Евге́ний Алекса́ндрович Евтуше́нко (фамилия при рождении — Гангнус[1][2][3], 18 июля 1932[2] [по паспорту — 1933][4], Зима[3]; по другим данным — Нижнеудинск[5][6], Иркутская область; — 1 апреля 2017, Талса, Оклахома, США[7]) — русский советский и российский поэт. Получил известность также как прозаик, режиссёр, сценарист, публицист, чтец-оратор и актёр. Был номинирован на Нобелевскую премию по литературе (1963; по данным СМИ в 2010 году)[8][9].
393
Стихотворений
85
Лет жизни
Стихотворения
Взмах руки
Когда вы,
из окна вагона высунувшись,
Не мучай волосы свои
Не мучай волосы свои.
Дай им вести себя как хочется!
Моцарты революции
Слушаю
рёв улицы
Где дорога домой
По Америке столь многодетной,
но строго диетной,
Нефертити
Как ни крутите,
ни вертите,
Бык
Я бык.
Хотели бы вы, чтобы стал я громадой из шерсти и злобы?
Партизанские могилы
Итак,
живу на станции Зима.
Казнь Стеньки Разина
Как во стольной Москве белокаменной
вор по улице бежит с булкой маковой.
Мои университеты
Я учился не только у тех,
кто из рам золочёных лучился,
Ярмарка в Симбирске
Ярмарка!
В Симбирске ярмарка.
Катер связи
Не начиналась навигация
и ожидалась много позже,
Окно
Нa здании красивом и высоком
среди уже давно погасших окон
Пахнет засолами
Виктору Бокову
Пахнет засолами,
Про Тыко Вылку
Запрятав хитрую ухмылку,
я расскажу про Тыко Вылку.
Что заставляет
Что заставляет
крановщицу Верочку
Стук в дверь
«Кто там?»
«Я старость.
Рояль
Пионерские авралы,
как вас надо величать!
Проклятье века
Проклятье века — это спешка,
и человек, стирая пот,
Три фигурки
По петрозаводскому перрону,
зыбкому, как будто бы парому,
Монолог голубого песца
Я голубой на звероферме серой,
но, цветом обреченный на убой,
Баллада о шефе жандармов
Я представляю страх и обалденье,
когда попало в Третье отделенье
Не понимаю, что со мною сталось
Не понимаю,
что со мною сталось?
Вратарь выходит из ворот
Вот революция в футболе:
вратарь выходит из ворот
Сопливый фашизм
Финляндия,
страна утёсов,
Ревю стариков
В том барселонском знаменитом кабаре
встал дыбом зал, как будто шерсть на кабане,
Глубина
Будил захвоенные дали
рев парохода поутру,
Нас в набитых трамваях болтает
Нас в набитых трамваях болтает,
Нас мотает одна маета,
Мужчины женщинам не отдаются
Мужчины женщинам не отдаются
а их, как водку, судорожно пьют,
Паровозный гудок, журавлиные трубы
Паровозный гудок,
журавлиные трубы,
Когда мужчине сорок лет
Когда мужчине сорок лет,
ему пора держать ответ:
Померкло блюдечко во мгле
Померкло блюдечко во мгле,
все воском налитое…
Гены
Я трогаю тихонько ветку вербную.
В ней гены наших прадедов, наверное,
Баллада о браконьерстве
«Несмотря на запрещение, некоторые рыболовецкие артели
ведут промысловый лов рыбы сетями с зауженными ячейками.
Со мною вот что происходит
Белле Ахмадулиной
Со мною вот что происходит:
С усмешкой о тебе иные судят
С усмешкой о тебе иные судят:
«Ну кто же возражает —
Какая чертовая сила
Какая чёртовая сила,
какая чёртовая страсть
Что знает о любви любовь
Что знает о любви любовь,
В ней скрыт всегда испуг.
Парк
Разговорились люди нынче.
От разговоров этих чад.
Лишнее чудо
Все, ей-богу же, было бы проще
и, наверно, добрей и мудрей,
Вот снова роща в чёрных ямах
Вот снова роща в чёрных ямах,
и взрывы душу леденят,
Мама
Давно не поёт моя мама,
да и когда ей петь!
А снег повалится, повалится
А снег повалится, повалится…
и я прочту в его канве,
Приключения мысли
Был день как день — всех прочих не страшней,
а на Кузнецком, в сдавленной печали,
Факкино
Неповоротлив и тяжел,
как мокрое полено,
Поэт
Предощущение стиха
у настоящего поэта
Ошеломив меня, мальчишку
Ошеломив меня, мальчишку
едва одиннадцати лет,
Баллада о нерпах
Нерпа-папа спит, как люмпен.
Нерпа-мама сына любит
Бляха-муха
Что имелось в эту ночь?
Кое-что существенное.
Четыре чулочницы
А. Твардовскому
По подвыпившим улицам ходят чулки,
Размышления над Клязьмой
Я шёл по берегу вечернему,
где сосны редкие, сквозные,
Я люблю тебя больше природы
Я люблю тебя больше природы,
ибо ты, как природа сама.
Боюсь не справиться с лицом
Боюсь не справиться с лицом,
когда тебя увижу где-то,
Солёный гамак
Е. Рейну
Как времени хитрый песок,
В церкви Кошуэты
Не умещаясь в жестких догмах,
передо мной вознесена
Зачем ты так
Когда радист «Моряны», горбясь,
искал нам радиомаяк,
Коррида
Поэма
Севилья серьгами сорит,
Три минуты правды
Посвящается памяти кубинского
национального героя Хосе Антонио
Золушка
Моя поэзия, как Золушка,
забыв про самое своё,
Продавщица галстуков
Когда окончится работа,
бледна от душной суеты,
Дай бог
Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Потеря
Потеряла Россия
в России
Не в первый раз и не в последний раз
Не в первый раз и не в последний раз
страдаешь ты… Уймись, займись трудами,
Две любви
То ли все поцелуи проснулись,
горя на губах,
Баллада о миражах
И оные огни поддельные смущают души рыбацкие
вселением надежды обманной…
Цветы лучше пуль
Тот, кто любит цветы,
Тот, естественно, пулям не нравится.
Лед
Я тебя различаю с трудом.
Что вокруг натворила вода!
Плач по брату
В. Щукину
С кровью из клюва,
Кладбище китов
На кладбище китов
на снеговом погосте
Сон
Взрывы, взрывы… Под зыбкой вишенкой
я в траве лежу у плетня.
Производители уродства
Производители уродства,
ботинок
Заклинание
Весенней ночью думай обо мне
и летней ночью думай обо мне,
Благодарность
Она сказала: «Он уже уснул!»,—
задернув полог над кроваткой сына,
Продукты
Е. Винокурову
Мы жили, помнится, в то лето
Проснуться было, как присниться
Проснуться было, как присниться,
присниться самому себе
Дальняя родственница
Поэма
Есть родственницы дальние —
Ах, как ты, речь моя, слаба
Ах, как ты, речь моя, слаба!
Ах, как никчёмны, непричёмны,
Под кожей у любого человека в комочке
Под кожей у любого человека
в комочке, называющемся сердце,
Я разлюбил тебя
Я разлюбил тебя… Банальная развязка.
Банальная, как жизнь, банальная, как смерть.
Новый вариант «Чапаева»
Б. Бабочкину
Поднимается пар от излучин.
Две докторши
Нервные,
деловитые,
Подранок
Андрею Вознесенскому
Сюда, к просторам вольным, северным,
Художницы
В плащах и курточках вельветовых
в лесу тревожно-молодом
Чуть-чуть мой крест
Чуть-чуть мой крест, чуть чуть мой крестик,
Ты не на шее, ты внутри
Псковские башни
Художник, сам собой низложенный,
надел по царски фартук кожаный
Не возгордись
Смири гордыню — то есть гордым будь.
Штандарт — он и в чехле не полиняет.
Сквер величаво листья осыпал
Сквер величаво листья осыпал.
Светало. Было холодно и трезво.
Алмазы и слёзы
На земле драгоценной и скудной
я стою, покорителей внук,
Я шатаюсь в толкучке столичной
Я шатаюсь в толкучке столичной
над веселой апрельской водой,
«Застенчивые» парни
Есть новый вид «застенчивых» парней:
стесняются быть чуточку умней,
Люди — родина моя
Помню-где-то и когда-то
у таежного ручья
Есть прямота
Есть прямота, как будто кривота.
Она внутри самой себя горбата.
Два города
Я, как поезд,
что мечется столько уж лет
Монолог американского писателя
Мне говорят — ты смелый человек.
Неправда. Никогда я не был смелым.
На велосипеде
Я бужу на заре
своего двухколесного друга.
Первый День поэзии
А первый День поэзии —
он был
Тайна трубадура
Помимо той прекрасной дамы,
играющей надменно гаммы
Мой пес
В стекло уткнув свой черный нос,
все ждет и ждет кого-то пес.
Плач по коммунальной квартире
Плачу по квартире коммунальной,
будто бы по бабке повивальной
Пора вставать
Пора вставать… Ресниц не вскинуть сонных.
Пора вставать… Будильник сам не свой.
Нет лет
«Нет
лет…» —
Баллада о выпивке
В. Черных
Мы сто белух уже забили,
Интернационал
В тенистом Тринидаде,
кубинском городке,
Идол
Среди сосновых игол
в завьюженном логу
О простоте
Иная простота хуже воровства
Уютно быть не сценой-залом,
Фуку
Поэма
Сбивая наивность с меня,
При каждом деле есть случайный мальчик
При каждом деле есть случайный мальчик.
Таким судьба таланта не дала,
Был я столько раз так больно ранен
Был я столько раз так больно ранен,
добираясь до дому ползком,
