Евге́ний Алекса́ндрович Евтуше́нко (фамилия при рождении — Гангнус[1][2][3], 18 июля 1932[2] [по паспорту — 1933][4], Зима[3]; по другим данным — Нижнеудинск[5][6], Иркутская область; — 1 апреля 2017, Талса, Оклахома, США[7]) — русский советский и российский поэт. Получил известность также как прозаик, режиссёр, сценарист, публицист, чтец-оратор и актёр. Был номинирован на Нобелевскую премию по литературе (1963; по данным СМИ в 2010 году)[8][9].
393
Стихотворений
85
Лет жизни
Стихотворения
Поэт в России больше, чем поэт
Молитва перед поэмой
Поэт в России — больше, чем поэт.
Любимая, спи
Соленые брызги блестят на заборе.
Калитка уже на запоре.
Одной знакомой
А собственно, кто ты такая,
С какою такою судьбой,
Рояль
Пионерские авралы,
как вас надо величать!
О переводах
Не страшен вольный перевод
Ничто не вольно, если любишь.
Глубина
Будил захвоенные дали
рев парохода поутру,
Считают, что живу я жизнью серой
Считают,
что живу я жизнью серой —
Фиалки
Стог сена я ищу в иголке,
а не иголку в стоге сена.
Сказка о русской игрушке
По разграбленным селам
Шла орда на рысях
Сапоги
Был наш вагон похож на табор.
В нем были возгласы крепки.
Патриаршие пруды
Туманны Патриаршие пруды.
Мир их теней загадочен и ломок,
Ах, как ты, речь моя, слаба
Ах, как ты, речь моя, слаба!
Ах, как никчёмны, непричёмны,
Баллада о нерпах
Нерпа-папа спит, как люмпен.
Нерпа-мама сына любит
Интернационал
В тенистом Тринидаде,
кубинском городке,
Есть прямота
Есть прямота, как будто кривота.
Она внутри самой себя горбата.
А что поют артисты джазовые
Э.Колмановскому
А что поют артисты джазовые
Муки совести
Мы живем, умереть не готовясь,
забываем поэтому стыд,
Памяти Урбанского
Урбанский Женька, черт зубастый,
меня ручищами сграбастай,
Баллада о штрафном батальоне
Э. Неизвестному
И донесла разведка немцам так:
Окно выходит в белые деревья
Леониду Мартынову
Окно выходит в белые деревья.
Паруса
Памяти
Корнея Чуковского
Мама
Давно не поёт моя мама,
да и когда ей петь!
Вы полюбите меня
Вы полюбите меня. Но не сразу.
Вы полюбите меня скрытноглазо.
Марьина Роща
Марьина-шмарьина Роща.
Улицы, словно овраги.
Хватит мелко самоутверждаться
Хватит мелко самоутверждаться —
я уж, слава богу, не дитя.
Какая чертовая сила
Какая чёртовая сила,
какая чёртовая страсть
Монолог бывшего попа, ставшего боцманом на Лене
Я был наивный инок. Целью
мнил одноверность на Руси
Тайна трубадура
Помимо той прекрасной дамы,
играющей надменно гаммы
Ты начисто притворства лишена
Ты начисто притворства лишена,
когда молчишь со взглядом напряженным,
Лишнее чудо
Все, ей-богу же, было бы проще
и, наверно, добрей и мудрей,
Продавщица галстуков
Когда окончится работа,
бледна от душной суеты,
Все силы даже прилагая
Все силы даже прилагая,
признанья долго я прожду.
Памяти Ахматовой
I
Ахматова двувременной была.
Два велосипеда
Что сигналили вспышками
велосипедные спицы
Ракеты и телеги
Телегу обижать не надо.
Телега сделала своё.
Пора вставать
Пора вставать… Ресниц не вскинуть сонных.
Пора вставать… Будильник сам не свой.
Страхи
Умирают в России страхи
словно призраки прежних лет.
Битница
Эта девочка из Нью-Йорка,
но ему не принадлежит.
Зачем ты так
Когда радист «Моряны», горбясь,
искал нам радиомаяк,
Он вернулся из долгого
Он вернулся из долгого
отлученья от нас,
Не возгордись
Смири гордыню — то есть гордым будь.
Штандарт — он и в чехле не полиняет.
Мёд
Я расскажу вам быль про мёд.
Пусть кой-кого она проймёт,
Мы перед чувствами немеем
Мы перед чувствами немеем,
мы их привыкли умерять,
Не забудь своих детей, страна
Из фильма «Детский сад».
Снег забывает, что он снег,
Померкло блюдечко во мгле
Померкло блюдечко во мгле,
все воском налитое…
Работа давняя кончается
Работа давняя кончается,
а все никак она не кончится.
Я жаден до людей
Я жаден до людей,
и жаден все лютей.
Саможалость
Что такое на меня напало?
Жалость к самому себе и страх,
Что заставляет
Что заставляет
крановщицу Верочку
Из воды выходила женщина
Из воды выходила женщина,
удивленно глазами кося.
Экскаваторщик
А.Марчуку
Ах, как работал экскаваторщик!
Братская ГЭС
Поэма
Молитва перед поэмой
Не в первый раз и не в последний раз
Не в первый раз и не в последний раз
страдаешь ты… Уймись, займись трудами,
Песня Сольвейг
Лежу, зажмурившись,
в пустынном номере,
Карликовые березы
Мы — карликовые березы.
Мы крепко сидим, как занозы,
Много слов говорил умудренных
Много слов говорил умудренных,
много гладил тебя по плечу,
Заклинание
Весенней ночью думай обо мне
и летней ночью думай обо мне,
Партизанские могилы
Итак,
живу на станции Зима.
Одиночество
Как стыдно одному ходить в кинотеатры
без друга, без подруги, без жены,
Тореро
Тореро, мальчик, я — старик,
я сам — тореро бывший.
Спутница
В большом платке,
повязанном наспех
Непонятным поэтам
Я так завидовал всегда
всем тем,
А снег повалится, повалится
А снег повалится, повалится…
и я прочту в его канве,
Граждане, послушайте меня
Я на пароходе «Фридрих Энгельс»,
ну а в голове — такая ересь,
Наследники Сталина
Безмолвствовал мрамор.
Безмолвно мерцало стекло.
Уходят матери
Уходят наши матери от нас,
уходят потихонечку,
Когда придёт в Россию человек
Когда придёт в Россию человек,
который бы не обманул России?
Спасение наше
Спасение наше — друг в друге,
в божественно замкнутом круге,
Рассматривайте временность гуманно
Рассматривайте временность гуманно.
На все невечное бросать не надо тень.
Где дорога домой
По Америке столь многодетной,
но строго диетной,
Большой талант всегда тревожит
Большой талант всегда тревожит
и, жаром головы кружа,
Голос в телефонной трубке
Голос в телефонной трубке
Если б голос можно было целовать,
Фанаты
Фанатиков
я с детства опасался,
Перед встречей
Влюблённые встречались, как ведётся,
у памятников, парков и витрин,
Глухариный ток
Охота — это вовсе не охота,
а что — я сам не знаю. Это что-то,
Есть пустота от смерти чувств
Есть пустота от смерти чувств
и от потери горизонта,
Выстрелами море запугав
Выстрелами море запугав,
топают в пахучий камбуз тяжко
