

К моей Миньоне

Посв. моей Миньоне Знаешь, Миньона, один только раз

В вагоне (Душно, тесно, в окна валит)

Душно, тесно, в окна валит Дымный жар, горячий дым,

Детская площадка

В ярком летнем свете, В сквере, в цветнике,

Уголек

Солнца уголь кругло-красный Бросил отблеск на снега.

У колонны

Среди детей, на мраморной ступени, Она сидела, голову склоня.

Ветви

Ветви склонялись в мое окно, Под ветром гнулись, тянулись в окно,

Заключение

Над буйным хаосом стихийных сил Сияла людям Мысль, как свет в эфире.

Краткими складками взморщи

Краткими складками взморщи, Ветер, пугливую гладь,

Карл XII памятник в Стокгольме

Ты в древних сагах был предсказан, Последний викинг, вождь-герой!

Маргерит

Ты — как камень самоцветный, Ты — как жемчуг маргерит:

В альбом Н*** (Люблю альбомы: отпечаток)

Люблю альбомы: отпечаток На них любезной старины;

Втируша

Ты вновь пришла, вновь посмотрела в душу, Смеешься над бессильным крикнуть: «Прочь!»

Заклинание (Красный огонь, раскрутись, раскрутись)

Красный огонь, раскрутись, раскрутись! Красный огонь, взвейся в темную высь!

Ожерелья дней

Пора бы жизнь осмыслить, подытожить; Уже в былом — сороковой порог,

К устью

На волны набегают волны, Растет прилив, отлив растет,

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной

Мечта, внимай! Здесь, в полночи бездонной, Где изнемог мрак, пологи стеля,

Заклинание (Хавват владычица)

Хавват владычица! Богиня, царица!

Два врага

Над глубью бездны перекинут, Повис дрожащий узкий мост.

Монах

На поле жизненного боя, Где Рок влечет нас, как самум, —

Мерно вьет дорога

Мерно вьет дорога Одинокий путь.

Баллада ночи

Ах, где-то лотос нежно спит, Ах, где-то с небом слиты горы.

Женщины лабиринта

Город — дом многоколонный, Залы, храмы, лестниц винт,

Памяти одной

Помню, помню: вечер нежный; За окном простор безмолвный;

Le paradis artificiel (искусственный рай)

C’est une beatitude calnae el imniobile. Ch. Baudelaire[1]

Океан и дюны

Рушатся волн белопенные гребни, Глади песков заливает прилив;

Перед съездом в Генуе

Перед съездом в Генуе Споры, что вино:

В старинной Риге

Здесь, в старинной Риге, В тихий день ненастья,

К Армении

В тот год, когда господь сурово Над нами длань отяготил,—

Меж развалин

(Серпантин) Я, печален, блуждаю меж знакомых развалин,

Дома

Я люблю высокие дома, Где небо чуть светит у крыши,

Из ада изведенные (В страну без возврата, в жилище)

В страну без возврата, в жилище мертвых устремилась богиня

Слово

(Стихи с созвучиями) Слово — событий скрижаль, скиптр серебряный созданной славы,

Тропическая ночь

В снежной мгле угрюмы вопли вьюги, Всем сулят, с проклятьем, час возмездий…

Армянская песня любви

(Степаннос, XVII в.) Нежная! милая! злая! скажи,

О императорах

(Моностихи Авсония) Первый Юлий раскрыл чертоги царские Цезарь;

Длятся, длятся

Длятся, длятся, сцеплены, союзны, Лентой алой скрепленные ночи.

Непересказанные думы

Непересказанные думы, Неразделенные слова —

По поводу Chefs d’oeuvre

Ты приняла мою книгу с улыбкой, Бедную книгу мою…

Гимн Афродите (Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине)

Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине. Ты, Афродита-Любовь, как царила, так царствуешь ныне.

Магистраль

Были лемуры, атланты и прочие… Были Египты, Эллады и Рим…

Два голоса

Первый Где ты? где ты, милый?

Мона Лиза

Есть обольщение в вине, В его манящем аромате,

Провинциальная картинка

По бульвару ходят девки, Сто шагов вперед, назад.

Ночью у реки

Воды — свинца неподвижней; ивы безмолвно поникли; Объят ночным обаяньем выгнутый берег реки;

Я (Мой дух не изнемог)

Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых.

Детская

Палочка-выручалочка, Вечерняя игра!

Фламандцам

Народ Верхарна! не напрасно вещий Тебя прославил: жив твой мощный дух!

Германии 1923

Кошмар! Кошмар опять! Один из многих, Историей являемых в бреду:

Кубок

И кто б ни подал кубок жгучий… Tertia, Vigilia

Наш демон

У каждого свой тайный демон. Влечет неумолимо он

Лед и уголь

Лед и уголь, вы — могильны! Что-то было и прошло,

На лыжах

Опьяняет смелый бег. Овевает белый снег.

Оклики демонов

Свистки паровозов в предутренней мгле, Дым над безжизненным прудом.

Dolce far niente (сладкое безделье)

Под столетним кедром тени… Tertia Vigilia, 1900 г.

У друга на груди забылася она

У друга на груди забылася она В каюте, убранной коврами и цветами,

Два мака

Наши души — два яркие мака, У которых сплелись лепестки;

Встреча (Еще мы чужие в мгновенье при встрече)

Еще мы чужие в мгновенье при встрече, Лепечем банально ненужные речи,

Цветок засохший, душа моя

Цветок засохший, душа моя! Мы снова двое — ты и я.

Монопланы

(Рифмы дактиле-хореические) Высоко над городом,

Хвала человеку

Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек,

Выходы

Ante omnia cavl, ne quie voa teneret invitos: patet exitue.

Рок

(Гексаметры Авсония) Все непрочное в мире родит, и ведет, и крушит Рок,

Республика последних снов

Республика последних снов на грани, Где шелест нив и шум лесной к пустыне

Сын Земли

Я — сын земли, дитя планеты малой, Затерянной в пространстве мировом,

К счастливым

Свершатся сроки: загорится век, Чей луч блестит на быстрине столетий,

Из венка

(Дактиле-хореические дистиха) 1

Как ангел тьмы и ангел света

Две тени милые, два данные судьбой Мне ангела…

Вещий ужас

Рук ласковых касанья; приближенья Губ страждущих; истома глаз ночных;

Сон (Как город призрачный в пустыне)

Как город призрачный в пустыне, У края бездн возник мой сон.

Вечерний прилив

Кричат афиши, пышно-пестрые, И стонут вывесок слова,

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день

И он взглянул, и ты уснула, и он ушел, и умер день; И словно руки протянула огнем встревоженная тень.

Разговор

«Не хвались еще заране!» — Молвил старый Шат.

Неужели это была ты

Неужели это была ты — В сером платье

Я прошел пути и перепутья

Я прошел пути и перепутья, Мне искать безвестного наскучило.

Египетский профиль

Твои мемфисские глаза. Me eum esse

Снова сумрак леса зелен

Снова сумрак леса зелен, Солнце жгуче, ветер чист;

Праздник труда гимн первого мая 1919 года

На сонных каналах Венеции Колышут весло гондольеры;

Уныние

Сердце, полное унынием, Обольсти лучом любви,

Засияла моя стена

Засияла моя стена, Я ее не узнал: на ней

Отвержение

Мой рок, благодарю, о верный, мудрый змий! Яд отвержения — напиток венценосный!

Старый вопрос

Не надо заносчивых слов, Не надо хвальбы неуместной.

Она ждет

Фонарь дуговой принахмурился, И стадо на миг темно;

Умершим мир

Умeршим мир! Пусть спят в покое В немой и черной тишине.

Кошмар (Эту женщину я раз единый видел)

Эту женщину я раз единый видел. Мне всегда казалось: было то во сне.

Я за то свою мысль ненавижу

Я за то свою мысль ненавижу, Что в холодном кристалле ее

Пророчество о гибели азов

Слушайте, все люди, сумрачные песни. Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье.

Мировая война XX века

Не заглушить стремленья к высшей сфере И буре той, что днесь шумит кругом!

Мох, да вереск, да граниты

Мох, да вереск, да граниты… Чуть шумит сосновый бор.

После пира

Мы с дрожью страсти и печали, Едва над морем рассвело,

Её колени

Ее колени я целую. Тени Склоняются, целуя нас двоих.

Образы времен

Когда святых наук начала Я постигал во храме Фта,

Облеченные в одежды

Облеченные в одежды Длинно-тяжкие, — не мы

Рассвет (Никнут тени, обессилены)

Никнут тени, обессилены; На стекле светлей извилины;

Обошла тропа утес

Обошла тропа утес, Выше всходят буки.

Цусима

Великолепная могила! Пушкин

Домовой

Опять, опять, опять, опять О прошлом, прежнем, давнем, старом,

Детская спевка

На веселой спевочке, В роще, у реки,

Волны приходят, и волны уходят

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий,

Жадно тобой наслаждаюсь

Жадно тобой наслаждаюсь, Сумрак улиц священный!

На санках

Санки, в радостном разбеге, Покатились с высоты.

Круги на воде

От камня, брошенного в воду, Далеко ширятся круги.

Мгновение

Один ее взгляд ярче тысячи звезд! Небесный, алмазный, сверкающий крест, —

Папортник

Предвечерний час объемлет Окружающий орешник.

Белеет ночь. Деревья сквера

Белеет ночь. Деревья сквера Гигантским мохом поднялись.

Ночная улица

Фонарей отрубленные головы На шестах безжизненно свисли,

Даль

Ветки, листья, три сучка, В глубь окна ползет акация.

Слишком

Слишком, слишком много счастья! Переполнена душа,

Драма в горах. Надпись к гравюре

Гравюра изображает снежную метель в пустынной горной местности; полузасыпанный снегом, лежит труп человека в медвежьей шубе, а поблизости умирающий орел со стрелой в груди. Пропел протяжный стон стрелы;

К народу

Vox populi…[1] Давно я оставил высоты,

С неустанными молитвами

С неустанными молитвами, Повторяемыми вслух,

Примечания

Часть I. Опыты по метрике и ритмике «Оригинальность, — говорит Эдгар По (в статье „Философия творчества“), — отнюдь не является, как это полагают некоторые, делом простого побуждения или интуиции… Чтобы быть найденной, она должна быть тщательно отыскиваема». Эдгар По говорит это именно об оригинальности ритмов, сказав ранее: «Возможные разнообразия размера и строфы абсолютно бесконечны. Однако же в течение целых столетий ни один человек не сделал или никогда, по-видимому, не стремился сделать в стихах что-нибудь оригинальное». Последнее сказано слишком резко: и до Эдгара По все лучшие поэты и стремились «сделать» и «делали» оригинальное в области ритма: прежде всего — прямые предшественники Эдгара По, романтики начала XIX века, Шелли, Ките, Кольридж, раньше них Блэк, еще раньше Спенсер и мн. др. В двух других своих утверждениях автор «Ворона» прав безусловно: возможные разнообразия стихотворных форм абсолютно бесконечны, но, чтобы найти что-либо оригинальное, надо его искать. Несправедливый упрек, брошенный Эдгаром По поэтам «в течение целых столетий», должно принимать поэтому в следующем смысле: возможно бесконечно разнообразить форму, надо только искать, а вы искать не хотели и довольствовались шаблонами и в размерах, и в построении строф! Известно, что сам Эдгар По в таком грехе неповинен: почти каждое его стихотворение оригинально и по метру, и по строфе.

Петербург (Здесь снов не ваял Сансовино)

Здесь снов не ваял Сансовино, Не разводил садов Ле-Нотр.

У гроба дня

День обессилел, и запад багряный Гордо смежил огневые глаза.

Нить Ариадны

Вперяю взор, бессильно жадный: Везде кругом сырая мгла.

В игорном доме (chemin de fer)

«Кто они, скажи мне, птица, Те двенадцать вкруг стола?

Октябрь 1917 года

Есть месяцы, отмеченные Роком В календаре столетий. Кто сотрет

Измена

Сегодня! сегодня! как странно! как странно! Приникнув к окошку, смотрю я во мглу.

Лишь безмятежного мира

(Перезвучия) Лишь безмятежного мира жаждет душа, наконец,

Яростные птицы

Яростные птицы с огненными перьями Пронеслись над белыми райскими преддверьями,

Девичья (То-то жизнь наша прискорбна)

То-то жизнь наша прискорбна: Мы весь день разлучены!

Я имени тебе не знаю

Я имени тебе не знаю, Не назову.

Нам проба

Крестят нас огненной купелью, Нам проба — голод, холод, тьма,

О, плачьте, о, плачьте

О, плачьте, о, плачьте До радостных слез!

Кладбище

Солнце палит утомленную землю, В травах, и в птицах, и в пляске звериной,

И снова бредешь ты в толпе неизменной

И снова бредешь ты в толпе неизменной, Исполнен желаний земных.

Портрет (Черты твои — детские, скромные)

Черты твои — детские, скромные; Закрыты стыдливо виски,

В Библиотеке

Это было однажды… то было лишь раз. Я лишь раз сознавал, что мы близки…

Паломничество в века

Как с камней пыль, мгновеньем свиты Огни «Лито», темь «Домино».

Из лесной жути

Один — в лесную жуть, когда на муть речную Луной наведены белесые глаза:

Латыши. Подражания народным песням

1 Дай мне вечер, дай мне отдых,

Сказка (Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым)

Я учусь быть добрым, я хочу быть ласковым. Вы, стихов поющих верные хранители:

Кассандра

Пророчица Кассандра! — тень твоя, Путь совершив к благословенной Лете,

По холодным знакомым ступеням

По холодным знакомым ступеням Я вошел в позабытый дворец

Черный лес луной пронизан

Черный лес луной пронизан, Светом озарен —

Туман осенний

Туман осенний струится грустно над серой далью нагих полей, И сумрак тусклый, спускаясь с неба, над миром виснет все тяжелей,

На берегу

(Омонимические рифмы) Закрыв измученные веки,

Презрение

Великое презрение и к людям и к себе Растет в душе властительно, царит в моей судьбе.

Клинопись

(Параллелизм) Царь, Бил-Ибус, я, это вырезал здесь,

Костей, бутылок продавать

«Костей, бутылок продавать!» С мешком проходит он дворами.

Елена у Парида

Идет, безвольно уступая, — Власть Афродиты рокова! —

Правда вечная кумиров оры

Устремив друг к другу взоры, В пляске двигаясь вперед,

Здесь раннего посева всходы

Здесь раннего посева всходы, Здесь воплощенье давних грез,

На улицах (февраль 1917 г.)

На улицах красные флаги, И красные банты в петлице,

Просверк сеет Хронос

Нет, не струны, нет, не трубы, Мой напев над морем вейте!

Люцифер

Я — первый, до века восставший, Восставший до начала веков.

Закатная алость

(Строфы) Закатная алость пылала,

Ахиллес у алтаря

Знаю я, во вражьем стане Изогнулся меткий лук,

Встреча (Ты мне предстала как виденье)

Встреча И вот уже мечтою странной

Туман

Вдоль тихого канала Склоняют ветви ивы.

Последнее счастье

В гробу, под парчой серебристой, созерцал я последнее счастье, Блаженство, последнее в жизни, озаренной лучами заката;

Вступления к поэме «Атлантида»

I Муза в измятом венке, богиня, забытая миром!

В гамаке

В небе, слабо синеватом, С легкой дымкой белизны,

У перекрестка двух дорог

У перекрестка двух дорог Журчанье тихое фонтана;

К.Д. Бальмонту (Вечно вольный, вечно юный)

Вечно вольный, вечно юный, Ты как ветер, как волна,

Первая звездочка

Первая звездочка! око вечернее, Привет тебе!

Еще так нежны

Слова любви еще так нежны, Так жарки сгибы алчных рук,

Пурпур бледнеющих губ

Медленно всходит луна, Пурпур бледнеющих губ.

Самоубийца. Картина для синематографа

Томный, стройный, строгий, грустный, Кто ты: горец иль стрелок?

Болезнь

Демон сумрачной болезни Сел на грудь мою и жмет.

Умильные слова

Июньских сумерек лесная Тишь, где все вычерты чисты,

Две головки

(Рифмы дактиле-хореические) Красная и синяя —

В священной бездне мглы архангел мне предстал

В священной бездне мглы архангел мне предстал, В его зрачках сверкал карбункул и опал.

Пределы

Пределы? нет их! Цель — бесконечность!

На причале

(Ритмы 4-стопного ямба) Удерживаемый причалом,

Это было? Неужели?

Это было? Неужели? Нет! и быть то не могло.

В пустынях

Так вот в какие пустыни Ты нас заманил, Соблазнитель!

Халдейский пастух

Отторжен от тебя безмолвием столетий, Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!

Польша есть! В ответ Эдуарду Слонскому

Jeszcze Polska jest! Edward Slonski

Восторг женщины

(Разноударные омонимические рифмы) Я — под синим пологом

Мгновенья мгновеннее

(Сплошные рифмы) Черный и упрямый локон вьется нежно близ меня,

Роковой ряд. Венок сонетов

1. Леля Четырнадцать имен назвать мне надо…

Стрелы ресниц

Еще в мечтах чернеют стрелы Твоих опущенных ресниц;

К твоему плечу прижаться

К твоему плечу прижаться Я спешу в вечерний час.

Утро

Ночным дождем повалена, Вся в серебре трава;

Я люблю у застав переулки Москвы

Я люблю у застав переулки Москвы, Разноцветные, узкие, длинные,

Холод ночи

Холод ночи; смёрзлись лужи; Белый снег запорошил.

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета:

В зареве пожара России

В стозарном зареве пожара, Под ярый вопль вражды всемирной,

Голос мертвого

На заре вечерней, в трауре, Ты куда спешишь, девица?

Одиссей у Калипсо (Снова сон, векам знакомый)

Снова сон, векам знакомый! Где-то там, в небесной сфере,

Революция

К великой цели двигались народы. Век философии расцвел, отцвел;

Этот вскрик

Что во сне счастливом этот вскрик подавленный, Этот миг, где сужен вздох до стона, что?

Гном о жизни

(Ропалические стихи XIV в.) Жизнь — игра желаний мимолетных,

Кучи свезенного снега

Кучи свезенного снега. Лужи, ручьи и земля…

Венеция

Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах, В формах выпукло-прекрасных представал пред взором прах?

В глуби пустыни, в безвестном оазе

В глуби пустыни, в безвестном оазе Я жил одиноко, любимец фантазий.

Ов. Иоаннисиану в альбом (К тебе приблизиться, то значит)

К тебе приблизиться, то значит — Вдохнуть души прекрасной свет.

Три змеи, три кольца, окружили меня

Три змеи, три кольца, окружили меня, И в глаза мне глядят шесть сверканий огня.

Сумрак за черным окном

Сумрак за черным окном В полночь тоскливо погас.

Уличный митинг

Кто председатель? кто вожатый? Не ты ли, Гордый Дух, с мечом,

Подражание Гейне (Мне снилось, я в городе дальнем)

Мне снилось, я в городе дальнем, Где ты истомилась одна.

Я в море не искал таинственных утопий

Я в море не искал таинственных Утопий, И в страны звезд иных не плавал, как Бальмонт,

Облегчи нам страдания, Боже

Облегчи нам страдания, боже! Мы, как звери, вгнездились в пещеры —

Солнцеворот

Была зима; лежали плотно Снега над взрытостью полей,

Люблю я имя Анна

Люблю я имя Анна, Оно звенит, как свет,

Весь день был тусклый, бледный и туманный

Весь день был тусклый, бледный и туманный; Шли облака в уныло-смутной смене;

Пеплум

Знаю сумрачный наход Страсти, медленно пьянящей:

Парки в Москве

Ты постиг ли, ты почувствовал ли, Что, как звезды на заре,

Под гулы и взрывы

Вихри войны, кони гибели, не успокоены, Роя просторы, опоры былого крушат;

Мое упорство

О, лень моя! ты — вожделенный сад! Mуни

Мы и те

Миллионы, миллиарды, числа невыговариваемые, Не версты, не мили, солнце-радиусы, светогода!

Счастие уединения

На побережьи речки быстрой Свой дом в уединеньи выстрой,

Эллада

Мощь разума распространялась в мире — Египет креп, как строгое звено,

Безнадежность

(Секстина) Я безнадежность воспевал когда-то,

Скользящая терцина (наброски)

Когда мечта, под волей господина, Должна идти вперед, как вьючный мул, —

Обряд ночи

Словно в огненном дыме и лица и вещи… Как хорош, при огнях, ограненный хрусталь!..

В альбом (Что наша жизнь? Несчастный случай)

Что наша жизнь? Несчастный случай! Напиток страсти, остро-жгучий,

Слепой циклон, опустошив

Слепой циклон, опустошив Селенья и поля в отчизне,

Белые клавиши

Белые клавиши в сердце моём Робко стонали под грубыми пальцами,

Прости мой стих, безумьем гневный

Прости мой стих, безумьем гневный, Прости мой смех, на стон похожий!

В прошлом

Ты не ведала слов отреченья. Опустивши задумчивый взор,

Довольным

Мне стыдно ваших поздравлений, Мне страшно ваших гордых слов!

Закатный театр

(Укороченные рифмы) В небе — яркость повечерия:

На заданную тему у Случевского

Март! Пора нам жить наруже! Как бегут ручьи из пены!

Беглецы

Стон роковой прошел по Риму: «Канны!» Там консул пал и войска лучший цвет

Пусть пред окном моим

Пусть пред окном моим не взносит Юнгфрау купол вековой,

Утренняя звезда

Мы встанем с тобой при свечах, Дитя мое!

Стокгольм

Словно над глубями зеркала Ты из гранита возник,

Это матовым вечером мая

Это матовым вечером мая Ты так горько шепнула: «Твоя!»,

Настал заветный час дремотный

Настал заветный час дремотный. Без слов, покорствуя судьбе,

В цыганском таборе

У речной изложины — Пестрые шатры.

Тайна деда

— Юноша! грустную правду тебе расскажу я: Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.

Улица

Окна зеркальные, Крики нахальные

Уйди уверенно

Кого из жизни бури выбили, Кто сух, как запыленный куст,

Как неяркие бутоны

(Внутренние постоянные рифмы) Как неяркие бутоны превращают лепестки

Артуру ехать в далекий путь

Артуру ехать в далекий путь! Вот громко трубят трубы!

Настали дни печальные, как воды

Настали дни печальные, как воды В наполненном пруду под сенью ив.

Ночные страхи

И бездна нам обнажена, С своими страхами и мглами…

Молитва (Благодарю тебя, боже)

(Строфы) Благодарю тебя, боже,

Поле битвы

Залито поле, как золотом, Щедрым посевом патронов.

Сфинкс

Я пустынной шел дорогой Меж отвесных, тесных скал, —

Я — междумирок. Равен первым

Я — междумирок. Равен первым, Я на собраньи знати — пэр,

Вот брошен я какой-то силой

Вот брошен я какой-то силой На новый путь.

Золотой олень

Золотой олень на эбеновой подставке, китайская статуэтка XIV в, до р. Х из собрания И. С. Остроухова

На журчащей гадавери

Лист широкий, лист банана, На журчащей Годавери,

Смерть Александра

Пламя факелов крутится, длится пляска саламандр, Распростерт на ложе царском, — скиптр на сердце, — Александр.

Месяц бледный, словно облако

Месяц бледный, словно облако, Неподвижный странный лес,

К прошлому

Для кого я пишу? — не знаю: Читателей нет у меня.

Звон отдаленный, пасхальный

Звон отдаленный, пасхальный, Слышу сквозь завесу дней.

Последнее желанье

Где я последнее желанье Осуществлю и утолю?

Есть что-то позорное в мощи природы

Есть что-то позорное в мощи природы, Немая вражда к лучам красоты:

Случайной

Одна из осужденных жриц… Chefs d’uvre

Тезей Ариадне

«Ты спишь, от долгих ласк усталая, Предавшись дрожи корабля,

Александр Великий

Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.

Сердце утомленное хочет одного

Сердце утомленное хочет одного, Глупенькая девочка, — счастья твоего.

В итальянском храме

Vulnerant omnea, ultima necat[1] Надпись на часах

Западный фронт

От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле;

Черные вороны

Каркайте, черные вороны, Мытые белыми вьюгами:

Я свечку погасил — и прямо под окном

Я свечку погасил — и прямо под окном Зеленоватый свет означил арабески,

Анатолий в Венеции XVIII в

Я видела в окно: на маленькой гондоле Он уплывал от стен монастыря,

Почему я только мальчик

Почему я только мальчик, Бедный мальчик, так влюбленный

Над океаном прилив

Пробил час. Ты вновь безволен, Вновь, взыграв, бежишь к земле.

Вы, снежинки, вейте

Вы, снежинки, вейте, Нас лишь пожалейте!

Надпись

Наше войско двигалось мирно, Оно вступило в области Геруша.

Ультиматум весны

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые, В срочный день объявляет весна ультиматум,

Три яблока

Три яблока, излюбленных преданьем, Три символа земного мятежа,

Трава весенняя допела

Трава весенняя допела Свою живую зелень. Зной

О последнем рязанском князе Иване Ивановиче

Ой вы, струночки — многозвончаты! Балалаечка — многознаечка!

Улицей сонной и тихой

Улицей сонной и тихой В белом сиянии дня

Эней

К встающим башням Карфагена Нептуна гневом приведен,

Я вернулся на яркую землю

…Я вернулся на яркую землю, Меж людей, как в тумане, брожу,

Призрак неизбежный триолеты

Твой лик, загадочный и нежный, Как отраженье в глубине,

Над Северным морем

Над морем, где древние фризы, Готовя отважный поход,

Побледневшие звезды дрожали

Побледневшие звезды дрожали, Трепетала листва тополей,

Хмель исступленья

В моей душе сегодня, как в пустыне, Самумы дикие крутятся, и песок,

Сходные решения

Пора разгадывать загадки, Что людям загадали мы.

Дворец центромашин

Из тьмы, из бездн иных столетий, Встает, как некий исполин,

Благовещение

Ты была единая от нас, Днем Твоей мечтой владела пряжа,

В альбом (Многое можно прощать)

Многое можно прощать, Многое, но ведь не все же!

Клитемнестра

Сестра — царит в надменной Трое, Сестре — немолчный гимн времен,

Сумрак тихий, сумрак тайный

Сумрак тихий, сумрак тайный, Друг, давно знакомый мне,

Туманные ночи

Вся дрожа, я стою на подъезде Перед дверью, куда я вошла накануне,

В борьбе с весной редеет зимний холод

В борьбе с весной редеет зимний холод, Сеть проволок свободней и нежней,

Сквозь разноцветные стекла закат

Леле Сквозь разноцветные стекла закат

В круженьи жизни многошумной

В круженьи жизни многошумной, В водовороте наших дел,

В застенке

Кто нас двух, душой враждебных, Сблизить к общей цели мог?

Льдинка

Ветер вешний, ветер нежный С лаской веет над душой.

Родной язык

Мой верный друг! Мой враг коварный! Мой царь! Мой раб! Родной язык!

Вечеровое свидание

(Бесконечное рондо) Наступают мгновенья желанной прохлады,

Романтикам

Вам, удаленным и чуждым, но близким и милым. Вам эти строфы, любимцы отринутых дней!

Рамсес. Отрывок

По бездорожьям царственной пустыни, Изнемогая жаждой, я блуждал.

Ночной гном

Жутко в затворенной спальне. Сердце стучит все страдальней;

Наутро после шабаша

Чу! под окошком звенят колокольчики, Белые, синие, разных оправ;

Золото

Avec un peu de soleil et du sable blond J’ai fait de l’or.

Поэзия (Поэзия везде. Вокруг, во всей природе)

Поэзия везде. Вокруг, во всей природе, Ее дыхание пойми и улови —

Сегодня мертвые цветы

Сегодня мертвые цветы Из пышной вазы вынимая,

У себя

Так все понятно и знакомо, Ко всем изгибам глаз привык;

Три символа

(Риторнель) Серо

Мне дорог весь мир

Мне дорог весь мир. От неба до неба

Синема моего окна

Мир шумящий, как далек он, Как мне чужд он! но сама

Наполеон (Шумя, Европу обняла война)

Шумя, Европу обняла война, Глася: «Мир хижинам и гибель тронам!»

На могиле Ивана Коневского (8 июля 1901 г.)

Я посетил твой прах, забытый и далекий, На сельском кладбище, среди простых крестов,

Обреченный. Голос. Ответ.

Голос «Ты — мой, моей рукой отмечен,

Trionfo della morte (триумф смерти)

Вспомни вскрики в огненной купели ласк, — Зов смычка, поющего в метели пляск, —

Лестница

Всё каменней ступени, Всё круче, круче всход.

Предание о луне (баллада)

В старинном замке Джен Вальмор Чуть ночь — звучат баллады.

В разные годы

В разные годы К вам приходил я, граниты,

Il bacio

Есть древняя чистая ласка, Прекрасней, чем буйная страсть:

Мы гордо людей презираем

Мы гордо людей презираем, Нам законом — наши желанья,

Гимн Нилу

Слава Нилу, в мир сошедшему, Слава Нилу, жизнь дающему!

После грез

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов; Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;

Больше никогда

Когда Данте проходил по улице, девушки шептали: «Видите, как лицо его опалено адским пламенем!» Летописец XIV века

Всё чаще

Все чаще по улицам Вильно Мелькает траурный креп.

Простенькая песня

Ты, в тени прозрачной Светлого платана,

Из наблюдений

Меж лун искусственных — луна, Вися на небе, в перспективе,

Дедал и Икар

Дедал Мой сын! мой сын! будь осторожен,

Футуристический вечер

Монетой, плохо отчеканенной, Луна над трубами повешена,

Уныние (Уныние! Твой берег скал безлесных)

Уныние! твой берег скал безлесных Глухим прибоем пленных пен омыт;

Ночное одиночество

Возвысила ночь свою черную голову, Созвездьями смотрит на море и сушу,

К портрету К.Д. Бальмонта

Угрюмый облик, каторжника взор! С тобой роднится веток строй бессвязный,

Тот облик вековой огромных городов

Тот облик вековой огромных городов, Который видим мы, — исчезнет неизбежно;

Посв. (Мне снилось: мертвенно-бессильный)

Мне снилось: мертвенно-бессильный, Почти жилец земли могильной,

Торжественно-больное беспокойство

Торжественно-больное беспокойство, В тебе родник невысказанных строф.

Эту ночь я дышал тишиной

Эту ночь я дышал тишиной. По таинственен был ускользающий сон.

Всем душам нежным и сердцам влюбленным

Всем душам нежным и сердцам влюбленным, Кого земной Любви ласкали сны,

Моя мечта

Моей мечте люб кругозор пустынь, Она в степях блуждает вольной серной,

Царю северного Полюса

Вступления 1

Умирающий день

Минувший день, склоняясь головой, Мне говорит: «Я умираю. Новый

При свете луны

Как всплывает алый щит над морем, Издавна знакомый лунный щит,-

Восход луны

(Ритмы 4-стопного хорея) Белых звезд прозрачное дыханье;

Памяти другой

Ты здесь, на ложе ласк неверных, Обманывающих приближений,

Ангел благого молчания (Молитва)

Ангел благого молчания, Властно уста загради

Падшие цари

Властью некий обаянны, До восшествия зари,

Где подступает к морю сад

Где подступает к морю сад, Я знаю грот уединенный:

Целение

Целит вечернее безволие Мечту смятенную мою.

Песня

Мне поется у колодца, Позабыт кувшин.

Пляска дум

(Одностопные хореи) Моря вязкий шум,

Мысль о тебе меня весь день ласкает

Мысль о тебе меня весь день ласкает, Как легкий, ветерок в полдневный жар цветы;

К портрету Лейбница

Когда вникаю я, как робкий ученик, В твои спокойные, обдуманные строки,

Загадка Сфинкса

Зеленый шарик, зеленый шарик, Земля, гордиться тебе не будет ли?

Крысолов

Я на дудочке играю,- Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля,

В ладье

Дрожит ладья, скользя медлительно, На тихих волнах дрожит ладья.

Триумфатор

Мое чело в последний раз Венчал сегодня лавр победный,

Взнесенный

Закатной яркостью взнесенный Из душной сладости темниц,

Сонет к смерти

Смерть! обморок невыразимо-сладкий! Во тьму твою мой дух передаю,

Тусклая картинка

Под небом тускло-синеватым, Ограждена зеленым скатом

Праздник в деревне

Ударил звон последний Оконченной обедни;

Месяца свет электрический

Месяца свет электрический В море дрожит, извивается;

Столп огненный

Не часто радует поэта Судьба, являя перед ним

Лесные тропинки

(Внутренние постоянные рифмы) Лесные тропинки! лесные тропинки! не раз и не два

С волнением касаюсь я пера

I С волнением касаюсь я пера,

Вечер среди снегов

Веет нежная прохлада Наступающей зимы.

Реквием на смерть В.И. Ленина

(Музыка Моцарта) Все голоса.

В лабиринте аллей

В лабиринте аллей, Между скал и развалин,

Семейная картинка (аллегория)

И вот в железной колыбели В громах родится новый год.

Вдоль моря

Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря… По берегу — снег, и песок, и кусты;

Когда былые дни я вижу сквозь туман

Когда былые дни я вижу сквозь туман, Мне кажется всегда — то не мое былое,

В ночь под Новый год

Минут годы. Станет наше время Давней сказкой, бредом дней былых;

И ночи и дни примелькались

Последний день Сверкал мне в очи.

На даче

Растопленный день вечереет, Бесцветное небо померкло,

Подражание Горацию

(Алкаический метр) Не тем горжусь я, Фебом отмеченный,

Хорошо одному у окна

Хорошо одному у окна! Небо кажется вновь голубым.

Все ближе, все ближе, все ближе

Все ближе, все ближе, все ближе С каждым и каждым мгновеньем

Привет через звезды

Канули краски заката, Даль синевами объята:

Клавдии Николаевне *** (Вы только промелькнули, — аккуратной)

Вы только промелькнули, — аккуратной, Заботливой и ласковой всегда.

В день святой Агаты 6 февраля

Имя твое непорочно и свято В кругу святых.

В трауре

Она была в трауре с длинной вуалью; На небе горели в огне облака.

Девочка с цветами

Собирай свои цветочки, Заплетай свои веночки,

Эллада из песен Сапфо

1 Сокрылась давно Селена,

Заклятье Эроса

Проходя страду земную Горьких лаек и сладких мук,

Радостный миг

…тот радостный миг, Как тебя умолил я, несчастный палач!

В последний раз пропел петух

День — сей сияющий покров. Тютчев

В условный час

(Ионический диметр) «Приходи!» — страстно мечта стонет,

Еще закат

И мирный вечера пожар Волна морская поглотила.

У цели

Еще немало перекрестков, И перепутий, и путей!

Каменщик

— Каменщик, каменщик в фартуке белом, Что ты там строишь? кому?

Вечер после дождя

Ветер печальный, Многострадальный,

Вечеровая песня

Я тебе посвятил умиленные песни, Вечерний час!

М.А. Кузмину акростих (Мгновенья льются, как поток бессменный)

Мгновенья льются, как поток бессменный, Искусство — радугой висит над ним.

Жрице Луны I (По твоей улыбке сонной)

По твоей улыбке сонной Лунный отблеск проскользнул.

Последним отблеском овеянный

Последним отблеском овеянный, Смотрю вперед,

Осенью

Небо ярко, небо сине В чистом золоте ветвей,

Чужда мне красота раскинутых степей

Чужда мне красота раскинутых степей, Невнятен ропот океана.

Клеопатра (Я — Клеопатра, я была царица)

Я — Клеопатра, я была царица, В Египте правила восьмнадцать лет.

Когда стоишь ты в звездном свете

Когда стоишь ты в звездном свете, Смотря на небо, не забудь,

Ты — что загадка

(Семисложные рифмы) Ты — что загадка, вовек не разгадывающаяся!

В лодке рыбацкой

В лодке рыбацкой, недвижной в снегу, Как хорошо верить в счастье мгновенья!

В глуби тайные вселенной

В глуби тайные вселенной, В воды темные столетий

Закат спокойный и огнистый

Закат спокойный и огнистый, Как пронизал лучами ты

Цезарь Клеопатре

Нас влекут пурпурные ветрила, Нежен вздох павлиньих опахал,

Творчество

Тень несозданных созданий Колыхается во сне,

Поэт — музе

Я изменял и многому и многим, Я покидал в час битвы знамена,

Nihil (ничто)

Как мечты о мечтах отошедшего детства, — Над папирусом никнуть в святилище Ра,

Я доживаю полстолетья

Я доживаю полстолетья, И на событья все ясней

Принцип относительности

Первозданные оси сдвинуты Во вселенной. Слушай: скрипят!

Гимн богам

Я верую в мощного Зевса, держащего выси вселенной Державную Геру, чьей волей обеты семейные святы

Филлида

Я помню: мой корабль разбитый Стал у Фракийских берегов.

Из-за облака скользящий

Из-за облака скользящий Луч над эмблемой водой

Виденья города

Предутреннего города виденья, Встающие, как призраки, с угла.

Пора

Была пора ударить буре, Расчистить хмурый небосвод.

Фабричная

Как пойду я по бульвару, Погляжу на эту пару.

Фабричная (Есть улица в нашей столице)

Есть улица в нашей столице. Есть домик, и в домике том

Портрет (Привык он рано презирать святыни)

Привык он рано презирать святыни И вдаль упрямо шел путем своим.

Зов автомобиля

Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка…

Баллада (Горит свод неба, ярко-синий)

Горит свод неба, ярко-синий; Штиль по морю провел черты;

Прокаженный рисунок тушью

Прокаженный молился. Дорога Извивалась по сдвинутым скалам;

Плач Лаодамии

Нет, слова гонцов не ложны! Ты безвременно сражен!

Я в высокой узкой башне

Я в высокой узкой башне, Кто меня привел сюда?

Гарибальди

Что сделал ты, кем был, не это важно! Но ты при жизни стал священным мифом,

Тетрадь

Вот — вдоль исписана книгами, черный Свод стенограмм (лейбниц-глифы), тетрадь

Голос города (Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру)

Ру-ру, ру-ру, трах, рк-ру-ру… По вечерам, как поутру,

По меже

Как ясно, как ласково небо! Как радостно реют стрижи

Das weib und der tod (женщина и cмерть)

Две свечи горят бесстыдно, Озаряя глубь стекла,

Тайны мрака побледнели

Тайны мрака побледнели; Неземные акварели

Ей же (Огонь еще горит, и светит, светит нам)

Огонь еще горит, и светит, светит нам, — А тени серые легли по сторонам

В прятки

Ночь уснула, дождем убаюкана, Спит старуха, младенца крепче,

Люблю вечерний свет, и первые огни

Люблю вечерний свет, и первые огни, И небо бледное, где звезд еще не видно.

Сонет (Отточенный булат — луч рдяного заката)

Отточенный булат — луч рдяного заката! Твоя игрушка, Рок, — прозрачный серп луны!

Послание Малербу XVII в.

Мой дорогой Малерб! Ты долго ль будешь горе Скрывать в глуши лесов,

Сегодня

На пестрых площадях Занзибара, По зеленым склонам Гавайи,

Вила

Я тебе скажу, мой милый, Что над нами веют силы:

Сложив стихи, их на год спрятать в стол

Сложив стихи, их на год спрятать в стол Советовал расчетливый Гораций.

Мадригал

Имя твое — из золота, Маленький, сверкающий слиток,

Одно лишь

Я ль не искал под бурей гибели, Бросая киль в разрез волны,

Видение

В сумраке вечера ты — неподвижна В белом священном венце.

О себе самом

Хвала вам, девяти Каменам! Пушкин

Закат ударил в окна красные

Закат ударил в окна красные И, как по клавишам стуча,

Близкой

И когда меня ты убьешь, Ты наденешь белое платье,

За картами

Опять истомой дышит март, А запад вкрадчиво-малинов…

Встреча (Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида)

Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида, в царстве пламенного Ра,

Лесная дева

Л. H. Вилькиной На перекрестке, где сплелись дороги,

В моей стране

В моей стране — покой осенний, Дни отлетевших журавлей,

Серп и молот

Пусть гнал нас временный ущерб В тьму, в стужу, в пораженья, в голод:

В вертепе

В сияющем изысканном вертепе, Под музыку, сулившую канкан,

На закатном поле

Красным закатом забрызгано поле; Дождь из оранжевых точек в глазах;

Мы все — Робинзоны

Все же где-то в сонном атолле Тень свою пальмы купают.

На песке (Маленькая девочка)

Маленькая девочка На песке, на лесенке

Та же грудь

Давно охладели, давно окаменели Те выкрики дня, те ночные слова:

Rico Franco (Веселой тешились охотой)

A caza iban a caza. Los cazadores del Rey…[1]

Когда сижу один и в комнате темно

Когда сижу один и в комнате темно, И кто-то за стеной играет долго гаммы, —

Sancta agatha (святая агата)

На горы тихие ложилась мгла, А деревца по склонам были нежны,

Осенний день

1 Ты помнишь ли больной осенний день,

Я и кот

Славный кот мой одноглазый, Мы с тобой вдвоем.

Посвящение (Ты, предстоящая, с кем выбор мой)

Ты, предстоящая, с кем выбор мой! Стань смело здесь, где робок посвященный,

Должен был

Должен был Герострат сжечь храм Артемиды в Эфесе, Дабы явить идеал жаждущих славы — векам.

Пифия

Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий;

В Голландии

Эти милые, красно-зеленые домики, Эти садики, в розах и желтых и алых,

Годы в былом

Наискось, вдоль, поперечниками Перечеркнуты годы в былом, —

К русской революции

Ломая кольцо блокады, Бросая обломки ввысь,

Ленин

Кто был он?- Вождь, земной Вожатый Народных воль, кем изменен

Звезда морей

La mer sur qui prie La vierge Marie.

Рим

(Моностих Авсония) Рим золотой, обитель богов, меж градами первый

На дальней полке мирным строем стоя

На дальней полке мирным строем стоя, Спят с ранних лет любимые тома:

Я люблю тебя и небо

…между двойною бездной… Ф. Тютчев

Затравленный зверь

Олень затравленный напрасно взор молящий Обводит вкруг, дыша прерывно, — смерть везде;

На скачках

Люблю согласное стремленье К столбу летящих лошадей,

Духи земли

Со всеми мы братья, Всем открыли объятья,

К.Д. Бальмонту (Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом)

Как прежде, мы вдвоем, в ночном кафе. За входом Кружит огни Париж, своим весельем пьян.

После смерти Ленина

Не только здесь, у стен Кремля, Где сотням тысяч — страшны, странны,

Старик шел мимо башни

Старик шел мимо башни; Там девушка сидела,

Как царство белого снега

Как царство белого снега, Моя душа холодна.

Под утро

Еще было совсем темно, И горели в ряд фонари,

Безумец! Думал плыть ты по

Безумец! думал плыть ты по Спокойной влаге, в сладкой дреме,

Андрею Белому

Я многим верил до исступленности, С такою надеждой, с такою любовью!

Опять мой посох приготовлен

Опять мой посох приготовлен, Все тот же, старый и простой,

Волшебное зеркало

Все шло — точь-в-точь обыкновенное: были дома нахлобучены;

Строгое звено

А. Курсинскому Для всех приходят в свой черед

Верные лире

Мстит лабиринт… Urbi et Orbi

К Варшаве

К Варшаве красноармейцы, В Балтике английский флот.

Характеристика Вергилия

(Топология Пентадия) Пастырь, оратай, воин, пас, возделывал, низил,

На бренность

(Сапфический метр Сульпиция Луперка) Суждена всему, что творит Природа

Похищение Берты

Шел пир небывалый за круглым столом, Блистали в шелках паладины,

Персидские четверостишия

1 Не мудрецов ли прахом земля везде полна?

Есть поразительная белость

Есть поразительная белость Снегов в вечерний час, и есть

От виска и до виска

Ветер гонит искры снега Мимо окон, застя свет;

На бульваре

С опущенным взором, в пелериночке белой, Она мимо нас мелькнула несмело,-

Себастьян

На медленном огне горишь ты и сгораешь, Душа моя!

Весенняя поэма

1 И серое небо, и проволок сети,

Океан — ручью

Я — океан, соленый и громадный; Люблю метать на берег пенный вал,

Сухие листья

Сухие листья, сухие листья, Сухие листья, сухие листья,

Из песен австралийских дикарей

1 Кенгуру бежали быстро,

В такие дни

Расплавлены устои жизни прежней, Над мировым костром мы взлет огня.

Эпизод

1 Не правда ли: мы в сказке,

Ариадне

Слышу: плачут волны Эльбы О былом, о изжитом;

Иван-да-марья

Иван-да-марья, Цветок двойной,

Сборщиков (Пожертвуйте, благодетели)

Пожертвуйте, благодетели, На новый колокол —

Разочарование

Вот замолкла, заснула, закуталась Черным ворохом чуткая полночь.

На Готланде

Тощий мох, кустарник чахлый, Искривленная сосна,

Терцины к спискам книг

И вас я помню, перечни и списки, Вас вижу пред собой за ликом лик.

А.К. Глазунову (Слава — властителю звуков! Творцу вдохновенному — слава)

Слава — властителю звуков! творцу вдохновенному — слава! Звуками нас ты прославил, мы звуками славного славим!

Девочка и ангел

Маленькая девочка плакала вчера: «Почему туманами полны вечера?

Не довольно ль вы прошлое нежили

Не довольно ль вы прошлое нежили, К былому льнули, как дети?

Oblat (Кто сожалеет о прекрасных днях)

(Рондо) Кто сожалеет о прекрасных днях,

Гордись! Я свой корабль в Египет

Гордись! я свой корабль в Египет, Как он, вслед за тобой провлек;

Торжествовать! Какие звуки!

Торжествовать! какие звуки! Их плеск расплесканный мне люб.

Беглец

Израненной рукой схватившись за карниз, Над темной пропастью я трепетно повис.

Шаги Афродиты

Шагам Юпитера пристало удаляться, Когда Венерины послышатся шаги.

К.Д. Бальмонту (Ты нашел свой путь к лазури)

Чахлые сосны дорогу к лазури найдут. К. Бальмонт

L’ennui de vivre (скука жизни)

Я жить устал среди людей и в днях, Устал от смены дум, желаний, вкусов,

Жрице Луны II (Владыка слов небесных, тот)

Владыка слов небесных, Тот, Тебя в толпе земной отметил, —

В том сером доме, в этом переулке

В том сером доме, в этом переулке, Когда мне было двенадцать лет,

Висби

Старый Висби! Старый Висби! Как твоих руин понятны —

Подземные растения (лилейно-сосновый сонет)

Внутри земли, в холодном царстве тьмы, Заключены невидимые воды,

Начинающему

…доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит!

Андрею Белому (Нас не призвал посланник божий)

Нас не призвал посланник божий В свой час, как братьев, от сетей,

Сандрильоне (Был день хрустальный, даль опаловая)

М.И. Балтрушайтис Был день хрустальный, даль опаловая,

Библия

О, книга книг! Кто не изведал, В своей изменчивой судьбе,

Спит вагон, мерцает газ

Спит вагон, мерцает газ, Поезд мчит, уносит нас.

Мертвец

Как странно! Круг луны; Луг белым светом облит;

Это чувство — странно-невозможного

Это чувство — странно-невозможного, Вдруг обретшего и кровь и плоть,

Максиму Горькому

Не в первый раз мы наблюдаем это: В толпе опять безумный шум возник,

Мой маяк Мадригал

(Триолет-анафора) Мой милый маг, моя Мария, —

Море — в бессильном покое

Море — в бессильном покое, Образ движенья исчез.

Снова, с тайной благодарностью

Что устоит перед дыханьем И первой встречею весны!

Царица страсть

Ты к мальчику проникнешь вкрадчиво, Добра, как старшая сестра;

Лесная тьма

Безлюдье. Глушь. Зеленоватый Свет. Но в тиши есть голоса, —

In hас lackimarum valle (в этой долине слез )

Весь долгий путь свершив, по высям и низинам, Твои зубцы я вижу, наконец,

Приветствие (Поблек предзакатный румянец)

Поблек предзакатный румянец. На нитях серебряно-тонких

Сладко скользить по окраинам бездны

Сладко скользить по окраинам бездны, Сладко скользить нам вдвоем.

В трюме

Мы — двое, брошенные в трюм, В оковах на полу простертые.

Лик медузы

Лик Медузы, лик грозящий, Встал над далью темных дней,

П.И. Постникову (Что в протоплазме зыблил океан)

Что в протоплазме зыблил океан, Что древле чувствовал летучий ящер,

Осенний день был тускл и скуден

Осенний день был тускл и скуден, А воздух недвижимо жгуч.

Русалка

Она, свои скрывая груди И лоно зыбким тростником,

Инкогнито

Порой любовь проходит инкогнито, В платье простом и немного старомодном.

Из песен Мальдуна

Верные челны, причальте К этим унылым теснинам.

Зелёный червячок

Как завидна в час уныний Жизнь зеленых червячков,

С Ганга, с Гоанго

С Гаага, с Гоанго, под гонг, под тимпаны, Душны дурманы отравленных стран;

На песке (На песке, пред дверью бестиария)

На песке, пред дверью бестиария, На потеху яростных людей,

Гимн Атону

Прекрасен восход твой, о Атон живущий, владыка столетий! Дивный, светлый, могучий, — любви твоей — меры нет, лучи твои — радость.

И снова ты, и снова ты

И снова ты, и снова ты, И власти нет проклясть!

Быть без людей

В лицо мне веет ветер нежащий, На тучах алый блеск погас,

Мучительный дар

Мучительный дар даровали мне боги, Поставив меня на таинственной грани.

Большой дорогой, шоссе открытым

Большой дорогой, шоссе открытым, Широкой шиной вздымая пыль,

К Деметре (Небо четко, небо сипе)

Небо четко, небо сипе, Жгучий луч палит поля;

Мы встретились с нею случайно

Мы встретились с нею случайно, И робко мечтал я об ней,

Я вырастал в глухое время

Я вырастал в глухое время, Когда весь мир был глух и тих.

Мы бродили, вдвоем и печальны

Мы бродили, вдвоем и печальны, Между тонких высоких стволов,

Краткий дифирамб

Летайте, птицы, — И мы за вами!

Безумие белого утра смотрело в окно

Безумие белого утра смотрело в окно, И было все странно-возможно и все — все равно.

Я много лгал и лицемерил

Я много лгал и лицемерил, И много сотворил я зла,

Ожерелье

Руки, вечно молодые, Миг не смея пропустить,

Песня североамериканских индейцев

Маниту! Маниту! Маниту! Ты благ, ты мудр, ты велик!

Цветики убогие

Цветики убогие северной весны, Веете вы кротостью мирной тишины.

Все краски радуги

Все краски радуги — небесные цвета, Все трепеты весны — земная красота,

Это сон, моя милая

Итак, это — сон, моя маленькая, Итак, это — сон, моя милая,

Дальний шум фонтана

Дальний шум фонтана, Листьев тихий шум…

Псалом Давида

Меж братьями я меньший был; В дому отца был самый юный.

Над Иматрой

Размер ямбического триметра Мне слышен в гуле вод твоих.

Случайность и намеренность

Случайность и намеренность Их разум разделил,

Пифагорейцы (драматический этюд)

Синарет погружен в рассматривание рукописи. Раб показывается в дверях. Потом Филон.

Ветер уныло летает над палубой

Ветер уныло летает над палубой, По морю пенятся белые гребни,

Предчувствие

Моя любовь — палящий полдень Явы, Как сон разлит смертельный аромат,

Зачем

Зачем? Разве я знаю? Не нами, давно суждено:

В полдень

Свершилось! молодость окончена! Стою над новой крутизной.

В церкви

Оплетены колонки Лозою виноградной,

Мир электрона

Быть может, эти электроны Миры, где пять материков,

Наши дни

Не вброшены ль в былое все мы, Иль в твой волшебный мир, Уэллс?

В Дамаск

Губы мои приближаются К твоим губам,

Всё кончено

Эта светлая ночь, эта тихая ночь, Эти улицы, узкие, длинные!

Осеннее чувство

Гаснут розовые краски В бледном отблеске луны;

Вечер (Солнце сквозь деревья)

Солнце сквозь деревья сыплет пылью золотой.

О, когда бы я назвал своею

О, когда бы я назвал своею Хоть тень твою!

Заветный сон

Заветный сон вступает на ступени; Мгновенья дверь приотворяет он…

Словно птица большая

Словно птица большая Неизведанных стран,

Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной!

— Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной! — Что же будет, что же будет с прежней тьмой?

Как листья в осень

«Как листья в осень…» — вновь слова Гомера: Жить счет ведя, как умирают вкруг…

Ему же (Нет, мой лучший брат, не прав ты)

К.Д. Бальмонту Нет, мой лучший брат, не прав ты:

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах

По улицам узким, и в шуме, и ночью, в театрах, в садах я бродил,

Сонет (О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво»)

О ловкий драматург, судьба, кричу я «браво» Той сцене выигрышной, где насмерть сам сражен,

В будущем

Я лежал в аромате азалий, Я дремал в музыкальной тиши,

Радуга

Семицветным полукругом Ты взнеслась над влажным лугом,

В духе лириков VI–VII вв

1 Дождь! тебя благословляю!

Александрийский столп

На Невском, как прибой нестройный, Растет вечерняя толпа.

На площади, полной смятеньем

На площади, полной смятеньем, При зареве близких пожаров,

Лунный дьявол

Лунный дьявол, бледно-матовые, Наклонил к земле рога.

Ранняя осень

Ранняя осень любви умирающей. Тайно люблю золотые цвета

Час воспоминаний

Воспоминанье, с нежной грустью, Меня в глаза целует. День

Беспощадною орбитой

Беспощадною орбитой Увлечен от прежних грез,

Облака цепляются

Облака цепляются За вершины гор.

Марриэтовы мичманы

Марриэтовы мичманы, Вы, лихая ватага, —

В ответ на одно признание (Ты обо мне мечтала в годы те)

Нине Петровской Ты обо мне мечтала в годы те,

В море

Ночью светлой, ночью белой Любо волнам ликовать,

После сенокоса

Цветы подкошенные, Рядами брошенные,

К армянам

Да, вы поставлены на грани Двух разных спорящих миров,

Снежный призрак

Томно-мятежный Сдержанный трепет

Дитя, скажи мне, что любовь

— Дитя, скажи мне, что любовь? — Вот этот ужас мой без воли,

В старинном храме

В этой храмине тесной, Под расписанным сводом,

Тишина

Вечер мирный, безмятежный Кротко нам взглянул в глаза,

Памятник (Вековечной воздвиг меди я памятник)

(1-й асклепиадов стих Горация) Вековечной воздвиг меди я памятник,

Без обоев бревна и тес

Без обоев бревна и тес, А в окне — все дали вселенной!

У земли

Помоги мне, мать-земля! С тишиной меня сосватай!

Самоуверенность

Золотистые феи В атласном саду!

Реет тень

(Начальные рифмы) Реет тень голубая, объята

В духе латинской антологии

1 Алую розу люби, цветок Эрицине любезный:

Ветер с моря волны гонит

Ветер с моря волны гонит, Роет отмель, с сушей споря;

Родное

Березка любая в губернии Горько сгорблена грузом веков,

Дачи осенью

Люблю в осенний день несмелый Листвы сквозящей слушать плач,

Отречение секстина

Все кончено! Я понял безнадежность Меня издавна мучившей мечты.

Грезы быстрые, как чайки

Грезы быстрые, как чайки, Мчатся в область тайных снов,

Я помню вечер, бледно-скромный

Я помню вечер, бледно-скромный, Цветы усталых георгин,

Звено в цепь

И в наших городах, в этой каменной бойне, Где взмахи рубля острей томагавка,

Из тихих бездн

Из тихих бездн — к тебе последний крик, Из тихих бездн, где твой заветный лик

Наполеон (Да, на дороге поколений)

Да, на дороге поколений, На пыли расточенных лет,

Царил над миром рифм когда-то

Царил над миром рифм когда-то Я с самовластием волхва,

Стихи на изразцах

Иду скоро в дом свой я, Путь мой проторен.

Усни, белоснежное поле

(Рифма предпоследнего слова) Усни, белоснежное поле!

Атавизм

Поэты — пророки! но много ли стих их, Пусть певчий, расскажет об том нам,

Железный путь

На середине жизненной дороги Ты встретишь мост, свободно изогнутый,

Случайная стрела

Стоял я в этот час, незрящий Пред будущей судьбой Эдип,

Последний день

Он придет, обезумевший мир, Который поэтом прославлен.

Ликорн

Столетний бор. Вечерний сумрак зелен. Мне щеки нежит мох и мягкий дерн.

Когда опускается штора

Когда опускается штора И ласковый ламповый свет

Данте

Безумцы и поэты наших дней В согласном хоре смеха и презренья

Из Андре Шенье

(Александрийский стих) Заслушались тебя безмолвные наяды,

Ассаргадон

Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Желтым шелком, желтым шелком

Желтым шелком, желтым шелком По атласу голубому

Пляска смерти

Крестьянин Эй, старик! чего у плуга

Наша тень

Наша тень вырастала в длину тротуара В нерешительный час догоравшего дня.

Путь к высотам сонет-акростих

Путь к высотам, где музы пляшут хором, Открыт не всем: он скрыт во тьме лесов.

Воссоздателю

Вяч. Иванову Спокойный взор вперив в обломок

Одиссеи

Певцами всей земли прославлен Я, хитроумный Одиссей,

Свиваются бледные тени

Свиваются бледные тени, Видения ночи беззвездной,

Мраморная арка

В уголку далеком парка, Солнцем залитая ярко,

Атлантида

Над буйным хаосом стихийных сил Зажглось издревле Слово в человеке:

Одинокая ель

Одинокая старая ель, Еще сохраняя

В Шхерах

Морской залив, вошедший в сушу Так далеко,

Полнолуние

Мы волны морские, мы дышим луной, Но утром не скажем о тайне ночной,

Юргису Балтрушайтису

Нам должно жить! Лучом и светлой пылью, Волной и бездной должно опьянеть,

Если мне суждено умереть

Если мне суждено умереть, Не окончив начатых созданий,

Бессонница

Луна стоит над призрачной горой; Неверным светом залита окрестность

Пожар

(Глубокие рифмы) Рвется ветер одичалый,

Трубите в траурные трубы

Трубите в траурные трубы, Закройте крепом зеркала,

Книга

Сцепень белых параллелограммов В черных черточках — в свое жерло

Всадник в городе

Дух наших дней свое величество Являл торжественно и зло:

Легенда лет

Мощь — в плиты пирамиды; гнев холодный — В сеть клинописи; летопись побед —

Ты приходишь из страны безвестной

Ты приходишь из страны безвестной, Чужеземец! я — в родном краю.

За годами год, девятнадцатый год

За годами год, девятнадцатый год Висит надо мною недвижимый свод,

Веселая (Дай мне, Ваня, четвертак)

Дай мне, Ваня, четвертак, Пожертвуй полтинник!

Эпитафия римским воинам

Нас — миллионы. Всюду в мире, Разбросан, сев костей лежит:

Волны волос упадали

Волны волос упадали, Щечки пылали огнем.

От столетий

От столетий, от книг, от видений Эти губы, и клятвы, и ложь.

Листок, спрятанный в коре

Над Озером Грез, где большие березы Любовно дрожат на вечерней заре,

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый

Да, в нашей жизни есть кумир для всех единый — То лицемерие; пред искренностью — страх!

К моей стране

Моя страна! Ты доказала И мне и всем, что дух твой жив,

К согражданам

Борьба не тихнет. В каждом доме Стоит кровавая мечта,

Я помню легкие пиластры

Und mein Stamm sind jene Asra, Welche sterben, wenn sie lieben.

З.Н. Гиппиус (Твои стихи поют, как звучный)

Твои стихи поют, как звучный В лесу стремящийся ручей;

Иду но бульвару. В померкшей листве

Иду но бульвару. В померкшей листве, Как бабочки, роем блестят фонари,

Песня древнего народа тема Райдера Хаггарда

Лесная птица, влетевшая в сумрачный зал; Рука ребенка, зажавшая острый кинжал, —

На Карпатах

Уступами всходят Карпаты Под ногами тает туман.

К самому себе

Я желал бы рекой извиваться По широким и сочным лугам,

Via appia (Звучный, мерный стук копыт)

Звучный, мерный стук копыт… Кони бьют о камень плит,

Сорок пятый раз

Весенней ночью встречу звон пасхальный Я сорок пятый раз…

Чаша испытаний

Будь меж святынь в веках помянута Ты, ныне льющаяся кровь!

Меня, искавшего безумий

Меня, искавшего безумий, Меня, просившего тревог,

На лесной дороге

По дороге встречный странник, В сером, рваном армяке,

К ветрам

Заветные ветры! скользя по пустыне, Развейте мою молодую тоску,

Современная осень

Крут и терпк осенний вечер; с поля Дух солом, земли, трав и навоза;

Август

Здравствуй, август, венчан хмелем, Смуглый юноша-сатир!

Гнутся высокие лотосы

Гнутся высокие лотосы, До неба высятся маки,

Смотреть в былое

Смотреть в былое, видеть все следы, Что в сушь песка вбивали караваны

Из арабской лирики отрывок

Катамия! оставь притворство, довольно хитростей и ссор, Мы расстаемся, — и надолго, — с прощаньем руки я простер.

Испанская песенка

В темном поле, в темном поле Бродит Альма без дороги;

Служителю муз

Свой хор заветный водят музы Вдали от дольных зол и бед,

Еще «мы» (Мы только стон у вечной грани)

Мы только стон у вечной грани, Больные судороги рук,

Освобождение

К стене причалил челн полночный, Упали петли из окна,

Мечты о померкшем

Мечты о померкшем, мечты о былом, К чему вы теперь? Неужели

Сквозь туман таинственный

Сквозь туман таинственный Голос слышу вновь,

К финскому народу

Упорный, упрямый, угрюмый, Под соснами взросший народ!

Уголки улицы

1 Темная улица; пятнами свет фонарей;

Подруги

Три женщины, грязные, пьяные, Обнявшись, идут и шатаются.

За утесом

Плыви, плыви рекой волнистой! Мы за утесом стережем

Истинный ответ

«Ты умрешь, и большего не требуй! Благ закон всевидящей Судьбы».

Одна (Нет мне в молитве отрады)

Нет мне в молитве отрады, Боже мой, как я грешна!

Замкнутые. Сатирическая поэма

I Я год провел в старинном и суровом,

Проблеск

Как то предвидел Дух и Даниил предрек. Ф. Тютчев

В дни, когда роком я кинут

В дни, когда Роком я кинут В город, на жесткие камни;

Поликрат

К Эде Я читал у поэтов о счастьи, похожем на сон,

Эпиталама (примите скромный триолет)

И что один твой выражает взгляд, Того весь мир пересказать не может.

Моисей (Пророк, чей грозный нимб ваятель)

Пророк, чей грозный нимб ваятель Рогами поднял над челом,

Пока есть небо

Пока есть небо, будь доволен! Пока есть море, счастлив будь!

Южный крест

Я долго шел и, выбрав для ночлега Холм ледяной, поставил гибкий шест.

Фауст

Гретхен, Гретхен, в темной нише Храма ты преклонена.

Явь

Опрокинут, распластан, рассужен врозь Призрак мира от солнц до бацилл…

Не говори мне, что ты любишь

Не говори мне, что ты любишь меня! Я боюсь аромата роз,

Кому-то

Фарман, иль Райт, иль кто б ты ни был! Спеши! настал последний час!

Краски

Я сегодня нашел свои старые краски. Как часто взгляд на забытый предмет

Прорицание

Блистает шелковый камзол, Сверкает сбруи позолота,

Прибой

С шумом на белые камни Черные волны находят,

Нет душе покою…

Нет душе покою, Глянул день в глаза,

К Швеции

В этом море кто так щедро Сев утесов разбросал,

Я люблю большие дома

Я люблю большие дома И узкие улицы города, —

Noli me taniere, Maria (Не прикасайся ко мне, Мария)

Прошел печально день субботний, Сияет небо новым днем,

Который раз

Опять весна. Знакомый круг Замкнут — который раз!

Братьям соблазненным

Светлым облаком плененные, Долго мы смотрели вслед.

Частушки

(Склад новонародных песен) 1

Мумия

Я — мумия, мертвая мумия. Покровами плотными сдавленный,

Закатный ветер

Веет древний ветр В ветках вешних верб,

Эллису

Нет! к озаренной сиянием бездне Сердце мое не зови!

В ответ П.П. Перцову

Довольно, пахарь терпеливый, Я плуг тяжелый свой водил.

Июль 1908

Да, пробил последний, двенадцатый час! Так звучно, так грозно.

Весталка

У забора, где травы так редки, Как весталки, — горды, молчаливы,

Казачье становье

Отбрасывая версты, стучит автомобиль, Крутится даль за далью и сзади вьется пыль.

Величание

Величит душа моя господа, И дух мой восторженно-радостен!

Это — не надежда и не вера

Это — не надежда и не вера, Не мечтой одетая любовь:

Прогулка

Как вдруг нежданно стали гулки Шаги среди больших стволов!

В горах, в монастыре, песнь колокола плачет

(Сонет Мисака Мицарэнца) В горах, в монастыре, песнь колокола плачет;

Не плачь и не думай

Не плачь и не думай: Прошедшего — нет!

Народные вожди

Народные вожди! вы — вал, взметенный бурей И ветром поднятый победно в вышину.

Голос луны

(Палиндром буквенный) Я — око покоя,

Сонет, посвященный поэту П.Д. Бутурлину

Придет к моим стихам неведомый поэт И жадно перечтет забытые страницы,

Тигран великий 95-56 гг. до р. Х

В торжественном, лучистом свете, Что блещет сквозь густой туман

Покорность

Не надо спора. Буду мудрым. Склонюсь покорно головой

Я видел много городов

Я видел много городов, И малых и больших,

Декамерона

Вы, флорентинки прошлых дней! — о вас Так ясно я мечтал в обманах лунных,

Навет illa in alvo (она имеет во чреве)

Ее движенья непроворны, Она ступает тяжело,

Наряд весны

За годом год, ряды тысячелетий, — Нет! неисчетных миллионов лет,

Средние века

Дух знанья жил, скрыт в тайном эликсире, Поя целебно мутный мрак веков.

Мы ехали долго, без цели, куда-то

Мы ехали долго, без цели, куда-то, Куда-то далеко, вперед, без возврата.

Жернова

Брошен веялкой на холод, Жерновами тяжко смолот,

А.В. Луначарскому (В дни победы, где в вихре жестоком)

В дни победы, где в вихре жестоком Все былое могло потонуть,

Пророчества весны

В дни отрочества я пророчествам Весны восторженно внимал:

Умирающий костёр

Бушует вьюга и взметает Вихрь над слабеющим костром;

Любовь, как властный недруг, вяжет

Но есть сильней очарованье. Ф. Тютчев

Побег

И если, страстный, в час заветный, Заслышу я мой трубный звук…

Шутки

Я — арка края. Атака заката.

«Бахус» Рубенса

Бахус жирный, Бахус пьяный Сел на бочку отдохнуть.

В ресторане (Горите белыми огнями)

Горите белыми огнями, Теснины улиц! Двери в ад,

Умрем в объятиях полночной тишины

Умрем в объятиях полночной тишины! Я так утомлена, а ты однообразен,

Снега терцины

Луны холодные рога Струят мерцанье голубое

Лежу на камне

Лежу на камне, солнцем разогретом, И отдаюсь порывам теплым ветра.

В окопе

В семье суровых ветеранов Пью чай. Пальба едва слышна.

Я действительности нашей не вижу

Я действительности нашей не вижу, Я не знаю нашего века,

Орфей

Вакханки встретили Орфея На берегу немолчных вод.

Ветреный вечер

Шумят задумчивые липы. Закат, сквозь частокол стволов,

Атлантида (Провеял дух, идущий мимо)

Провеял дух, идущий мимо. Его лицо — неуловимо,

Геро и Леандр

Леандр Геро, слушай! слышишь, Геро!

Италия

Страна, измученная страстностью судьбы! Любовница всех роковых столетий!

Пора! Склоняю взор усталый

И утлый челн мой примет вечность В неизмеримость черных вод…

Завещание

Я жизнь прожила безотрадно, бесцельно, И вот, как похмелье от буйного пира,

У канала

В угрюмом сумраке ночей безлунных Люблю я зыбкость полусонных вод.

Опять в Венеции

Опять встречаю с дрожью прежней, Венеция, твой пышный прах!

Слезами блестящие глазки

Слезами блестящие глазки, И губки, что жалобно сжаты,

Жалоба героя

Нас немного осталось от грозного племени Многомощных воителей, плывших под Трою,

В альбом Н*** (Она мила, как маленькая змейка)

Она мила, как маленькая змейка, И, может быть, опасна, как и та;

Я жду у ветхого забора

Я жду у ветхого забора, Мне в окна комнаты видны,

Фея фонтанов

Ты, моя фея фонтанов, Фея журчащих ручьев,

Сонет к форме

Есть тонкие властительные связи Меж контуром и запахом цветка

Искатель

О прекрасная пустыня! Прими мя в свою густыню.

Максимилиану Волошину (Наш Агамемнон, наш Амфитрион)

Наш Агамемнон, наш Амфитрион И наш Орфей, царь области рубежной,

Я люблю в твоих стихах

Я люблю в твоих стихах Смутный сумрак, жадный страх,

Прохлада утренней весны

Прохлада утренней весны Пьянит ласкающим намеком;

В том же парке (И в том же парке, давнем, старом)

И в том же парке, давнем, старом, Где, отрок, ранний свой восход

Ночные цветы

Под зноем дня в пыли заботы На придорожьях суеты,

Последний пир

Бледнеют тени. Из-за ставен Рассвет бесстыдно кажет лик.

На льдинах

(Богатые рифмы) Задумчиво я слушаю

Скифы

Если б некогда гостем я прибыл К вам, мои отдалённые предки,-

Опять сон

Мне опять приснились дебри, Глушь пустынь, заката тишь.

Город вод

Был он, за шумным простором Грозных зыбей океана,

Карусель

Июльский сумрак лепится К сухим вершинам лип;

Я угадал за яркой сменой

Я угадал за яркой сменой Твоих младенческих забав

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят, Взывает ловчий рог, бегу я, как кабан…

Сонет в манере Петрарки

Как всякий, кто Любви застенок ведал, Где Страсть пытает, ласковый палач, —

Безвестная вестница

Что это? Пение, славленье Счастья всем хором земли,

В тихом океане

Что за бурь, какого случая Ждет подмытый монолит,

По поводу «Me eum esse»

«О, эти звенящие строки! Ты сам написал их когда-то!»

Весенняя песня о любви

Тосковать в снег весны, — о, банальные Песни праотцев, скок чрез огонь:

Предание

Посвящаю Андрею Белому И ей надел поверх чела

Песня (Во мгле ночной)

Во мгле ночной Горят огни,

Полутемное окошко

Полутемное окошко Освети на миг свечой

Люблю одно

Люблю одно: бродить без цели По шумным улицам, один;

Возрождение

Во все века жила, затаена, И жажда светлых, благостных веселий.

Городу дифирамб

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон,