Евге́ний Алекса́ндрович Евтуше́нко (фамилия при рождении — Гангнус[1][2][3], 18 июля 1932[2] [по паспорту — 1933][4], Зима[3]; по другим данным — Нижнеудинск[5][6], Иркутская область; — 1 апреля 2017, Талса, Оклахома, США[7]) — русский советский и российский поэт. Получил известность также как прозаик, режиссёр, сценарист, публицист, чтец-оратор и актёр. Был номинирован на Нобелевскую премию по литературе (1963; по данным СМИ в 2010 году)[8][9].
393
Стихотворений
85
Лет жизни
Стихотворения
Свобода убивать
Цвет статуи Свободы –
он всё мертвенней,
Тайна трубадура
Помимо той прекрасной дамы,
играющей надменно гаммы
Не надо бояться густого тумана
Не надо бояться густого тумана,
Не надо бояться пустого кармана.
Голос в телефонной трубке
Голос в телефонной трубке
Если б голос можно было целовать,
Два велосипеда
Что сигналили вспышками
велосипедные спицы
Паровозный гудок, журавлиные трубы
Паровозный гудок,
журавлиные трубы,
Лермонтов
О ком под полозьями плачет
сырой петербургский ледок?
Паруса
Памяти
Корнея Чуковского
Проснуться было, как присниться
Проснуться было, как присниться,
присниться самому себе
Хочу я быть немножко старомодным
Хочу я быть немножко старомодным —
не то я буду временностью смыт,
Не важно есть ли у тебя преследователи
В.Барласу
Не важно —
Сказка о русской игрушке
По разграбленным селам
Шла орда на рысях
Кончики волос
Было то свиданье над прудом
кратким, убивающим надежду,
Какое наступает отрезвленье
Какое наступает отрезвленье,
как наша совесть к нам потом строга,
Заповедь
Бывал и наш народ неправ,
когда на гнет не обижался,
Колизей
Колизей,
я к тебе не пришел, как в музей.
Из поэмы «Пушкинский перевал»
Полковник мне значенье придавал.
Совсем смущённо он сказал: «Имею,
Алла
У могилы поэта,
презревшего все мировые базары,
Со мною вот что происходит
Белле Ахмадулиной
Со мною вот что происходит:
Откуда родом я
Откуда родом я?
Я с некой
Людей неинтересных в мире нет
Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
Казнь Стеньки Разина
Как во стольной Москве белокаменной
вор по улице бежит с булкой маковой.
Когда убили Лорку
Когда убили Лорку,-
а ведь его убили!-
Я сибирской породы
Я сибирской породы.
Ел я хлеб с черемшой
Мой пес
В стекло уткнув свой черный нос,
все ждет и ждет кого-то пес.
Сопливый фашизм
Финляндия,
страна утёсов,
Последний мамонт
Ступал он трудно по отрогу
над ледовитою рекой.
При каждом деле есть случайный мальчик
При каждом деле есть случайный мальчик.
Таким судьба таланта не дала,
Пришли иные времена
Пришли иные времена.
Взошли иные имена.
Белые ночи в Архангельске
Белые ночи — сплошное «быть может»…
Светится что-то и странно тревожит —
Всех, кто мне душу расколошматили
Всех, кто мне душу расколошматили,
к чортовой матери,
В погоне за дешевой популярностью
Мне скоро тридцать. Я герой пародий,
статей, разоблачительных стихов.
Бесконечное дело
Попытка,
когда она стала пожизненной, —
Взмах руки
Когда вы,
из окна вагона высунувшись,
Рассматривайте временность гуманно
Рассматривайте временность гуманно.
На все невечное бросать не надо тень.
Факкино
Неповоротлив и тяжел,
как мокрое полено,
В моменты кажущихся сдвигов
В моменты кажущихся сдвигов
не расточайте силы зря,
Нас в набитых трамваях болтает
Нас в набитых трамваях болтает,
Нас мотает одна маета,
Померкло блюдечко во мгле
Померкло блюдечко во мгле,
все воском налитое…
Юмор
Цари, короли, императоры,
Властители всей земли
Что знает о любви любовь
Что знает о любви любовь,
В ней скрыт всегда испуг.
Парк
Разговорились люди нынче.
От разговоров этих чад.
Есть прямота
Есть прямота, как будто кривота.
Она внутри самой себя горбата.
Последняя попытка
Последняя попытка стать счастливым,
припав ко всем изгибам, всем извивам
Третий снег
Степану Щипачеву
Смотрели в окна мы, где липы
Любимая, спи
Соленые брызги блестят на заборе.
Калитка уже на запоре.
Работа давняя кончается
Работа давняя кончается,
а все никак она не кончится.
Монолог бывшего попа, ставшего боцманом на Лене
Я был наивный инок. Целью
мнил одноверность на Руси
Катер связи
Не начиналась навигация
и ожидалась много позже,
Псковские башни
Художник, сам собой низложенный,
надел по царски фартук кожаный
Благодарность
Она сказала: «Он уже уснул!»,—
задернув полог над кроваткой сына,
Размышления над Клязьмой
Я шёл по берегу вечернему,
где сосны редкие, сквозные,
Дай бог
Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Памяти Ксении Некрасовой
Я никогда не забуду про Ксюшу,
Ксюшу,
Зависть
Завидую я.
Этого секрета
Под кожей у любого человека в комочке
Под кожей у любого человека
в комочке, называющемся сердце,
Баллада о миражах
И оные огни поддельные смущают души рыбацкие
вселением надежды обманной…
Солёный гамак
Е. Рейну
Как времени хитрый песок,
Половинчатость
Смертельна половинчатость порывов,
Когда, узду от ужас грызя,
Первый День поэзии
А первый День поэзии —
он был
Бабий Яр
Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв, как грубое надгробье.
В магазине
Кто в платке, а кто в платочке,
как на подвиг, как на труд,
Афганский муравей
Русский парень лежит на афганской земле.
Муравей-мусульманин ползёт по скуле.
Сапоги
Был наш вагон похож на табор.
В нем были возгласы крепки.
В вагоне шаркают и шамкают
В вагоне шаркают и шамкают
и просят шумно к шалашу.
Не разглядывать в лупу
Не разглядывать в лупу
эту мелочь и ту,
Ты — Россия
Когда ты за границею,
когда
Ходивший на Боброва с батею
Ходивший на Боброва с батею
один из дерзких огольцов,
Баллада о Муромце
Он спал, рыбак. В окне уже светало.
А он всё дрых. Багровая рука
Баллада о ласточке
Вставал рассвет над Леной. Пахло елями,
Простор алел, синел и верещал,
Старый бухгалтер
Никакой не ведаю я муки,
ни о чем ненужном не сужу
Американский соловей
В стране перлона и дакрона
и ставших фетишем наук
Всегда найдется женская рука
Всегда найдется женская рука,
чтобы она, прохладна и легка,
По ягоды
Три женщины и две девчонки куцых,
да я…
Лишнее чудо
Все, ей-богу же, было бы проще
и, наверно, добрей и мудрей,
А что поют артисты джазовые
Э.Колмановскому
А что поют артисты джазовые
Лифтерше Маше под сорок
Лифтерше Маше под сорок.
Грызет она грустно подсолнух,
Стук в дверь
«Кто там?»
«Я старость.
Хватит мелко самоутверждаться
Хватит мелко самоутверждаться —
я уж, слава богу, не дитя.
Совершенство
Тянет ветром свежо и студёно.
Пахнет мокрой сосною крыльцо.
Смеялись люди за стеной
Смеялись люди за стеной,
а я глядел на эту стену
Два города
Я, как поезд,
что мечется столько уж лет
Очарованья ранние прекрасны
Очарованья ранние прекрасны.
Очарованья ранами опасны…
Алмазы и слёзы
На земле драгоценной и скудной
я стою, покорителей внук,
Третья память
У всех такой бывает час:
тоска липучая пристанет,
Северная надбавка
Поэма
1
Люди — родина моя
Помню-где-то и когда-то
у таежного ручья
Есть пустота от смерти чувств
Есть пустота от смерти чувств
и от потери горизонта,
В миг полуосени-полузимы
В миг полуосени-полузимы
что твоя туфелька мне ворожила?
Тревожьтесь обо мне
Тревожьтесь обо мне
пристрастно и глубоко.
Из воды выходила женщина
Из воды выходила женщина,
удивленно глазами кося.
Неуверенность
Самоуверенность блаженна,
а неуверенность грешна.
Ритмы Рима
«Забыли нас, любимый мой.
Из парка все ушли домой,
У трусов малые возможности
У трусов малые возможности.
Молчаньем славы не добыть.
Нет, нет, я не сюда попал
Нет, нет,
я не сюда попал.
Вальс на палубе
Спят на борту грузовики,
спят
Россия и Куба
Что так сближает прямо, а не косвенно
и делает роднее и родней
Не понимаю, что со мною сталось
Не понимаю,
что со мною сталось?
Черные бандерильи
По правилам корриды трусливому быку вместо обычных — розовых — в знак презрения всаживают черные бандерильи.
Цвет боевого торо —
Баллада о нерпах
Нерпа-папа спит, как люмпен.
Нерпа-мама сына любит
Женщинам
Женщины, вы все, конечно, слабые!
Вы уж по природе таковы.
Выстрелами море запугав
Выстрелами море запугав,
топают в пахучий камбуз тяжко
Севилья
Севилья серьгами сорит,
сорит сиренью,
Подранок
Андрею Вознесенскому
Сюда, к просторам вольным, северным,
Долгие крики
Дремлет избушка на том берегу.
Лошадь белеет на темном лугу.
Вы полюбите меня
Вы полюбите меня. Но не сразу.
Вы полюбите меня скрытноглазо.
Анна Первая
Анне Буниной
Она вздыхала так:
Я на сырой земле лежу
Г. Мазурину
Я на сырой земле лежу
Мы шагаем, шагаем
Мы шагаем, шагаем
Эх, шагаем
Изумрудины
Глаз твоих изумрудины
зеленее травы –
Я у рудничной чайной
Я у рудничной чайной,
у косого плетня,
Не понимать друг друга страшно
Не понимать друг друга страшно —
не понимать и обнимать,
Одному критику
Он важно поучает молодых,
со слабыми надменен и морозен.
Море
«Москва — Сухуми»
мчался через горы.
О, бойтесь ласковых данайцев
О, бойтесь ласковых данайцев,
не верьте льстивым их словам.
Окно
Нa здании красивом и высоком
среди уже давно погасших окон
Две докторши
Нервные,
деловитые,
На танцплощадке
На танцплощадке станции Клязьма,
именуемой «пятачком»,
Он вернулся из долгого
Он вернулся из долгого
отлученья от нас,
Комиссары
В писательском Доме творчества
до самой поздней поры
Монолог битников
Двадцатый век нас часто одурачивал.
Нас, как налогом, ложью облагали.
Потеря
Потеряла Россия
в России
Раздвоение
На себя не совсем полагаюсь,
потому что себя я пугаюсь,
Приключения мысли
Был день как день — всех прочих не страшней,
а на Кузнецком, в сдавленной печали,
Маша
Вдоль моря быстро девочка проходит,
бледнея, розовея и дичась.
Твоя душа
Неотразимая,
ты зимним зимняя!
Мы перед чувствами немеем
Мы перед чувствами немеем,
мы их привыкли умерять,
Человека убили
Помню дальнюю балку,
мостик ветхий, гнилой
Продавщица галстуков
Когда окончится работа,
бледна от душной суеты,
Советы подлеца
Советы подлеца,
услужливые демоны.
Сила страстей
Сила страстей – приходящее дело.
Силе другой потихоньку учись.
Последний переулок
Действительно, Последний переулок,
где в доме, отдающем кабаком,
Не надо
Не надо…
Всё призрачно —
Волна волос прошла сквозь мои пальцы
Волна волос прошла сквозь мои пальцы,
и где она —
Меня не любят многие
Меня не любят многие,
за многое виня,
Двери
Игрушечная сумочка в руках.
Глаза чуть удивленны и раскосы,
Зашумит ли клеверное поле
Зашумит ли клеверное поле,
заскрипят ли сосны на ветру,
О, нашей молодости споры
О, нашей молодости споры,
о, эти взбалмошные сборы,
Ивановские ситцы
Поэма
Государь Иван Васильевич Грозный
Поэзия — великая держава
Поэзия — великая держава.
Империй власть, сходящая с ума,
Много слов говорил умудренных
Много слов говорил умудренных,
много гладил тебя по плечу,
Новый вариант «Чапаева»
Б. Бабочкину
Поднимается пар от излучин.
Чуть-чуть мой крест
Чуть-чуть мой крест, чуть чуть мой крестик,
Ты не на шее, ты внутри
Песня Сольвейг
Лежу, зажмурившись,
в пустынном номере,
Когда я думаю о Блоке
Когда я думаю о Блоке,
когда тоскую по нему,
Прорыв Боброва
Вихрастый, с носом чуть картошкой,-
ему в деревне бы с гармошкой,
Изба
И вновь рыбацкая изба
меня впустила ночью поздней
Ничто не сходит с рук
Ничто не сходит с рук:
ни самый малый крюк
Ольховая сережка
Уронит ли ветер
в ладони сережку ольховую,
Ограда
Могила,
ты ограблена оградой.
У римской забытой дороги
У римской забытой дороги
недалеко от Дамаска
Но прежде, чем
Любимая, и это мы с тобой,
измученные, будто бы недугом,
Я старше себя на твои тридцать три
Я старше себя на твои тридцать три,
и все, что с тобою когда-нибудь было,
